["Ротор"] | ходы игроков | ["АСО ДРР"]: Лютер

 
DungeonMaster tuchibo
27.02.2021 01:48
  =  
Оператор
Вспышка. Жгучая боль опаляет своды черепа, прокатывается колючей волной от висков ко лбу и глазам, давит куда-то в основание верхней челюсти, от шеи стреляет вдоль по хребту, ожигает ребра. Сходит на нет, угасая и становясь давящей тяжестью, осадком горячим пропитывающей затылок.
Лежишь на спине, вытянув ноги, уложив правую руку на грудь, а левую откинув в сторону. Массивная полусфера гермошлема окружает голову, плотная ткань комбинезона перетягивает конечности и туловище, тяжелые ботинки плотно обхватывают ступни, жмутся в пальцы тесные перчатки. Нарушаемая только звуками собственного дыхания тишина, кромешная темнота - и ничего больше.

-​--------

Оператор:

Отредактировано 27.02.2021 в 01:50
1

Лютер Кройц Tal
27.02.2021 03:48
  =  
Жгучая волна боли, извечного спутника человека, прокатилась по телу мужчины. Прикрывающие глаза оператора веки затрепетали в кромешной тьме существования. И распахнулись. Навстречу безразлично мазнувшей по нему взглядом, словно из мимолетного интереса, бездне. Существовало ли в этой первородной черноте кроме него еще хоть что-нибудь?.. С каждой прошедшей секундой мужчина приходил в себя. Замедлился, вскоре оборвавшись вовсе, бескрайний полет ассоциативной мысли. Мерная пульсация боли утекла прочь, оставив лишь ощущения втиснутого в очередную оболочку тела. Скафандр был замечательной вещью. Незаменимой даже.

“Что-то здесь случилось”. “Света нет”. “Нужно встать”. Короткие обрубки мыслей. Голова горячей тяжестью тянет вниз. Глубоко вздохнув, попытался сесть. Непроницаемый мрак определенно не был сиятельной пустотой открытого космоса. Гравитация послушно вжимала его спину в пол. Он куда-то шел… Упал? Голова как в тумане. Нужно встать. Нужно встать и продолжить движение. Вот только без света не видно ничего. Не беда. Руки машинально потянулись к скафандру.
Результат броска 1D100: 33 - "ИПУ".
Результат броска 1D100: 15 - "общее состояние армоскафандра".
Пытаюсь сесть и нащупать на скафандре какой-нибудь источник света. Если нахожу - включаю. Оглядываюсь, если все получится.
2

DungeonMaster tuchibo
05.03.2021 02:27
  =  
Оператор
Не без труда, но сел, уперев левую ладонь в пол. Правой привычно и почти рефлекторно ощупал борт гермошлема, нашел частично утопленный в корпус выступ встроенного фонаря, щелкнул кнопкой активатора. То, что должно было стать разгоняющим темноту тугим лучом яркого света, едва пробилось сквозь насыщенно-зеленые на просвет, с крохотными темными крупицами фракционных включений, потеки то ли застывшей, то ли загустевшей от холода жидкости, более всего напоминающей водоэмульсионную краску. Если просто поскрести по "забралу" перчаткой, убрать ее не получится - коркой шершавой намертво прилипла.
Помимо прочего, дыхательная смесь, непрерывным потоком поступающая из широкой, расположенной напротив подбородка вентиляционной полосы каркасного ворота, имеет явственный запах стоячей воды. Будто с болот веет каких-то. Как когда-то давно, вечность назад, там. Баржа. Помнишь ее. Никогда не забудешь. Или все же нет, забыл?

-​-​-------

Оператор:

Отредактировано 05.03.2021 в 02:29
3

Лютер Кройц Tal
07.03.2021 15:53
  =  
Сел, тело непослушное заставив, фонариком щелкнул. Мир тут же расцвел зеленью тины, краски обретая. Так и должно быть? Нет. Перчаткой по стеклу шлема провел, в безуспешной попытке пелену стереть. Намертво присохла, зараза. Выдохнул раздосадованно.

Мысль за мыслью всплывает пузырьками на поверхности сознания. Нужно осмотреться, а для этого придется снять шлем. В условиях нулевой видимости это может быть опасно. В скафандре, однако, должны быть датчики среды. Надо только активировать. Сейчас…

Легкий укол страха. Он не помнил как это можно сделать. Были ли вообще эти датчики? Молчат воспоминания. Что он здесь делает, и, куда он, собственно, шел, пока не отключился? Нет ответа. Неожиданно зародившись где-то в пустоте памяти, легкая волна паники вмиг переросла в парализующий тело ужас. Кто он вообще такой? Род деятельности. Возраст. Имя, в конце концов? Звенящую тишину нарушают лишь лихорадочно работающие легкие. Нужно успокоиться. Сейчас. Сейчас… Спокойней. Вот так. Сосредоточься на чем-нибудь, пока липкий противный страх не ослабит свою хватку. Дыши глубже, медленнее, вот так. Смесь отдает стоячей водой? Да и ладно, фигня какая. Болото? Баржа?.. Ну, точно, баржа! Сознание безымянного оператора, как за спасательный круг, ухватилось за единственное доступное ему воспоминание.
Пытаюсь понять можно ли без риска для жизни снять шлем.

Выбор:
- фрагмент воспоминания "Баржа", выбор: подавить странные воспоминания усилием воли или позволить образу раскрыться в сознании.
Позволяю образу раскрыться в сознании.
Отредактировано 07.03.2021 в 19:50
4

DungeonMaster tuchibo
11.03.2021 01:29
  =  
Оператор. Сел, скорее почувствовав, чем услышав, как сухо щелкнули коленные чашечки. Давно пора менять их, рано или поздно подведут. Хребет, вон, поставил биопластиковый, и все: забыл практически про ломоту, затекания, хрусты, клины. Болит шея, тянут ступни затекшие. Никакие серьезные травмы не проходят бесследно для организма, поэтому, с учетом того, что ты пережил, удивляться нечему.
Решив впрочем, что старые раны могут подождать, а вот костюм - нет, находишь наощупь прямоугольник вмонтированного в наруч нарукавного дисплея сначала, на левом запястье. Щелкаешь пальцем по сенсорной панели. Не работает, похоже. Осторожно стучишь костяшками кулака, тканью перчатки укрытыми, по стекляшке светофильтра. Может, контакт где-то отошел, либо шлейф расконнектило. Качаешь аккуратно в креплениях, прихватив с боков, орб шлемный. Ни сплетенных из света строчек сводок от системы жизнеобеспечения на внутренней поверхности лицевого щитка, перед глазами, ни свечения на рукаве, ничего. Похоже, скафандр в нерабочем состоянии: отключены или обесточены все системы, даже аварийные. То, что ты еще не задохнулся, вероятно является следствием работы некоего механического нагнетателя дыхательной смеси, являющегося "последним рубежом" перед удушьем. По кислороду в окружающей среде все просто - чиркни колесиком спрятанной в наплечном кармане, слева, зажигалки, надеясь, что атмосфера не содержит легковоспламеняющихся газов в пропорциях, достаточных, чтобы тебя поджарить. Либо вытащи из ближайшего к кисти торца наруча левой руки, предварительно вывернув эластиковую заглушку, палочку экспресс-тестера газовых сред. Их там две, с запасом. Вытащив, проверни колпачок до щелчка, энергично потряси около десяти-пятнадцати секунд, и посмотри на цвет жидкости в контрольной колбочке. Густая и мутная, буровато-черного цвета - вокруг непригодная для дыхания, возможно смертоносная хрень, прозрачная, салатово-зеленая и флуоресцирует - можно дышать. Тестер совсем простенький, определяет только самые базовые соединения, пропуская хитрые смеси и всякую токсичность с органическими корнями, но это, вне всяких сомнений, лучше, чем просто снять шлем в ста процентах монооксида.
Болотная жижа, ее миазмы царапают сознание, пока пытаешься понять, как не надышаться всякой дрянью. Болото.
Вспышка. Жмешься к проржавевшей стене темного, мокрого, пахнущего ржавым железом коридора, дверной проем, к лестнице на верхнюю палубу ведущий, выцеливая. Жмется к левому боку, в ткань брючины пальчиками тоненькими вцепившись и за тобой спрятавшись, девчушка: совсем крохотная еще, лет шести, не больше, с раскрасневшимся, обожженным, перемотанным мокрой тряпкой на манер респиратора личиком, торчащими тут и там опаленных русых волос горелыми прядями, в одних только трусах, грязью измазанных, и с ее ростом напоминающей платье, подранной на спине майке, которую ты, с себя сняв, ей отдал. Сам - не лучше, брюки тут и там пропалены, почти по колено, вместе с ботинками, напрочь перемазаны илом трясинным, на груди бронежилета ободранного и выгоревшего на солнце тяжесть, левая рука, над локтем, перетянута набухшим и потемневшим от крови бинтом. "ЕПД-14.5М" в руках сжимаешь, со спиленным прикладом, скрученными сошками и обрезанной ручкой для переноски. Пулемет-обрез. Который единый пулемет Демитрова калибра "14.5", модернизированный. Антиквариат, но антиквариат вполне, как ты за этот бесконечный день успел не раз убедиться, вполне рабочий и невероятно убойный - даром, что "образца 913 года от Обретения Терры". Тускло блестят в свете далекой газовой лампы цилиндр перфорированного дульного тормоза, охладительный ствольный кожух, матово отсвечивает воронением ствольная коробка. Перемотанная лоскутом от распоротой рубашки ладонь жмется в черный пластик пистолетной рукоятки, палец лежит на затертой стали гашетки. Наверху - стрекот затяжных автоматных очередей, крики, хрипы, сполохов ярких зарница. "Хомяк" с "Холодильником", и еще двое, которых встретили в степи: имперец тот, Ямоото, с капитаном Мафусаиловым - там. А вы, вы здесь.
Грохот. Катится по ступенькам, брызжет кефирной белизной гермошлем, с маской, рублеными линиями череп напоминающей, в серо-желто-зеленой камуфляжной палитре. Упал, крутанувшись, на пола сварную плиту, лежит. Решетки динамика-​воздухозаборника треугольник вверх обращенный, сетчатые полусферы акустических сенсоров по бокам, погасших круглых визоров точки в глубоких нишах глазниц. Андроид-чистильщик, зилоновский. Хорошо, хоть так, частично, а не целиком. Выдыхаешь, приотпуская чуть гашетку, и давая ей снова выбрать свободного хода. Окрик. Голос знакомый, но напряжения волна почему-то снова захлестывает опаленное адреналином сознание:
- Мельник!
"Хомяк". Будто дьявол болотный: в тине, иле, гари, крови и белой гемолимфе так вывалялся, что только по общим очертаниям еще можно понять, что он в комбинезоне своем до сих пор. Свесился через борт, под палубу заглянув. Теперь только так, глаза-в-глаза, знание о том, что зилоновцы могут имитировать голоса, вам дорого обошлось. Кричит, махнув рукой:
- Сюда! Пошел-пошел!
Оторвав колено от пола, поднимаешься сам, девчонку тянешь следом. Бежать. Лязгают друг о друга остроносые патроны, лентой свисающие с бока пулеметного, чавкают подошвы, оставляя тут и там росчерки илистые. Чувствуешь, что смертельно устал. Так, что поджилки дрожат уже, так, что просто лечь и умереть. Стискиваешь зубы. Нет. День закончился, вечер погас, но ночь, ночь - в самом разгаре.
Понимаешь, что все так же сидишь, положив ладонь на дисплей нарукавный. И нет ни топей, ни пулемета, ни девчушки той, ни товарищей боевых, ничего и никого. Но было, были, и всегда будет и будут. Пока ты живой.

---------

Оператор:

Отредактировано 12.03.2021 в 16:29
5

Лютер Кройц Tal
14.03.2021 00:23
  =  
Воспоминания вспышка яркая. Болота, да. “Хомяк”, “Холодильник”. Именно так - клички или позывные. И он сам. “Мельник” стало быть. Похлопал по груди себя, там где зажигалка старая должна быть спрятана. Тепло. Отступил страх, тиски ледяные разжав. Исчез туманом утренним, без следа. Губы сами собой в улыбке растянулись. Жив. Цел. Помнит. Пускай кусками рваными, но помнит нечто очень важное, дорогое даже. Настоящее. Не так все и плохо значит. Глядишь и остальное со временем вернется.

Единственное воспоминание ожидаемо порождает мириады вопросов. Задвинул их пока на задворки сознания, для более насущных задач разум освобождая. Сидит в неисправном скафандре посреди бог его знает где. Лыбу за забралом заляпанным давит. Еще немного и слюну пускать начнет? Ну нет, Мельник, мать его, не такой.

- Пошел-пошел… - одними губами прошептал. Ухмыльнулся чуть криво. Есть, товарищ Хомяк. Экспресс-тестер из основания наруча достать. Руками за концы взяться, повернуть-потрясти. Если светится что, значит дышать можно, все просто. Тогда и гермошлема сферу снять не проблема, да в луче света им источаемого осмотреться. Колени свои многострадальные нагрузить, вертикальное положение занимая. А дальше по ситуации.
Пытаюсь использовать экспресс-тестер. Если светится что-то за стеклом шлема, пытаюсь его снять. Затем встать, и, подсвечивая себе источником света на шлеме, оглядеться.
6

DungeonMaster tuchibo
18.03.2021 01:56
  =  
Оператор
Нащупав небольшую выпуклость на торце наруча, продавливаешь ее швом напалечника, заставляя вытолкнуть из паза тонкий хлыстик анализатора. Тянешь трубочку прочь, докручиваешь колпачок до характерного щелчка, трясешь, долго и энергично. Вертишь потом перед некогда прозрачным щитком, силясь различить свечение. Видишь в прореху царапины тонкой - светится, тлеет гнилушкой болотной сигнализатор, о наличии достаточного количества кислорода в окружающей тебя газовой смеси сообщая.
Ну, так значит так. Цепляешь лапки обжимных полуколец герметизатора под подбородком, разводишь их в стороны, снимая блокировку, проворачиваешь стыковочное кольцо. Шипит гермак, когда токи ледяного "воздуха" под него рвутся, покрывая морозной патиной стекляшку смотровую изнутри, кусая тебя за небритые щеки, щекоча неприятно кончик носа и мочки ушей. Не холод, мороз смертельный вокруг. Стягиваешь шлем окончательно, делая аккуратный вдох. За исключением чудовищно низкой температуры, такой, что ноздри трещат и легкие начинают гореть, вокруг тебя, скорее всего, вполне себе воздух. Ни посторонних запахов, ни резких изменений самочувствия, ничего такого.
Поднимаешься на ноги, ярким лучом курсового фонаря по сторонам водя. Зал. Точнее, похоже, складское помещение. Метров пять в ширину, длиной еще десяток, высотой в два с половиной где-то, плюс-минус. Справа и слева, не хаотично, а вполне структурированно и, очевидно, в соответствии с некоей схемой, четырьмя ровными рядами, параллельно широкой стороне, разделенными ровно по центру проходом к автоматической двери вертикального подъема с сенсорным активатором, более-менее систематизировано громоздятся, почти упираясь в потолок, бухты скрепленных стяжками гофрированных трубок из черного пластика, пластиковые же ящики, явно промышленные, штабелями, с маркировок мелкобуквенной штамповкой на бортах, ребристые, усиленные стальными уголками, полметра на полтора, и в полметра толщиной, длинных и толстых, в руку твою, труб керамических огрызки многометровые, стопки квадратов рифленой металлической плитки, точно как на полу, троица накрытых брезентом человекоподобных фигур, манекены или что-то такое, десяток здоровенных сорокалитровых канистр с вязкой и мутной жидкостью насыщенно-зеленого цвета, картонные упаковки с изображенными на них офисными креслами: дутые подлокотники, сидений подушки пухлые, адаптивные спинки, самостабилизирующаяся подвеска на шести колесиках. Судя по этикетках, ширпотреб из "DROLLS". Сеть такая, по продаже товаров для дома. Доступные цены, но качество такое, что харкать на их доступные цены. До того, как дочь, Каролина, Академию Правосудия закончила, частенько там скупался. Сейчас, конечно, попроще стало, да и Норм, как свой ресторанчик, "Якагер и Берава", наконец-то смог открыть, начал регулярно, то на день рождения, то просто на праздники, засылать переводы.
Отмечаешь, пока про общепит хомяковский вспоминаешь, что вокруг подозрительно тихо, даже без шлема. Бипер аварийный, над дверной коробкой, обесточен, панель-открывашка неактивна. И еще пара вещей, пока не забыл. Склад явно временный, без стеллажей, разметки, погрузочных блоков, раздвижных ворот, и прочих атрибутов хранилищ капитального базирования. Ты за свою жизнь много их повидал, чтоб сразу такое подметить. Это первое. Второе - где бы ты ни находился, это точно не пустота. Не Войд, как говорят ковчежники и рейдеры-космиты. Никаких креплений, будь то ремни или растяжки, на раскладках не видно, плюс, конечно, просторно очень.

---------

Отредактировано 18.03.2021 в 02:16
7

Лютер Кройц Tal
22.03.2021 00:45
  =  
Сущее сурово настолько же, насколько прекрасно. Уверен, почему-то. Вот как этот воздух, например. Им можно было дышать. Но как же суров.

- Дерьмо. - Нарушать такую странную тишину было почти неловко. Взрезающие тьму лучи чистого света создавали мир вокруг, отъедая у обесточенного мрака кусок за куском. Замерзающий мир. Возможно уже замерзший. Замерзший и мертвый. Произошло нечто неординарное, это очевидно. Доказательствами служило мое присутствие в этой дыре, причем в неисправном скафандре. Еще одна дыра была в памяти. Дела.

Действовать надо быстро. Зажигалка, кажется, в наплечном кармане должна быть. Достать, попробовать дрянь на забрале нагреть, да обтереть обо что-нибудь. Вон, хоть о те коробки. Качество особо и не пострадает. Хех.

Обломки кристальные. Кусочки памяти. Теплые, даром что кристалл. Отгоняют холод леденящий, пока руки работают. Норман. Человек, чьим уважением я дорожу больше всего. Неубиваемый джет-хомяк. Друг, не бросивший нас под солнцем Эдема. Он был опорой многим. Лидером. Было почему-то такое чувство. Вот хоть баржу вспомнить. Или лучше ресторан его. “Якагер и Берава”. Тепло. Жаль почему название такое из памяти ускользает.

Вот еще одна бесценная льдинка. Каролина. Оглядываешься назад и поражаешься как быстро течет время. Чувство, знакомое каждому человеку. Каждому отцу уж точно. Греет так, что никакой холод не справится. Дочь делает первые шаги в большом мире, который так любит людей со сложной судьбой. Она готова ко всему, что бросит в нее жизнь. А если с чем не справится, я никогда не откажу в помощи.

Остается только поражаться, что я делаю здесь и сейчас. Точно одно - я не собираюсь сдаваться.
Пытаюсь достать зажигалку из наплечного кармана, отогреть/растопить дрянь на забрале и обтереть это все о коробки с дешевым ширпотребом. Нужна хотя бы минимальная видимость. Затем пытаюсь шлем обратно надеть. Молюсь Ритану, чтобы системы скафандра продолжили работать после всего этого.
8

DungeonMaster tuchibo
24.03.2021 02:23
  =  
Оператор
Нащупал в кармане зажигалку. Лежит, никуда не делась. Разгерметизировал клапан, вытащил прочь небольшой металлический прямоугольник, тускло боком стальным блеснувший. Полированный корпус, колесцовый розжиг, на кремниевом ходу, набивка из прессованных волокон хлопчатника, старая-добрая нержавейка, старое-доброе биотопливо. Малкольм, который "Дед", который из "Пустынных львов" подарил. Там, в степи, далеко-далеко отсюда, вечность целую назад. Крутанул меж пальцев ее привычно, за сглаженные края цепляя. Чеканка букв потемневших, на исцарапанном донце: "Нильсбург". Звякнула крышка мелодично и звонко. Поворот рубчатого колесика, искр сноп - полыхнули пары горючие, ярко пыхнув, взметнулся над перфорированными бортиками ветрозащиты пламени густо-оранжевого острый язык. Двадцать два года прошло, даже больше, а все работает. Освежаешь регулярно набивку, кремни, заправляешь, мелкий ремонт пару раз делал: штифт петельный в крышке заменил, да обновил стершийся под ноль искробой, и на том все. Хорошая вещь.
Осмотрел кляксу на забрале. Будто шарик воздушный, наполненный гадостью этой, точно в центр щитка ударил, наглухо залепив стекляшку и кляксами заляпав обшивку вокруг. На плечах комбинезон тоже в пятнах этих, ворот довольно густо забрызган. Перевернув полусферу гермошлема лицевой стороной в палубу, поводил зажигалкой туда-сюда вдоль потеков зелени льдистой, позволяя огню жирному поелозить по ней хорошенько. О картон ближайшей тары отер прогретый участок, темный росчерк разом размякшей пасты оставляя, широкой полосой. Вполне рабочим метод оказался. Пара-тройка минут - и уже затираешь рукавом зеркальную поверхность светофильтра. Глянул на собственное лицо. Пластику сделал так давно, скрываясь от федеральных властей, что оно успело состариться вместе с тобой. Да, собственно, ты уже и не воспринимаешь себя никак иначе. Это ты. Твое лицо, твои глаза. Тот ты, Мартин Робштейн: орбитальный десантник, дезертир и нежелательный свидетель, пропал без вести. Этот ты, Лютер Кройц: отец, друг, обыватель, нашелся.
Восстановив комплектность скафандра, проворачиваешь стыковщик, обжимаешь герметизаторы. Готово. Повеяло сразу из вентиляции затхлостью, особенно остро ощущаемой после морозной хрусткости воздуха снаружи. Ритан или нет, но, похоже, нагнетатель дыхательной смеси все еще работает.

---------

Оператор:

Отредактировано 24.03.2021 в 02:30
9

Лютер Кройц Tal
29.03.2021 16:01
  =  
Шлем на место вернул, герметизаторы обжал, принюхался. Работает, похоже. Живем. Даже с обледеневшей задницей, паникуя, бегать не придется. Ухмыльнулся, на зажигалки бок полированный любуясь. “Дед” из “Пустынных львов” еще подарил. Малькольм. Двадцать два года назад. Сколько времени прошло, а она все еще со мной. Много жизни вещица повидала. У каждой неприметной царапинки своя история, причем не все из этих историй мои. Выручает вот, неизменно, в любых передрягах. Подсказывает, многоголосым шепотом воспоминаний истекая. Даже если сам себя не помню. Покрутил привычно меж пальцев, откинул колпачок еще раз, да колесиком чиркнул. Ухоженный механизм показал оранжевый язычок. Красота пламени держит взгляд. Недолго, но цепко. Ритуал из покрытой амнезийной занавесью жизни? Что-то такое, кажется. Оторвав взгляд от пламени, вздыхаю и убираю зажигалку в карман. Похоже, для меня это уже давно мой “Нильсбург”. Не просто яркая вещица, а некое место во времени и пространстве, куда я определенно и неизбежно возвращаюсь. Раз за разом. Контрольная точка, где непроизвольно останавливаешься, переводишь дух и по-быстрому оглядываешься. Для кого-то такой точкой была уборка, кому-то картошечки почистить-пожарить. У Мартина Робштейна, сгинувшего десантника, был “Нильсбург”. И это, пожалуй, все что у него было. У Лютера тоже был “Нильсбург”. Кроме него, однако, у двадцатидвухлетнего Кройца была дочь. Были друзья. Ему было что терять.

Ситуация напоминала какой-нибудь фильм про ксеносов. Обесточенный и промерзший склад. Измазанный каким-то говном неисправный скафандр. Потеря памяти не дает вспомнить в какой роли снимаюсь, поэтому рискну предположить, что в главной и, возможно, единственной. Там же, где все трюки исполняются самим героем и есть реальный шанс на плохую концовку. Клякса на шлеме выглядела как последствие нападения какого-то животного. Обесточенный мрак вокруг подводил к мыслям, что потенциальные животные эти забрели сюда не случайно. Амнезия и неизвестная биологическая угроза. Можно ли придумать лучшие условия для пробуждения? Разве что кружечку кофе в постель подать забыли… Пришедшая в голову мысль заставила повернуться в сторону, где ранее пол старательно продавливал. Сунулся бы он в такое место вот так, налегке? Ну… возможно. Однако проверить лишний раз не помешает, вдруг во сне обронил что, да не заметил? Лучом света еще раз место тщательно обшарить. И двигать надо. Лютер не из тех, кто будет сидеть без дела и ждать спасения. Кажется, это как-то связано с его дезертирством двадцать с лишним лет назад. Или нет? Погасшая было ухмылка вновь заиграла тенями в уголках губ.
Свечу на место отдыха, может там чего лежит. Из любопытства выхватываю лучом света потолок над местом, где лежал. Могло же и сверху капнуть. Если все в порядке и что-нибудь лежит - подбираю. Иду к двери, пытаюсь открыть. Прислушиваться не буду, помню что тишина. Свет гасить тоже не буду, без него я совсем ничего не увижу.
Отредактировано 29.03.2021 в 17:20
10

DungeonMaster tuchibo
31.03.2021 02:14
  =  
Кройц
Полуобернувшись, освещаешь междурядье там, где еще совсем недавно лежал, на полу раскинувшись. От локтей и лопаток росчерки смазанные на покрывающей все вокруг тончайшим слоем серебристого бархата инистой патине, вытянутые овалами отпечатки бедер, круг темный, где "каски" основание в плитку упиралось, следы собственных подошв. Справа, как раз там, где еще несколько минут назад твоя безвольно откинутая в сторону левая рука лежала, за бухтой гофры замечаешь тусклый блеск зажатой меж черных абразивных накладок металлической полосы. Присмотревшись, понимаешь, что это полуавтоматический пистолет. С анодированной до антрацитового тона стальной рамой и штампованной из бронепластика рукояткой, грубый в деталях, минималистически простой, невероятно массивный, и почему-то уверен ты, надежный как лом. "JR27" выбино на боковине кожуха-затвора, ближе к дульному срезу. "Jarmlin Riberra - 27", где "27", как ты знаешь, это не калибр, не количество зарядов, и не какая-нибудь совокупная длина в двух плоскостях, а поколение, второе в этом случае, и модификация. Во втором поколении шесть первых модификаций идут под различные гражданские нужды: охота, спорт, самооборона, такое, и три - для людей, законодательно наделенных той или иной властью над чужими судьбами. "Девятка", например, производится для регулярной армии и силовых структур ряда мелких, и пары-тройки не самых мелких государственных формаций, в ней больше литья и меньше холоднопроката, сделана под целый ворох калибров, с возможностью замены ствольного блока, установки на планки всяких регистраторов, навесных тазеров и лазеров, вкупе с разного рода ИК-прицелами, ГП-прицелами, и так далее, а также упрощенным предохранительным устройством. Эта, "семерка", в целом отведена под "силы специального назначения", причем конкретно этот экземпляр - еще и собранный по персональному заказу "кастом", выполненный с явным реверансом в сторону легендарного доисходного "Пустынного Орла". 14 из 50 собранных, о чем свидетельствует спрятанная под рукоятной накладкой пластинка с памятной гравировкой. Крупный калибр, "9.5", хорошо тебе знакомый, без дополнительного обвеса, с доработкой блокировочной системы в виде интегрированного в гашетку предохранительного рычажка, мультикамерным тормозом-компенсатором активно-реактивного типа и глубоким модифицированием автоматики под отвод продуктов пирожидкостной детонации, с интегрированной в кожух ствола газоотводным механизмом. Весит, правда, почти два килограмма, зато, если отстреляешь "до планки", им всегда можно, перехватив молотком, просто проломить кому-нибудь череп - благо запаса прочности хватит. Восемь пирожидкостных патронов на борту, с пластооболочечным стилетным пенетратором вместо пули: для работы по "тяжам", дроидам, технике, но никак не по "мясу в тряпках".
Поднимаешь, проверяешь. Твой, да еще и подарок чей-то. Был спрятан в кобуре, под костюмом, а теперь, вот, валяется - хорошо, что осмотрелся, а то так бы и остался тут. Значит, как минимум раз ты уже комбинезон расстегивал. Это один. Было ли разумным брать коллекционный, более того, не просто с серийником: лимитированно-номерной пистолет с собой в такое место, где любая мелочь, могущая привести его владельцев к тебе, как ты вдруг понимаешь, может стать причиной того, что его хозяева найдут и, в лучшем случае, убьют не только тебя, но и всех, кто тебе дорог? Это два. Следом вспоминаешь, что у тебя просто не было выбора. Просто не успел бы найти ничего другого в отведенные на сборы сроки. Не те связи, жизнь не та. А этот, вот, "агрегат", лежал в коробочке из терранского дуба, спрятанный под верстаком, в гараже. Его и взял. Уж больно тебе не понравились постоянные напоминания "Вика", старшего второй группы, о том, что ничего с собой брать нельзя, анонимизация, конспирация, все будет предоставлено, всем будете обеспечены. Никакого "своего вооружения" - нет, нет, и нет. Это три. Деньги. Почему-то тебе остро нужны деньги. Много денег, очень много. Настолько, что ты выпилил шлифмашиной бетон над тобой же залитой нишей с этим, вот, пистолетом. Что-то плохое произошло. Что-то, что заставило тебя, годы спустя, снова влезть в какое-то дерьмо. Не по приказу даже, не из-за того, что Всеобщая Мобилизация, и выбора нет, а самому.
Дочь. Практически забываешь про дверь, когда бьет набатом мысль в сознании, эхом прокатываясь по телу. Так, что приходится за башню из ящиков ухватиться, чтобы равновесие удержать. Дочь, Каролина. То есть, конечно же, Эбигейл. Конечно же, да, Эбигейл. Эбигейл Кройц, не Каролина Каррераз. Каролина исчезла, пропала там, на долбанном Эдеме. Ее нет, Мартина нет. Нет их. А ты, вы - есть. Помнишь ее лицо. Или нет. Зачем тогда все это, если нет? Или нет? Не время сейчас? Что, если так лучше? Что, если лучше вот так, не помнить? Что, если так, Мартин? Что, если именно так - лучше? Ответь сам себе. Давай. Ты ведь знаешь, как правильно. Знаешь, как лучше. Ну же.

-​--------

Кройц:

Отредактировано 31.03.2021 в 03:07
11

Лютер Кройц Tal
04.04.2021 23:25
  =  
Пистолет. Девять с половиной, два-семь под “Пустынного Орла”. Интересный подарок. Шикарный подарок. А, ввиду последних событий, еще и полезный подарок. Чей? Остается только гадать. Беру почти забытое оружие в руки. Рассматриваю чуть отстраненно, в воспоминание им вызванное погрузившись.

Процесс выпиливания бетона шлифмашиной был делом достаточно долгим для того, чтобы в очередной раз успеть задать себе все те же чертовы вопросы. Как? Почему? Как теперь быть? Ответ на последний из них привел меня в гараж, к этой нише. И гарантированно заведет намного дальше. Первоначальный шок прошел и теперь я лишь воплощал задуманное. "Вторая группа", "анонимизация", "конспирация". Хотелось бы, чтобы мой план был тщательно продуман, взвешен и оценен. А имелось вот это. То, что имелось. Вик этот еще, руководитель моего отряда, имелся бы он тоже. Именно из-за его подозрительной настойчивости мне пришлось заняться резьбой по камню.

- Был бы выбор сейчас, да…

Все что у меня сейчас было, это немного времени на подготовку и сборы. Решение принято. Да и не могло оно другим быть, положа руку на сердце. Как еще ты, дружище, достанешь столько денег, да еще и в такие сроки? Другого способа для тебя, Лютер, пожалуй что и нет.

- Ну, дочь, и влипли мы с тобой, да? - Лишь тишина в ответ. Рука сама тянется к извлеченной из тайника коробке. - Ничего, я все исправлю. Вот увидишь.

Обрывок воспоминания так некстати кончался именно в этом месте, позволяя затаившемуся страху беспрепятственно трогать мои внутренности своими противными липкими лапками. Каролина. Эбигейл. Сердце тяжелеет тревогой каждый раз, когда я думаю о дочери. Что-то случилось. Что-то плохое. Начавшееся было вращение мира оказалось грубо прервано, когда я, в попытке заякорить поплывшую реальность, схватился за стоявшие рядом коробки. Эби. Черт возьми. Что же такого произошло, что я решил рисковать без оглядки на здравый смысл? Стараюсь дышать глубже и реже, чтобы хоть немного успокоить разбушевавшиеся эмоции. Кажется я могу выудить главную причину происходящего из пучин памяти. Вон она, плавает на краю сознания, бултыхая ножками в вечном. Протяни руку и воспоминание будет раскрашено жизнью в положенные ему цвета. Навеки застывшее обретет движение, события выстроятся в стройные цепочки и обрастут причинно-следственными связями. Красота, конечно, вот только руку эту метафорическую почему-то отдернуть хочется. Словно трогал уже и обжегся.

И все же, я обязан знать.
- фрагмент воспоминания "Дочь", выбор: подавить болезненное воспоминание усилием воли или позволить образу раскрыться в сознании.
выбор:
- позволяю образу раскрыться в сознании.
12

DungeonMaster tuchibo
07.04.2021 00:09
  =  
Кройц. Сжимают пальцы бок холодный ящика. Не чувствуешь, но знаешь - ледяной. Как банка газировки, когда только вытащил ее из-под шторки окошка выдачи товаров в вендинговой машине, и пытаешься открыть, нетерпеливо цепляя ногтем жестяной ключик. Тогда, вечность назад, когда ты еще был тем, кем являешься по праву рождения, и яркие застекленные башни "холодильников" - мигающих разноцветными огнями, готовых в любой момент выдать тебе шипучки: хоть "Нью-Колы", хоть "Мото", а то и "Спанки-Фанки", с хрустящими на языке карамельными пузырьками, и все это - за пару-тройку кредитов, стройными рядами высились в лифтовой зоне вестибюля вашего жилого модуля. В Ренго найти такие аппараты тоже можно, но это обязательно будут бронированные не хуже "Носорога", опутанные коваными цепями монстры - чтоб не разломали и не утащили, выдающие в лучшем случае прохладное, а то и вовсе теплое как сам знаешь что, пойло с привкусом жженого пластика в обязательно, каждой раз, где-нибудь, но гарантированно замятой или стесанной банке.
Ренго, да. Вы нелегалами пересекли Великую Межрукавную, прилетев на Аргентину-Один практически сразу после освобождение Сектора от союзарской оккупации, как беженцы, когда никому ни до кого не было дела, и все думали только о том, как разобраться с собственными проблемами, а на улицах все еще валялись сорванные кумачовые транспаранты. Как сейчас помнишь, что решили поселиться буквально в первом же городе, куда вас завез, прямиком из частично сгоревшего космопорта, шедший транзитом по уцелевшему после бомбардировок прибрежному шоссе автобус - в Коста-Верде. Въехали сквоттерами в небольшой заброшенный дом из тесаного камня, в пяти минутах ходьбы от океана, и здоровенной буквой "Т", трафаретно, ярко-красной хемилюминесцентной краской, которая настолько въелась в мореное дерево досок, что тебе пришлось соскабливать ее ножом, выведенной прямо поперек входной двери. Значит, здесь было логово "троглодитов", тех, кто по мнению союзаров, был "отсталым", и подлежал "просвещению". Всех прошлых жильцов, семью из, как ты понял, вынося и сжигая на заднем дворе пыльный хлам, пяти человек, "просветили": родителей отправили в биореактор сразу же, еще на этапе "первичной выбраковки неблагонадежных аборигенов", тогда же двух младших детей, братьев-близнецов, совсем еще маленьких, вывезли из анклава куда-то на коренные территории, чтобы в военно-патриотических лагерях воспитать из них новых, искренне преданных генеральной линии Лорда-Маршала, и до последнего вздоха верных идеалам ССС солдат, а старшую девчонку, несколько сезонов диким зверьком прожившую на чердаке, вроде застрелили, когда комендантский патруль поймал ее за расписыванием ограды у комендатуры антисоюзовской агитацией. Старый, пропитанный кровью и гарью дом словно посветлел и ожил, когда в нем появилась новая, пусть и маленькая, но хозяйка. Помнишь, как Каролина чуть не сожгла веранду, пытаясь сварить вам кофе из найденных в тайнике у камина зерен, пока вы с Нормом разбирали завалы чужих воспоминаний в сарае, как исписала фломастерами стены в ванной, как принесла из сада и спрятала в чулане огромную пучеглазую ежехидну.
Время шло, и Сектор Ренго, который новые-старые хозяева, имперцы, не особо тревожили насаждением своего видения "правильного миропорядка", даже кехайский с джапанирским введя в образовательную программу как факультативы, начал понемногу оживать. Первое время вы работали на бесчисленных стройках - "Хомяк" внезапно оказался неплохим плотником, а ты вполне, себе, освоил "профессию" чернорабочего, потом Норман съехал к своей тогда еще девушке, а впоследствии, жене, Юйлань, с которой они познакомились на рыбном рынке, едва не до драки поспорив относительно свежести каких-то местных каракатиц, а тебя ее отец, мистер Дун, взял к себе экспедитором, попутно решив ваши казавшиеся неразрешимыми проблемы с регистрацией. Тогда вы, кстати, и стали Кройцами, а бывший сержант - Освальдом Хопкинсом. Ну, какие были документы, такие были, чего уж. Дальше ты несколько сезонов крутил штурвал рефрижератора, развозя морепродукты практически по всей материковой части Эсперанзы, пока дочь, по-другому ее в идентификатор личности у тебя рука записать не поднялась, грызла гранитные скрижали науки в бывшем ЦОМ-е, а ныне обычной, себе, городской школе, под чутким присмотром жившего неподалеку огромного семейства Дунов, в целом, и дяди Норма-Освальда - в частности. Через некоторое время Хопкинсы переехали в Нуево-Кампинас, но ты все равно всегда мог оставить дочь у стариков, которые стали ей, фактически, дедушкой и бабушкой, а ворох младших братьев жены "Хомяка" - пусть и не равноценной, но шумной и веселой заменой потерянного на Эдеме своего, кровного. Да уж, Эдем. Кого под трибунал, в дисциплинарно-штрафные батальоны отправили, а кого и в дивизионные генералы, по итогам, произвели. Сет, кстати, так и пропал где-то в глубинах Диких Систем. Последний раз видел его у аппарели готовящегося к вылету фрахтовщика "Ржавых", фронтирных перевозчиков, на Осевой Станции у имперских границ. Пожали руки, кивнул, мол, бывайте - и все. Вспышка.
- Да, - прижимаешь коммуникатор к щеке.
- Как она? - спрашивает Норман, уже зная ответ.
- Плохо, - отвечаешь.
Молчите несколько секунд. По радио играет какой-то заунывный трек, перебивая ритмичный писк кардиометра.
- Взял билет на вечер, - говорит.
- Спасибо.
- Не передумал?
Снова знает ответ, но все равно спрашивает.
- Нет.
- Ладно. Я буду. Остановлюсь у стариков. У меня, короче, ресторан...
- Знаю, сожгли. Минь сказала.
- Ага.
Еще несколько секунд тишины.
- Слушай... - бывший командир, давно и накрепко ставший одним из самых близких тебе людей, будто не может подобрать нужные слова. Может, и правда не может. - Оно того стоит?
- Выбора нет, Освальд, - говоришь.
- Буду утром, значит.
- Спасибо.
- Наберу.
Убираешь коммуникатор прочь, и пару минут сидишь, глядя в стену перед собой. В душной палате муниципального хосписа нет кондиционера, и бабушка Дун закутанной в черное тенью бдит над тем, что осталось от твоей дочери, отгоняя прочь вездесущих мух и обмахивая стянутое набрякшими от густо-желтой сукровицы бинтами лицо туго свернутой газетой.
Тебе позвонили из полицейского департамента Джерихо-Сити несколько дней назад, по межсистемной линии. Там, на Тьерра-Бланке, служила Каролина. То есть, Эбигейл, да. Ты, уже сутки пытавшийся до нее дозвониться, долго не мог заставить себя ответить. Но ответил. Сказали, что им очень жаль, что она - герой, но финансирования не хватает и, учитывая неблагоприятный прогноз, руководством департамента принято решение об отключении ее от аппаратов, потому, что палат и оборудования в ведомственном госпитале не хватает, а живым, дескать, нужней. Ты не помнишь, что ответил, но дочь не отключали до того, как ты прилетел на Тьерра-Бланку первым же чартерным шаттлом.
Острый запах жженого пера, вот, что помнишь. Куривший в коридоре патрульный сказал, что ее, вместе с напарником, поймали на ложном вызове, в фавелах, боевики одного из Картелей. Сделали из них предупреждение - показали, чья это территория, продемонстрировали, что будет с теми, кто не понимает. Крузер перевернули и сожгли, напарника выпотрошили и развесили по столбам, а с твоей дочерью сняли снафф, и выбросили изуродованное тело в канаву. Там ее нашли собиравшие на сдачу стеклотару дети. Не прошли мимо, вызвали неотложку. Без рук по локти и без ног по колени, без глаз, ушей, зубов, языка, с снятым скальпом и сломанной спиной, вырезанной грудью и частью удаленных уже в больнице внутренних органов - она была жива только потому, что "милагро", как сказал тебе врач, седой хиспанец с пустым, безразличным взглядом.
Ты заложил дом, оплатил межсистемный перелет, и перевез дочь домой, на Аргентину-Один, в Коста-Верде. Дни сменяют дни. Каролине хуже. Просто лежит, даже не шевелится. Пролежни, отторжение катетеров, некроз тканей вокруг дренажных трубок. Когда умрет, вопрос времени. Новое тело - не проблема, были бы деньги. Реплицированные ткани, пересадка головного мозга, любой каприз. Много денег. Столько, что тебе их не заработать, даже довези ты замороженных каракатиц до самого долбанного Эдема. Столько, что даже продай ты себя, недвижимость и движимость - не хватит. Там, среди ярких сполохов голореклам, стерильной чистоты корпоративных медицинских центров, и утопающих в рассветных лучах скайскрепперов, никому нет дела ни до тебя, ни до твоих горестей. Всем плевать, хочешь что-то получить - плати.
Бережно вытаскиваешь из бумажника затертое фото. Дочь широко и счастливо улыбается - в новой форме, с собранной под парадной фуражкой копной аккуратно уложенных волос. Серебряные аксельбанты, офицерские звезды на фальшах, сияющий золотом нагрудный жетон. Прижимает к груди карточку диплома. Ее выпуск. Ты запомнил ее такой. Так хотела сделать этот мир лучше. Всем помочь, всех спасти. Но этому миру уже не помочь, его уже не спасти. Ренго умер и теперь гниет, а вся эта мразь: картели, гильдии, корпорации - просто опарыши, копошащиеся на его туше. Великая Освободительная поставила крест на будущем этих Миров, и теперь все, что их ждет, это армада десантных кораблей, прямиком из Рукава Персея, да такая, что небо почернеет. Туда всей этой ублюдской, хуесосной, еблорылой шайке-лейке и дорога.
Выходишь из палаты, снова вытаскиваешь коммуникатор, несколько раз щелкаешь подушечкой пальца по затертой крышке. "Вик". Гудок, другой, мелодичная трель соединения, и тишина на том конце линии.
- Я согласен, - жмешь на выведенный под счетчиком секунд красный круг.
Вспышка. Выдыхаешь, наконец. Горячо пульсируют легкие в груди. Душно под шлемом, тяжело и нечем дышать. Вдох. И выдох. Стук крови в висках сходит на нет. Ты должен выжить, должен вернуться. Больше ей никто не поможет, Мартин. У нее есть только ты.

---------

Кройц:

Отредактировано 07.04.2021 в 00:50
13

Лютер Кройц Tal
07.04.2021 17:03
  =  
Ледяной ящик. А может то мои руки похолодели от нахлынувших воспоминаний. После Эдема было трудно, порой даже очень трудно. Я плохо помню тот период времени, когда нам пришлось, спасаясь бегством, пересекать огромную безжизненную пустоту. Зато Аргентина-Один запомнилась хорошо. По сравнению с предыдущими хозяевами, имперцы были весьма неплохими ребятами. Освобожденный из-под власти расчеловечивших самих себя ублюдков-союзаров, мир облегченно вздохнул. Шрамы, красными “Т” пятнавшие память людей, еще долгие годы будут мелькать то тут, то там. В конце концов заживут и они. Выжившие, оплакав мертвых, двинутся дальше. Да, в те далекие годы жизнь была непростой.

Тяжелая жизнь, тем не менее, была не лишена своих радостей. Каролина. Моя Каролина, мой лучик света. Дочь, и не важно чья кровь течет у нее в венах. Она отличалась от других детей. Не по годам взрослая после того, что ей пришлось пережить, Эбигейл, как ее теперь звали, все больше старалась помочь. Почти не шалила. И, словно боясь показаться обузой, никогда не говорила о своих желаниях.

Со временем, спавший в ней ребенок начал потихоньку оживать. Вспомнить хотя бы спрятанного в чулане зверя. И себя, чуть не наложившего в штаны, когда обнаружил эту громадину по производимым ей звукам. Ночью. Кажется я никогда не ругал Каролину, и вообще не повышал на нее голоса. Даже когда она чуть не сожгла веранду, пытаясь напоить нас вкусным кофе. Помню залитое слезами лицо, покрытые жуткими ожогами руки и плескавшийся в глазах страх. В тот раз она не издала ни звука, лишь неотрывно смотрела на меня, по-детски неуклюже пытаясь скрыть свои чувства. Боялась ли она, что ее накажут? Что ее вышвырнут из дома как неудобную, а порой и опасную, зверушку? Не знаю. Эбигейл никогда не затрагивала эту тему, а я не спрашивал.

Я вообще, пожалуй, был не лучшим отцом. Постоянно пропадал, оправдываясь перед собой же острой нехваткой денег. Чувствуя вину. Нет, денег конечно же не хватало, тут все верно. Но с высоты прожитых лет кажется, что тогда можно было и по-другому. Можно было лучше. Ты сам, Мартин-Лютер, мог и должен был быть лучше. А был тем, кем был - собой. Порой я удивляюсь, как маленькая Каролина смогла вырасти в такую славную молодую женщину. Яркую и упорную. Норман иногда добродушно посмеивался, мол, “в тебя уродилась”. Наверное мое лицо просто лучилось гордостью, когда я делился с ним радостью ее побед. Моей радостью. Моей гордостью. Моим счастьем.

И вот, теперь ее кровь на твоих руках. Потому что ты недоглядел, переложив ответственность за свою дочь на других людей. Потому что не стал отговаривать упрямицу от выбранного ею пути. Потому что не запретил. Ты, будь ты, конченый дурак, проклят, поддержал ее выбор.

Я хорошо помню тот момент, когда, собрав всю волю в кулак, переступил порог больничной палаты. Мне потребовалось не меньше минуты, чтобы сделать этот небольшой шаг. Шаг в новую для меня жизнь. Хорошо помню тот момент, когда пытался унять сотрясавшую руки дрожь, прежде чем коснуться своей дочери, прежде чем дать ей знать, что я здесь. Помню, как украдкой скатилась первая слеза, тихо шурша по пергаменту вмиг постаревшей кожи. Не помню как вышел из палаты. Вообще не помню следующие пару часов. Кажется я устроил в больнице какую-то сцену, а потом долго бродил по утопающему в густом тумане Джерихо-Сити. А может то был делирий, укутавший мое сознание плотным ватным одеялом. Помню как во мне неистово выло что-то дикое, первобытное. Как оно, под детские считалочки, закрывало мне глаза маленькими окровавленными ладошками. Звало меня. Просило. Умоляло. Найти их. Убить. Разбрызгивая мерзкую, гнилую кровь, разорвать на куски. А когда с этими чудовищами будет покончено - найти следующих, таких же. И повторить. И повторять дальше, без отдыха и перерывов, до тех пор, пока не останется никого… Помню саднящие костяшки и кровь на своих руках. Чья это была кровь? Не помню.

Может быть не так уж и неправы сраные союзары. Что если некоторые… существа годятся только как топливо для биореакторов? Лицо, отражавшееся в слегка треснувшем зеркальном полотне, казалось таким же чужим и далеким, как и собственные жуткие мысли. И дело было не в пластике, подарившей бывшему дезертиру новую жизнь. Из зеркала на меня смотрел старик. Осунувшееся, словно похудевшее лицо. Неряшливая борода и разросшиеся усы. Но самое примечательное - глаза. Глаза человека, видевшего, как его дочь потеряла волю к жизни и теперь лишь ждет милосердной смерти. “Милагро”. Резкий, хлесткий удар превращает отражение в мелодичный, танцующий в спертом воздухе вихрь осколков. Такой же резкий, рваный выдох. Боли нет, несмотря на порезы и сочащуюся кровь. Ничего. Подрезать растительность на лице он сможет и не глядя в зеркало. Надо, обязательно надо сделать это перед миссией. Я должен быть в наилучшей форме телом и духом. Чтобы ничего лишнего. Чтобы ничего не мешало.

Первый вопрос, заданный мной “Вику”, был насчет платы. Сколько? Когда? Получит ли он ее, если не вернется с задания? Вся эта миссия невыносимо смердела. По какому критерию отбирались ее участники? Он, Лютер, не был ни подготовленным бойцом, ни полезным спецом, вроде хакера. На кой вообще этому Вику потребовался рядовой, считай, обыватель? Вику, очевидно, нужно было “мясо”. Этот вывод мало волновал меня тогда. Мало волнует он меня и сейчас. Мне, в свою очередь, нужны эти деньги. Огромные деньги за которые я готов заплатить любую цену. Вот только получу ли я обещанную сумму?

Два-семь в руке говорил о том, что дела совсем плохи. Произошло что-то, заставившее меня вытащить оружие, несмотря на возможность раскрытия и все чертовы предупреждения руководителя отряда. Более того, я очнулся один, в неисправном скафандре, в обесточенной темноте складского помещения. Сжал рукоять пистолетную до хруста в суставах. Именно на случай деанонимизации я и оставил “Хомяку” написанное собственной рукой письмо. С наказом открыть, если не вернусь. Я не имел права подставлять старого друга, но поступить по-другому просто не мог. Эби нужен был кто-то, кто поддержит почти угасшее пламя ее жизни. Кто-то, кто поможет ей дождаться. Кому, кроме Нормана, я мог еще доверить это бремя? Единственный человек, способный уловить в моем голосе отчаяние загнанного в угол зверя, скрытое за напускной уверенностью. Дядя Освальд сделает все от него зависящее, в этом у меня не было никаких сомнений.

Кажется я... говорил с ней перед уходом. Я говорил, она слушала. Говорил уверенно, стараясь не замечать кома в горле. Рассказал, что нашел способ вернуть ей жизнь. Что нужно лишь совсем чуть-чуть подождать. Понимала ли она, слышала ли? Найдет ли в себе силы дождаться моего возвращения? Я надеюсь. Надеюсь и молю Ритана. Непривычно, неумело, прося только одного. Ритан, если ты меня слышишь, пожалуйста, дай моей дочурке сил пережить это испытание. Дай ей немного времени. Если для этого надо забрать мое, так тому и быть.

Время. Пора двигаться. Отлепился тяжело от ящиков ледяных. “Орла” еще раз пристально осмотрел. Вскинул, на бипер аварийный направив, рукой второй рукоять снизу обхватил. Прицелился. Перевел резко на панель сенсорную. Опустил наконец. Сойдет. У меня есть пистолет. Есть цель. Не хватает только одного очень важного кусочка воспоминаний. Задание. Каков был план, и что, все-таки, пошло не так. Впрочем, самое важное уже было известно. Я не мог позволить себе сгинуть здесь. Единственная надежда упрямой девчонки. Ее отец.

Я обязательно вернусь и все исправлю, малышка. Вот увидишь.
Иду к двери, планируя ее открыть. По пути пытаюсь вспомнить суть и план миссии. Что могло пойти не так?

♫ ♪ ~ ссылка ~ ♪ ♫
Отредактировано 07.04.2021 в 20:39
14

DungeonMaster tuchibo
14.04.2021 00:51
  =  
Кройц
Тяжело. Тяжело, сложно, но останься ты здесь стоять, думая о том, что было, и не станет того, что может быть. Не помнишь, что это за место, не знаешь, что ты здесь забыл, уверен только - далеко не самое гостеприимное. Вспышки. Вдруг понимаешь, что не в первый-то раз. Пятисотый? Тысячный? Переживал подобное на протяжении, наверное, всей своей жизни в Республике. Сотни вспышек, сотни. Поначалу чаще, потом реже, но всегда возвращаются. Хлоп, сполох. И вспучивается пелена небытия айсбергом остробоким нового воспоминания, болезненно давя на своды сознания. Тогда, правда, кажется не так жестко накрывало, скорее как-то всплывало осознанием, без явной потери связи с реальностью. Несколько сезонов ушло на то, чтобы "качели", как вы отчего-то называли их с Нормом, более-менее сошли на нет, собрав из своих "лоскутов" пусть и малость мозаичный, словно недоделанный витраж, каркас твоей с таким трудом обретенной и вновь утраченной "старой жизни". Давно уже приходят совсем-совсем редко, обычно во сне, с болезненной тяжестью в затылке и пониманием того, что ты остался должен Даррену, который "Крокодил", сотку кредитов, наутро. Где теперь тот капрал, что стало с Сосновской, с "Флоридой", которая Мейсон, да со всеми, о ком не показали сюжетов по федеральным каналам, кого тихо списали в дезертиры, кто был брошен, предан, и остался только бледными образами в твоей памяти? Учеба, работа, сослуживцы, родные, близкие, детство, юность, мобилизация: все стало серым, лишенным эмоций пеплом осознания с пометкой "было". Как старое, вроде и интересное, но забытое в деталях просто потому, что смотрел вечность назад, кино. Вообще все, даже Последняя Война. Одно радует, и трех лет не прошло после событий на Эдеме, как закончилась она. Столько веков, пусть и с переменной интенсивностью, то тлела, то пылала до галактических небес, если бы у ГМП они, небеса, конечно, были, став неотъемлемой частью истории твоего народа, который поколениями рождался, жил и умирал в бытовых заботах, а где-то на границах так и тлели фронтовые линии, и - раз, наконец подошла к логическому завершению, на твоем веку. Вы победили, миды проиграли. Точнее, разумеется, терране победили. Федераты. Давно уже себя не ассоциируешь с ними, да и "дезертирство в военное время" как было, так и осталось преступлением без сроков давности по привлечению к ответственности. Нынешние терране, первыми родившиеся в мирное за тысячу с лишним лет время, не видевшие Войны, да и мелких войн не знающие, конечно, либерализировались, однако правит там "закаленная в" сраном "горниле" ебучих "сражений" кучка ветеранов. Сенат - сплошь бывшие армейцы, с наградными планками, в парадных кителях, важные. Даже нынешний президент их, третий или четвертый после Кунца, и тот какой-то бывший призывник, герой: платиновая классика. Вот, кстати, типичные "качели" - прошлое сочится сквозь трещины настоящего, все дела. Тогда вы потеряли память из-за сработки какой-то установки на борту "Таурмана", а сейчас что? Плевать. Терране далеко, "Таурман" уже два десятка лет как стал орбитальным музеем, и теперь болтается на геостационаре где-то над Террой, вроде бы прямо над Нью-Йорком, который еще дальше, а холод, неизвестность, да и смерть наверняка, они близко.
Лавируя меж стопок технического хлама, без особых приключений добираешься до сделанной из белого пластика автодвери. Закрыта, вщелкнута нижним краем в напольный паз, а смонтированная справа от нее сенсорная панель обесточена. В принципе, можно попробовать выбить. Прострелить. Никогда с техникой не был ты на "ты", все же. Если это не турели. С турелями, с ними, да, нормально. Отчего-то возникает ощущение, что даже в Ренго успел гашетки их пощупать. Было дело.

-​--------

Кройц:

Отредактировано 14.04.2021 в 01:51
15

Лютер Кройц Tal
18.04.2021 01:47
  =  
Вспышки, вырывающие из темноты лоскутное одеяло моей памяти. Старое и уютное, оно уже давно истончилось, давно зияло рваными прорехами. Иногда кто-то невидимый брал его в руки и пытался починить. Порой выходило неплохо - умелые стежки жались друг к другу ровными рядами. Порой так себе - разноцветная мешанина хаотично и неловко стягивала края, образуя вместо одной большой дыры россыпь маленьких. С каждым днем, каждым годом, этот кто-то все реже и реже брал иголку в руки. Мне до сих пор так и не удалось полностью восстановить позабытое. Все эти годы меня не покидало ощущение, что в любой миг я могу вспомнить что-то настолько важное, что жизнь остановится. Замру, не донеся ложку до рта, да так и сгину, сраженный чувством вины и потери... А еще сквозь прорехи были видны звезды. То хорошее, что у меня было там, в недостижимой дали прошлого. Светили, иногда чуть подмигивая. Напоминали о себе, обдавая ухо горячим влажным дыханием. Шептали что-то неразборчиво-горячечное. Приходили во сне, без следа тая вместе с утренним туманом.

"Качели". Это со мной не впервые. Хорошо, что я вспомнил самое важное сейчас, а не, скажем, через пару лет. Несмотря на всю опасность ситуации, на то, в каком положении была моя дочь, я испытывал облегчение. Терять себя, находить себя, вновь терять и вновь находить. Не многовато ли для одной человеческой жизни? В прошлый, для меня теперь "первый", раз произошло что-то, лишившее нас с Норманом памяти. “Нас”. Было отчего-то такое чувство, что это самое “нас” включало куда больше двух человек. Что это было? Какое-то гребанное устройство на "Таурмане", наверняка секретное. То же, что и здесь? Возможно. Тогда, вероятно, "качели" ждут не только меня, но и всех, кому не повезло оказаться рядом.

Турельки еще вспомнились отчего-то. Люблю, умею, разбираюсь. Всегда, сколько себя помню, восхищала плавность хода и деструктивная мощь этого оружия. Жаль на складе этом среди коробок ни одной не нашлось, пусть даже самой завалящей. Расплылся вдруг в ухмылке неожиданной. Хорошо было бы. Круто даже. Решило бы часть моих насущных проблем. Улыбка погасла так же быстро, как и появилась. Или добавило.

Вот и дверь. Вскинув голову к потолку, лучом света пространство над ней лизнул. Потом вниз, вдоль двери косяков. Белый пластик. Армированный? Пожалуй да, двери должны быть прочными, иначе зачем они вообще нужны? Плюс холод этот могильный, а на ней ни трещинки. Панель сенсорная, справа, не подает признаков жизни. Выходит застрял? Ну нет. “Орла” на предохранитель поставив, дулом осторожно по поверхности белой постучал. Насколько ее выбить реально? Да и вообще, должны же здесь быть какие-то способы выбраться, как раз на такие вот случаи. Если только я не на каком-нибудь секретном военном объекте. Был такой шанс? Пожалуй был. Я мог и к черту на рога отправиться, если бы это дало Каролине хоть какой-то, пусть и самый призрачный, шанс. Впрочем, даже если и был какой-то способ вручную открыть эту клятую автодверь, я о нем не знал. Остается либо стрелять, рискуя оставить след, либо попытаться вынести ее с плеча. Дела...
Быстро осматриваю пространство рядом с дверью на наличие чего-нибудь необычного. Лючки, выемки, пазы, панельки. Такое вот. Если нахожу что-нибудь в зоне досягаемости обычного человека, пытаюсь выбить пистолетом, посмотреть что внутри. Ищу преимущественно что-нибудь механическое. Что-то, что доступно моему пониманию. Судя по всему это вентили, рычаги, тумблеры. Нахожу - кручу, тяну, давлю, переключаю. Нет - осторожно стучу дулом пистолета в дверь, пытаясь на слух понять, можно ли эту дверь вынести своими силами. Там уже по ситуации, либо с ноги, либо плечом, либо может что из подручных средств можно использовать, чтобы не калечиться.
Отредактировано 18.04.2021 в 18:26
16

DungeonMaster tuchibo
19.04.2021 00:51
  =  
Кройц
Подсветив верх и борта дверной коробки сначала, следом окидываешь вглядом условный "порог". Не находишь ничего, кроме инея и облицовки. Замаскированных под звонок деактиваторов, выполненных в виде декоративных панелей размыкателей - ничего такого нет, как и лючков, с пазами вместе. Лязгнул стволом тяжелым по щиту пластиковому - пластик и есть, причем, судя по глухому звуку, прессованное волокно, не литой. Хотя, если так подумать, звук тут ни при чем, просто уже видел здесь такие штуки в раскуроченном, треснувшем и распущенном на "лозины" состоянии.
Внимательней изучив коробку активатора, проверяешь его, проводишь пальцами вдоль обода. Находишь слева, на боковой стороне, утопленные в бортик петельки, а справа, тоже сбоку и примерно по центру - выполненную в виде рифленой пластинки защелку, с небольшой круглой вставкой посередине. Похоже, если потянуть ее на салазках вниз, то сенсорник откроется, откинув считыватель вместе с крышкой вбок, на этих самых петлях. А раз так, значит внутри что-то есть, иначе какой смысл все это устанавливать? Бегло проверив окружающие штабеля, понимаешь, что на роль "открывашки" подойдут либо трубы, хотя, нет, слишком длинные, либо штампованные плитки напольного покрытия. Да, эти точно будут в самый раз. Наверняка обжигающе ледяные на ощупь, но перчатки ж с термоизоляцией. С ближайшей стопки взяв верхнюю, благо рост вполне позволяет, примеряешься, и острым углом довольно массивного квадрата перешибаешь задвижку. Трескается бортик, проминаясь и заметно светлея в месте удара. Еще тычок - лопается. Суешь в прореху все тот же угол, давишь как рычагом, качаешь. Хрустнув, откидывается "колпак". Под нем - крупная механическая кнопка, выпуклым полукружием из черной пластмассы. Жмешь. Чуть слышно лязгнув, дверь выщелкивается из нижнего паза. Готово.

-​-​-------

Кройц:

Отредактировано 19.04.2021 в 01:28
17

Партия: 

Добавить сообщение

Для добавления сообщения Вы должны участвовать в этой игре.