One more time | ходы игроков | Зима

12
 
DungeonMaster Магистр
12.05.2018 22:41
  =  
Эскалатор неспешно ползет вверх, и по мере приближения "к свету", ты начинаешь чувствовать свежий воздух. После метро - небо голубое (ну и что, что серое?!), солнышко так красиво играет на зданиях, даже грязный снег кажется белым. От долгого стояния и давки чуть ноют суставы, но ты знаешь наверняка, достаточно пройти пару сотен метров и это пройдет. Тебе еще повезло - прямая ветка, а ведь есть те, кто до работы добираются со многими и многими пересадками. Грех жаловаться. В Африке вот вообще метро нет, а машины быстро ломаются от песка, так что зачастую чтобы попасть в другую деревню приходится пробегать несколько километров. И всё это без доступа к элементарным средствам гигиены, без еды, воды, в окружении туч насекомых, множества диких зверей и рептилий, миллиардов смертельных вирусов... Да какой там в Африке. В Пекине каждый третий дождь - кислотный. В Индии еще каких-то сорок лет назад премьер-министр в оздоровительных целях пил мочу, и даже сейчас сохранилась, пусть и неформально, тысячу раз запрещенная кастовая система. Япония - сплошная сейсмически активная зона, где безграмотность народа дошла до того, что больше половины молодого поколения уверены, что атомную бомбу на них сбросил СССР. А в исламской зоне мира идет практически непрекращающаяся война и гибнут люди. Может быть все действительно не так плохо? Хотя бы по сравнению с другими...
Эскалатор ползет вверх, медленно, вибрируя под ногами, зажимая тебя в давку - люди стоят с обеих сторон - но все-таки ползет. Ты видишь как на параллельной "живой лестнице" целуются парень и девушка - нежно, совсем по взрослому. Теперь люди могут быть с теми кого любят без страха быть осужденными. Поэтов не бросают в тюрьмы за то, что они мало зарабатывают и вдобавок носят имя "Иосиф". Часто в интернете ты читаешь новости о разных митингах, а стало быть народ хоть как-то может выражать что думает. В магазинах полные полки. В книжном ты можешь спокойно приобрести Хемингуэя. Можешь поехать за рубеж, в любую страну мира. Перевести рубли в любую валюту. Даже вовсе выехать из "Рашки" если тебе здесь совсем не нравится.
Эскалатор ползет вверх, медленно, но верно. Как там Чехов говорил? "Ум - веками наживается"
Оно и верно.
Да только вот на месте парня и девушки могли быть гомосексуалы. На месте писателей и поэтов в книжном, пусть и в специальной оболочке, можно увидеть маркиза де Сада. Народ массово утекает за рубеж, так что славянских женщин в Европе даже жаргонно зовут "Наташами" - синоним "проститутки". Из-за бугра текут "новинки" мировой художественной культуры, иногда невинные, а иногда и опасные, в духе исламизма. А митинги, толерантность, культ успешности - нужны ли они нам. Эскалатор ползет вверх? Или от Сциллы к пока неведомой нам Харибде?
Но как же красиво солнце играет на стене новостройки. Здесь, поближе к центру, смешивается всё - среди стекла и железа можно увидеть сталинки, среди потока машин - трамваи. Еще недавно ползали по Москве чуть потрескивающие, холодные, но зато просторные, троллейбусы. Будто ходишь среди разных времен. Вот, идет старенький дедушка в сером советском пальто и кажущейся нынче совсем смешной шляпе. Девушки в коротких, совсем не по погоде, платьях. Служащие в костюмах. Даже какие-то курсанты маршируют строем.
И такой диссонанс! Окраина, лишь немногим не дотягивающая до обложки очередной книжки - постапокалипсиса. И центр, где все элементы как-то настолько хорошо примыкают друг к другу, что даже видя их разнородность, за нее не цепляешься.
Волонтеры стоят с плакатом "Спасем Россию" и раздают листовки, таксисты-кавказцы ищут себе клиентов, одинокий дедушка с аккордеоном играет, положив перед собой сумку, неподалеку что-то завывают, видимо кришнаиты. Они не видят друг друга. Живут в своих собственных маленьких мирках, открывать которые бывает порой очень интересно. И окажется, что вот сидишь ты, печалишься запахами от бездомных и мигрантов, а у них своя Москва - территории кланов и общин, разные подработки, квартиры, люди, к которым можно обратиться (земляки или просто авторитеты). Большая-большая жизнь...
- Эй, женщина!
Дорогу тебе на остановке преградил полный мужчина, от которого несло алкоголем,
- Подай немного... Полтосику не хватает...
Интересно, зарежь он тебя сейчас, заметили бы это другие люди? Или так и продолжили бы жить в своих маленьких мирках, пока не споткнутся о бездыханное тело?
К счастью, маршрутка подошла почти сразу. Одни женщины. Рядом с тобой их две, видимо, мама и дочка. Та что постарше читает какое-то руководство по семейной жизни (обложка - "Стерва - настоящая женщина или как получить что-то от мужчины"), младшенькая чатится с ухажером.
Тут телефон брякнул и у тебя. "Ты где?" - Спрашивает одна из молодых преподавательниц. Что было в начале? Традиция неформального общения между коллегами и определенная терпимость к "тыканью", поскольку "выканья" хватало и на занятиях? Или либеральность молодых, при первой возможности переходящих на сверхкороткую дистанцию? Не раз тебе делали, из лучших побуждений, такие комплименты, которые скорее подошли бы двадцатилетней студентке. "Какое платье - все мужики упадут" - И это замужней, семейной женщине. Странные они. Или ты странная? Или вообще все в порядке и так и должно быть? Ты ведь действительно очень красива. И почему эта мысль воскрешает в памяти облик Спящей Девы?
Стекло маршрутки запотевшее, и все же сквозь него ты ясно увидела кроваво-красную надпись на стене одного из домов. "Да здравствует Красный Король!"
Странная, неуместная отсылка. Но вот наконец, твоя остановка. От нее до Палитры идти минуты две.
Подходишь к работе. С тебя описание, что представляет собой Палитра - здание или съемный этаж, чему там примерно учат, какие классы, к кому как относишься. Не обязательно подробно, главное чтобы я почувствовал образ.
Отредактировано 12.05.2018 в 22:41
31

Елена Yola
21.05.2018 18:08
  =  
Жизнь прекрасна! - иронически утверждал Чехов в кратком методическом пособии для юных самоубийц.
Когда ведут тебя в участок, то прыгай от восторга, что тебя ведут не в геенну огненную.
Если тебя секут березой, то дрыгай ногами и восклицай: «Как я счастлив, что меня секут не крапивой!»
Если жена тебе изменила, то радуйся, что она изменила тебе, а не отечеству....
(с)
И это тоже идиотизм своего рода. Пройти по грани между двумя его разновидностями – та еще штука, почти что познать самое себя. Не фунт изюму.
...Не слишком ли жестко она обошлась с парнишкой? Аргумент "а вот мы в вашем возрасте" - самый гнилой и дохлый из всех возможных, на него автоматически напрашивается: "Идите лесом, батенька, мне своего хватает выше крыши." Он для стариков, гордо замкнувшихся в своей старости, которая им самим кажется благородной. Что я могла для него сделать? Что мне вообще с этим делать? Ничего… Ставь перед собой высокую планку, не жалей себя, делай то, что умеешь делать, и делай это хорошо. Елена просто не знала другого рецепта. Вот, скажем, ты, Арджуна – воин. Ты умеешь сражаться. Так сражайся, Арджуна, и не пори чушь о тысячах невинных жертв. А ты, Елена, умеешь рисовать и учить. Так рисуй и учи, черт тебя возьми, и не пытайся вобрать всю мировую скорбь и мировую грязь – одно все равно не выйдет, другое – не стоит.

Елена, по примеру доктора Преображенского, который, честно говоря, был на свой манер большой сволочью, не любила читать газет, ни советских, ни антисоветских, чтобы не слишком засорять голову, и на нужды голодных африканских детей она тоже не подавала... или подавала нечасто, по сиюминутному движению души. Вот и сейчас, когда встречный синяк заклянчил денег на выпивку, она, вместо того, чтобы брезгливо сделать шаг в сторону и обойти его по дуге, сунула руку в карман и вытащила кучку меди.
- Больше нет.
И пошла дальше. Преподаватели тоже как сыр в масле не катаются. Это миф.

Она уже почти успокоила себя, когда вдруг в виске заныла боль, словно воткнутая игла. «Красный король». Только что была «Тьма». Организм о чем-то пытался Елену предупредить, она пока не понимала, о чем именно. Удивительная вещь – физическая слабость, как ей, такой мелкой и гадкой, легко пробить брешь в Елениной добротной защите от гадости внешнего мира. И теперь он начинал сыпаться на нее… даже не вселенскими катастрофами – эдакий Последний День Помпеи – а мелким мусором, слякотью, пакостью, штукатуркой со стен. Маршрутка трясла ее по плохо убранной мостовой, через смерзшиеся серые глыбы снега, льда и технической соли. Бабы рядом мечтали о лучшей жизни за чужой счет. Подумаешь. Каждый радеет о своем, своя рубашка, своя хата… Квартирный вопрос их, конечно, испортил, а так люди как люди, - отдалось внутри нездешним, нелюдским эхом, и Елена улыбнулась холодноватой улыбкой Белой Богини: – с самого сотворения. Алкаши пьют, поэты, как бы их ни звали - Иосифами или, скажем, Дмитриями - врут, слабые дохнут, сильные давят. Мужчины стремятся извлечь выгоду из женщин. Женщины – из мужчин. Из нее извлек выгоду Сергей в свое время. Она уступила Сергею свободу жить творчеством, отряхнув стопы от презренного быта… а он так охотно этим воспользовался! Когда-то она злилась на него за это, пока не смирилась: это было ее собственное решение. Что теперь вспоминать. И все так… даже не ужасно, а – пошло. Абсурдно. Мир разорван, и трещина пролегает через мое сердце, жаловался Генрих Гейне, которого Елена обожала в юности – до тех пор, пока она не перестала позволять миру разрывать свое сердце. Сейчас, кажется, мир пытался отыграть свое.
«Ты где»? – спрашивает Светлана. До заседания осталось полчаса, даже меньше, а она бы хотела прийти пораньше, подбить бабки. Елена не возражала против приятельских отношений между сотрудниками – или хотя бы их видимости. Когда с утра до вечера пашешь с людьми плечом к плечу, и так десять лет подряд, и по крайней мере с половиной быть не на «ты» - это даже странно. На абсолютное, честное «ты» были четверо женщин примерно одного возраста, которые стояли у самых истоков предприятия: Вера, Катя, Ольга и сама Елена, - плюс Владик, он же Владислав Юрьевич – располневший, облысевший, с пушистыми усами, три года назад сменивший на посту директора Веру Александровну. Они были друг для друга «девочками» и «ребятами», они вместе отмечали праздники и дни рождения, оказывали друг другу мелкие и не очень мелкие взаимные услуги. Вера когда-то была самой близкой подругой Елены; потом, когда Вера стала директором, а она – ее замом, они слегка отдалились друг от друга. Служебные отношения накладывают свое… Но они всегда были хорошими товарищами. Елена знала, что Вера ее ни за что не сдаст. И взаимно – Вера всегда могла повернуться к Елене спиной. После того, как Вера передала директорский пост Владику, некоторая напряженность в их отношениях спала.
Но с молодой волной Елена не всегда стремилась сократить коммуникативную дистанцию. Их различал возраст и статус. Или недостаток хорошего воспитания. Елене не хотелось в этом разбираться, она понимала, что ее в любом слуаче не хотели задеть.
«Поезд в метро встал. Скоро буду», - ответила. Приехала, вылезла, бодрым шагом направилась к высокому парадному входу в старое, еще советское здание школы, над которой глядели друг на друга повернутые в профиль Пушкин, Маяковский, Горький и Толстой.

(Продолжение следует.)
Продолжение правда следует. Сейчас будет. Просто пост длиннющий вышел, хотела разбить.
Отредактировано 21.05.2018 в 18:14
32

Елена Yola
21.05.2018 21:59
  =  
«Палитра» начинала с аренды одного этажа, теперь методом ползучей интервенции заняла целых два – четвертый и пятый. Без лифта, конечно. Моцион укрепляет сердце и сосуды, думала Елена, поднимаясь выше и выше. Молодое поколение, поравнявшись с ней, с разной степенью вежливости здоровалось. Елена улыбалась и кивала приветливо и бодро (я всех рада здесь видеть, поздравляю, начинается новый учебный день, полный новых творческих достижений, я полна энтузиазма и от вас ожидаю того же), эмоционально почти не вкладываясь в эту улыбку. На стенах висели стенды с работами победителей конкурсов и просто хорошие студенческие работы. Елена не могла не пробурчать про себя, что раньше на этих стендах было гораздо больше качественной графики, акварели и масла – а именно это требует настоящего мастерства, руки и глазомера. Теперь на этих стендах красовалось в основном прикладное и компьютерное творчество, более терпимого к халтуре и аляповатому китчу, по мнению Елены; а также крупные яркие плоскости рекламных плакатов и очертания вычурных инсталляций. Собственно художественные дисциплины мало-помалу отходили на периферию.
Стенды очень точно отражали процессы, которые проходили в «Палитре». Она начиналась как маленькая частная художественная студия. Расширившись и приобретя статус колледжа, «Палитра» стала частично бюджетным, частично самофинансируемым предприятием, и чтобы выжить и свести концы с концами, должна была соответствовать потребностям и запросам, а также брать в штат знакомых и родственников влиятельных лиц, которые решали вопросы финансов, лицензирования, аттестации… в общем, тех людей, от которых прямо или косвенно зависело существование и благополучие «Палитры». «Палитра» не была башней из слоновой кости. Она существовала в социуме, во времени и пространстве. Она развивалась и менялась, как всякий живой организм. Какие-то изменения она переваривала, не меняя своей идентичности в целом, какие-то необратимо меняли ее структуру и содержание. Наряду с художественным отделением (по отраслям) , в ней со временем появилось отделение компьютерной графики и анимации. Тогда-то «Палитра» выползла на четвертый этаж, и пришло молодое поколение (Еленины «девочки» называли их «поколением тридцатилетних»), более уверенно державшее в руке мышь и перо графического планшета, чем кисть и резец. Это еще куда ни шло, думала Елена, все более ощущая себя мастодонтом; у некоторых из них все же глаз есть и эстетическое чутье. Значительная часть их продукции тянула на то, чтобы называться искусством. Потом появилось отделение рекламы и менеджмента, вообще непонятное какое отношение имевшего к художественному профилю. Последнее росло как раковая опухоль, отбирая ставки, финансирование, аудиторный фонд, и пользовалось поддержкой . Вместе с этим отделением пришел четыре года назад Анатолий Дегтярев, тогда еще совсем молодой, сочетающий харизму и напор с почтительностью к старожилам и отчего-то вызывающий в Елене смешанное чувство восхищения и почти рефлекторный приступ тошноты. Она сперва называла его про себя «Молчалин», потом – «Тартюф». Наверно, интуитивно чуяла угрозу. Анатолий сам был прекрасным менеджером и в полной мере умел делать то, чему учил. За четыре года Анатолий возглавил отделение, сколотил вокруг себя команду и сумел убедить «влиятельных лиц», что за ним будущее. Сегодня, собственно, решался вопрос об изменении профиля образовательного учреждения и, соответственно, вопрос смены руководства, а также смены по крайней мере трети штата. Ходили слухи, что «Палитру» вообще могут слить с другим училищем…
В помещении кафедры собрались старожилы - Девочки и Владик, и примкнувшие к ним несколько «художников». Они допивали кофе и приглушенно обсуждали аргументы в пользу «оставить все как есть» с небольшими косметическими правками. Анатолий и его группировка уже перебрались в актовый зал, переименованный в «зал заседаний.» Не определившиеся толпились в коридоре между кафедрой и залом.
Елена повесила шубку в шкаф, сменила сапоги на туфли, поправила прическу перед зеркалом, налила себе чашку кофе. У нее было время оценить диспозицию: она сложилась далеко не вчера. Ясное дело, без перемен было не обойтись. Они при всем желании не удержат "Палитру" в прежнем виде. Но чтобы отдать все на откуп Анатолию - это было бы самым нежелательным исходом.
33

DungeonMaster Магистр
22.05.2018 06:30
  =  
Чиновник был толст от головы, обнаженной как героини фильмов для взрослых, и поддерживаемой под хомячки мои щеками тремя подбородками, до коротеньких, причудливо семенящих при ходьбе ножек. С утра он любил навернуть вкусненьких пельмешей со сметанкой и чесночком, причмокивая всякий раз когда сок из мешочков теста скапливался на масляных губах. В другой денек после завтрака пора бы на работку, писать резолюцию на резолюцию, да только сегодня Борису Игоревичу судьба поднесла подарочек, и вместо бумаги, пельмешечки (а также ветчинку с тостами, кефирчик и чего греха таить - немного паштетику) заедать полагалось не бумажками, а людьми.
Был Борис Игоревич людоед опытный, авторитетом пользующийся, особливо когда дело касалось искусства. В конце-концов не зря Борис Игоревич филологический факультет кончил, и диплом по лирике Афанасия Фета защитил. Собирался даже в школу идти работать, да только вот оказался чересчур мягок для войн за часы. Зато мордашка тогда была привлекательнее, а девочки покладистее и не столь осторожны, вот и женился - упадешь!
Теща мигом в министерство устроила, на место статусное, позорное, доходное и народу служащее. Впрочем, о теще Борис Игоревич говорить ой как не любил. Как и о жене. И никогда, никогда не упоминал Афанасия Фета.
Зато в массажных салонах "Борисика" ждали единственные в жизни любящие люди с почасовой оплатой. Принимали достойно, по королевски. А тело, тело это что? Правильно, мать вашу. Форма.
А формы это знаете ли основа любого искусства. Формы и содержание. И раз уж в формах "Борисик" разбирался настолько, что мог по фотографии отличить грудь Джессики Альбы от Саши Грей, то и в искусстве определенно разбирался не только и не столько в литературном, но также в изобразительным и скульптурном, хотя по правде предпочитал кулинарное.
Вкусные нынче пельмешки. Скушаешь парочку и потом весь день вспоминаешь чудное мгновение. А вечерком можно и к гениям чистой красоты.
Где-то между пельмешками и девочками примостилась одинокая строчка в расписании с коротким названием "Палитра".


Успела. Слава Богу. Сколько же всего в мире построено на том, чтобы человек приходил на работу к девяти, а уходил с работы в шесть? Вспомним хотя бы расписание электричек и расписание же спектаклей в театре. Впрочем, ворчать уже не хочется. Все осталось позади - сомнительная публика вагонов и маршруток, любители утренних прогулок как на работу, так и на аппетит. И хотя начало дня оставило множество вопросов, множество нерешенных противоречий, за порогом их будто смахнули кисточкой, заодно подрисовав тебе приветливую улыбку. Здесь ты впрочем скорее "Вы". Это твой мир, твой маленький мирок, в котором ты провела так много времени, что сколько бы всего тебе здесь не нравилось, но каждый стенд для тебя был воспоминанием. Много лет ты отдала "Палитре". В хорошие времена казалось, что недостаточно. В плохие - что чересчур много. Истина как обычно - не то посередине, не то в вине, не то вовсе в том, что у тебя вот-вот разболится голова. Ждали важного гостя. Шутка ли - зять советника президента! Мертвого, правда. Но после советника осталась жена, баба такого рода, что если бы ей вдруг взбрело посадить кого на кол на Красной площади - посадили бы. Еще и с перевыполнением плана.
Девочки возлагали на Бориса Игоревича очень большие надежды, ведь если такой большой человек велит "оставить как есть" то Анатолию останется только давиться злобой в уголке для рекламы. И вроде бы все располагает.
Верочка через мужа, одного из спонсоров, узнала немного о госте. Невиданная удача - филолог, специалист по "чистому искусству", педагог, двое деток! Еще и теща любит поливать дождем из золота разного рода галереи современной живописи, а теща - всему голова. Маркетинг маркетингом, а "список покупок" в магазин ни один пиарщик не побьет. Так и тут. Главное все изложить четко и по делу, как любят все занятые люди. А потом в банкетный зал.
Пару раз правда сбились с обсуждения. Большая трагедия ночью случилась. Массовое самоубийство где-то в США - около двух ТЫСЯЧ человек, и одновременная волна самоубийств в мире. Сейчас эксперты всех сортов утверждали, что возможно виноваты сектанты. В общем как обычно, чуть что странное - "Так у нас же Кали-юга!"
События уже успели окрестить "Темными ночами", почему-то во множественном числе.
А в Актовом зале не до трагедий - там какая-то сверхнавороченная презентация магистрального направления готовится. Налаживают оборудование.
Вот отчитаются - и в банкетный зал.
Столько гостей будет! Спонсоры. Инспекция. Представители общественности. Половина пришлет вместо себя "извинителей-заменителей". А люди все-таки серьезные, деловые. Хотят посмотреть, на что деньги дают.
А раз хотят - сомневаются, что дают на дело. Ну зачем строительной фирме художники, да еще в азиатском стиле? Ей бы пиарщиков потолковее. Чтобы на заборе вокруг вечной стройки нарисовали как красиво все будет. У нас же реновация. Старые домики сносят, а вместо них - картинки. Домов, больниц, парков.
Что там писалось о симулякрах в умных книжках?
А решать будет как обычно один человек.

Борис Игоревич уверенно семенил по той самой улице, где недавно шагала ты. Вокруг уже и свита собралась. Каждый норовит поздороваться, каждый хвалит новые элитные духи, а вот что за духами чесноком несет так, будто чиновник его во рту выращивает - этого просто не существует, как свалок в Подмосковье. Вкусные были пельмешки.
Брякнул телефон у большой шишечки. Шишечка-то большая, а мир маленький. Голосовое сообщение.
Воткнул наушники в уши. Прослушал. Изменился в лице. Весь побагровел, ни дать ни взять - сеньор Помидор. А рядом лимончиком пожарный инспектор жмется, все что-то строчит себе в бумажку.

Пора выходить встречать гостей.

Тут провожатый с вашей стороны прибегает, та самая Светлана. Аж запыхалася.
- Жаждет увидеть лучшие работы. Из новых и самых свежих. Чтобы с авторами. Срочно выбрать нужно. И еще велел, чтобы экскурсию Елена провела. Видимо это надолго потому что послал в Макдональдс за едой...
Вот это проблема. Обычно гостям те самые стенды и показывали. А тут - взыграла в государственном муже у самого порога тяга к высокому искусству и юным дарованиям. Только вот ты-то с какого лешего в список пожеланий угодила? Борис Игоревич ведь ничего о тебе не знает? Или знает?
Организовать за пять минут выставку - задача для богини
34

12
Партия: 

Добавить сообщение

Для добавления сообщения Вы должны участвовать в этой игре.