В тени Креста... | ходы игроков | Пролог - "И многие приняли крест..."

123
 
Слова Моро не вдохновили Кьяриссимо. Однако сказать, что он отнесся к ним пренебрежительно - было бы в корне неверно. Винсент получил именно то что хотел. Он нашел понимание. Флорентиец хоть и с сомнением отнесся к части рассказа, но эти истории оставили отпечаток. Кьяриссимо еще не раз вспоминал фантастические небылицы и... думал. Думал как бы он мог использовать те чудные машины, которые были описаны в книгах. И... а если действительно возможно превращать серебро в золото?

Семифонте. Перед сражением за город Кьяриссимо находился в приподнятом расположении духа, но стоило битве начаться, как закаленные в боях воины личной охраны объяснили торговцу, непривычно опоясанному мечом, что сражение проиграно. Да и последовавшая команда атаковать под бегущие с поля боя отряды казалась сущим безумием. Но даже в этот момент, укрывшись за ростовым щитом одного из своих телохранителей, Кьяриссимо ни на миг не мог забыть кем он станет, если бросится в бегство, едва завидев противника. Не нужно никаких арабских книг и устройств, чтобы предречь дальнейшую судьбу Медичи. Злые языки тот час назовут его трусом. Его и еще несколько десятков известных фамилий, но до остальных Кьяриссимо не было никакого дела. Он не мог, не смел пред ликом Всевышнего проявить трусость и бежать из сражения с еретиками. Но атака... Исполнить приказ означало умерщвить не только себя, но и Генриха, Лоренцо, Карла, Вальтера, Мартина, Безносого, Рейнара, Гуго, Одноухого, Джованни и всех других воинов, которые готовы были защищать Медичи, с которыми он лично беседовал, а иногда шутил и даже советовался. Готов ли он был пожертвовать всеми своими людьми, ради безумной атаки и исполнения нерадивого приказа? Нет. Он не был отягощен рыцарскими обетами о чести и долге. Но готов ли был Кьяриссимо позорно бежать с поля боя, спасая собственную жизнь и жизни своих людей и покрыть себя позором? Разумеется нет. Будучи по природе трусоватым, Кьяриссимо не был лишен в некоторой степени гордости, которая расцветет пышным светом спустя несколько столетий. И в этой непростой ситуации Кьяриссимо проявил присущую лишь одаренным Господом дельцам сноровку. Он приказал половине воинов поднять щиты, а второй половине, под прикрытием боевых товарищей, хватать раненых флорентийцев и оттаскивать из боя. Сам же Кьяриссимо укрылся сразу за двумя щитами телохранителей, но тем не менее мужественно бросился вперед, выискивая какого-нибудь раненного благородного Уберти, Альбицци, Нерли, Сколлари или кого-нибудь еще. Да, Кьяриссимо Медичи не стал настоящим воином после этого сражения. Не мог одержать победу на этом фронте. Но спасая знатных отпрысков благородных фамилий, Кьяриссимо мог заработать себе столько друзей, обязанных ему жизнью, сколько не смог бы получить и за дюжину королевских приемов. Настоящих. Преданных. Верных. А друзья - это именно то, чего нехватало Медичи, чтобы занять достойное место во Флоренции.
Результат броска 1D100: 1
1198 - Битва у горящего леса. Отряду приказ наступать со всем войском. Отряду приказ отступать, ибо битва проиграна. Отряду остаться на месте и в зависимости от того как пойдет дело наступать, или отступить.
Также уточни примешь ли лично участие в сражении и в любом случае кинь кубик.
Эм... Кьяриссимо принимает личное участие в осуществлении своего плана, да.
То есть свой вариант, да.

Уточни примерно насколько вкладываешь личные капиталы в войну с Семифонте после битвы у горящего леса. От четверти до трети чистой прибыли Кьяриссимо будет вкладывать в войну. То есть довольно много.
61

DungeonMaster Магистр
30.08.2017 00:44
  =  
Что разделяет ум и мудрость? Уничтожить Уберти было бы умно, но спасать их - мудро. Отступить было бы умно, но помочь тем, чем ты можешь помочь - мудро. До сих пор Кьяриссимо был юношей и вел себя как юноша, с известной долей максимализма, готовностью идти до конца и прозорливостью ровно настолько, чтобы не свалиться с грани между жизнью и смертью в сторону последней. Он женился на деве из рода Уберти, чем спас себя, но отказал ее родне в поддержке, он поддерживал своих родных, но не выступал явно на их стороне. Он был очень, очень умен, но поистине поле битвы раскрывает в нас то, чего мы сами за собой не знали. Трусоватый торговец, привыкший ждать треска своей двери под лезвием топора, вдруг оказался по своему храбрым... И очень, очень мудрым. Вдали - синие плащи и синие кольчуги, красные генуэзские кресты, белые рыбы на щитах - символы не только графа Альберти, но и еретиков, что шли в бой с именем Христа, ибо как известно рыба на греческом - кристос. И кажется то ли католики мало молились и изрядно нагрешили, то ли демоны из Ада помогали безбожникам, но их строй стоял монолитно, подняв копья навстречу несущимся флорентийским всадникам... Потом был грохот. Крики. Ты не видел деталей, но судя по всему всадникам удалось прорвать строй, поскольку ободренная пехота ринулась куда-то в центр... Впрочем, на твою долю тоже хватало крови, ибо генуэзцы стреляли метко. Одному арбалетный болт раздробил колено, другого - навеки лишил способности иметь детей. Ты оттаскивал их, умирающих и спасающихся, одного за другим, замирая всякий раз когда трещал от стрелы один из прикрывающих тебя щитов, все же продолжал, и какими глазами смотрели на тебя горожане и наемники, многих из которых ты даже не знал... Конечно, даже благородный порыв не был лишен прагматизма, многие из спасенных гвельфов и гибеллинов позднее вспомнят о том, кто поднял над ними щит в миг, когда единственным, что было важно во всем мире, было то, успеет ли "красный крест" на неприятельском фланге как следует прицелиться...
Мимо пробегали люди, многие из которых получали болт в спину. Некоторые не бежали, а пытались идти, ладонью сжимая плещущую кровью культю... Мимо тебя пронесся белый конь с черным крестом, всадник в кольчуге, сжимающий в руке копье... Альбицци. Сам, лично, очевидно бросил в бой последнее, что имел, бросил на фланги... Последняя надежда, но впереди уже виднелись силуэты вражеских конников. И хотя все они были похожи один на другого, синие щиты и синие плащи, каким-то образом ты узнал "своего", может быть потому, что вместе с белыми рыбами его конь нес имперского орла? Или потому что скакун тот был огромен, настоящий рыцарский конь, да еще был черен как смоль? Топот копыт. Сшибка, падают, падают всадники... Падает и Альбицци, удар пришелся на щит, но выбил его из седла... Ты бежишь, но не назад, вперед, надежно прикрытый щитоносцами, тащишь командира как вдруг ощущаешь нечто странное, невероятное... Дрожь земли под ногами... Разумеется, не под твоими... Рыцарский конь, дестриер, обладал достаточной силой, чтобы опрокинуть пехоту, построен нью в пять и более рядов со щитами наготове... Неумолимо приближался имперский орел, его всадник избрал себе новую цель, которой к твоему счастью был не ты... Ты просто оказался на пути. А потом - на земле. Боль, сильнейшая боль во всем теле... Щитоносцы лежат, приняв на себя весь основной удар... К тебе уже бегут охранники, у них щиты... Они помогут... Просто нужно забыть о том, что половина твоего тела будто обратилась в фарш, а перед глазами - кровавая пелена... Идти... Идти... Из твоего плеча вынырнул арбалетный болт. Боли нет. А все-таки, откуда он там взялся? Темнота.

Флоренция не победила в битве у горящего леса. И не проиграла, о каком поражении можно говорить, если добрая половина армии не вступила в бой? Марко Альбицци пережил тот день, пережил и не забыл этого. На выборах 1199 года ты будешь избран одним из двенадцати консулов республики, ведающим казной, а в твоем доме всегда будут те, кто будет готов помочь отнюдь не за золото. И конечно, когда твои дети вырастут, то для них найдутся и женихи и невесты. Даже Уберти прекратили очернять твоё имя и говорили о тебе хорошо... Но какой ценой? Несколько месяцев в постели. Частые головные боли, которые остались даже когда все зажило, унимаемые лишь умыванием розовой водой. Выздоровление изменило тебя, в свои тридцать ты казался высохшим сорокалетним стариком, но самое страшное было даже не это... Напротив, случилось чудо, тебя сбил дестриер, переломав руку в двух местах и половину ребер и толкнув так, что ты серьезно повредил голову, и поистине стоило благодарить Бога, ведь боевой конь мог пройтись по тебе копытами... Или всадник угостить ударом меча... Но болт, треклятый арбалетный болт!
- Не переживайте, господин Кьяриссимо... Ваша правая рука спасена... Если вы постараетесь, то даже сможете научиться ей снова писать, но болт повредил сустав... Я бы не советовал вам еще когда-нибудь держать меч или что-то резко делать этой рукой... Просто поймите, иначе кость может выйти из плеча... При любом неосторожном движении, тут не предсказать... Конечно, ее легко вправить, вот так...
Лекарь показал нужное движение.
- Но все это будет... Крайне болезненно... Вдобавок, плечо может иногда пошаливать... Поймите, в вас стреляли из арбалета... Хорошо, что рана не загноилась... В каком-то смысле вы родились благословенным...
Возможно, это и правда было так. Но сражения для тебя были отныне закрыты. На следующий год ты получил республиканскую казну и военную ситуацию.

Битва у пылающего леса. Налет конников из Семифонте, дошедших почти до города, сжигая на пути загородные сады и виноградники флорентийских богачей. А главное - периодические перехваты идущих в город и из города повозок с припасами и товарами... Армией снова командовал Бартоломео Уберти, от которого требовали реванша. Но что можно поделать, когда половина твоей армии - наемники, на верность которых нельзя положиться, а другая - ополченцы, показывающие тыл врагу стоило на горизонте появиться синим знаменам... Контроль над казной до известной степени позволял тебе управлять войной, выдавая те или иные суммы на собственное усмотрение или даже распоряжаясь ими. Отныне, в Республике ничего не делалось без твоего ведома. Так что же ты сделаешь? Какие приоритеты расставишь?
1. Наша главная цель - оборона родного города. Мы начали эту войну, мы проигрываем, стало быть нужно сделать так, чтобы ситуация стала патовой, Семифонте не сможет взять Флоренцию если та будет готова. Нужно подготовить город к осаде - закупить припасы и вооружение, отремонтировать стены, набрать в ополчение и обучить новых солдат.
2. Реванш! Городское ополчение оказалось ненадежно, нужны наемники, но откуда их приглашать, когда половина мира готовится к треклятому Крестовому походу?! Куда ехать за помощью? Феодалы явно предпочтут занять сторону Семифонте, торговые республики непредсказуемы, есть конечно союз с Пизой, но что дадут пизанцы кроме такого же городского ополчения? В Германии гражданская война, во Франции конфликт с Англией, в Испании Реконкиста. Куда же идти? Есть конечно Милан, воевавший с гибеллинами весь последний век, но там тоже сильно влияние еретиков. Есть Рим, но неясно, чего пожелает Иннокентий третий, прекрасно играющий в престолы и уже фактически властвующий над всей Южной Италией.
3. Партия куда выше войны. Наконец, у тебя есть казна города, шанс чувствительно ударить Уберти. Они добились командования, что же - пусть проиграют, никто не будет слушать их оправданий. Особенно если деньги идут на упрочение позиций гвельфов в городе, на всевозможные интриги с целью занять доминирующую позицию. Твой враг - Бартоломео Уберти. И ты свалищь его - раз и навсегда.
62

"Ах, эти боли! Подумать только! Разве стоило таких жертв сражение за Семифонте?" - не уставал себя вопрошать Кьяриссимо Медичи всякий раз, когда боль в плече пронзала изможденное тело множеством раскаленных игл. Но торговец тот час одергивал себя. На все воля Господа. Всевышний послал ему, Медичи, испытание, крест, с которым он должен пройти этот мир и с которым, благоговея, переступит врата Рая.

Труднее всего было вновь научиться ставить витиеватую замысловатую подпись. Поначалу из-за этого с документами и расписками возникали проблемы. Его дело если и не встало, то развивалось очень медленно. Жена не была одарена даром считать монеты, больше времени проводя с детьми, а период восстановления занял время. А время, как известно, - это деньги. Но с деньгами у Кьяриссимо не было проблем. Он сумел обеспечить себя и семью всем необходимым, при это успевая тратить солидные суммы на нужны города.

А еще Кьяриссимо приобрел друзей. Много. Настоящих. Которые могли разделить с ним беседу, провернуть сделку, оказать давление на клиента и... помочь спуститься по винтовой лестнице. После известного случая сеньор консул Медичи приноровился ходить с тростью. В том не было повседневной необходимости, но после одного падения, случившегося с приступом головокружения, Кьяриссимо решил не рисковать и без того подорванным здоровьем. Не раз он брал в руки отцовские трактаты в поисках средств от своих недугов. Не раз вспоминал месье Моро с его чудными россказнями, которые, внезапно, предстали пред сеньором Медичи в совершенно ином свете.

Но пока тело слушалось флорентийца, пред ним стояли дела насущные. Война была в самом разгаре. И хоть консул Медичи испил из своей чаши сполна, но еретики от того никуда не делись. То и дело в окрестностях родной Флоренции замечали известные флаги, не предвещавшие ничего хорошего. Кьяриссимо пребывал в растерянности. С одной стороны запираться за высокими стенами означало прекратить торговлю, обречь себя и город на прозябание, нищету и голод. С другой стороны сражение показало, на что способны еретики с их дьявольскими приспешниками. Сеньор консул не желал повторения той трагедии. Слишком много крови пролилось в тот день. Слишком много... Но и многое было поставлено на карту. Процветание любимого города - разве не стоило оно нескольких сотен жизней?

С этими мыслями недели шли за неделями, а Кьяриссимо Медичи, один из самых влиятельных людей во Флоренции, ждал. Ждал удобного случая. А может знамения? И вот в один из дней таковое случилось.

Лоренцо Назарро. На первый взгляд обыкновенный пройдоха, обвиненный в краже. Ему должны были отсечь руки. А это означало, что дело было не в простой краже. За ним было что-то еще. Кому-то этот пройдоха сильно перешел дорогу. Узнать правду оказалось не так уж и сложно. Друзья. Они же помогли "потерять" Лоренцо для мира, и обресть для Кьяриссимо Медичи. Сеньор Назарро оказался своеобразным человеком. Убийства, кражи, насилие - вот в чем было его призвание. Он получил то о чем мечтал. Лорецно был жив. И жизнью своей обязан был господину консулу Медичи, вновь применившим свое оружие по нахождению друзей. Потом Кьяриссимо еще не раз обратится к этому методу. С его негласной подачи начнется активный поиск преступников и суровые приговоры. А затем будет приходить он. Спаситель. И они будут обязаны ему, Кьяриссимо Медичи. Великодушному консулу Великой Флоренции. Они сделают то, что он им скажет. Они пойдут в Семифонте собираться сведения, портить припасы, отравлять колодцы. А может быть кому-то удастся убить одного из командиров. Кьяриссимо страстно желал этого, помогая своим новым слугам материально и советами. Разумеется, опосредованно. Но кто знает, к чем приведет этот путь? Путь хитрости и обмана.
Результат броска 1D100: 28 - "Как все пройдет с преступными элементами?".
1. Наша главная цель - оборона родного города. Мы начали эту войну, мы проигрываем, стало быть нужно сделать так, чтобы ситуация стала патовой, Семифонте не сможет взять Флоренцию если та будет готова. Нужно подготовить город к осаде - закупить припасы и вооружение, отремонтировать стены, набрать в ополчение и обучить новых солдат. Ну вообще чисто технически получается этот вариант, но я его сильно расширил по тексту и выполнил, как мне кажется, необходимый бросок. Потому что связываться с преступниками - это риск.
63

DungeonMaster Магистр
30.08.2017 21:45
  =  
Слыхал ли ты когда-нибудь о Квинтилии Варе? Вы с ним в некотором роде коллеги. Это был гениальный экономист, что вступал в богатые страны бедным, а возвращался из бедных богачом, в некотором роде вы с ним были коллегами. Он считал, что варвары злы из-за дурного управления и незнания римских законов, и в Германии все делал прутьями ликторов, а не мечами солдат. К себе он приблизил германца Арминия, ставшего его ближайшим советников, искренне считая, что обязанный ему всем варвар будет куда более верен ему. Ведь он же будет обязан! Ведь должна же у него быть честь! Однажды, Арминий предложил Вару прогуляться по лесу, держась за ручку. В результате старик Квинтилий понял, что никто ему ничего не должен, а старик Август бился головой о стену, и его многочисленные матюги такого пошиба, что цветы вяли, вода цвела, а несчастного проконсула где-то в глубинах Тартара наверное инфаркт хватил, историки обратили в исполненное скромного достоинства
- Вар, верни мне мои легионы.
Так и план Кьяриссимо был хорош всем, абсолютно всем, кроме одного... Как в старину германцы охотно принимали римское право, так и потомки лангобардов обещали все, чтобы ускользнуть из петли, выезжали в сторону Семифонте... А потом их след терялся где-то между Миланом и Генуей. Но самым крупным провалом оказался Лоренцо Назарро. В своё время именно он стал первым твоим достижением, верный, обещающий если выскользнет из петли собрать несколько десятков бандитов, терроризирую исключительно земли Семифонте. Твой кинжал, направленный в белую рыбу, никто так внимательно не слушал передаваемые тобой советы и так бескорыстно не тратит всю материальную помощь на свой отряд, в знак верности Медичи даже совершивший рейд на одну из вражеских деревень и оставивший старосту с тремя кровавыми ранами на груди... А потом Лоренцо Назарро подбросил к твоему дому мертвую рыбу. Красную, не белую.
С тех пор в окрестностях города появились бандиты, и выжившие после их налетов божились, что вооружены они флорентийским оружием. Марко Альбицци конечно и мысли не мог допустить, что его друг, его спаситель, ветеран-гвельф Кьяриссимо Медичи сам, своими руками помог Лоренцо... Это было настолько смело, что до этого не додумались даже гибеллины! Но от одиннадцати консулов из двенадцати ты получил приказ о внутреннем расследовании, дабы узнать, каким образом вышло, что город снабжает бандитов. Бартоломео Уберти же прибавил к этому еще и то, что из-за того, что господин Медичи предпочитал сидеть за стенами, сильно уступающий численно отряд гибеллинов был окружен в Фильине и вынужден был сдать город. Хуже того, Сиенская республика распространила договор, ставший последним наследием Гвидо Уберти - оказывается, старый гибеллин незадолго до своей смерти склонил все города Тосканы к разделу провинции на сферы влияния. Теперь Пиза, Сиена, Лукка и другие активно присоединяли замок за замком, явно неспособные, да и не желающие помочь, "контадо" же Флоренции грозило превратиться в контадо Семифонте... Одним словом, ситуация на фронте была хуже и осложнялась с каждым днем, Поджибонси - родовая крепость Уберти, на отстройку которой четыре года назад пошли деньги, еще держалась, но находилась в осаде, причем по слухам наряду с Семифонте ее осаждали сиенцы. 1200 год стал для тебя годом ультиматума уже не от консулов, большинство которых были твоими друзьями, но от городского совета глав семей - победоносная война или Кьяриссимо Медичи больше никогда не станет консулом. Нужно было что-то делать. Утешало лишь то, что за год флорентийское ополчение, сильно пострадавшее у горящего леса, восстановилось и даже пополнилось. Вот только показывал его всем Бартоломео Уберти.
В принципе ситуация стала хуже. Развернуть "преступную партизанщину" не удалось, но провал не критический - мелкая разбойничья шайка и кучка дезертиров не примкнули к врагам. Но делать что-то надо и срочно.
64

Кьяриссимо Медичи не находил себе места. Прекрасный план провалился, и его положение оказалось под угрозой. Внутреннее расследование. Откуда у бандитов могло оказаться флорентийское оружие? Ну конечно же, никто из флорентийцев не стал бы снабжать разбойников. Но тогда кто? Нужно было узнать откуда оно взялось! И отвести даже намеки на подозрения от себя. И Кьяриссимо во что бы то ни стало решил найти виновного. Самого подходящего виновного, разумеется.

В округе небезопасно. Разбойники, еретики... самым очевидным вариантом было собрать случаи разграбления торговых обозов в окрестностях Флоренции. Вооруженный захват, почему бы и нет? Десять мечей легко превратятся в сотню! Ну может в пятьдесят. И ведь даже намекать пострадавшему хозяину обоза не придется. Достаточно предложить хотя бы частично компенсировать затраты, и сообразительный делец тут же скажет именно то что нужно. Что нужно Кьяриссимо, конечно же. Сам же и приукрасит. А если сообщить, что компенсации подлежит только оружие, - то найти доверху забитые оружием караваны, предназначавшиеся флорентийскому ополчению, не составит никакого труда. Кто там сейчас один из двенадцати консулов, ведающий казной во Флоренции? Все еще Кьяриссимо Медичи?

Прошло около двух лет с тех пор как Флорентийцы практически заперлись в собственном городе. И время это не прошло даром. За два года городское ополчение заметно увеличилось. А главное - постоянные тренировки не прошли даром. Защитники города не только узнали как правильно держать копье, но и как правильно им владеть. Узнали что значит военная выучка и дисциплина и что они могут сотворить на поле боя вместе. Узнали только в теории. Но пришло время применить знания на практике. Сильные, обученные, хорошо вооруженные воины - это именно то, что нужно было Флоренции. Но было ли этого достаточно? По крайней мере один из консулов так не думал... Именно поэтому на ближайшее заседание совета он пришел не с пустыми руками...

— ...а как вам хорошо известно, господа консулы, торговая республика Генуя сдает внаем войско на год. И, насколько мне известно, срок окончания второго контракта наступит через три с небольшим месяца. До меня дошли слухи, что Семифонте испытывают нужду в золоте. Да-да, сеньор Альбицци. Я предлагаю ввести разовый военный налог и сделать предложение городскому совету города Генуи, от которого они не смогут отказаться. Мы перекупим красные кресты и обратим их против Семифонте! Что? Господин Нерли, я лично участвовал в битве у горящего леса и своими глазами видел, что делают арбалетные болты с тяжелыми доспехами. Они их пробивают насквозь. Входят в грудь и выходят со спины. Не извольте сомневаться, единственное что их надежно останавливает - это двухдюймовый окованный щит. Взгляните на мою руку, господин Нерли, и прекратите развлекать нас вашими оскорбительными домыслами и догадками. А теперь, господин Уберти, прошу вас, расскажите как проходит подготовка городского ополчения. Прошу уделить особое внимание части, касающейся подготовки отрядов легких всадников, на которые мы выделили средства отдельно...
Подготовленные отряды легкой конницы - найти и истребить бандитов, мобильное патрулирование окрестностей, избегая серьезных столкновений.
Перекупить ополчение Генуи. (если не получится - тогда на поклон к Папе...)
После истребления бандитов и получения подкрепления начинаем наступление на Семифонте.
Отредактировано 04.09.2017 в 11:45
65

DungeonMaster Магистр
05.09.2017 00:11
  =  
Нельзя купить уважение, но можно купить совесть. Нельзя купить победу, но можно купить армию. Нельзя купить мир, но можно купить меч. Всё это Кьяриссимо узнал на рубеже столетий, в год, что начал новый век. В год, когда Медичи, сын аптекаря, оказался могущественен как никогда... Глупцы думают, что война - на поле брани, что какой-нибудь доблестный рыцарь кует победу своим мечом, сладкая ложь, ибо каждый воин что-то ест, чем-то сражается, получает какое-то жалование... Нет, война выигрывалась не отрядами конных ополченцев, уничтожающих одну за другой шайки бандитов... Даже не в Генуе, куда выехал Марко Альбицци... Война выигрывалась в кабинете, где господин Медичи непослушной рукой отсчитывал монеты. Двести копий. Пятьдесят сицилийских коней. Пятьдесят луков. Золотой каждому, кто прикончит всадника, динарий - за голову врага. В экстренной ситуации нужны экстренные меры. Конечно, еретики срывали поставки, но ведь для этого и нужно с ними сражаться? И Бартоломео Уберти лично разгромил шайку Лоренцо Назарро. Нет ничего прекраснее когда один враг убивает другого, особенно если он исправляет твои собственные ошибки. И делает это прекрасно - мерзавца сожгли заживо, а ты навсегда запомнил, что в случае с бандитами... Туда им и дорога. Совсем другое дело - наемники. Страдая от головной боли, порой в кошмарах, Кьяриссимо видел красные кресты, марширующие по улицам города... Арбалетчики пришли, пришли наяву, неся знамена белых рыб... Чтобы бросить их к твоим ногам. Вы чувствуете, господин Медичи, этот сладковатый вкус, приятнее любого из вин Иберии? Это успех. Ваш успех, только Ваш! Это с вами городские магистраты здороваются первыми, с вами едва ли не каждый глава фамилии раз на разом пытается сговориться, насчет ваших и собственных детей, вам приходят подарки из всех владений Тосканы, ибо каждому нужно ваше и только ваше расположение! Дурак Уберти лишился Поджибонси, где стоял сиенский гарнизон? Там жила добрая половина флорентийских гибеллинов. Дурак Альбицци в очередной раз заплатил проценты по долгам всех своих детей, берущих взаймы только у "друга и спасителя"? Скоро у Альбицци пойдут внуки. Сладок, сладок нектар успеха! Ополчение отбило Фильине. Победа в "битве тухлых рыб". Победа над последней бандой в окрестностях. Города, до тех пор помогавшие Семифонте, спешат выйти из коалиции и замириться с республикой. Горят еретики, среди которых - много бывших гибеллинов. Вот уже и сам замок врага - в осаде, но что за сброд стоит на его стенах? Это что, арагонцы? Катары сплотились вокруг братьев по вере? Католики тоже это умели.
Две сотни в помощь прислал Милан, сотню - Пиза. Кладовые Семифонте полны провизией, со стен летят стрелы и арбалетные болты, но что такое какие-то четыре сотни против без малого двух тысяч? Исход осады предрешен, продлится она год или два! Вы чувствуете, господин Медичи? Это - ваша победа. И настал день, когда в городском совете Вас встретили аплодисментами.
- Господин Медичи, Сиена тщательно следит за вашей карьерой. Мы хотели бы занять у Вас деньги, очень крупную сумму, заодно заложив многие ценности, захваченные нами в недавней войне. Но мы занимаем деньги лишь у друга, а мы видим в Вас друга ибо у нас один враг. Бартоломео Уберти требует отбить Поджибонси, но вы же понимаете, как невыгодно и нам и вам, усиление этого дома? Ваша партия у власти, и нас это полностью устраивает. И если вы убедите совет воздержаться от конфликта... Вы станете нашим другом на деле. Как и мы - вашим.
Итак, к тебе отправляют посольства другие республики. Казалось бы, выше подняться нельзя? 1201 год принес новую весть - папа Иннокентий вызывал к себе Кьяриссимо Медичи. Не Марко Альбицци или Бартоломео Уберти, вы не ослышались, господин Медичи. Вас. Это стоило вашей руки, не так ли? Его Святейшество был милостив, выразив желание направить во Флоренцию представительства нищенствующих орденов для борьбы с ересью и разумеется, наблюдением за сомневающимися. В будущем, Рим заинтересован в том, чтобы во главе города стал один человек, верный, доказавший свой талант и одновременно ретивый в служении матери-церкви.
- Мы предполагаем, что этим человеком станете вы, Кьяриссимо. Разумеется, получив достоинство.
1. Участь Поджибонси. Продвинуть интересы Сиены и одновременно партии, убедив совет признать Поджибонси за Сиеной, или поддержать Уберти и национальные интересы, ибо позиция стратегическая?

2. Заключаешь ли с кем-то брачные договоренности на будущее?

3. Нищенствующие ордена. Церковь явно намерена сильно войти во внутренние дела города. Одно дело быть гвельфом. Другое - оказаться под "опекой" Папы, даже обещающего через несколько лет, в 1204 году, власть над городом и рыцарство.

Поздравляю, ты один из самых крутых людей в городе ибо сидишь на общих деньгах, сделал много хорошего и не попался на горячем)))
Отредактировано 05.09.2017 в 00:12
66

Купаясь в лучах славы, Кьяриссимо Медичи ни на минуту не забывал какой ценой ему удалось достичь этих высот. Родившись в никому неизвестном семействе, да еще и во Франции, он стал консулом во Флоренции. Повелевал казной одного из богатейших городов Тосканы. Число завистников его росло, но те были не в состоянии навредить могущественному и влиятельному Медичи. Но друзей мало не бывает...

Жизнь научила Кьяриссимо Медичи балансировать на грани. Крайности - они вредны. Для партии, для города, для здоровья. Именно поэтому Поджибонси должно было отойти обратно Уберти. Они владели этим городом по праву, и никто не был в праве отбирать крепость у пусть и переживающего не лучшие времена, но знатного рода, из которого была и жена Кьяриссимо. Когда-то Уберти были на пике могущества, и их гнев обошел Медичи стороной. И Кьяриссимо с годами этого не забыл. Кто-то шептал, что поддержав возвращение Поджибонси ростовщик оплатил долговую расписку. Кто знает, быть может так оно и было. А может быть... выдал новую?

Визит в Рим Кьяриссимо принял с благоговением. Это была честь и признание его заслуг. Его рвения в вере и служении Господу. Папа Иннокентий был не только милостив, но и несказанно щедр, обещая единоличную власть во Флоренции, но... то было искушение. Не может один человек так вознестись над людьми. Флоренцией правил совет консулов, и так должно было быть. Кто он, Медичи, если не раб божий? Он не хочет повелевать его стадом. Но то есть помазанник во храме Святого Петра, чей перстень Кьяриссимо сейчас и целует.

Он сказал так. Смиренно, покорно и с верой в сердце. Отказываясь от власти, он соглашался поддержать в совете и убедить несогласных в том, что монахи нужны городу, как волки нужны лесу. Ведь к чему привела ересь? К Семифонте... Однако, Кьяриссимо слышал о бесчинствах, устраивали те кто прикрывался именем Господа. Об этом он также поведал Папе и испросил дозволения городскому совету карать разбойников, что прикрываются именем Всевышнего. И в довершение своих чистых намерений, когда Папа получил что хотел, Кьяриссимо Медичи осторожно поинтересовался, угодно ли Господу, если род Медичи и род Конти породнятся?

А после визита к Папе, Кьяриссимо Медичи решил нанести визит к Бобони-Орсини. Ему было что рассказать римским гвельфам, ведь не каждый раз удостаиваешься чести быть приглашенным на прием к помазаннику Божиему. К тому же Кьяриссимо имел некоторые планы на это семейство...
1. Участь Поджибонси. Продвинуть интересы Сиены и одновременно партии, убедив совет признать Поджибонси за Сиеной, или поддержать Уберти и национальные интересы, ибо позиция стратегическая? Уберти.

2. Заключаешь ли с кем-то брачные договоренности на будущее?

3. Нищенствующие ордена. Церковь явно намерена сильно войти во внутренние дела города. Одно дело быть гвельфом. Другое - оказаться под "опекой" Папы, даже обещающего через несколько лет, в 1204 году, власть над городом и рыцарство.
Все таки пп.2 и 3 будем рассматривать в корреляции.

Итак...
Кьяриссимо Медичи скромно отказывается от власти. Соглашается принять во Флоренции представителей нищенствующих орденов при условии их подсудности по гражданским делам городскому суду и совету консулов. Он все таки гвельф и ревностный католик. Если папа против, то Кьяриссимо Медичи соглашается на его условиях, но впоследствии сделает по-своему. То есть городской совет во Флоренции будет судить излишне рьяных монахов, которые под видом еретиков осмелятся грабить граждан.

Кьяриссимо спрашивает Папу угодно ли Всевышнему, если род Медичи породниться с родом Конти :) (Медичи-сын)
Брачный контракт Бобони-Орсини. (Медичи-дочь)
*наоборот допустимо
67

DungeonMaster Магистр
07.09.2017 22:06
  =  
Они пали в один день. Два города. Две идеи. Семифонте и Задар. Катаризм и война под знаменем Креста... Еретики и верные, те кто с Папой, и те, кто против него. Ты помнишь улицы Флоренции в тот день, семидневное праздненство с чествованием героев, сменившееся общим... Непониманием. Ведь сражаясь с белыми рыбами, каждый флорентиец чувствовал себя сопричастным... Чему? Делу Креста? Этому делу? Даже многие гвельфы с трудом верили в происходящее, обвиняя кого угодно - Филиппа Швабского, Энрике Дандоло, Бонифация Монферратского... Беспорядки бывали и раньше, но всегда Папа наводил порядок... Всегда что-то случалось... Через год, рыцари взяли Константинополь. А что же апостольский престол? Иннокентий говорил, говорил много и красиво, точно и сам был ангелом, способным единственным словом отделить добро от зла, возвысив праведных и низвергнув грешных. Были те, кто верили. Прочие же смотрели на дела превыше слов, и поистине все чаще слышалось на улицах ставшее крылатым высказывание...
- Словами Бог, делами Дьявол.
Так говорили о том, что носил гордое именование Его Святейшества, что же говорить о слугах его, тех, что нарекли себя гвельфами? Слова - сила, дела, рожденные словами еще сильнее, но ничто не обладает такой живучестью как слова, порожденные делами, проникающие даже на шумное семейное торжество... Твоему сыну было уже восемь лет. Его учили грамоте на священных книгах, но даже он говорят выдумал или подслушал где-то занятную шутку, которую охотно пересказывал всем желающим.
- Где это видано что сила, слава и царство находятся в руках трех разных людей?
Шутка дошла до Бартоломео Уберти, вряд ли знающего изначального сочинителя, но охотно повторившего ее в городском совете. Ибо хотя Иннокентий владел силой больше чем любой Понтифик до него, добрая слава Рима была навеки запятнана, а царство... Быть может когда-то и были Августы, но сейчас последний Август владеет едва ли третью державы Карла Великого, западное Царство разодрано между Филиппом и Оттоном, о восточном же лучше не поминать, но и там найдутся свои вожди? Забавно, ведь у Саладина никогда не было проблем ни с силой, ни со славой, ни с царством...
1204 год, внезапно, не подкосил тебя. Когда Марко Альбицци едва не плевали на улице в лицо за то, что он защищал Папу, генуэзцы отказались впредь помогать Флоренции, пока город служит Дьяволу, все вдруг вспомнили, что твоя жена - урожденная Уберти, вспомнили о твоей поддержке, оказанной Бартоломео в вопросе о Поджибонси, так и оставшегося во владении Сиены... Кажется, теперь ты был неуязвим, титан, соединивший в себе две партии, гвельф когда в зените были гвельфы, и почти гибеллин, когда Уберти начинали править бал. Глупцы смеялись над тем, как высоко задрал нос сын аптекаря, умные люди считали дни до того, как Медичи станет единогласно избранным консулом республики. Компромиссной фигурой, отвечающей городскому настроению - большинству гвельфов у власти и меньшинству гибеллинов, чьи интересы тоже будут учтены. Вы чувствуете это, господин Медичи? Чувствуете, как с каждым днем у Вас становится все больше друзей, и даже былые недруги ездят к Вам на поклон? Ардиньи, Сизи, обещающие тебе свою поддержку... И как венец всего... Уберти. Бартоломео дельи Уберти был уже немолод, в его золотых волосах проглядывала седина, а ходил гибеллин только в сопровождении пары племянников, да и то опираясь на трость. Он вошел к тебе, точно дракон, что уже пожрал множество имен, пережив большую часть своих врагов, но стоило ему заговорить, не официально, но намеренно дружелюбно, как говорят с теми, в ком нуждаются... Ты осознал, как близок к победе. Бартоломео - последний влиятельный Уберти, прочие еще не успели набрать достаточный вес, и его ноги отказывают, а твоя рука вновь научилась писать! И былой титан нуждается в тебе, нуждается потому, что неспособен выставить равную тебе фигуру из своего лагеря, прежде Медичи шел к нему в дом, теперь же наоборот... И пусть улыбается подрагивающими губами... Это - Победа. Твоя победа. И прощай навеки, проклятый гибеллин, пусть пока праведникам в Раю поют ангелы, черти в Аду скажут Уберти лишь одно...
- Тебя победил Медичи.
- Господин Медичи. Или Кьяриссимо, если позволите. Вы удивлены моему приходу? Впрочем, вряд ли. Уверен, мы оба давно чувствовали необходимость этого разговора, откровенной беседы, без масок и топоров.
Двенадцать лет прошло с той ночи девяносто третьего года. Тогда ты был юнцом, Бартоломео же был в расцвете сил. И даже тогда у него не хватило сил разбить топором двери твоего дома.
- В конце-концов между нами существуют давние разногласия. Даже если отбросить в сторону то, что у нас с Вами разные покровители и разный взгляд на будущее нашего города, даже если отбросить в сторону нашу давнюю дружбу - ваш брак, ваш вклад в дело с Семифонте, вашу поддержку, оказанную нам в вопросе о Поджибонси. Даже если отказаться от того, что в девяносто седьмом, вы предлагали сжечь меня живьем как еретика и никогда не ставили себя одним из тех, кто был связан с делом Уберти... Вы знаете, Кьяриссимо, я понимаю, почему вы нас не любите. Гвидо всегда видел только прямой путь к цели... Выбивать двери топорами было грубо. Даже многие наши друзья в ту ночь навеки начали бояться нас. И именно поэтому, я понимаю, что обиды между нами не могут решиться так просто. Что всякая борьба оборачивается отнюдь не миром, как говорят лицемеры. Она оборачивается разрушенным Римом, сожженным Константинополем... Вот и я хотел Вас уничтожить. Раз и навсегда, вот уже восемь лет. Но сейчас... Я хочу поделиться своими планами на город с вами. С вами одним. Ваше избрание означало бы победу гвельфов, поэтому, как только вы падете, я повторно предложу Альбицци компромисс. Мы изберем подесту - власть, изберем чужеземца с рыцарским достоинством, что не будет выбирать тех или других, а рассудит по справедливости. Конечно, Альбицци согласится. Он знаете ли, всегда хватается за очевидное, не думая о том, что даже рыцарь, скажем, из гвельфского Милана остается рыцарем. Что во Флоренции только одни дельи Уберти. Уверен, вы оценили.
Бартоломео раскинул руками. Кажется, он любовался собой. С чего бы? На что он рассчитывал?
- Конечно, Кьяриссимо, мои планы не сбудутся. Гвельфы победят с вашим избранием, и постепенно выдавят нас из города. Вы же - нерушимы. С вашими деньгами, с вашими знакомствами! Вы лично знаете стольких людей, многочисленные камешки в ногах вашего колосса! Дело даже не в вашем друге-чернокнижнике Моро, у Вас много иных друзей. Папа, Альбицци... Назарро.
Пауза. В глазах Бартоломео торжество.
- Знали бы вы как я удивился, когда разбойник, привязанный к столбу над огнем, попросил отвести его к господину Медичи... Разве это возможно, чтобы НАШ Кьяриссимо снабжал оружием врагов Флоренции? Разве возможно, чтобы освобождал воров, что крали из наших карманов, чтобы миловал убийц, проливших кровь наших людей, после снабжая их звонкой монетой? Конечно, я не мог ему поверить, и сжег разбойника, но также я не мог упустить... Измену. Поэтому я сжег одного из его людей, а приговор Лоренцо отложил до... Лучших времен. Ведь отвечает ли слуга за господина? Особенно если предусмотрительно собрал все... Доказательства.
Он поднялся. Без трости, без помощи племянников. Дракон не бывает стар. Не бывает безопасен. Таков мир. Мир, в котором детям аптекарей не дано побеждать дельи Уберти.
- Вы поддержали нас в вопросе о Поджибонси, поэтому говорите со мной, а не с городским советом. Вы - герой, Кьяриссимо. Почетный гражданин нашего города. И если вы проявите благоразумие, проявите раз в жизни, ради своих детей, то останетесь им. Звездой на нашем небосклоне. Конечно, ваши друзья добьются замещения смерти изгнанием. Хотя... Перекрывает ли измену дружба? Вы знали, что Назарро убил одного из Альбицци? В любом случае, вы не станете первым консулом. Вы больше никогда не вернетесь во Флоренцию. И то, что в ней будут жить ваши дети - наша милость дочери нашего рода. Примите Крест, господин Кьяриссимо, уезжайте в Палестину и поставьте точку в своей благочестивой истории, вместо того чтобы засыпать ее землей, поставив сверху надгробие предателя Флоренции. У вас неделя.
Один из племянников растворил перед господином дельи Уберти дверь.
- И помните. Не дано детям аптекарей властвовать над потомками римлян. Как солнце не встанет на западе, ваш символ не вознесется над этим городом. Потому что в конце любой войны - наша победа.

Endgame. Последняя схватка с Уберти. Кьяриссимо и Бартоломео, один на один. Все козыри - на столе.
1. Признать поражение и покинуть город на пике славы.
2. Все твои силы против всех сил Уберти. Возможно, тебя казнят, убьют или изгонят. Но твой путь должен к чему-то вести и это - не бегство. У тебя все еще есть друзья, есть деньги, есть люди. Захватить башню Уберти, что возвышается над городом. И покончить с Бартоломео и Назарро - раз и навсегда.
3. Местом последней схватки станет не город, но совет. Твое слово - против слова Уберти и Назарро. Ты сможешь оправдаться, ибо нет таких доказательств, которые не разрушат деньги и связи.

Всякая история имеет последний акт. Ты сражался с Уберти всю жизнь. Время закончить бой раз и для Кьяриссимо уже навсегда.
Отредактировано 07.09.2017 в 22:15
68

- Вы завидуете, Бартоломео, завидуете. Сие есть смертный грех. Вы жаждете занять мое место, но поймите, что уважение и достоинство, - они не зависят от предков. Их нужно заслужить. Не все в этой жизни можно достичь силой или деньгами. Что сделали вы, Бартоломео, чтобы заслужить уважение? Пытаетесь ударить кинжалом в спину того, кто всю жизнь отдал нашему любимому городу? Видит Бог: вы - Иуда. И пусть ваши предки были римлянами, они переворачиваются в гробах от того, что вы творите. В вас не осталось и капли их чести, их мужества, их... достоинства. Вы пали, Бартоломео. Дельи Уберти опустились до того, что сын аптекаря смог затмить их. Хах! Вы не находите это забавным, Бартоломео? Ваши предки много достигли и многое сделали для города, а вы? Вы стоите предо мной и истекаете от жажды изгнать достойнейшего сына Флоренции? Как низко, как аморально, как вульгарно! И так безвкусно. Что есть слово избитого разбойника? Из скольких несчастных вы выбили нужные вам показания? Сколько из них умерли от ран? Совет не поверит ни единому вашему слову, Бартоломео. Попытавшись оговорить меня, вы похороните не только свое будущее, но и будущее ваших детей. У меня же много друзей, Бартоломео. Пройдет время, и ветер непременно переменится. Чего только стоят Бобони-Орсини. Вы же уже знаете, что мой сын обвенчан в храме Святого Петра с девой этого знатного рода? Ваши грязные сплетни даже повторять в Риме никто не станет. А знаете почему, Бартоломео? Потому что в Вечном Городе живут достойнейшие, и Уберти, к сожалению, уже не из их числе. Пройдет время, друг мой или враг, Орсини и Медичи, будут править всем католическим миром, а Уберти... о вас никто не вспомнит, Бартоломео. Никто. Ты не оставишь после себя ничего. Ничегошеньки. И твой поступок сегодня... он тоже не впишет тебя в летописи. Тебе не достичь даже того, чего достиг Герострат. Подумай над этим, когда покинешь мой дом.

- Но постой! Еще есть одно дело. Ведь ты имеешь шанс явить достоинство и честность, которые, быть может, еще остались средь Уберти. Убей разбойников, что пленил ты и незаконно удерживаешь близь себя. Предай их жизни мерзкие в Дьявола руки, и души их пускай в агонии страдают в аду. А я же... уйду, коль скоро свершишь ты правосудие. Покину любимый город, и плану твоему не стану противиться, и даже, возможно, поддержу. Избрать достойного на стороне - не дурно, но где ж найти такого совету? Посмотрим, что скажут консулы. Твой час настал, ступай, как только свершишь ты правосудие - совет узнает о желании моем Флоренцию покинуть и полномочия сложить. Всецело добровольно.

Когда Бартоломео покинул покои, Кьяриссимо отчетливо осознал, что мир изменился и уже никогда не будет прежним. Привычная жизнь перевернулась с ног на голову. И вновь война. Бесконечная война гибеллинов и гвельфов. Папы и Императора. Господа и Дьявола. И Второй Рим, разграбленный крестоносцами. Господи помилуй... В чем Бог? Как допустил он такое непотребство? Ведь... Ах! И боль в плече, и голова болит. Уже не тот он, здоровье пошатнулось, дало трещину. Опять. Всего-то тридцать восемь, и пик могущества достигнут, а мощи нет в борьбу вступать. Но дети... жена и кровь взывают об отмщении. Не может теперь уж Медичи-отец сбежать подобно тому как поступил его отец.

Гонди. Друзья, родня и ближе семейства этого у Кьяриссимо друзей и не сыскать. Энрике Гонди пал от подлости Уберти. Сын его продолжил дело. И честен был, и дружбой дорожил. И лучшего товарища в задуманном не мог сыскать аптекаря наследник. Достойный сын простить не смог бы убийства батюшки по обвинению в измене. Так не простил и Кьяриссимо. Наставником Энрике был, учителем и другом. И поделился Медичи с дитя, поведал он о плане своем и... поддержки попросил, хотя бы бессловесной.

И час настал. В совете двенадцать консулов собрались, чтобы заслушать речь, специально подготовленную могущественным и достойным сыном Флоренции и главным его возлюбленным дитя.

- Друзья мои, настал тот час, когда Господь возлюбленный не смотрит более на чад своих. Открыл епископ мне: виной тому грехи отцов, детей и дочерей, что множатся и беспрерывно плодятся на земле Его. И я решил сложить сей перстень к вам на стол и выбрать нового достойного и честного товарища и друга Флоренции. Чтоб жизни не жалел, как я, - вздымая в воздух руку, продолжает: - и всем чем обладает готов пожертвовать был. Как я без малого треть годового дохода два года тратил на людей, оружие и мастеров, чтоб не упала Флоренция к ногам еретиков. И руку отдал, и людей на смерть я отправлял. Во благо всех нас и Флоренции во славу! Решение я принял отправиться в Святую Землю и поклониться гробу Отца Всевышнего, чтоб приложится к ногам его, копьем Лонгина ударить по спине, рукам и прочим чреслам. И за Флоренцию молить, чтоб гнев его за наши богохульства, грехи и ересь, что плодится средь нас, не стал суров смертельно. Я ухожу. Я так решил. Но прежде, есть что поведать мне совету. Намедни открылась тайна мне, случилось так, что дель Уберти пригрели разбойников, убийц, еретиков. Укрыли их, противясь в тайне совета воле и закону. Сей род черту ту преступил, Бартоломео, встань! Ты спас разбойников, убийц и трусов! Укрыл и спрятал, нарушив решение суда за сим, я обвиняю тебя в предательстве и с неохотой приходится совет просить о наказании Уберти, рода, что запятнали себя и город наш благословленный грезами, ересью, непослушанием и в вере слабостью.
Результат броска 1D100: 3 - "план Медичи".
Результат броска 1D100: 94 - "Успех борьбы в совете"
Чисто технически это добровольное паломничество с борьбой в совете.
Отредактировано 08.09.2017 в 14:45
69

DungeonMaster Магистр
13.09.2017 04:13
  =  
Всякая игра имеет конец. Однажды, ты вспомнишь всё. Хорошее и плохое. Светлое и темное. То, что прошло. И то, что никогда не вернуть назад. Твой путь пройден, пешка стала ферзем, и на последней, на вражеской линии, ей предстояло сыграть одну, последнюю игру. Уберти готовились к битве. Как много лет назад, они собирали и вооружали людей. Все - ветераны войны за Семифонте, закаленные боями. И ты видишь, видишь как украдкой точат твои телохранители-франки свои клинки... Отказаться от схватки значит проиграть, сохранив в городе мир. Сразиться, значит проиграть, вновь развязав старую войну. Невольно появляется мысль, не ты ли начал эту игру, много лет назад, когда поддержал гвельфов, став одним из тех, кто уберег город от победы гибеллинов? Или быть может ее начали Уберти, выламывающие топорами двери? Император и Папа? Но кто поссорил их, разведя в разные стороны? Из-за кого сила и слава не смогли разделить царствие? Тебе бы хотелось верить, что лишь один человек соединяет в себе зло и интриги, что если уйдет Бартоломео, если уйдут Уберти - война закончится, но в такие вещи веришь лишь в молодости, с годами же понимаешь, что сторон куда больше чем гвельфы и гибеллины, больше даже чем католики и белые рыбы, христиане и безбожники... Огни разгораются вновь и вновь, и сильные мира сего бросают точно щепотки благовоний в пламя все новые и новые фигуры... Почему? Почему Уберти сделал это? Почему просто не прислал того же Лоренцо прикончить тебя? Хватило бы одного арбалетного болта, ведь и дня не проходило, чтобы рука не напомнила тебе, как хрупка человеческая жизнь... Ты что-то упустил. Что-то очень важное, что-то несомненное... Тобой пытались играть все - Папа, сиенцы, даже Моро... И если белый ферзь столкнулся с черным... Кто же играет Бартоломео Уберти? У тебя были друзья. Надежда, точно песок... Сгорит или обратится в кристалл? У Уберти тоже были друзья. И тоже была надежда. Точила охрана клинки в двух домах. И город следовал за ними. Все ждали, ждали пока прольется кровь, двенадцать лет прошло с той ночи девяносто третьего года, вдруг обернувшегося двести четвертым... Настал час мести. Мести за павших. За отравленного Гвидо Уберти. За павших Альбицци, Медичи и Гонди. Той ночью не было луны, этой же она светила ярко... Ты не спал. Твой враг - тоже. Вы оба ждали. Хруст дерева...
Ветка сломалась под птицей. Ибо ничто не повторяется дважды. Закрываются окна, вкладываются в ножны клинки. Город засыпает и в кои-то веки ты можешь уснуть вместе с ним...
- Бартоломео, встань!
Дракон, до тех пор сидевший с задумчивой, едва заметной улыбкой, оглядывает зал. Встает. Без трости. Без племянников. Больше не улыбается. Ты застал его врасплох, это видят все. Нельзя отказаться от обвинения, ведь тогда пропадет рычаг давления на Медичи, то, что позволяет выжить его из города. Тем более нельзя признаться, одно дело - улики, совсем другое - укрывательство. Можно "внезапно" вытащить Назарро, появившегося на пороге и только что схваченного, но сейчас... Бартоломео оглядывается вокруг. Ищет поддержку. Конечно, Ардиньи за него. Всегда. Но остальные? Слишком много гвельфов и слишком мало гибеллинов, готовых на все ради достижения цели. Обвинить Медичи сейчас, в ответ на его обвинение, начнется взаимный обмен поклепами, в который втянутся все и который закончится как всегда примирением. Младший дельи Уберти хорошо знал законы, знал и то, что как дворянин может требовать судебного поединка, но каким будет тот бой? Обвинитель против "свидетеля"? Или обвиняемый? Слишком много гвельфов. Слишком много тех, кто когда дойдет до дела вспомнит девяносто третий год... Можно сражаться, сражаться до конца, почти наверняка уничтожить Медичи и без того уходящего... Но Кьяриссимо - лишь один человек. Уберти же - клан, что будет вечен. И Бартоломео должен подумать о семье.
- Я отвечу на обвинение.
Встает. Снимает перчатку, медленно идя к столу. Бросит в лицо или протянет руку? Война или мир? Поединок или предложение забыть обиды?
Рядом с одним перстнем ложится другой.
- Отлично сыграно, Кьяриссимо. Видите ли, господа, господин Медичи - тот еще мерзавец, но чтобы изобличить его пороки, мне пришлось бы обнаружить собственные. Так что сойдемся на том, что безгрешных нет вовсе. Господин Медичи объявил о паломничестве и я уже не могу обвинить его. Что же, мой черед. Я складываю с себя звание консула и принимаю крест, дабы молиться за грехи всех нас. И полагаю за Флоренцию мы помолимся вместе. Ах да... Напомню всем присутствующим, что я являюсь рыцарем и только что официально принял крест вслед за господином Кьяриссимо. Он поручитель моему обету, а я - свидетель его. И подобно тому как короли сменяли войны и свары паломничеством - я призываю отложить нашу тяжбу до времени возвращения из Святой земли нас обоих. Таково моё право как рыцаря.
Всякая игра имеет конец. Иногда, чтобы закончить ее - приходится разменять фигуры. После совета Бартоломео подошел к тебе, подошел со злостью обреченного.
- Мы оба знаем, что немолоды, и как опасна Святая земля. Поздравляю Вас, Кьяриссимо. По вашей милости я никогда больше не увижу Флоренцию, умру в чужой, нищей стране. Как впрочем и вы.
Конечно, Уберти будет до последнего медлить с отъездом, оправдываясь тем, что ты принял Крест перед ним, а уехав - несколько раз вернется, будет возвращаться пока не узнает, что ты сел на корабль и корабль отплыл. Но ему придется покинуть город. Тебе - тридцать восемь. Ему - куда больше сорока. Тот из вас кто переживет другого - победит. Бескровная война с одним всего лишь трупом. А чьим? Решит история.
Время новых фигур. Новых пальцев для консульских перстней. Ферзь меняется на ферзя. Игра окончена.

Перед тобой стояла масса проблем. Выбрать, каким кораблем поплывешь - первая из них. Тебя настойчиво заваливали письмами венецианцы, намекающие на некое "дело", но в конечном итоге решать тебе. Решать всегда тебе.
"Господин Медичи. Республика готова взять на себя обеспечение вашей безопасной дороги и столь же безопасного возвращения. Взамен мы просим вашего участия в деле, в котором напрямую заинтересован понтифик. Настолько заинтересован, что обещал за его выполнение графство. Республика в этом вопросе взяла на себя обязательства перед апостольским престолом во искупление недавних событий, в случае вашей помощи - мы готовы взять на себя обязательства и перед вами, тем более дело касается вас лично. Мы предлагаем встречу в Константинополе. Присутствовать будут император, дож и представитель Его святейшества. Их всех без всякого сомнения оскорбит ваш отказ.
Энрике Дзиани. Племянник сеньора Пьетро Дзиани и проведитор Республики в Святой земле".
70

Кьяриссимо Медичи задумчиво передвинул белого ферзя на H7.

- Пат, Андреа. Пат, сынок. Похожий пат я поставил Бартоломео Уберти в городском совете несколько месяцев назад, но то была совсем другая игра. Когда-нибудь ты научишься в нее играть, а пока - читай книги, которые оставил нам твой дед, и особое внимание удели библиотеке дяди Энрике. Удивительный был человек. Эх...

- А почему ты не поставил ферзя на J6? Тогда был бы мат. - спросил Андреа отца.

- Потому что тогда ты не задал бы этот вопрос, Андреа. - ответил Кьяриссимо, натужно усмехнувшись. - Я делаю такой ход, какой хочу. А ты задаешь те вопросы, какие хочу услышать я. Научись делать так, чтобы другие, преследуя собственные интересы, помогали тебе достигать твоих целей.

- Но почему тогда ты уезжаешь? Не лучше ли было подослать к Бартоломео убийцу? - удивился юный Медичи.

- Не каждую партию можно выиграть, сын. Более того, не в каждой партии есть победитель, но что касается нас с Бартоломео... - Кьяриссимо замолчал, задумчиво провел рукой по трехдневной щетине, а затем медленно продолжил: - ...когда-нибудь ты вырастешь, войдешь в совет Флоренции и расскажешь, как дельи Уберти не смогли убрать с доски сына аптекаря, твоего отца. А теперь - собирай книги. С рассветом мы выезжаем. Нас ждет Венеция!
Результат броска 1D100: 4
Результат броска 1D100: 56
Ну гоу, чо.
Ничего не сказано о дате встречи, поэтому если есть возможность перед отъездом:
1. Обучаю сына Андреа, таская на встречи. Инициирую свадьбу с Бобони-Орсини. (к 13 лет уже норм, + особые обстоятельства в виде паломничества)
2. Вновь пытаюсь выдать дочь замуж за Конди, если нет - за кого-нибудь из рода Венецианского дожа, раз уж Медичи так сильно всем стал нужен внезапно :)
Отредактировано 22.09.2017 в 17:15
71

DungeonMaster Магистр
22.09.2017 20:27
  =  
Уходя - помни что можешь уже не вернуться. Ты знал это. Знал, что легко принять Крест и куда сложнее принести его домой. Всякий человек в какой-то момент понимает, что его собственные дела по своему эфемерны, и окончательно победить можно лишь через потомство, потомков, что может быть обратят Кьяриссимо Медичи лишь в запись в судебном архиве, но имя его будет восславлено вовеки. И ты делал все, что мог, носился по всей Италии, пытаясь обеспечить будущее детям, наставляя их, каждый миг думая - сделал ли достаточно? И под силу ли человеку переломить мощь судьбы? Вопрос, на который нет однозначного ответа. Взять например Андреа - мальчик талантлив, безусловно перенял торговый ум отца. Всё что касается цифр - его стихия, он блестяще просчитывает каждый шаг, каждый ход, но политика... Уберти отродясь ничего не считали и все же умели играть, Гонди считали всё, но сейчас оглядываясь назад, ты явственно видел, как неверно они пытались играть с Гвидо. Что до дочери, она напоминала тысячу других дочерей лучших фамилий своих городов, а стало быть могла повзрослев в равной степени угодить как на какой-нибудь трон так и в семью к мелкому дворянчику, склонному отделать строптивую супругу палкой, но тщательно следящему, чтобы удары не падали на лицо. Человек здесь решает мало, многое решает судьба, что зовется Божьей волей. А стало быть, Кьяриссимо Медичи должен был узнать судьбу своих детей во что бы то ни стало.
Послание пришло на следующий день после того, как молодой жених стал молодым мужем. Сейчас ты мог почувствовать себя победителем, все твои планы увенчались успехом. В конце-концов получив родню в Риме, Андреа не пропадет в родной Флоренции. Что до Медичи, ставшей Дзиани, быть может ей действительно лучше остаться вдали от вечной борьбы семейств, там, где одни и те же кланы медленно, по византийски торжественно бредут сквозь столетия...
"Дорогой друг мой, Кьяриссимо. Я выезжаю из Константинополя на Кипр, так что твое письмо застало меня буквально в последний момент и признаться удивило. Прежде ты никогда не верил в чудеса, и тем приятнее видеть перемену в тебе, ощущение, что мир не так прост как выглядит на страницах конторских книг.
Я уже близок. Рубиновая скрижаль оказалась в императорской библиотеке, как я и предвидел. Она указывает на то, что "пока империя владеет Сирией, она непобедима, ибо золото никогда не иссякнет в ее казне". Вдобавок мне довелось пообщаться со стариком Дандоло незадолго до его смерти. Теперь я почти уверен, что венецианцы ищут то же, что и я. Ради этого они устроили в Иерусалиме, прикрываясь договором с Аль-Камилем настоящие раскопки вроде тех, что Понтифик проводит в Риме. Кажется имела место сделка между Венецией и Лотарио Конти. Но есть и что-то еще... Возможно, Эдесса или Алеппо?
Но вернусь к твоим детям. Я составил гороскопы по всем правилам, в трех системах дабы достичь совпадения.
Твой сын если предоставленные мне данные верны, родился в пересечении Юпитера и Меркурия под сильным влиянием Сатурна. Другому я солгал бы, но тебе скажу правду, подобно тому, как Меркурий был хитер и умен, и искушен в делах торговли, но был лишь вестником, Андреа никогда не сравнится со своим отцом, хотя и будет стараться. Его ждут трагедии всякий раз, когда Сатурн будет влиять на Меркурий, и резкие взлеты всякий раз, когда Меркурий будет влиять на Венеру. Он будет пользоваться у женщин успехом и это его погубит, но спасет его сына ибо Сатурн пожирает лишь одного Медичи. Звезды начертали Андреа быть плутом, но как от союза Меркурия и Тота произошел Гермес так и мудрая женщина принесет внука-мудреца, глупая же женщина, напротив, даст великого воина и охотника. Пусть твой сын не пьет вина, иначе род Медичи столкнется с бедами еще целое столетие, оказавшись под красной звездой.
Но утешься, отец двух детей, ибо дочь твоя родилась в день пересечения Венеры и Марса. Она будет хорошей женой и хорошей матерью, и хотя не более того, но страдания ей не суждены. Есть влияние четырех блуждающих звезд, но закрытое от Марса, так что если ей и суждено искушение, и если ей не удастся его побороть, позор не ждет ее, возможны, впрочем, слухи. Скажи же ей, дабы береглась франков, в особенности женщин, ибо этот рок у нее от отца.
Я составил и твой гороскоп. В нем - предостережение. Остерегайся женщины с кровью франка и разумом полуострова, что не знает Святого престола. В ней - твоя погибель. Второе знамение мне разобрать не удалось. Кажется, это лекарь. Или кто-то близкий лекарю. "Медик погибнет от направленной руки медика" - так сказано, но возможно и немного иное толкование - "Медик погибнет от того кто направит медика". Зависит от того, направляет руку судьба или человек.
Есть и еще знамения, совершенно непонятные. Тебе принадлежит маска. Не ступай в Иерусалим или тебя настигнет кто-то с именем Лоренцо и острым ножом. И последнее, особенно важное, поскольку его озарил покровительствующий тебе Юпитер. Золотой перстень на твоей руке ведет к чаше, но чаши коснется лишь одна рука. Золото на корону убьет золото на книжный переплет.
Знамения туманны, но в любом случае, друг мой, я сказал тебе всю правду."


Может ли человек сразиться с судьбой? Кажется, это предстояло узнать уже не тебе. Или быть может то, что кажется концом битвы становилось началом новой, важнейшей из всех? Той, что выведет род Медичи из столетия под кровавой звездой, смягчит начертание и произведет на свет мудрецов? Константинополь произвел на тебя гнетущее впечатление - обгорелые дома, ободранные фасады, пустые церкви. Так прокаженный заживо гниет, оставаясь внешне сильным, способным остановить быка на ходу, но годный лишь для выживания в лепрозории. Латинская империя - так крестоносцы назвали своё государство, и ни в одном слове из этого именования не было правды. Большая часть населения столицы бежала в Никею, Эпир или Трапезунд, здесь не было и следа былой оживленной жизни, отчасти сохранившейся лишь в контролируемом венецианцами порту и в поделенных между знатнейшими рыцарями дворцах. Зато было много монахов, смуглых, угрюмых, бродящих по улицам прежде, чем уйти в свои обители. Поистине, никогда схима не была столь буквальной.
- Мало было грабить имперские богатства и забирать добычу у богатых и бедных, вы посягнули на церковные сокровища, и, что хуже всего, на её главное достояние, срывая серебряные чаши с алтарей, расхищая святые сокровищницы, иконы, кресты и реликвии, так что греческая церковь, подвергнутая таким насилиям, подумает возвращаться ли в послушание Апостольскому Престолу и будет видеть в латинянах только пример порока и порождение мрака, и по праву отвергнет их как собак.
Писал Иннокентий III Бонифацию Монферратскому не ведая, что самого его верного ставленника уже отставил сговор фландрских графов и венецианского дожа. Желая расширить свою власть на восток, Понтифик внезапно оказался перед лицом народа, единого лишь в своей ненависти к нему. Данный два года назад Алексеем IV обет послушания как и все клятвы мертвецов не стоил более ничего. И впервые тот, кто властвовал над миром, проиграл в том, что могло бы быть его главнейшей победой. Тебя встретили. Повезли за город, в один из летних дворцов ромейских государей, где уже собралось самое высокое собрание из тех, что тебе приходилось видеть. Пьетро Дзиани - дож Венеции, сорокалетний юноша с римским бритым лицом. За его спиной - молодой Энрике, проведитор. Кажется, он за все и отвечает. Император Бодуэн Фландрский отсутствовал, будучи на войне с болгарами, его представлял брат - Генри, наместник Констатинополя. От Папы присутствовало некое незнакомое тебе лицо, именуемое всеми "господин аббат". Судя по тому, что к тебе обратился Дзиани, пригласить тебя было его инициативой.
- Господин Медичи, надеемся Вас хорошо приняли и встретили. Мы все рады Вас видеть.
Несколько формальных кивков от присутствующих.
- Раз вы здесь, мы полагаем, вы сочли для себя приемлемым оказать услугу Святому престолу, Республике святого Марка и Латинской империи. Услугу, которой никто из присутствующих и тех, кого они представляют, не забудет. Вы знакомы с Винсентом Моро. У нас есть основания предполагать, что он открыл местонахождение ряда бесценных реликвий дома де Куртене. Его святейшество поставил перед нами задачу обеспечить их своевременную доставку в Рим. Ценность реликвий такова, что Папа готов оценить их индульгенцией. Более того, человек, взявшийся за это дело, получит графский титул и земельные владения. Наш выбор пал на Вас. Вы - близкий друг Моро, верный сын церкви и к тому же не чужды политике и военному делу. Такой поход предполагает движение глубоко на земли сарацин, что делает Вас хотя и не незаменимым, но уникальным для нас лицом. Мы готовы принять в пределах разумного любую вашу цену за оказанную нам услугу такого рода. Мы уже направили к Моро нашего агента, графа Райнера Ротта, померанского наемника, но он - безземельный рыцарь, одержимый возвращением семейных владений и уже запятнавший себя несколькими предательствами. Венецианских представителей для контроля за ним, сам Моро не подпускает к себе, достаточно справедливо полагая, что республика желает обеспечить доставку реликвий в Рим, когда как Винсент видимо желает реализовать их во Франции, получив королевскую милость. Вас он подпустит. Вы сможете контролировать и Ротта и Моро, в нужный момент позаботившись чтобы они оба не препятствовали передаче реликвий венецианскому военному отряду. Взамен вы будете вознаграждены своей собственной мерой в чем готовы свидетельствовать все присутствующие. Вы согласны?
72

- Благодарю вас за столь щедрое предложение, сеньоры. Я всего лишь раб божий, несущий крест. И помочь церкви в этом деле есть не что иное как мое искупление за совершенные грехи. С трепетом в душе и любовью к Господу нашему принимаю ваше предложение и ваши... дары. Кроме того, я смиренно прошу позаботиться о моей семье: жене и детях, оставшихся без отцовской опеки и присмотра. Если с ними что-нибудь случится, боюсь, я не вынесу эту ношу.

Кьяриссимо с трудом подавил приступ кашля, вызванный, должно быть, необычайно влажным воздухом, принесенным с залива, и продолжил:

- Но, простите, я не совсем понимаю с чего необходимо начать и какими средствами я буду располагать в грядущем мероприятии? Господь отвернул меня от сражений, и теперь оружие мое - вера, смирение и молитвы во славу его. Каким образом калека сможет воспрепятствовать рыцарю и вполне себе здравствующему успешному торговцу, при котором, должно быть, имеется хорошо вооруженный отряд наемников? Если речь идет о получении информации - то разумеется, досточтимые сеньоры, с этой задачей с Божьей помощью я смогу справиться, но, прошу вас, избавьте меня от открытых сражений. Несущийся прямо на тебя дестриер - это ужасно, поверьте старику...
73

DungeonMaster Магистр
08.10.2017 16:02
  =  
Благородные мужи переглядываются. Ты им привычен, понятен, ведь многие из них и сами были очень похожи на тебя. Отвечает, впрочем, один лишь Дзиани.
- Разумеется, им будет предоставлено покровительство. Что до Вас... Как вы заметили, нам нужна информация. В Антиохию скоро прибудет крупный наемный отряд - почти сто человек. Их задачей будет взять под опеку караван как только тот вернется с искомым. Ваша задача - позаботиться, чтобы он вернулся именно туда, куда необходимо. Моро уважает Вас и ваши советы.
Отредактировано 06.11.2017 в 18:53
74

- Благодарю за оказанное доверие, сеньоры. Я позабочусь о том, чтобы караван проследовал в указанное место. Но я не смогу направить его туда, если не буду сам знать где находится это самое место. Скажите, оно уже известно, и если нет - как мне предстоит узнать о нем?

Кьяриссимо Медичи со всем почтением склонил голов в ожидании ответа.
75

DungeonMaster Магистр
06.11.2017 18:55
  =  
- Вас интересует башня Мальрегар, близ восточных ворот. Уверяю, ее сложно просмотреть и еще сложнее мимо нее проехать.
76

123

Добавить сообщение

Нельзя добавлять сообщения в неактивной игре.