One more time | ходы игроков | Осень

12
 
DungeonMaster Магистр
27.05.2018 04:27
  =  
- Если ударить в одну и ту же стену несколько тысяч раз, она сломается, Ива. Потому что отсутствие видимого результата не означает отсутствие результата вообще.
Не голос. Воспоминание. Кажется, так дедушка говорил. За дверью оказалась темная комната, но стоило тебе войти туда - зажегся свет. Кажется это старый склад. А на нем куклы. Куклы, которые делают странные вещи. Одна выполняет балетное фуэте, одно и то же, раз за разом. Другая играет на фортепиано. Третья просто сидит, завернувшись в одеяло, и смотрит на каменную стену. Есть еще много других, но все они занимаются одним и тем же, выполняют некое действие, подчиненные циклу. Ты невероятно упряма, Ива Ларсен. И у каждой куклы твое лицо.
- Но если ударить в стену слишком много раз то отобьешь себе руки!
- Поэтому и неясно, что для нас больший враг. Стена, заслужившая такую ненависть, или мы сами, отбивающие о нее руки. Иногда намного проще, чем ломиться в стену, посмотреть, нет ли рядом двери.
Ива Ларсен кружится, раз за разом, вновь и вновь. Ее движения безупречны. Ты никогда не умела так хорошо танцевать, тем более в таком прекрасном белом платье. Но что это с туфельками? Почему они краснеют?
И ты видишь нечто иное. Страдание на собственном лице, принадлежащем прекрасной танцовщице. Капелька крови пробилась на подиум, за ней другая, третья. Ты почти физически ощущаешь с каким колоссальным усилием дается ей кружиться вновь и вновь.
- Ты невероятно упряма, Ива Ларсен...
Пианистка играет, оставляя красные следы на клавишах, но ни на секунду не сбавляя скорости игры. Завернутая в плед фигура закоченела, подрагивая. Молчание и одиночество. Нужно снять стресс. Нужно снять стресс.
Художница рисует. Глаза покраснели, в них лопнули сосуды, так что белки правильнее было бы назвать "кровняками", а на холсте все никак не проявится окончательная работа.
Скульптор лепит из глины. Усилия так велики, что пальцы потрескивают при каждом движении. Почему ничего не получается? Почему?
Певица поет. Ноты, которые она берет, безупречны, но в уголке рта бежит струйка крови.
- Ты невероятно упряма, Ива Ларсен...
А за окнами - жизнь. Уже и Мартин нашел себе другую невесту. И в цветочном магазине клиентам улыбается другая. Другая на концерте. И никто не замечает пропажу одной маленькой цветочницы. Нет, десятка цветочниц. А они не спешат идти. Еще не окончен танец. Еще недостаточно времени прошло.
- Я могу открыть любую дверь одним словом, но сижу здесь. Ты можешь сделать намного больше чем я, но никогда не выберешься отсюда. Потому что в глубине души ты не хочешь этого. Просто еще не поняла. Закрытые двери души... И некоторые мы сами сознательно закрываем.
Голос Альбуса всплывает в памяти.

Прямо перед тобой закрытая дверь. Над ней горит красная лампочка.

Ты отвергаешь целый мир, он чужой тебе, Ива Ларсен. Но с кем ты сражаешься на самом деле? С миром? Или сама с собой?

Балерина пошатнулась и упала на подиум. Попыталась подняться, но раздробленные ноги не слушаются ее. Упала художница, не выдержав отсутствия сна.

Куклы падают, одна за другой.

Упадут все - что-то плохое случится.

31

Ива ЛичЪ
28.05.2018 11:31
  =  
"Ты отвергаешь целый мир, он чужой тебе, Ива Ларсен. Но с кем ты сражаешься на самом деле? С миром? Или сама с собой?" - кто говорит это, может быть Альбус? Или внутренний голос самой Ивы Ларсен? Может быть все эти голоса - только лишь шепоты твоего собственного голоса, Ива?

От мыслей об этом Ива пережила очередной приступ пронзительной тоски от беспредельного - нет ему конца и негде от него скрыться, - одиночества. Может ли быть, что врага не существует, а есть лишь то, чего ты сама отчаянно не желаешь принимать в себе? Страшно думать об этом, ведь нет одиночества безнадежнее, чем одиночество внутри своих собственных мыслей и неспособность поверить и услышать хоть чей-нибудь голос кроме себя самого. Может быть именно это заставило людей придумать обнадеживающие и красивые легенды о богах, что слышат людей и говорят с ними - а потом от безысходности и поверить в свои же собственные истории? Пигмалион сделал свою прекрасную статую и оживил её, потому что очень хотел увидеть её живой... или убедил себя, что оживил?

"...Вот так и Ты. Вот так и Ты, мой Бог В самом Себе беседуешь с Собою.
Нет никого, кто не был бы Тобою - И Ты один. О, как Ты одинок!

И мы одни. И нету никого Кто звал бы нас: "Адам! Куда ты скрылся?"
Мы тот, кто от Себя в Себе укрылся И Сам Себя изгнал от Самого

Куда идти? К Кому теперь бежать? Какая, Господи, ответственность на каждом!
Какая тяжесть, Господи, как страшно! И некому об этом рассказать...

Ни для кого, для нас и для Тебя Весь этот дар, которому который
Нет равных, Господи, и Свет от каждой споры, И каждый свят, и святость у Тебя!

И Ты во мне, и я вот так, мой Бог, В себе самом беседую с Тобою.
Нет никого, кто здесь бы не был мною. Вот так один я. Так я одинок..." (с)


...Очнуться от парализующего отчаяния её заставила, как и всегда, жалость. Иве с детства было жаль почти всех на свете, кроме разве что самых черствых, самодовольных, жестоких, которые добровольно избрали такой путь. Ей было жаль бездомных и диких животных, не знающих домашнего уюта и человеческой ласки, ей было жаль забытые игрушки, что выбрасывают или кладут в ящик в пыльной кладовке - и в ту минуту, когда она плакала на полу своей квартиры после расставания с Мартином, она чувствовала себя подобной этим этим неприкаянным и никому не нужным зверям и игрушкам. Ей казалось, что она сама, как и они, не способна найти в этом странном и тревожном мире смысл существования и обоснование его необходимости без Мартина, родителей, случайных знакомых...

Сейчас отчаянные усилия кукол вызвали у нее это почти забытое, но вновь ожившее со всей болью и остротой чувство жалости, со-чувствия. Но вместе с тем внутри, как цветок лотоса, раскрылась новая и странная мысль: "Достаточно. Всё это должно закончиться. Ты должна найти смысл всего. Если нет бога не существует для тебя, то стань богом хотя бы для них - добрым, милосердным и понимающим".

"Не позволяй жалости обесценить то, что они делают". И сквозь боль и капли крови Ива увидела нечто новое в том, что прежде казалось ей самой лишь обреченными попытками бабочки пробиться сквозь толстое стекло. Она увидела безупречно красивый узор, перед которым меркло всё остальное. Узор, который, несмотря на свою невесомость и хрупкость, навсегда останется в памяти того, кто увидел его - даже если это будет один-единственный благодарный зритель. Смысл творения - в самом творении. И самим фактом своего существования, каждым новым беззвучным ударом крыла бабочки о непробиваемое стекло, оно побеждает пустоту и забвение. Нет победы в том, что стекло остается целым - только неподвижность мертвой вещи, в то время как любое движение жизни уже есть победа над смертью.

Сцена, где лежали обессилевшие израненные куклы, была похожа на поле боя. "Так и есть - это поле боя со страхом, одиночеством, чувством бессмысленности". Наступившую тишину нарушили звуки - Ива Ларсен хлопала в ладоши, выражая восхищение упорству бедных кукол, их искусству, что сохраняло свою красоту даже через страдание. Сейчас она была их единственным зрителем и только она могла дать им награду, которой они достойны. Благодарность - и обретение смысла, завершение и выход из замкнутого круга. "Падать - не страшно. Страшно не подняться".

- Это было... прекрасно. - совершенно искренне вырвалось у Ивы. "Вы ждали меня здесь так долго... и вот я здесь. Простите за то, что я так долго шла сюда".

- Прости меня... Можно? - Ива протянула руку упавшей маленькой балерине и помогла ей подняться. Мягко, как зверька или ребенка, положила к себе на сгиб локтя. - Теперь я продолжу и закончу твой танец. Мы закончим его - вместе.

Ива сбросила неудобные узкие туфли - и мягко закружилась в странном вальсе в пятне света, баюкая куклу и тихо напевая ту же мелодию, которую играла кукла-пианистка, которую исполняла кукла-певица. Она не видела, но знала - именно это пытались все это время нарисовать кукла-художница и изваять кукла-скульптор. И именно сейчас кукла, смотрящая в стену, обернется, чтобы улыбнуться и забыть о своей непробиваемой стене. Всё, что они делали, соберется из осколков и соединится в одном мгновении совершенства - и этого достаточно, чтобы наполнить смыслом всё сущее.

Ива войдет в дверь - но только забрав с собой всех кукол. Свою маленькую, но непобедимую армию. Здесь она их не оставит.
Отредактировано 28.05.2018 в 11:37
32

DungeonMaster Магистр
30.05.2018 00:18
  =  
«Необъясненный мир приводит тебя в панику, которую ты принимаешь за душевное страдание, свойственное только чувствующему человеку»

Дева в башне - один из самых старых сюжетов в истории человечества.
Жила-была в башне на вершине горы девочка с длинными-длинными волосами. Дочь колдуньи, получившая имя Рапунцель. С детства она не знала никого кроме матери, та забиралась на вершину башни по длинным волосам, принося еду, ибо считала, что мир слишком жесток для красавицы Рапунцель.
Однажды башню случайно обнаружил принц. Рапунцель сбросила ему свои волосы, и они полюбили друг друга. С тех пор принц часто стал приезжать к волшебной деве, не ведая, что колдунья прознала о тайных свиданиях.
Она подкараулила и лишила его глаз, а дочери сказала, что видела, как принц уезжает в свое королевство.
Тогда Рапунцель отрезала свои волосы, спустилась по ним, и отправилась искать своего возлюбленного.
Спустя годы, ей удалось найти его, слепого, скитающегося по миру, и слезы Рапунцель вернули принцу зрение.
Жили они долго и счастливо.

В психологии "девой в башне" обычно называют ребенка, перенесшего детскую травму, и в результате отгородившегося от мира. В более узком смысле это дети, о которых слишком заботились родители, так что они выросли совершенно неприспособленными к самостоятельной жизни.

Что отличает деву в башне?

Прежде всего пассивность отношения к жизни. Ребенок ждет, что мама вернется и принесет еду, что всегда найдутся те, кто позаботятся о нем или иным образом устроят в жизни. Парадоксальным образом это способствует росту внутренней активности. Проблемы целого мира перемещаются в голову одного человека, конфликты внешние становятся конфликтами внутренними.

Зигмунд Фрейд (да-да, тот-самый!) называл это обратной проекцией понимая как одну из форм аутоагрессии.

В жизни Ивы Ларсен существовало три конфликта, которые она не могла решить - Постановка себя в жестоком мире, любовь применительно к современному человеку и адаптация картины действительности к собственному иллюзорному миру.

Сталкиваясь с жестокостью, нелюбовью или чем-то, что не вписывалось в картину иллюзорного, Ива закрывалась, снова открываясь буквально через несколько секунд.

Она улыбается ребенку на лестнице. Пробегает взглядом экстремистов с лентами. Коротко бросает фру Линдгрен что-то о царящем вокруг безумии. И если бы шла не на работу, а с работы, то непременно повторила бы это в обратном порядке.

Было бы наивно полагать, что это черта одной лишь Ивы Ларсен. Мир вокруг слишком велик и многомерен, чтобы человеческий разум мог полноценно осмыслить каждую его составляющую. Поэтому каждый человек формирует свой собственный набор ключевых фактов о действительности, в свою очередь рождающих вторичные, подчиненные им.

Человек ведь единственное существо, которое способно не только воспринимать свои ощущения, но также рефлектировать, трактовать события тем или иным образом. А стало быть каждому человеку нужно договориться с самим собой, что именно реально, а что нет.

"Войны не будет" - Говорили во всех салонах Европы в 1913 году люди, которые сделали всё, чтобы война случилась. "Я принес Вам мир" - Под громовые аплодисменты объявил британский премьер Невилл Чемберлен в 1938 году. Его поддержал известный писатель Герберт Уэллс, по мнению которого всю мощь нацистской Германии можно было уничтожить одним кавалерийским (!!!) полком.

Иллюзии включают в себя образы прошлого, настоящего и будущего. Каждое понятие, будучи осмысленным, становится иллюзорным, в свою очередь рождая другие понятия - симулякры, копии без оригинала.

Предположим, мы верим, что всякое существо в мире стремится к добру. Исходя из этого мы делаем вывод об отсутствии абсолютного зла, потому что и зло также должно стремиться к добру.

Предположим, мы верим, что существует некая настоящая любовь. В таком случае есть люди, которые к ней неспособны. Неправильные, дефективные, "златоветочные".

Парадокс в том, что в отличие от исторических иллюзий, философские или психологические не проверяются временем. Один человек верит, что идти стоит на красный, другой - на зеленый. Единственная достоверная проверка - кого из них собьет машина. Но и тогда не достигается истина - водитель мог нарушить правила.

История показывает что единственный опыт утверждения истины это подавление большинством всех остальных. Так каждый нормальный человек одно время был уверен, что солнце вращается вокруг Земли. Однако, в истории же заложено опровержение этой аксиомы.

Истина - тот взгляд, с помощью которого можно победить в каждой конкретной ситуации.

Ива Ларсен может быть права. Или не права. Маленькая балерина совершила сто тысяч вращений, стерла ноги в кровь. Есть ли гарантия, что до успешного завершения танца ей не хватало каких-то трех вращений? И дверь открылась бы?

И с другой стороны есть ли шанс, что вращения балерины никак не связаны с открытием или закрытием двери.

Ты пытаешься помочь танцовщице подняться. Ищешь гениальное философское решение, способное примирить иллюзорный внутренний мир с иллюзорным внешним.

"А ларчик просто открывался"

Какой-то человек прошел через комнату, спокойно открыл дверь, вышел, и закрыл ее за собой, оставив единственный вопрос -

Почему Ива Ларсен начала искать решения в комнате даже не попробовав просто дернуть дверь? Может дело в красной лампочке, означающей - "входа нет"? Может все куклы тоже увидели лампочку, соотнесли ее с внутренними процессами и начали выполнять действия, оказавшиеся на поверку совершенно бессмысленными?

Предпочитая травматичную внутреннюю жизнь простым решениям внешней?

- Закрытые двери души... И некоторые мы сами сознательно закрываем.
Отредактировано 30.05.2018 в 00:20
33

Ива ЛичЪ
30.05.2018 10:54
  =  
Вопросы, вопросы, вопросы... Человек западной культуры живет в мире вопросов. И ответов. Желательно единственно-верных. Не получив четкого и внятного ответа - или хотя бы не будучи запутанным, обманутым псевдо-логичными рассуждениями, - он не успокоится и продолжит биться в глухую стену. Или в то, что он видит как глухую стену. Этот человек постоянно обеспокоен своим прошлым и до дрожи страшится своего будущего. Он не может уснуть, мучаясь из-за того, что не знает - будет ли там, за пределами последней ночи, за гранью последнего удара сердца и последнего вздоха, что-то еще... или не будет. И, убегая от этого страха неопределенности, он строит системы, теории, формулирует и доказывает теоремы, "пытаясь пенье соловья по нотам разложить".

Человек западной культуры катастрофически не умеет жить настоящим, жить одним мгновением, которое едино и с прошлым, и с будущим. Поэтому он так презирает прошлое, поэтому так страшится будущего. Прежде всего он не может принять... самого себя. Пытается быть иным, "лучшим" - как ему кажется. Успешным, брутальным, сексуальным, интеллектуальным, талантливым - каким угодно, но только бы не наивным, беззащитным, доверчивым, честным, верным. Может быть потому, что ему кажется, что спрос на эти качества невелик, может быть потому, что обладает слишком хорошей памятью и воображением, а значит очень ярко помнит ситуации, когда уязвимость была равноценной поражению, если не смертному приговору. И он научился быть лучшим из лучших. А чтобы было не так тошно - сочинил множество теорий, которые бы подсластили эту пиррову победу над самим собой.

"...Мир намного больше, мир намного проще,
Чем все твои догадки, - грустно и смешно..." (с)


...Ива Ларсен была окружена такими людьми с рождения, жила среди них. Её постоянно потчевали нравоучениями - "анализируй! преодолевай комплексы! не трать время на ерунду, стремись быть успешной, популярной!" - подаваемыми под соусом единственно-верного рецепта жизненного успеха. Честно говоря, всё это повергало Иву в ужас от несоответствия с тем, чего хотелось ей самой, к чему она стремилась - но часть своей жизни она послушно пыталась играть в эти игры, безо всякого удовольствия, но с надеждой на лучшее. Потом перестала. Потом она перестала и надеяться на то, что кто-то спасет её или хотя бы поймет - принц, рыцарь, мама, кто угодно еще. Просто осознала однажды - этого не будет.

И тут произошло то редкое и странное для западного человека событие, которое обычно заставляет всех профессоров, докторов, гуру и коучей насупиться и недоуменно почесать затылок. Потерпев жизненное фиаско, Ива Ларсен... пожала плечами и стала жить настоящим, не думая о прошлом и будущем.

Она не стала бросаться в крайности - вести беспорядочную жизнь, спиваться, ожесточаться, искать "гуру" в экзотических странах, пытаться сделать своему мышлению правильную "перепрошивку" - но лишь стала внимательнее относиться к своей простой работе в цветочном магазине, к своим любимым кошкам и немногочисленным друзьям. А еще к тем занятиям, которые нравились ей самой - рисование, смешные фигурки из глины, тихие песенки под гитару, простые стихи и истории. Ни для кого, только для себя самой и только для самого процесса творчества. Если кому-то еще понравится - приятно и здорово, не понравится - пусть так.

Возможно, какой-нибудь улыбчивый и молчаливый азиат, неподвижно сидящий в позе лотоса, улыбнулся и приоткрыл бы в эту минуту узкие щелочки глаз и... не сказал бы, а лишь лениво и одобрительно подумал - "Она увидела!". Увидела подлинный мир через переплетения ветвей, рогов и всякого прочего ненужного хлама. Мир, который и пальцем не шевельнет, чтобы тебе помочь - но который самим фактом своего и твоего в нем существования позволяет тебе делать прекрасные вещи и чувствовать самое прекрасное, что существует на свете - вдохновение. Вот так просто и странно - есть красота и есть её цена, которую ты уплатишь не раздумывая и без сожалений, если ты ценишь прекрасное. А Ива Ларсен ценила.

И сейчас Ива исполняла свой самый странный, раскованный и легкий танец не для того, чтобы задействовать какие-то механизмы или исполнить ритуал, что откроет дверь. Она даже не думала о двери. Ходжа Насреддин смеялся над людьми, предлагая им не думать о белой обезьяне - а ведь есть те, кто может не думать об этом. Не нарочно, а просто потому что они не могут не думать о чем-то совершенно ином, важном для них самих. Ива танцевала для себя самой, просто потому, что именно сейчас ей захотелось этого, - и для своих маленьких зрителей, которые были частью её самой, нуждавшейся в единении с остальным существом. Смысл танца был в одном-единственном мгновении, когда на кукольном личике появится надежда и радость. Про дверь же она просто... забыла.

Можно сказать, что в эту минуту Ива, не имевшая настоящих детей, познала удивительную тайну материнства. В чем эта тайна? Все тот же мудрец с Востока, каверзно улыбаясь, спрашивает вас: "в чем смысл давать жизнь существу, которое наверняка будет мучить себя поисками смысла существования, страдать, переживать неудачи?". И вы задумаетесь - действительно, а есть ли он, этот смысл, стоит ли? Возможно, что вы даже придете к отрицательному ответу - и будете по-своему правы.

А любая мать знает ответ, который не имеет ничего общего с логическими схемами и здравым рассудком, потому что видела улыбку своего ребенка и слышала его смех. Даже кошка, что греется на солнце вместе с котятами, знает эту истину, хотя не сумеет сложить два и два, не сумеет сказать ни единого слова по-человечьи. Да, это лишь мгновение - но в этом мгновении и заключается ответ, который не понять иначе как только лишь сердцем.

Да, холодный рассудок, ты тысячу раз прав - не будет никаких "хэппи-эндов" и уходов в сказку, а сказка не станет реальностью, даже если пожертвовать ради неё всем. Любая, даже самая безмятежная жизнь, однажды придет к своему концу. Никто не уйдет из этого мира невредимым, на каждом останутся шрамы, нанесенные собственным беспокойным разумом, совершенными ошибками, жестокостью окружающих. Но это не уничтожает моменты счастья, которые были, есть и будут, если не давать своему разуму, что постоянно норовит сваливаться то в будущее, то в прошлое, полной власти.

У каждого они свои собственные, уникальные, возможно даже непонятные другим людям. Счастлива мать, увидевшая улыбку ребенка и услышавшая его смех - ребенка, который для всех остальных будет неотличим от миллионов других детей. Счастлив художник, почувствовавший, что его рисунок завершен и совершенен, что последний штрих был последним и верным - пусть даже другим он покажется банальным или неумелым. Счастлива девушка, которую впервые обнимает любимый ей человек - даже если не знает, что из всего этого выйдет. Счастлив сидящий на палубе "Титаника" богач, видевший отплывшую прочь шлюпку со спасенными, место в которой он отдал незнакомой ему женщине с ребенком - пусть даже для кого-то такой финал жизни покажется ужасным несчастьем, положившим конец богатой и комфортной жизни. Счастлив рабочий за своим станком, если он верит, что его труд нужен людям и делает мир лучше. Счастлив солдат, истекающий кровью, но остановивший вражеский танк и спасший товарищей - стальное чудовище больше не будет убивать, завоевывать, внушать ужас. Наверное, был счастлив даже создатель атомной бомбы, когда впервые увидел вызывающий трепет силуэт колоссального "гриба" на горизонте. Счастлив человек, увенчанный терновым венцом и умерший в муках, потому что в нем проснулся Бог Сострадания и Любви.

У каждого было свое мгновение счастья - и у предков Ивы Ларсен, мечтавших пасть под мечами храбрейших и достойнейших врагов и попасть в Вальхаллу, и у мудрецов далекого и загадочного востока, что находили истину и радость в созерцании белого листа бумаги или цветка на ладони Бога.

Просто надо научиться проживать их, эти мгновения, полностью и в полную силу, отдавая им должное. И не заваливать драгоценные крупицы всяким мусором из надежд и пережитых страданий, а помещать их на достойное им место - и тогда они будут сиять, освещая мрак даже до глубин последней, самой темной ночи за пределами последнего вздоха и последнего удара сердца.

Пусть дверь открывается - это уже не имеет ни малейшего значения, потому что разбитая вдребезги чашка уже вновь стоит на краю стола, целая и невредимая. И сколько бы раз она ни разбивалась, она всегда останется целой.
Ива открывает дверь. Просто потому что "а почему бы и нет". :)
Отредактировано 30.05.2018 в 16:41
34

DungeonMaster Магистр
30.05.2018 19:24
  =  
А ведь может быть Ива могла бы вернуть Мартина. Стоило только номер набрать.
Могла бы объяснить все родителям, если бы попыталась,
И кто знает, может быть нашла бы проявления того созидательного начала, что лежало в ней, за пределами маленькой скорлупы.
Или нет.
Мы никогда этого не узнаем.
Наверное ничто так не задевает, когда куклы оказываются просто куклами, дверь - просто дверью, а синие занавески - синими занавесками.
И все-таки что-то изменилось.
Неуловимо. Наверное дело в ветерке, просачивающемся в дверную щель. Этот запах... Он знаком тебе.
Откуда?
Вот этого Ива Ларсен уже не помнила.
Просто что-то шевелится внутри.
Как будто птенчик в яйце бьет клювом в яичную скорлупу. Пока что она еще не подалась, но подастся... Обязательно подастся.
Здесь-то как раз никаких двояких толкований.
И тогда то теплое сердце вулкана, что сейчас греет тебя одну, выльется на весь мир дождем раскаленной лавы.
Говорят, вулканические почвы очень плодородны.
Только вот чтобы эти почвы появились, огненная река должна спалить все, что было ранее.
Куклы не живые. Они никогда не будут живыми. Просто у них твое лицо.
Во всем можно найти смысл.
И кто знает, может стоило Братству остаться в теплом и уютном Шире?
А за дверью оказался глубокий, не меньше пяти метров в глубину окоп. Нога Ивы по самую лодыжку погрузилась в грязь. Кругом ее окружали небольшие выемки в земле, напоминающие морг, только вот люди в этих гробах шевелились. Они спали посменно. Одни ложились, другие поднимались. Поблескивали штыки прислоненных к окопным стенам винтовок.
А еще тикали часы. Ты слышала их впереди.
И видела их владельца.
Это юноша, ему не больше двадцати лет.
На нем солдатская форма, он зачарованно следит за тем, как ползет секундная стрелка.
Откуда-то ты знаешь время - около пяти часов вечера.
И тут солдат поднимает глаза.
Ты узнала его.
Это британец из магазина.
Только куда моложе.
Кажется, он понял твой взгляд по своему.
- Нравятся часы? Они отцовские. До него принадлежали деду. Я Артур. Артур Веллингтон. Только не дразнись, я не родственник "железному герцогу". А ты из кухни? Или из лазарета?

35

Ива ЛичЪ
04.06.2018 14:43
  =  
Для кого-то даже самая прекрасная кукла так и останется куклой (впрочем, есть и люди, для которых и другие люди не лучше куклы, а порою и куда хуже...), а для кого-то и самая убогая тряпичная поделка без глаз и рта будет живым и одушевленным существом. Иногда даже - лучшим другом.

Почему получается так? Всё просто, хотя и странно. Говорят - красота в глазах смотрящего, но в восприятии сущностей все то же самое. Сильная фантазия населяет мир вокруг человека сущностями, которые ни для кого, кроме него самого, не существуют. Впрочем нет, увидеть эти сущности возможно - но только в том редком случае, когда ты вдруг "настроишься на волну", на которой они были нарочно или невольно сотворены. Нет ничего более странного и завораживающего, чем этот взгляд на мир чужими глазами...

Простая вещь превращается в символ, когда пережитые сильные чувства связываются с образами реального мира. Поэтому для Ивы Ларсен комната с куклами стала своеобразной встречей с самой Ивой Ларсен, вечно расколотой на осколки и вместе с тем парадоксально единой и пребывающей в удивительном гибком равновесии. Старая история: могучий, но слишком несгибаемый дуб был сломан бурей, но слабому и гибкому тростнику буря, как ни старалась, навредить не смогла...

Ива не собиралась никого уверять в истинности того, что она ощутила, как не собиралась и выслушивать доказательства того, что ошибку допускает она. Её это уже не волновало - ни желание кого-то просвещать и наставлять, ни чужие поучения на тему её собственного внутреннего мира. Доктору Фрейду невольно удалось добиться поразительного результата - теперь любая мысль о том, что кто-то полезет анализировать внутренний мир Ивы Ларсен со своими дурацкими теориями, вызывала у самой Ивы стойкое отвращение. Спасибо, достаточно!

Как писал Воннегут: "...На шее убитой кошки висела табличка. На ней значилось: "Мяу!". Быть может, я уже отчасти был склонен считать, что в предзнаменовании мраморного ангела не стоит искать смысла, и склонен сделать вывод, что вообще все на свете - бессмыслица. Но когда я увидел, что наделал ,у меня нигилист Кребс, особенно то, что он сделал с моей чудной кошкой, всякий нигилизм мне опротивел. Какие-то силы не пожелали, чтобы я стал нигилистом. И миссия Кребса, знал он это или нет, была в том, чтобы разочаровать меня в этой философии. Молодец, мистер Кребс, молодец!"

...Но все это ушло на второй план там, по ту сторону Двери. Багровое небо. Запах пороха, вонь немытых тел, нечистот - и удушливый аромат разложения. Мертвые или смертельно усталые (не различить) люди в шинелях и мундирах цвета хаки. Тусклое поблескивание штыков и нелепого вида шлемы, больше похожие на тазики. "Это... Первая Мировая Война" - подумала Ива, удивленно осматриваясь. Кажется, сейчас на ней был наряд "сестры милосердия" из того времени, а деловой костюм из "Золотых Ветвей" куда-то исчез.

Она знала об этой войне не так уж много - в шведских школах ее изучали не слишком подробно, наверное, сказывалась шведская политика нейтралитета, которая невольно приводила к замыканию на своих собственных делах и невежеству в вопросах большой политики. Помимо учебников Ива читала несколько книг об этой войне, видела с десяток фильмов. А еще помнила фрагмент из рассказа дедушки: "Мой отец отправился добровольцем к англичанам на ту войну... ох и досталось же им под Пашендалем! Когда он вернулся, то настрого запретил мне воевать кроме как за свою собственную страну". Словом, она знала достаточно, чтобы понять, где находится.

"Это он!" - едва не вскрикнула Ива, с трудом сдержавшись. Он, тот англичанин! Точно он, и часы те же самые! Но... кажется он не узнает Иву?

- Очень красивые. - вполне искренне ответила Ива после недолгого молчания. Упоминание о лазарете вновь напомнили Иве о психиатрической клинике: - Наверное... из лазарета. Ты чего-то ждешь, раз следишь за часами? Что должно произойти?

Ей вдруг пришла странная мысль - и, как многие странные мысли Ивы Ларсен, она воплотилась в реальность. "Он ведь говорил о любви. О том, что он очень любил одну женщину...".

- ...А у тебя есть любимая девушка? - вдруг и невпопад спросила Ива солдата, пытаясь увидеть в его глазах ответ на этот и многие другие вопросы.
Отредактировано 04.06.2018 в 14:45
36

DungeonMaster Магистр
07.06.2018 05:05
  =  
Возраст меняет людей. Вот и лицо Артура еще не расширилось, оставаясь юношески гладким, брови еще не нависли угрожающе над лицом, даже глаза - не с фиолетовым отливом, а обычные, карие, добрые.
- Вам в лазарете даже имен не дают? А я-то думал нам плохо.
Британец рассмеялся, не то своим, не то твоим словам, и огляделся вокруг. Неподалеку офицер ругался о чем-то с парой алжирских стрелков, очевидно, не понимающих ни бельмеса, но силящихся что-то доказать "мсье офицеру".
- Того же чего и все. Кухни. Нам должны привести завтрак. Кажется, вместе с обедом и ужином. Алжирцам тоже не привезли, вот лейтенанту и приходится разъяснять им, что кухня задерживается. А вас в лазарете сегодня кормили?
Скоро пять часов вечера. Юноша явно осунулся от недоедания, его и без того не созданная для формы, щуплая фигура, чуть подрагивает, а каждое касание пальцами золотых часов оставляет сероватый след. Странно, что лицо у него такое чистое. У остальных, включая офицера, пыль давно въелась в кожу.
- Ты не подумай, я без претензии. Раненые важнее всего. Здесь, под Ипром, говорят самый безопасный участок фронта, и все равно каждый день кого-то уносят. Не раны так истощение берут свое. Днем караульная служба, ночью строительные работы...
И прибавил после недолгой паузы, уже тише
- А Боши раньше окапываться начали. Укрепили траншеи металлом и бетоном, от грязи. Теперь им там как на курорте. Как по мне хорошо, чем им там лучше, тем дольше они не пойдут сюда.
Он снова рассмеялся. Сослуживцы держались от Артура в стороне, кажется, твой новый друг был парией в своем взводе и радовался возможности поговорить хоть с кем-то. Но если до сих пор ты лишь радовала его, то последний вопрос...
- А что... Я тебе нравлюсь?
Сколько счастье, надежды, томления сверкнуло в карих глазах, волной пробежало по лицу, коснулось иссушенных губ. Надежда. Каждый солдат мечтал хоть раз понравиться симпатичной санитарке...
Но глаза тут же тускнеют.
- Я... Нет... Не совсем... Мне раньше нравилась... Танцовщица из Парижа...
Он густо покраснел. Опустил взгляд. Спустя секунду чуть качнул головой прогоняя наваждение.
- Она мне снится иногда... Но это только сны. Она любовница какого-то короля и даже не знает о моем существовании. Ты очень красивая... Ты не подумай, я не дурак какой-то... Я просто совсем один здесь. Вот и снится всякая чушь. Да и обстрела сегодня не будет. Немцы прекращают ближе к пяти...
Вдруг согласишься... Вдруг согласишься... А рука точно случайно пробежалась по нагрудному карману, ощупав какую-то вещь. Фотокарточка, не иначе.
Отредактировано 07.06.2018 в 18:59
37

Ива ЛичЪ
13.06.2018 11:25
  =  
- Вам в лазарете даже имен не дают? А я-то думал нам плохо.

Ива вначале не поняла, но тут же смущенно улыбнулась и, кажется, даже немного покраснела. И ведь правда, она же не представилась, а он уже назвал свое имя! "Но... какое имя назвать? Стоит ли говорить, кто я?". Ива почувствовала странное беспокойство, но как это обычно и бывало - не смогла схитрить, что-то упрямое внутри неё мешало этому.

- Меня зовут Ива... Ива Ларсен. - предчувствуя вопросы насчет имени и неистребимого даже во сне акцента, она поспешила добавить: - ...Из шведского отделения "Красного Креста", я доброволец.

- А вас в лазарете сегодня кормили?

- Нет, как-то не до этого было... - вполне честно ответила Ива. - Но, может быть, позже...

Ива испытала то чувство, которое посещало её при встрече с голодной бездомной кошкой - а при себе, как назло, не было ни кусочка съестного. Несмотря на странное и немного пугающее поведение Артура в цветочном магазине, сейчас Иве было невыносимо жаль этого юного солдата, который и правда выглядел каким-то заброшенным, хоть и храбрился, насколько это вообще возможно в это время и в этом месте.

- Ты не подумай, я без претензии. Раненые важнее всего. Здесь, под Ипром, говорят самый безопасный участок фронта, и все равно каждый день кого-то уносят. Не раны так истощение берут свое. Днем караульная служба, ночью строительные работы...

"Под Ипром?" - что-то знакомое вертелось на языке, что-то зловещее, смертоносное... "Иприт. Смертоносный газ. Кажется, он пахнет горчицей..." - вдруг сложилась мозаика. "Какой сейчас год, какой месяц? Как бы это узнать?" - Иву охватило тревожное чувство, что вся эта унылая, но относительно спокойная траншейная рутина вскоре может превратиться в воплощение ада на Земле. Может быть она еще успеет кого-то спасти? Но как? Ощущение бессилия прибывало, как вода во время наводнения - можно ли вообще хоть кого-то спасти и хоть что-то изменить в этом мире?

- А что... Я тебе нравлюсь?

Этот вопрос Ива не сразу поняла, но когда поняла и увидела волнение на лице Артура, то оно передалось и ей самой. Все кувырком - эта страшная война, ощущение приближающейся катастрофы, юный солдат, которому бы еще жить да жить и который так отчаянно хочет быть любимым. И Ива Ларсен, от которой требуется что-то ответить на мучительно неловкий вопрос. Что делать? "Не старайся, не целься - и попадешь в цель" - так говорил её дедушка, когда учил маленькую Иву стрелять из лука.

- Нравишься. - как-то неожиданно для себя улыбнулась Ива. Это было правдой, чем-то молодой Артур и правда нравился ей, хотя она и не собиралась слишком воодушевлять его в этом смысле. - ...Но если у тебя есть любимая девушка, то будь верен ей несмотря ни на что. Даже если ничего не получится...

Тут Ива вспомнила свою историю любви и с трудом вздохнула, прогоняя подступающий к горлу комок.

- Даже если ничего не получится - настоящая любовь сделает тебя сильнее и мудрее и ты будешь вспоминать её с благодарностью несмотря ни на что. Этим она и отличается от простой влюбленности, наверное... Так что не бойся любить, даже если кажется, что без шансов.

"И будь готов прожить еще целую жизнь после того, как тебе скажут "нет" - подумала Ива.

- Знаешь, пока еще есть время, ты можешь рассказать мне об этой истории, мне правда интересно. Выбраться бы еще на место посуше... А эта танцовщица, какая она была? И кто этот король?
Отредактировано 13.06.2018 в 18:34
38

DungeonMaster Магистр
13.06.2018 18:24
  =  
- Ива Ларсен? Ты родственница доктора Никласа Ларсена?
Артур прямо просиял, стоило тебе назвать имя. Кажется, то, что для тебя было простой честностью, для него оказалось чем-то большим, доверием. Назваться кому-то, значит указать, где тебя можно найти. Плохой человек мог бы использовать это, ночью ускользнув с земляных работ и совершив что-то нехорошее. Молодому солдату явно льстило то, что ты не боишься его, не шарахаешься от покрытый пылью фигуры, как чистые, вымытые едва ли не до блеска, насколько это слово вообще применимо к людям, бельгийки...
С другой стороны, оказалось, что чудес не бывает. Конечно, симпатичная медсестра появилась в окопах не просто так. Она ищет доктора Ларсена. Наверное какой-то офицер раздулся от поноса, так что больные солдаты подождут еще часиков... Много. Сам Артур конечно не лежал в лазарете, но представил себе, как тяжело будет тем бойцам, кого вот-вот должен был принять после долгих часов или даже дней ожидания, врач в минуту, когда врач уйдет
- Доктор Ларсен сейчас осматривает алжирцев. У них выступили какие-то язвы, наш врач сказал это от плохих консервов, но на него накинулись французы. Они алжирцам даже газеты каждый день привозят, лишь бы те не бунтовали. Хочешь, провожу тебя?
Короткий взгляд в сторону офицера. По большому счету, Артур Веллингтон сейчас нес караульную службу и должен оставаться на посту. С другой стороны - даже часовым нужно иногда отлучаться. Например, ко врачу. В иное время солдат и сам удивился бы как много делает для незнакомки без надежды на какую-то взаимность, но сейчас это его не волновало, хотелось только помочь улыбающейся шведке. Слова о возлюбленной принесли лицу и голосу явный оттенок безнадежности.
- Не кажется. Без шансов.
Он достал из кармана на груди открытку. Такие продают перед выступлениями. Протянул тебе.
- Я был совсем маленьким когда она приезжала в Лондон, танцевала танцы древней Камбоджи. Отец взял меня в театр. Она посмотрела на меня, на сцене. Из всего зала - на меня, будто знала о чем я думаю... Что никогда не видел женщины красивее. Что она слишком красива, чтобы быть просто человеком. После выступления я со слезами уговорил отца купить мне открытку...
С бумаги на тебя смотрела фантастически красивая женщина с удивительно скромным и нежным лицом, но главное - умными, точно в душу заглядывающими, глазами. Внизу - подпись, изящный, разборчивый почерк...ссылка
Меж тем Артур продолжал свой рассказ
- С тех пор я не мог есть, пить и спать, пока не усажу ее за стол и не расчешу ей волосы - в мечтах. Ее образ стоял передо мной днем и ночью. Я представлял, что она утешает меня, когда терпел неудачи, воображал ее гордый взгляд, когда добивался чего-то, она приходила ко мне во сне и даже...
Тут он смутился как никогда раньше
- Во время молитвы.
Притих. Посмотрел на тебя - смеешься или нет? И продолжил, тихо-тихо.
- Я собирал газетные вырезки о ней. Писали, что она любовница бельгийского короля, эпатажем превзошедшая весь Париж, что она распущена, истерична, лицемерна, судится с каждым, кто косо на нее посмотрит, а сама отдается каждому, кто готов ей заплатить, но я не верил, никогда не верил... Я знал, что она другая. Что она выше всего этого. Мне виделось, что только она одна понимает меня, потому что за ее глазами я видел ту же внутреннюю, тайную жизнь, какой жил сам. Я надеялся, что когда стану совершеннолетним сразу же поеду во Францию, увижу ее вновь и расскажу ей, как жил ее именем десять лет. Я скажу, что люблю ее, люблю так, как нельзя любить человека, и если она велит мне уйти, я уйду, но каждый вечер буду перед сном целовать ее губы, пусть и на бумаге... Но она больше не танцует. Ушла из театра, подальше от грязи, которой ее обливала желтая пресса. Я совершеннолетний, и вот я побывал и во Франции и в Бельгии. Я умру здесь, а она так и не узнает, что я жил, она не примет меня и не отвергает потому, что для нее меня никогда и не было. Был лишь мальчик в толпе, на которого она на самом деле никогда не смотрела.
Артур старался говорить спокойно и даже зло, но злость не шла ему, смотрелась неестественно. Так, в одном фильме персонаж-добряк пытается напугать ребенка удивляясь, почему тот смеется. А зритель не удивляется, ведь все смотрится так умилительно...
39

Ива ЛичЪ
14.06.2018 14:04
  =  
- Ива Ларсен? Ты родственница доктора Никласа Ларсена? Доктор Ларсен сейчас осматривает алжирцев. У них выступили какие-то язвы, наш врач сказал это от плохих консервов, но на него накинулись французы. Они алжирцам даже газеты каждый день привозят, лишь бы те не бунтовали. Хочешь, провожу тебя?

У Ивы закружилась голова. Никлас Ларсен - да, это имя было ей знакомо! Так звали её прадедушку, того самого, о котором рассказывал маленькой Иве его сын, дедушка Нильс. "Круг замыкается - или только начинает свой ход?". Ива вновь ощутила раздвоенность желаний - с одной стороны увидеть своего предка, о котором она так много слышала, живым, заглянуть в его глаза... А с другой - что произойдет, когда встретятся альфа и омега, начало и конец? Не разрушит ли это те хрупкие причинно-следственные связи, которые вообще позволили ей появиться на свет?

Но желание понять то неясное, странное и немного тревожное чувство, что охватило Иву при упоминании имени прадеда, было слишком сильным. "В конце концов это просто сон!" - напомнила себе Ива. Она то и дело забывала об этом существенном нюансе, очень уж всё вокруг было реалистично.

- Да, конечно, если тебя это не затруднит! И если тебе это разрешат, конечно. - Ива бросила взгляд в сторону офицера и мило улыбнулась ему, надеясь, что это поможет исполнить задуманное.

Слушая рассказ Артура, Ива не смеялась и даже не улыбнулась. Только смотрела в его глаза, не отрываясь, и слушала, не перебивая ни единым словом. Может быть кого-то эта история и насмешила бы или вызвала снисходительное "пффф!", но Ива от души сопереживала этому юноше, который любил не столько реальную женщину, сколько свою мечту о ней. Как знакомо - "болезнь безупречности", любовь к прекрасным призракам из снов и фантазий... Нет ничего безысходнее и трагичнее такой любви, потому что она никогда не сможет стать разделенной на двоих в этом мире, навеки оставаясь лишь прекрасной мечтой - и горе тому, кто не сможет отпустить эту птицу прочь, когда придет время, не сможет провести черту между реальной жизнью и фантазиями. Может быть только там, за гранью человеческой жизни, нас терпеливо ждут наши прекрасные призраки и несбыточные мечты...

"Но ведь и я тоже могу быть для кого-то такой красивой фантазией" - вдруг подумала Ива, вспомнив, как смотрел на неё когда-то удивленный и не верящий своим глазам Мартин, как только что с робкой надеждой смотрел Артур. Наверное, было еще немало тех, кого Ива просто не заметила или не придала значения их взглядам и мыслям. "Наверное, все мы так или иначе порождаем эти грустные сказки о несбыточном, самим фактом своего существования давая другим почву для фантазий на тему того, какие мы есть или какими могли бы быть в чьих-то мечтах... Виноваты ли мы в этом? Не думаю, ведь нет никакого злого умысла, просто печальное несовпадение наших желаний. И тот, кто мечтает, не виноват. Разве что в том, что слишком стремится к идеальному и слишком болезненно реагирует на несовершенство. Ошибка, если она существует, находится где-то за пределами нашего разума и видения, нам остается лишь принять её как данность...".

Когда рассказ подошел к концу, Ива не сразу ответила. Она незаметно стерла ползущую из уголка глаза слезу, делая вид, что убирает некстати попавшую в глаз песчинку. Глубоко вздохнула, прежде чем заговорить.

- Спасибо, Артур. Это очень... грустно. Но знаешь... Не сердись на неё. Она ведь и правда не знает о тебе. Быть может, если бы знала, то многое сложилось бы иначе в вашей жизни. Но она узнает однажды. Я не уверена - есть Бог или нет, существуют ли Рай и Ад, но я всегда верила, что после нашей земной жизни мы не исчезнем насовсем и там мы получим ответы на все вопросы и встретим всех, с кем мы разлучились здесь. Значит и ты, и она - вы встретитесь... Обязательно.

"Даже если в её собственном "мире ином" этого не произойдет" - подумала Ива. Она действительно верила в посмертное существование, хотя и подозревала, что "там" каждый останется наедине с самим собой, со своей памятью, мечтами и фантазиями, неотличимыми от реальности. Стоит ли грустить из-за того, что с тобой мираж-воспоминание твоей любви, а не сама любовь во плоти? "Всё это очень относительно. По крайней мере красивая мечта не бросит тебя, не изменит тебе, не скажет: "ты мне надоела!". Кажется, я сама могла бы и смириться с этим. Мне не впервой одушевлять кукол и водиться с вымышленными друзьями..." - грустно улыбнулась Ива. Однако она подумала, что есть кое-что важное, что еще следует сказать Артуру.

- А еще... Это непросто, но ты постарайся - не тосковать о ней. Ведь она на самом деле всегда с тобой, в твоих мыслях. Тебе некуда торопиться, потому что все пути приведут тебя к ней, как бы всё ни сложилось. Поэтому постарайся уцелеть в этой ужасной войне, Артур, пожалуйста. Хорошо? Хоть и кажется, что по сравнению с твоей любовью ничто не имеет значения, этот мир огромен и в нем много прекрасных вещей и событий. Жизнь сама по себе чудо, не отказывайся от него. И постарайся остаться таким же хорошим, это не менее важно. Обещаешь?
Отредактировано 14.06.2018 в 14:45
40

DungeonMaster Магистр
14.06.2018 22:34
  =  
- Сердиться?
Вот теперь Артур действительно удивился. Нет, слова были ему знакомы - и "сердиться" и "Она", но вместе не соотносились совершенно. Как можно сердиться на ту, что воплощает в себе всю мировую красоту? Разве это не то же, что желать, на миг или целую вечность, всему миру конца? Она танцевала на сцене, недостижимая, прекрасная, и сердце билось часто-часто от каждого ее шага, и не она виновата в том, что отвела взгляд, но он - маленький, ничтожный, не заслуживающий внимания. Веллингтон - но не тот, ирландец по матери, лишенный даже приставки "сэр"... Много кого можно винить, но только не её... Тут, до юноши наконец дошло, что ты пытаешься поддержать его, и он еще раз тепло улыбнулся. Добрая ты. Хорошая.
- Спасибо, Ива. Но великим дорога в Рай, а ничтожным - в Ад. Я просто еще один грешник, а она... Богиня. Нам никогда не быть вместе. Я с этим смирился.
"Еще бы от этого смирения стало легче" - Так и осталось невысказанным. Ты говоришь. Артур улыбается. Но тут - дзинь! Губы резко сжались, лицо исказилось в гримасе предельного напряжения каждой мимической мышцы... Наверное, Ива и сама не вполне поняла, что сказала, ведь она родилась совсем в другое время... Только вот британец этого не знал. Впервые ты увидела его совсем другим - замкнутым, злым, предельно собранным, а главное - открытым всему миру, вопреки погружению в собственные чувства. Он приставил винтовку к стенке окопа.
- Посмотри на мои руки.
Поначалу, ты не вполне поняла, на что именно должна смотреть, серые от пыли, мозолистые кисти вряд ли отличались от рук всех остальных солдат, но даже сквозь толстый слой пыли ты могла разглядеть неровность. Уродливые шрамы на половину запястья.
- Я родился в тысяча восемьсот девяносто пятом году в семье рабочего. Мой дед накопил небольшое состояние, так что первые пять лет жизни я был обычным чистеньким мальчиком. Потом отец умер, и я попал на завод. По закону я не должен был, но мистер Гоббс платил мне почти как маме. Было очень больно, когда мне раскроило кисть надвое пилой. Врачи хотели отнять руку, я поправился чудом. Я обратился в лишний рот, с одной рукой я уже не мог работать, хотя переучился на то, чтобы использовать левую. Меня называли "Одноруким Бандитом". Даже здесь все смеются из-за того, что я не могу толком держать винтовку. В карауле незаметно, но у меня начинают дрожать руки когда целюсь. Когда я вернусь, то у меня не будет денег чтобы продолжать учиться, а работать руками я уже не смогу. Может быть в Швеции "много прекрасных вещей и событий", но никогда не говори о том, что находится за твоим чистеньким, заботливо выметенным крыльцом - под ним могут умирать те, кому не хватило пары шиллингов на врача.
Тут его лицо немного прояснилось. В карих глазах возникло запоздалое осознание вины. Он не хотел тебя оскорблять. Действительно не хотел. Просто попытался понравиться... Ну почему все... Вот так?
- Все хорошее во мне связано с ней. Без нее - я ничто. Без нее... Всё - ничто.
Сказал Артур тихо. Ему очень хотелось извиниться, не позволяла гордость, какой-то внутренний стержень маленького человека, готового стоять за свои маленькие права и всю грязь своей жизни высыпать на чистенькое крыльцо какой-нибудь барышни, склонной советовать голодающим "Раз нет хлеба - есть пирожные", и не только не испытать вины, но даже насладиться какой-то мрачной гордостью...
- Пойду спрошу офицера. Найдем доктора Ларсена.
С этими словами, юноша поспешил к своему командиру, неловким движением больной руки забросив на плечо винтовку. А тебе вспомнилась цветочная лавка. Другой Артур. Перчатки на руках. И часы, которые он почему-то доставал левой рукой, сомкнув правую на вовсе ненужном зонтике...
Отредактировано 14.06.2018 в 22:38
41

Ива ЛичЪ
18.06.2018 13:35
  =  
Артур, казавшийся таким открытым, вдруг отдалился - Ива прямо физически ощутила это. И почувствовала себя виноватой за те наивные и, наверное, глупые вещи, которые сказала ему. Ей стало стыдно - здесь, в траншеях Первой Мировой, среди людей, многие из которых знали только тяжелый труд, грубое обращение и скудную пищу, она заговорила о красоте... Может только так и следует делать - какой бы кошмар ни творился вокруг, видеть лишь Свет, напоминать людям о его существовании, - но ты не избавишься от чувства вины за то, что тебе лучше, нежели остальным, и упреков во взглядах тех, кто не по своей вине не в состоянии увидеть в окружающем мире ничего, кроме бед и несчастий.

- Прости, Артур. Я имела в виду иное, чем подумал ты... Наверное ты прав, в Швеции должно быть лучше, чем во многих других местах нашего света, но знаешь, кое-кто тоже почувствовал бы себя там несчастным...

Ива снова увидела себя, играющую с цветами, позабытую всеми на очередном пустом "празднике жизни".

- Когда-то давно, когда я еще была ребенком, мне было очень одиноко и не было никого, кто бы обратил на меня внимание. Тогда я подружилась с цветами. Вначале мне очень нравилось смотреть на розы и другие садовые цветы, но потом я поняла, что есть и другая часть мира, которую я не замечала. И я поняла, насколько прекрасны даже самые простые цветы - даже те, что просто растут на обочине у дороги. Мы ведь обычно не замечаем их у себя под ногами, как не замечаем небо у себя над головой и многое другое. Я не знаю, что будет со мной дальше, мне иногда становится страшно за весь наш мир - но когда я вспоминаю эти цветы и их запах, мне становится легче...

- Твоя Богиня и твое чувство к ней - тоже часть этого мира, в котором несмотря на все ужасы войны и все несчастья существует нечто столь прекрасное. Один человек, который был намного умнее и мудрее меня, сказал: "если человек любит один-единственный цветок среди миллионов звёзд - с него довольно и этого". Это так, но я лишь прошу тебя быть внимательным и к тем цветам, что растут у тебя под ногами - и в твоем собственном сердце. Мне будет жаль, если ты правда решишь, что в тебе нет ничего достойного и прекрасного, кроме твоей любви к этой Богине.

Повисла неловкая пауза.

- Кажется, я говорю глупости, прости пожалуйста... Не хотелось бы заставлять тебя расстроиться или заскучать, все-таки Сестры Милосердия должны приносить воинам утешение и от ран, и от скорбей. - неловко улыбнулась Ива, ей было немного не по себе от того, что она вдруг заговорила обо всем этом с Артуром. - Если ты не хочешь говорить об этом, я не буду... Пойдем!
42

DungeonMaster Магистр
19.06.2018 03:06
  =  
Артур кивнул. Он услышал тебя, немного "оттаял" и даже попытался улыбнуться, но чашку, однажды разбитую, не собрать за пару секунд. Многие считают что в разговоре главное - благожелательность собеседников, это не совсем так. Важна легкость, с которой слова отскакивают от губ, важно желание их сказать. Половина вещей, которые мог ответить тебе юноша были слишком грубы, а другая половина - слишком фальшиво елейны, потому он и не говорил ничего, чувствуя себя виноватым за свое молчание, но ничего не в силах поделать ни с оборвавшимся диалогом, ни с самим собой. Так и брели вы по окопам, хлюпая ногами по жидкой грязи, меж рядами торчащих из солдатских спальных ниш ног. Тебя провожали голодными и далеко не только в отношении еды взглядами. Веллингтона просто не замечали, но не замечали намеренно, завистливо. Каждый здесь хотел бы сопроводить симпатичную шведку и не важно куда... Твой спутник казался им вконец зажравшимся, если способен такую красотку вести молча, да еще с совершенно потерянным видом.
Артур это почувствовал. Он всегда чувствовал происходящее вокруг.
- Знаешь... Это всегда раздражало меня в доброй половине литературы... Какой-нибудь зажравшийся буржуй сидит у камина с бокалом двухсотлетнего вина, которым закусывает уточку в меду, бросая кости с остатками мяса своей породистой собаке, и думает о жизни. Пускает сопли, пускает слюни, сосет пальцы, рыдает о проблемах экзистенции, несчастной любви и вопросах политического католицизма. И все вокруг твердят - какой несчастный человек, как гениально он написан. А иногда этому мерзавцу придет в голову поплакать о несчастном рабочем классе, он идет в народ - неизбежно грязную толпу или наоборот, толпу чистеньких пастухов и пастушек и - о чудо - понимает, что они тоже люди! Не странно ли? Байрон жизнь отдал за свободу далекой Греции только потому, что в упор не видел права простых трудяг быть несчастными.
И тут же осекся
- Это я не о тебе. Извини. Конечно, все мы бываем одиноки, где бы не жили. Настолько одиноки, что придумываем себе друзей - будь то цветы или парижская танцовщица. Я не дурак и понимаю...
Новая пауза. Легкости нет. Артуру заметно тяжело даются слова, и все же они срываются с губ прежде, чем он успевает их должным образом очистить, размягчить...
- Иногда я думаю - не будь ее, я просто положил бы весь мир на одну ладонь и ударил другой, что есть духу. Просто чтобы посмотреть, хватит ли моих сил расколоть его. И если бы она не остановила мою руку - зачем тогда миру вообще существовать? Мы пришли.
Действительно, впереди наметился блиндаж, у которого столпились полуголые алжирские солдаты. Почти у всех на телах были язвы. Могла ли Ива опознать симптомы свинцового отравления не вполне ясно, зато легко могла заметить другое, Артур, секунду назад говоривший о простых трудягах, посторонился от солдат, явно брезгуя. Кажется о чем-то подобном писал Фрейд - разделяя себя надвое, человек невольно наделяет одно лицо собственными бессознательными представлениями о хорошем, а другое - о плохом.
Внутри оказалось на удивление чисто, хотя и темновато. Несколько человек в штатском сидели на деревянных скамьях и тихо о чем-то говорили.
- Доктор Ларсен?
Позвал Артур, и один из врачей оглянулся. Так ты впервые увидела Никласа Ларсена. Бледный, он один не производил здесь впечатления голодающего, один сохранил, по крайней мере для стороннего наблюдателя, и профессиональный, в меру равнодушный взгляд человека, делающего свою работу и ничего более. Его сложно было назвать красивым, но и возраст определить никак не удавалось, вы определенно были похожи, но вряд ли кому-то по силам оказалось бы сказать, в чем именно заключалось сходство.
- Я занят.
Спокойно, как обычно произносят "мы закрыты" ответил прадедушка, и только легкое движение его щегольских усов на безволосом лице доказывало неспособность Никласа Ларсена говорить с закрытым ртом - он умудрился не показать ни одного из тридцати двух своих зубов.
- Простите, сэр. К Вам родственница. Ива Ларсен.
Можно было позавидовать вежливой напористости Артура. К сожалению в этот раз она разбилась о скалы.
- Я не знаю никакой Ивы Ларсен. Молодой человек, у меня здесь сорок человек отравлены дурными консервами.
- Всего лишь обычные воспаления! Никакого отравления!
Скороговоркой перебил Никласа еще один "штатский", но тот не обратил ни малейшего внимания.
- Если у Вас что-то болит - обратитесь к врачу своей части или дождитесь приемных часов.
Тут его взгляд впервые упал на тебя. В глазах мелькнула мысль...
- И нет, молодой человек, я не делаю абортов. Принципиальная позиция. Приношу свои извинения.
Артур покраснел.
43

Ива ЛичЪ
22.06.2018 11:28
  =  
- Знаешь... Это всегда раздражало меня в доброй половине литературы... Какой-нибудь зажравшийся буржуй сидит у камина с бокалом двухсотлетнего вина, которым закусывает уточку в меду, бросая кости с остатками мяса своей породистой собаке, и думает о жизни. Пускает сопли, пускает слюни, сосет пальцы, рыдает о проблемах экзистенции, несчастной любви и вопросах политического католицизма. И все вокруг твердят - какой несчастный человек, как гениально он написан. А иногда этому мерзавцу придет в голову поплакать о несчастном рабочем классе, он идет в народ - неизбежно грязную толпу или наоборот, толпу чистеньких пастухов и пастушек и - о чудо - понимает, что они тоже люди! Не странно ли? Байрон жизнь отдал за свободу далекой Греции только потому, что в упор не видел права простых трудяг быть несчастными.

- Это я не о тебе. Извини. Конечно, все мы бываем одиноки, где бы не жили. Настолько одиноки, что придумываем себе друзей - будь то цветы или парижская танцовщица. Я не дурак и понимаю...

- Я понимаю, о чем ты говоришь. - кивнула Ива. - Нет ничего нелепее и оскорбительнее, чем подобные "озарения" тех, кто сам прежде старательно оберегал свою слепоту, а потом вдруг решил снизойти до тебя...

Пожалуй, одним из существенных плюсов образования в Швеции была его относительная политическая нейтральность - в равной степени внимания удостаивались и консерваторы, и коммунисты, так что в отличие от некоторых других стран тут никто не бился в истерике, услышав слова "марксизм", "социализм", "атеизм", "права трудящихся". Шведские "левые" вообще были очень сильны в последние десятилетия, сумев постепенно потеснить "правых" и даже занять главенствующие позиции в политике - удивительно для страны, в прошлом едва не в открытую поддерживавшую нацистов Германии, имевшую свою собственную многочисленную нацистскую партию и принимавшую людоедские "евгенические" законы.

- И я надеюсь, что я действительно не выгляжу такой вот высокомерной и напыщенной дамой, что из любопытства поехала на войну и теперь делает "удивительные открытия", что тут, оказывается, воюют в основном бедняки. Такой я бы точно быть не хотела. - грустно улыбнулась она Артуру.

- Иногда я думаю - не будь ее, я просто положил бы весь мир на одну ладонь и ударил другой, что есть духу. Просто чтобы посмотреть, хватит ли моих сил расколоть его. И если бы она не остановила мою руку - зачем тогда миру вообще существовать?

- В этом мире существует еще много других живых душ, Артур. В нем много зла и глупости, но они так перемешаны с добром и нуждающимися в помощи и заботе, что, боюсь, разрубить этот "гордиев узел" я бы не решилась... Может мне просто не хватает на это духу...

Тем временем Ива и Артур пришли к госпиталю. Вид алжирских солдат с ранами и язвами напомнил Иве кадры из теленовостей - войны на Ближнем Востоке, непрерывный поток беженцев, их смуглые лица, в которых читались страх, отчаяние и готовность на любой, даже самый безумный поступок (вроде попытки переправиться через море на самодельном плоту) ради спасения своей жизни или жизней своих близких. Это как раз способствовало новому подъему шведских "правых", которые в один голос твердили - "эти чужаки уничтожат Швецию, им здесь не место!", на что "левые" им отвечали не менее дружными заклинаниями в духе "Швеция гордится своей толерантностью и готова принять всех независимо от культуры и цвета кожи!". Сама Ива Ларсен не имела категоричного мнения по этому вопросу - сколько она ни смотрела на этих людей, она не видела никаких "этих чужаков", а видела множество очень разных людей, как и среди самих шведов - обычных, плохих, хороших, всяких. Видели ли человека и личность в ней самой - или для "правых" она была лишь очередной будущей "матерью настоящих шведов", обязанной поучаствовать в спасении белой расы в качестве послушного инкубатора, а для отчаянных, в массе своей безработных и вырванных из своей культуры мигрантов очередной безликой и бесправной "распутной (в их воображении) христианкой, которая сама провоцирует правоверных мужчин"?

Но тут Ива столкнулась взглядом с Никласом Ларсеном - и растерялась, не зная, что же следует говорить в таком случае. Кто знает, что вообще полагается говорить при встрече со своим давно умершим предком?

- Я не знаю никакой Ивы Ларсен. Молодой человек, у меня здесь сорок человек отравлены дурными консервами.
- И нет, молодой человек, я не делаю абортов. Принципиальная позиция. Приношу свои извинения.


Хотя Артур покраснел и смутился, именно эта фраза заставила Иву рассмеяться, хоть и с заметной горечью во взгляде. Она с грустной улыбкой посмотрела на Никласа - какой-то внутренний зажим разжался и теперь она уже не ощущала себя такой скованной.

- Om jag var gravid, du borde vara glad, Niklas! - вдруг тихо сказала Ива по-шведски: - Det verkar som om din typ kommer att bli undertryckt... Jag vet inte varför jag kom hit, att jag ville se eller säga... Kanske ska du berätta för mig?


Отредактировано 22.06.2018 в 14:19
44

DungeonMaster Магистр
25.06.2018 20:41
  =  
Наверное глупая вышла ситуация. Артур отвел тебя к родственнику, а тут оказалось что родственник тебя вовсе не знает, потому что умрет задолго до твоего рождения, но ты обращаешься к нему по шведски. И кто спрашивается чувствовал большую неловкость - твой провожатый-британец или доктор, внезапно оказавшийся перед человеком, которого он видел впервые в жизни, но которому несомненно что-то мог рассказать? Странный, незнакомый, едва уловимый запах в воздухе только прибавлял всем присутствующим нервозности.
- Это какая-то шутка? Я не знаю Вас.
Ответил доктор по шведски, на сей раз не сумев скрыть недоумения, но тут в глазах его сверкнули искорки понимания.
- Или это интриги Туллы? Моя сестра сказала, что если Вы придете ко мне, и назоветесь родственницей, я окажу Вам какую-то помощь? То, что мой отец виноторговец, не делает меня идиотом и... Чем это пахнет?
Запах становился сильнее, принесенный в палатку северным ветром. Артур посмотрел на часы - ровно пять. Сердце войны снова стучит - бьют орудия, рвутся снаряды. Снаружи алжирцев отозвали, а офицер-француз что-то гавкнул докторам, природная мягкость его языка обратила лай в мурчание, но эскулапы явно засуетились.
- Сигнальные ракеты на севере. Немцы наступают.
Визг сразу нескольких офицерских свистков. Артур мигом оказывается напротив тебя, берет за руку.
- Спасибо тебе, Ива. Прости меня. Мне пора.
И подхватив винтовку бежит, должно быть к расположению части.
- Ерунда. Именно сейчас уходить нельзя, немцы наверняка простреливают пути сообщения.
- Офицер сказал пулеметы молчат. Наверное из-за тумана.
- Какого тумана? Я видел прогноз, сегодня ясная погода. Болваны. Вот что...
Теперь Никлас Ларсен обращался уже к тебе, конечно, на родном языке.
- Ты шведка и на тебе униформа лазарета. Будь рядом, солдатам может потребоваться помощь. И где эти болваны-алжирцы нашли туман?
Он бесцеремонно взял тебя за руку и поволок наружу, к ящикам, встав на которые можно было выглянуть наружу...
- Действительно туман. Странно.
Когда доктор нервничал, он всегда теребил усы. А если ты выглянешь, то увидишь облако. Длинное синеватое облако, неспешно плывущее на юг с северным ветром. Странный запах становился все сильнее.
Рядом раздался хохот. Алжирцы передергивают оружейные затворы.
- Боши решили напугать нас цветным дымом.
- Деревянные головы.
- Помните, за офицерский бинокль платят серебром.
Общее приподнятое настроение не разделял только доктор Ларсен, механически листающий газету.
- Да где же, где же... Вот... Двадцать второе апреля - ясно, безоблачно...
Тут он чихнул. Несколько алжирцев откликнулись тем же. Странный запах отдавался зудом в ноздрях.
45

Ива ЛичЪ
29.06.2018 15:44
  =  
- Это какая-то шутка? Я не знаю Вас. Или это интриги Туллы? Моя сестра сказала, что если Вы придете ко мне, и назоветесь родственницей, я окажу Вам какую-то помощь? То, что мой отец виноторговец, не делает меня идиотом и...

Ива была практически готова услышать что-то в этом духе - но всё равно испытала некоторое разочарование. Где-то в глубине души она, видимо, надеялась, что между двумя родственными душами проскочит какая-то искорка узнавания, но этого не произошло и Никлас отреагировал так, как, в общем-то, и должен был отреагировать на такую странную сцену и речь от незнакомой девушки.

- Ursäkta mig, läkare Larsen! - сказала Ива и в ее глазах читалось вполне искреннее сожаление о своем поступке. - Простите меня, доктор Ларсен! Должно быть, произошла какая-то нелепая ошибка и я перепутала вас с другим человеком... Простите...

- Ты шведка и на тебе униформа лазарета. Будь рядом, солдатам может потребоваться помощь. И где эти болваны-алжирцы нашли туман?

- Поняла. - с готовностью кивнула Ива, хотя и слабо представляла, чем она сможет помочь раненным. Но больше всего её обеспокоили слова доктора о тумане, правда она пока еще не понимала, почему. Ползущее к окопам облако вызывало всё нарастающую тревогу.

- Чем это пахнет? - вдруг сказал доктор. А вскоре все вокруг заговорили о цветном дыме или тумане, что ползет с севера. Кто-то чихнул. И сама Ива тоже почувствовала этот странный запах...

"...Что же это за запах?" - мучалась Ива вопросом. Чем дальше, тем больше першило в горле, чувствовался какой-то странный сладковатый металлический привкус. В голове мелькали образы: Первая Мировая, окопы, каски, пулеметы, самолеты-этажерки, дирижабли, противогазы - на людях, даже на детях, на собаках и лошадях, какой-то всеобъемлющий страх перед химической войной... Странная мысль - но ведь ни у кого из солдат, которых она видела здесь, не было при себе сумки с противогазом. В каком же году впервые использовали газ, названный "ипритом"? Неужели...

- Скажите, доктор Ларсен... - словно в трансе, не смея отвести взгляда от приближающейся волны тумана, сказала Ива: - Могут ли германцы использовать отравляющие газы тяжелее воздуха в качестве оружия, например пустив их на наши окопы? А если могут, то имеет ли нам смысл и дальше оставаться в окопах, которые, наполнившись газом, превратятся в наши собственные могилы? Что вы скажете об этом, доктор Ларсен?
Отредактировано 29.06.2018 в 16:46
46

DungeonMaster Магистр
04.07.2018 00:44
  =  
Позднее в исторических сводках всё будет сказано предельно ясно.
Покинутый практически всеми жителями Ипр

Немцы в течение нескольких месяцев свозили на этот участок фронта баллоны с хлором, раздавали солдатам марлевые повязки. Об этом сообщали пленные, перебежчики давали еще более полную картину - 20 баллонов с хлором на каждые 40 метров вдоль всего фронта... Командир французов Ферри своевременно известил штаб, предложив уменьшить число бойцов в зоне поражения и усилить обстрел немецких позиций, однако, получил в ответ выговор, поскольку война как известно не место для идиотских шуток, тем более направленных британцам в обход инстанций и сопровождавшихся самодеятельностью - попытками организовать переброску сил назад. В результате решением трибунала Ферри был отстранен от командования. Его преемник генерал Пютц рассказывал историю об отправляющих газах в качестве застольного анекдота британским офицерам, которые в свою очередь поставили в известность войска... О нелепой шутке французского генерала, поплатившегося за это.
Позднее штабисты найдут множество оправданий своему бездействию - немцы действительно часто использовали метод провокации или дезинформации, а воздушная разведка не показала переброску к Ипру хоть каких-то резервов (их и не перебрасывали), а стало быть и атаки начаться не могло по всем законам войны?
Алжирцы смеялись над цветным дымом. Французы удивлялись, как немцы рассчитывают спастись за дымовой завесой от пулеметов.
Не ждал произошедшего и доктор Ларсен, в ответ на слова Ивы только улыбнувшийся аки агнец. Уж он-то точно знал о "шуточке генерала Ферри", чуть не устроившего полномасштабную эвакуацию!
- Это маловероятно, фру. Использование такого оружия сильно зависело бы от ветра, достаточно ему измениться и газы поплывут на самих немцев. Однако, не так давно они пытались обмануть нас через "перебежчиков", что действительно используют газы. Вероятнее всего это просто цветной и дурно пахнущий дым из расчета вызвать панику.
Он протер слезящиеся глаза. Никлас был скептиком до глубины души и не верил в магию, но охотно доверял науке. Потому так резко обернулся на слова своего французского коллеги
- Но как точно они изобразили запах и цвет хлора!
В этот момент облако накрыло первую линию окопов и... Началось.
Из голубовато-зеленого дыма вдруг стали появляться люди. Алжирцы, французы, англичане, они бежали вперемежку, толкая друг друга, и почему-то все показывая на горло...
- Газ! Газ!
Донесся вопль одного из солдат. Доктор Ларсен побледнел, его рука крепко, едва не до боли сжала руку Ивы.
- Нам нужно бежать. Сейчас же.
А облако медленно плыло вперед. Французские орудия еще стреляли. То там, то тут доносились свистки офицеров, пытающихся успокоить солдат. Люди кашляли, бежали, спотыкались, падали...
И только Ива Ларсен ничего не чувствовала. Да, глаза чесались и покалывало горло, но не более того.
Здесь ты лишь призрак.
Газ тебя не убьет.
Он просто убьет всё на четыре мили вокруг.
47

Ива ЛичЪ
07.07.2018 11:00
  =  
- Нам нужно бежать. Сейчас же.

И, хотя Ива чувствовала ирреальность происходящего, она все-таки поддалась общему порыву окружавших ее людей. Очень трудно не бежать вместе с толпой - это все равно что бороться с течением сильной реки. А Ива Ларсен никогда не была сильна в какой бы то ни было борьбе, да и что делать одной в вытравленной газом "долине смертной тени"? Доктор Никлас буквально тащил ее за собой, спотыкаясь и наталкиваясь на паникующих солдат, а Ива лишь старалась не отставать и не быть помехой.

"...Это ведь сон, я же не могу умереть здесь!..." - проносилось в мыслях девушки. - "...А они - могут? Артур, Никлас, эти солдаты? Но ведь все они уже мертвы, давным-давно, кто-то раньше, кто-то позже, но все до единого - а прошлое не изменить... Или все-таки это возможно? И неужели этот странный англичанин, Артур, в самом деле был там? Как это вообще возможно, я же видела его, говорила с ним по-настоящему, там, в магазине...". Ива в очередной раз была вынуждена признать, что ничего не понимает и теряется в потоке странных видений.

"...Но ведь сны приходят тоже не просто так и всё это наверняка не случайность... Я ведь ищу что-то, только никак не пойму что именно. Где же та "Темная Башня", куда я должна прийти, куда я звала сама себя?...". Какая-то беспокойная мысль не давала ей покоя. Когда они оказались в более-менее безопасном месте, Ива прошептала вслух строки стихотворения, которое когда-то давно учила для уроков английского и которое теперь с неожиданной ясностью всплыло в памяти. "Роланд до Замка Черного дошел". Сейчас оно удивительным образом наложилось на ее мысли и чувства.

"...Так много лет я в поисках бродил,
Так много стран пришлось мне обойти,
Надежда так померкла, что почти
Я сердца своего не осудил,
Когда в нем счастья трепет ощутил,
Что неуспех – конец всему пути...

Так часто мертвым кажется больной,
Но жив еще. Прощанием глухим
Возникнув, смолкнет плач друзей над ним.
И слышит он – живые меж собой
Твердят: "скончался" – "свежестью ночной
Поди вздохни" – "удар непоправим".

Затем, найдется ль место, говорят,
Среди могил семейных, как пышней
Похоронить, в какой из ближних дней.
Обсудят банты, шарфы, весь обряд.
А тот все слышит, и ему назад
Вернуться страшно в круг таких друзей...

И я – блуждать так долго мне пришлось,
Так часто мне сулили неуспех,
Так значился всегда я в списке тех,
Кто рыцарский обет свой произнес
Увидеть Черный замок, что вопрос, –
Не лучше ль уж погибнуть без помех?..." (с)


- Доктор, а вы никогда не слышали о больнице "Золотые Ветви"... Или "Золотые Рога", быть может?... - Ива не рассчитывала, что Никлас что-то знает, но вдруг. Она чувствовала какое-то опустошение из-за всех этих блужданий по странным снам.
Отредактировано 07.07.2018 в 11:05
48

DungeonMaster Магистр
09.07.2018 17:44
  =  
Сложно было передать тот взгляд, каким Никлас Ларсен посмотрел на тебя. Паника, ярость, иррациональная решимость бороться за жизнь до конца... Он практически добрался до обозной повозки, когда ты задала свой вопрос, не имеющий совершенно никакого отношения к спасению ваших жизней. Даже руку выпустил. Не потому что был плохим человеком, просто каждый забирается на плот спасения сам.
- Там лечилась моя сестра, Тулла. Мы ДЕЙСТВИТЕЛЬНО можем поговорить позже...
Не могли. Справедливости ради, Никлас Ларсен не лгал, но на войне как и в любви многое решает случай. Кучер закашлялся и ударил по лошадям унося повозку вместе с обретенной родней вдаль... Доктор попытался окликнуть его, что-то сказать, но здоровенный француз оттолкнул его на мешки.
- Ива!
Впервые позвал тебя по имени прадедушка...
А потом облако поглотило тебя. Синеватый чад, резкий запах. Людские крики и стоны вокруг. Столько тел...
Французские орудия продолжают бить. Артиллеристы прикрывают носы платками. Смерть от хлора - долгая и мучительная. Последняя пушка замолчит около семи вечера, ее расчет превозмогая адские страдания стрелял почти два часа.
Ровно сто лет назад, в 1815 году Пруссия, будущая Германия, создала в Бельгии оборонительную сеть из тридцати крепостей, дабы избежать возможной агрессии со стороны Франции. А сейчас французы и бельгийцы вместе проливали кровь за каждую из этих крепостей, защищая их от строителей.
Многие смотрят на тебя невидящими глазами, среди разлитой вокруг смерти живая и здоровая девушка видится ангелом... Или не видится? Быть может она и есть ангел?
А потом ты видишь Артура.
Он практически в ста метрах позади. Без винтовки, без шлема, идет последним усилием воли... Все ведь не может так закончиться? Не может?
И чудо случилось.
Сначала тебе показалось, что это солнце пробилось сквозь газовую завесу. Яркое, серебристо-белое солнце...
Потом глаза различают женскую фигуру. Охваченное белым светом идеальное, прикрытое тончайшей вуалью, тело... Ты уже видела и ее. Видела на фотокарточке, украдкой показанной в окопе.
Женщина шла по воздуху, шла не касаясь земли, а Артур, маленький, умирающий Артур тянул к ней руку.
И белая богиня протянула руку в ответ.
Около 18 часов на северо-западном участке фронта, напротив английских позиций, часть облака вопреки всем прогнозам развернулась прямо на немецкие позиции. Эта случайность позволила союзникам избежать продолжения химической войны до самого изобретения газовых снарядов и иприта, практически на год, поскольку германское командование поверило в нестабильность собственного оружия. Тысячи жизней были спасены, но главный итог заключался в другом.
Немцы прошли вперед всего на две мили и остановились, опасаясь собственных газов.
То, что могло стать прорывом фронта оказалось обычным тактическим успехом. Союзникам удалось подтянув резервы удержать Ипр. Год спустя город был совершенно разрушен, но так и не пал. После войны его хотели оставить в состоянии руин превратив в огромный мемориал всем погибшим в Великой войне, но по настоянию бельгийского короля Леопольда восстановили.
Доктор Ларсен спасся чудом на обозной повозке, единственный из всего врачебного корпуса. Он покинул армию и не без приключений вернулся в родную Швецию как частное лицо, поклявшись больше никогда не участвовать в войнах, если они не ведутся ради защиты его страны.
До самого конца жизни Никлас часто просыпался по ночам. В темном ночном воздухе ему виделся зеленый туман, и часто вспоминалась одна и та же картина. Солдат сбежал от облака, остановился у ручья выпить воды и промыть расцарапанные глаза. Он опустился на колени и... Умер.
Хлор тяжелее воздуха и стелется по земле, а эффект повторного отравления куда сильнее, хотя и менее заметен.
- Никогда... Никогда...
Шептал доктор и засыпал.
Еще бывало он пытался выяснить кто такая Ива Ларсен, столь внезапно появившаяся в окопах и столь же внезапно исчезнувшая. Но ни один встреченный им Ларсен не знал юной санитарки. Груз совести за то, что он не смог тебя спасти, создал ситуацию психологического замещения, как порой говорят фрейдисты. Говорят в последние годы прадедушка сошел с ума и бредил спасением мира от какой-то страшной угрозы. Его каракули до сих пор валялись где-то на чердаке старого родительского дома.
Рядовой Артур Веллингтон пережил Ипр, его доставили в лазарет в тяжелом состоянии. Несколько месяцев солдат боролся за жизнь, и единственным что согревало его, оказался визит сорокалетней бельгийской танцовщицы, которая выступала перед ранеными и лично беседовала с некоторыми из них. На мгновение ты встречаешься с ней глазами, и картина меняется.
Другое время. Другое место. 1918 год, в разгаре эпидемия Испанского гриппа. Артур Веллингтон хоронит мать. Никто не знал откуда у солдата из семьи рабочих деньги на роскошные похороны. Никто кроме Ивы Ларсен.
Она видела, как Артур зашел в контору одного известного толстосума, попросил подарить ему кучу денег и... Получил их совершенно даром. Сам богач удивился такому милосердию. А вот господин Веллингтон, сменивший форму на фрак, уже не выглядел удивленным.
Теперь ему принадлежало все, чего можно только пожелать.
Так почему Артур Веллингтон выглядел таким несчастным, потерянным, одиноким? Он жил в Уитби, городе, где некогда Дракула встретил Мину Харкер, жил одиноко, и многие поговаривали, что угрюмый англичанин, выходящий из дома только по ночам, и есть восставший из мертвых граф-вампир.
Есть легенда в старой Англии, связанная с развалинами аббатства святой Хильды, что разрушено норвежцами в древние времена. Норвежцы желали вывезти из разоренного аббатства колокола, но стоило им выйти в море, как поднялся шторм, затопивший корабли. Было это в правление короля Стефана.
Говорят если подняться по ста девяносто девяти каменным ступеням в вечерний час, когда стихает ветер, и обратить взор к морю, услышишь тихий колокольный звон.
Но если влюбленному ровно в полночь прошептать имя возлюбленной, море откликнется звуками свадебного марша.
Много лет прошло, и ты увидела Артура. Одинокая фигурка, обратившая взор к морю и лунной дорожке на поверхности воды. Приближалась полночь.
Он смотрел на часы, отцовские золотые часы, ловя в них отражение луны. Наконец стрелки сошлись.
- Клеопатра.
Тихо произнес мужчина. Когда море откликнулось, мечтательная улыбка посетила его губы в последний раз. И под звуки свадебного марша, Артур Веллингтон выстрелил себе в висок.
Тела так и не нашли.
49

12
Партия: 

Добавить сообщение

Нельзя добавлять сообщения в архивной комнате.