Маяк для Лизы | ходы игроков | Глава Первая. Кто. Там. В Ночи?

 
DungeonMaster Лисса
09.05.17 00:02
  =  
Всякая мрачная история начинается при луне. Начинается ветреной ночью, когда клочья тёмных туч летят по небу будто изорванные тряпки, а лучи прожекторов нервно перекрещиваются во мраке, ослепительно белыми столбами воплощённой тревоги.
Тогда Большой Дом стонет и дрожит, предчувствуя Перемены; тогда он жалуется на свою жизнь, оглушительно позвякивая оконными рамами. Ветер воет, врываясь в дымоходы непрошенным гостем, вихрь беснуется и рычит, заплутав в бесконечных лабиринтах вентиляционных шахт. Голые деревья скрипят на ветру, ударяя своими костлявыми сучьями о стекло. БАМ-БАМ-БАМ! Пугая этот несчастливый особняк, отвешивая ему удары и безжалостно пиная уставшие серые рамы. Бам-бам-бам. Непогода царит.
Страшно.
В такой момент особенно жутко спать на нежилой половине дома, в том заброшенном крыле, где властвует пыль да безнадежность. Когда-то, здесь тоже жили люди – теперь здесь живёт пустота, зачехленная мебель, голодные нетопленные камины, напоминающие раззявленные иссохшие рты мертвяков. Теперь здесь обретаются только глуповатые статуи – имитации живых людей, а жирные херумчики налепленные барельефами на стенах, улыбаются гадко-загадочно, словно бы охраняя мерзкие свои секреты.
Дом слишком большой для маленького семейства, он слишком неуютный, слишком беспокойный, слишком одинокий для этой хмурой фамилии. Он невероятно большой для маленькой Лизы обреченной жить в этом нежилом крыле. Подальше от тёткиных глаз! Сирота, которую поместили на нежилой половине дома, чтобы не видеть её слишком часто, чтобы она исчезла и растворилась среди этих пыльных вещей. Со своими спичками и теплой улыбкой, с жизнью в груди, раздражающей эту холодную Обитель.
Ледяной мрак в комнате девочки. Камин остыл, а паровое отопление сюда не провели. Свеча горит усталым огоньком, рассыпая мохнатые свои лучи-иглы во все стороны – одуванчиковые такие лучи желтовато-летнего цвета. А там под потолком кто-то бродит, рычит и стучит когтями, разбрасывая мебель в стороны.

- Лиза, Лиза, ЛИИИЗААА! – властный жестокий хрип, перемежается булькающим рыком. – Отбрррось свой стрррах, Лиза, приди ко мне во тьму. ЛИ-ИЗА. Я ГОВОРРЮ!!!
Отредактировано 09.05.17 в 10:14
1

Лиза Joeren
10.05.17 08:19
  =  
Девочка, кутавшаяся в старый рваный плед, прятавшаяся под ним от промозглого холода неотапливаемого помещения, беспокойно оторвала голову от подушки и прислушалась. Уснуть ей никак не удавалось. Было холодно - она даже спать ложилась, не снимая домашней тёплой одежды. Но к холоду Лиза успела привыкнуть. Научилась засыпать, накрывшись парой покрывал и свернувшись калачиком, согревая саму себя. А если укрыться с головой, то дополнительно будет греть собственное дыхание. Ещё можно взять грелку - в неё легко превращалась обычная бутылка. Если её наполнить горячей водой и положить рядом с собой под одеяло, то становится намного теплее. Сегодня грелки у Лизы не было, но заснуть она не могла не из-за холода, нет.
Страх. Ей было страшновато и жутенько находиться здесь, в этом заброшенном крыле поместья, где только ветер свищет по пыльным коридорам да херувимы на стенах пугают своими жуткими оскалами. Это уж не говоря обо всём остальном. Собственный дом - ну, дядин, теперь ставший её - пугал её так, словно был одним из тех домов с привидениями, многочисленные страшилки про которые так любит пересказывать детвора, стращая друг друга и подначивая, мол, кто смелей.
Вот и сейчас. Нет, умом Лиза понимала, что это просто ветер гудит за окнами и проносится по длинным коридорам казавшегося полностью заброшенным здания. Понимала, что это от ветра деревья так устрашающе и жалобно скрипят и стучат ветвями своими в окна, тени от которых, если посмотреть на шторы, кажутся лапами с крючковатыми пальцами какой-нибудь ведьмы или другого чудовища, будто рвущегося разбить стекло и забраться в дом. Богатое воображение девочки рисовало ей самые жуткие и отвратные картины, которые могут только родиться в мыслях у человека, пытающегося заснуть среди такой враждебной, прямо скажем, к людям атмосферы. Всё здесь, в этом крыле дядиного дома, словно бы настроено было против живых. Жило своей собственной одичалой жизнью и не желало видеть рядом смертных, прогоняло прочь, запугивало. Это была территория духов и призраков, но никак не живых людей.

Как ни удивительно, но Лиза не сердилась на тётю за то, что прогнала её из чудесной и тёплой комнатки, в которой её четыре года назад поселил дядя, и велела устраиваться в заброшенном крыле дома. Она не обижалась даже на нелепые тёткины отговорки, что, мол, эта комната ей теперь нужна для каких-то хозяйственных целей, а Лиза должна быть довольна, что станет полновластной хозяйкой целого крыла в поместье и может выбирать любую из ныне пустующих комнат или жить хоть в каждой по очереди. Девочка не могла обижаться - она чувствовала себя чужой для тётки и понимала, что навязывается ей своим присутствием в доме. Она всегда старалась поменьше попадаться ей на глаза, но, пока дядя ещё не ушёл на фронт, он словно бы нарочно пытался сблизить племянницу со своей женой и родными детьми. И дядю Лиза тоже понимала. У неё была не по годам развитая смекалка, чтобы сообразить: дядя очень хочет, чтобы тётя её приняла и полюбила как родную. Однако, у него не получилось. Они так и остались чужими друг для друга людьми. И Лиза не могла её за это винить. Она была благодарна уже за то, что ей позволяют здесь жить, кормят и поят, покупают - пусть редко и почти никогда после отъезда дяди - одежду, обеспечивают необходимым для учёбы в гимназии. Большего она и не смела просить, а тем более... родительской любви. Что ж, Бог ей судья. Спасибо на том, что есть.
- Послышалось? - тихонько саму себя спросила девочка. А может, куклу свою спросила. Маленькая госпожа Даша лежала рядышком и делала вид, что спала. Во всяком случае, оба её глаза были закрыты.

Точно послышалось! Громовые раскаты обернулись сначала грохотом под потолком, будто по крыше кто-то ходит и перекидывает мебель, а затем жутким хриплым голосом, куда-то звавшим будто Лизу. Призывавшим отбросить свой страх и идти за ним во тьму.
- Это просто гром... и дождь начался, наверное, - решила она, что этот голос ей померещился, почудился в начавшемся шуме дождя, барабанящего по крыше. Возможно, что дождь был с градом, и довольно крупным, если уж показалось, что стулья разлетаются в стороны. Девочка съёжилась под покрывалом, вжала голову в плечи. Бледные щёки стали ещё бледнее, тревожные глаза потеряли цвет и стали монохромно-серыми.
Она натянула плед на самую голову, чуть дрожа больше от страха сейчас, чем от холода. Конечно, было любопытно, но... так не бывает. Не могут тебя называть по имени разные незнакомые голоса и звать за собой во тьму. Разве что она уснула и ей этот голос приснился.
- Не бойся, Даша, я с тобой, - Лиза прижала куколку к себе. Голос её чуть дрожал.
Отредактировано 10.05.17 в 11:49
2

DungeonMaster Лисса
10.05.17 17:49
  =  
Дождя за окном не было, а вот грохот дальних раскатов действительно оглашал ночь – что-то там взрывалось во тьме, пламенело, рассыпало алые гроздья искр, выжигая звёзды над городом. Багряное зарево окрашивало небо в цвет открытой раны, а тучи цеплялись за деревья, оседая на землю призрачной липкой влагой. Ваш роскошный район, впрочем, дремал кое-как: словно больной человек бредил он лунными видениями, мучился тяжкими пробуждениями и снова забывался горячечными красным сном. Если и взрывалось что-то, то рвалось оно там, на горизонте – на окраинах города, в кварталах бедовых и печальных, сползающих куда-то во мрак к фронту. Ба-бах! Бомбы, наверное. Или дальний гром. А может всё вместе: и бомбы, и осенний злобный гром, взбесившийся будто шальной пёс.
Ветер снова треснул хрупкое стекло с силой и жестокостью, а потом вдруг унялся как-то разом, оставив дрожащий этот, измученный непогодой дом в покое.
И осталась тогда ночь и притихший сверху гость – незнакомец, переставший швырять предметы на чердаке, переставший клацать когтями и пускать воображаемую слюну. Он притих, скукоживаясь до размера сновидения – спрятался, растворившись в ничто.

Видение? Действительно приснилось?

Тишина навалилась. Стало слышно как идут часы - ток, ток, ток - медленный отчет ползущего времени, единственный живой звук в целом Петрограде, как будто бы...
Только жирные купидончики на стенах. Только прекрасные равнодушные статуи.
Дядя рассказывал, будто бы в иные времена здесь гремели балы и красивые дамы бродили по комнатам шурша кринолинами: высокие прически, томные улыбки, глубокие вырезы платьев приоткрывали женскую грудь – вальяжно колыхающуюся себе грудь цвета заварного теста, с крохотными бисеринками пота на чистой коже.
Дамы пили шампанское и закусывали клубникой со льдом – столы ломились самой прихотливой снедью и никто не обращал на это изобилие внимания, мороженное в те времена никого не удивляло, а пирожные привозили из далёкой Франции, со смехом скармливая это блаженство своим собачонкам…

Вот бы сейчас так!

Эта сторона дома принадлежала древности – застыла в тех счастливых временах, когда богатство было вопиющим. Кричащим. Безрассудным да Чрезмерным! Когда оно взрывалось золотом, ангелами, венками нарочито-сентиментальных цветов и высокими ароматами fleurs d’orange, украшавших волосы и платья самых изысканных столичных Невест. Этот хрупкий аромат и сейчас здесь ощущался. Игрался в прятки. Манил. Словно призраки всё ещё танцевали в опустевших залах, будто бы не думали они о войне, застыв в вечном своём безвременье.
Дядя не желал чтобы ты боялась Дома, Лиза. Впрочем, он бы никогда не позволил поселить тебя здесь одну. Славный добрый дядя.

И вдруг звук!

На другой стороне нежилого крыла, медленно приближающийся к твоей комнате, ЗВУК! Шарканье когтей и сдавленный сиплый рык. Кто-то крадется к твоим неприкрытым дверям, Лиза. Незапертым-то дверям. Ибо кого здесь бояться, от кого ставить запоры? Даже противный Андрейка, твой «братик», никогда сюда не захаживал: мальчишка боялся призраков, к счастью для твоей скромной персоны.
Нееет, здесь некого бояться. Большие дверные створки, украшенные позолоченными лилиями да розами, были закрыты чисто символически, а кто-то шел сквозь череду помпезных комнат, коридоров, лестниц, двигаясь к одинокой девочке. Не быстро. Но и не слишком медленно. Отшвыривая мебель с дороги. Клацая острыми когтями.
Вообще-то. Хватит времени чтобы убежать в другую смежную комнату, или спрятаться под одеялом, а может быть даже встретить Гостя у порога. Возможно, попытаться закрыть чахлый замок утомленный временем? Надо только принять решение, Лиза.
Даша, кажется, желала убежать. Крохотная глупенькая кукла с детским разумом. Чего она хотела для своей хозяйки, прижимаясь к ее горячему телу? Разумеется, добра.
«Бежим бежим бежим!» - могла бы сказать миленькая эта Даша, разучившаяся открывать один свой глаз. «Что может придти хорошего во тьме, Лиза? Нам надо убегать. Убегать и снова убегать. Что нам опасности, когда у тебя такие чудесные ножки? Что нам мертвецы, когда ты можешь закричать так громко да восхитительно?»
На выбор:
- Гостя можно встретить у порога (без бросков)
- Можно сбежать воспользовавшись ловкостью (Д100+10)
- Попытаться закрыть замок (Д100 на удачу)
- Или попытаться убедить себя что всё это сон, прибегнув к интеллекту. (Д100-10)

Даша советует убегать. Но стоит ли верить Даше? ^^
Отредактировано 11.05.17 в 11:39
3

Лиза Joeren
14.05.17 00:18
  =  
Всё-таки дождя не было. Значит, померещился. Приснился этот невозможный шум на чердаке и ужасный голос, от которого мурашки табунами по спине. Но грохот был. Далёкие громовые раскаты всё ещё терзали слух пытавшейся уснуть девочки. Или...
Она прислушалась и сильнее поёжилась. Похоже, там не только гром, но и дальняя бомбёжка. К счастью для Лизы и дядиного семейства - дальняя. Но к несчастью тех бедных людей, которым не повезло жить поблизости от линии боевых действий.
- Безжалостные убийцы... - дрожащим голосом пробормотала девочка где-то под пледом, в который завернулась с головой, оставив только маленькую щёлку для воздуха.
Война была кошмарна сама по себе, одним фактом своего существования. Но ещё более кошмарным её делало уничтожение мирных людей, не имевших к этой войне никакого отношения, кроме того, что им не свезло жить в воюющей стране да на линии фронта. Враги уничтожали невиновных. Может, не специально. Может, их целью были воинские казармы и склады боеприпасов, цеха по производству оружия или рабочие, занимающиеся производством оружия в этих цехах. Но снаряды не выбирают цели. Они разрываются, убивая всех и вся в зоне своего действия, уничтожая саму Жизнь. Они бездушны, эти бомбы. Они сами по себе не желают никому зла, но созданы убивать, и им безразлично, солдаты ли это будут на поле боя или мирные граждане - женщины, дети и старики - в петроградских трущобах.
- Убийцы!.. - со злостью выплюнула почти шёпотом Лизонька, не показывая носа из-под покрывала. - Ненавижу...
Хоть бы дядя вернулся с этой войны с победой. Хоть бы он вообще вернулся...

Тишина обрушилась внезапно. Ударила по натянутым нервам своей огромной ватной наковальней. Ворвалась в ушные раковины противным молчаливым зудом. Только размеренное и монотонное токанье часов нарушало эту зловещую тишину. Лиза неспокойно зашевелилась и высунула голову.
- Перестали... - догадалась она о прекратившейся бомбёжке и с некоторым облегчением выдохнула. Хотя и понимала, что смертей сегодня должно быть много. Но хотя бы на время они остановили свои цеппелины и дирижабли.
Только почему стало так тихо, что и ветер перестал шуметь? Словно бы был в сговоре с врагами, обрушившими на город бомбы. Нездоровая какая-то, ненормальная тишина. То ли это совпадение, что буря утихла вместе с бомбёжкой. То ли Лиза смогла уснуть и ей теперь снится, что всё тихо и спокойно. Хо-ро-шо.
И вместе с наступившей тишиной невпопад пошли мысли о тех временах, когда дядин особняк был пристанищем благородных собраний. Ну там, светских раутов. Величественных церемоний. Пышных торжеств. Великолепных балов с кружащимися в вальсе галантными кавалерами и прекрасными дамами в роскошных одеяниях. Эх, и она могла бы, теперь же оставалось лишь мечтать.
Казалось, это было совсем недавно. Да так оно и есть. Возможно, ещё дядя и тётя застали те времена. Когда не было Войны. Когда здесь было светло, тепло и многолюдно. В этих самых комнатах и залах. В коридорах звучали голоса. В залах гремела музыка. В комнатах весело потрескивал камин...
Камин. Надо бы дров подкинуть и огонь как следует разжечь, а то ведь она совсем замёрзнет. В тепле и засыпать проще. Лиза завозилась, неохотно выбираясь из-под нагретых телом, горячих прямо-таки с внутренней стороны, покрывал.

Но стоило ей сесть в постели и отодвинуть плед, как... оно опять загрохотало. Но теперь не сверху. Теперь где-то близко, здесь, на этом этаже. И оно приближалось! Это непонятное чудовище, которое ей приснилось.
Не издав ни звука, девочка всем телом, зашуршав простынёй, повернулась в сторону двери, ещё сильнее бледнея. В посеревших глазах застыла тревога. Нет. В них поселился страх. Ужас перед неведомым и непонятным, что таится в темноте.
Боишься. Ли. Ты. Темноты. А, Лиза?
Вообще-то не то, чтобы она её боялась. Девочка уже была достаточно взрослой, чтобы понимать: бояться надо не темноты, а того, что - или, вернее, кто - в ней прячется. Но это же тот самый случай! Хотя тот, кто был в темноте, и не думал прятаться. Он шёл. Шёл за ней! За Лизой! Это ведь он звал её, правда? Она задрожала и испуганно огляделась, рефлекторно ища, чем защитить себя.
- Пресвятая Богородица... - прошептала напуганная девочка, перекрестившись. Она не была религиозной, однако на законе Божьем им столько говорили о необходимости верить в Бога, что хочешь - не хочешь, а будешь верить. Надеяться и уповать. Говорят, Бог способен на Чудо.
Даша советовала бежать. Ну, так подумалось Лизе, что куколка бы именно это и посоветовала. И она, конечно, была бы права, если бы не...
- Не бойся, Даша, это только сон, - она взяла куклу в руки и прижала к себе, как заворожённая глядя на закрытую, но не запертую дверь. Может, запереть? Она никогда не пробовала пользоваться замком - если он ещё не испортился от времени, должно получиться. Ведь даже во сне не очень-то хочется встречаться с чудовищами.
А Лиза была не уверена, что это сон...

Потому она вскочила с кровати и бросилась к двери, чтобы её запереть и отгородиться от ночного страшилища, вздумавшего её пугать в собственном доме. Пусть дядином, но и её тоже. Как сказала тётя: «Это теперь твоё крыло, деточка, будешь жить здесь».
Результат броска 1D100: 87 - "Закрываю замок".
Результат броска 1D100+-10: 30 - "Убеждаю себя, что это сон".
Если возможно сделать два выбора, то Лиза закрывает дверь на замок и пробует убедить себя, что это сон. Если два нельзя, тогда замок :)
Отредактировано 14.05.17 в 07:54
4

Даша Лисса
16.05.17 11:47
  =  
Куклы взрослеют много медленнее людей, это всем известно. Люди что цветы – нарождаются, стремятся к солнцу ввысь, расцветают и распускают листву, торопясь жить. Активно, жадно, со страстью! То люди. А Куклы – существа неторопливые, они очень долго остаются детьми, разглядывая этот мир своими странными стеклянными глазами – вбирают по чуть-чуть, присматриваясь да прислушиваясь себе к окружающим событиям. Но куклы тоже взрослеют, не думайте, будто они навечно обречены оставаться детьми. О нет! Они наливаются силой медленно и неторопливо. Как очень большое, очень древнее растение наливаются соком: от корней и к верхушке с течением медленных лет.
Это самое опасное их свойство – свойство, присущее каждой неодушевленной вещи, каждому предмету созданному руками человека. Рано или поздно, всякая вещь становится живой. И если вокруг слишком много зла, слишком много мрака и жестокости, вещи напитываются ядом. Они учатся злу с лёгкостью, они много уязвимее людей для ветров тёмной стороны.
Жизнь у кукол долгая, существование молчаливое. Они смотрят за нами и делают свои выводы, неторопливо, по чуть-чуть, вбирают нас в себя. Делают свой собственный слепок. Фарфоровые кукольные личики улыбаются, пряди завиваются изящными локонами, молодые синие глаза глядят дружелюбно, с огоньком! Но о чём они думают и чему уже научились на самом деле, людям знать не дано.

...

Даша хранила сосредоточенное молчание, как и полагается всякой фарфоровой вещице. Она тепло прижималась к хозяйке, чуть вздёрнув свои кукольные бровки вверх, кажется, она не верила хлипкому замку – хотела, чтобы хозяйка сбежала, и одновременно испытывала острое любопытство, кто же там пробирается сквозь тьму? Единственный глаз светился осторожным вопросом – ухоженные прядки разметались по кружевному платьицу, делая куколку ещё более прекрасной. Даже и не верится, что в пожаре побывала…
Ах уж эта модница Даша! Даже в неверной тьме одинокой комнатки, когда только кровавые угли да желтая свеча подергивается на сквознячке, с шипением и треском жалуясь на жизнь, Даша сохраняла достоинство. Она боялась. Но она боялась как истинная леди: едва ли не изящной корзиночкой сцепив свои пухлые ручки на пышной юбчонке.

Что ж, Даша неспроста опасалась за этот хлипкий замок. Красивая вещь отгремевшего века, эхо дальнего прошлого о котором только легенды да сказки! Изящно выгнутый павлин, своим хвостом-крючком, долженствующий запирать широкие двери. Был он слишком красив, слишком уж нарочит и выспрененн – каждое перышко проработал ему неведомый художник! Вот штамп стоит «N.В», то ли мануфактуры символ, то ли мастера подпись...
Павлин, между тем, глядел на Лизу холодно и недружелюбно. Тёткин соглядай, наверное. Хлипкий стражник против Того-Который-Во-Тьме, уж если по чести: хорошенькая бесполезная вещица. Узорчатый хвост тихохонько опустился вниз. Вот и всё. Или павлин сумеет удержать ночного гостя, или нет.
Впрочем, если всё это сон, страшный жестокий сон навеянный желтым светом луны – бояться конечно нечего, в самый ужасный момент наступит утро, как водится. И взойдет тогда багряное солнце, превращая тихое небо в огненную реку на рассвете, впрочем, в Петрограде не так. Просто ночная серость, превратиться в серость дневную и невидимые во мраке тучи, станут вполне видимым одеялом. Тучи опустятся на серый город укрывая его от врага, и целый лес башенных труб будет загадочно утопать в тумане: фабрики, мануфактуры, оборонные предприятия и заводы. Много-много чадящих труб пробудятся к новому дню, приветствуя его жирной смолой густо-черного дыма.

Ток-ток-ток – согласились часы. Что они там показывали в этом мире сна, спрашивается? Куда спешили? Зачем отсчитывали время в безвременье? Или это всё же был не сон…
Циферблат утопал в тенях и надо было подойти чуть ближе, чтобы разглядеть который час.

БАБАХ! Невимое чудовище с той стороны, со всей силы ударилось о двери, царапая острыми когтями хрупкую древесину. Странно… стоило подумать о войне, разозлиться и обозвать этих проклятых бомбометателей убийцами, как чудовище стало ближе. Оно уже не швыряло мебель, не подкрадывалось и не пугало – оно стало ближе в одночасье, напирая на хлипкую дверь.
Запах мокрой псины наполнил комнату, запах гари резанул по восприятию – этот страшных запах пожара, который унюхав однажды уже не забудешь. Лиза помнила его всегда: эту жирную чадь забивающую рассудок. Наполнились звонкой силой потухшие было уголья в камине – темные языки пламени потянулись к девочке, напоминая немного острые лапы. Когтистые такие и очень жадные лапища. Тянущиеся будто к мыши.
- Прир-риди ко мне Лиза! Ты чуешь злость, ты ненавидишь врага, ты злишься на войну и я слышу твою злость. Сок ненависти льётся из твоих глаз. Пр-р-равильно, я тоже злюсь, Лиза!!! Откр-р-рой дверь. Немедленно отопо-ри я говорю! Я - твой д-друг. Я - твоё спасение. Я пр-ришел помочь. Откр-р-рой живо, Я ГОВОР-РЮ!!!
- Или не поможет, хи-хи-хи…
Успокаивающие мысли о Богородице вдруг утишили жуткий пожар, заставив гремящий голос отступить на время, сделаться слабее и прозрачнее. И тогда послышался шум перьев, и осторожный смех. Словно большая пугливая птица пряталась в комнате: безвредная такая птица, смешливая, шуршащая своими сухими, пахнущими чем-то сладковатым с легким тоном рыжей корицы, перьями.
- Арей разный. Лиза. Но он лжец. Лиза. Он говорит о помоши, Милая Лиза. Ты ему веришь, Юная Лиза? Старый добрый Арей. Хочешь конфетку, Лиза! Ты принимаешь от незнакомцев подарки, Любопытная Лиза? Тогда иди за мной. Я покажу тебе секретную дверь. Это очень большой дом, его настроение тоже большое. Бедная Лиза! Это сложный дом, и характер у него сложный как у любого другого человека… Хи-хи-хи, Чудная Лиза. Смотри - там есть дверь!

...

«...Характер у этого дома такой же сложный, как у любого другого человека, Лиззи» - это была любимая дядина фраза. Он говорил её часто и удовольственно, когда показывал тебе комнаты, объясняя что теперь это твой Дом. Когда-то давным-давно, был мамин и дядин, а теперь вот твой, – ведь они уже не дети. Повзрослели и забыли свои грёзы, а ты ещё не выросла до конца. Ты можешь быть здесь Хранительницей.
Так говорил Дядя.
«Теперь это твой дом, Лиззи. Твой по праву. Ты его хозяйка, точно такая же как Андрэ и Софи, ты не должна ничего здесь бояться. Это очень большой дом и у него большоооое настроение. Он бывает хмурым. Такой же сложный, со своими привычками и мнением – как любой живой человек, верно?»
Отредактировано 16.05.17 в 15:27
5

Лиза Joeren
20.05.17 00:43
  =  
С замком-павлином они сумели найти общий язык, договориться о содействии и взаимовыручке. Всё-таки, наверное, и птице этой горделивой, назначенной кем-то когда-то давно стражем двери, не очень-то хотелось впускать внутрь страшного ночного гостя. Павлин был поставлен охранять комнату и всех, кто в ней, он не мог допустить, чтобы здесь кто-нибудь был обижен, когда он запросто мог воспрепятствовать этому, достаточно лишь распушить хвост и в крючок на стене его продеть. Правда, сначала эта прекрасная гордая птица, разленившаяся от времени, недоверчиво смотрела на Лизу, раздумывая будто, стоит ли помогать этой девочке, которую во всём доме никто из ныне в нём живущих не считал хозяйкой. А Лиза... нет, она не смотрела в ответ. Она просто взяла павлина за хвост и продела его в эту затейливую петлицу, воздвигнув между собой и ночным чудовищем препятствие. Хлипкий такой барьер. Он мог не выдержать сильных ударов. А они последовали.
Лиза шарахнулась от двери, когда та сотряслась от могучего удара. Решительно так запаниковав, отбежала девочка подальше от этого кошмара наяву, пытающегося ворваться в её пока ещё небольшую, недолгую жизнь. В сон поверить было трудно. Во сне разве бывают настолько реальны все ощущения? Она чувствовала, как озябла от холода, ощущала мурашек, пробегающих по коже, отчего та становится похожей на гусиную. Когти неизвестного чудища разрывали дверь, пытались в клочья её искромсать, а густой хриплый бас ревел, рычал и звал её к себе снова и снова. Но неожиданно Лиза поняла, что её ночной кошмар не может преодолеть эту дверь. Он не справлялся с ней. Бился всей массой своего здорового, должно быть, тела, запускал в старое дерево свои жуткие острые когти, но никак не мог устранить эту преграду на своём пути к заветной цели. Вот и приходилось ему подкреплять свои попытки зовом в тщетной надежде, что девочка поддастся искушению и любопытство в ней возьмёт верх.
Она продолжала пятиться и отступать от двери, уже медленно, пока не упёрлась ногами в кровать, и тогда Лиза, ощутив, как у неё задрожали коленки, просто села, почти упала, настолько быстро это вышло. К реализму происходящего примешались новые запахи. Неприятненькие такие ароматы вымокшей под дождём собаки и - о боже! - едкие, въедливые, щипающие нос и горло запахи гари. Это не могло быть сном! Таких снов не бывает!

Одна уже не очень маленькая девочка злилась на войну и её сердце полыхало огнём ненависти. Оно чернело и наливалось злом, выпускало вместо белого пара чернильные кляксы ядовитой гари. По нему пульсацией проходили всполохи прожилок-вен, несущих в себе отравленный чад. Копоть накипела в лёгких, от неё хотелось кашлять, харкать чёрными сгустками мёртвой крови.
Он пришёл помочь? Но разве друзья ломают двери, когда их не пускают в дом? Разве они являются непрошено ночью, доводя тебя до паники?
- Ты мне не друг! Уходи! - вскрикнула Лиза, тотчас испытав жгучий стыд за прорезавшиеся вдруг в голосе визгливые нотки. Она ведь совсем не так хотела ответить. Ей хотелось бы, чтобы её слова прозвучали решительно и твёрдо. А тут на тебе. Послышались ли ей в собственном голосе истеричные мотивы?
Серые глаза на мгновение блеснули зеленью, когда девочка метнула быстрый взгляд на камин, неожиданно резко запылавший. Это он чадил гарью. Это он протягивал в её сторону языки пламени. Буйные такие язычки бушующего огня, отчего-то казавшегося чёрным. Лиза зажмурилась и помотала головой, похлопала-поплескала себя ладонями по щекам - хлоп! хлоп! - надеясь очнуться от этого кошмара.
И тогда она услышала новый голос...

Лиза прислушалась к его словам, сначала не открывая глаз. Уж больно страшно было их открыть и обнаружить, что ничего не изменилось, она по-прежнему видит дурной сон, больше похожий на явь, и слышит чьи-то голоса. Невольно подумалось, а не сошла ли она с ума от тревоги за дядю и полного одиночества в этом жутком доме.
- Ничуть не жутком, - вдруг возразила она вслух сама себе. - Это мамин дом. Мама здесь раньше жила. Может, даже спала в этой комнате. Он не может быть плохим, - прошептала Лизонька, открыла глаза и огляделась, разыскивая взглядом своим любопытственным нового интересного гостя, сразу заслужившего её расположение своим приятным обхождением, но в первую очередь...
...«Характер у этого дома такой же сложный, как у любого другого человека, Лиззи»...
Вот этим!
- Дядя?!.. - выдохнула она, теперь отчего-то испугавшись, но был это забавный испуг маленького зверька, мышонка какого-нибудь, напуганного топнувшей рядом ногой, прижавшего ушки свои к голове, всего такого нахохлившегося и насторожившегося, сжавшегося в крошечный комочек и только усами-фибрами своими шевелящего да носиком слегка. И глазёнками-бусинками сверкающего. Где опасность? С какой стороны? Куда бежать? Где прятаться? Только вопросы у Лизы были другие: - Ты где? И кто ты?
Она поднялась, и взгляд её случайно упал на брошенную в горячке спешки куклу. Тонкие, красивые брови чуть вздёрнулись. Да нет, это ведь не она говорила? А может, павлин? Лизе показалось, что слышала она шорох, похожий на шум птичьих перьев. Взгляд тут же метнулся к двери и дверному замку.
- Ве... веди, - неожиданно согласилась девочка, но тут же засыпала незнакомый голос кучей вопросов, заозиравшись по комнате. - Где, какая дверь? Куда ты меня хочешь отвести? Кто ты? Ты что-то хочешь показать? Кто такой этот Арей? Пахнет он, как искупавшаяся в луже дворняга, - Лиза скривила свой носик. - Это перевёртыш, да? Я читала про них. От незнакомцев я подарков не беру, но... тебе я верю... - вдруг призналась. А всё из-за той фразы, которую любил повторять дядя.
Вот только куда ж она без Даши? Даже во сне с ней расставаться не стоит. И Лиза снова взяла в руки свою куколку. Немножко пристыдившись, что прямо как маленькая девочка носится с куклой своей. И подошла за свечой. А ещё надо бы спички взять. Те самые, да и обыкновенные тоже.
- Куда идти? Показывай.
Берём спички волшебные и простые, свечу и куклу и идём, куда поведёт обладатель нового голоса. Если холодно, можно ещё плед на плечи накинуть.
Лиза верит ему. Он хороший. Он говорит как дядя и не пугает её ^_^
6

DungeonMaster Лисса
21.05.17 22:19
  =  

Вообще-то было холодно, это да - сквозняки порхали по комнате на прозрачных своих крыльях, мельком трогая разгоряченное тело. Пол неприятно обжёг ступни, ощущаясь даже сквозь подошву тапочек. Угли в камине снова потухли, поглядывая рыжими своими, настороженно-волчьими очами, на одну не слишком взрослую девочку – внимательные эти глазки в ночи, горящие злобненьким таким вниманием.
- Я ТЕБЕ ДР-РРУГ!!! – проорал монстр, казалось бы и целый Петроград заставляя себя услышать. Туманный этот город с его извилистыми улицами и торжественными рядами домов в голландском стиле, с его лентами застывщих каналов да крохотных речушек упрятанных в гранитные оковы, оглашая своим рыком.
Старина Арей.
- Пусти. Я ДР-РУГ. Желаю с тобой др-ружить, немедленно отопри, тварь! Мы будем дру-рузьями!!! Я сказал. Я тебе товар-рищ! Откр-р-рой. Сволочь, откроооой! Приди ко мне, я пр-риказываю-ю-ю!
Но медный Павлин держался. И дверь, подрагивающая от ударов, не поддавалась кошмару. Должно быть, это зависело от тебя, Лиза – и в твоей власти пустить зверя или оставить его за порогом. Ты решаешь! Голос твой дрожал, пытаясь сорваться в истерику, но смысл был понятен. Не впускаешь. Дверь не впускает. А может и этот вычурный павлин тоже – Не даёт прохода.
...Маленький замок, запирающий смешным своим, нарочито хрупким хвостом изящные эти, украшенные прихотливой пыльной резьбой сероватые дверные створки – он тоже держался. Так ведь часто случается: простые на первый взгляд вещи, такие слабые и никчёмные вещицы, оказываются намного сложнее чем это казалось. Возможно, хлипкий этот замок, устаревший и оставшийся лишь эхом отгремевшего роскошного века, тоже имел чувство гордости.
Дрожал под ударами и скрипом когтей, но держался, посматривая свысока на тебя, не слишком дружелюбно. Упрямо. Всем своим видом демонстрируя - Не сдастся!

- Вперед, разумная Лиззи. Не шути с ним, рисковая Лиззи. Арей знаем много дорог в сердце! Маленькая Лиза. Он там – где чернота. Там – где война, там - где зло. Арей приходит на запах падали, Арей приходит – когда его зовут. Перевертыш, Лиззи? Да. У него два лица. Ты видишь лишь одно, берегись Лиззи, у Арея есть второе. Одно для ночи, второе для дня. Сегодня Арей силён. Он желает, чтобы ты боялась полуночного часа, храбрая Лиззи, но я покажу тебе его красоту. Скорей-скорей-скорей. За мной!

Крохотная дверца приоткрывала длинный холодный коридор – скрипучий коридор и очень одинокий коридор. Какая-то изодранная ветошь плескалась на ветру, какой-то хлам виднелся чуть вдали, напоминающий уродливые опухоли в зыбком свете свечи. Неприятный тесный коридор, а ты и не знала что он здесь имеется: контуры двери конечно замечала, но вот куда она ведет не ведала. Надёжно запертая и охраняющая свои секреты, маленькая такая неприметная дверца замаскированная себе в тон окружающей обстановки.
О да, Дом умел напустить на себя таинственности! Кроличья нора, вполне возможно ведущая в Страну Чудес? А скорее всего черный ход для прислуги, чтобы рабочий люд не побеспокоил своих хозяев: пришли себе снизу, прибрались тихонечко в комнате и исчезли где-то в лабиринтах роскошной Обители покорными тенями. Дядя рассказывал что в давние времена, Дом был густо населен, обслуги тоже было много - люди жили на чердаках, а трудились в подвалах. Они не должны были показываться на виду, они жили в разных мирах: хозяева и их прислуга. Так близко и бесконечно далеко друг от друга.
Простая масляная краска, местами растрескавшаяся и припухшая пузырям, укрывала стены коридора - примерно по твой рост, Лиза – серая безрадостная полоса цвета скуки. Выше штукатурка, бледная хворая: покрытая жирными кляксами плесени будто брызгами чернил.
Свеча в надежном широком подсвечнике, казалось лишь подчеркивала абсолютность мрака, его первозданную всесокрушающую мощь. На улице вдруг снова поднялся ветер и тогда коридор заголосил, заскрипел, затрещал своими половицами жалуясь на жизнь. Сгустила тьма жирная будто суп. Навалилась. Обрела силу.
Одеяло на плече показалось отвратительно тонким, а спички в руках невыносимо бессильными. Даже верная Даша поднятая с пола вдруг показалась немного чужой, как это случается с друзьями. Вот вы дружили и всё знали друг о друге, весело общались и всё было хорошо, но пришел новый день и видишь лишь чужого человека. Кто он тебе и что между вами общего? Вдруг начинает казаться.
Фарфовое Дашино личико уродовала небольшая, но какая-то очень глубокая царапина. Вносила некий диссонанс в это открытое кукольное лицо. Даша-которая-видела-горе. Сегодня в это верилось до боли. Даша и ее левый глаз тоже помнили тот день после школы...

- В жизни всегда есть плохое и хорошое, Лиззи. Иди вперед, Лиззи. Пока ты не призовешь кошмары, они не придут к тебе. Они будут нападать – а ты не думай о зле. Смелая Лиза. Лучше думай о Пророчестве. Пророчества темны Лиззи. «Будет ли он меня любить?» - спрашивают юные девы у меня: «Стану ли я счастлива? Сколько детей у меня будет, скажи-скажи-скажи пророчица, скажи?» Люди думают, будто пророчества это гарантия счастья. История – в которой всё будет хорошо. Охо-хо-хо. Лиззи. Драгоценная Лиззи, это совсем не так. Увы-увы не так. Правда обжигает, ранит, лишает покоя и сдирает мясо с костей. «Он тебя не любит, у тебя не будет детей…» Иной раз говорю я. Страшная вещь пророчества, Лиззи! Но тебе придется узнать одну правду. Я дам тебе только один выбор, девочка, я лишь позволю тебе самой задать свой вопрос – ты узнаешь правду на один вопрос. Любой вопрос, на который хочешь получить ответ, Лиззи. И это не будет ложь, не сладкая, не опьяняющая, не добрая ложь. Совсем не ложь! Я скажу тебе правду, юная Лиззи. Это твоя цена чтобы узнать о Волшебном Меле и о Большом Деле.

Дружелюбный шорох больших тёплых перьев вдруг сделался тише, побледнел изысканный запах корицы и близкого волшебства, а смутно виднеющаяся очень большая птица отступила во мрак. И остался только ветер, и твоя опустевшая комната, и камин с рыжими углями. Даже Арей утихомирился перестав напирать на дверь. Но Павлин ему не верил, вопросительно глядя на тебя, Лиза. А ты шагнула в этот коридор – такой сумрачный и тяжеловесный, пахнущий дождем да плесенью, вздрагивающий от тысячи тысяч звуков. Беспокойный неспящий тоннель.
- Ты пойдешь вперед Лиззи. Совсем одна в темноте Лиззи. Иди вперед, а потом вниз. Сначала длинный коридор – узкий, как болезненный кошмар для которого нет утра. Потом ступеньки, коварные как мысль подлеца. Я буду ждать тебя внизу, Лиззи…

Будет ждать.

Большой древний Дом тоже выжидал.
А что, если он пожелает тебя расплющить, когда ты доверишься его гостеприимству? Или ты затеряешься навсегда среди этих черных заповедных лазов? Дядя говорил, что у Дома бывает разное настроение, как и у всякого живого человека оно может меняться. Сегодня ветер хлестал его бока, бил его окна и швырял охапки мусора в уставший камень. Возможно, дом сегодня злой. Может сны его страшные и недобрые. И ты совсем одна в этом коридоре: позади родная чуждая комната, впереди смутное обещание красоты.
Арей умеющий носить две личины. А ещё пророчество! Ты должна сама задать вопрос, Лиза, один единственный вопрос, на который тебе придется узнать убийственно правдивый ответ.
Не думайте перед сном о крысах, о змеях и об ужасных маньяках с ножом, поджидающих в ванной комнате :)
Кубик на сопротивление страху. Арей любит мучить страхом. Коридор длинный прямой и очень узкий.
Д100 минус интеллект.
Отредактировано 23.05.17 в 09:27
7

Лиза Joeren
27.05.17 01:43
  =  
Бррр, ну и холодина. Лиза торопливо подхватила с постели тёплое одеялко, в которое куталась в своих тщетных попытках уснуть. Тёплое буквально - ещё согретое, пропитанное теплом её тела. Быстро накинув на плечи и завернувшись в него, девочка огляделась в поисках ещё одного ночного гостя, так вкусно шуршащего птичьими перьями. Этот тёплый шорох напоминал почему-то не птиц, а сдобные булочки с корицей, которые Лиза так любила, хоть они перепадали ей и не часто. А может, поэтому и любила их особенно. Людям ведь свойственно ценить те хорошие вещи, которых у них мало или вовсе нет. Но булочки и правда вкусные.
Она ещё разок поглядела на угасший камин, думая, не разжечь ли его снова, чтобы согреться, и отрицательно качнула головой. Нет, он опять начнёт чадить чёрным. Этой страшненькой ночью всё происходило как во сне, и Лиза точно знала: если подбросит дров в очаг, он снова оскалится чёрной пастью гари. Да и ведь зовут её куда-то, скоро она будет в другом месте. Наверное.
Девочка поёжилась, вслушиваясь в рёв разъярённого монстра за дверью, которого они с птицей Павлином не впускали внутрь. Павлин был смелым отважным товарищем, настоящим бойцом-пограничником, стоявшим сейчас на страже маленького Лизиного государства, умещавшегося в одной этой комнате.
- Ап-чхи! - неожиданно чихнула озябшая Лиза, словно бы в насмешку над настойчивыми и такими нелепыми попытками Арея набиться ей в друзья. Он ещё и ругается так, что хоть уши закрывай! А она чихнула, сама того не ожидая, и даже полегчало как-то немного. Словно бы ответила монстру-перевёртышу: а мне чихать, чего ты там желаешь.
Она смущённо потёрла нос, улыбнулась в ответ на недружелюбный и высокомерный слегонца взгляд дверного стража и сделала перед ним изящный реверанс, представив себе, что её старое, поношенное домашнее платье - это изысканный вечерний туалет вроде тех, в которых блистали некогда на балах в этом доме напудренные дамы, а одеяло на плечах в воображении Лизоньки превратилось в меховую накидку из нежнейшего меха какого-нибудь... ох нет, пусть лучше будет бархатной!
- Ах, благодарю вас за службу, добрый Павлин, верный Павлин, преданный мой страж и надёжный защитник, - искренне проворковала она, пробуя подражать манерности тех самых напудренных дам. Лиза была очень ему признательна.

Но напутствия второго гостя прогнали прочь намечавшееся было благодушное настроение, вспугнули, как потревоженную сильным порывом ветра-проказника маленькую пичужку, только-только нашедшую вроде бы крепкую веточку, на которой можно было бы пересидеть грозу. Шутить с Ареем было нельзя, говорил этот голос, а Лиззи ему верила, ведь он знал про дядю и был так добр и обходителен. Будто бы полная противоположность чудовищу за хлипкой дверью. Будто бы его дневная сторона... Эта мысль насторожила Лизу, но она не стала делать скороспешных выводов. Этому голосу хотелось доверять. Хотелось идти за ним, куда бы он ни повёл. Он ведь не заведёт в плохое место, правда? Этот добрый голос.
- Я не звала его, - возразила она ему, услышав, что Арей приходит, когда его зовут. И хотела сказать, что никакой падали здесь нет, но вспомнила... Бомбёжка. Она унесла жизни людей. Много жизней. Вот он и пришёл на этот запах. Но... - Но почему я? - спросила девочка, не понимая причин, заставивших чудовище выбрать из всех петроградцев её, живущую вдали от линии боевых действий.
Лиза увидела дверцу и поспешно подбежала к ней, заглядывая внутрь. Она помнила, что эта дверца здесь была, но почему-то она ни разу не вызывала любопытства - что же там за ней. Честно говоря, даже странно для такой любопытной особы, какой была Лиззи. Однако, вот сейчас её охватило живейшее любопытство и сказочное волнение. Точь-в-точь такое же, какое испытывала Алиса, следуя за Белым Кроликом в кроличью нору. Только в нашей истории вместо кролика было нечто шуршащее перьями и пахнущее корицей, а кроличья нора была целым тоннелем-коридором, ведущим из этой комнаты в таинственное Куда-То.
В первый момент Лизе стало страшно. Этот коридор выглядел таким холодным и запущенным. Здесь по половицам уже много-много лет не ступала нога живого человека. Пойти туда - и потеряться навек. Но Лиза вдруг почувствовала его одиночество. И поняла, что ему очень-очень хочется поделиться с кем-то своей грустью. Чтобы какая-нибудь светлая душа ступила в этот узкий проход и озарила его своим светом. И может быть, тогда он тоже посветлеет и улыбнётся. Ему не будет больше так одиноко. Пусть сейчас он и выглядит неприятно, но этот коридор... Лиза не находила слов. Она любила этот дом. Потому что он был дядин и мамин тоже когда-то. И этот коридор она тоже любила. И ни плесень под потолком, ни кажущаяся теснота, ни смертный холод не остановили одну любопытную и очень добрую девочку от того, чтобы шагнуть за дверь, долгое время бережно хранившую свой секрет. Может быть, её, Лизу, дожидавшуюся всё это время.
Только крепче держать Дашу - ей тоже холодно. Зря вы думаете, что куклам не бывает холодно. Они очень от этого страдают. Особенно брошенные кем-то и забытые. Даше с этим повезло - у неё была заботливая Лиза, верная подруга последних лет долгого Дашиного существования. Странное чувство чуждости. Или кукла не хотела идти с ней? Может, и так, но сказать этого она не могла.
- Я иду. Иду... - Лиза хотела назвать имя собеседника, но вспомнила, что он до сих пор не представился. - Кто ты? Как мне тебя называть?

Невидимый провожатый, отчего-то не желавший ни на глаза показаться, ни имени своего назвать, продолжал с ней говорить и рассказал о загадочном Пророчестве. Брови девочки приподнялись слегка от этой тёмной и мутной истории, но она интриговала. И конечно, был у Лизы один вопрос, который она не смела озвучить сейчас даже в мыслях. Зато могла задать множество других вопросов. Приходилось выбирать самые важные, чтобы не захлебнуться в них и не утонуть, как Алиса в Море Слёз.
- А что это за история с Волшебным Мелом и Большим Делом? - наивно поинтересовалась девочка, не сразу сообразив, что сначала должна уплатить цену, чтобы это узнать. Но осознание быстро пришло. - Или мне нужно задать какой-то вопрос, чтобы получить на это ответ?.. Эй, ты куда? - забеспокоилась она, услышав, как шорох собеседника становится тише, почувствовав исчезающий аромат корицы.
Ох! А ведь провожатого она заметила только сейчас, увидев мелькнувший и исчезнувший в темноте силуэт огромной птицы. Что, и правда Павлин? Белый, наверное.

И она пошла вперёд по этому коридору. Не слишком торопясь, светя себе свечой в массивном подсвечнике, внимательно под ноги глядя да по сторонам испуганно озираясь. Боязливо так, но с недюжинным любопытством. Это место в её представлении было не страшным. Это был красивый коридор. Воображение легко переносило Лизу на полвека назад, когда штукатурка ещё не осыпалась, плесень не поселилась на стенах, когда в этом тоннеле для прислуги стоял приятный, тёплый запах Жизни. Великолепный аромат присутствия живых и дружелюбия к ним этих стен. Не было тоски и одиночества. Уют и покой. Тишина и благодать. Этот коридор умел хранить большие секреты хозяев Дома и маленькие тайны обслуги.
- Как красиво... - шепнула девочка и, поняв, что замечталась, тряхнула головой и пошла дальше, всё так же осторожно ступая во тьму и гадая, куда придёт. Так... идти вперёд, а потом вниз. И смотреть под ноги! Особенно на лестнице, где ступеньки «коварные, как мысль подлеца».
Снова завыл ветер, и Лиза вздрогнула и плотнее запахнула свою «бархатную» одеяльную накидку.
Результат броска 1D100+-10: 44 - "Сопротивление страху".
8

Партия: 

Добавить сообщение

Для добавления сообщения Вы должны участвовать в этой игре.