Сарматы | ходы игроков | Накорми его кровью

 
DungeonMaster Магистр
13.05.2022 01:42
  =  
Всё начинается с клятвы.
С обнаженного клинка.
С небольшого пореза на руке.
С окровавленного лезвия, устремлённого в Бескрайнее Синее Небо.
— На мече и под Небом клянусь — я убью тебя, отец.
Произносишь тихо. Не нужно кричать.
Небо тебя услышало.

Много клятв придумали землепашцы — и ни одна не имеет значения. Поклянись богами, поклянись собственной честью, поклянись жизнью матери, духами предков — всё пустое. Лжёт себе тот, кто верит таким клятвам. Но поклялся на мече и под небом — и слово придётся сдержать, иначе, когда настанет время, твои предки не примут тебя.

Часто дышишь, возбужденный осознанием сделанного.
Произнесённые слова жгут язык.
Отец мой, отец…
Кто бы мог подумать, что всё закончится вот так?

А ветер знай себе колышет твои длинные волосы, покачивает скальпы врагов, привязанные за волосы к упряжи, пригибает к сухой, потресканной земле выгоревшую на солнце до серебра траву.

Во рту сухо.
Снимаешь флягу с седла и жадно делаешь несколько глотков.

Ловишь пристальный взгляд спутника.
Он высунул язык. В глазах читается немое страдание.
Даешь воды и ему.

Нужно отыскать колодец или по крайней мере ручей.
Путь предстоит долгий.

Ты не медлишь, ты мог бы ехать днями и ночами напролёт, но лошади должны отдохнуть. В степи можно многого лишиться — потерять вещи, одежду, упряжь, даже оружие — но без лошади ты умрёшь, причём позорнейшей из смертей.

Отцу придётся подождать.

Солнечный свет падает на лицо.
Открываешь глаза.
Спал слишком долго.

Проверяешь, на месте ли лошади и друг. Ощупываешь пояс. Акинак на месте. Хочешь осмотреть ещё седельные сумки, проверить, все ли части доспеха целы, но потом, словно вспомнив что-то, качаешь головой.

Пора ехать.
Двигаться вместе с солнцем.

Шуршит на ветру трава. Пот бежит по спине. Воды почти не осталось.

Вдруг видишь вдали темное пятно.
На всякий случай вскидываешь лук.
Достаёшь стрелу из колчана.

В этих местах лучше всегда держать оружие наготове.
Приближаешься медленно, потому что тот, другой, тоже держит оружие наготове. Сбежишь — он решит, что ты добыча. Пустишь коня в галоп — что охотник.

— Эй! Эй ты! Я здесь! Помоги!

Странно.
Зачем этот человек кричит?
Разве он не сармат?
Глупый вопрос — он говорит на вашем языке.

Подъехав ближе коротко выдыхаешь.
Всего лишь лошадь споткнулась о камень и придавила человека.
Опускаешь лук — и сразу же снова его поднимаешь.

Дашь Степи убаюкать себя — она тебя убьёт.
Хватит небольшого пригорка, чтобы за ним спрятался всадник.
Стоит тебе спешиться, не выскочат ли откуда-то разбойники, поджидающие незадачливого путника?
Ты — лакомая мишень. У тебя две лошади и два меча, доспех, пика, лук, колчан со стрелами, и это не считая спутника и припасов.

— Помоги мне!

Окликает тебя человек ещё раз.
Его лицо обгорело на солнце, волосы слиплись. Он лежит здесь давно.

— Меня придавило! Помоги, прошу!

От его криков, лошадь, еще живая, пытается шевелиться.
Человек орет.

Наконец, решаешься спешиться.
Одного взгляда хватает, чтобы понять — всё плохо.
У лошади сломана нога, у человека — вероятно обе.

— Из какого ты рода?

Спрашиваешь коротко. Он называет.

Это не твой род.
И не дружественный тебе.

Ты знаешь, что должен сделать.
Общая информация:
— Ты дал клятву.
— Ты в порядке.
— Ты богат.
— У тебя есть спутник.
— У тебя есть время.

Дилемма I — Мой Отец
— Я помню. Он был добр ко мне. Подсаживал на огромные плечи, когда я был ребёнком. Когда мне делали первую татуировку воина, он был рядом, и видя гордость в его глазах, я не плакал. Не раз он вёл меня в бой, а на победном пиру я сидел от него по правую руку. Он заботился о моих жёнах и детях, когда я был в походах. Кто же знал, что всё закончится вот так?
— Я помню. Отец был далеко. Вечно в походах, когда я был мал. Вечно в первой линии, когда я был юн. Вечно в разборках кланов, когда я уходил в набеги. Мы не были близки. Я не уверен, что толком знаю его, а он никогда не стремился узнать меня — у него много сыновей. И всё же он относился ко мне по справедливости. Конь, доспех, шлем, пика — всё от него.
— Я помню. Отец был чудовищем. Он унижал мою мать, вынуждая прислуживать его наложницам. Слово против его слова означало удар. Он был недоволен мной что бы я ни сделал. И всё же — он мой отец. Я не мог его ненавидеть даже если он заслуживал этого. Я вспоминаю хорошие моменты. Например, когда он подарил мне мою первую наложницу. Да, это была просто надоевшая ему чужеземная девка, но в тот момент это много для меня значило.

Дилемма II — Мой Спутник
— Это пёс. Боевой пёс аланской породы. Я беру его на охоту — и на войну. Днём он бежит за лошадью, а ночью стережёт мой сон и моё добро. Сейчас он уже стар. Слух его стал хуже. И всё же он ближе всех ко мне.
— Это овца. Жертвенная овечка, доставшаяся мне в последнем походе. Однажды я поднесу ее в жертву Марху, а до тех пор позабочусь, чтобы она не умерла.
— Это женщина. Чужеземка. Она не понимает ни слова из того, что я ей говорю. Иногда я даю ей воды или еды, но чаще беру у неё то, что каждая женщина может дать.
— Это ребёнок. Достался мне в последнем походе. У сарматов нет рабов, и всё же ему найдётся место в моем доме.

Дилемма III — Мой Враг
Он часто вставал у меня на пути. Встанет и на этот раз — я чувствую.
— Знакомы с детства. Лучшие друзья. Вместе пошли в первый бой. Не раз спасали друг друга. Даже ту девку в плен взяли вместе, и вместе же положили на неё глаз. Ссора. Поединок — не насмерть, ведь вы тогда ещё считали друг друга друзьями. Ты победил. Так началась смертельная вражда.
— Кровь не вода. Ваши кланы враждуют и много раз угоняли друг у друга скот, когда другие уходили в набег. Сами вы не питаете вражды друг к другу, даже относитесь с уважением. Но однажды из вашей встречи живым выйдет лишь один, и вы оба это понимаете.
— Гнусный ублюдок. Сын твоего отца от какой-то пленницы, которая сдохла, рожая такую мразь. Его отношения с отцом — прямая противоположность твоим. Но что еще важнее — он действительно сволочь. Из тех, кто разбивает головы птицам камнями ради забавы, и даёт собаке мясо с воткнутой в него иглой. Один раз он изнасиловал твою жену — ты не убил его только потому, что решение принимал не ты, а отец. И отец выбрал для него вечный позор и изгнание.

Дилемма IV — Мой Выбор
— Ты проявишь к нему уважение. Смочишь ему губы водой. Вложишь в его руку свой меч и потом зарежешь своим акинаком. Потом убьешь его коня. Заберёшь всё ценное.
— Этот человек не из твоего рода, и не из дружественного тебе. Со сломанными ногами он всё равно умрет. Ты подаришь ему быструю, но не воинскую смерть, и заберёшь всё ценное.
— Это наверняка какая-то подстава. Если этого человека настиг случай, возможно на нем лежит дурной глаз, который ты не хотел бы случайно получить. Ты проедешь мимо. Это не твоё дело.
— Ты попробуешь спасти его. Поднимешь тело его коня. Наложишь шины ему на ноги. Довезешь на второй лошади докуда сможешь. Вдруг он отблагодарит тебя? Но скорее всего просто сдохнет, а ты впустую потратишь время.
Отредактировано 13.05.2022 в 01:52
1

Мужчина Вомбат
13.05.2022 02:34
  =  
Эта история должна была закончиться не так. Вовсе иным обязан был быть ее финал. Однако боги решили, а он... кто он такой, чтобы противиться их воле?

Отец заслужил смерти, как никто другой. Пусть это всего лишь отговорка - "заслужил". Так говорят, когда пытаются сбросить с себя груз ответственности, переложить его на племя, старейшин, богов. Сделать вид, будто ты не просто так обагрил клинок кровью, но движим был чем-то высшим.

Сармат, задумчиво глядящий сейчас на придавленного лошадью человека, плевал на это. Он убивал, потому что хотел и мог. Потому что у врага было что-то, чего желал он. Потому что не терпел обид и презирал слабаков, молча глотающих оскорбления. Потому что сражаться он умел и любил, не упуская лишней возможности пойти в набег или схватиться на акинаках с очередным молокососом, бросившим ему вызов.

Отец понимал его. Этого сармату не хватало в других - понимания. Родитель был суров, но справедлив и добр. Не слишком наказывал за проказы, часто лишь ухмылялся и трепал волосы шершавой рукой. Рассказывал сказки и предания о славных предках. За драку с парнишкой из кочующего недалеко рода даже не подумал наказывать - ведь его ребенок победил. Угощал вином, когда сын немного подрос и учил, как не упиться вусмерть. Рассказал, как с женщиной... это. И, конечно, показал, как сражаются настоящие мужчины. Знал бы он, к чему это приведет...

От отца всегда пахло лошадью, дымом и потом. Это был свой запах. Сейчас его сын пах так же.

А сейчас и сам заимел ребенка. Не родного по крови, но взятого в набеге. Это мальчик, уже не столь маленький, чтобы ему доверяли лишь пасти коз, но и не взрослый настолько, чтобы ему подарили первый боевой лук. Сармат хорошо к нему относился. Кормил, поил. И учил всему, что знал. Просто так, не ожидая ни ответа, ни даже благодарности. Он даже не был уверен, что малец вполне понимает сарматский язык, так что приходилось показывать пальцем и говорить: "Конь. Ты - чисти коня. Вот так".

У воина была и своя семья. Но жена давно уж стала скорее другом и надежным соратником, а дети... он не был близок с ними, проводя большую часть времени в набегах и сражениях. Конечно, как и всякий мужчина, он любил своих детей. Привозил им подарки, крепко обнимал, оказавшись дома, заботился на свой манер. Но внутри понимал - они не будут близки. И сам не мог толком объяснить, почему так думает.

Почесал голову, глядя на бедолагу под лошадью. Подумал вдруг: а как бы себя повел, будь на месте этого несчастного тот, кого сармат привык называть Врагом. Прирезал бы? Нет уж, это вряд ли. В конце концов, они с Врагом были воинами и знали, что такое уважение к достойному сопернику. Нельзя просто так прирезать угодившего под лошадь, будь это хоть твой кровник. В таком деянии нет ни чести, ни славы. Это как убить ребенка - дело плевое, но удовольствия не получишь.

К тому же Степь имела свои законы. Нельзя просто так проехать мимо попавшего в неприятности. Пусть даже никого, кажется, нет рядом, но боги всё видят, как и духи предков. Что они скажут? Да ясно что - ты, сармат, подлец и мразь, тьфу на тебя. Ведь в следующий раз ты попадешь в беду и никто не поможет. В следующий раз это ты будешь верещать под лошадью, а проезжающий мимо воин прирежет тебя и заберет твои вещи. А боги где-то наверху будут хохотать.

Возможно, этот неудачник подохнет раньше, чем ему поможет врачеватель, но это уж будет не вина нашедшего его в Степи, а воля Марха.
Дилемма I — Мой Отец
— Я помню. Он был добр ко мне. Подсаживал на огромные плечи, когда я был ребёнком. Когда мне делали первую татуировку воина, он был рядом, и видя гордость в его глазах, я не плакал. Не раз он вёл меня в бой, а на победном пиру я сидел от него по правую руку. Он заботился о моих жёнах и детях, когда я был в походах. Кто же знал, что всё закончится вот так?

Дилемма II — Мой Спутник
— Это ребёнок. Достался мне в последнем походе. У сарматов нет рабов, и всё же ему найдётся место в моем доме.

Дилемма III — Мой Враг
— Кровь не вода. Ваши кланы враждуют и много раз угоняли друг у друга скот, когда другие уходили в набег. Сами вы не питаете вражды друг к другу, даже относитесь с уважением. Но однажды из вашей встречи живым выйдет лишь один, и вы оба это понимаете.

Дилемма IV — Мой Выбор
— Ты попробуешь спасти его. Поднимешь тело его коня. Наложишь шины ему на ноги. Довезешь на второй лошади докуда сможешь. Вдруг он отблагодарит тебя? Но скорее всего просто сдохнет, а ты впустую потратишь время.
Отредактировано 13.05.2022 в 13:54
2

DungeonMaster Магистр
22.05.2022 02:55
  =  
Сильный живёт.
Слабый умирает.
Человек испустил дух.
Долго плевал кровью, выл от боли с каждым движением лошади.
Наконец, затих. Ты решил — уснул.
Потом, повинуясь какому-то смутному прозрению дотронулся пальцами до шеи. Скривился.

У богов свои порядки, законы за гранью человеческого разумения.
Не важно как ты жил.
Но вот как умер — имеет значение.

Сарматы умирают от меча.
Это — хорошая смерть.
Умер от меча в бою — хорошая вдвойне.

Глупый человек просил тебя о помощи. Надеялся выжить, а сдох как собака. Теперь предки не примут его в Верхний Мир. Злые духи словно тысячи жуков вопьются в то, что осталось от человека, и начнётся пиршество. То, что не сожрут даже потусторонние твари, само станет неприкаянным духом.

Есть и еще один божественный закон.
Коснёшься воды — очистишься.
Коснёшься огня — обожжешься.

Человек погиб не просто так.
Человека преследовало зло.
То зло не имеет имени — одни именуют его Роком, другие — Горем, третьи — Дурным Глазом.
Прицепится такая дрянь, и не успокоится, покуда не сживет со свету.
Сильного сделает слабым.
Слабого раздавит.
А потом перейдёт на того, что будет рядом.

Ты понял, что к тебе прицепился Дурной Глаз, когда увидел на горизонте маленькое синее облачко. Иной бы и не обратил внимание, знай себе ехал бы дальше. Но ты с рождения в Степи.

Ты видишь бурю, когда она идёт на тебя.
Оглядываешься.

Кругом лишь голое поле.
Плохо.

Буря — это Марх поражает молниями духов нижнего мира на земле.
Такова судьба Первого-Среди-Богов, вечно кочевать меж Верхним и Средним мирами, и вечно биться со злом…

Но что если дух, которого желает поразить бог, прицепился к тебе?

Ты знаешь ответ, и ответ этот тебе не нравится.

Поворачиваешь коня. Пускаешь галопом назад. Земля летит из под копыт.

А небо кругом вдруг темнеет, словно наступила ночь. Сперва виднеется ещё вдали слабая, внушающая надежду, голубизна, но вскоре и она тонет во мраке. Нет солнца. Нет тепла.
Холодный ветер обжигает обильно пропотевшую спину.
По земле пробегают отблески небесного огня…

Вот доносится до тебя рёв разъярённого бога!
Марх увидел свою добычу.

Натягиваешь поводья. Теперь бесполезно бежать.
Хороши твои кони — но всё же не ровня Его скакуну.

Слышишь новый звук. Шуршание. Словно ветер качает густую листву молодого леса, словно тысячи змей и ящериц ползут в высокой траве, словно величайшая из рек перекатывает свои могучие воды!

Оглядываешься загнанным зверем.
Нет ни единого дерева, ни одного большого камня!
Ничего нет — лишь Степь и Буря.
Здоровенный чёрный вал наступает от горизонта до горизонта!
Вспышка! Серебристо белая трещина пробежала по небосводу!

«Крах-хум!» — Ревёт бог.
Испуганная лошадь поднимается на дыбы — сейчас ее ржание напоминает крик.
Визжит спутник.
И ты боишься. Любой бы испугался.

Ты уже давно не мальчик. Много раз смерть приходила к тебе, и впервые пришла в облике бога. Но ты не можешь умереть! Не когда тебя держит клятва!

Ты знаешь, что делать.
Успокаиваешь коня.
Быстро спешиваешься, краем глаза наблюдая, как темнеет намокающая земля, всё ближе, ближе, ближе…

Заставляешь лечь верных скакунов.
Они упрямятся. Им страшно.
Шепчешь что-то успокаивающее, какие-то глупости, каких никогда не говорил ни женщине ни ребёнку.
Проклятая скотина!

Вдруг — пощечина!
Лёд!
Точно окатили из ведра!
Вода жжёт глаза, стекает по волосам и лицу, пропитывает одежду!

Ещё одна вспышка.
Ещё один гром — повсюду, везде, в воздухе пахнущем бурей!
Теперь к нему примешивается вой испуганных демонов, прячущихся в порывах ветра!

Лошади наконец легли.
Поспешно извлекаешь из ножен акинак.
Тот, на котором клялся.
Вонзаешь в землю, чтобы голос твой слышали в других мирах.

Начинаешь молиться, чуть ли не кричать, перекрикивая воющих чудовищ, рискуя соединить свой голос с голосом бога.
— Моя клятва!
Кричишь
— Я ещё не убил моего отца, Марх! Я еще не убил его!
Демоны бросаются на тебя. Хлещут по щекам, силятся сбить с ног.

Пика Марха разит их тысячами, оставляя в небесах паутину трещин, тут же тонущих в непроглядном мраке.

Повсюду вода — над тобой, на тебе, под тобой.
Вот уже и колени твои исчезают в мутной грязи.

Какой смерти ты хочешь, сармат?
Хочешь быть поглощенным землей или изведать ярость неба?
А может быть, желаешь утонуть?
Помнишь, помнишь ли, сын своего отца, как на памяти твоей бушевали воды?!

Нет! Не думай!
Кричи, воин, кричи, молись!

Пусть мир визжит от боли, пусть ты мал, незаметен — голос твой силён!
Боги должны услышать тебя!

Вспышка!
Грохот совсем рядом!

Пламя поднялось и опало под ледяным потоком.

Следующая — твоя!
Кричи же, сын своего отца!

Пусть боги услышат!

Вдруг падаешь в грязь — одна из лошадей что есть мочи дернула сжимаемые твоей рукой поводья. Пару мгновений продолжается борьба, тебя кидает из стороны в сторону.

Наконец, пальцы разжимаются.
В чёрных глазах ошалевшего от ужаса скакуна ты видишь истинное безумие.
Старый друг бросается прямо на тебя, отталкивает в сторону, отталкивает в воду, пускаясь навстречу мраку и пустоте…

Шаришь рукой, пытаясь найти акинак…

Потом вдруг — как озарение! Вторая лошадь!
Ты ведь и ее поводья выпустил!
Но нет!
Спутник удержал ее.
Слёзы бегут по его щекам.
Или это вода?

Наконец, нашарил в зыбкой грязи рукоять.

— Ма-арх!

Зовёшь как дети зовут отца.
Как звал когда-то того, другого.
Того, кого собираешься убить.
Общая информация:
— Ты дал клятву.
— Ты проклят.
— Ты чуть менее богат чем прежде.
— У тебя есть спутник.
— У тебя ещё есть время.

Дополнительная информация:
— Одна из лошадей убежала.

Дилемма I — Гнев бога
— Главное — молитва. Не прерывать ее, не прерывать ни на миг! Боги должны услышать!
— Нужна жертва. Спутник попался тебе на глаза. Ты знаешь, что делать. Очиститься водой и кровью убитого. Первого у тебя достаточно, нужно лишь второе.
— Нужно попытаться поймать вторую лошадь. Она хаотично носится туда-сюда. В ней — буквально половина всего твоего богатства.

Дилемма II — Когда бушевали воды
— Я помню. Тогда я чуть не утонул. Отец спас меня. А я с тех пор боюсь воды. Боюсь той обжигающей боли, что приходит когда вдыхаешь пламя… Боюсь глубокого сна, что приходит потом.
— Я помню. Отец был мудр. Мы скрылись на холме — а под нами поток уносил деревья, повозки, лошадей, людей…
— Я помню. Отец смеялся, когда начался дождь. В том потопе погиб мой брат. Отец мог бы спасти его, если бы пригляделся к знамениям — но он этого не сделал.

Дилемма III — Что приходит, когда не остаётся даже страха?
— Вера. В этот миг наивысшего напряжения всех духовных сил ты чувствуешь единство со своим богом.
— Отчаяние. Ты лежишь на земле и дрожишь, иногда чуть мыча.
— Безумие. Ты вскакиваешь, начинаешь дико, бешено танцевать среди бушующей бури.
— Забытье. Ты теряешь сознание.
3

Партия: 

Добавить сообщение

Для добавления сообщения Вы должны участвовать в этой игре.