В тени Креста... | ходы игроков | Часть 5 - "Пепел, дым, стрелы..."

 
Анна де Сан-Реми Yola
01.05.2019 01:33
  =  
Мост это... мост. Когда пересекаешь текущую воду, которая только что унесла одну грешную душу и одну темную... видишь: все опять кончилось - и начинается совсем другое. Потому что мост - это граница между двумя жизнями, и текущая вода смывает все, что было раньше. Об этом не сказано в Писании, но что-то в самой глубине души это понимает: назад возврата не будет. Впереди - пустыня. Место испытания. А потом...
"Добрый Бог", - шепчет Анна, пересекая мутный Оронт. Сейчас ей очень хочется защиты и поддержки. Но есть путь, который каждый должен пройти в одиночестве. Лишь бы он не был слишком долгим.
Результат броска 1D100: 19 - " "Укажи нам путь" ".
1

DungeonMaster Магистр
09.05.2019 03:05
  =  
ибо Сарацины, которые постоянно устраивают засады христианам, прячутся, бодрствуя днем и ночью, постоянно сторожа, нельзя ли напасть на кого-нибудь, у кого нет спутников, или на тех, кто от усталости отстал от спутников; их видишь повсюду кругом, а вслед затем они уже нигде не попадаются, в этом может удостовериться всякий, кто пойдет по тому пути. Бесчисленное количество человеческих тел, совершенно растерзанных дикими зверями, лежат на дороге и возле дороги. Может быть будут удивляться, что тела христиан лежат там без погребения; но это не удивительно, потому что кто был бы так глуп, что покинул бы своих спутников и стал один рыть могилу товарищу, если бы кто сделал это, то приготовил бы могилу скорее себе, или товарищу. Действительно на этой дороге погибают не только бедные и слабые, но даже богатые и сильные: многие убиваются Сарацинами, многие умирают от жары и жажды, многие от недостатка питья, многие от того что пьют слишком много. Но мы со всеми спутниками дошли без повреждений до желанного места; благословен Бог, который не отверг молитвы моей и не отвратил от меня милости Своей, аминь.

С каждым часом пути, солнце будто росло, делалось тем ярче и белее, чем ближе подползало к вам по небосводу - с порывами сухого ветра в лицо. Позади остались деревья, позади осталась зеленая трава - теперь под ногами шуршала смесь песка и долетающих кусочков пепла, и лишь изредка встречались, как волоски на плешивой голове, островки травы. Дар аль-ислам - "земля покорности" в переводе с арабского, ассоциировалась у мусульман со спокойствием, процветанием и безопасностью.

- Мы все здесь сдохнем.
Тихо сказал один солдат другому. К несчастью для обоих, поблизости оказался Святополк, мигом поставивший на место первого усомнившегося.
- Неужели в дружину графа попала женщина? Иди в повозку если ты трус и не мужчина, или хотя бы не показывай своей мышиной натуры остальным - ты позоришь не только себя, но и свой отряд.
Наглец притих, но вряд ли хоть кто-то мог отделаться от мысли, что первые, сказанные себе под нос слова, были лишь прологом многих мыслей, бегущих с потом по укрытым шлемами головам.

Становилось все жарче. Все труднее дышать.

Сначала кашлянул один, затем другой. Ветер несет пыль, она забивается в легкие, а горло от них начинает напоминать древесный обрубок. Наемники прикладываются к флягам, заматывают лица кусками смоченной ткани, и все же не могут прогнать ни кашель, ни жажду.

И уж точно никому из них не дано изгнать солнце.

Они стараются не думать что прошли всего несколько часов. Стараются не думать, что впереди еще почти три недели.

К полудню двигаться в доспехах становится настоящей пыткой. Караван растягивается все сильнее и даже самые сильные и выносливые пехотинцы невольно плетутся в арьергарде или прибавляют себя к поклаже одного из верблюдов. Под разными предлогами они стараются оказаться в одной из повозок и посидеть там хотя бы минуту, спасаясь от жары, но не от зноя и пыли...

Тяжелее всего северянам Райнера. Чуть лучше чувствуют себя франки и тосканцы, привыкшие хотя бы к палящим лучам солнца и горячему воздуху. Наконец, привычные к местному климату люди Данкана и барон, воевавший в условиях жаркого испанского лета относительно легко маневрировали, образуя вполне достойный авангард и разъезды... Несколько раз, Филипп уезжал вперед один, пользуясь скоростью андалусского жеребца, и всякий раз взору его представлял одно и то же - дальше будет хуже.

Больше солнца. Меньше травы. Больше пепла и пыли в лицо.

Именно Бланк обнаружил первый труп. Голый - убийцы обобрали его, смуглый, лишенный головы, мертвец все же был христианином, о чем свидетельствовала единственная его вещь - нательный деревянный крест,

Вскоре до безголового доберутся и остальные.
- Не иначе отбился от каравана. Бедолага.
Посетовал кто-то из людей Данкана.

Можно было конечно наскоро вырыть могилу, но заниматься этим означало отстать от каравана. Казалось бы - не смертельно. Но кто знает, не пытался ли и сам покойный похоронить какого-то другого, ныне ушедшего в песок, покойника...

Десятники пытаются приободрить солдат. Сэр Вермунд рассказывает веселую байку о Жослене де Куртене
- В общем женился граф Жослен на армянке с условием никогда не брить бороды, потому что армяне считают безволосое лицо признаком женщин и евнухов. А потом нужны ему деньги были, ну он и пришел к тестю, и говорит, мол, взял денег в долг, а отдать не могу, горе мне, ибо заложил самое ценное что имел - бороду. Так армяне ему все дружно денег отсыпали во спасение бороды!
Редкие смешки.

Людям Данкана легче, но и им невесело. Попробовали было песню запеть, старую, веселую, да как ворочать языком на такой жаре... Хочется лечь и сдохнуть. Или сразу сдохнуть. Но человек - существо выносливое, оно может истекать потом, в глазах у него может мутиться, но забытье приходит так редко... Вот и граф Райнер практически умирая в седле все же ехал верхом, раненый, подавая пример своим и чужим людям.

Одни верблюды совсем не замечали ни жары, ни пыли. Кажется, "дар аль-ислам" им была вполне по душе, как впрочем и любая другая земля...

Многие в ту пору мечтали об избавлении, но судьба оказалась жестока к путникам.

Выехав на разведку в очередной раз, барон Бланк приметил впереди силуэт всадника, тут же умчавшегося прочь. А спустя полчаса, то там то тут, спереди, с флангов и с тыла каравана стали с пугающей регулярностью появляться такие же силуэты - по два или три за раз. Они не пытались приблизиться, исчезали, снова возникали, так что неясно было, одни и те же это всадники или нет, но одно очевидно - некая неведомая сила держала вас под пристальным надзором...

Вы еще не знали тогда, что подъезжаете к месту, которым в Антиохии пугали детей. Месту казни.

Оно называлось Полем Голов. Порой, гази или бедуины захватывали пленников больше, чем могли довезти до ближайшего рабского рынка. Или попадались среди них особенно яростные, раненые, больные, старые, уродливые - одним словом те, кого нельзя было продать в Алеппо или Хомсе. С такими мусульмане поступали просто, закапывали в песок ночью, так что под небом оставалась одна лишь голова, в окружении множества других таких же голов, большая часть которых успела изжариться до того, что плоть сошла с костей.

Приговоренных таким образом бросали, иногда полив голову вином, чтобы умирающему доставило дополнительные страдания великое множество насекомых, привлеченных сладким запахом.

Вряд ли кто-то, даже многоопытный Данкан, выбирающий кратчайший путь, знали, что встретится им.

Но когда под конскими копытами захрустели кости, а рядом вместо деревьев стали расти обглоданные до белизны черепа, стало очевидно всем - вы заехали туда, куда заезжать не следовало.

Что привлекло ваше внимание - единственный силуэт на небольшом холме, видный издалека. Сидящий человек не исчез при вашем появлении, но он не был похож и на тех, чьи страдания ни один путник не мог вообразить - и точно никто не желал испытать.

Опасности этот силуэт не источал, уж это леди Элайн знала точно. Не было в нем и страха, гнева, ничего не было ибо мысли и чувства текли как тихая горная речка...

Куда хуже все обстояло вокруг - силуэты всадников возникли в душном мареве сразу с трех сторон. Теперь вы точно знали, что их не меньше десятка.

По крайней мере они не нападали.

Но это не ваша земля. И вам здесь не рады.

День 2. Около 13 30.

Кьяриссимо

Варианты
1. Направить отряд на холм к сидящей фигуре. Придется углубиться на Поле Голов. Караван послать в обход. Это крюк на пару часов, зато не придется идти среди трупов.
2. Побыстрее покинуть это поганое место и пойти в обход не приближаясь к сидящему. Сделать привал найдя подходящее для обороны место, чтобы выяснить намерения всадников.
3. Идем кратчайшим путем через Поле. Можно пройти мимо сидящего или обойти его.
4. Собрать отряд и направить его догнать всадников, самим остановившись,
5. Возможен свой вариант или любая комбинация предыдущих четырех.


Отредактировано 09.05.2019 в 03:06
2

Данкан знал, что скоро... ну... относительно скоро начнет становиться прохладнее. Еще часа три, и жара начнет спадать уже ощутимо, а через четыре-пять все почувствуют прохладу. Но слова здесь будут бессильны, а любые действия бессмысленны. Может быть, лучше двигаться ночами. Или дважды в день - утром до жары и вечером, между жарой и темнотой. Но разбивать лагерь дважды в день - слишком много времени это займет...

Он поглядывал на солдат Ротта, от них следовало ожидать проблем в первую очередь - хозяйская рука уже не держит так крепко, а костлявая рука жары душит, лишая сил и рассудка. Пока его десятники справляются, но немного терпения, и зной сделает свое дело. Жаль сэра Райнера. Он еще долго будет оправляться от раны, и пара поездок верхом по такой жаре могут сделать его выздоровление очень небыстрым. В лучшем случае. Хотя надо отдать ему должное. Он молодец. Авторитет Ротта в глазах Данкана поднялся еще выше.
Это проходной пост, поскольку мне надо кое-что у мастера уточнить.
3

Филипп Бланк Da_Big_Boss
12.05.2019 03:19
  =  
  Филипп только покачал головой, увидев графа Ротта в седле. Вот уж к чьему выздоровлению Господь вряд ли стал бы прикладывать руку... А впрочем, одернул себя Филипп, пути Господни неисповедимы, и если Его воля такова, то не ему судить людей. И быть может, зря он так плохо думает о Райнере, хотя причины у него были. Надо было бы подъехать спросить, действительно ли граф бросился закрывать их собой, и если это было так, поблагодарить. Но Филипп решил не докучать раненому рыцарю вопросами. По его мнению, не стоило Ротту сейчас ехать в седле — а вдруг жар начнется? Он ведь должно быть еще слаб, а по такой жаре не успеешь разобрать, как сгорит человек. Но опять же, вон и лекарь есть, и знахарка, стало быть, им виднее.
  Хотя если проведение не было замешано в выздоровлении графа... то... кто был замешан? Таково великое искусство их целителей, или...? Филипп не знал, с кем поговорить об этом. Быть может, с сестрой? Вдруг она что-то заметила? Или все же с леди Анной? Но сейчас он был занят разведкой. Позже. На привале. Да и чепуха это все.
  И Филипп молча ехал вперед, в который раз. Его гамбезон под сияющими доспехами насквозь пропитался потом, но по Кастилии барон знал, что снимать доспехи не надо даже в лютую жару. Выметнется из-за холма конница, прилетит стрела откуда не ждешь — и все. "Пот кровь бережет" — говорил кабальер Пуча. Вообще-то доспех хорошо бы сажей покрыть. Торговец, конечно, может и обидеться, но он разумный человек, и понимает, что сверкать на все окрестности, если едешь на разведку — плохая идея. Надо будет сказать Хоакину.
  Он нашел труп. Перекрестился, попросил Господа принять душу этого человека, и проехал мимо. И увидел поле.
  Это было жуткое зрелище. Похуже, чем то, что Филиппу доводилось видеть на войне. Там было много крови, там были женщины со вспоротыми животами и дети с размозженными головами, там были еще шевелящиеся люди, растоптанные конями и утыканные стрелами, и с разрубленными лицами, у которых щека или нос свисали наполовину откромсанным ломтем. И некоторые из тех лиц разрубил сам Филипп. Но то было понятным. Таково было лицо войны — грязное, кровавое и неизбежное, лицо тех дел, что творили люди каждый день от Гранады до Сарагосы и от Севильи до Леона. Здесь же его глазам предстало что-то загадочное, злое и сделанное с поистине библейским размахом. Конь Филиппа захрапел, чувствуя невольную дрожь хозяина, и застриг ушами то в одну сторону, то в другую, ища опасность. Филипп похлопал его по шее несколько раз, погладил, развернул и поехал назад. Он не хотел бы, чтобы Мари-Эв видела это. Но он знал, что ей, похоже, придется повидать и не такое, и что меньше всего сэр Данкан и граф Ротт будут принимать во внимание его желание оградить сестру от такого зрелища, когда речь идет о выживании всего каравана. Решат, что надо ехать через адское поле — стало быть, он поедет первым.
  Трижды прочитав полушепотом "Богородица Дева, радуйся", Бланк совсем успокоился к тому моменту, когда вернулся к каравану. Он видел всадников вдали. Он не хуже своего коня чуял исходящую от них угрозу. Да просто потому что всадники, не собирающиеся нападать, подъедут и спросят: "Кто вы и откуда?" А этим, видно, все равно. Ну, или они знают и так?
  Предстоящая схватка захватила Филиппа и вкупе со страшным зрелищем заставила его разум, медленно плавившийся под сталью шлема, приободриться. К сэру Данкану он подъехал уже готовым ринуться в бой хоть сейчас, только что не насвистывал.
  Ведь бой, каким бы ни было лицо войны — самое достойное занятие для мужчины. Хотя казалось бы убийство — самый ужасный грех. Но не будем забывать, что Господь Бог любит свое воинство: своих рыцарей, их оруженосцев и всех прочих воинов. Иначе зачем бы он допустил, что в мире есть мавры, сарацины и еретики, и зачем кто-то вложил им в руки мечи? Было ли грехом уничтожить Иерихон, убить Голиафа или разрушить храм Дагона, похоронив под его сводами филистимлян?
  Да ведь ясно же, что нет.
  — Где мне быть, когда они нападут? — спросил Филипп у сэра Данкана, поведя головой в сторону врагов. В том, что они нападут, юный барон не сомневался. Только ударят гази (или кто они там) не сейчас. Они нападут, когда их будет вдвое больше. Но если с нами Бог — хоть втрое.
Отредактировано 12.05.2019 в 03:36
4

Данкан не знал, нападут или не нападут, он пока не составил себе четкого представления о том, кто эти люди, станут ли они препятствием на дороге, или только частью пейзажа.

- Мы ушли немного в сторону от того маршрута, которым я намеревался пройти, - сказал он Филиппу, - в хамсин такое бывает. О том, что, будь его воля, он выбрал бы совершенно иной путь, он говорить не стал. - Я хочу поехать потолковать с этим человеком, но не прежде, чем мы перемолвимся парой слов с сэром Райнером. Вы будете защищать самое драгоценное, что у нас есть - леди Анну и вашу сестру. С вами будет Тони, он надежный парень и добрый боец. Если со мной что-то случится, вы примете командование над моими людьми, я уже отдал соответствующие указания Тони.
Если у тебя нет продолжения к разговору тет-а-тет, поедем сказать пару слов Ротту?
5

Райнер Ротт Waron
12.05.2019 16:26
  =  
Моя жизнь, мои грехи, моё воздаяние и моя кара за мои же деяния.
Очнуться в объятиях двух женщин это ли не мечта любого мужчины, особенно, когда одна из них с кожей белой словно молоко и огненными волосами, а другая смуглая телом и черна очами. Иной мужчина бы лишь усмехнулся, притянул к себе горячие телеса и, уткнувшись в женские груди лицом, продолжил дремать и наслаждаться покоем.

Райнер тяжело и глубоко вздохнул, словно пришлось задержать дыхание на длительный срок и тут же ощутил неприятный укол. Из-за бинтов, что перетягивали его грудь, дышать приходилось маленькими глоточками, но этого всё равно не хватало, как не хватало воздуха тогда в келье. Но как и тогда, граф Ротт нашел в себе силы, чтобы подняться, сесть и начать облачаться, чтобы выбраться из повозки и вернуться в седло.

В иной ситуации, Райнер так бы и поступил, позволив себе несколько дней отдыха и возможности зализать раны и встать на ноги, но сейчас, слушая донесения десятников, капитан наёмников понимал, что его слабость станет слабостью для всего отряда. И пусть люди начинают роптать, пусть сомневаются, но пусть видят, что есть те, кому гораздо хуже и кто находит в себе силы и мужество, чтобы не отсиживаться в повозке с женщинами, а находиться рядом с ними. Пусть устыдятся и заткнуться, зная, что даже будучи раненным, граф не возроптал.

Сложнее всего было самостоятельно взобраться в седло, а дальше… Дальше граф надел шлем, спрятав бледное, обескровленное лицо и свою слабость за железной маской. Ехал он нарочито медленно, стараясь, чтобы конь ступал мягко и лишний раз не тревожил свежую рану. Перед глазами периодически плыло, может от жары, а может от ранения, но мужчина лишь стискивал зубы и крепче цеплялся за рожок, чтобы не вывалиться из седла. Когда же в мутном солнечном мареве стали появляться силуэты, рыцарь положил одну руку ан навершие меча, а вот поле с выбеленными черепами осталось для него невидимым, поскольку кости слились воедино с белым песком. Хотя, по характерному хрусту, Райнер не сомневался, что находиться в дурном месте, поскольку сомнительно, что кто-то бы раскидал множество глиняных горшков посреди пустыни.
Собственно едем неторопливо, где-то в хвосте каравана.
6

Анна де Сан-Реми Yola
14.05.2019 10:14
  =  
Анна сидела в повозке, покачиваясь в такт неровному движению. Ее мысли вращались медленно и размеренно, как колеса проворачивались. Разрешила бы она сама лечить себя колдунье, зная, что иначе умрет и не сделает того, что должна сделать? Просила бы она колдунью лечить, если бы... если бы, к примеру, сэр Данкан был опасно ранен? Или Мария-Эва? У живого есть время спастись, отмолить грех, просить прощения... Но зачем просить прощения, если можно греха просто не совершать? Умереть, уснуть... и видеть Рай, или проснуться опять в аду, который и есть земная жизнь? Что же тогда - христианин может, когда будет у него нужда, идти к волхвам, магам и чернокнижникам? Не может. Но если - жизнь?
Что пользы, если жизнь сохранишь, а душу погубишь?
Она бы сама - ни за что. А если бы - сэр Данкан? Она бы позволила ему умереть? Значит, она бы, не колеблясь, отдала бы его смерти, лишь бы не согрешить? Нет, как она может решать за других. Не может. Только по собственной воле человек предаст себя Тьме. Человек свободен спастись, свободен погибнуть. Она не сторож никому. Так сказал Каин: я не сторож брату моему. Но нельзя быть Каином...
... А потом мысли съела жара.
Прованс в летнюю пору опаляет зноем, воздух плавится, становится густым и тяжелым, и хочется одного - уйти в тень и напиться холодной воды из родника. Вон там, у корней раскидистого дерева. Анна бредет через поле пешком. Воздух плавится и дрожит, трудно двигаться, трудно дышать, трудно думать. Нужно дойти до дереваЮ, там вода, много воды, она стекает вниз, извиваясь холодными прозрачными струйками между разнцветных камней, в ложбинке сливаются они в мелкую прозрачную речушку, можно зачерпнуть ладонью, а можно склонится к ней, прилечь, погрузить в воду лицо и руки...
Анна очнулась в темной духоте повозки. Воздух внутри застоялся и раскалился, как в пещи огненной, и тень не спасала. Даже испарина уже не выступала на лбу. Хоть бы дуновение ветерка. Хоть бы капля воды... не надо об этом думать. Смотри, есть те, кому еще тяжелее. Солдаты идут медленно, но все же держатся на ногах. Рыцари покачиваются в седлах. Граф - как он может ехать с такой раной? Какая стойкость! - или все же чары? Надо быть сильной. Помнишь, что сказал сэр Данкан об этой земле? Раз другие могут жить здесь, и мужчины, и женщины, значит, и ты сможешь. Бог поможет. Ты сделаешь, а он поможет. Анна прикрыла глаза, читала молитву одними губами. Double... и еще восемь раз "Наш добрый Отец..", и еще...
Она сделала паузу, чтобы перевести внутреннее дыхание души, утомленное сильным сосредоточением, и отметила, что и вправду стало легче. И тогда ее отвлек странный и неприятный хруст под колесами повозки. И она откинула ткань, накрывающую повозку, и выглянула.
Черепа глядят из земли пустыми глазницами.Так будет в конце времен когда мертвые встанут... Или - вот, уже? От земли поднимается марево, воздух дрожит, кажется, они шевелятся, хотят выбраться из земли. Отче наш, который на небесах, да святится имя Твое, да приидет царствие Твое... Нет, они не встают, кости хрустят и рассыпаются в осколки под копытами коней. Смертный морок. Черепа торчат из земли на стеблях позвонков, как чудовищные растения. Это сделали люди? Зачем было зарывать их в землю, если достаточно связать человека и бросить здесь, чтобы его убила жара и жажда? Это Ад, зло в чистом виде, любовь к мучительству. Тонка грань между человеком и злой сущностью, демоном... Этот край - призма, волшебное стекло, ты становишься тем, что ты есть. Данкан прав. Господи, упокой души этих страдальцев, отпусти им многие их грехи, ради их мучений, дай им прощение Твое...
И только после этого Анна заметила всадников, которые, казалось, ждали, как стервятники, когда путники ослабеют и поникнут, чтобы приблизиться и сделать так, чтобы черепов здесь стало больше. И странную фигуру вдали она тоже заметила. И пригляделась. Фигура не выглядела ни угрожающей, ни страдающей, ни даже мертвой.

- Смотрите, вон там! это живой человек! - обратилась она к Марии-Эве, сидящей рядом. - Может, это святой отшельник, который спасается в пустыне?
Отредактировано 14.05.2019 в 10:21
7

- Сэр Райнер, - Данкан и Филипп кентером пронеслись вдоль каравана. Данкан выглядел встревоженным. - Мы уклонились от намеченного маршрута и, думаю я, нарвались на шайку бедуинов, которые вполне могут напасть на нас с наступлением ночи или же ближе к сумеркам. Возможно, я ошибаюсь. Видишь всадника там.

Данкан указал рукой.

- Я попробую поговорить с ним. Быть может, мы узнаем больше о том, кто нас сопровождает без нашего желания.

Данкан подумал, что он не вправе отдавать указания Ротту, да тот и без его помощи знает, что надо делать. В силах, не в силах, но сэр Райнер сделан из правильного теста. Он справится.
Дальше Данкан собирается приказать Тони быть готовым дать лучникам отмашку прикрыть его, если будет на то нужда, и отправится знакомиться с всадником, не забыв кликнуть собаку.
8

Жара. Вездесущая и бесконечная. Она убивала, медленно и жестоко. Но не так как разит сталь, нет. Она уничтожала само желание жить. Обжигающий воздух терзал легкие и каждый вдох давался с трудом. Влажная ткань, поднесенная ко рту, дарила лишь сиюминутное облегчение. Давно взмокшая спина без устали напоминала о случившемся падении. Конечно, досталось Кьяриссимо не так как графу Ротту, но весьма изнеженному флорентийцу и этого было более чем достаточно. И повторять такое падение ему совсем не хотелось. Не говоря уже о чем-то более серьезном.

С трудом проезжая вдоль каравана, Медичи осматривал имущество, следя чтобы каждый занимался своим делом. Больше всего его беспокоили слуги, которые могли отстать или обессилеть. Терять людей в самом начале путешествия ему не хотелось, но долго это продолжаться не могло. Сначала изредка, а затем все чаще и чаще Кьяриссимо вынужден был делать перерывы в осмотрах, скрываясь от палящего солнца в одной из повозок. Тело все чаще напоминало о возрасте. То и дело сомнения терзали флорентийца: не было ли все это предприятие ошибкой? Справится ли он? Сделает ли то что не смог сделать Моро? А затем «Pater noster, qui es in caelis» и прочь сомнения, прочь мысли. «Deus vult». В очередной раз собрав последние силы, взбирается на коня и едет вдоль каравана, наблюдая и контролируя, подсказывая, а где нужно и помогая, в силу своих скромных возможностей, но больше командуя своими людьми.

Попавшийся на глаза не единожды граф Ротт был плох. Кое-что понимая в медицине, Кьяриссимо со всей присущей ему хозяйственностью, смотрел, когда Райнер выпадет из седла, чтобы вовремя оказаться в нужном месте и предотвратить конфликт, если тот назреет. Но наемника либо наделил выносливостью сам шайтан, либо нес в себе дьявольские чары, потому что после таких ранений не живут. Не то чтобы ездят верхом. Но граф как ни в чем не бывало сидел в седле, и Кьяриссимо лишь раз позволил себе поинтересоваться самочувствием Райнера. Более он флорентиец не беспокоил немца, чего не скажешь об обратном.

Когда под копытами захрустели кости, а вокруг замелькали всадники, Кьяриссимо поспешил похвалить Филиппа за зоркость. Все таки барон знал что делать в пустыне, в отличие от многих наемников графа. И это стоило ценить. Приблизившись к Дакнкану и вместе с ними добрался до графа. Поначалу храня молчание, флорентиец слушал опытных мужей, чтобы понять как они оценивают ситуацию и какие планы предлагают. И лишь затем включился в разговор.

- И мою люди также будут защищать барона и баронессу, можете в этом не сомневаться, сэр Данкан. Но ваше желание ехать хоть и объяснимо, ведь вы истинный рыцарь, но я решительно против такого риска. Отправьте человека на разведку, если хотите, но рисковать вашей жизнью - значит ставить под угрозу судьбу всего каравана. Нет, я просто не могу позволить вам так рисковать.
Результат броска 1D100+30: 48 - "Эрудиция"
Побыстрее покинуть это поганое место и пойти в обход не приближаясь к сидящему. Идти медленным темпом, чтобы воины не растягивались. Готовность к бою. Сделать привал в соответствии с планом маршрута, найдя подходящее для обороны место.

Если кто-то пожелает пообщаться с одинокой фигурой - Кьяриссимо останавливать не будет. Но Данкану сказал уже что рисковать его жизнью слишком опасно. Впрочем, останавливать рыцаря тоже не будет.
Отредактировано 17.05.2019 в 23:03
9

Райнер Ротт Waron
16.05.2019 11:50
  =  
Остановив своего коня, Райнер с облегчением выдохнул и расслабил плотно сжатые челюсти. Находиться в покое было гораздо приятнее, чем ощущать, как при каждом шаге лошади внутренности словно перетряхивает.
Повернув голову скоре на голос, граф с трудом различил силуэт Данкана и повернулся, пытаясь разглядеть хоть что-то в направлении, куда указывала рука рыцаря.
- А мне говорили, что вы хорошо знаете эти места... - с лёгкой иронией в голосе, чтобы скрыть своё недомогание, попытался сьязвить Ротт. Раздался короткий смешок, а может быть кашель, после чего раненный рыцарь неопределнно мотнул головой, пытаясь прогнять головокружение.
- Шайка бедуинов не самая большая проблема. Эти псы трусливы и не рискнут нападать сейчас.
Последовал тяжелый и медленный вдох, наполняющий лёгкие горячим воздухом, хотя так хотелось ощутить холод северных фьёрдов с запахом солёной воды и еловой смолы.
- Об этом я тебе и говорил, Данкан. Они будт ждать, когда солнце и жара нас ослабят. Хочешь доброго совета? Прикажи разьезду ехать вперёд и проверить, не засыпали ли они ближайшие колодцы. Это даст нам понимаени времени, когда следует ждать нападения.
Покачнувшись в седле, Райнер натянул удила, и конь, повинуясь седоку закружился на месте. Рыцарю стоило немалых усилий, чтобы взять себя в руки и не свалиться, хотя со стороны это выглядело так, словно он осматривается.
- Я поеду с тобой. Хочу рассмотреть поближе этого "Саладина".

Граф чувствовал, что его дни и часы сочтены, а значит одна смерть будет лучше, чем две, если бедуины, подобно шакалам, решат напасть на одинокого рыцаря. Семи смертям не бывать, а одной не миновать, так почему бы не попытаться вернуть должок сэру Айдахо, пока сам ещё способен сидеть в седле.

И хотя многие ждали, когда же северный граф выпадет из седла, но такой возможности Райнер никому не хотел предоставлять. Если уж суждено отправиться на встречу к старым богам, то верхом или на своих ногах, но никак не лёжа в кровати. Для кого-то этот день и пцть закончатся, а для него, графа Утренней звезды, путь в Вальгаллу только начинается.

Подозвав одного из сотников, Райнер отедал приказ находиться ближе к повозкам, держать арбалеты на готове и не пытаться гоняться за будеинами по барханам. Нужно было беречь людей и животных.

- Что же, мессир Медичи. Я выполнил то, за что заплачено и караван вновь под вашим управлением. - под закрытым забралом сверкнули два зеленых глаза и Ротт утвердительно кивнул. - Приятно слышать, что вы позаботитесль о спутниках, что изволили двигаться с вами, но позвольте рыцарям решать, как поступить. Мы же не вмешиваемся в управление каравоном... Ведь так, Сэр Данкан?
И вновь граф не то кашлянул, не то рассмеялся. Шлем заглушил звук, а взгляд метнулся вдоль каравана, оценивая расстановку воинов и в надежде увидеть баронессу напоследок.
10

Филипп Бланк Da_Big_Boss
16.05.2019 23:27
  =  
  Филипп хотел было встрять и сказать, что мол, лучше давайте я поеду — у меня и конь побыстрее, и командир должен с караваном оставаться, но потом решил, что рыцарям виднее, да и... Он ведь не знал местных языков. Сарацинского, или как он там называется? Арамейский? Вот приедет он к этому загадочному человеку и что дальше? Вдруг это тоже бедуин какой-нибудь. Бланк порадовался, что это вовремя пришло ему в голову и что он не стал лезть со своим глупым советом и выглядеть перед рыцарями дураком.
  Но вот когда Ротт сказал, что тоже собирается в дорогу, барону это не понравилось. Во-первых, он ранен. А во-вторых, люди без командира — это всегда риск.
  — Ваше сиятельство, не разумнее ли было бы, чтобы кто-то из вас двоих все же оставался с караваном? — спросил он на всякий случай, тщательно выбирая слова. Его дело предложить.
Результат броска 1D100: 66 - "Заметить, что Райнер у плохо"
Отредактировано 18.05.2019 в 20:26
11

Мария Эва Бланк frezimka
17.05.2019 18:19
  =  
Ткань повозки, может и помогала от жгучих прямых лучей нещадного солнца, но не спасала от пыли и песка, от воздуха подобного адскому испарению, голова кружилась от зноя.
Брат двигался с мужчинами на своем жеребце и Мария могла то и дело выглядывать и видеть его выправленную осанку. Со стороны казалось, что зной ему ни по чём. Но с каждым часом усталость и жара давали о себе знать. И когда Филипп уезжал вперед каравана, она начинала беспокоится, не сморила ли его жара, не отстал ли, не случилось ли чего. После случая на мосту ей стало особенно страшно за брата. Хоть он и ответил с уверенностью, что стрела вряд ли предназначалась ему, но Эвита осталась при своём мнении и странное чувство тревоги не давало ей расслабится. Она стала острее чувствовать свою ответственность за него.

Проверяя периодически где Филипп, она каждый раз высматривала фигуру графа Райнера Ротта. То, что человек, за жизнь которого были отданы все слова и моленья, снова в седле, казалось невероятным. Настолько сильный духом и телом рыцарь мог внушать только уважение и нечто большее, что не могла определить для себя юная баронесса. И всё равно она не понимала, почему врачеватель позволил ему находиться на убийственном солнцепёке и подвергаться тем же испытаниям, что и здоровые мужчины. Дать покой воину – не это ли первейшее снадобье любого лекаря?

Ей вспомнились слова Анны о принятии лечения оттуда, «…откуда ты сам не принял бы помощи…». Что имелось в виду? Какое-то необычное беспокойство и недосказанность были в этих словах. Она порывалась предложить свою помощь в выхаживании больных, которые были в повозке Элайны, но слухи, что ходили по каравану, доносили о том, что девица довольно быстро идёт на поправку, а граф предпочёл своего коня больничному ложу.

Очередной раз Мария выглянула из повозки вслед за Анной. Поле смерти, душащий воздух и безбожие царили вокруг каравана. Отвращение к этим пескам ей с трудом удавалось сдержать.

- Какими надо быть варварами, чтобы бросать тела без погребения. Неужели никто не прочёл молитву над их усопшими телами, не благословил душу на пути к вечности?

Мария всмотрелась в горизонт, где появился всадник, потом медленно перевела взгляд в сторону, другую.

Может, это святой отшельник, который спасается в пустыне?

- Был бы отшельник, если бы не сопровождение. Нас что, окружают? – ответила она подруге.
Тут и там появлялись новые всадники.

Она стала искать глазами Филиппа. Её горячий братец может ринуться в бой, не растратив свой прежний пыл в предыдущем противостоянии. Эва увидела графа, дававшего распоряжения своим людям, на мгновение ей показалось, что он специально обернулся в сторону их повозки…но нет, он просто осматривал караван. Ах почему ей нужно сидеть и ждать худшего. Ей хотелось самой выехать навстречу ожидающему человеку, рассказать о сложном пути людей, что добровольно отправились в эти чужие пески, просить подмоги и совета, надеясь, что их к ним послал Бог, а не Дьявол.

- Неужели нам опять готовится к бою?! – сказала она, встревожено глядя на Данкана, направляющего коня к незнакомцу и графа, что явно собирался составить компанию.

Она зашептала, как в забытьи. Возможно жара, действительно, вводила в состояние бреда, баронесса боялась остановить молитву, чтобы не лишиться храбрости:
– Пусть переговоры будут удачными. Не оставь нас Боже, помоги этим людям быть милосердными и оказать нам посильную помощь в пути. И не иметь к нам никаких притязаний, даже если они нуждаются в наших вещах и жизнях, озари их правильным решением, не дав совершить греховные деяния. Не дай солнцу заиграть на обнаженных мечах и щитах, не дай этому месту пополнится новыми непогребёнными костями, дай покой мёртвым, что пали здесь и пусть они нас отпустят с миром, дав продолжить путь. Не введи в искушение, избавь от Лукавого…
12

DungeonMaster Магистр
17.05.2019 20:09
  =  
Ветер делался сильнее. Злой ветер, восточный ветер, приходящий с солнцем и предвещающий кровь. Горло каждому из путников обожгло - будто кто-то потер его деревянным скребком, пыль и сухость делали свое дело... Дамам Анастас сразу же предложил пожевать каких-то листьев, размоченных в воде, но остальным приходилось справляться самим...

И было с чем справляться.

Защитить одну повозку - просто, достаточно сформировать плотный строй, сомкнув щиты для защиты от стрел, движением всадников предотвращая возможный обход. Защитить караван - куда сложнее, причем главной проблемой становятся верблюды. Они идут, связанные друг с другом, след в след, причем один погонщик ведет десяток, так что между всадниками Данкана в авангарде и свитой Медичи образуется приличная дистанция, но по крайней мере сам Кьяриссимо и все, кто ехали в повозках могли чувствовать себя в безопасности, окруженные не только всадниками, но и пехотинцами...
Обычно караванщики нуждаясь в защите собирались в некое подобие кольца, прикрываясь повозками и верблюдами или высылали конный разъезд отогнать противника, так что решение продолжать путь, тем более повернув в сторону от Поля голов, сопровождалось явным риском...

Риском, который только возрос, стоило сэру Данкану отправиться навстречу неизвестности одному. С ним хотел поехать граф Ротт, но то ли слова Филиппа всколыхнули что-то в душе рыцаря, то ли он воспринял речи Медичи о ненужном риске на свой счет, а только Райнер внезапно привалился к лошадиной шее...

На самом деле слова были ни при чем.

Рану жгло неимоверно, дыхание перехватило, вся гигантская сила воли огромного германца уходила только на то, чтобы просто удержаться в седле, а каждый вздох доставлял жгучую боль в груди... Граф не мог говорить, не мог ничего, кроме как просто держаться за лошадиную шею, тщетно пытаясь заглотить ртом воздух, и все сильнее сгибаясь при каждой попытке...

Ему снова нужна помощь. И срочно. Вот только сейчас Ротт не мог ее даже попросить.

Наемники заблаговременно заряжают арбалеты. Они готовятся к бою, исполняя указания своего командира... Те из людей Данкана, что не имели лошадей или луков, делали так, как делали все европейцы сталкиваясь с мусульманами - скручивали пращи, доставая из повозок заблаговременно припасенные камешки - их опыт снова помог каравану.

Впрочем, не так сильно, как опыт самого проводника.

Одинокий путь сэра Данкана был опасен, пожалуй, упреки Медичи оказались справедливы. Но поднимаясь на холм, рыцарь смог обрести лучшее понимание обстановки... Осознать, чего именно ждали недруги.

Вдали пустыня тонула в красном и белом. С равнины казалось, что это просто марево или поднятое всадниками облако, но сейчас британский рыцарь убедился, что на самом деле на запад приближалась туча пыли...

Ее и ждали сарацины, знающие эти места, занявшие позиции на северо и юго востоке, дабы помешать каравану продвигаться, а когда будет необходимо обрушиться на него вместе с пылью в лицо, пока третий, небольшой отряд на юго-западе, отлавливает бегущих и метает стрелы...
Некоторые из тех, что готовились биться, спешились и валили на землю охапки, кажется, соломы. По обычаю своего проклятого племени, они подожгут ее, направив дым на христиан, дабы доставить им страшные мучения, когда придет время. Всего же с холма Данкан различил два десятка всадников в двух отрядах и полдесятка в третьем.

Сарацины тоже увидели рыцаря, трое из них мигом оседлали коней и неспешно направились на холм, очевидно, рассчитывая поймать Айдахо на спуске, чтобы не биться с ним в невыгодной позиции...

Было и иное, что ждало его на холме.

То, чего вряд ли ожидал увидеть и сам рыцарь, и кто бы то ни было еще. Не Саладин, хотя он говорил на арабском, не святой отшельник, хотя поза напоминала молитвенную - ноги сведены крестом. Человек был смугл, а по голому, бритому черепу его тек пот, подъехав, сэр Айдахо различил, что руки и сведенные ноги были умело связаны веревкой - и тем удивительнее смотрелось странное умиротворение на лице незнакомца, несомненно брошенного на жаре и оттого испытывающего страдания.

Лицом он не был похож ни на уроженцев запада, ни на жителей востока, смуглый, но лишенный волос на голове и теле, одетый лишь в небольшую тунику шафранового цвета, при ближайшем рассмотрении оказавшуюся просто тканью, намотанной на тело на манер древних...

Человек сидел, прикрыв глаза, но стоило рыцарю приблизиться, улыбнулся.

- Я должен предупредить тебя, добрый человек, хотя и ждал тебя.

Сказал он на ломанном арабском

- Эти люди внизу взяли меня в плен и обещали мне смерть. Если ты освободишь меня, то несомненно навлечешь их гнев, в противном же случае, возможно, они отпустят тебя к твоим спутникам. Мне же, право, нечем вознаградить тебя, хотя несомненно, освободив меня ты и приобретешь заслугу.

Караван по воле Медичи двигался на юго-восток, обходя поле, но позиций пригодных для обороны пока не наблюдалось. Холмом среди мертвецов не побрезговал только сам Айдахо, да и тому он грозил обернуться ловушкой, если не покинуть его сейчас же, до пыли и крови.

В повозке на слова баронессы внезапно ответил Анастас

- Возможно, они пытаются понять как морские разбойники, у которых я провел в плену несколько лет, будет ли защищаться их цель или лишь попытается выторговать себе жизнь. Мусульмане предпочитают вести переговоры только с позиции силы и даже тогда остаются капризными. Судя по тому, что мы не посылаем к ним парламентеров, думаю, мы предпочли биться с ними, а не откупиться от них, Ваше благородие. Леди Анна, позволите мне зарядить Ваш арбалет? Боюсь тот, кого Вы зовете святым отшельником, не более чем служка этих разбойников, который потребует у сэра Данкана отдать им половину всех наших товаров и людей, а когда тот откажется, они нападут.

Ощущала нечто схожее и Элайн. В воздухе пахло грядущей кровью, и в стенаниях будущих мертвецов тонула маленькой искоркой неощутимая жизнь графа Райнера Ротта...

- Ты можешь спасти всех.

Сказал Голос внутри.

- Езжай на Север.

И притих, чтобы снова возникнуть

- Ты можешь обрести. Ступай к врагу.

Новая пауза.

- Ты не можешь исцелить, но можешь направить исцеляющую руку если останешься.

И все. Тишина.

Только пыли все больше. Пыли, песка и пепла.

Время еще есть.
Оставшиеся кроме Данкана - Надо бы решить как будете защищаться когда будет атака, а также что будете делать до нее. Попытаетесь ли вступить в переговоры - вот, что меня особенно интересует. Мусульмане обычно уважают посланника, но могут и убить - фифти-фифти.

Филипп и Кьяриссимо - киньте проверку интеллекта. Если прокинете стандартную шкалу - поймете, что граф не просто решил отдохнуть, а реально помирает.

Ему снова нужна срочная медицинская помощь.
13

- Кто ты такой, - спросил Данкан, не покидая седла и дав Мэри возможность обнюхать связанного человека. С одной стороны, долг рыцаря помогать страждущим. С другой, его, Данкана, долг перед его леди Анной, перед его собственными людьми, перед Роттом, Филиппом и Медичи. С третьей, этот человек вполне мог быть одним из подданных старого гашишина. И брать к себе в отряд такого спутника это хуже, чем сунуть руку в бочку со змеями.

- Сколько бойцов у них?
14

DungeonMaster Магистр
18.05.2019 15:29
  =  
- Моё имя Дхармапала, добрый человек. Моя мать была из Бхотияла, отец из Лакшманапати. Позволишь узнать твоё, раз ты был послан ко мне?

Что поражало в этом пленнике, так это смиренная тли даже блаженная неторопливость. Он говорил о смерти, об имени, спрашивал и отвечал одним и тем же тоном, до того спокойным, что пожалуй в этой земле его многие сочли бы идиотом, если бы не умный взгляд темных глаз - он наконец открыл их.

- Глаза твои видят лучше моих, но тех злых людей, кто взяли меня в плен, было три десятка. Не копи зла на них - они лишь рабы Колеса. Ответь и ты, не встречались ли тебе по пути живые в этом дурном месте, кто были подобны мне? Они приобрели заслугу и на шаг подошли к освобождению, и все же сердце моё болит из-за тех бед, что претерпели эти добрые люди.
Отредактировано 18.05.2019 в 15:34
15

Данкан спешился и разрезал веревки.
В какой-то момент логика перестала работать. Он руководствовался только наитием. И объяснить своего поступка не смог бы ни теперь, ни потом.
Разумеется, он не станет этого делать, если поблизости (на дистанции выстрела из лука) вертятся сарацины.
16

Филипп Бланк Da_Big_Boss
18.05.2019 20:54
  =  
  Никто Филиппу не ответил. Но он не обиделся. Граф хоть и бодрился сверх всякой меры, возможно, каждое слово на такой жаре давалось ему с трудом.
  Бланк проводил сэра Данкана взглядом, наслаждаясь зрелищем отличного наездника на мощном жеребце. Вот станет он рыцарем, так тоже заведёт себе такого важного жеребца. Когда-нибудь. Интересно, сложно ли сэру Данкану его содержать? Этот зверь наверняка кроме отборного зерна ничего и жрать не будет. Но святой Иаков, как же он хорош! Пожалуй даже лучше, чем конь графа. Только староват. Лет десять этому жеребцу, не меньше. И все равно - какая стать, какая мощь. Должно быть, когда сэр Данкан выезжал биться на турнире, все дамы томно на него смотрели.
  Тут юноша услышал шорох со стороны Ротта и невольно обернулся.
  – Граф, вы в порядке? – уточнил он на всякий случай. А в ответ не прозвучало ничего.
  В Кастилии солнечные удары были в порядке вещей, так что Бланк не растерялся. Он подъехал к Райнер и бросил Кьяриссимо:
  – Держите его, чтобы он не упал! Я сниму шлем и дам ему воды. Повяжите ему платок на голову и зовите лекаря, а я довезу его до повозки. Держитесь, граф! Мы вам поможем!
  Зря все же граф Ротт так быстро сел в седло, зря!
Кинул в предыдущем посте.

Если Райнер не может пить, просто поливает ему голову водой.
17

Анна де Сан-Реми Yola
20.05.2019 18:55
  =  
- Ты думаешь, все они - разбойники? Они нападут на нас? - недоверчиво спросила Анна Анастаса, и тут же сама поняла: обязательно нападут. Опасность, которая ей представлялась вполне вероятной, вдруг оказалась пугающе близкой. Она перегнулась через борт повозки, окидывая взглядом безрадостную картину... там был сэр Данкан, теперь он, на своем огромном вороном коне, так умалился из-за того, что отъехал далеко - слишком далеко, чтобы быстро доскакать назад! Он хорошо знает, на что способны, - утешала себя Анна. Он здесь знает все. Все пути, всякий люд... Но это не уменьшало ее тревоги, стиснувшей сердце. Господи Иисусе, спаси и сохрани его. От стрел, от меча, от копья. Верни его обратно. Пусть невредим вернется... - Анна мысленно сказала "ко мне" - и ужаснулась, потому что впервые явственно увидела, какое искушение стоит перед нею, и перебила сама себя: "Пусть невредим вернется домой, в свою зеленую Англию" , но вспомнила, что нужно быть честной перед собой, как говорил Данкан вчера, и мысленно все же добавила, замирая от грешной мысли: "... и ко мне тоже."
- Стой, не надо, - перебила она Анастаса, который уже потянулся за арбалетом. Легкая, изящная машинка для убийства, удобная для женской руки. Ее маленький охотничий арбалет, из которого она когда-то - давным-давно! - с таким удовольствием целилась с седла в лань, вся горя азартом. Сир Гийом настоял, чтобы она взяла его с собой в путешествие "на всякий случай", но она не расчехляла оружие ни разу - ни в пути, ни раньше. Отец Хосе объяснял ей, насколько отвратительно в глазах Бога убийство, и каждый, кто пролил кровь, даже ради сохранения жизни, безвозвратно погубит душу. Истинный христианин, говорил он, предпочтет умереть от голода, чем отрубит голову обеденной курице. Сам он никогда не вкушал ни мясного, ни даже рыбного. Анна не была "совершенной", но запрет совершать насилие для нее был нерушим... С ужасом она смотрела на арбалет как на орудие пытки или казни. "Я погублю свою душу, если притронусь к нему," - подумала она, нарочно не глядя на Марию-Эву и Анастаса. Разве я сторож... "Но может быть, - подумала она с решимостью отчаяния от неизбежности падения, - Бог будет снисходителен ко мне, если я убью и раню - не для удовольствия, а единственно с целью защитить - себя и других? " Возможно, такие же сомнения испытывали многие из защитников Тулузы и замка Монсегюр годы спустя. И еще многие.

- ...Я сама, - сказала она Анастасу и расчехлила арбалет. Деревянное ложе само легло в руки, которые тут же перестали дрожать. Надо же, привычка никуда не делась. Все вспомнилось, как им пользоваться. Надо просто взять его руками. И зарядить. И ждать, потому что он маленький и бьет точно, но недалеко.
Мастер говорит, мы с Анастасом в середине каравана и не можем видеть, что графу плохо. Но если клич Филиппа "Лекаря! Лекаря!" - дошел до нас, так и скажите: дошел. )
(Проклятые еретики действительно практиковали веганство и непротивление злу насилием...)
Отредактировано 20.05.2019 в 19:08
18

Райнер Ротт Waron
22.05.2019 16:09
  =  
Он разминулся с ней всего на несколько мгновений. Смерть прошла где-то рядом, оставив после себя лёгкое дуновение ветерка, словно клинок, пролетевший всего в нескольких миллиметрах от горла.
Судорожно цепляясь за немеющими руками за шею коня, граф приглушенно сопел стараясь не вывалиться из седла. Как же не вовремя все происходило. Складывалось впечатление, что именно сегодня Бог и Дьявол решили убрать с доски серого кардинала. День складывался скверно с самого начала и вот он итог многолетних сражений и интриг, логичный финал того, кто пошёл против всех. Так будет с каждым, кто отважится жить не оглядываясь на чужие устои и правила, предпочитая придерживаться своих собственных.
Нет сил держаться, дышать или достойно умереть в бою. Нет сил даже для того, чтобы оттолкнуть молодого щенка и предупредить об опасности для всех, если они вздумают его тащить в повозку и не дай бог хоронить. Самое разумное и правильное было бы бросить безбожника, чтобы даже мертвым сидя в седле он смог отвлечь нападавших и хоть немного задержать.
"- Прочь, щенок! Уходи сам и уводи сестру, чтобы моя смерть не была напрасной. Любовь это слабость и я проявил её, за что и поплатился..." - хотелось накричать на молодого барона, но сил не было даже пошевелиться, а мир перед глазами продолжал стремительно таять.
Результат броска 1D100: 11 - "Смерть на 0-10;".
Отредактировано 22.05.2019 в 16:37
19

Элайн Д`Альбер Инайя
22.05.2019 16:22
  =  
Элайн не караулила Райнера, будучи верхом, и не высматривала Райнера, вернувшись в повозку, когда жара стала неумолима. Но были те, кому Элайн велела караулить Ротта – армия графа теперь подчинялась приказам ведьмы.
И даже караул оказался ненужным – Элайн умела чувствовать.
А смерть ждала Ротта и выказывала упрямства многим больше, чем граф.
Элайн отдала приказ привести лошадь.
– Если я не призову тебя и здесь начнется сражение, убивай сарацинов любой ценой, даже если это выдаст нас. – распоряжение рабыне, в котором "нас" означает очень близкое "тебя и меня".
Повелевать смертью – вот чего хочет Элайн, вся жизнь, весь путь, и даже этот – путь к безбрежному морю силы. Всё на кону, и жертвы неизбежны. И будут смех и слезы, преданность и предательство, ложь и кровь, черного, как водится, будет в разы больше чем белого.
Только страха не будет. В ней – никогда.

– Ваша милость, позвольте Вашей сестре пойти со мной. Мне нужна ее помощь в уходе за раненым.

Так ей следовало поступить. Попросить, привести, направить, показать. Элайн ведь обещала Ротту оберегать его жизнь.

А теперь не стала. Вместо этого Элайн подъехала к повозке баронессы, жестом заставила ту приблизиться к себе и негромко сказала:
– Ты должна сделать для Райнера то же, что сделала вчера, иначе он умрет. Я вверяю тебе его жизнь. Пересядь в лекарскую повозку, его принесут туда. Иди одна.
Она не ослушается – Элайн не сомневалась. Отныне Райнер – выбор, проверка и решение баронессы.

С силой пришпорив коня, Элайн двинулась к Святополку.
– Графа в лекарскую повозку, сейчас же, баронесса окажет ему помощь. Меня не сопровождать!

Потуже повязку на лицо и пошибче пришпорить коня – выбор сделан. Спасти всех, предав одного.
едем на север, если я правильно догадалась, сражаться мне предстоит с бурей
20

Эмоциональный призыв Филиппа оказался бы весьма комичным, и Медичи непреминул бы рассмеяться в голос и разделить повод с бароном, если бы не состояние графа. По всей видимости Филипп оказался прав, и прилегший отдохнуть граф все таки сдал. Но почему-то Кьяриссимо не чувствовал ни торжества, ни радости.

- Франческо, ты слышал его милость? Придерживай графа. Карл, приведи Анастаса и принесите воды. - распорядился Медичи, а сам нацепил поводья на нездоровую руку и аккуратно повел лошадь Райнера к спасительной тени повозки. – Спрячем его в тени повозки, ваша милость.

Замолчал, а затем добавил неуверенно:

- Сейчас принесут прохладной воды, она приведет графа в чувства.

Медичи опустил голову и, пожалуй, впервые посмотрел на графа сверху вниз. Час от часу становилось не легче. Райнер Ротт, по всей видимости, не только собрался отправиться на тот свет раньше чем выполнит условия контракта, но оставив караван без своего опыта в опасной близости от гази, бедуинов, гулямов или черт знает кого еще. Одним словом мусульман, чьей целью, вне всяких сомнений, было лишить христиан имущества и жизней. А тем кому повезет меньше всего - свободы. И Кьяриссимо Медичи, который всю свою жизнь вел дела почти честно, не собирался просто так дать и умереть графу. Что впрочем совпадало с намерениями барона.
- отводим графа в тень повозки, выполняем мероприятия Бланка, ждет что скажет Анастас

Данкан еще не вернулся и не рассказал о происходящем, соответственно остальным еще неизвестно ни о буре, ни о большом количестве всадников.
Отредактировано 22.05.2019 в 19:06
21

- Беги, - сказал Данкан. Большего он сделать для незнакомца с чудным и длинным именем не мог. Даже выговорить его имя. Он развернулся в седле и вытянул из колчана стрелу. Прикинул ветер, поднял лук, целя в коня одного из преследующих его всадников. Неспешно спустил тетиву.
Результат броска 1D100+40: 99 - "выстрел".
Результат броска 1D100: 8 - "фишка".
22

Мария Эва Бланк frezimka
23.05.2019 13:04
  =  
Из забытья молитвы её вывел голос Анастаса, рассуждения которого подтверждали, что перед ними не люди, принёсшие с собой помощь или нуждающиеся в ней, а самые что ни на есть разбойники.
Она опять принялась искать глазами брата и увидела, что он подъехал к графу. Даже из далека было понятно, что-то неладное там происходит. Филипп раздавал какие-то поручения и суетился у коня рыцаря. Она боялась предположить худшее, радуясь уже тому, что ни брат, ни смертельно раненый граф не поехали парламентёрами к непрошенному всаднику.
В ужасе она посмотрела на Анастаса доставшего арбалет и ещё больше ужаснулась, когда Анна расчехлила своё оружие. Арбалет, что может отнять жизнь живому существу внушал странные чувства сопротивления. Совсем недавно она видела его действие и кровь тёмная и тягучая до сих пор пеленой застилала глаза. Хотелось ударить по оружию, чтобы отвести смертельный наконечник вниз, к земле, к уже мёртвым, которым всё равно.
Убивать защищаясь.
Убивать защищая.
Она промолчала, не смея дать совета и ничем не выказала свой страх и удивление, она предпочла принять решение этих людей. Жизнь каравана могла подвергнуться опасности. Но, возможно, это лишняя предосторожность. Она лишь подняла глаза вверх, будто спрашивая небо, услышаны ли её моленья…

Ей хотелось быть рядом с Филиппом. Она не признавалась себе, что и рядом с графом, за которого молилась весь путь, надеясь на скорое выздоровление. Просто вновь оказаться рядом. Просто рядом. Но она помнила строгие слова брата, не находится поблизости, когда решаются дела воинов, не подвергать мужчин лишним тревогам за себя. Ей в голову не приходило, что она может подвергнуться опасности, более ужасной для неё, чем смерть. В своей непорочности она не допускала мысли, что может стать жертвой животных страстей иноземцев. Она просто чувствовала на уровне инстинкта взрослеющей женщины, что показываться лишний раз на глаза мусульманам не стоило бы.
Рыжеволосая всадница опровергла эти чувства опасения. Она на коне вихрем примчалась к их повозке и подтвердила то, чего Мария опасалась всю дорогу. Райнеру Ротту стало хуже.
Она даже не дослушала всадницу. Соскочила с повозки, когда Элайн договаривала последние слова.

- Зачем вы позволили ему сесть в седло! – лишь выкрикнула баронесса в ответ.

Раз она может помочь, то ни минуты не промедлит. Похоже, что Элайн была уверена, что Мария может спасти Райнера, слишком уверенно об этом говорила. Или в отчаянии просила?
Уже направляясь к повозке Эвита вдруг с ужасом поняла, о чем говорила ей рыжеволосая. Неужели у неё не получилось закрыть его рану и она бросает его на произвол судьбы и лишь даёт возможность проститься с ним? Она вверяет ей его жизнь. Райнер умирает, а к нему посылают не лекаря, а её! Она обернулась, надеясь, что Анастас пошёл следом.
…Иди одна…
«Но я не хочу, не хочу, чтобы он умер!»
Она прибавила шаг и уже бежала к повозке графа.
кто и куда перенёс графа? Была заявка - в тень повозки и в повозку. Где он на момент, когда баронесса побежала в их сторону?
Отредактировано 23.05.2019 в 13:05
23

Анна де Сан-Реми Yola
23.05.2019 13:28
  =  
Анна проследила взгляд Марии-Эвы - и ничего не сказала, и арбалет только крепче сжала руками. Если разбойники нападут, она будет стрелять. Нет, не просто стрелять. Она постарается убить. Хотя до сих пор ей приходилось стрелять в оленей, а не в людей. Если представить себе, что человек - это олень...

Падать так падать. Прости, что я не прошу прощения. Это же не моей волей на караван нападают разбойники. Я решила.

"Зачем Вы позволили ему сесть в седло". Значит, чуда на этот раз не случилось. Что ж. Она - сторож графу. Как и всем другим. И именно лучшим выбором в этой ситуации - не вмешиваться. Даже ничего не говорить.
- Анастас, пожалуйста, пойди следом за баронессой Бланк. Если ты не понадобишься, просто постой в стороне. Если понадобишься - помоги графу. Пожалуйста.

В повозке сидеть она больше не могла. Вылезла наружу. Снаружи было немногим хуже, чем в душной прожаренной солнцем повозки. Солнечный свет резанул глаза, диск на небе показался иссиня-черным. Она прищурилась, поморгала. Надо привыкнуть к солнцу, не то прицелиться будет трудно.. Пристально посмотрела в сторону склона холма: там возились две маленькие фигурки. Почему так долго? Почему он не едет назад? Ее серая кобыла, та самая, которая так неудачно понесла по улицам Антиохии, шла, привязанная поводом к повозке. Хотелось пренебречь всем и очертя голову рвануть туда, на холм.
Но что если ее присутствие доставит больше тягот и беспокойства сэру Данкану и досады охранникам каравана. Минута на принятие решения.
Отредактировано 23.05.2019 в 13:46
24

DungeonMaster Магистр
24.05.2019 00:40
  =  
Дюны...

Двое сидели верхом друг рядом с другом - юноша, едва достигший совершеннолетия и смуглый воин, чьи темные волосы уже тронула седина. Со стороны их можно было принять за отца и сына, ведь они относились к одному народу, а их вооружение говорило о немалом богатстве, но поистине Восток таит в себе много загадок - один из них был господином, а другой рабом.

Много таких пар гуляло по сирийской пустыне, последние осколки десятков эмиратов, ушедших в небытие с приходом Саладина, раздавшего земли своим родичам. Все что осталось у молодого принца Аз-Мали - кровь в его жилах, карта, которую можно было бы когда-нибудь разыграть, да кучка рабов, некоторые из которых были гулямами. Махмуд-руми находился в лучшем положении - у него был собственный принц и группа верных соратников, удерживаемых вместе авторитетом своего лидера. В старину его назвали бы "атабеком" - отцом и вождем, но атабеки нынче остались разве что на осколках султаната...

Для христиан они были разбойниками, работорговцами, мусульмане звали их "гази" - воинами за веру, но Махмуд, в жилах которого текла персидская кровь, видел в них свою последнюю попытку сохранить и обрести нечто большее чем золото, которое в обилии приносили разграбленные караваны, обрести власть и почет. В мальчишке текла кровь Сельджукидов, его уважали улемы, а стало быть он мог быть тем связующем звеном, вокруг которого Махмуд собирал людей. Самому Аз-Мали конечно не слишком нравилась участь уважаемой марионетки, но страх оказаться один на один с теми, кем он якобы управлял, заставлял его мириться с собственным положением.

Так и жили эти двое, эмир и атабек, тот кто правил и тот кто управлял, неспособные обойтись друг без друга и не всегда ясно было, кто же из них на самом деле раб другого, а кто господин.

- Их больше.

Опасливо заметил принц.

- Не лучше ли было бы, Махмуд, потребовать у них плату за проезд и пропустить?

В иной ситуации сам атабек поступил бы так же. Бедуины, сообщившие отряду о приближении каравана, сообщили о десятке конников при двух десятках пехотинцев и таком же числе погонщиков, подобную охрану нанимают только перевозя нечто невероятно ценное... Но об этом руми умолчал, ответил же иное.

- Разве сокол просит что-то у воробья? Если бы неверные желали сохранить себе жизнь, Мали-бек, не выслали бы они всадников на переговоры с нами? Вместо этого, они послали одного из них выкрасть нашего пленника. Боюсь, господин, эти люди жаждут битвы.

- Они хорошо вооружены.

- Зато с нами Аллах, пославший ветер нам в помощь.

Против этого Мали-бек не нашелся что возразить. И все же ощущая его сомнение, Махмуд предпочел подсластить лекарство.

- Только представьте, молодой господин, какая слава разнесется о Вас, когда Вы без войска одолеете войско кафиров и придете в Алеппо с богатыми дарами эмиру, не одарит ли он Вас землями сверх всякой надежды, не устремятся ли все горячие сердца под Ваше знамя? К тому же Вы слышали бедуинов, кафиры везут красивых и знатных женщин. Разве не желаете Вы чтобы у ваших детей были голубые глаза?

Последний аргумент оказался решающим, мальчик явно приободрился.

- Аллах с нами.

Сказал он.

- Аллах с нами.

Откликнулся Махмуд.

Холм

Дела сэра Данкана меж тем шли хуже некуда. Из повозок хорошо была видна его маленькая, одинокая фигурка с луком в руках, отрезанная от каравана тремя нападающими. Те, приметив в руках противника лук, поспешили пустить лошадей по кругу, зная наверняка, как непросто попасть по движущейся цели. Но кажется, фортуна, обещанная британскому рыцарю драконом, сказала свое слово - первая же стрела поразила одного из сарацинских коней. Тот упал, увлекая за собой всадника, остальные же припустили пуще прежнего...

Казалось, вот она, победа...

Пот бежит по твоему лбу, взгляд устремлен вдаль на юго-запад, куда удаляются две оставшиеся лошади. Ты слышишь стук копыт. Множества копыт.

Иногда, решения удачные оказываются гибельными. Три всадника в которых сэр Данкан метнул стрелы, видимо, не собирались его убивать, они хотели взять знатного пленника.

Но теперь один из них лежал на земле, мертвый или просто оглушенный, и сэра рыцаря больше не хотели брать в плен. Его хотели убить.

Семь коней на полном ходу скакали к холму, семь луков в руках семи всадников вот-вот начнут метать каленые стрелы.

- Нельзя сбежать от Колеса.

Философски заметил Дхармапала. Он тоже смотрел на приближающихся всадников, но совсем иначе - как на детей, кидающих камни в красивых женщин чтобы показаться тем мужчинами.

- Эти люди делают злые дела и не избегнут кары. Горячие, беспокойные, требовательные, они идут от жизни к жизни, от отчаяния к отчаянию, ибо их желания ведут лишь в пустоту.

- Машалла!

Донес ветер рёв мусульманских воинов.

Караван

Смерть поцеловала Райнера - через ладонь, видно потому он остался жив, хотя вряд ли воспринимал хоть что-то, происходящее вокруг него. Кто-то льет воду ему на голову, кто-то поддерживает в седле. Яркое солнце бьет в глаза, и мир плывет куда-то вдаль. Становится тихо и спокойно, людские крики делаются не значительнее жужжания насекомых... Только где-то поют птицы, птицы родной земли Померании...

Становится темно. Это лошадь вошла в тень повозки.

Карл рысью подъехал к ней.

- Лекарь, помоги. Графу плохо.

Анастас вопросительно смотрит на леди Анну. Ждет кивка - разрешения. А получив его вылезает из повозки устремляясь к умирающему.

- Снимите его, несите внутрь!

Так много всего происходит. Так много, что теряются отдельные нити, и то, что до сих пор казалось центральным, оказывается вдруг несущественным.
Первой покидает повозку баронесса. За ней Меланис. Последней леди Анна.

Облако пыли приближается к сэру Данкану, доносится эхо каких-то криков... Кьяриссимо Медичи оказался прав, тысячу раз прав, покинув остальных, еще и один, проводник подставил себя под удар...

Наемники переглядываются, слушая леди Элайн, но ни один не двигается с места.
- Эта шлюха убила капитана.
Тихо говорит один германец другому. Десятник, сэр Вальд рядом, но и он не поправляет их...
Святополк угрюмо смотрит на ведьму, и ничего не отвечает.
Только задумчиво касается топора кончиками пальцев - лишь на мгновение, сразу же отстранив руку.
В конце-концов Райнер Ротт еще был жив.
Но их судьбы связаны, его конец станет ее концом и иначе быть не может.
- Помогите им снять капитана с коня.
Наконец командует русич, заслышав слова Анастаса.
Да, поверить греку-врачу плохо, но снова подводить предводителя, особенно накануне его смерти, наемники не собирались.
Свести счеты с бабой, солгавшей, что умеет исцелять они еще успеют...

Когда все носятся, кто зачем, так легко упустить нечто важное. Вот и Кьяриссимо слишком поздно видит группу из пяти всадников, резко сорвавшихся с места и рванувших к холму - люди Данкана не собирались позволить своему предводителю погибнуть, даже ценой того, что караван остался совершенно беззащитен с юга...

И кто мог поправить дело?

Райнер умирал, наемники и Уливо общими усилиями тащили его в повозку, в меру своих сил исполняя волю Анастаса. Святополк и Вальд, оба были подле своего вожака. Леди Элайн галопом удалялась к северу...

Сэр Данкан на холме готовился встретить смерть.

Оставался только Медичи. Один человек, колоссальным усилием воли спасший предприятие от краха, сумевший сплотить все разношерстные звенья каравана в направленную и весьма существенную силу, которая теперь разваливалась на глазах...

Дюны

- Они разделились.
Заметил Аз-Мали, указывая на столб пыли. Махмуд улыбнулся. Он рассчитывал взять пленника малыми силами, но достиг куда большего - кафиры решили защищать своего.
- Подавайте дым. Атакуем.
Приказал он. И будто спохватившись обернулся к мальчику
- Мали-бек, не будете ли так любезны?
В глазах юнца горел огонь предвкушения. От былых сомнений не осталось и следа, блеснула сабля в лучах полуденного солнца...
- Аллах Акбар!
Закричал принц.
- Аллах Акбар!
Ответило десять глоток. Летят на сено зажженные факелы, черный дым поднимается на востоке, а с ним идут черные всадники...

- Машалла!
Донеслось с севера.

- Машалла!
Ответили с юга.

- Машалла!
Едва-едва, почти не слышно против ветра, кричат с юго-запада.

Поднимается на востоке стена черного дыма, приходит золотистая пыль, которой становится все больше, скоро она заполнит всё, и останется только пыль и кровь...

- В линию! Копья во фронт!

Взревел Святополк. Пехотинцы бегут навстречу ветру, на ходу снимая со спин щиты.

- Стрелки за строй, стрелы наложить! Всадникам укрыться за повозками!

Вторит ему Вальд.

Оставшиеся без руководства пехотинцы Данкана потеряны, но отнюдь не беспомощны. Они берут в руки оружие, готовые дорого продать свои жизни. То же делают люди Медичи, люди Моро...

Единственный кто кажется спокойным это Анастас Меланис. Оглядывает больного. Обращает взгляд к баронессе.

- Моя леди, пожалуйста, помогите мне снять с него кольчугу. Этот день унесет многих. Но одного мы спасем.

- Caelum denique.

Тихо сказал сеньор Лучио. Его слова потонули в общем гвалте.

- Машалла! Машалла! Машалла! Алла!

Гремит в воздухе.

Началось.


Обновленную карту выложу в обсужд.
0. Пыли становится больше. Ощутимо пахнет гарью. Людям страшно.
1. Судьба Райнера в руках Анастаса и баронессы. Действия Филиппа помогли ему, но не сильно - Райнер потерял сознание, следующий ход он пропускает.
2. Анна вне повозки. Она видит что приближается буря и всадники в дыму кажущиеся черными. На женщину с арбалетом никто не обращает внимания.
3. Всадники Данкана (5 человек) сорвались с места и поскакали на помощь предводителю.
4. Сэр Данкан на холме один (не считая Дхармапалу) против семи всадников. Двое атаковавшие его ранее скачут на запад. Лошадь десятого убита наповал, жив седок или нет - неясно. Достигнут они рыцаря через ход.
5. Элайн скачет на север. Ей будет отдельный пост.
6. Пехотинцы Данкана, секироносцы и охрана Медичи, а также слуги немного потеряны и деморализованы. Лучше бы их организовать.
7. Вальд и Святополк строят дружинников Райнера к востоку для защиты повозок от десяти вражеских всадников.
8. Верблюды и погонщики остались без защиты. У них есть кинжалы и палки, а рядом с ними найдется пара людей Моро с луками, но этого явно мало.
9. Обновленную карту приложу в обсужд.
Отредактировано 24.05.2019 в 18:31
25

Добавить сообщение

Для добавления сообщения Вы должны участвовать в этой игре.