Багровый Экспресс | ходы игроков | Глава Первая. Вам повезло!

12
 
Игорь Макаров rar90
07.06.17 12:04
  =  
Успел порадоваться завтраку на столе Игорек, ой как успел. Не так, чтобы он был голодный. Но в наше бездушное время, когда даже в самолетах замахнулись на святое - на еду, сведя некогда полноценный обед к тощему засохшему бутерброду, видеть такую заботу от пассажирах было приятно. Тем более, по цене плацкарты. Правда, внутренний голос что-то там скулил про бесплатный сыр и доверчивых грызунов. Но Игорь предпочел не слышать этот голос. А зря. Потому что явление Вовы-проводника его расстроило. Понятно, что не сам дядя Вова. А то, как ластилась возле него Света-проводник. Эх, Игорь. Ну ты и правда подумал, что такой девушке не с кем коротать ночи? ты и вправду подумал, что ты можешь что-то значить для нее. Не как единичка пассажирского потока, пусть даже симпатичная? А как человек? Да таких как ты у нее каждый день полный вагон. И улыбка уже отработана. И участие. Да она забудет тебя быстрее, чем ты сойдешь с перрона в Москве! так что забудь и ты про нее. Она на работе. Ее задача - довезти тебя до Москвы и сохранить вагон. Все ради этого. Так что ... Хороша Маша, тьфу Света, да не наша, ой, забудь про это.
И Игорь постарался вычеркнуть светлый образ Светы из головы. И забыть про раскачивание в такт движению. Не тот плод. Не тот случай.
Но был еще дядя Вова. Да, на тренировках говорили, что большой шкаф громко падает. Но его еще надо уронить. Нет, драться парень не собирался. Но непонятная враждебность проводника нервировала. И как говорит японская книга "Хагекурэ" - если сомневаешься, атакуй. Правда, за последние 100 лет Япония не выиграл ни одной серьезной войны. Несерьезной тоже. Возможно, в эпоху танковых клиньев и ковровых бомбардировок надо использовать другие правила? Но пока именно так.
-Да. У меня есть претензия. Тут дурно пахнет. У вас что, кто-то умер? или что? Такой серьезный подход, такой вагон, а запашок как на помойке...
31

Мария Кузнецова Joeren
14.06.17 06:54
  =  
Пока Игорь помогал ей с сумкой, поднимая её наверх - невероятно тяжёлая задача для большого и сильного мужчины, конечно! - Маша осмотрелась в купе и просто прикипела взглядом к этой обстановке, которую язык напрашивался назвать романтической и интимной. Вот такая красота должна царить на свиданиях. Эти сидения-койкоместа - лаже несмотря на два яруса, они выглядели восхитительно, как мягкие диванчики в вип-кабинке дорогого ресторана. Эти занавески на окнах, шторы с рюшами! Ах, эти кремовые стены! И столик между диванчиками, прямо как в том же ресторане. Глаза у Кузнецовой засияли, и даже подупавшее многократно за день настроение стало подниматься вгору от такого зрелища, приятно радующего глаз. Всё-таки хоть в чём-то повезло в этот не сложившийся для актрисы день.
- О, смотрите, Игорь, - девушка показала ему свою находку - увиденные на столе комплекты для голодающих с Поволжья. Краем сознания отметив, что будет ещё, по-видимому, третий пассажир. - Так мило с их стороны.
Сразу изменилась Маша как-то неуловимо, вкусив царящую в этом купе атмосферу класса люкс. Исчезли раздражительные нотки в голосе и поведении, губы хотели улыбаться, а интонации стали душевно-тёплыми, словно бы говорила она не с незнакомцем, о котором, кроме имени, ничего не знала, а со старым добрым другом. И стала Маша казаться в эти минуты какой-то милой и по-домашнему уютной, а не злой фурией, что роняет проводниц в лужи и расстреливает попутчиков одним своим взглядом.
Изучив содержимое одной из коробок, девушка тихонечко себе порадовалась, что с голоду она точно не умрёт по дороге в Москву. На название фирмы внимание не обратила - мало ли их на просторах нашей необъятной родины. Особенно было радостно увидеть шоколадку и печенье. Хотя три штучки... мм, это просто издевательство! Слишком мало, чтобы наесться, и слишком много, чтобы не раздразнить аппетит и не вызвать желания съесть ещё парочку печенек. «Юбилейное» Маша очень любила - самое любимое печенье, можно сказать. Весь этот милый маленький разносол радовал актрису, и даже запах сыра не напоминал о мышеловке.
Зато другой витавший в воздухе аромат заставил слегонца напрячься. Вот теперь и Машка почувствовала дурной запах. Не выдумывал Игорёк, значит, правду говорил. Она принюхалась, попытавшись определить направление, откуда он исходит. Хотя нос стоило бы прочистить, ага. Именно поэтому Маша собиралась первым делом, как поезд тронется, сходить в туалет. Да-да, чтобы прочистить нос, а не то, что ей посоветовал, кажись, проводник из соседнего вагона. Хотя и пописать будет не лишне заодно. Но, конечно, это ей послышалось. Она так и не поняла, что тот сказал.

Наконец Экспресс отправился в путь, продираясь через джунгли вокзала и везя своих пассажиров к далёкой Москве, подобно горьковскому Данко, ведущему доверившихся ему людей через тёмный лес к светлой мечте.
Некоторое время понаблюдав за медленно проплывающими мимо вокзальными пейзажами, унылыми вереницами грузовых составов и кирпичных служебных зданий, и моргнув, увидев слившиеся в двойное 13 цифры на табло (верный признак, что глаза утомились и пора баиньки), Маша уже хотела отправиться в сказочное путешествие в туалет, как вдруг к ним в купе нагрянули гости. А технически говоря, хозяева этого самого вагона.
Проводник, напарник б-леди совершенство, хоть и был мрачен, но показался девушке настоящим мур-лордом Совершенство. Она с интересом изучила его взглядом, невольно исподтишка покосившись на Игоря, когда в купе возникла проводница и стала проявлять к гражданину Котову В. С. явные знаки внимания. Похоже, попутчик Маши был сильно разочарован. Хотя с чего бы? С этой блондиночкой ему явно ничего не светило, в любом случае.
Пока проводники шушукались, да суровый Вольдемар с прямолинейным Игорьком выясняли, кто из них первый альфа-самец на деревне, то бишь в вагоне, девушка снова потянулась за сумочкой, где лежал сверху билетик, несколько недоумевая, ведь она уже показывала его блондинке. Про какого такого безбилетника она говорит, интересно. Точно не про них с Игорем, и слава богу. На холодный оскал рычащей собаки актриса ответила безупречным, спокойным, но предупреждающим взглядом царапучей кошки. Не просто так ведь она получила своё прозвище Кошка Драная. Машу было лучше не злить. Но сейчас она чувствовала перед проводницей вину и потому не лезла на рожон.
Даже про вонь, которую тоже теперь чувствовала, решила промолчать. В конце концов, она на такой уровень обслуживания даже не рассчитывала. Это не тот случай, когда аппетит приходит во время еды. Марию устраивало то, что она имеет, и претензий у неё не было. Конечно, если причину вони устранят, будет лучше, но нет - и ничего страшного. В обычном поезде бывают и не такие запахи.
Так что, достать билет и с улыбкой протянуть проводнику, а когда их с Игорем оставят - отправиться в турне по вагону в поисках туалета. А заодно можно будет попробовать, принюхавшись, определить, откуда дохлятиной несёт.
32

Агась, мало было печенья «Юбилейного» в этой коробочке, словно назло, всего три штучки, да еще и шоколадка не молочная печенье покрывает, а кажется темная с орехом, - не самая вкусная штука. Молочная, например, в разы вкуснее, хотя кому как: поезда, японки и фломастеры у всех разные, как нам известно, а тот кто составлял этот поздний ужин, возможно, подумал о здоровье пассажиров багряного экспресса. Три печеньки вот заботливо положил, чтобы Машенция с Игорьком случайно не поправились! Ночью же оно вредно трапезничать, а в коробочке и так всего полно, только кипятка нет – кипяток, очевидно, нужно просить у проводников. Тот самый отменный кипяточек из титаника, то есть из титана, пардон-с, и может быть даже его подадут в знаменитых железнодорожных подстканниках. Поездная романтика же!

...Столик, еда, полки, шторочки бордовые, плавное покачивание ускоряющегося состава.

А Экспресс и в самом деле ускорялся, словно радостный жеребец, мчался в дальние края по железной своей дороге, почувствовав свободу да удалую мощь. И вот уже замельтешил Петербург, засуетился, заспешил куда-то в прошлое этот ветреный город, обращаясь вдруг окраинами неприбранными – всеми этими зданиями сумрачными, вереницами гаражей и строящимися жилмассивами, лесками сиротливо-лысоватыми и по-российски вольготными, грустно задумчивыми полями. А только подумаешь о просторе, встают новые жилмассивы мерцающие в ночи своими огоньками-окнами: грандиозные многоэтажки, дороги, эстакады, скоростные шоссе вдруг вырастают из темноты. Мосты, виадуки, разъезды...

Петербург большой город. Не отстаёт он так просто, укрывает поезд разыгравшимся за окном дождём, хлещет ветром, принося запах моря.

Пахнет, впрочем, не только морем и не только серебряным дождем ароматизирует-то, ещё пахнет какой-то сладковатой, трупноватой даже мерзостью. Легонько пахнет – не так, чтобы до отрыжки, но как-то навязчиво. Ага. Как-то липко! Словно бы откуда-то из коридора проникает этот запах, а еще, что странно, из под пола… Так, во всяком случае, Маше показалось: на верхней полке воняло меньше, и возле столика тоже почти не чувствовалась поганенькая сладость. А вот в коридоре и ближе к полу… Ага. Повезло должно быть Игорьку! Там прямо ДУХИ.
- Хм… Действительно есть претензии (у тебя сцуко)? – почудился явный наезд в этом мрачном тоне дяди Вовы, когда он жестко поглядел на Игоря. Маты озвучены не были, но отчего-то явственно представлялись: возможно, Мудлорд был волшебником и умел читать мысли, а сейчас злился, потому что угадал сокровенные фантазии Макарова о койке и о покачивании в такт движению? Кто его знает – огромного этого говнюка-блондина, великолепно-омерзительного в своей масляной самоуверенности..

Между прочим, Игорищще!
Не-Лана-которая-Светлана явно старалась больше: она и улыбалась и глазками стреляла в сторону дяди Вовы чисто по-женски, даже хихикнула пару раз звонким колокольчиком ледяная красотка. Ну же, ответь мне! А он не отвечал. Дяде Вове кажется всё равно было, он кажется, как на собачку ластящуюся на нее глядел, свысока и холодно, таким вот самодовольным морозильником. Так что шансы на эротику вполне себе имелись: кто-то же должен утешить эту милую Свету, когда Котов В.С. разобьёт ей сердце.
Впрочем. Возможно Котов будет против. Он вроде и игнорировал блондинку, а вроде и тебе Игорь, не дозволял ничего лишнего этим говорящим своим, суровым молчанием. Есть такая порода людей, знаешь ли, которые – «и сам не ам, и другому не дам из принципа».

Суровая тиш-ш-шина сгустилась. Даже смех стал слышен из соседнего купе, кажется, анекдоты какие-то немудрящие травили. Возможно про член, или всё же про хрен, или скорее всего, про члена партии…

- Я ничего не чувствую (здабол ты эдакий!). Но я принесу отдушку, если вас это устроит, - повернулся к Маше, принимая билет. Вчитался в него блондин, и кивнул головой. – Всё хорошо. Приготовьте билет (снова на Игоря переключился), сейчас вернусь с ароматизатором. Хочу заметить. Вам не следует обращаться с жалобой, проблему вполне можно решить. Впрочем, вы всегда можете заполнить нашу Книгу Жалоб и Предложений. Компания Три-Н оберегает своих пассажиров в дороге. Да. Вы можете подать жалобу, уважаемый, но я не рекомендую.

Голубые глазки-буравчики, неодобрительно вонзились в Игорищщу - Очень. Не рекомендует. И ушел дядя-проводник. Очевидно за той самой жалобной книжкой и вкусной отдушкой, чтобы не как на помойке. А чтобы как на помойке в розовом саду, посреди бичарни да жасминовых кустов!

Ушла и Маша, направившись куда-то по своим делам. Игорёк остался один в покачивающемся купе: хочешь перекусывай, хочешь в окно любуйся на темноту, можно постельку расстелить, можно анекдоты послушать за стенкой, а можно подождать Сурового Дядю и его Книгу Жалоб, которую он НАСТОЯТЕЛЬНО ПРЯМО-ТАКИ, не рекомендовал заполнять.
А можно приглядеться к этой странной гравировке на бра… Такая там интересная картиночка выбита, что ли… Хм. То ли фирменный знак, то ли символ какой-то?

...

Маша, между тем, выпорхнула в приятно покачивающийся алый коридор: стены, дорожка, даже дерево дверных полотен и рам, неуловимо намекали на красноту. В коридоре пахло сильнее, двигаешься себе вперед и прямо-таки захлёбываешься в этой вонючей сладости. Захлёбываешься, агась. А еще летишь в такт движению, Машенция, раскачиваясь в этом багряном мире. Словно птица свободная, паришь - хорошо это и сладко, чувствовать ускоряющееся движение багряного состава, путешествовать вместе с ним, окунаясь в Приключение. Двери прикрытые. Купе. Одно из них полуоткрыто, диалог слышится:

- Герой Максима Горького, пять букв по вертикали…
- Данко, что ли?
- Нихт ферштейн, Шерлок. Не сходится. Последняя «а»…

А вонь густеет, застывает холодцом, кружит голову. Кажется, предпоследнее купе: чутка самого приоткрыта дверца и никого внутри кажется нет. Запах идёт оттуда. Может, сунуть свой любопытный носик, ась?
Только служебная комнатка проводников рядом, только кто его знает, как хозяева отнесутся? Не-Лана Бледева, вряд ли обрадуется. Впрочем, судя по липкой, жуткой какой-то тишине царящей внутри… Может хозяев там нет, или они умерли и превратились в трупы, разлагающиеся прямо в этом составе… Проводников тоже не видно (Котов в противоположенную сторону куда-то ушел), да и что они в конце-концов могут сделать?
Выговор не влепят за проникновение в чужую комнату и унитазы драить зубной щёткой уж точно не заставят, - компания Три-Н, заботится о благе своих пассажиров. Гражданин-проводник ведь сам сказал!
Отредактировано 19.06.17 в 09:04
33

Игорь Макаров rar90
20.06.17 04:43
  =  
Вонь выбивалась из светлого облика вагона. Словно бы придворная красавица, пахнущая портянками. К тому же это рослый проводник. Игорек смутился. Не потому, что он выше. А потому что он на работе. Проклятая робость. Так и хочется свернуться в клубочек. Он, Игорек, едет, можно сказать, просто отдыхает. А люди - заботятся о нем. Моют вагон. Топят его. раскладывают еду. Разносят постели. Садятся попой в лужу (укол совести - гарде!). И вот он, словно принцесса на горошине,сидит и бухтит, что ему, видите ли, дурно пахнет! У него, видите ли, слишком чуткий нос. У него, видите ли, плохое настроение и ему, видите ли, что-то там кажется. Но тут он вспомнил, как проводница крутилась вокруг проводника и ... решился требовать жалобную книгу. Не, вы видели! Вокруг этого типа крутится такая девушка, а он - но эмоций. Да и она хороша. Вот что бы ей не потратить время не на этого бесчувственного чурбана, который даже ее не замечает? А на скромного, тихого (пока еще тихого!) программиста? Так нет же! Крутит своей пятой точкой перед Володей, словно мечет бисер перед свиньями. А он, как же он? Стройный упитанный мужчина в полном расцвете сил? Так что ... пусть будет жалобная книга. Если уж ему, Игорьку, приходится терпеть эту вонь, то пусть не ему одному будет плохо...
А пока книгу несут по вагону на встречу с ним - он, Игорь, займется вещами. Разложить. Кстати. Заодно поищет источник запаха...
34

Мария Кузнецова Joeren
20.06.17 06:32
  =  
Пейзажи за окном пробегали, словно картинки из детского калейдоскопа. Знаете эту маленькую радость и тот щенячий восторг, что испытывают часто даже взрослые люди, приложившись одним глазом к пёстрой трубочке, зажмурив другой, и наблюдая за игрой цветов и переплетением картинок в этой загадочной магической штуке, похожей на уменьшенную подзорную трубу? Ты её поворачиваешь - и картинки сменяют одна другую. Есть различные варианты калейдоскопа: в одних изображения статичны (например, цепочка фотографий или картинок) и сменяют друг друга при вращении, в других всё устроено волшебным образом и зависит от игры преломлённого света внутри трубки, выстраивая замысловатые узоры, которые наше воображение само ухищряется превратить в яркие образы. Сейчас за окном экспресса проплывал первый такой вид калейдоскопов, где заранее вложенные изображения Петербурга сменяли друг друга по мере того, как поезд проносился по городу, двигаясь к городской черте.
Маша некоторое время, пока шкафообразный проводник нависал над Игорем и рассказывал ему про жалобную книгу, наблюдала в окно за пролетавшими пейзажами. Вскоре поезд покинет ПетербургЪ, и тогда городские картинки сменятся видами более дикими и необжитыми, хотя сейчас куда пальцем не ткни - везде люди живут. Даже в ужасных морозных условиях Крайнего Севера при -46 и ниже. Выживают как-то. А здесь всё-таки намного теплее, здесь гораздо охотнее селятся. Тут вокруг должно быть деревенек понатыкано в изобилии. Жаль, что этот чудесный калейдоскоп испорчен дождём, не дающим сполна насладиться красотами великой России и этого великого русского города на Неве, обставленного царскими дворцами и прочими архитектурными достопримечательностями. Конечно, их сейчас не видно, но суслика тоже не видно, а он есть. Где-то там, за горизонтом, если представить...

А запашок-то был и, признаться, добивал как раз тем, что от него не тошнило, но он постоянно чувствовался. Надо же, а Шкаф по имени Владимир и носом не ведёт. Мол, нет никакого запаха, вы всё придумали. Ага-а! Так они с Игорем ему и поверили. Но стоит признать, проводник с достоинством держит морду кирпичом, чтобы не позорить свою эту контору с незнакомым названием Три-Н. Впрочем, дядя явно сам по себе такой хладнокровный. Даже на вешающуюся на него блондинку глазом и ухом не ведёт. Будто бы её вовсе нет. Даже обидно за неё немножко стало. На её месте Машенция бы точно обиделась.
- Ну что, Игорь, вы можете подать жалобу, но господин Светлов этот, в смысле, светловолосый господин Котов, не рекомендует, - слегка насмешливо повторила девушка, когда проводник вышел, старательно копируя интонации и манеру речи господина Светлова, который Котов. Но затем уже добавила от себя серьёзно. - Кстати, я его тоже почувствовала. Да, неприятненький запашок. Но претензий я предъявлять не буду, увольте, - она вскинула руки, поднимаясь с сидения. - На такой уровень комфорта я даже не рассчитывала. Жаловаться просто грешно.
И с этими словами Маша покинула купе, прихватив свою сумочку.

Она летела по алому коридору, чувствуя себя опьяневшей от нектара бабочкой, порхающей над навозной кучей, в которой вырос прекрасный аленький цветочек, напоивший эту легкокрылую плясунью, а может быть, трудовую пчёлку, сейчас слегонца расслабившуюся, пошатывающуюся в такт движения поезда и смешно гудящую на своём пути в тубзик. Хотя нет, это не она гудит, а голоса из соседнего купе. Кроссворд разгадывают или сканворд. Маша читала немного Горького, но, хоть убей, не помнила ни одного персонажа на пять букв, чтобы последняя «а». Вспоминались тот самый Данко, старуха Изергиль, Клещ, Квашня, Бубнов, Сатин и Актёр, мудрый философ старец Лука вспоминался... но никого, подходящего под это описание. Если бы Маша вспомнила, она бы из вредности сунулась в то купе с приоткрытой дверью и подсказала ответ, заодно можно было познакомиться с соседями. Хотя нет, путь до Москвы не настолько долог, чтобы заводить новые знакомства...
- Ф-фу... - тихо пробормотала девушка, чувствуя, как запашок-то усиливается по мере её продвижения. Похоже, что шла она прямо в направлении источника дурного запаха. Неужели это их туалет так пахнет? Они вообще за ним следят? Убираются там хоть иногда?
Увидев приоткрытую дверцу, откуда, по всей видимости, доносилась вонь, Кузнецова выдохнула с облегчением. Ну хоть туалет чист - и на том спасибо. Не долго думая, она подошла к двери и сунула туда свой любопытный нос. Что бы могло так откровенно вонять? Кто-то гроб с покойником перевозит, что ли? Жутковато было, да, но никакой мистики Маша поезду не приписывала, а потому рассчитывала найти простое объяснение простому дурному запаху. Или не очень простое. Тут уж как повезёт. Главное, что проводников рядом нет и некому остановить эту любопытную кошку.
35

DungeonMaster Лисса
22.06.17 11:50
  =  
…Приятно покачиваясь, багряный состав несся в темноту: он ускорялся, он отрывался, он летел себе в ночь, с легким шипением разгоняясь на рельсах. Чуть лязгая, чуть подтрясываясь, наполняя этим движением своим уверенным каждую клеточку тела. Пассажира быть может, или отдельно взятой пассажирки порхающей себе пчелой, то есть бабочкой по длинному пустому коридору. Где только багряные дорожки, где роскошь, где запутанные узоры на ковре под ногами, прихотливые да странные, хранят какой-то свой мрачный поездной секрет.
Летели пригороды Петербурга.
Багровые шторки чуть подрагивали в такт движению, вытанцовывали взад-вперед золотые рюши, а Маша тихохонько подошла к купе, дернув в сторону отъезжающую дверь.
Ти-и-ишина. Странность. Чуждость навалились. Крохотная комнатка, точь-в-точь такая же, как и у вас с Игорем: полки снизу, сверху. Столик. Стынь штор.
Всё вокруг чуждое, грязное, испятнанное как будто бы, чистое и словно бы иллюзорное. Странное купе порождало тревогу – чистое, хорошо освещенное, совершенно пустое, оно отчего-то пугало и давило стенами, оно скрывало мрачную свою тайну, а для того чтобы узнать эту тайну, следовало войти внутрь.
Внимательный глаз актрисы вдруг заметил что-то интересное, лежащее под столиком: то ли бумага какая-то цветная, то ли прямоугольный листок… Что-то там было. Определенно.
Ага.
Что-то воняло. Мелкое, черными капельками облепившее шторы и потолок, и стены – нечто черное, едва заметное, обильно покрывало купе, будто бы кляксами чернильными измарав роскошь стен.
А повернешься иначе – и никаких клякс, мерещится наверное… Комната чиста и дожидается пассажиров.

Но ведь можно внимательнее разглядеть, зайти в эту комнату, пересечь порог? На пороге виднеется черта, кстати, словно бы темным порошком нанесена, такая вот странная … защита что ли? Чтобы в комнату не проникали, или чтобы НЕЧТО не выходило из неё?

...

БАХ-БАХ-ДАХ, вдруг задребежал поезд отчаянно громко, хрипло и до дрожи, переходя на новую ветку. За окнами плеснулся свет, скользнул жуткой оранжевой чертой по стенке недоброго купе. И тогда надпись тебе примерещилась, Мария, что-то, что можно прочитать лишь войдя внутрь.
Вот только стоит ли входить?
Каким-то дерьмецом отсюда веяло за версту: и не тем, который натуральный запах гуомна, а тем дерьмецом, которое метафорическое. Может, тебе и видеть эту комнату не следовало: с капельками черными на стенах, с чертой запрещательной возле двери, с этой надписью плохочитаемой прямиком на стене намалёванной. Гробиков здесь не было, вампиров не было и кровищи разлитой по всем стенам тоже не имелось, но жуть отчего-то вполне себе присутствовала - осязаемая будто холодец, вот бери её и режь.

...

А окрестности летели, ускорялись, оставались позади, наваливаясь миражами, врезались в поезд и улетали прочь, рассыпавшись капельками дождя. Игорёк не торопясь переоделся: треники, футболка. Расковырял ящик с едой (благо там целая куча всякой снеди имелась), приготовил книжку (зарядки хватало), занялся постелью… Источник вони не угадывался, бельё было замечательно чистеньким, зато странная картинка на лампочке бросилась в глаза, какое-то прямо нелепое украшение для простого бра.
Закручивающиеся элегантными вензелям, три переплетенных буквы «N» украшали настенную лампу, а под ними едва заметный логотип виднелся: какой-то крохотный рогатый человечек, обнимает такого же крохотного человечка с крыльями. Не борьба. Скорее обнимагия!.. И эти двое, изображенные схематично, совсем наброскими да без деталей, всё же смотрят с хитрецой и лукавством озорным.

Будто бы наблюдают... Может, у добряка Володи спросить, что это за настенная херота?

А затем контрастный свет неприятно резанул по глазам и состав начал замедляться. Станция какая-то техническая? Дынц-дынц-дынц с грохотом вдруг завопили колеса, бамц-бамц-бамц, принялись жаловаться на жизнь. Будто бы нелегко давалось поезду это торможение. Состав начал замедляться, прекратил лететь. Кажется, впал в уныние.

Отчего-то, мерзкий красно-оранжевый свет за окном вселял тревогу. Резал по глазам, вызывая осторожненькую боль в висках. Можно было прикрыть шторки и отгородиться от этой дряни, а можно было на станцию поглядеть.

Шшшш. Зашипели колёса.
Отредактировано 22.06.17 в 11:57
36

12

Добавить сообщение

Для добавления сообщения Вы должны участвовать в этой игре.