One more time | ходы игроков | Зима

12
 
DungeonMaster Магистр
12.05.2018 22:41
  =  
Эскалатор неспешно ползет вверх, и по мере приближения "к свету", ты начинаешь чувствовать свежий воздух. После метро - небо голубое (ну и что, что серое?!), солнышко так красиво играет на зданиях, даже грязный снег кажется белым. От долгого стояния и давки чуть ноют суставы, но ты знаешь наверняка, достаточно пройти пару сотен метров и это пройдет. Тебе еще повезло - прямая ветка, а ведь есть те, кто до работы добираются со многими и многими пересадками. Грех жаловаться. В Африке вот вообще метро нет, а машины быстро ломаются от песка, так что зачастую чтобы попасть в другую деревню приходится пробегать несколько километров. И всё это без доступа к элементарным средствам гигиены, без еды, воды, в окружении туч насекомых, множества диких зверей и рептилий, миллиардов смертельных вирусов... Да какой там в Африке. В Пекине каждый третий дождь - кислотный. В Индии еще каких-то сорок лет назад премьер-министр в оздоровительных целях пил мочу, и даже сейчас сохранилась, пусть и неформально, тысячу раз запрещенная кастовая система. Япония - сплошная сейсмически активная зона, где безграмотность народа дошла до того, что больше половины молодого поколения уверены, что атомную бомбу на них сбросил СССР. А в исламской зоне мира идет практически непрекращающаяся война и гибнут люди. Может быть все действительно не так плохо? Хотя бы по сравнению с другими...
Эскалатор ползет вверх, медленно, вибрируя под ногами, зажимая тебя в давку - люди стоят с обеих сторон - но все-таки ползет. Ты видишь как на параллельной "живой лестнице" целуются парень и девушка - нежно, совсем по взрослому. Теперь люди могут быть с теми кого любят без страха быть осужденными. Поэтов не бросают в тюрьмы за то, что они мало зарабатывают и вдобавок носят имя "Иосиф". Часто в интернете ты читаешь новости о разных митингах, а стало быть народ хоть как-то может выражать что думает. В магазинах полные полки. В книжном ты можешь спокойно приобрести Хемингуэя. Можешь поехать за рубеж, в любую страну мира. Перевести рубли в любую валюту. Даже вовсе выехать из "Рашки" если тебе здесь совсем не нравится.
Эскалатор ползет вверх, медленно, но верно. Как там Чехов говорил? "Ум - веками наживается"
Оно и верно.
Да только вот на месте парня и девушки могли быть гомосексуалы. На месте писателей и поэтов в книжном, пусть и в специальной оболочке, можно увидеть маркиза де Сада. Народ массово утекает за рубеж, так что славянских женщин в Европе даже жаргонно зовут "Наташами" - синоним "проститутки". Из-за бугра текут "новинки" мировой художественной культуры, иногда невинные, а иногда и опасные, в духе исламизма. А митинги, толерантность, культ успешности - нужны ли они нам. Эскалатор ползет вверх? Или от Сциллы к пока неведомой нам Харибде?
Но как же красиво солнце играет на стене новостройки. Здесь, поближе к центру, смешивается всё - среди стекла и железа можно увидеть сталинки, среди потока машин - трамваи. Еще недавно ползали по Москве чуть потрескивающие, холодные, но зато просторные, троллейбусы. Будто ходишь среди разных времен. Вот, идет старенький дедушка в сером советском пальто и кажущейся нынче совсем смешной шляпе. Девушки в коротких, совсем не по погоде, платьях. Служащие в костюмах. Даже какие-то курсанты маршируют строем.
И такой диссонанс! Окраина, лишь немногим не дотягивающая до обложки очередной книжки - постапокалипсиса. И центр, где все элементы как-то настолько хорошо примыкают друг к другу, что даже видя их разнородность, за нее не цепляешься.
Волонтеры стоят с плакатом "Спасем Россию" и раздают листовки, таксисты-кавказцы ищут себе клиентов, одинокий дедушка с аккордеоном играет, положив перед собой сумку, неподалеку что-то завывают, видимо кришнаиты. Они не видят друг друга. Живут в своих собственных маленьких мирках, открывать которые бывает порой очень интересно. И окажется, что вот сидишь ты, печалишься запахами от бездомных и мигрантов, а у них своя Москва - территории кланов и общин, разные подработки, квартиры, люди, к которым можно обратиться (земляки или просто авторитеты). Большая-большая жизнь...
- Эй, женщина!
Дорогу тебе на остановке преградил полный мужчина, от которого несло алкоголем,
- Подай немного... Полтосику не хватает...
Интересно, зарежь он тебя сейчас, заметили бы это другие люди? Или так и продолжили бы жить в своих маленьких мирках, пока не споткнутся о бездыханное тело?
К счастью, маршрутка подошла почти сразу. Одни женщины. Рядом с тобой их две, видимо, мама и дочка. Та что постарше читает какое-то руководство по семейной жизни (обложка - "Стерва - настоящая женщина или как получить что-то от мужчины"), младшенькая чатится с ухажером.
Тут телефон брякнул и у тебя. "Ты где?" - Спрашивает одна из молодых преподавательниц. Что было в начале? Традиция неформального общения между коллегами и определенная терпимость к "тыканью", поскольку "выканья" хватало и на занятиях? Или либеральность молодых, при первой возможности переходящих на сверхкороткую дистанцию? Не раз тебе делали, из лучших побуждений, такие комплименты, которые скорее подошли бы двадцатилетней студентке. "Какое платье - все мужики упадут" - И это замужней, семейной женщине. Странные они. Или ты странная? Или вообще все в порядке и так и должно быть? Ты ведь действительно очень красива. И почему эта мысль воскрешает в памяти облик Спящей Девы?
Стекло маршрутки запотевшее, и все же сквозь него ты ясно увидела кроваво-красную надпись на стене одного из домов. "Да здравствует Красный Король!"
Странная, неуместная отсылка. Но вот наконец, твоя остановка. От нее до Палитры идти минуты две.
Подходишь к работе. С тебя описание, что представляет собой Палитра - здание или съемный этаж, чему там примерно учат, какие классы, к кому как относишься. Не обязательно подробно, главное чтобы я почувствовал образ.
Отредактировано 12.05.2018 в 22:41
31

Елена Yola
21.05.2018 18:08
  =  
Жизнь прекрасна! - иронически утверждал Чехов в кратком методическом пособии для юных самоубийц.
Когда ведут тебя в участок, то прыгай от восторга, что тебя ведут не в геенну огненную.
Если тебя секут березой, то дрыгай ногами и восклицай: «Как я счастлив, что меня секут не крапивой!»
Если жена тебе изменила, то радуйся, что она изменила тебе, а не отечеству....
(с)
И это тоже идиотизм своего рода. Пройти по грани между двумя его разновидностями – та еще штука, почти что познать самое себя. Не фунт изюму.
...Не слишком ли жестко она обошлась с парнишкой? Аргумент "а вот мы в вашем возрасте" - самый гнилой и дохлый из всех возможных, на него автоматически напрашивается: "Идите лесом, батенька, мне своего хватает выше крыши." Он для стариков, гордо замкнувшихся в своей старости, которая им самим кажется благородной. Что я могла для него сделать? Что мне вообще с этим делать? Ничего… Ставь перед собой высокую планку, не жалей себя, делай то, что умеешь делать, и делай это хорошо. Елена просто не знала другого рецепта. Вот, скажем, ты, Арджуна – воин. Ты умеешь сражаться. Так сражайся, Арджуна, и не пори чушь о тысячах невинных жертв. А ты, Елена, умеешь рисовать и учить. Так рисуй и учи, черт тебя возьми, и не пытайся вобрать всю мировую скорбь и мировую грязь – одно все равно не выйдет, другое – не стоит.

Елена, по примеру доктора Преображенского, который, честно говоря, был на свой манер большой сволочью, не любила читать газет, ни советских, ни антисоветских, чтобы не слишком засорять голову, и на нужды голодных африканских детей она тоже не подавала... или подавала нечасто, по сиюминутному движению души. Вот и сейчас, когда встречный синяк заклянчил денег на выпивку, она, вместо того, чтобы брезгливо сделать шаг в сторону и обойти его по дуге, сунула руку в карман и вытащила кучку меди.
- Больше нет.
И пошла дальше. Преподаватели тоже как сыр в масле не катаются. Это миф.

Она уже почти успокоила себя, когда вдруг в виске заныла боль, словно воткнутая игла. «Красный король». Только что была «Тьма». Организм о чем-то пытался Елену предупредить, она пока не понимала, о чем именно. Удивительная вещь – физическая слабость, как ей, такой мелкой и гадкой, легко пробить брешь в Елениной добротной защите от гадости внешнего мира. И теперь он начинал сыпаться на нее… даже не вселенскими катастрофами – эдакий Последний День Помпеи – а мелким мусором, слякотью, пакостью, штукатуркой со стен. Маршрутка трясла ее по плохо убранной мостовой, через смерзшиеся серые глыбы снега, льда и технической соли. Бабы рядом мечтали о лучшей жизни за чужой счет. Подумаешь. Каждый радеет о своем, своя рубашка, своя хата… Квартирный вопрос их, конечно, испортил, а так люди как люди, - отдалось внутри нездешним, нелюдским эхом, и Елена улыбнулась холодноватой улыбкой Белой Богини: – с самого сотворения. Алкаши пьют, поэты, как бы их ни звали - Иосифами или, скажем, Дмитриями - врут, слабые дохнут, сильные давят. Мужчины стремятся извлечь выгоду из женщин. Женщины – из мужчин. Из нее извлек выгоду Сергей в свое время. Она уступила Сергею свободу жить творчеством, отряхнув стопы от презренного быта… а он так охотно этим воспользовался! Когда-то она злилась на него за это, пока не смирилась: это было ее собственное решение. Что теперь вспоминать. И все так… даже не ужасно, а – пошло. Абсурдно. Мир разорван, и трещина пролегает через мое сердце, жаловался Генрих Гейне, которого Елена обожала в юности – до тех пор, пока она не перестала позволять миру разрывать свое сердце. Сейчас, кажется, мир пытался отыграть свое.
«Ты где»? – спрашивает Светлана. До заседания осталось полчаса, даже меньше, а она бы хотела прийти пораньше, подбить бабки. Елена не возражала против приятельских отношений между сотрудниками – или хотя бы их видимости. Когда с утра до вечера пашешь с людьми плечом к плечу, и так десять лет подряд, и по крайней мере с половиной быть не на «ты» - это даже странно. На абсолютное, честное «ты» были четверо женщин примерно одного возраста, которые стояли у самых истоков предприятия: Вера, Катя, Ольга и сама Елена, - плюс Владик, он же Владислав Юрьевич – располневший, облысевший, с пушистыми усами, три года назад сменивший на посту директора Веру Александровну. Они были друг для друга «девочками» и «ребятами», они вместе отмечали праздники и дни рождения, оказывали друг другу мелкие и не очень мелкие взаимные услуги. Вера когда-то была самой близкой подругой Елены; потом, когда Вера стала директором, а она – ее замом, они слегка отдалились друг от друга. Служебные отношения накладывают свое… Но они всегда были хорошими товарищами. Елена знала, что Вера ее ни за что не сдаст. И взаимно – Вера всегда могла повернуться к Елене спиной. После того, как Вера передала директорский пост Владику, некоторая напряженность в их отношениях спала.
Но с молодой волной Елена не всегда стремилась сократить коммуникативную дистанцию. Их различал возраст и статус. Или недостаток хорошего воспитания. Елене не хотелось в этом разбираться, она понимала, что ее в любом слуаче не хотели задеть.
«Поезд в метро встал. Скоро буду», - ответила. Приехала, вылезла, бодрым шагом направилась к высокому парадному входу в старое, еще советское здание школы, над которой глядели друг на друга повернутые в профиль Пушкин, Маяковский, Горький и Толстой.

(Продолжение следует.)
Продолжение правда следует. Сейчас будет. Просто пост длиннющий вышел, хотела разбить.
Отредактировано 21.05.2018 в 18:14
32

Елена Yola
21.05.2018 21:59
  =  
«Палитра» начинала с аренды одного этажа, теперь методом ползучей интервенции заняла целых два – четвертый и пятый. Без лифта, конечно. Моцион укрепляет сердце и сосуды, думала Елена, поднимаясь выше и выше. Молодое поколение, поравнявшись с ней, с разной степенью вежливости здоровалось. Елена улыбалась и кивала приветливо и бодро (я всех рада здесь видеть, поздравляю, начинается новый учебный день, полный новых творческих достижений, я полна энтузиазма и от вас ожидаю того же), эмоционально почти не вкладываясь в эту улыбку. На стенах висели стенды с работами победителей конкурсов и просто хорошие студенческие работы. Елена не могла не пробурчать про себя, что раньше на этих стендах было гораздо больше качественной графики, акварели и масла – а именно это требует настоящего мастерства, руки и глазомера. Теперь на этих стендах красовалось в основном прикладное и компьютерное творчество, более терпимого к халтуре и аляповатому китчу, по мнению Елены; а также крупные яркие плоскости рекламных плакатов и очертания вычурных инсталляций. Собственно художественные дисциплины мало-помалу отходили на периферию.
Стенды очень точно отражали процессы, которые проходили в «Палитре». Она начиналась как маленькая частная художественная студия. Расширившись и приобретя статус колледжа, «Палитра» стала частично бюджетным, частично самофинансируемым предприятием, и чтобы выжить и свести концы с концами, должна была соответствовать потребностям и запросам, а также брать в штат знакомых и родственников влиятельных лиц, которые решали вопросы финансов, лицензирования, аттестации… в общем, тех людей, от которых прямо или косвенно зависело существование и благополучие «Палитры». «Палитра» не была башней из слоновой кости. Она существовала в социуме, во времени и пространстве. Она развивалась и менялась, как всякий живой организм. Какие-то изменения она переваривала, не меняя своей идентичности в целом, какие-то необратимо меняли ее структуру и содержание. Наряду с художественным отделением (по отраслям) , в ней со временем появилось отделение компьютерной графики и анимации. Тогда-то «Палитра» выползла на четвертый этаж, и пришло молодое поколение (Еленины «девочки» называли их «поколением тридцатилетних»), более уверенно державшее в руке мышь и перо графического планшета, чем кисть и резец. Это еще куда ни шло, думала Елена, все более ощущая себя мастодонтом; у некоторых из них все же глаз есть и эстетическое чутье. Значительная часть их продукции тянула на то, чтобы называться искусством. Потом появилось отделение рекламы и менеджмента, вообще непонятное какое отношение имевшего к художественному профилю. Последнее росло как раковая опухоль, отбирая ставки, финансирование, аудиторный фонд, и пользовалось поддержкой . Вместе с этим отделением пришел четыре года назад Анатолий Дегтярев, тогда еще совсем молодой, сочетающий харизму и напор с почтительностью к старожилам и отчего-то вызывающий в Елене смешанное чувство восхищения и почти рефлекторный приступ тошноты. Она сперва называла его про себя «Молчалин», потом – «Тартюф». Наверно, интуитивно чуяла угрозу. Анатолий сам был прекрасным менеджером и в полной мере умел делать то, чему учил. За четыре года Анатолий возглавил отделение, сколотил вокруг себя команду и сумел убедить «влиятельных лиц», что за ним будущее. Сегодня, собственно, решался вопрос об изменении профиля образовательного учреждения и, соответственно, вопрос смены руководства, а также смены по крайней мере трети штата. Ходили слухи, что «Палитру» вообще могут слить с другим училищем…
В помещении кафедры собрались старожилы - Девочки и Владик, и примкнувшие к ним несколько «художников». Они допивали кофе и приглушенно обсуждали аргументы в пользу «оставить все как есть» с небольшими косметическими правками. Анатолий и его группировка уже перебрались в актовый зал, переименованный в «зал заседаний.» Не определившиеся толпились в коридоре между кафедрой и залом.
Елена повесила шубку в шкаф, сменила сапоги на туфли, поправила прическу перед зеркалом, налила себе чашку кофе. У нее было время оценить диспозицию: она сложилась далеко не вчера. Ясное дело, без перемен было не обойтись. Они при всем желании не удержат "Палитру" в прежнем виде. Но чтобы отдать все на откуп Анатолию - это было бы самым нежелательным исходом.
33

DungeonMaster Магистр
22.05.2018 06:30
  =  
Чиновник был толст от головы, обнаженной как героини фильмов для взрослых, и поддерживаемой под хомячки мои щеками тремя подбородками, до коротеньких, причудливо семенящих при ходьбе ножек. С утра он любил навернуть вкусненьких пельмешей со сметанкой и чесночком, причмокивая всякий раз когда сок из мешочков теста скапливался на масляных губах. В другой денек после завтрака пора бы на работку, писать резолюцию на резолюцию, да только сегодня Борису Игоревичу судьба поднесла подарочек, и вместо бумаги, пельмешечки (а также ветчинку с тостами, кефирчик и чего греха таить - немного паштетику) заедать полагалось не бумажками, а людьми.
Был Борис Игоревич людоед опытный, авторитетом пользующийся, особливо когда дело касалось искусства. В конце-концов не зря Борис Игоревич филологический факультет кончил, и диплом по лирике Афанасия Фета защитил. Собирался даже в школу идти работать, да только вот оказался чересчур мягок для войн за часы. Зато мордашка тогда была привлекательнее, а девочки покладистее и не столь осторожны, вот и женился - упадешь!
Теща мигом в министерство устроила, на место статусное, позорное, доходное и народу служащее. Впрочем, о теще Борис Игоревич говорить ой как не любил. Как и о жене. И никогда, никогда не упоминал Афанасия Фета.
Зато в массажных салонах "Борисика" ждали единственные в жизни любящие люди с почасовой оплатой. Принимали достойно, по королевски. А тело, тело это что? Правильно, мать вашу. Форма.
А формы это знаете ли основа любого искусства. Формы и содержание. И раз уж в формах "Борисик" разбирался настолько, что мог по фотографии отличить грудь Джессики Альбы от Саши Грей, то и в искусстве определенно разбирался не только и не столько в литературном, но также в изобразительным и скульптурном, хотя по правде предпочитал кулинарное.
Вкусные нынче пельмешки. Скушаешь парочку и потом весь день вспоминаешь чудное мгновение. А вечерком можно и к гениям чистой красоты.
Где-то между пельмешками и девочками примостилась одинокая строчка в расписании с коротким названием "Палитра".


Успела. Слава Богу. Сколько же всего в мире построено на том, чтобы человек приходил на работу к девяти, а уходил с работы в шесть? Вспомним хотя бы расписание электричек и расписание же спектаклей в театре. Впрочем, ворчать уже не хочется. Все осталось позади - сомнительная публика вагонов и маршруток, любители утренних прогулок как на работу, так и на аппетит. И хотя начало дня оставило множество вопросов, множество нерешенных противоречий, за порогом их будто смахнули кисточкой, заодно подрисовав тебе приветливую улыбку. Здесь ты впрочем скорее "Вы". Это твой мир, твой маленький мирок, в котором ты провела так много времени, что сколько бы всего тебе здесь не нравилось, но каждый стенд для тебя был воспоминанием. Много лет ты отдала "Палитре". В хорошие времена казалось, что недостаточно. В плохие - что чересчур много. Истина как обычно - не то посередине, не то в вине, не то вовсе в том, что у тебя вот-вот разболится голова. Ждали важного гостя. Шутка ли - зять советника президента! Мертвого, правда. Но после советника осталась жена, баба такого рода, что если бы ей вдруг взбрело посадить кого на кол на Красной площади - посадили бы. Еще и с перевыполнением плана.
Девочки возлагали на Бориса Игоревича очень большие надежды, ведь если такой большой человек велит "оставить как есть" то Анатолию останется только давиться злобой в уголке для рекламы. И вроде бы все располагает.
Верочка через мужа, одного из спонсоров, узнала немного о госте. Невиданная удача - филолог, специалист по "чистому искусству", педагог, двое деток! Еще и теща любит поливать дождем из золота разного рода галереи современной живописи, а теща - всему голова. Маркетинг маркетингом, а "список покупок" в магазин ни один пиарщик не побьет. Так и тут. Главное все изложить четко и по делу, как любят все занятые люди. А потом в банкетный зал.
Пару раз правда сбились с обсуждения. Большая трагедия ночью случилась. Массовое самоубийство где-то в США - около двух ТЫСЯЧ человек, и одновременная волна самоубийств в мире. Сейчас эксперты всех сортов утверждали, что возможно виноваты сектанты. В общем как обычно, чуть что странное - "Так у нас же Кали-юга!"
События уже успели окрестить "Темными ночами", почему-то во множественном числе.
А в Актовом зале не до трагедий - там какая-то сверхнавороченная презентация магистрального направления готовится. Налаживают оборудование.
Вот отчитаются - и в банкетный зал.
Столько гостей будет! Спонсоры. Инспекция. Представители общественности. Половина пришлет вместо себя "извинителей-заменителей". А люди все-таки серьезные, деловые. Хотят посмотреть, на что деньги дают.
А раз хотят - сомневаются, что дают на дело. Ну зачем строительной фирме художники, да еще в азиатском стиле? Ей бы пиарщиков потолковее. Чтобы на заборе вокруг вечной стройки нарисовали как красиво все будет. У нас же реновация. Старые домики сносят, а вместо них - картинки. Домов, больниц, парков.
Что там писалось о симулякрах в умных книжках?
А решать будет как обычно один человек.

Борис Игоревич уверенно семенил по той самой улице, где недавно шагала ты. Вокруг уже и свита собралась. Каждый норовит поздороваться, каждый хвалит новые элитные духи, а вот что за духами чесноком несет так, будто чиновник его во рту выращивает - этого просто не существует, как свалок в Подмосковье. Вкусные были пельмешки.
Брякнул телефон у большой шишечки. Шишечка-то большая, а мир маленький. Голосовое сообщение.
Воткнул наушники в уши. Прослушал. Изменился в лице. Весь побагровел, ни дать ни взять - сеньор Помидор. А рядом лимончиком пожарный инспектор жмется, все что-то строчит себе в бумажку.

Пора выходить встречать гостей.

Тут провожатый с вашей стороны прибегает, та самая Светлана. Аж запыхалася.
- Жаждет увидеть лучшие работы. Из новых и самых свежих. Чтобы с авторами. Срочно выбрать нужно. И еще велел, чтобы экскурсию Елена провела. Видимо это надолго потому что послал в Макдональдс за едой...
Вот это проблема. Обычно гостям те самые стенды и показывали. А тут - взыграла в государственном муже у самого порога тяга к высокому искусству и юным дарованиям. Только вот ты-то с какого лешего в список пожеланий угодила? Борис Игоревич ведь ничего о тебе не знает? Или знает?
Организовать за пять минут выставку - задача для богини
34

Елена Yola
04.06.2018 17:53
  =  
Бориса Игоревича Елена видела. И даже , кажется, говорила ему, улыбаясь, что-то дежурно-этикетное. И даже помнила. При воспоминании ее слегка подташнивало. Надо же так, чтобы судьба ее любимого детища полностью зависела от этого человека. Елена вспомнила недавно читанную книгу, умную, фантасмагоричную и ужасающе правдивую.* О чем она была? Ах да, о конце света, конечно. Все о нем. Там... мир никто не разрушал. Она сам разрушал себя, изживал, постепенно терял свой смысл и цель, структуру и форму, дух и телесную плотность; постепенно исчезал, испарялся, возвращался к состоянию чистой энергии, "до сотворения"; а все из-за людей, эгоизма одних и конформизма других, жажды потребления все более изощренной и всепоглощающей. Такой мягкий, нежный апокалипсис. Почти эвтаназия. Почему она об этом сейчас вспомнила? Ах да. Из-за одной удивившей ее своей простотой и справедливостью мысли.Почему-то всегда хочется видеть людей на самом верху социальной пирамиды личностями интеллектуальными, волевыми, полными всяких добродетелей. В общем, усовершенствованными. Проработанными. Такая иллюзия, достойная эпохи Просвещения. А тем временем, чем ближе человек стоит к кормилам власти, тем он проще устроен. Чем выше, тем проще. И те, что на самом верху, напоминают амебу. Каплю. Такая эволюция наоборот. Неправда, возмутилась Елена. Тогда боги должны быть полными идиотами. Но они же не идиоты, нет?
Борис Игоревич тоже не был похож на амебу. Он был похож на борова в свинарнике. Борис Игоревич и Тютчев были вещами несовместными, как гений и злодейство. Елене всегда было обидно за Тютчева, когда она вспоминала Бориса Игоревича. Ей даже было совсем неинтересно кто написал за него эту диссертацию. Просто за Тютчева обидно, за его поэзию, одновременно иррациональную и рассудочную, полную чувственности и холодного умственного огня.
Но сейчас это не имело значения. Приходится общаться и даже ладить с неприятными людьми, особенно если занимаешь должность, близкую к руководящей. И нравиться. И показывать товар лицом. И доказывать, что все это имеет право на существование. И чтобы это оставалось искусством. Казалось бы, за годы Елена овладела навыком компромисса - чтоб и невинность соблюсти, и капитал приобрести. Но сейчас она немного смешалась. Стенды были в порядке. На них было вполне достойно представлено художественное отделение "Палитры", по направлениям. Ребята молодцы. Работают с самоотдачей, это сразу видно. Какого лешего ему еще надо? В чем подвох? Где засада? Елена опять совершенно не ко времени почувствовала легкую тошноту и усталость: как же надоело выламываться, плясать под чужую дудку... или дудки. Это неважно. Это потом. Сейчас надо победить, победить...

Елена быстро взяла Светлану под локоть. Сейчас "ты" было чрезвычайно уместно. Это было "ты" заговорщиков. Вера и Владик отвлекали Бориса Егоровича.
- Я сейчас список студентов тебе напишу, Светик, быстренько выдерни их с занятий, собери на кафедре. Акцент будет на работах, подходящих для дизайна интерьеров. Больше прикладного. Ничего не поделаешь. Надо произвести правильное впечатление. Еще собери человек пять-семь, будут помогать развешивать. Бегом, время пошло!

Так. Слишком много - нельзя. Вся экскурсия не должна занимать дольше двадцати минут - получаса, с вопросами - максмум минут сорок. Больше - Борис Игоревич проголодается и начнет гневаться, упаси Бог. Содержание: приятное для глаз и не слишком отягощающее мозг, покупаемое и продаваемое, достойное украшать кабинеты, гостиные и столовые и консерваторов, и эстетствующей публики. И притом все достаточно незаурядное и профессиональное. Ах, там же еще и теща - покровитель искусств, черт ее дери. Богиня компромисса, подумала про себя Елена и криво усмехнулась уголком рта. И невинность соблюсти, и капитал приобрести.
Яркие, жизнерадостные батики Даши Сомовой. И девочка такая же - радостная, теплая, как солнечный зайчик. Аркадий Петров с серией портретов маслом - прекрасная рука у мальчика, и характер видит, несмотря на юный возраст. Его же: обнаженная девушка, распростертая по диагонали на покрывале широкого ложа, в руке - плод граната, странная смесь чувственности и чистоты; женщина, раскинувшаяся в кресле, смотрит исподлобья яростно, отталкивая взглядом, притягивая телом... Не совсем во вкусе Бориса Игоревича. Елена слегка поморщилась, предвкушая реакцию Бориса Игоревича, желания которого были просты, как у верблюда. Серия Киры Цой: танец и танцоры - позы полные экспрессии, почти карикатурной. Изысканные, изящные натюрморты сдержанной, скрытной Анечки Таран. Деревянная скульптура Егора Халкина: чтоб все так понимали фактуру дерева и заставляли его то плавиться прихотливыми изгибами, то яростно сопротивляться всеми своими трещинами и сучками... Фантастическая роспись по стеклу Аси Войтенко... Строгая черно-белая графика с цветными фрагментами: улицы старых городов, Ольга Стасова. Веселый эпатаж Стасика Янко, совмещающего, как говорится, острое с кислым, но так остроумно и изобретательно, словно так и надо. Все эти личности с их достижениями попали в список Елены. Уголок собственного китайского кружка Елена делала не совсем критично, с пристрастием. Фаянс, расписанный хризантемами и листьями бамбука. Длинные свитки плотного шелка с гнутыми соснами на горных склонах выглядели весьма декоративно, равно как и бамбуковые стволы, ветки сливы... и птицы. Цветы и птицы. Елена на минуту замерла. Показалось, что они исчезают с рисовой бумаги, наклеенной на картон. В висок опять кольнуло. Показалось.
Когда она собирала эти работы, давала ребятам инструкции, как себя вести и что говорить, ей вдруг показалось, что она прощается со всеми ними. Нет. Рано еще. Черт, как же она их, оказывается, любит.

Минут если не через пять, то через десять, Елена, как пионер, была готова.
Только один вопрос терзал сознание: так в чем засада?
* Ольга Славникова, 2017
Отредактировано 05.06.2018 в 01:01
35

DungeonMaster Магистр
07.06.2018 07:44
  =  
Сколько времени нужно, чтобы создать мир. От пяти до десяти минут как показал опыт Прекрасной Елены. Настало время ввести в этот мир человека, важно переваливающегося с ноги на ногу и о чем-то вполголоса беседующего с многочисленной свитой. Забавно, вроде бы многих из этой свиты ты знаешь и уважаешь - преподаватели, спонсоры, но стоит им оказаться рядом с Борисом Игоревичем и они тотчас же сливаются с бесконечным рядом одинаковых костюмов и юбок, обращаются из живых лиц в функции, образы монументального полотна, навроде Рембрандтовского "Ночного дозора". Рассматривая эту картину, Бахтин обнаружил неприличный намек в адрес едва ли не каждой фигуры, и несомненно, приглядись Елена повнимательнее... Впрочем, чего приглядываться. Сам Борис Игоревич - один большой нецензурный намек. Слева от него - крыло внимающих. Справа - лебезящих. Позади - следящие, дабы милостивый государь нечаянно не обронил носовой платок, куда сморкался, и несомненно, где-то рядом очередной панегирист уже придумывал красочную метафору для столь аристократичного жеста. Что же подойдет лучше? Иерихонская труба или рев разъяренного дракона? Нет! Истинно, с таким звуком движутся континенты!
На тебя Борис Игоревич посмотрел как-то нехорошо. То есть нет, даже совсем хорошо, если ты восемнадцатилетка в клубе, одетая в миниюбку на голое тело. Но ты - Белая богиня. А какой-то смертный смотрел на тебя как на... Куклу. Точно угадывал, как лучше заставить куколку сплясать на потеху. И ведь спляшешь. Ради "Палитры", ради стольких отданных ей лет.
- Борис Игоревич.
Учтиво улыбается Верочка.
- Здра-асьте, Вероника Александровна, здра-авствуйте.
Расцеловал в обе щеки директрису, как старую подружку. Будто каждый день в "Палитре" бывает! К счастью, отродясь этого чиновника здесь не было...
- А Вы кажется Елена... Елена...
Он замялся, поведя толстыми губами, будто смакуя твое имя. Ему подсказали, и Боренька тотчас же поправился.
- А я ведь и сам можно сказать человек искусства. Как там говорят у нас в Риме - "Animalia vivunt, crescunt et sentiunt" - Что в переводе на наш великий, могучий, правдивый, свободный русский язык означает - "Душе свойственно жить, расти и чувствовать!"
- Оооооо!
Пробежал по свите гул удовлетворения.
- И это еще не все!
Теперь Борис Игоревич обращался уже не к тебе, а говорил с народными массами.
- Темницы жизни покидая,
Душа возносится твоя
К дверям мечтательного рая,
В недостижимые края!
Продекламировал титан мысли. Свита разразилась аплодисментами.
- Знакомо! Конечно знакомо! Это Тютчев! Он как-то сказал...
Интеллигентного вида молодой человек, видимо, референт, услужливо протянул Борису Игоревичу конспект речи, но тот только отмахнулся. Камер нет - сойдет экспромтом. Экспромт правда поначалу незаладился, все прибаутки из сауны очевидно относились к области неприличного.
- Что музу в общем-то нужно не только... Эм... Мять. На нее иногда надо смотреть. Есть фуа-гра и розы нюхать. А розы это у нас что? Живопись природы! И вот чтобы запечатлеть эту самую природу, вкупе с красотой возвышенных чувств, и нужна живопись. А вы что думали! Это вам не нимфам засаживать в жо...
Тут Борис Игоревич осекся. Инстинктивно дернулся, почти отобрав у растерянного спичрайтера невинно отвергнутый планшет (вся аудитория в этот момент тактично отвернулась)
- Как я и говорил, через искусство народ выражает свою душу. Наша русская душа столь многогранна, что и десяти художественных направлений не хватит, чтобы охватить ее целиком, однако, с большим удовольствием, я вхожу сегодня в своды...
Референт схватился за голову.
- "Палитры" - передового учреждения, претендующего на новоутвержденный грант, дабы дефилировать... дегустировать... А! Диагностировать состояние нашей великой культуры в массы путем продвижения молодых талантов!
Референт рыдал. Пожарный инспектор подал ему одноразовую салфеточку, но юноша отмахнулся лишь тихо шепча под нос.
- Делегировать... Делегировать...
Его заглушили громовые аплодисменты. Только пожарный инспектор что-то усиленно строчил.

Твоя подборка действительно была идеальна
Батики, портреты, немного эротики, легкая эротика танца, натюрморты, абстрактные скульптуры, росписи, пейзажная графика, а потом на фоне эпатажа - восток, восток, восток! Фаянс, шелк, рисовая бумага... Тут уж не то что Бориса Игоревича, бегемота можно заставить живописью увлечься!
На первой же картине лицо чиновника расплылось в улыбке, впрочем, взгляд его был устремлен не на ткань, вернее не совсем на ту ткань. Даша Сомова была солнечной девочкой. Грех не задержаться.
- И кто же Вы у нас такая барышня будете?
Оглядываешься и... Душа в пятки уходит. Никто этого не видит, ты уверена, но сочетающая недоступность и влечение красавица вдруг совершила непростительный жест, нецензурно открыв то, что открывать не следовало. Смотришь на остальные картины... И там...
Портреты корчат жуткие физиономии. Танцоры... Неясно что они делают, но руки и ноги вывернуты пол такими углами, что серию можно обозвать "четвертованием для начинающих". Нет! Это невозможно! Ты ведь все эти картины видела! И только что посмотрела!
Фрукты и ягоды натюрмортов покрываются насекомыми. Скульптура обращается в "Железную деву". По улицам черно-белых городов течет кровь. Что творилось с эпатажем и говорить не стоит... А птицы и цветы - пропали.
Не было их. А вместо них рядами написаны иероглифы, изречения из товарища Мао. Только на самом последнем шелковом свитке змея похрустывает остатками последней птички, наблюдая за тобой желтыми, ненавидящими все живое глазами. Глазами, которые ты видела во Тьме.
- Мы можем тебя вознести. Хочешь?
Соблазнительная красавица поднялась. Разломила гранат надвое, и выбрав себе зернышко, проглотила не жуя.
- Посмотри на него.
Борис Игоревич как раз положил Даше жирную руку на плечо и что-то увлеченно рассказывал. Видимо прочил большое будущее молодому таланту.
- Мы можем убить его. Или унизить. При всех. Только попроси. Или посмотри на него.
Указала на пожарного инспектора.
- Знаешь сколько нарушений он уже зафиксировал? Лампа над входом не горит? Сто тысяч штрафа. Стрелочка к запасному выходу? Еще сто. Ты не хочешь знать сколько набралось. И не узнаешь. Только попроси.
"Эпатажи", неопределенные цветные пятна, мерцают. Змея смотрит не мигая. Кровь капает с белых улиц черного города. Капля гранатового сока бежит по раме на пол.
- Мы можем быть жесткими. Или мягкими, почти нежными. Можем сделать все, что пожелаешь. Тебе нужно только захотеть...
Кроваво-красные глаза красавицы сделались вдруг игривыми.
- Или мы можем показаться им. Показать все это. Я ведь могу так...
Последовавшая поза не для всякого-то фильма для взрослых сгодится.
- Или так...
Ты думала хуже быть не может. Может.
- А может перебежать на твой любимый шелк?
Портреты захихикали.
- И вас закроют. Закроют за... Как это там называется?
- Непроф-ф-фпригодность...
Прошипела змея из другого конца комнаты.
- Еще и дело заведут. Это ведь ты отобрала картины.
- И авторов.
Внезапно заметил Стасик Янко, и сам не заметил как заметил, говорил не разжимая губ. Только глаза на мгновение пожелтели - и все.
- Тебе нужно просто захотеть.
Подытожила красавица с гранатом.
- Даю слово, мы сделаем тебя... Богиней.
Отредактировано 07.06.2018 в 18:12
36

Елена Yola
10.06.2018 02:01
  =  
Как океан объемлет шар земной,
Земная жизнь кругом объята снами,
-
послышался ей откуда-то издалека голос, заглушивший чудовищные сентенции Бориса Игоревича. Дегустировать... диагностировать... хорошо хоть "дефлорировать" не сказал, животное. Елена время от времени ощущала на себе его липкий взгляд, который принято называть "раздевающим", несмотря на то, что одета она была, что называется, в элегантном стиле для элегантного возраста -
узкое прямое серо-лиловое платье чуть выше колен, вырез-"лодочка", нитка искусственного жемчуга на шее, каблуки. Но ее подчеркнуто официальный имидж Бориса Игоревича мало смущал. Она всю эту муть стряхивала с себя. В упор не замечала. К ней это не липло. Не должно липнуть... но раздражает, черт побери.
- Я очень рада, что визит нашего уважаемого Бориса Игоревича, превратился в настоящий праздник творчества нашей прекрасной, многообещающей молодежи. Такая спонтанная выставка неожиданно сблизила нас, позволила показать, что наши выпускники за годы обучения не только стали настоящими профессионалами, но и сложились как незаурядные творческие личности. Мы всегда стремились раскрывать творческий потенциал наших студентов, и результат, как видите, себя оправдал. Сегодня вы все услышали новые имена, которые, я уверена, в будущем не раз будут звучать на самых авторитетных выставках и вернисажах...

А вот и на свежатинку переключился, ублюдок. Надо девочку срочно выдергивать из-под его потной лапы. "Руками не трогать." Елену слегка мутило, и, что хуже всего, ей начало отказывать ее "в упор не вижу", с которым она всегда брезгливо отказывалась замечать грязь, пошлость... всякие свинцовые мерзости, в общем. Какого черта она должна лебезить перед жирным ублюдком. Все же видят... или не видят? Если она сейчас сорвется, она предаст всех - своих девчонок, ребят... у них ведь уже выпускной курс! Но жрать эту блевотину сил больше нет. Елена шагнула вперед, произнесла приподнятым тоном, надев на себя блестящую дежурную улыбку:
- А теперь сюрприз! У нас есть подарок для дорогого гостя! Даша, пойдите, пожалуйста в преподавательскую.... позвольте, Борис Игоревич! Даша, пойдите в преподавательскую и скажите Светлане Игоревне.. - она прошептала девушке на ухо: "Акварель "Старая Рига", у меня в столе. Пусть она принесет.
Это была импровизация. Пусть девчонка уйдет, а у этого скота руки хоть пару минут будут чем-то заняты ... возвышенным.
- А теперь, - повернулась она к гостям, готовясь объявить немедленный переход к гастрономической части сегодняшнего праздника...
И тут мир моргнул. Из-под мазков масла и акварели выползала наружу мерзость, которую она исключила из своей версии реальности. "Это психоз или просто инсульт?" - краешком сознания подумала Елена, прекрасно понимая, что это ни то и не другое. Сегодня она уже получала эти звоночки: Красный Король. Тьма. Это Тьма, и она пришла.
И мы плывем, пылающею бездной
Со всех сторон окружены.

- Вы не можете сделать меня богиней, - сказала она, глядя прямо в желтые змеиные глаза Зверя, на этот раз притворившегося змеей, и оглянулась на окружающих: они видят то же, что она? Они слышат, что она говорит? - Я и так богиня. Белая. Я не могу быть другой. Что вам от меня надо? Вы снова пришли убить меня?
Сейчас она будет с ними сражаться. Она не знает как, но будет. Она же это как-то делала раньше. Неужели придется умереть прямо сейчас? Черт, как не вовремя.

Отредактировано 10.06.2018 в 02:10
37

DungeonMaster Магистр
10.06.2018 12:14
  =  
Один султан был крив на половину лица. И вот захотелось ему иметь свой портрет.
Пригласил султан трех художников.
Первый изобразил его красавцем с идеальным лицом и был казнен за ложь - так погиб романтизм.
Второй изобразил его уродом, и тоже был казнен за ложь - так погиб реализм.
Третий изобразил его на коне и в благородный профиль - так появился соцреализм.

Каждому из нас хочется думать, что есть нормальные люди, которые живут и жить дают другим, есть проблемы, которые решаются, а есть мизантропы, которые для повышения своей самооценки кричат о том, что все вокруг амебы и только они сами - герои. Но иногда сталкиваешься со злом сам, со злом не на картинах, а в обычной жизни, со злом настолько отвратительным, что уже не можешь отвернуться и посмотреть в другую сторону... И тогда невольно начинаешь думать - кто же ты? Бориса Игоревича такие вопросы не волновали, хотя он столкнулся с худшим злом из всех, такой сочный пельмешек поддетый уже на вилочку, обильно смазанный сметанкой, вдруг вынули у него практически изо рта... Другой бы обиделся, а Борис Игоревич что? Борис Игоревич добр! Борис Игоревич знает, что если жарят где-то сальце, то пахнет конечно не очень, зато шкварочки потом... У-у-у, невиданные будут шкварочки. Но это он так добр и любезен!
А что же остальные? Разве не видели?! Пожалуй, что и видели, да только призадумались маленько. Святые ведь остались в тени Креста в далеком-далеком прошлом, а здесь нормальные люди, у каждого рыльце в пушку. Кто сам казенные денежки получал в конвертике, кому ученики приносили родительские в качестве доказательства хорошей учебы их чада, кто просто собирал на общем собрании на побелку унитазов... А ведь мы не рассматриваем те многочисленные маленькие тайны, которые всегда остаются даже у самого их хранящего где-то на периферии сознания, никак не соотносясь с самим собой. Что? Чистенькие нашлись? Ну так и у них есть - родственники, друзья, соседи. Все - хорошие люди. Так может ну его? Уплыл пельмешек и уплыл, не стоит оно того, чтобы рот разевать. Видишь зло - отвернись, увидишь добро. Слава соцреализму. Потому-то выходка Елены не была отмечена ровным счетом никем, ну правда, хочется ей вмешиваться в удовольствие чиновника, пусть влезает. Тем более под предлогом подарка, а подарки Борис Игоревич любил, хотя и поменьше молодых девушек.
Да и странная она, эта Елена. Обратилась к картине со змеей, что-то сказала... Жаль не расслышать, что именно. Может там где-то спрятался автор? В общем, у всех свои причуды, это знал даже Борис Игоревич. Кому-то нравятся блондинки, кому-то брюнетки, кому-то рыженькие, некоторым - даже несовершеннолетние. Ну и что?
Главное, чтобы человек был хороший!

Тут взгляд Бориса Игоревича наконец добрался до красавицы с гранатом, и глаза тут же округлились...
- Это чего такое?
Мигом с одного бока подбежал референт, а с другого - кто-то из ваших. Наперебой начали объяснять, что нагота в искусстве - древнейшая традиция со времен античности. Борис Игоревич отмахнулся, его лицо стремительно краснело, щеки-хомячки раздувались в два больших мешка с... Чем-то.
- Да знаю я знаю, чай и сам интеллигент! Рубенсу какому-нибудь свою жену рисовать никто не запрещает! Но здесь же несовершеннолетние учатся... Это вы им что здесь, голых женщин показываете?!
Мигом вступился один из спонсоров
- Наверное не вживую, Борис Игоревич...
Но чиновника уже было не остановить.
- Это что же, они здесь порнуху смотрят?! Иначе как они такое рисуют, а, несовершеннолетние детки?! Нет, ну ты посмотри! Я такое не то что нарисовал, а увидел года в двадцать три! А этому сколько?! Сам небось еще вчера материнскую титьку изо рта выпустил, а уже по бабам пошел!
Аркаша Петров, автор "Дамы с гранатом" стоял ни жив, ни мертв. Иному профессиональному живописцу слышать такое - гарантированный нервный срыв. А ученик и вовсе пошатнулся, чуть подрагивая, и как завороженный глядя в красные прожилки на желтоватых белках глаз Бориса Игоревича...
- И все это в свете внимания нашего лидера к общественной морали и индивидуальной нравственности граждан России!
Поддакнул своему патрону интеллигентного вида референт.

Змея качнулась и задрожала, кажется, смеясь. Красные капли бежали с картин, сливаясь на полу в маленькие лужицы. Дама с гранатом застыла в провокационной позе, ее взгляд устремлен на тебя, насмешливый, игривый. И хотя она не разжимала губ, подставляя лицо под пощечины Бориса Игоревича, ты ясно слышала внутри головы ее вкрадчивый голос.
- Убить? Зачем же так грубо? Мы можем например свести тебя с ума, заставив разговаривать с картинами. Или посадить в тюрьму за...
- Прес-ступления против общ-щес-ственной нравс-ственности...
С трудом выговорила змея столь длинную фразу. Застывшая девушка чуть заметно улыбнулась.
- Именно. Но разве мы хотим этого? Нет, нет и еще раз нет! Мы пришли предложить тебе помощь. В конце-концов что отличает нас друг от друга кроме эстетических предпочтений и взглядов на конец света? Думаешь мы обожаем коррупционеров, педофилов, самодуров? Фррр...
- Скаж-жи, с-слово...
- И мы покончим со злом! Раз - и нет Бориса Игоревича. Дерьмом захлебнулся.
Женщина и змея дружно рассмеялись.
- Пойми вот что, Хелен. Это - внутри тебя. Твой собственный внутренний демон. И если ты чего-то хочешь, по настоящему хочешь - он исполнит. Так чего же ты хочешь, радость очей наших?
- С-солнышко...
Ласково-иронически прибавила змея.


38

Елена Yola
11.06.2018 20:30
  =  
- Я знаю, где бывает бесплатный сыр, - прервала Елена змею. - Чего хочу я - я знаю. Вы не ответили на вопрос. Чего. Хотите. Вы.
Конечно, она знала, чего хочет. Она хотела, чтобы Борис Игоревич немедленно прекратил ломать эту комедию. Потому что он ломал комедию. Она хотела бы знать, кто или что дергает за ниточки Бориса Игоревича, кроме его собственных физиологических порывов, беззастенчиво эксплуатируемых сворой темных астральных сущностей. Без сомнения, в картине Аркадия не было ни тени разнузданности и бесстыдства, она и это отлично знала. Что он там увидел - остается на совести красноглазой мерзавки. Хотя кого сейчас удивишь растопыренными ляжками; во всяком случае, не Бориса Игоревича. Но это видит лишь он один, вот что важно. У них нет такой силы - воздействовать на массы. Пока нет. Это хорошо. Если он не выпендривается, только он видит порнуху. Остальные видят эстетичную натуру. И это тоже хорошо. Честно говоря, она возлагала основные надежды насчет ублаготворения Бориса Игоревича на предстоящий банкет, обильный яствами и возлияниями. А выставка была рассчитана на спонсоров. Спонсоры должны видеть, на что они тратят деньги. На зрелые, профессиональные работы, вот на что. Работы к тому же вполне коммерческие.
И вообще, лучший способ защиты - это нападение.
А Аркаша сейчас, пожалуй, сорвется. Елена шагнула вперед, положила ему руку на плечо: "Не дрейфь, Аркадий. Прорвемся. Ты таких уродов еще в жизни встретишь как нерезаных собак. Привыкай. Все, что тебя не убивает..."
Рядом с булькающим и клокочущим Борисом Игоревичем она чувствовала себя Снежной Королевой. Но ее ярость была белой и холодной - на английский манер.
- Борис Игоревич, - покачала она головой. - Позвольте мне Вам напомнить, есть такая профессия - натурщик. Натурщики позируют, иногда - без одежды. Это нормально. Аркадий - выпускник нашего колледжа, и он совершеннолетний, в отличие, скажем, от Даши, - Елена проникновенно поглядела в налившиеся кровью свинячьи буркалы Бориса Игоревича, и не нужно было быть телепатом, чтобы прочесть в ее собственных глазах продолжение: "...которую вы только что пытались лапать, Борис Игоревич, в присутствии многочисленных свидетелей."
- Но Вы абсолютно правы, Борис Игоревич. Я Вас понимаю и полностью поддерживаю. Необходимо выработать общие морально-эстетические критерии нашей работы. Мне - и не только мне, например, кажется, что эта картина лишена всякого призыва к низменным и разнузданным эмоциям или, боже упаси, действиям. Но это субъективное мнение, я могу ошибаться. Вы подняли очень важную тему, Борис Игоревич. Мы непременно обратимся в Российскую Академию Художеств. Попросим заключение экспертов. Мы обратимся в Национальный Совет социальной информации, точнее, в экспертную Комиссию по вопросам нравственности социальной информации. В конце концов, - она развела руками для пущей убедительности этой пурги, - мы привлечем к обсуждению этой проблемы общественность, прессу, если надо - церковь. Пусть состоится широкая дискуссия. Мы не против. Мы только за.
Про церковь было, наверное, лишнее. Но прессу - да на здоровьичко! Будет куча нездорового хайпа и бесплодные прения о том, в чем состоит разница между эротикой и порнографией. Для Бориса Игоревича все порнография, потому у него мозги так устроены. Ничего. Страна должна знать своих героев. Вы же не товарищ Генеральный секретарь, Борис Игоревич, Вы просто чиновник достаточно высокого ранга. Найдется и на Вас управа.
...Ишь как разошелся. Весь красный. Апоплексическая такая краснота. Пожалуй, так и до инфаркта недалеко. Да, я об этом только что подумала. Черт, это все равно что не думать о белой обезьяне... Я. Не. Хочу. Убивать. Гений и злодейство. Александр Сергеевич, пожалуйста, подержите меня за руку, мысленно я с Вами. Я, конечно, не гений, но я не хочу становиться злодеем. Я бы предпочла, чтобы он просто прекратил этот балаган и заткнулся... Прости-Господи.
Отредактировано 11.06.2018 в 22:09
39

DungeonMaster Магистр
12.06.2018 12:08
  =  

ссылка
Идейное вдохновение.


- Конечно знаешь.
Хихикнула девушка и нарисованные ее глаза вдруг стали хитрыми-хитрыми, как у лисы на иллюстрациях к сказкам.
- "Ах, дорогая наша богиня, все дружно бьем перед тобой челом, встаем на колени, позволяем решать наши судьбы, только побей тех уродцев! И слава коммунизму."
Иронически, непонятно кому подражая (но видимо кому-то важному), скороговоркой пропела красавица. Не иначе какому-нибудь Борису Игоревичу другого мира - ведь чем высокомернее и наглее ведет себя человек с подчиненными, тем сильнее лебезит перед начальством, чуть не на брюхе ползая лишь бы заслужить заветную косточку и команду "куш".
- А мы хотим свободы, равенства, братства... Еще мира во всем мире, но главное - никаких вселенских менструаций, заливающих весь мир кровью раз в несколько веков просто потому что "надо". Захочешь освободиться от тягот предназначения - просто поцелуй меня. Я буду здесь.
И с этими словами девушка... Нет, не ушла. Просто замерла как лежала, угасла в ней какая-то искорка жизни, и единственное, что осталось напоминанием о том, что еще недавно "Дама с гранатом" ходила и говорила - глаза. Ты ясно помнила отталкивающий взгляд героини полотна Аркаши Петрова, ведь именно это тебе и понравилось, контраст. Один поэт как-то сказал, что искать в эротике целомудрие это все равно, что искать в монастыре блудницу, но нельзя отрицать тот магнетический шарм который придавало наготе невысказанное "нет". Теперь оно ушло. Просто исчезло, сменившись насмешливым торжеством.
"Дама с гранатом" смеялась над тем кто смотрел на нее, забавлялась его восторгом, его желанием... Все еще "нет". Но совсем другого толка, едкое, злое...
Вот ты моргнула и картины вернулись в норму. Все осталось как было, кроме этих изменившихся глаз. И змеи, застывшей с птицей в пасти среди мертвых цветов на изысканном шелке... Что ужаснее всего - это заметила автор, юная Барчынай Ахматова. Очень талантливая девочка с нелегкой судьбой. Ее отец был чем-то вроде олигарха (хотя скорее феодала) в Киргизии и чувствуя способности послал дочь учиться в Россию живописи. Но посреди обучения что-то изменилось там, на Родине, Барничай Акматова стала Барчинай Ахматовой, поток денег пресекся, а найти себе хоть какое-то место для учебы девочка смогла только в художественном колледже - "Палитре". Занималась гохуа она с душой, ни разу не испортив шелка...
Сейчас она смотрела на свою работу с явным ужасом. Оглядывается вокруг. Ты далеко, говоришь с Борисом Игоревичем, поэтому девушка обращается к ближайшей "взрослой"
- Светлана Александровна, кто-то подменил мою работу!
- Что ты говоришь, Барчи? Красивая же работа... И рука твоя.
- Но там не было змеи! Там были птицы и цветы!
Правда кого это волнует?
В центре внимания все еще великий и ужасный Борис Игоревич, в театральной драме "Никита Сергеевич Хрущев на выставке авангардистов в Манеже, версия 2.0, осовремененная". Даже диалоги практически те же.
Ты говорила с Хру... Тьфу ты, Борисом Игоревичем очень хорошо и здраво, рассуждала логически и владея вопросом. Ну правда, есть же такая профессия - натурщик, или в данном случае - натурщица! Между прочим, имеющая массу тонкостей, вроде правильной позы, как и например, профессия модели. И конечно в случае каких-то вопросов организация обращается в компетентную структуру, а если и там не дают прояснения - привлекают общественность.
Искусство - сфера совершенно не поддающаяся контролю, что доказывает всей своей длинной и местами кровавой историей. Любые попытки власти его подчинить сталкиваются с тихим (или наоборот, громким) протестом, любые попытки общества выработать стандарты - обращаются в бессмысленный вой интеллигентных и не очень людей на тему того, стоит одеть всех девушек страны в хиджабы или легализовать порнографию, проституцию и однополые браки (что в общем-то и с той и с другой стороны абсолютно НИКАК не связано с искусством, но может оно и к лучшему).
Всем же понятно...
Или не всем...
До сих пор ярость Бориса Игоревича (Гнев Ахиллеса, Пелеева сына, как сказали бы льстецы) не находила конкретного адресата. На картину много не покричишь. Но сейчас, когда ты в лоб сказала ему, что помимо его, Бориса Игоревича мнения, есть мнение компетентных структур и уж тем более общества и церкви... Более того, когда взялась учить его жизни... Был один такой, тоже про искусство рассказывал...
- По-моему, искусство не бывает одного плана, но бывают эксперименты. Одни агитируют, другие ищут новые пути и возможности, и все это идет в одно общее дело, потому что не может быть одного стиля на все века. Часто это очень трудно найти, поэтому бывают и ошибки, и находки. Это должно куда-то двигаться…
Хрущев, к слову, тоже в первый раз задержался у портрета вполне одетой девушки. Ему это не помешало. И хотя Борису Игоревичу далеко было до Никиты Сергеевича, и ответы его нельзя было вносить в цитатники, но зато их стилистическую бледность невероятно хорошо компенсировала мимика, живая, щеки будто выплясывали "самбу", свободно летая по красному лицу...
- Это вообще кто?!
Прогудел чиновник пароходом, будто позабыв, как еще несколько минут назад дружески здоровался с тобой... Референт незамедлительно пояснил, в краткой характеристике упомянув все, от административной работы до восточной живописи и даже мужа в Европе (подготовился, малый), и Борис Игоревич тут же расплылся в улыбке как кусок масла.
- А-а-а... Матери-основательницы... Чти отца твоего и мать твою... Восточная живопись... Небось и в Иран какой-нибудь ездили?
- Китай. Несколько раз. Без семьи. С дочерью не живет.
Откликнулся референт, спасая патрона от очередной неудобной ситуации. Борис Игоревич же всегда чувствовал запах пельмешки за версту и осознав, что в исламе ничего не добьешься, сразу же прыгнул в семейную тему, совершенно благодатную.
- Вот так и говорят они всегда! Натурщик - профессия, шлюха - профессия, ранние браки - норма! А потом что?! С детьми не живут, семьи в Европе заводят, ученикам голых женщин показывают! Граждане мира!
Начав с юродским ехидством, чиновник уже на втором предложении скатился к свойственному ему лаю.
- Им уже министерства культуры не существует! Им уже академию художеств подавай, общественные дискуссии! Либералы!
- Борис Игоревич, выборы...
Прошипел бледный референт. А ведь и правда, скоро выборы. В автобусах и метро включают призывы к гражданам голосовать... И Борис Игоревич мигом бледнеет, его тон снова делается ласковым-ласковым...
- Ну конечно. У нас же демократия и плюрализм, так что всякое искусство имеет право на существование. Правда, господа? Мы же не нацисты, книги жечь, даже если в них порнуха. Я только хотел сказать, хотел указать на некоторые недостатки работ... Правильно, господа?
Публика охотно согласилась.
- Работа у меня такая - указывать на недостатки подведомственных учреждений. Как у господина инспектора, который я уверен выполнит свою работу столь же добросовестно. Я значит считаю, что то что в штанах должно в штанах и оставаться, за пределами специально отведенных для этого мест, и это не школы. Ну пойдемте, посмотрим дальше...
С этими словами Борис Игоревич зашагал вдоль рядов картин без особого интереса. И публика тоже демонстративно отворачивалась от полотен, смотрела в телефоны, тихо переговаривалась. Один только референт с искренним интересом разглядывал картины, как оказалось - не без расчета, взял тебя под локоток, отвел в сторону.
- Простите, Елена, мне хотелось бы узнать цену этих картин. Полагаю нам нужно будет приобрести парочку, для отчета. Я выберу. И вот еще что... Вы видите, Борис Игоревич злится. Может быть ваше заведение чтобы смягчить конфликт, презентует ему парочку экспонатов на мой компетентный выбор? Разумеется, все сугубо добровольно, мы лишь заинтересованы в сохранении общежития, никакой коррупции.

А на пути Бориса Игоревича оставался только любимый тобой всем сердцем уголок туши и шелка, только плачущая Барчинай и змея, пожирающая птицу...
Отредактировано 12.06.2018 в 12:17
40

Елена Yola
12.06.2018 13:39
  =  
Пол под Еленой немного поехал - в сторону и вниз. Только утром все казалось еще стабильным, и она чувствовала себя полководцем, трезво оценивающим свои шансы в предстоящей битве, стоя на возвышении. Будет трудно, но победить можно. Сейчас Елена отчетливо понимала: он в нее вцепится, как бультерьер, только не сейчас, а после выборов. Что ж. У нее есть отсрочка и пространство для маневра. Это хорошо.
Ей, пожалуй, осталась единственная разумная тактика, раз уж начала с ним бодаться. Еще раз заверещит - придется вызвать весь огонь на себя. А потом с шумом и оглаской уволиться по собственному. Возможно, "Палитру" это спасет. Девочки поймут.
Может, оно и к лучшему. Она не пропадет. У нее появится куча возможностей. У нее будет свобода. Она давно не была свободна. Она сможет, с ее-то опытом и связями, организовать новую студию - если ей нужен такой геморрой. Она сможет подать заявку в какой-нибудь китайский колледж. Там нужны грамотные преподаватели. Оставить Варьке квартиру, уехать отсюда с концами. Она сможет вообще на какое-то время исчезнуть и рисовать - просто для себя. Она нечасто рисовала для себя последнее время. Уматывалась на работе, "Палитра" отнимала львиную долю времени и сил. Она устала, в конце концов. Надо отдохнуть. Увидеть, в конце концов, небо в алмазах, а не с овчинку. На дачу к кому-нибудь из знакомых, в мансарду. К черту этот конец света. На свете счастья нет, но есть покой и воля...

- Я очень огорчена, что Борис Игоревич недоволен, вполголоса ответила она референту. - Я не ожидала от него такой... острой реакции. Конечно, мы хотели бы избежать конфликта. Всего из-за одной картины... Оценка - дело не одного дня, конечно, но мы сделаем, что сможем. И каким будет Ваш
компетентный выбор? - она взглянула на него искоса. Главное, пока не сказала ни "да", ни "нет".
Осталось только догнать процессию и понять, что там за шум впереди. Кто-то плачет. Опять сюрприз.

Что если он выберет эту... с гранатом? И она ему вынесет мозг на досуге? Аркадий... вот нелегкое испытание для мальчика. Ничего. Прорвемся.
Интересно, он заметил, как изменился его портрет?
Отредактировано 12.06.2018 в 13:40
41

DungeonMaster Магистр
12.06.2018 14:20
  =  
И тут случилось... Нечто.
Помнишь как Борис Игоревич не знал куда деть свои эпического масштаба эмоции? Так и в тебе скопилось многое - планы, ожидания, чувства, все это было внутри, но вдруг раковина переполнилась и ты увидела... Увидела совсем как тогда, когда попыталась прочесть сущность своего неудачного двойника, Спящей девы. Только теперь перед тобой был один только суховатый, прыщавый референт, такой молодой... Он мог бы показаться даже красивым, если бы не натянутость мышц лица, разоблачающая нервный, истероидный тип личности. Еще его звали Антоном. Фамилия - Ласка. Но с тем же успехом можно было окрестить Борисом Игоревичем младшим...
За несколько мгновений перед тобой проносится жизнь человека. Антоша родился в семье богатых родителей, всегда получал всё, кроме одного - любви. На родительские собрания в школу-интернат приезжала гувернантка, отец Антона не пришел ни на вручение сыну серебряной медали, ни на вручение же красного диплома, зато в газетах часто появлялись фотографии, на которых Ласка-старший, обнимал очередную модель, иногда при жене, пристрастившейся к десертным винам и противно располневшей. Ты чувствуешь бессильный гнев Антоши, чувствуешь его жуткое разочарование в жизни и людях, которое в конечном счете и делает человека жестоким. Но жизнь Ласки-младшего пронеслась в стороне от всех, никто не мог сказать о нем, добрый он или злой, потому что ни добра ни зла от молодого политолога никто не видел. Конечно, все знали, что он защитил диплом по тоталитарным режимам, но никто не видел дальше обложки - переживания от того, что падкие на деньги девушки смеются над прыщавым лицом, влечение к мальчикам, и жутчайший стыд и комплекс неполноценности, им порожденный. Однажды, Ласка младший встретил такого же как он сам, и испытал первый, минутный порыв - открыться, хоть кому-то рассказать то, что хотел...
Но потом пришло презрение. Презрение к человеку, который не справился с "подкоркой", который не был хозяином себе, но себе подчинялся. Антон сжал зубы, как всегда.
Отец устроил его к Борису Игоревичу референтом. Своего начальника Ласка-младший ненавидел, но исправно выполнял свою работу. Каждый шаг Бориса Игоревича всегда им готовился, именно Ласка узнавал все про каждого гостя, реального и возможного, писал речи, составлял отчеты, а потом сопровождал босса из сауны или салона домой, нередко в компании одной-двух соблазнительных красоток, ни к одной из которых не мог прикоснуться. Просто живой фон, голос в ухе настоящего человека, нашептывающий ему разнюханные тайны окружающих. Ненавидел Антоша всех, ненавидел потому, что хотел совсем иного, но даже себе никогда не отваживался в этом признаться.
Глядя на тебя, он вспоминал морщины на лице матери, когда та начала стареть, заново переживая отвращение, на лице проявляющееся приветливой улыбкой.
Картины Ласке-младшему действительно нравились, но нравились своими изъянами. Опытным глазом, привыкшим в каждом вычленять то, во что можно вцепиться, Антоша находил мельчайшие огрехи, ошибки, в его глазах "Дама в гранатом" была красива маленькой грудью, слишком тонкими руками и ногами, ненатурально прорисованным фруктом...
Конечно, он указал на нее. Почти пропел
- Борис Игоревич очень, очень лично относится ко всему имеющему отношение к нравственности. Он действительно очень страдает за нашу молодежь, ее духовность и гражданственность.
А сам вспомнил рыжую девушку. Ей кажется не было и шестнадцати. Борис Игоревич называл ее Лолитой. Антоша не должен был этого видеть и жутко боялся того, что начальник узнает, что он знает. Знает каждый звук, безошибочно отличая боль, чувствуя многое - стыд, отвращение и... Жалость. Это ведь неправильно? Так не должно быть...
Так подумал Ласка. А потом отсчитал сопровождавшему девушку бритому кавказцу деньги. Обеденный перерыв.
- Думаю если мы поднесем картину его теще, то она оценит работу и смягчит его гнев. Она - покровительница искусств.
Свинья она, которая чтобы быть в центре внимания манит людей деньгами. Сколько талантливых молодых писателей пишут ее мемуары, измышляя старой советской крысе, провидевшей всю жизнь с партийным значком полную событий биографию, обращая ее в лицо эпохи? И все же старуху Ласка младший боялся даже больше Бориса Игоревича. Поднести ей картину, поцеловать ее дряблую руку - было его мечтой.
Не только одному затю идти на повышение...
- Ее и...
Его прервали аплодисменты. Громовые аплодисменты. Хлопали все - Борис Игоревич, свита, преподаватели, даже другие ученики, хлопали застывшей на одном месте - возле картины со Змеей, Барчинай.
И каждый норовил похвалить, каждый говорил что-то хорошее, пророчил большое будущее пораженной девушке, которая вовсе этого не рисовала...
А змея смотрела на все желтыми, мертвыми глазами.
Ее признали шедевром.

42

Елена Yola
12.06.2018 15:50
  =  
Равнодушие. Невостребованность. Недоласканность. Одиночество. Елена сама себе удивилась, обнаружив, что смотрит на молодого человека почти с состраданием. Больно понимать, что мир тебе не улыбается. Что тебе здесь не слишком рады. Больно видеть, что родители, в которых когда-то видел чуть ли не существ высшего порядка, вдруг оказываются просто людьми, не всегда правыми, не всегда справедливыми, не всегда сильными и красивыми, как античные боги. Что они стареют, болеют, полнеют, теряют что-то важное по пути. Не сразу начинаешь понимать, что жизнь не щадит никого, никто не выходит из ее течения без шишек и шрамов разной величины. Но ведь в этом и состоит взросление. Он мог бы научиться сострадать... хотя бы понимать. У кого-то получается. Но он не научился.
Антоша не повзрослел. Антоша в глубине души остался ушибленным и ущемленным подростком, готовым предъявлять миру претензии за синяки своего детства и отрочества. Антоша был не просто уязвим, он был открыт, как говорится, всем предложениям. Что там, он уже выбрал сторону.
Точней, это она его выбрала. Антоша не должен был получить эту картину ради, как бы сказали раньше, спасения его же собственной ушибленной души. Не подарит он ее никакой теще, а, небось, запрет у себя и будет в одиночестве целовать ее, выпрашивая себе возможность наказать окружающий мир за его пустоту и неуютность.
Сострадание Елены как рукой сняло. Точней, даже наоборот. Она была готова причинить Антоше добро, хотел он этогор или нет. Время, ей нужно время. Немного времени. Потянем его.
- Я понимаю Ваш выбор. Картина действительно замечательная, - она развела руками, - даже не понимаю, почему именно она настолько возмутила Бориса Игоревича, ведь в ней нет ничего особенно ...вызывающего. Ваше предложение меня очень заинтересовало, но я не могу прямо так сразу, это не моя собственность... мне нужно получить хотя бы согласие автора... впрочем, я думаю, он согласится. Простите, пожалуйста. Там что-то происходит. Мы вернемся к этому разговору чуть позже.
Она покинула Антона, осторожно высвободив свой локоть, и поспешила в направлении апплодисментов.


Они быстро прогрессируют. Распространяются как вирус, захватывая все новые организмы. Только что один Борис Игоревич был заражен. Барчинай... светлая девчушка. У нее иммунитет. Может быть, поэтому она ничего не видит. Она одна.
А остальные? Что, они - тоже? И ее девчонки? И Владик? Нет...
Елена подкралась к большому, уютному, похожему на пушистого кота Владику.
- Влад, - шепнула она. - У меня что-то в глазах рябит от нервов. Ты видишь то же, что и я? Змея ест птицу?
Давай-ка я попробую посмотреть своим супер-взглядом на эту дивную сцену. Окружающие действительно "захвачены"?
Отредактировано 12.06.2018 в 16:06
43

DungeonMaster Магистр
14.06.2018 00:18
  =  
- Нагота в любом виде ужасна и аморальна, потому что превращает половой инстинкт из сокровенного в публичное. Не важно что закладывал автор, нагота и секс либо есть, обсуждается и активно подчеркивается, либо находится за гранью общественной мысли, а любые беседы или демонстрации этого считаются неприличными.
Такие песни Ласка пел привычно. Много их у него было заготовлено, на самые разные случаи жизни, прочитанных в умных книжках. С него станется и прогулку по улице без головного убора назвать неприличной. Как впрочем и с Бориса Игоревича. Подобному типу людей всегда кажется, что на них самих наложено множество ограничений, и потому они стремятся "запеленать" окружающих, причем чем больше освобождаются, тем усерднее пеленают, не вполне объясняя даже самим себе "зачем" или "почему". Они настолько боятся быть обманутыми, настолько видят везде ложь, что привыкают к ней, живут с четким осознанием, что окружают их алчные подчиненные, начальники-самодуры, распутные женщины, империалистические хищники, все те, кого должны пеленать эти пеленки, а потому кого они в общем-то не боятся. Но что действительно вселяет в них практически животный ужас - человеческая искренность. Что если целующаяся в метро пара не играет на публику некий аморальный спектакль, а изображающий наготу художник закладывает, как когда-то Микеланджело, глубоко нравственный посыл? Да нет, быть того не может. Нужно только затянуть ремни потуже, и к очередной барышне помоложе...
Твой ответ действительно неоднозначен, но Ласка понимает его как согласие. Улыбается. Протягивает тебе руку с какой-то карточкой.
- Разумеется, Елена, разумеется. В таком случае вот адрес куда привезти картины. Завтра вечером Борис Игоревич устраивает прием. Вы приглашены вместе с автором того замечательного полотна со змеей. Устроим выставку дарований.
Карточка оказалась визиткой, что удивительно - не самого Ласки или даже Бориса Игоревича, а Розы Фадеевны, кажется той-самой легендарной тещи. На визитке стояли адрес, время приема и телефон, а также пояснение относительно дресс-кода. Кажется, Ласка действительно просил картину для Розы Фадеевны, причем по ее приказу. А впрочем шут с ними со всеми, есть более важные дела.

Владику происходящее нравилось не больше чем тебе, но - сказывался директорский пост. За последние три годы ему случалось видеть вещи и похуже, а потому выражение на лице Владислава Юрьевича было... Никаким. Хоть статую пиши. И насколько очеловечилось его лицо, стоило ему обратиться к тебе, сколько искреннего волнения появилось в глазах.
- О Господи, Лена...
Кажется, ты плохо выглядишь. Может слишком бледна, или чуть пошатываешься. В любом случае Владика уже не волновал спектакль Бориса Игоревича, все его мысли были обращены к тебе. Слишком много реакций для простой фразы.
- Может быть тебе прилечь?
И добавил, с чувством
- Ужас какой-то. Да... Змея ест птицу. Не знаю чего все так оживились - у Барчинай ведь есть работы и намного лучше и...
Продолжение ты не услышала. Кажется, посмотреть на все "истинным зрением" оказалось очень плохой идеей. По глазам тут же резануло яркостью цветов, чуть не до слез. Каждый оттенок будто подчеркнули жирной-жирной чертой, мельчайшие переливы и детали, миазмы в воздухе. Ты видела галстук Бориса Игоревича - Кардэн, видела как черная, маслянистая змея лежит точно под солнцем, наслаждаясь людскими восторгами, видела как играет радуга в слезе, бегущей по щеке Барчи, а главное воздух, сплетенный из миллионов мельчайших точек.
Какой разный бывает свет! Белый, золотой, голубоватый, зеленый, даже немного розовый...
Сколько звуков! Разговоры ведутся шепотом, а ты слышишь их все. А аплодисменты все не стихают - двадцать человек бьют тебя ногами по ушам...
Сколько запахов - аж чихнуть хочется, от одних только тридцати мужских и женских парфюмов.
А чувства... Сколько чувств...
Кажется ты пошатнулась. Чуть не упала, благо Владик оказался рядом и поддержал.
Истинное зрение пришлось выключить. Реальный мир оказался для него слишком велик и многообразен, как чистый спирт или уксус, который почти невозможно употреблять не разбавив.
Осталась только легкая резь в глазах, заложенные уши, да сухость во рту.
- Лена... Лена... Давай я провожу тебя в учительскую? Вера за тобой посмотрит. Или может врача?
- Говорят можно найти алмаз в куче пепла, удивительно зрелая работа, раскрывающая...
Сердце стучит. Ту-дух, ту-дух, ту...
У тебя не галлюцинации. В комнате моргает свет. Ощутимо звенят стекла. Дрожат картины. Где-то на улице у всех машин разом включается сигнализация.
И все стихает. Все снова в норме.
44

Елена Yola
17.06.2018 20:44
  =  
Елене хочется нервно смеяться. На склоне лет ее вдруг записали в либералы. Когда она, черт возьми, консерватор до мозга костей.
Но мальчик оборзел.
Что-то не заметила, чтобы шеф давал ему указания. Значит, это все художественная самодеятельность. Молодежная. Сейчас я тебе задам, думает Елена, хотя отрываться на подчиненных - недостойно. Тебя можно было бы пожалеть, Антон, но зачем ты оказался лучшим учеником? Ты быстро учишься. Мне тебя больше не жалко. Тебе же не было жалко ту девочку...
Елена внимательно рассматривает протянутую ей визитку. Ей все трудней сохранять маску Снежной королевы, но это - единственная оставшаяся ей броня. Что ж, ударим бюрократией по самодурству.

- Для Вас - Елена Сергеевна. Я польщена. Но Вы должны понимать, что я не могу просто так снять картину со стены и отправить в особняк. Мы же не феодалы. Мы с Вами оба, - подчеркивает она. - Оба чиновники. Есть процедура, Вы как референт должны ее знать: оформление соответствующих документов, заверение дарственной. Вы же не собираетесь вредить финансовым интересам Розы Фадеевны? Нет? Пусть Роза Фадеевна объяснит Вам значение слова "провенанс" и то, во сколько раз он увеличивает коммерческую стоимость картины. Да, и про запросы в соответствующие инстанции я тоже отнюдь не шутила.
Елена повернулась, чтобы посмотреть, наконец, отчего они все так оживились, но не выдержала: задержалась вполоборота и прошипела вполголоса не хуже той самой змеи:
- Это тебе не Лолит рыженьких в постель шефу таскать.

Нет, все не так страшно. Влад остался прежним Владом. Света утешает Барчинай. Барчинай! Такая хрупкая, чистая и беззащитная, как снежинка. Она напоминает Елене Ксу Син. Воинственный пыл Елены дает сбой. Как она может им навредить? Ей, Даше, Аркадию?
Но что им навредит больше - барский гнев или барская любовь?

Елена, поддерживаемая Владом, переводит дыхание. Никто не заметил? У нее ощущение, что себя обнаружила, сказала вслух: Иду на вы.
Елена сжимает Владу его большую ладонь - благодарно сжимает, за то, что он остался человеком на директорском посту.

- Ничего, Владик, сейчас пройдет. Нервничаю. Давление с утра гуляет. Нет, не надо врача, надо это все до конца дотерпеть. Ты слышал, они эти две картины хотят в подарок? Как тебе это? Слушай, если он снова начнет наезжать, вали все на меня, раз я уже начала с ним бодаться. Все в порядке. Ситуация под контролем, - шепчет она.

Собственно, экскурсия подошла к концу, и ее участие в этом деле закончилось. Кормят-поят пусть другие. Елене бы все равно кусок в горло не полез.
Переходит к ученикам. Барчинай, Аркадий.
- Барчинай. Ты все правильно разглядела. Это не твоё. Это чья-то... очень хорошая копия, но... думаю, кто-то решил очень зло подшутить. Не принимай близко к сердцу. Ты прекрасно рисуешь. Аркадий. Не уходите далеко. Нужно будет с Вами поговорить, потом. Очень влиятельные люди пожелали приобрести Ваши работы для одной известной галереи, - она называет галерею. Это место действительно у всех на слуху.
- Вам нужно хорошо подумать. Все имеет свою обратную сторону.
Она отходит. Ну это просто гоголевский "Портрет" . Кто устоит?
Она с ними поговорит, когда все разойдутся.
Что это за дрожь? Словно отдаленное землетрясение. Опять никто ничего не заметил?
А прием тем временем идет своим чередом.
Отредактировано 17.06.2018 в 20:47
45

DungeonMaster Магистр
17.06.2018 21:47
  =  
Ласка расплываются в самой ласковой улыбке, на которую способен. Это его работа - улыбаться, когда ему плюют в лицо, вытирать лицо платочком и услужливо подставлять другую щеку. Потом правда в красках рассказывать шефу как его, Бориса Игоревича, не уважают, но это уже совсем другая история...
- Конечно-конечно, Елена Сергеевна! Вы как официальное лицо имеете полное право давать официальный ответ "Палитры" Борису Игоревичу. Да и какие обиды на деток... Речь, напомню, шла исключительно о доброй воле между хорошими друзьями, а вовсе не о процедурах. Разумеется мы запросим все соответствующие инстанции если это необходимо, и уверен, они примут все необходимые...
Тут он осекся. Казалось вот-вот кашлянет, но не кашлянул, только побледнел смертельно и как-то потянул все мышцы своего лица в разные стороны, так что оно буквально расплылось вокруг неуместно длинной улыбки...
Ласка был конечно лучшим учеником, только вот пока что учеником. Борис Игоревич мог нести полную чушь с серьезным лицом, и скажи ты это ему, чиновник на голубом глазу предложил бы тебе не переносить свой извращенные опыт на честных людей. Но Ласка пока что только ученик. Его легко сбить. Его умение владеть собой может подвести...
- Л-ложь и кл-левета... Это не...
Но ты уже ушла.
Последнее что видела краем глаза, как Ласка едва ли не бегом несется к шефу с квадратными от ужаса глазами.

На этот раз все кажется заметили. Огляделись. Но в столице никто не придает этому особого значения. Фура проехала, свет мигнул... Разве что пожарный инспектор что-то усиленно застрочил.
- Не буду я на тебя ничего валить.
Просто и спокойно ответил Владик с каким-то внутренним достоинством и даже обидой, мол "за кого ты меня принимаешь". Больше ничего не сказал, хотя мог бы. С него ведь весь спрос будет - какие могут быть вопросы к завучу? Отвечает всегда начальник. Только вот понимал Владик, что быть директором не все коту Масляница, иногда случается и теленку с дубом бодаться...
Борис Игоревич чуть не гладил змею, что бы ни скрывалось в ее желтых глазах, это поразило его до глубины души. Свита, включая преподавателей, дружно восхищалась красотой работы. Тут к чиновнику подбежал Ласка и что-то зашептал на ухо, но начальник только отмахнулся, мол, уйди дурак.
- Что делать, что делать. Арабам продай!
Чуть не рявкнул. Глаза референта стали квадратными, но Борис Игоревич был слишком погружён в созерцание...
- Реши вопрос, имбецил.
И помахал рукой, мол, иди отсюда. Антоша понуро испарился.

Дети - цветы жизни. Не из-за красоты или способности расти - просто цветок не может ни видеть, ни слышать, он не понимает, что происходит вокруг. Его легко могут растоптать, а цветок даже не поймет, что именно случилось...
Так и для Аркаши с Барчинай происходящее было лишено смысла. Перед Борисом Игоревичем и Лаской они чувствовали пиитет как и перед любыми важными взрослыми, а видя отношение других важных взрослых, старательно подражали им. Не со зла, для сознательного угодничества они были еще слишком малы и невинны, а просто потому что каждый ребенок всегда подражает взрослым, а в особенности своим учителям.
Вот и Аркадий Петров обрадовался, услышав, что его раскритикованные чуть не до степени порнографии работы оказывается хотят купить. Сколько восторга и надежды засияло в глазах! Никого не хотят купить, а его - хотят! Тщеславие - грех, но каждый занимающийся живописью мечтает о признании...

Или не каждый?

Барчинай тенью следует за тобой, не ожидая пока все уйдут. Девочка дрожит.
- Елена Сергеевна... Это ведь не шутка, да? Эта картина... Пожалуйста, не отдавайте ее им. Она злая, очень злая...
Тут Барчи почти буквально прикусила себе язык. Что-то тяготило ее изнутри, разрывало, но страх быть непонятой, отвергнутой, оказывался сильнее раз за разом...
- Она живая. Я... Я знаю что это звучит безумно.
Пауза. Всего на секунду. И почти крик
- Она говорит, что вернет мне папу!
Выдавила через саму себя юная художница. И не в силах увидеть то, что породят ее слова, бросилась бежать. Ей очень не хотелось чтобы ее сочли сумасшедшей. А сочтут, точно сочтут, ведь картины не говорят... И уж точно не могут вернуть тех, кого с нами больше нет.

Все провожают ее взглядами. Затем вопросительно оглядываются на тебя. Даже Борис Игоревич оторвался от своей возлюбленной змеи. Кто знает, может ему она тоже что-то обещала?
Отредактировано 17.06.2018 в 21:48
46

Елена Yola
25.06.2018 18:11
  =  
Они играли нечестно. Разумеется, глупо было бы даже подумать, что они могут играть честно. Они обрушивались своей демонической мощью на пока что маленький кусочек реальности - небольшой художественный колледж, широко известный, что говорится, в узких кругах. Она же задействовала лишь свой маленький человеческий ресурс видавшей виды немолодой преподавательницы - знание бюрократических штучек, позволявших ей лавировать, манипулировать и давить, использовать возможности системы против самой системы. Этот ресурс стремительно проседал, его не хватало. Она проигрывала бой - даже когда ей казалось, что она выигрывает, то все равно в итоге проигрывала...
Где мои сверкающие молнии, громовые колесницы, ослепительно-белое сияние, просветляющее разум, очищающее пламя... ну хоть что-нибудь, что положено богине! Что-нибудь, чтобы прекратить это безумие! Кир, Кир, где ты, почему ты меня оставил? Кто из нас двоих полководец и стратег - ты или я, в конце концов?
Она-то надеялась, когда вся эта свистопляска кончится и можно будет снять картины, взять и ненароком опрокинуть на мерзкую змеиную голову плохо завинченный флакон жидкой туши - да, замечательной иссиня-черной китайской туши "Красная звезда", которой она сама пользовалась... прощай, тварь! Или... или спалить ее к чертям на задворках школьного здания у мусорного бака. Поговори мне еще, будто рукописи не горят. Горят как миленькие. А некоторые просто обязаны гореть... в аду. Но на кривой козе объехать на этот раз не получится, придется решать здесь и сейчас - с кем вы, мастера культуры?
Дело усугубляло то, что Барчинай все более казалась ей похожей на Ксу Син, а она обещала Ксу Син, что не оставит ее до самого конца.
Ну скажем, это еще далеко не конец. Но обещания все равно нужно выполнять.
Елена строго взглянула на окружающих, словно это они спровоцировали нервный срыв Барчинай своими неумеренными восторгами.
- Барчинай Ахматова, - произнесла она размеренно, - недавно перенесла утрату близкого человека. При трагических обстоятельствах. У девушки сильный стресс. Мне бы не хотелось, чтобы общий... энтузиазм, несомненно заслуженный этой совсем юной, но одаренной художницей, вызвал у нее нервный срыв. Что ж. Мы уже получили согласие автора на передачу в дар "Дамы с гранатом", но эта... Мы уважаем авторское право, дамы и господа.
Елена развела руками, как бы говоря: ничего поделать не могу.
Она глубоко вдохнула, как перед тем, как прыгнуть в холодную воду, и добавила (Прости, Владик! Я тебе больше, наверное, ничем не смогу помочь.):
- Есть еще одно обстоятельство. Все, кто раньше видел "Змею и птицу" Барчинай Ахматовой, в том числе и я, знают: до сегодняшнего дня она отличалась от той картины, которую вы видите сейчас перед собой, одной небольшой, но существенной деталью. Возможно... имел место подлог. Нужно выяснить, в чем дело.
Елена выпрямилась как палка и закончила:
- В общем, я настаиваю, чтобы картина оставалась здесь. До выяснения обстоятельств.
Она просто буравила взглядом собравшихся: да увидьте же вы, наконец. Их сила - ваша слепота. Прозрейте, пожалуйста, пока еще не слишком поздно.
Отредактировано 25.06.2018 в 19:31
47

DungeonMaster Магистр
26.06.2018 21:41
  =  
Человеческая воля - занятная штука. Мы знаем о чудесах "эффекта плацебо", о людях, способных одной лишь волей исцелить не только себя, но и других. Какова же сила воли богини? Где сверкающие молнии, громовые колесницы, очищающее пламя, думала она и не догадывалась, что быть может сама сдерживает себя, что небеса не разверзаются и не поглощают палитру единственно потому, что сама она в последний миг тихо говорит: "Нет".
Змеиные желтые глаза смотрят, точно знают твои мысли, и отсветы их находятся в каждом взгляде, в каждой душе, многоликий, вечный змей встретился с тобой в безмолвном поединке, и... Впервые отвел глаза. Люди тихо переговариваются, шуршат как листья, когда ты наступаешь на них, ибо на миг, лишь на миг у тебя была сила и если бы сказала ты им: "На колени" - Каждый из них пал бы, и гиганты оказались лишь пигмеями, а падающие с небес звезды - кусками мертвого камня.
Посмотри на руки свои. Разве не видишь ты, что стоит пошевелить ими и в воздухе останется слабый, едва заметный след? Ибо боги многоруки, но как пальцы складываются в кулак, так и сотня рук могут сложиться в одну, оставшись все разом внутри тебя.
Позови их, многорукая Кали, и низвергнешь зло, ибо у тебя есть сила. Но подумай о том, что такой удар сделает со всеми кто вокруг тебя. Ибо безжалостны многорукие боги, и в спорах их летят в пустоту жизни, города и народы.
Входит Анатолий, приглашает всех в актовый зал, на свою презентацию, но никто не видит его. Ибо прах покрыл Елены очи, обнажая нечеловеческую суть, а маленькие и слабые людишки в ужасе замерли, интуитивно сознавая свое ничтожество. Тебе достаточно щелкнуть пальцами.
Но все проходит. И каждый из них, привыкших считать себя центром мира, важно кивает, и важно спешит в актовый зал, и сам Борис Игоревич увлекает тебя первой, лепеча что-то совершенно невразумительное о девочках и их картинах.
Вскоре в выставочной погас свет, ключ щелкнул в замке, и лишь тусклый свет змеиных глаз остался во мраке...
Где громы и молнии твои, богиня, где пламя и свет, где венец твой, в который вплетены звезды, где небесное молоко, белой тканью прикрывающее твое тело?
Девочка плачет в дамской комнате, а из-за двери кабинки с ней говорит зеркало, бежит вода, и кран шипит змеиным языком.
Одно слово и своды рухнут и не станет ничего. Молви же его, богиня? Почему ты молчишь?
Звезды смотрят вниз, небеса жаждут пасть на землю, а земля поглотить маленьких, надменных людей. Скажи лишь слово.
- Здравствуйте, Борис Игоревич. Уважаемые гости.
Анатолий надевает самую лучшую из своих улыбок. Его бесчисленные лица практически сношены, так что кажется сквозь их протертую кожу вот-вот проступит мясо.
- Традиционное искусство создавалось немногими для немногих. Двадцатый век принес массовую культуру и массовое искусство, породил лишенные элитаризма, демократичные сферы дизайна. В наши дни с помощью компьютеры можно создать математически безупречное творение, любой цвет и форма к услугам прошедшего трехлетний курс. Вы познакомились с прошлым, но мы подготовили для Вас презентацию о будущем!
Гаснет свет. Прах покрыл Елены очи, тьма поглотила ее. Где твои громы и молнии, богиня?
Вспыхнул луч проектора. Сейчас Анатолий победит, ибо прогресс всегда побеждает традицию, но почему на зеленом сукне отражаются одни лишь слова, почему никто не может отвести от них взгляда?
Я помню молодость богини,
Когда целовала она подругу,
А змеи нежные скользили в ее волосах,
И звезды падали с глаз.

Я помню как девушка женщиной стала,
Как целовала мужчин красным ртом,
И кровь бежала с губ по белой груди,
Вспыхивали и гасли звезды.

Я помню, как наступила старость,
Как бледные руки к себе прижимали дитя,
Бежало с губ молоко мечтаний о счастье,
Помни, мир совершенен ибо он мой.

Последним целовала она смерть,
Прежде чем прах покрыл светлые очи,
Прежде чем земля приняла ее,
А через землю поднялась она на небо.

Ибо тех, кем восхищаются люди, похищают боги,
И ведут дорогой звезд, и поют им вечность на тысяче языков,
Забирают их в золотой сад, танцевать среди металлических роз,
Таковы законы Великой Игры.

И нет больше девушки, что познала грусть,
Нет страстной женщины, что смывала грусть кровью,
Нет матери, любившей своих детей.
Лишь змея на холсте, сотворенная тобой.

Прах покрыл мои очи,
И прах покрыл твои.
Ты гордишься мной, мама?
И дома ли твое родное дитя?
Будь осторожна.
Ведь все прекрасное однажды заберут боги...
48

Елена Yola
04.07.2018 16:46
  =  
Как это случилось, что она проиграла не "Палитру", а нечто гораздо большее? "Палитра", которую она практически не отделяла от себя самое... (она была частью "Палитры", и "Палитра" была ее частью, они срослись блаженно и тепло, как правое и левое крыло...) так вот, эта "Палитра" вдруг стала отдаляться, стремительно терять свое значение и смысл. Раздвинулись стены здания, и стало далеко видно вдруг... вон там Тьма, а вот тут был Свет, и вовсе не "Палитра" стояла на кону, а целый мир, и она выпустила его из рук, абсолютно уверенная в своей правоте. Что она спасала? Свою чистоту, руководствуясь принципом, что нельзя ничего принимать из рук врага? Спасла. Кого еще? Никого.... Ни девочку, ни птиц, ни цветы. Возможно ли, что ключом от ее силы, силы Света, владели слуги Тьмы? "Не понимаю," - горестно прошептала Елена, в глухой тоске свисая с локтя любителя лолит, Тютчева и пельмешков. - " Я не понимаю! Этого не могло быть... просто не могло."
Был ли тот миг, когда она могла взять сама, не просить ни у кого, не заключать сделки с демонами, не хитрить и не лицедействовать, а просто взять у мира свое?
...И свет погас.
Что это, зачем это? - пробормотала Елена, глядя на огненные строки. Куда при этом смотрят другие, ей было не видно, да и вообще было безразлично. Только она и надпись на экране, гласившая, что все с ней кончено, что она, Елена, с макушки до кончиков пальцев ног отмерена, взвешена... и мертва. Мерррртва.
Ну и пес с ним, вдруг подумала Елена. Мертва - значит свободна. Свободна! Как же ей не хватало... Не надо больше играть роль, сохранять лицо, быть вежливой с уродами... Все, Кир, можешь выпускать свою эту... совершенную! А я уж лучше буду мертвой и несовершенной. Мне это приятно. Вот сейчас возьму и вклинюсь в чужую презентацию.
- Анатолий, позвольте мне взять слово, разу уже речь пошла о вещах столь глобальных. Не волнуйтесь, я Вас надолго не задержу. А впрочем, нет. Задержу. Извините.
Елена встала, хотя Анатолий никакого слова ей не давал. До сих пор она сознательно избегала всякого пафоса и глобальных обобщений.
- Дамы и господа.
Елена никогда не умела говорить громких и больших слов, похожих на трубные звуки. Но напоследок можно же себе позволить.
- Когда мы говорим о будущем, то всегда наделяем его чертами чего-то совершенного. Идеального. Царство свободного творчества и равенства, которое на этот раз обеспечат нам не красные знамена и не идея освобожденного труда, а компьютерные программы. Из всего этого мы упускаем одно - человека. Программа и графический пакет - средство. Творит прекрасное только человеческое сознание, глаз и рука. Не так уж важно, каким инструментом человек при этом оперирует: пером графического планшета, мышью, кистью или резцом. Мы в "Палитре" всегда стремились к тому, чтобы не только дать нашим ученикам навыки умелых рисовальщиков, а прежде всего вырастить из них зрелых мастеров, развить их творческое сознание, воспитать в них ответственность за то, что они создают. Чтобы создавать прекрасное, нужны развитое сознание мастера, глаз мастера и рука мастера. И сильная, глубокая душа мастера. И тяжелый многолетний труд. Согласитесь, не каждому это под силу. Собственно, в этом и состоит элитаризм, если он вообще существует. Для этого мало трех лет, это дело всей жизни, но мы надеялись... надеемся, что в наших силах дать студентам прививку требовательности к себе, ответственности за дело своих рук, стремления к совершенству... простите, совершенствованию своего мастерства. Компьютерная программа никогда не заменит собой зрелого художника, она может быть лишь инструментом в его руках . Она нам льстит, говоря: будете как боги, ибо одним кликом мышки сотворите что угодно! В этом "что угодно" есть большой подводный камень. Ведь создания мастеров имеют власть над умами. Некоторые из нас, - взгляд Елены останавливается на пельмешке, только что сладострастно взиравшем на змею... а потом скользят мимо и сосредотачиваются на мальчике Аркадии, - недавно испытали это на себе. Есть еще одно обстоятельство: человек - крайне эгоцентричное существо. Во всей вселенной ему интересен преимущественно он сам. И все, в чем он может увидеть отражение своей сущности и своих дел. Поэтому ставлю девять против одного: даже примитивная фигурка или блюдо, хранящее отпечаток человеческих рук и наивного желания сделать что-то неповторимо свое, личное - будет более востребованным, чем самый совершенный, самый безупречный продукт программы, ибо он стерилен и обесчеловечен. Именно поэтому мы в последние полвека наблюдали повышенный интерес к примитивному искусству, первобытным культурам, этническим мотивам. Куда бы мы не шли, мы всегда возвращаемся к себе... к своим истокам. И это правильно. Поэтому, - Елене уже давно все равно, слушает ли ее кто-то или она говорит сама с собой; надо же когда-нибудь выговориться, почему бы не сейчас.
- Поэтому любое будущее отрицает прошлое, но не отменяет его; традиции, если не прервать их насильственно, будут трансформироваться и возрождаться в новых формах и новых субстанциях, ибо традиции - это сконцентрированный душевный труд человечества, лежащий в основе нашего дела. Мы не будем так глупы, чтобы выплеснуть с водой ребенка. В будущем должны цвести тысячи цветов и петь тысячи птиц. Но, - Елена говорит, говорит... выговаривается, как сказал другой поэт, "на разрыв аорты". Пусть даже это набор банальностей, Ну и пес с ними. Банальности. Истины всегда страшно банальны, это не отменяет их статус истин. Она уже настолько мертва, что не боится даже быть банальной.
- И конечно, выбор. Выбор - это удел только одного человека. Никакая программа не сможет выбирать за нас, что воплотят наши картины - нашу душевную тьму или свет, порыв к созиданию или разрушению. Извините, я заканчиваю. Мораль библейской истории о райском саде состоит в том, что человек, поставленный в условия выбора, выбрал познание - и вместе с ним возможность сознательно творить зло, но вместе с тем у него осталась и способность возобладать над ним. Мы делаем это - здесь. Спасибо.
Елена, понимая, что она закончила совсем не тем, с чего начала, но эо было единственно возможное... повернулась и пошла к выходу из конференцзала.
Надо Варьке позвонить. Или хоть смску кинуть. Тревожно что-то. Совсем не нравятся эти слова про "дома ли твое родное дитя"? Варька умная и сильная. Но все-таки...

Да, и... тут где-то есть еще одна девочка. Надо бы ее найти.
*****
"Варвара! У тебя все в порядке? Ты где?"
Результат броска 1D12: 3
Отредактировано 04.07.2018 в 17:14
49

DungeonMaster Магистр
05.07.2018 20:40
  =  
Ты говоришь долго. Никто не перебивает. Даже Анатолий замер, и сношенное лицо его не выразило ровным счетом ничего. Борис Игоревич, Ласка, "девочки и мальчики", ученики и ученицы, все внезапно оказались слушателями. Должно быть точно так же ты сходила с небес по людским, услужливо подставленным, спинам, дабы проповедовать мудрость с вершины зиккурата. Разница лишь в том, что тогда на тебя не смели смотреть, боясь ослепнуть, а сейчас - не сводили глаз. Ты рассказываешь им о будущем, о мастерах, о вечных идеалах, о красоте, познании, вечной и многогранной человеческой душе, и люди, что секунду назад дружно восторгались змеиными глазами, так же восторженно взирают на тебя. Одни с любовью, другие с ненавистью, но никто - равнодушно. Смотри внимательно, прекрасная Елена, ибо это называется "властью". Ты думаешь ты проиграла, думаешь ты выпустила мир из рук, но разве дети не выпускают из рук мяч, кидая его в корзину, чтобы затем поймать? Мир - твоя игрушка, мир создан единственно для твоего удовольствия. И даже если те, кому это не нравится, пробьют мяч иглой, они все равно не изменят простого факта, что все вокруг - твоё, а все вокруг - твои.
"На кровлях шум и ссоры воробьев,
Белеет высь от лунного сиянья,
И шум листвы, как музыка без слов, -
Ни человека, ни его стенанья.
И встала дева — скорбь в ее устах,
Как бы в слезах величие вселенной,
Обречена, как Одиссей в морях,
Горда, как царь Приам, им умерщвленный..
И встала, и на кровлях шум и крик,
И одинокость лунного сиянья,
И плач листвы явили в тот же миг
И человека и его стенанья"
Речь кончена. Осталась тишина. Сейчас ты против всех стоишь, над всеми. И тысяча людских голодных глаз, лишь смотрит на тебя в повиновении. Потом встал человек, один, другой, сомкнул ладони. И разомкнул, и вновь и вновь, и гром... Аплодисментов встретил твое слово.
Власть такова.
И власть всегда с тобой.
Анатолий не нашелся что ответить. Промямлил что-то про практическое значение первичное в обществе потребления и как можно скорее испарился.
Стоило двери конференц-зала закрыться за тобой, и тишина снова настигла тебя. "Палитра" в полном составе ждала вернешься ли ты.
Варя отвечает почти сразу. Что-то печатает. Потом прекращает.
А спустя мгновение приходит одинокая, старая фотография очень красивой женщины с особенными глазами.
Ты узнаешь ее сразу.
Спящая Дева из Золотого сада. Твой двойник, твое отражение.
А тебе наконец приходит сообщение.
"Прислал ли ад тебя, иль звездные края?
Твой Демон, словно пес, с тобою неотступно;
Всегда таинственна, безмолвна власть твоя,
И все в тебе — восторг, и все в тебе преступно!
С усмешкой гордою идешь по трупам ты,
Алмазы ужаса струят свой блеск жестокий,
Ты носишь с гордостью преступные мечты
На животе своем, как звонкие брелоки.
Вот мотылек, тобой мгновенно ослеплен,
Летит к тебе — горит, тебя благословляя;
Любовник трепетный, с возлюбленной сплетен,
Как с гробом бледный труп, сливается, сгнивая."

Еще одна пауза. Варя печатает долго, очень долго. Варя ли?
"До встречи на завтрашнем вечере. Платье пришлю утром. Возьми с собой мисс Ахматову. Всего один вопрос. Подумай над ответом. Смотрят ли звезды вниз? Люблю. A. W.
PS - Не забудь поблагодарить Иву Ларсен. Она составила прекрасный букет. "
Отредактировано 05.07.2018 в 20:42
50

Елена Yola
09.07.2018 16:56
  =  
И опять Елена пытается сшить воедино: принять свою нечеловеческую, надмирную природу - и сохранить земные приметы, милые сердцу. Это чудовищно трудно и чудовищно больно: принимаешь одно - теряешь другое: ускользает сквозь пальцы, течет мимо губ. Как ей, Белой богине, Деве-Матери-Старице, Вращающей колесо мировой прялки и Прерывающей нить... Сколько заглавных букв... Как ей существовать без пронзающей теплоты и грусти, слезной слякоти этой? Никак...
Елена, замерев, читает бегущие по мониторчику строки. Это она, прямо здесь и сейчас, согласно правилу всякого мифа, встает во всей своей мощи от земли до неба; идет, сияя красотой тысячезвездной летней ночи... в соревнованьи света с тьмой изваяны чело и очи... Варвара... Варька! Ее глаза сейчас желты и бессмысленны, она машинально колотит кончиками пальцев по всплывающей клавиатуре, набивая чужую речь. Влезли ей в голову. Твари. Как они посмели. В Елене наконец пробивает себе путь, как поток сквозь камень, гнев в чистом виде. Твари. Она не делает различия между подлой демонической сворой и таинственным A.W. Он посягнул на Варькины мозги и must die. Ей недосуг разгадывать эти дурацкие паззлы. Она печатает, срываясь и борясь с нахрапистым автонабором, который, как любая компьютерная программа, мнит себя умней гуманоида:
оставь в покое мою дочь или я тебя уничтожу кем бы ты ни был. Яриду и ты об этомпожалеешь!

Выдыхает и возвращается в конференцзал. Каблуки гулко стукают по паркету. Сейчас, пока не ушел торжественный миг.
- Этот день многому нас научил. Многие из нас никогда не станут прежними. Мы все, - она обводил взглядом аудиторию, объединяя этим "мы" себя со всеми присутствующими и отчетливо сознавая, что это ложь. - Мы все желаем увидеть будущее, которое будет немного лучшим, чем настоящее. Прекрасным, осмысленным, добрым к нам. Это мечта, иллюзия. Но каждый из нас в силах ее приблизить. Поступайте по совести. Не лгите. Будьте храбрыми. Это настолько просто, что почти невыполнимо. Но попробовать стоит. Надежда есть! - ее голос звучит негромко, но она самая слышит, как он заполняет помещение:
-Война между созиданием и разрушением никогда не кончалась, и сейчас она вернулась к нам. Одних она уничтожит, других вознесет. Но каждый из вас... из нас должен быть стойким и верить. У нас есть надежда. У нас есть будущее. Пусть же в нем цветет тысяча цветов и поет тысяча птиц. Мы возьмем туда все, что достойно быть спасенным и сохраненным. Что касается "Палитры", - она спускается на несколько ступеней вниз, слезает с котурнов и снова становится Еленой Сувориной, - Все художественные направления, традиционные и современные, представлены в ней на самом высоком уровне, в чем все имели возможность сегодня убедиться. Лучше один разу увидеть, чем сто раз услышать. "Палитра" останется на своем месте. Спасибо за внимание. А теперь прошу вас, дамы и господа, пройти в банкетный зал, где наши коллеги приготовили скромное угощение, - она вскидывает руки почти в театральном, карнавальном жесте: - У нас будет пир!
Могла ли она сказать им: "Изменитесь!" - и сделать так, чтобы Борисик перестал быть циничным гедонистом, а Ласка - ущемленным, озлобленным мальчиком? Сказать: это мой мир, поэтому - счастья всем, и пусть никто не уйдет обиженным? Если да, то отчего она не сказала этого раньше? Этот мир принадлежит ей, эти люди принадлежат ей, но разве она может превратить эту долину скорби в Элизиум одним мановением руки? Наверное, нет, иначе вся борьба и все страдания были бы бессмысленны... да и не было бы их вовсе.

*****
- Светлана, найди Барчинай. Может быть, она еще здесь.
Елена прислушивается к себе.
- Или нет, пожалуй, лучше по-другому. Ты их поразвлекай, пожалуйста, ну там, пару тостов, а я пойду поищу девочку.

Это слишком важно.
Отредактировано 09.07.2018 в 20:19
51

DungeonMaster Магистр
13.07.2018 02:56
  =  
Спасибо
Пришел короткий ответ. Ты могла написать еще что-то, но кажется Варя выключила телефон. Сообщения просто не доходили. Они хотят разозлить тебя. Знают, что не могут ранить бога и оттого стараются ранить человека. Для них твоя дочь это твоя слабость, ведь именно так и должны действовать злодеи?
Возвращаешься в зал. Здесь ничего не изменилось. Люди сидят как зачарованные, даже не поменяв позы.
Будто знали, что ты вернешься. А реши ты вдруг уйти - кто знает, может быть они так и сидели бы рядами, пока не настанет Судный день...
Но ты вернулась, и все снова стало так, как необходимо, как правильно. Ты говоришь, а маленькие люди внимают, слушают, и им совершенно все равно, будешь ты говорить о Палитре, о борьбе света и тьмы или вовсе предложишь им всем выброситься из окон... Впрочем, это тебе уже известно.
Люди идут пировать. Переговариваются между собой, будто и не было ничего, совсем на тебя не смотрят. Может оно и к лучшему? Иначе как Борис Игоревич будет вспоминать, что слушал и воспринимал, аплодируя стоя, самые прекрасные слова в его недолгой, но насыщенной жизни, как объяснит себе сочетание полного приятия с внутренним, глубинным отражением.
В одном ты права, человеку нельзя приказать измениться. Его можно заставить вести себя идеально, выполнять изо дня в день набор условностей, ну или добрых дел, но внутри все равно будет жить маленький Борисик, который постарается урвать себе "на грош пятаков". Так наркоман приходит к психологу, проникается объяснением всего ужаса своего положения, искренне признает ошибки, искренне же выражает готовность работать над собой, быть лучше, предпринимает усилия...
И как потом он оказался с иглой в руке, познающим дзен на диване?
"Минутная слабость?"
"Не знаю, что на меня нашло?"
"Нервы сдали, случилось...?"
"Мне было так плохо..."
Вариантов масса. И зло - как наркотик, для зла всегда найдется оправдание. Пожалуй, лучше не заставлять Бориса Игоревича творить добро. Иначе он, как легендарный дурак из пословицы, прошибет в лучшем случае собственный лоб. А в худшем... Ведь и шведы или индусы, принимающие законы о стерилизации, верили, что поступают правильно.
Хуже злого человека творящего добро, может быть только добрый человек творящий зло.
Банкет начался. Скоро каждый из сидевших в зале найдет всему свое собственное объяснение, включит явившееся ему в свою картину мира, и сделает великое смешным, но пока что - ты победила.
Как-то интуитивно, ты понимаешь где находится Барчинай. Ее след будто подведен звуками музыки.
Морис Равель. Отражения. Часть вторая - Печальные птицы.
Потом - шум воды из женской уборной. Девочка открыла все краны, будто хотела заглушить что-то...
И все равно ты слышишь голос.
- Барчи, доченька, иди ко мне. Иди же к папе. Меня не убили жестокие баи, миновала меня пуля и пламя родного дома. Разве я мог оставить свою дочь одну? Иди ко мне. Дай мне руку, доченька, и мы всегда будем вместе...
Одинокая маленькая художница замерла перед зеркалом, но вместо собственного отражения на нее смотрит мужчина восточного типа лет пятидесяти, полный, но мускулистый, в клетчатом халате... Протягивает жилистую, бледную руку сквозь стекло.
И маленькая ручка по эту сторону медленно, неуверенно поднимается к большой
- Помнишь как прежде мы смотрели на звезды в степи? Все вернется как прежде. Свежий ночной ветер, стрекот цикад, семья... Иди же ко мне, моя маленькая княжна...
На лице выделяются желтые глаза. Или только ты их видишь? Будто кто-то обвел призрачную фигуру в зеркале и ее материальную руку желтоватой краской, после намалевав на лбу восемь паучьих глаз...
Секунда, и отражение раздваивается. Золотой контур паука ползет по зеркалу прямо к тебе, шипит по змеиному...
- Она моя, маленькая богиня. Моя и только. Уходи. Ты не в силах противостоять Тьме. Не в силах сражаться со мной. Ты даже не знаешь как это делается. Бесчисленное множество раз пожрала я твое тело. Подари себе еще несколько мгновений, отступи, и быть может увидишь дочь!
52

Елена Yola
13.07.2018 12:58
  =  
Школьный коридор кажется противоестественно длинным. И темным. Запертые двери по обе стороны коридора. Шум пирующих затихает вдали. Пусть покушают, позабавятся, - снисходительно думает Елена. Хорошо это или плохо, люди не делятся на хороших и плохих, злых и добрых, думает она. Тот, кто постоянен в своей природе, добрая она или даже злая, тот достоин уважения. Он по крайней мере целен. Большинство людей меняются вместе с ситуацией, с настроением, с переменой ветра... черт его знает с чем еще. Один и тот же человек по десяти раз на дню бывает злым или добрым, если сам не выращивает постоянство как привычку... это еще одна иллюзия или единственный путь?

В маске доброты
Вы скоро сами пристраститесь к благу.
Повторность изменяет лик вещей.
В противность злым привычкам добрый навык
Смиряет или гонит прочь чертей....


Елена идет долго, долго. Только каблуки стучат по старому потертому паркету: стук...стук...стук. Она идет на шум воды. Варька отключилась. Возможно, через четверть часа она найдет себя с севшим мобильником в руке и пустой головой. Подумает, что ночью надо не работать, а спать, тогда днем не будешь ходить с головой, куда вроде как кошки нагадили. Возможно. Елена думает так, отчетливо понимая, что пытается спроецировать свое желание на реальность. Пусть будет так. Пусть Варька ничего не запомнит. Меньше знаешь - крепче спишь. Она пытается скорректировать настоящее и будущее Варьки, хотя это дело нехорошее - так поступать с детьми, которые всегда и везде стремятся освободиться от опеки предков. Плевать. Пусть сейчас будет так. Елена с болью осознает, что в этот миг она окончательно отделяет себя от Варвары. У нее теперь другая дорога, другая жизнь, другое все...

Щипящий голос останавливает ее перед самой дверью. Эти желтые глаза она уже видела, и не один раз.
- Может быть, на этот раз у тебя это не получится, - отвечает она голосу. - Даже боги должны чему-то учиться, или туда им и дорога. Что ты такое? - спрашивает она его...или ее? - Я хочу знать. Ты часть Тьмы. Но у тебя есть имя. Кто ты? Чего ты добиваешься? Расскажи, в конце концов, почему мы деремся, - ей приходит в голову странная, нелепая мысль, что если бы они как-то договорились... если с Тьмой вообще можно договариваться... тогда настал бы истинный конец света!
Она выиграла "Палитру". Это одно сражение, но война только началась. Глупы те, кто думает, что война - это одна грандиозная битва с однозначным исходом. Нет. Она состоит их мрногих мелких стычек, столкновений покрупнее... все имеет значение.
И одинокие грустные девочки тоже имеют значение.
- Я ее увижу, потому что я так хочу. Моя дочь - человек, и она часть моего мира. Моего! А что касается этой... давай поспорим за нее! Тебе ведь неинтересно просто забирать, ты любишь поиграть, побегать наперегонки, верно? Кто из нас окажется сейчас сильней?
Она рывком открывает дверь уборной.
- Барчинай! Ты здесь?
Отредактировано 13.07.2018 в 13:00
53

DungeonMaster Магистр
13.07.2018 20:40
  =  
Барчинай оглядывается на тебя медленно, как лунатик, будто все ее тело состоит из ваты и вот-вот рассыплется, так что приходится выгадывать каждый шаг...
- Там мой папа.
Тихо сказала девушка, и улыбнулась, в ее карих, добрых глазах стояли слезы.
- Все хорошо, доченька, все хорошо.
Согласилась фигура в зеркале. За плечами ее кафель обращался в ночную степь, ты ясно ощутила прохладный и пыльный воздух, запах трав и лошадей, а в небесах звезды играли, перебрасываясь облаками...
И только тебе в стрекоте сверчков слышится смех неоновой паучихи.
- Я мать, как и ты. У меня была дочь, прекраснейшая из небесных звезд, золотыми были ее локоны и белыми были руки. Одиннадцати женихам отказала она, отказала бы и богу, прийди ему желание спросить. Но боги не спрашивают, они просто забирают все прекрасное, что есть в мире. Лучшее оставляют себе, а всему остальному не место в их чистом, причесанном будущем.
Ответила она, щелкая идеально ровными, выполненными из янтаря, жвалами.
- Мы хотим счастья для всех, чтобы никто не ушел обиженным. Мы не делим людей на лучших и худших, достойное и недостойное. Ты считаешь себя лучше нас, омытая кровью. Заявляешь права на мир, ни на миг не спросив, желает ли этот мир быть в твоей власти. Ты охотно помешаешь дочери воссоединиться с отцом.
Короткий взгляд на Барчинай
- Но на свою дочь заявляешь права как на вещь, даже не задумавшись, чего хочет она сама. Ты сияешь как день, но рождаешь лишь ночь, как всякий свет, ты - мать теней. И мы сразимся, потому что ты - зло, белая богиня. А зло должно быть уничтожено.
Жвала цокнули, потом еще раз, еще и еще, быстрее, быстрее, пока не остался лишь стрекот...
А потом начался танец.
Женщиной встала паучиха, женщиной без лица, фигурой из тени, точно одетой с ног до головы а латексный костюм без единого просвета. В руках ее было черное покрывало.
По призрачной степи разносились звуки "Цыган" Равеля, а черная женщина двигалась в такт каждому звуку, извиваясь как гимнастка, в каждом движении ее была красота, красота эроса, запертого, запретного желания, рвущегося к свободе.
Она обнимает себя, ибо любит себя, бросается на зеркало, застывая в сантиметре от его поверхности, не в силах выбраться, она ищет выход вновь и вновь, а потом в отчаянии извивается на жесткой земле...
Это танец страсти и скорби. И с каждым движением его, твое тело будто туже оплетает призрачная нить...
Еще немного и ты окажешься в коконе, и тогда паучиха утащит тебя в мир иллюзий за стеклом.
И съест.
Отредактировано 13.07.2018 в 21:05
54

Елена Yola
26.07.2018 02:52
  =  

- Нет, Барчинай, - говорит Елена мягко, но бесповоротно: - Нет.
Бедная девочка. Совсем одна в чужой стране - слишком холодной и безжалостной для одиноких девочек; в чужом городе, который не верит слезам. Что Елена может ей предложить вместо этих нежных липких оков? Бесприютную свободу, право идти дальше, спрятав свою раненую память под крыло.
Да и не умеет она утешать.

- Нет, Барчинай, - говорит она и обнимает девочку за хрупкие плечи, не обращая внимания на тонкие нежные петли, ложащиеся вокруг нее одна за другой. Может быть, прикосновение рук скажется больше, чем могу сказать слова?
– Его здесь нет. Посмотри получше: это всего лишь зеркало. Ты видишь папу, потому что ты скучаешь по нему. Тебе без него очень одиноко, да? Он такой сильный, добрый; всегда защищал тебя, поднимал высоко на руки, не давал никому обидеть? А ты для него всегда была самый на свете дорогой и близкий человек, дочка… - Голос Елены дрожит, в глазах стоят слезы… да не может она сейчас плакать! Нельзя!
- Он ушел, девочка. Но… память такая странная вещь. Она – настоящая, понимаешь? Он, настоящий, сейчас ближе к тебе, чем когда-либо. Он с тобой. Когда-нибудь ты сама поймешь, что он тебя никогда не оставлял. Ты пойдешь дальше. Будут другие люди, которые станут тебе дороги. Ты очень добрая, очень хорошая… рядом с тобой всегда будут хорошие люди! Ты будешь много работать. Рисовать. Ты нарисуешь эту ночь, и степь, и коней, и звезды, и вас вдвоем у костра. И все будет настоящее. А сейчас иди к себе, выпей чаю горячего… отдохни. Все будет хорошо. Эта змея не сможет никому сделать больно. Иди же, ну! – Елена почти выталкивает Барчинай за дверь. У нее не осталось времени. Паутина почти сковала ее. Страшно. Холодно. Не просто умереть, а быть съеденной. Пища. Как это – когда тебя будут есть, откусывать от тебя, измельчать куски тела, растворять в чужой утробе едкими соками. Елену передергивает. Лучше бы просто быть убитой.
Она скидывает туфли, становясь босыми ступнями на холодный кафельный пол. Ей надо танцевать, и обязательно босиком, потому что каблуки мешают. Она не умеет танцевать. Она умеет только рисовать… Неважно. Раз от этого зависит ее жизнь, она будет танцевать. Танец. Танцевать. Как это? Как превратить слово и дело в ритм шага, повороты, взмахи рук, изгибы тела? Танцевать – борьбу, освобождение от оков? Елена делает шаг, другой – в направлении, противоположном паутинной спирали, поворачивается вокруг своей оси, приподнявшись на носки… еще один резкий шаг, еще поворот, руки разрывают невидимые путы; заведя локти за голову, она кружится, кружится – и удар! Удар! Руки как плети, хлещут в обе стороны, кажется, из кончиков пальцев белый огонь струится. Елена увлекается, ритм захватывает ее, несет – и ей уже кажется, что она только и делала всю свою жизнь, что танцевала. Это так же естественно, как дышать или говорить. На самом деле любое искусство состоит в создании ритма. Упорядочении материи и энергии. Меняется лишь способ. Жесты и звуки, штрихи и цветовые пятна... .
- Лжешь, - говорит он в такт движениям своего босоногого танца. – Искусно лжешь, мешаешь девять слов правды и одно – лжи, и даже сама в это веришь. Я не помню, чтобы я убивала твоих детей или кого-то из твоего народа. Я могла делать это, только если твои дети угрожали моим. Я не убиваю для собственного удовольствия. Не приписывай мне чужие грехи. Мы все еще можем договориться. Если ты не будешь врать, как ты врешь этой девочке. Она не может встретиться с отцом, потом что умершие не должны встречаться с живыми. Разве что во сне. И в мыслях. И в смерти. Она должна жить дальше. Я ничего не буду решать за свою дочь. И вы тоже оставите ее в покое. Это не ее война. Она всего лишь человеческое дитя. Она имеет право не знать.
Еще один поворот – всем телом, руки свиваются, заламываются, голова склоняется к плечу… и Елена, выйдя из пируэта, выпрямляется, встает, крестом раскинув руки, как аллегорическая фигура «Последний день Парижской коммуны». Зеркальная грань тверже стали. Она будет нерушима, даже если женщине придется сгореть в собственном пламени.
- В будущем мире найдется место для моих детей и твоих. Я не стану решать в одиночку, кому жить, а кому нет. Это я могу обещать. Да, я могу принять неверное решение. Но не ошибается тот, кто вообще не принимает решений… а я должна их принимать. Я не зло и не добро. Я порядок и закон. Я не обещаю тебе, что никто не уйдет обиженным, потому что это обещание будет ложью. Но и твое обещание – ложь. Отступи. Я не хочу конца мира. Но он может быть… немного другим. Не таким жестоким. И мы с тобой можем не убивать друг друга. Ведь свет действительно не существует без теней.
Елена испытующе глядит на паучиху. С ней можно договориться, или это бездонная прорва, одержимая своими потерями и желающих лишь подбирать, превращать в свою плоть все, до чего может дотянуться? ?
Я хочу поглядеть на это существо и понять, что оно собой представляет. Его слабые места, его сильные стороны, его желания и проч.
Отредактировано 26.07.2018 в 14:42
55

12
Партия: 

Добавить сообщение

Для добавления сообщения Вы должны участвовать в этой игре.