Набор игроков

Завершенные игры

Форум

- Общий (10249)
- Игровые системы (5027)
- Набор игроков/поиск мастера (30439)
- Конкурсы (6545)
- Под столом (19068)
- Улучшение сайта (5650)
- Ошибки (2735)
- Для новичков (2843)
- Новости проекта (7427)

Голосование за ходы

 
Вы не можете просматривать этот пост!
| ,
  • и вот когда кажется что уже ничего не случитсяб оказывается что "Совы не то чем кажутся!":)))
    +1 от leper, 16.04.18 09:58

В оный день, когда над миром новым*
Бог склонял лицо свое, тогда
Солнце останавливали словом,
Словом разрушали города.

И орел не взмахивал крылами,
Звезды жались в ужасе к луне,
Если, точно розовое пламя,
Слово проплывало в вышине.


ссылка

Утро третьего, предпоследнего в гипере, дня началось привычно: прибыл завтрак. Знакомая уже землянам каша, надо надеяться, что из диктофона. Впрочем, проверить это не успели, так как почти следом за кашей явился Тойн в сопровождении незнакомого протерианца, должно быть, представителя тех самых учёных. Незнакомец был без скафандра, не имел при себе ни брони, ни оружия, зато у него на поясе висела разгрузка с множеством каких-то предметов.

— Это Руэл, — сказал Тойн. — Учёный. Он расскажет о Вершителях.
— Да, — подтвердил Руэл, — похоже, чувствующий себя неловко.

Достоверно, конечно, определить это было трудно, не настолько хорошо земляне разобрались в эмоциях чужих за эти дни, но поглядывал на пленников и Тойна учёный как-то неуверенно. То ли земляне его смущали, то ли солдат — не понятно.

Тойн, видимо, истолковал эти сигналы верно, потому что, сказав, что зайдет позже, оставил Руэла с людьми наедине.

— Я не очень-то много на самом деле и знаю о Вершителях, — учёный проводил взглядом воина и неловко присел на чей-то стул. — Последняя раса с такими способностями исчезла очень давно. Конечно, имеются различные свидетельства, артефакты, но суть их таланта так и осталась непонятной. Мы как раз и надеялись изучить... — он обвел землян взглядом, глянул на арену и замолк.

Как вести себя с пленниками, Руэл, похоже, откровенно не понимал. По сути он сейчас был в положении исследователя, который пытался рассказать лягушкам, для чего их препарирует. Не самая простая задача.

— Да, артефакты, — очевидно, решив, что эта тема более нейтральная, — зашел Руэл с другой стороны. Вершители не очень-то много создавали материальных артефактов, они на мелочи не разменивались. Целые планеты или звёздные системы, вот чем занимались по большему счёту. Но эти расы не были какими-то... У вас есть такое странное понятие, как религия. Они не были богами в этом понимании. Могли творить удивительные вещи в гиперпространстве, но вне его они были... обычные. Даже в чём-то слабее прочих. И кое-что, конечно, создавали для жизни, чтобы обезопасить себя, еще для каких-то целей.

Все их материальные артефакты делились на те, которыми могла пользоваться любая раса. Глушитель или бомбы... разные расы называют их по-разному, на вашем языке это наверно будет звучать, как «бомбы Шрёдингера», относятся к таким. Первое выборочно закрывает доступ расе в гиперпространство, второе опять же выборочно уничтожает её. Впрочем, последнее утверждать с абсолютной уверенностью нельзя, но тех, против кого применили это оружие, больше никто и никогда не видел. Есть и другие артефакты, но нас сейчас больше интересуют именно эти конкретные.

Когда я говорю: могла пользоваться любая раса, то имею в виду — была способна в принципе, если подобный артефакт оказался бы в её руках. На практике же кому попало Вершители свое оружие не доверяли, а после их ухода монополию перехватили Стражи.

Вторая группа — артефакты, которыми могли пользоваться лишь сами Вершители, для остальных они бесполезны. Некоторые сохранились, но по большему счету мы даже не знаем, для чего именно они применялись. Возможно, вы бы могли пролить свет на это, но как и артефактов первой группы, их нет в свободном пользовании. Образцы лишь у Стражей, которые изучают их.

А третья — безделушки. Их осталось много, ими можно свободно пользоваться, но они не то, чтобы совсем бесполезны, порой, очень даже неплохи, однако, для создания того эффекта, что несут, явно не надо родиться Вершителем. Например, курительный прибор. У многих рас есть странная привычка вдыхать различную смесь для того, чтобы изменять психическое состояние. Прибор Вершителей, созданный для этих целей, неплохая штука, помогающая расслабиться, но многие расы-не Вершители изобрели в этом плане вещи гораздо более мощные. Или вот, — он вытащил из разгрузки небольшую вещичку, больше всего напоминающую музыкальную шкатулку. На самом деле, конечно, она могла оказаться чем угодно.

— Это музыкальная шкатулка, — разочаровал Руэл и слегка покрутил жвалами. Земляне уже запомнили у протерианцев такой жест было равносилен улыбке. — Не понятно, на каких принципах действует, но не делает ничего особенного. Просто играет музыку и все. Правда, для каждого свою собственную, гармонирующую с внутренним состоянием. Мы полагаем, они так развлекались, отдыхали от серьёзных дел.

Он откинул крышку, и еле слышная мелодия полилась над летонитовой комнатой, набирая силу с каждой секундой. Противиться ей оказалось невозможным. Музыка звучала не вне, она звучало внутри. Словно это ты сам звучал всё громче и громче. Исчезла комната, исчез Руэл со шкатулкой в руках, исчезли сидящие рядом товарищи. Не важным и далеким оказались плен, арена, смерти и раны, угроза гибели всего человечества. Была только она — твоя мелодия. Только она в целом мире сейчас имела хоть какое-то значение. Более того, только она в целом мире существовала для каждого из восьми собравшихся человек.
* Стихи Николая Гумилева.

- Вопросы Руэлу задавать можно, но хронологически до включения музыки.

- Обязательно описать в посте, какую музыку персонаж слышит, и какие чувства она у него вызывает, руководствуясь внутренним состоянием персонажа, вашим представлением о нём, просто по желанию левой пятки. Можно (по желанию) дополнительно приложить конкретную мелодию, но описать словами обязательно, чем более подробно и развернуто, тем лучше.

— Дополнительно в комментарии обязательно указать все упомянутые в посте чувства списком. Например: радость, злость, спокойствие и т. п.

Режим боевой: один человек — один пост.
Дедлайн понедельник 2.04 20-00, кто справится раньше, тому пост будет раньше.
Я настоятельно не рекомендую никому пропускать этот круг постов! Шансы на дальнейшее выживание у не отписавшихся максимально низкие.
+1 | Чертополох , 30.03.18 15:58
  • Весьма любопытное задание кстати! Мне нравятся твои модули тем, что в них часто можно столкнуться с чем-то не типичным для большинства игр. Пожалуй серия модулей про гипер у тебя прям на славу удается.
    +1 от Та самая, 30.03.18 22:55

Вы просыпаетесь утром.
На самом деле
Не обязательно утром.
Можете встать среди ночи
Или после обеда.
Вечером на крайний случай.
Так поступают
Лентяи, кутилы и работники,
Дежурящие в ночную смену.
Это не важно,
Когда именно вы проснётесь.
Но вы просыпаетесь и смотрите
В зеркало
В ванной комнате или шкафу.
Возможно, на стене, в подсобке.
А в общем-то
Абсолютно в любом месте,
Даже в землянке.
Хотя, откуда быть зеркалу в землянке?
Но если вдруг найдется осколок,
Вы посмотрите в него.
А оно в это время взглянет на вас —
Чужое лицо.


Бывает короткий момент прямо на границе между сном и явью, когда ты ещё не проснулся, но уже не спишь. Если человека разбудить резко, то этот момент, обычно длящийся столь малую долю секунды, что сознание просто не фиксирует её, может растянуться надолго. На пару минут. На полчаса. На всю оставшуюся жизнь.

Чужие губы растягиваются в улыбке,
Хотят что-то сказать тебе.
Чужие глаза смотрят внимательно
И недоумённо.
Ты поправляешь прядь
Растрепавшихся со сна волос,
А чужая рука
Заправляет за ухо
Кокетливо выбившийся локон.
И тогда ты
Забываешь, что хотел почистить зубы,
Или причесаться.
Может, накрасить губы, может просто
Полюбоваться.
Это тоже не важно, ты
Обо всём забываешь.
Спрашиваешь у зазеркалья:
«Кто ты?»
А амальгама ударяет эхом:
«Кто я?»


Потому и не рекомендуется никого резко будить, что подобное чревато. Мир яви и мир твоего сна существуют в этот странный момент одновременно, а ты стоишь на границе и не можешь понять, который из них где.

Ты отворачиваешься и уходишь,
Туда, где нет зеркал.
На кухню, в королевский сад,
Направо и вниз
В большой блиндаж
Или просто куда-нибудь,
Не разбирая дороги, лишь бы побыстрее
Уйти от себя.
Ты уходишь, но вопрос остаётся.
Он теперь уже не отвяжется.
Никогда.
Хотя это и не точная
Формулировка.
До самой смерти — так будет
Точнее.
Ты уходишь и уносишь с собой вопрос:
«Кто я?»


Но долго стоять — роскошь недоступная ни в одном из миров. Поэтому ты идёшь заниматься повседневными делами, надеясь, что выбрала правильно, надеясь забыть обо всём. И сон в самом деле забывается, даже до того, как ты сворачиваешь направо. Только какие-то обрывки, смутные образы, трудно уловимые детали. Имя. Джинни. «Чёрт возьми, кто такая Джинни?!»

На самом деле такое происходит
Абсолютно со всеми.
Ты это прекрасно знаешь,
Но всё равно
В глубине души уверен, что твой случай
Исключительный.
И занимаясь разными делами:
Торгуя на бирже, перевязывая раны или
Трахаясь на старом диване,
Время от времени рассматриваешь вопрос, но
Не отвечаешь на него, потому что не знаешь
Кто ты.
Вместо этого приходишь к компромиссу
И гордо говоришь сам себе:
«Просто у меня богатый внутренний
Мир».


Впрочем, уже на подходе к посту становится не важно, кто такая Джинни. Гораздо нужнее сейчас поскорее узнать, сколько привезли раненых, в каком они состоянии, и хватит ли перевязочного материала.
Идем к блиндажу. Оказываем помощь?
  • "Кто я?" +
    +1 от Yola, 29.03.18 17:32
  • Сегодня
    Проснувшись в 6 вечера
    Я задала себе именно
    Этот вопрос.

    Просто у меня богатый, психологически-неуравновешенный, требующий постоянного внимания внутренний
    МИР.
    И спасибо за
    Пост


    +1 от Edda, 29.03.18 19:00

Навигаторше надоело бегать. Вместо этого Бони развернулась и пошла на таран, решив покончить с монстром одним махом. Три гранаты, брошенные в упор мощно рванули в теле монстра, в свою очередь попытавшегося налечь на навигаторшу всем весом. Щит помешал. Правда, и сам он не выдержал напора чудовища. Летонитовый шлем защищал уши от взрыва, так что Бони даже не особенно оглохла. И, кажется, скафандр выдержал ее безумную попытку. А вот чудище разорвало буквально на куски. Впрочем, перевести дух женщина не успела. Один из кусков, тот что был, кажется, головой твари, хищно крикнул:

— Хыыы! — и покатился в ее сторону.
Ты его значительно ослабила, осталось 40 очков из 70 пробить.
Шит не работает.
+1 | Чертополох , 27.03.18 02:46
  • А вот чудище разорвало буквально на куски. Впрочем, перевести дух женщина не успела. Один из кусков, тот что был, кажется, головой твари, хищно крикнул:

    — Хыыы! — и покатился в ее сторону.

    Я бы обосрался от страха :(
    +1 от Mordodrukow, 27.03.18 07:28

Тойн молчал, глядел на арену, где грузная Баттон пыталась убежать от ещё более грузного противника, отстреливаясь на ходу из излучателя. Казалось, так бегать они могут бесконечно. Но это была обманчивая иллюзия. Рано или поздно Бони устанет, выдохнется, будет вынуждена сделать передышку. И тогда оживший кошмар неминуемо настигнет её. Кто-то из землян также смотрел на арену, кто-то отворачивался, не желая наблюдать за происходящим. Словно, если не глядеть, то ничего плохого и не случится.

Протерианец молчал так долго, что можно было решить — он вовсе не собирается ничего отвечать Эдмонду, а когда, наконец, заговорил, голос его снова звучал бесстрастно. Как будто и не было никакой вспышки.

— В одном вы правы, — сказал Тойн. — Узнаете вы или нет, уже неважно.

Он хмуро взглянул на Эда:

— Ты угадал. Это связано. Во Вселенной есть законы, нарушать которые чревато. Иначе всё покатится в бездну. Поэтому их и соблюдают. Все. Вселенная только на первый взгляд бесконечна. Если заглянуть на самый краешек. На самом же деле она довольно тесна. Множество рас и их становится больше. Множество планет и... их становится меньше. Техногенные катастрофы, войны, катаклизмы, просто старость. Планеты тоже стареют. Очень медленно по нашим меркам. Но неотвратимо. А ведь хоть как-то пригодных для органической жизни из них изначально меньше половины. А разум — это органика.

Раньше были Вершители, они создавали новые планеты, теперь осталось только выгрызать друг у друга жизненное пространство. Кто сильней — тот и выжил. Кто оказался слабее, про тех даже памяти не остается. Вселенную давно поделили на части и каждый день пытаются переделить заново. Такова реальность.

Протерианец замолчал, отвернулся от арены и уставился во внешней экран, на котором ползли серебристые змеи гипертоннелей.

— Но я уже сказал, есть общие законы, которые соблюдаются, — проговорил он. — Потому что, если что-то случится с сетью, не выживет вообще никто. Рухнут туннели, и все окажутся запертыми в клетках возле своих планет, а это медленная смерть. Разум не может развиваться в клетке. Мне кажется, даже Вершители не понимали до конца, что она, — Тойн кивнул на экран, — такое. Но она очень и очень хрупкая. Говорят, что сеть создала первая разумная раса. Говорят, что это просто их полигон для изготовления разных планет, а сами они живут или жили в каком-то ином измерении. Говорят даже, что сеть разумна сама по себе. Предположений множество. Одно совершенно точно. С ее помощью можно двигаться в пространстве. И во времени. Во времени, если двигаться поперек. Последнее разрушает тоннели, а в реальности сметает целые временные потоки, причем вовсе не там, где произошел сдвиг. Поэтому запрещено строжайше. Но искушение, конечно, велико. Подправить какой-нибудь маленький момент. Сущую мелочь. Это аукнется, разумеется, но где-то совсем далеко, в ином секторе вселенной. Чем дольше временной поток уходит от первоначального русла, тем сильнее последствия. Для кого-нибудь другого. Поэтому за нарушение запрета смерть всей расе, которая на такое пойдет.

Он вздохнул.

— Про ваши веселые фокусы с хроноустановками узнали. Катаклизмы со временем приобрели слишком уж глобальный масштаб. Вы таскали из прошлого навигаторов, а где-то исчезали целые планеты. Раса официально не зарегистрирована в сети, так что стражам понадобилось много времени, чтобы понять, что же собственно происходят. В конце концов определили, из какого сектора все идет и направили туда проверку, которая сейчас прочесывает весь сектор и ищет конкретный источник хроновозмущения. К счастью для нас, Земля на самой окраине, есть немного времени, прежде чем они туда доберутся.

Тойн опять надолго замолчал.

— Вас погубило любопытство, а нас жадность, — сказал он, оторвавшись, наконец, от разглядывания гиперпространства. — Как я уже сказал, планет мало, а рас много. И все вынуждены соблюдать законы. Когда раса первый раз выходит в гипер, она заключает договор, в котором обязуется им следовать. Это определенный ритуал. Ей полагается какая-то часть планет. Так сказать, изначальный взнос. И вечная война с остальными за них. Можно отказаться от своих прав на гипер. Тогда ты будешь сидеть на одной своей планете, в безопасности. Тебя никто не посмеет тронуть, за это смерть. Другое дело, что ты сам медленно загнешься, не имея возможности развиваться. Но законы ты все равно обязан соблюдать. Если раса выбирает этот путь, то после завершения ритуала для них включается глушитель, блокирующий возможность войти в сеть. Это технология вершителей и настраивается она индивидуально на конкретную расу. Считается, — Тойн невесело усмехнулся, — что взломать и скопировать её невозможно. Мы на свою беду взломали. Это же такое искушение, просто не дать молодым расам ни разу войти в гипер, чтобы не пришлось делиться. Никто не пожалуется, потому что и знать не знает, про стражей, сеть и глушилку. Просто рано или поздно смирится с тем, что покорить космос невозможно. И медленно угаснет.

С вами эта схема не сработала. Мало того, что глушитель вместо того, чтобы тихо-мирно отрубать сознание и просто не пускать в сеть, сводил землян с ума, но в сеть все равно пропускал, так вы еще придумали, как обойти все это. Решив вмешаться в прошлое. Когда мы поняли, что собственно случилось, можно было еще все исправить. Отключить установки, рассказать землянам правду. Нас бы наказали, наверно отрубили бы гипер, но оставили бы в живых. Тогда наши на это не пошли. Просчитали, что через несколько веков навигаторы просто закончатся и никто ничего не узнает. То, что катастрофа от вмешательства в прошлое окажется столь глобальной и дойдет до стражей раньше, чем закончатся навигаторы, они не предусмотрели. Сейчас поздно уже. Как я сказал, последствия зашли слишком далеко и наказание за это одно — смерть. Нам. Или вам, если вы пройдете ритуал. Потому что доказать, после активации договора, когда именно его заключили, нельзя никак. Бумажка сама по себе ерунда, можно вообще без нее, главное согласие. В любой форме. Не вы, значит, следующие несколько человек его доведут до конца. Потом дается внешнее время. На обжалование... А после будет считаться, что о законах вы знали изначально, и нарушили сознательно. Разбираться никто не будет. Это подло, согласен, можете не говорить. А третьего варианта у нас нет.

Он глянул на Эдмонда, потом на остальных.

— Месяц назад я вот так же сидел и переваривал все это. То, что я вам рассказал, вовсе не сведения, которые знает каждый протерианский ребенок. Большинство и не слышали ни про какие глушители, землян и прочие молодые расы. Кто знает, сколько их было. Говоришь, нет желания искать выход. Чтобы вы сделали на моем месте?
+1 | Чертополох , 26.03.18 07:23
  • Эвон как оно всё оказывается.
    +1 от Adonis73, 26.03.18 11:33

— От какого ответа я ушел? — кажется голос чужого прозвучал устало. Тойн смотрел, как Мортис разоружается. — Ты ни о чём и не спрашивал. Только оскорблял. Не то, чтобы у тебя нет права на подобное, после всего случившегося, но какой ты ждешь на это ответ? Назвать вас в свою очередь грязными обезьянами? Такой что ли? Да, пожалуйста. Ты криворукий идиот, который даже зарезать нормально не может. Уж стрелял бы что ли из бластера.

Он отвернулся от биолога, молча уставившись на арену.
+1 | Чертополох , 25.03.18 18:20
  • Ты криворукий идиот, который даже зарезать нормально не может.
    Тойн тоже решил применить навык "Коммуникабельность"?))
    +1 от Dredlord, 25.03.18 18:27

Бони шагнула на арену, на миг её, словно помойной вонью, обдало липким страхом. Впервые навигатор была одна, впервые почувствовала, что испытывали те несчастные пассажиры, которым довелось проснуться не вовремя. Шлем защищал, но сквозь эту защиту проникал первозданный, тёмный ужас, полузабытые кошмары, стремясь овладеть женщиной, присвоить её себе, словно какую-то вещь. Вслед за напарницей сквозь шлюз шагнула Гретта Сергеевна, и всё прекратилось. Знакомое чувство общности погладило рукой по голове, отгоняя кошмары. Они были вместе, они были сильны. Они были способны менять эту реальность на своё усмотрение. Это успокаивало, давало иллюзорное ощущение силы. Но арена уже менялась, и меняли её не только напарницы, потому что вслед за женщинами через шлюз шагнул Максим.

Комната. Старая, обшарпанная, зловещая. С разбросанными повсюду окровавленными игрушками. Какая-то часть Макса не поддалась этому гипнозу. Эта разумная, здравомыслящая часть знала: живые куклы, неподвижно сидящие в углу, лишь плод его собственной фантазии. Он на арене. Он должен сразиться с фантомами. Он не должен бояться. Но... страха и не было. Не было паники, с которой Макс уже приготовился бороться. Вместо неё пришло безудержное веселье. В углу вжались в стену Бони и Гретта Сергеевна. Они были до ужаса забавны в своих одеяниях. И восхитительно беспомощны. Великолепные игрушки, которые хочется сломать, разобрать на детальки, поглядеть, что же там внутри.

— Сними шлем, мальчик, давай поиграем, — весело рассмеялась кукла и подмигнула Максиму. С каждой секундой она становилась всё более и более реальной.

Сквозь дыру просунул голову в комнату Джеймс Престон.

— Сними шлем, Максим, таковы правила игры. Ты же хочешь играть? — мертвец показал парню длинный, посиневший язык.

— Ссними шшшлем, — просипел паучок в углу. И Максим почувствовал, что как никогда хочет веселиться, хочет играть с новыми игрушками. Гадкий шлем мешал. Но противная здравомыслящая часть тоже не желала заткнуться. Она твердила:
— Нельзя, нельзя, нельзя...

Лицо большой куклы скривилось в обиде, когда Максим отдернул руку от шлема. Она выглядела уже как живой человек. И бросилась прямо на Макса. Её сестра-близнец с визгом подскочила к Бони, а огромный заяц подкатил к Гретте Сергеевне.

Они действовали слишком быстро, чтобы сконцентрироваться. На любую манипуляцию требуется время и этого времени Гретте Сергеевне не хватило. Старушка попыталась отпрыгнуть в сторону и одновременно наколдовать что-то, но споткнулась об какую-то юлу, заводной заяц, смешно шевелящий ушами, оказался проворнее. Клацнули ровненькие, белые зубки. Хлынула кровь из перекушенной артерии, обрызгав зайку. Учительница грузно повалилась на пол, придавив телом своего убийцу, а Бони... Бони почувствовала, как гаснет мгновенно чувство защищенности и подступает к горлу паника. Жуткая, всеобъемлющая. Стало трудно дышать. Очень трудно. Захотелось расстегнуть шлем, глотнуть свежего воздуха, но женщина помнила — этого делать никак нельзя. Паника клубилась, заполняла каждую клеточку в теле, сейчас Бони была беспомощна и не смогла бы наколдовать даже огонек в ладони. Но ведь... ведь их учили защищаться. Биться. Эдмонд учил. Мерзкая кукла уже протягивала свои руки к шее Булочки, а в углу, в углу ухмылялся ещё кто-то. Не спешил нападать. Смаковал.

И только тогда на смену веселью к Максиму пришёл страх. Нет, не так. Просто страх смешался с весельем, как мешаются алкогольные напитки, этот адский коктейль ударил в голову Максиму, мешая мыслить здраво. Нужно было просто убивать. Любого, кто подвернется под руку. Или убьют тебя.

Джеймс Престон просунул сквозь дыру руки и зааплодировал.
Комната:

Монстр в углу:


- Гретта Сергеевна мертва
- Гретте Бони просто не успеет помочь, т. к. на магию требуется какое-то время, а вас атаковали внезапно.
- Максима и Бони атакуют куклы, в углу еще один монстр, но пока не нападает.

Каждый из вас кидает на отражение атаки:
Д 100 + ловкость -5
Порог сложности 96 для Макса, 64 для Бони

Если не прокинули, кидаете выживание:
Д 100 + выживание +40

Если прокинули, можете атаковать:
Д 100 -5 + ловкость
Д 100 +30 + сила

Можно кидать уместные перки, если такие есть, но любой перк кидается ОДИН раз за бой.
Бонусы за гаджеты (щит, излучатель и т. п.), я посчитаю, исходя из описания ваших действий.
+2 | Чертополох , 23.03.18 06:44
  • Декорации и "действующие лица" конечно, выражаясь языком Бони, просто крышесносные!=D
    +1 от Та самая, 23.03.18 08:27
  • Посмотрел на монстра, и вспомнилась заливная рыба...
    +1 от Mordodrukow, 23.03.18 13:33

— А в кого ты оборачиваешься? — ляпнула Ренька, прежде чем сообразила, что опять сморозила глупость. Наверняка у оборотней такого спрашивать нельзя. Надо все-таки было в библиотеке попросить справочник «Существа нашего мира и их обычаи». К счастью конфуз был прерван появившемся провожатым. При виде столовой живот Рене живо напомнил, что позавтракать она сегодня не удосужилась, а поужинала вчера весьма скудно, доев свои скромные припасы. Все бы тут съела. Тетя Йорга учила, что в еде нужно быть умеренной, а в гостях тем более. Но сил сдерживаться Ренька не нашла. Поэтому навалила себе и котлет, и мяса, и рыбы, и каши побольше, а так же все три вида супа, надеясь, что все решат, она берет на компанию.

Общее

Реплика Мортиса, кажется, в первый раз озадачила невозмутимого Тойна.

— Кто такой удав? — спросил протерианец с неподдельным интересом. — Мышь я знаю.

Он снова защелкал пультом, на этот раз на стене вспыхнул экран, по которому один за другим побежали изображения. Наконец, на нём застыл огромный пасюк.

— Это мышь! — гордо сообщил землянам Тойн, тыча в крысу пальцем, — Зачем ей пудрить носик?

Эдмонд

Протерианка только шипела, но не издала больше ни звука. Рука Гэйри, кажется была сделана из камня. Легче вывернуть скалу, чем оторвать. Эдмонд пытался выкрутить довольно тоненькое запястье, а протерианка только сильней вонзала шипы ему в спину. Ощущение было таким, словно в него впились целых пять метательных ножей, впору самому завыть от боли. Резкая боль на миг заставила позабыть обо всем. О ярости, о бое, о хозяине, словно вымела из головы все лишнее.

— А теперь бей! — заорала Гэйри, и Эд вдруг понял, кто кричал в первый раз. — Бей змею! Маленькая торпеда взмыла вверх над крестоносцем. Нога протерианки была неестественно вывернута, рука висела плетью, вторая, с окрасившимся кровью когтями, метила прямо в распахнутый капюшон Хозяина. На миг показалось, сейчас она попадет, протерианке не хватило совсем чуть-чуть. Хозяин расправил крылья, уходя в сторону и обрушился на свою жертву, как коршун, подминая ее под себя.
Эдмонд может:
- помочь Гэйри;
- помочь Хозяину;
- что-то свое.
+1 | Чертополох , 11.03.18 21:48
  • "Это мышь!" - один из чудесных моментов этой игры
    +1 от Irbiz, 12.03.18 04:59

В шлеме, который рассматривал Макс, ничего необычного на первый взгляд не было. Обычный шлем, вроде тех, что используют гонщики, только полностью закрытый и прозрачный. Действительно летонит. Эдмонд, между тем, принялся колдовать с силовым полем, что получилось довольно легко. Как показала задница навигатора, текстуру заданного материала оно копировало тоже весьма точно. Впрочем, крестоносцу тут же стало не до экспериментов.

Гэйри взглянула с некоторым удивлением, на его слова ничего не ответила, лишь покосилась на Тойна и едва заметно кивнула. Был ли такой жест у протерианцев в ходу или чужая его подсмотрела у кого-то из пленников, гадать времени не осталось, потому что дверь на арену открылась, поглощая дуэлянтов и одаривая всех землян накатившей тошнотой и паникой. К счастью, это длилось долю мгновения и прошло, как только ворота на арену захлопнулись.

Эдмонд

Дверь захлопнулась с каким-то противным скрипом, знакомая тьма заволокла сознание. Навигатора мутило, тьма рвала его на мелкие части, не давая собраться заново. Маяк — заветная точка выхода, что давала надежду во тьме, мигнул и погас. Страх и паника захлестнула с головой. Все же какая-то часть его еще помнила, кто он и зачем здесь. Это было сложно, безумно сложно, хотелось бежать, не разбирая дорогие, орать от ярости и страха в непроглядной тьме. От его силы, от возможности обуздать проклятую стихию не осталось ничего. Кажется, именно сейчас он понял, почему навигаторы не выживают в одиночку.

Но все же Эд еще не бежал, безумие не поглотило его окончательно. Он помнил — он на арене и должен биться. Эта простая мысль, как хвостик позволяла остаться на поверхности, не канув окончательно в пучину подсознания. Кажется, шлем действительно защищал, протерианские учёные могли бы собой гордиться.

— На нас смотрят, — крикнула Гэйри. То ли ответила, наконец, на реплику, то ли пыталась предупредить о чем-то. Они действительно стояли посреди арены. И спасительный выход за спиной Эдмонда был дверью в скале, заколоченной железными прутьями. Вряд ли такая арена могла существовать в недрах космического корабля. Палящее солнце. Опять! Серый песок под ногами. Амфитеатром поднимающиеся сидения для зрителей из старого, растрескавшегося от солнца, ветра и времени камня. Кое-где сквозь них проросла трава. Серая, колючая, безжизненная, какая только и может существовать в пустыне.

На них действительно смотрели. На западной трибуне сидели зрители. Солнце слепило, не позволяя разглядеть фигуры, облаченные в хитиновый панцирь. А на восточной... Ужас сковал, Эдмонд знал, оборачиваться туда нельзя. Там тоже сидел зритель. Всего один. Не оборачиваться. Ни в коем случае не оборачиваться. Смотреть на Гэйри, смотреть на груду ржавого оружия, раскиданную у трибун, не смотреть назад. В воздухе запахло серой и крестоносец не выдержал — обернулся. Зритель сидел на нижней трибуне в одиночестве. Улыбался. Эдмонд не знал, откуда он это понял, ведь лица у этого... у этой... твари не было. Только клубящийся серный дым из-под капюшона. Черные, огромные крылья зрителя топорщились за спиной, обвязанные тяжелыми цепями. Цепи казались живыми, они тянулись к Эдмонду, стремясь задушить, словно змеи. И ещё одного змея тварь сжимала в руках. Змея извивалась, а потом поглядела прямо в глаза навигатору. Захотелось пить. Всего один глоточек. Всего один. Тяжелый железный доспех с неудобным шлемом давил, дышать в нем было трудно. Снять шлем и сделать всего один глоток.

— Бей! — Эдмонд не понял, кто это крикнул, но голос на миг разорвал наваждение. Повинуясь приказу, он обернулся к Гэйри, нанося удар.

Зритель



- не ставлю приваты, ради зрелищности, но прошу не метагеймить, остальные не видят, что происходит на арене (если, конечно, специально прозрачность не включить).
- Эдмонду кинуть атаку: D100 + ловкость -5. Если значение больше 48 - попадание и автоуспех на силу удара, если меньше - промах, кинуть в свою очередь уворот и выживаемость;
+2 | Чертополох , 11.03.18 14:13
  • +1 от Dredlord, 11.03.18 15:50
  • Это ты прикольно нашему рыцарю образ Люцифера подкинула. =)
    +1 от Adonis73, 11.03.18 18:01

Готовое к бою оружие в руках протерианцев толсто намекало экипажу, что сейчас «отколоть что-то» по выражению Тойна, будет весьма плохой идеей. Нервы после выходки Мортиса и у большинства чужих, и у многих землян, похоже, были на пределе. Бони помогла биологу подняться, опираясь на плечо девушки, Мортис поковылял вниз по лестнице. Остальные тоже двинулись.

Пока они шли, из головы Кейт всё не выходили ифриты. Монстры были слишком уж материальны для галлюцинаций. Да и галлюцинации не разрывают на куски летонитовую броню. Материлизовавшиеся кошмары, рассыпавшиеся в реальности песком. Какая-то мелочь не давала покоя детективу. Наконец, она вспомнила, где совсем недавно видела подобный песок. В рубке, когда Марта настроила изображение, и они увидели серебристые реки тоннелей, в некоторых из которых и золотились такие песчинки. Там, где на навигаторских картах, как раз были мели, т. е. места, в которых навигаторы и натыкались на острова, населенные монстрами. В реальности вместо них был только песок, подобный тому, что просочился сквозь пол каюты. Что-то это значило, что-то несомненно важное, но детективу сейчас было не до научных открытий. Более насущные проблемы заботили девушку. Протерианцы казались Кейт одинаковыми, но постепенно стало понятно, что это не так. Они отличались и по характеру, да и внешне не были столь идентичными, как показалось вначале, и детектив стала выделять синемордого командира, невозмутимого Тойна, Гэйри, бойца, избившего Мортиса. Своего бешеного командира оба бойца, кажется, опасались, а вот Тойн вообще не выказывал никаких эмоций в его сторону. Да он вообще их не выказывал. С такими мыслями девушка и дошла до шлюза.

Коридор стыковочного модуля закончился быстро, десять человек и четверо протерианцев ступили на корабль чужих. Воздух здесь ничем не отличался от атмосферы на «Чертополохе», а вот сами палубы отличались очень сильно. Землян долго вели по бесконечным коридорам, уходящим под немыслимыми изгибами то вверх, то вниз, так что очень скоро они перестали запоминать дорогу. По обеим сторонам коридоров тянулись какие-то помещения с дверями, начинающимися почему-то примерно на высоте человеческого роста. Пару раз двери распахивались, и навстречу процессии вылетали протерианцы. У них действительно были крылья, весьма тонкие и непрочные на вид. В нормальном состоянии они прятались под хитиновым панцирем, как и, похоже, все остальные незащищенные участки тела. Одежды, как способа прикрыть тело, протерианцы не носили, только в качестве брони или для переноски чего-нибудь. Встречались им и чужие, просто идущие куда-то по своим делам. Несколько раз в коридоре мелькнули роботы, похожие на шеи диплодоков на ножках. В целом, настроение было не то, чтобы с любопытством озираться по сторонам.

Они миновали очередной поворот и оказались перед помещением с дверьми, в виде исключения, начинающимися у самого пола. Но не это было самым примечательным. Прозрачная стена, отделяющая довольно большую, примерно как полторы кают-компании на «Чертополохе», комнату от коридора была сделана сплошь из летонита и в толщину имела не менее полтора метра. От такого богатства невольно захватывало дух. Тойн что-то поколдовал с замком, и дверь отъехал в сторону, пропуская протерианца, землян и Гэйри внутрь. Третий боец повернул прочь, а синемордый командир остался снаружи, разглядывая их через прозрачную стенку. К нему подошло еще трое протерианцев. Это и правда напоминало зевак в зоопарке.

Помещение на первый взгляд показалось абсолютно пустым. Три другие стены, пол и потолок, к счастью, были не прозрачные, а обычные — серые. В той, что напротив двери, через которую они вошли, в свою очередь были две двери, в противоположной одна. В углу прямо в воздухе висело несколько летонитовых шлемов и какая-то штуковина, похожая на пульт. Впрочем, в воздухе вещи висели только на первый взгляд. Если подойти поближе, то можно понять, что они лежали на чем-то вроде стола, просто совершенно прозрачном.

Штука и в самом деле оказалась пультом. Тойн взял ее в руки и оглядел пленников.

— Здесь работает силовая установка, — сказал он таким тоном, словно был гидом, проводящим экскурсию. — Придавать форму силовому полю можно на свой вкус. Текстуру и цвет тоже.

Он это тут же им продемонстрировал, превратив прозрачный столик в подобие того, что был на «Чертополохе» и затемнив стенку. Теперь она казалось такой же серой, как и три остальные. Синемордого и остальных им больше не было видно. Впрочем, с той стороны, комната скорее всего продолжала просматриваться. Силовых полей такого типа у землян не было.

— Это, — показал на пульт, — связь с сервисным отделом корабельного мозга. Голосовые команды он тоже принимает. Так что можете делать мебель или освещение, которые вам нужны. В разумных пределах. Внешний экран и визор тоже можете включить. Туалет и душ там, — кивнул на двери, противоположные входу. Еду и воду вам будут приносить.

Он бросил пульт обратно на столик, снова повернулся к землянам. Гэйри во время этой речи стояла молча у третьей двери, ведущей неизвестно куда.

— Локально выключать глушитель — дорогое удовольствие. Так что сейчас его снова включат. Толщины стен должно по расчетам хватить для изоляции, но оружие лучше уберите подальше, — снова сказал Тойн.

Никто не понял, как именно включал глушитель синемордый на «Чертополохе», но сейчас протерианец явно с кем-то связывался, прожужжав что-то в подобие рации. Покончив с этим, уставился на своих пленников. Убедившись, что никто из них не спешит вцепиться друг другу в глотки, прокомментировал хладнокровно:

— И практически хватило. Но за пределы комнаты вам лучше даже не пытаться выходить. Если у кого-то возникнет мысль сбежать отсюда.

От еще раз оглядел землян, подошел к Кейт.

— Ты у меня кое-что спрашивала, когда нас прервали. Зачем нам все это, не тот вопрос, на который я имею право ответить. Если считаешь нас маньяками, подобным образом развлекающимися, то ты ошибаешься. Мы — хуже. Но выбора у нас еще меньше, чем у вас. Кому-то приходится делать грязную работу. А вот, что будет дальше с вами — вопрос другой.

Он снова подошел к столику, взял один из шлемов.

— Это — летонит. По расчетам яйцеголовых, его должно хватить, чтобы отчасти нейтрализовать влияние глушителя. Не настолько, чтобы вы не могли материлизовать монстров, но достаточно, чтобы при этом хоть немного понимали, что делаете. Впрочем, эти расчеты никто и никогда не проверял. Там, — он кивнул на дверь, возле которой застыла Гэйри, — арена. Как вы понимаете, изоляции на ней нет. Без шлема заходить не рекомендую. Будете драться. Если сумеете научиться управлять этими своими монстрами, их будут использовать, как оружие. Если же нет, много кто захочет посмотреть на такие бои и даже поучаствовать. Собственно, сейчас и начнете.

Он кинул шлем Эдмонду и кивнул им с Гэйри.

— Идите. Удачи.

То ли своему бойцу пожелал, то ли обоим. Не понятно.

Повернулся к остальным.

— Какие-то вопросы?


- Эдмонда и Гэйри просят пройти на арену;
- Остальные могут действовать на свое усмотрение;

Режим - социальный
Дедлайн - плавающий. По минимум одному посту от каждого игрока до 20-00 13 марта, а дальше, как пойдет.
+3 | Чертополох , 10.03.18 19:10
  • Ееее! Гладиаторские бои! =)
    +1 от Mordodrukow, 10.03.18 19:54
  • Игра просто супер! Спасибо Texxi
    +1 от Supergirl, 11.03.18 15:03
  • С ареной неожиданный весьма поворот!
    +1 от Та самая, 11.03.18 15:51

Сытная еда и интересная компания. А жизнь, определённо, налаживалась. Винни не призналась бы в этом и самой себе, но ей начинала нравиться подобная игра. Слова Питера заставили поломать голову. Не один человек? В колонии она повидала слетевших с катушек. И знала, что навязчивый бред этих несчастных принимает самые странные формы. Но чтобы сразу у нескольких человек съехала крыша в одном и том же направлении? Нет, такого быть не могло. Поэтому, даже если Мясник и был психом, то его подражатели, должны были сохранять трезвый рассудок, чтобы копировать почерк. Ради извращенного развлечения? Маскируя какие-то другие цели? Но какие? Если бы убитые были мужчинами, то можно было решить, что таким образом кто-то обделывает свои делишки, пряча концы среди горы трупов якобы сумасшедшего. Но женщины? Кому могли перейти дорогу женщины? Деньги и политика — вот два основных мотива для таких убийств. И в обоих женщины вряд ли могли стать жертвами в таком количестве.

Так ни к чему и не придя, Винни уже третьи сутки продолжала тратить оперативные деньги, гуляя по кабакам. Не пыльная работёнка, что и говорить. Но к сегодняшнему вечеру удовлетворение от халявной еды сменилось глухим раздражением и даже злостью. Рыбка не клевала, а рыбачка зря тратила время. Это потихоньку начинало бесить Винни. Недостаточно хороша она для Мясника? Сноб проклятый! И как раз, когда такие мысли достигли апогея, её и принялся окучивать прилизанный денди. В «Коньке» он выглядел совсем неуместно, да и такая, как Винни вовсе не могла быть во вкусе подобного типа. Однако, прилизанный исправно осыпал комплиментами и даже потратился на дорогое (и мерзкое, как эти богачи только хлещут подобное?) пойло. После «роскошного места» сердце Винни сладко и одновременно испуганно ёкнуло. Она вроде как невзначай оглянулась, подавая глазами сигнал своим напарникам, мол, будьте на чеку, и выдавила по возможности сладенькую улыбочку:

— С таким хорошеньким джентльменом как не прокатиться? Поехали, красавчик, — и, привстала, покачиваясь, словно пьяная (хотя опьянеть вовсе не успела), довольно вульгарным жестом беря хлыща под руку.

  • Винни - отчаянная девчонка.)
    +1 от Yola, 10.03.18 20:15

«Драная Кошка?» Винни не выдержала и ухмыльнулась. Уж очень метким оказалось прозвище. Драная кошка она и есть. Тощая, облезлая.

— Смари тока, не поцарапайся, когда гладить будешь, — напутствовала она Питера. И невольно загоготала. Это правда было больше похоже на конвульсии или недавний мяв, чем на весёлый смех, но для угрюмой Винни уже достижение. Парни могли бы собой гордиться.

Насчёт паба сомнений у неё никаких не имелось. Правда, лучше бы это было место, где можно как следует перекусить. После того, как попросили из курьеров, перебиваться приходилось случайными заработками, так что Винни усвоила твёрдо — нельзя упускать ни одной возможности пожрать. Тем более за чужой счёт. Вот сегодня, например, во рту кроме сигареты ничего с утра и не было, желудок уже бурчал. Так что, дареному коню в зубы не глядят, паб, так паб.

— Пукалки нет, — объяснила она по дороге, а ковыряло имеется.

И вытащила из сумки нож. Хороший такой ножик, добрый. С кишкодёром. Курьеру без него никак, где только не приходится ходить.

Ввалившись в составе компании в тепло злачного места, она первым делом заказала закуски побольше, да посытнее. Подмигнула напарникам, опрокинула кружку за успех предприятия и деловито вгрызлась в содержимое тарелки. Лишь спустя несколько минут появилась возможность и разговору уделить внимание.

— Ну а чего вы знаете про этого Мясника вообще? Такого, что в газетах не пишут? — спросила Винни, разглядывая Джонни и Питера с новым интересом. А ничего так. Красавчики. Можно будет и развлечься. После. «Киску» стеречь, облезет в конец.
  • какая кыся
    :)
    +1 от masticora, 06.03.18 17:22

— Рене. Из Литте, — увидев, как Хан и Шан, пытаются поцеловать ручку Стефании, Ренька первым делом непроизвольно убрала руки за спину, беспомощно оглянувшись на подруг (могла бы, спряталась бы за их юбки целиком), но тут же протянула обратно. Нужно было бороться с межрасовыми предрассудками, искоренять их в себе. Для будущей служительницы Равновесия подобное поведение было неподобающим. Поэтому девица мужественно вытерпела двойной поцелуй с таким отчаянным лицом, словно ей только что зачитали смертный приговор, и палач, подняв топор, спрашивает, прощает ли она его. Обычно бледная и меланхоличная на вид девушка сейчас горела, словно потешный фонарик на детском празднике. Глаза вовсю сигнализировали подругам: «мы в засаде, отступаем».
  • Супер)
    +1 от Зареница, 03.03.18 16:54
  • «мы в засаде, отступаем». хорошая дикарочка
    +1 от Frezimka, 03.03.18 22:05


«Чертополох» и корабль чужих сливались друг с другом. Это оказалось невероятно красивое зрелище: огромный шип, раскрывающийся навстречу тонкой игле и смыкающийся вокруг неё. Проводить стыковку вручную само по себе дело чрезвычайно сложное, что-что, а подобное всегда оставалось на откуп автоматике. А тут состыковаться нужно было с кораблём совершенно неизвестной конструкции. Но, видимо, на том конце контролировали ситуацию, потому что через несколько долгих минут два судна составили единое целое, а приборы показали полную герметичность переходной камеры. Можно открывать шлюз.

Марта медлила нажимать на кнопку. Около полминуты она смотрела в экран, который весь сейчас занимало чужое судно. Где-то там, дальше, светились нити гипертоннелей. Они, наверно, были первыми людьми, которые видели это. Уйти, попытаться удрать, пробить податливую на вид мембрану, выплыть в один из этих тоннелей, наплевать на всё и будь что будет. Тот же страх, который до этого обуревал психолога, овладел женщиной. Она не испугалась Энрике с излучателем, а сейчас боялась. И не решалась сделать последний шаг.

— Перед смертью не надышишься, — сказала Гретта Сергеевна. Голос старой учительницы звучал непривычно жёстко. Гретта протянула руку и нажала кнопку. Створки шлюза медленно поползли в разные стороны. Она встала и вышла из рубки. Кто-то из мужчин помог Марте. И снова поползли минуты. Одна, другая, третья. Тринадцать человек неподвижно сидели в кают-компании и ждали, уставившись на небольшой экран камеры, которая давала изображение с трапов.

Их было шестеро. Высокие фигуры, облаченные в прозрачные скафандры. Несомненно, гуманоиды, но уж очень непохожие на людей. Мощный хитиновый панцирь, две пары фасеточных глаз, жвалы. Никакого видимого оружия у них не было, скорее всего, оно оставалось встроенным в скафандры, а сами костюмы поражали воображение. Летонит. Причем сплошной, не в виде вставок. Почти все ученые, будучи связанными с открытием новых миров (изучение которых во многом и определялось поиском этого самого летонита), знали, что это такое. Необычайно прочный материал, при должной обработке экранирующий вообще все. Их костюмы высокой защиты, являющиеся одним из последних земных достижений, с этим и рядом не стояли. Скафандров из летонита на «Чертополохе» не было, хотя вообще-то у землян они тоже существовали. Слишком дорогое удовольствие. Особенно после того, как пять лет назад при странных обстоятельствах накрылось последнее из известных восполняющихся месторождений минерала. Сейчас один такой скафандр стоил, как весь звездолёт.

Глядя на идущие по переходу фигуры, земляне невольно вспоминали подробности той истории. Она была настолько громкой, что оказалась на устах у всех, так или иначе связанных со Звёздным флотом. Да и несвязанных тоже. Навигатор включил гипердвижок, не уйдя с орбиты планеты. Шахту просто снесло остаточным выбросом гиперполя, протащив туда и обратно во времени. Людей спас бункер, его, как ни странно хватило, а планета со всем содержимым оказалась мёртвой. Потом геологи и другие исследователи установили, что на ней прошло не менее миллиона лет. Что гипер тесно связан со временем, точнее что время там нулевое и позволяет теоретически путешествовать в прошлое и будущее, знали всегда, последствия таких экспериментов во всей красе наглядно изучили впервые. Никто так и не смог понять, что заставило выдержанного и не склонного к психозам навигатора (впрочем, подобное можно было сказать про любого из них), совершить подобный поступок. Медицинский контроль и отбор ужесточили. Но больше такого не происходило. Пока Энрике не принялся во время прыжка вскрывать анабиозные ванны.

Костюмы протерианцев выпустили из себя тонкие антенны. Кажется, техника у них вполне работала, в отличие от землян. Что-то они искали, скоро стало понятно: людей. Один спустился в трюм, полюбовался на Энрике, затем начал подниматься наверх. Другие сразу двинулись на верхнюю палубу. Двое прошли в анабиозный отсек, разглядывая открывшуюся картину, двое в кают-компанию, неподвижно став у двери и уставившись на землян. Последний, руководствуясь, очевидно показанием этой своей антенны (скорее всего какого-то аналога земного биолокатора) прошествовал в медицинский отсек. Закрытая дверь в изолятор его остановила лишь на пару секунд. Протерианец поднял руку, с перчатки сорвалась вспышка, и дверь распахнулась. Жучки позволяли наблюдать происходящее. Чужой склонился над Лизой, словно в раздумье, а затем та же вспышка разрезала тело несчастной на несколько кусков. Пришелец действовал хладнокровно и аккуратно, словно тушу разделывал. Брызнула кровь, он уклонился, чтобы не испачкать костюм, и повернулся к выходу. Остальные тоже пошли к кают-компании.

— Все здесь, — сказал один из чужих. — Это хорошо.

Одной из особенностей гиперпрыжка являлось то, что любой язык воспринимался там, как не свой собственный, но почему-то известный. Хотя, можно было говорить и на родном или любом другом языке, но для этого следовало приложить специальные усилия. А по умолчанию люди в гиперпространстве говорили на одном языке. Сейчас земляне и так говорили на всеобщем, если не считать колонистов, а вот пришельцы из прошлого, проходя Лабиринт, совершенно на разных. Но почему-то прекрасно понимали друг друга. И переставали понимать, выйдя из Лабиринта. Современный язык им приходилось учить с помощью гипноза. Оказывается, эта аномалия распространялась не только на землян. Все прекрасно разобрали, что говорит протерианец.

Протерианец подошел к столику, на котором лежали листы бумаги. Ретро-блокноты были заготовлены, как один из способов делать записи непосредственно в гипере, если откажут даже старинные приборы.

— Какая древность, — голос его не выражал никаких эмоций, как и мимика. Возможно, земляне просто не умели пока читать и анализировать их.
— Это подойдет. Сейчас один из вас возьмет листок бумаги, опишет экспедицию и всё здесь случившееся, не упоминая нас. И напишет в конце, что земляне должны отказаться входить в гиперпространство, так как оно враждебно для людей и чем дальше, тем сильнее. Как можно более убедительно напишет. Распишитесь. Все. Это всё, что от вас требуется.

— И что, вы полагаете, что Земля, получив такую писульку, тут же прекратит все полеты? — в голосе Гретты Сергеевны, в отличие от чужого, эмоции были. Очевидная насмешка и скепсис.
— Это уже не ваше дело. Сделаете, что сказано, останетесь живы, — переговорщик снова замолчал, неподвижно застыв у двери.
протерианцы


- в кают-компании 13 землян и 6 протерианцев.

Режим социальный

Дедлайн плавающий: обязательно по минимум одному посту до 11-00 6 марта, а дальше зависит от течения социального режима.
+3 | Чертополох , 03.03.18 11:17
  • Умеешь же ты Теххи в атмосферу)
    +1 от Dredlord, 03.03.18 13:07
  • Мда. Не проторианцы случаем админы известных подростковых групп.
    +1 от Adonis73, 03.03.18 13:20
  • Чувствуется подстава! =D
    +1 от Та самая, 03.03.18 18:37

Мортис, Заратустра, Уилсон

Мортис подхватил на руки бесчуственную Лизу. Девушка ни на что не реагировала, даже на комплименты и хлопок по попе. Последнее доказывало — ситуация безнадежная. Смешного, конечно, было мало. Не успел биолог эвакуировать лаборантку, как был ошарашен новой напастью. Втроем они подошли к лифтам. Мортис, едва взглянув, свернул в медицинский отсек, уложил Лизу на кровать в изоляторе и запер дверь. Затем тут же вернулся к остальным.

Все было так, как и рассказывал Уилсон. Эдмонд лежал на полу, дышал, иногда чуть дергались конечности, но больше никаких движений и реакций. Сдвинутая программистом инженерная маска открывала глаза. Навигатор был в сознании, но взгляд совершенно отрешенный, пустой. Рядом валялся использованный релаксант. Одна доза. Такой хватало на двадцать минут, она действительно вызывала частичный паралич, но все же не до такой степени. Человек мог что-то сказать мимикой, хотя бы показать, что понимает. Тут же — ноль реакции. Излучатель лежал тоже рядом. А чуть поодаль тело Барсика, разрубленное надвое. Такой аккуратный разрез мог дать, например, рубящий режим излучателя, или взмах достаточно большим холодным оружием.
- Лиза заперта в мед. отсеке.
- Эдмонд лежит на верхней лестничной площадке, возле лифта. Ни на что не реагирует. На попытки звать, тормошить и т. п. реакции тоже нет.
- Рядом излучатель и использованный релаксант.
- Рядом тело Барсика.
- Дозы релаксанта хватает на 20 минут, она вызывает частичный двигательный паралич, но человек при этом в сознании, какие-то движения мимикой делать может. В общем, состояние вроде похоже, но вместе с тем и нет.
+1 | Чертополох , 27.02.18 18:23
  • Девушка ни на что не реагировала, даже на комплименты и хлопок по попе. Последнее доказывало — ситуация безнадежная.

    Доказательство, всем доказательствам супер доказательство:))))))))))))))
    +1 от leper, 27.02.18 18:32

Эдмонд

Отчаянье и боль. Ничего другого не было во взгляде Энрике. Он попытался ещё что-то сказать, но язык не хотел слушаться, вышел совсем уж маловразумительный лепет. Кое-как мужчина сжал рукоять излучателя. Тремор был такой, что он не попал бы сейчас и в стену в двух шагах, но в упор промахнуться сложно. Смерть от включенного на полную мощь излучателя нельзя назвать долгой. Легкой ее тем более язык назвать не повернется. Прибор прожег дыру в податливой человеческой груди. Крови не было, она вся спеклась. Энрике осел на пол, парализованное горло издало хрип и тут же затихло — кричать стало нечем. Но он ещё жил. Пару секунд, может чуть больше тело содрогалось в конвульсиях. Наконец, затихло. Теперь оба глаза неподвижно смотрели вверх, а на лице когда-то веселого парня навсегда застыла маска боли и ужаса. Для Энрике все закончилось, а для Эдмонда только начиналось.

Маска помогала видеть сквозь стены подобно тому, как это делал древний УЗИ-аппарат. В чем-то помогала, в чем-то наоборот было сложноее ориентироваться. Необходимо приспособиться, научиться правильно интерпретировать картинку. Обвыкшись, Эдмонд двинулся дальше. По лестнице в инженерный отсек, оттуда на верхнюю палубу. По маршруту, который, как он полагал, проложил демон.

Он засек пушистый хвост на самой верхней площадке. Барсик передвигался странно, так неуклюже коты не ходят. Четыре лапы расползались, возможно, поэтому он добирался так долго. Но среагировал на Сореля зато быстро, молниеносно уходя с возможной линии огня. Заметили друг друга навигатор и кот одновременно.
На приватную часть отвечать приватом.
+1 | Чертополох , 26.02.18 17:22

Эдмонд

Оставив Бони охранять двигательный отсек, Сорель не стал подниматься в рубку. Вместо этого навигатор отправился в трюм, чтобы завершить начатое. Инъекция адреналина волной ударила в мозг. Сейчас мужчина чувствовал необычайный прилив сил и бодрости. Да, это было временно, но для борьбы с демоном должно было хватить. Он лёг на пол, приготовившись открыть огонь, но остановившийся лифт никто и не думал атаковать. Выйдя из лифта, Эдмонд крепко сжал излучатель, внимательно глядя по сторонам и пригнувшись, он начал продвигаться вглубь трюма. Впрочем, долго продвигаться навигатору не пришлось.

Трюм представлял собой огромное пространство, разделенное на сектора, по которому при погрузке сновали туда-сюда кары и роботы. Сейчас все они неподвижно застыли у входа. Однако, путешествовать вдоль прикантованных ящиков и контейнеров не было необходимости. Совсем рядом с лифтами помещалось несколько криокамер — анабиозный отсек для биологического груза. В одной из таких сейчас должен был спать многострадальный Барсик.

Кота не было. Камера была вскрыта, видимо излучателем, который и валялся рядом. Вскрыта и пуста. Энрике сидел возле, опираясь на стену, и тщетно пытался дотянуться до прибора. Если бы Эдмонд не искал именно его и не ожидал бы здесь встретить, то, наверно, не узнал бы напарника. Лицо навигатора буквально горело и было перекошено. Одна половина неподвижно застыла, глаз смотрел куда-то вверх, другая — живая кривилась в невообразимых гримасах, левый глаз сейчас уставился прямо на Сореля. Из уголка рта ниточкой стекала слюна. Правая половина тела у мужчины видимо не слушалась, поэтому встать он не мог. Глаза с лопнувшими капиллярами дополняли картину. Сорель видел в жизни стариков, разбитых ударом, но даже в его немилосердное время, с молодыми подобного не случалось.

— Ба-ба-ба... ба-ба-ба-ба... ба-ба-ба-ба... — сказал Энрике. Казалось, он просто бессмысленно бормочет. Но делал это навигатор довольно настойчиво. Левая рука, немилосердно дрожа, ткнула себя в лоб, затем в открытую камеру и снова:
— Ба-ба-ба... ба-ба-ба-ба... ба-ба-ба-ба.
+1 | Чертополох , 25.02.18 06:26
  • Что это чудовище сделало с Барсиком????
    +1 от Victus Pallidus, 25.02.18 08:06

Анабиозный отсек












Анабиозный отсек больше сейчас похож был на древнее капище. Все было заляпано кровью, ошметками тел, мозгами. Кто-то пытался вскрыть вручную анабиозные ванны. Естественно, программа разморозки не включилась, она и не могла включиться в гипере. Тогда таинственный злоумышленник стал подбирать режим опять же вручную, что удалось не сразу. Девяти пассажирам — жертвам его эксперимента можно сказать повезло. Они умерли во сне, так и не поняв, что происходит и не почувствовав боли.

Половине тех, кого разбудить удалось, повезло меньше. Лайонел Смит бесформенной грудой валялся у одной из ванн. Его череп был расколот на двое. По стенке криокамеры стекали гениальные мозги научного руководителя.

Эрик Пью, музыкант и астрофизик неподвижно смотрел в потолок отсека одним глазом. Другого, как и половины лица у парня не было. Его словно обгрыз кто-то.

Энни Мак-Миллан и Рихард Грейв лежали в обнимку. У нее всего лишь была свернута шея, а у него из живота торчал наконечник трости, с которой Энни обычно не расставалась. Лен Кренстон лежал напротив мирно. Вот только не дышал. Сердце не выдержало.

Были, впрочем, и живые. Лиза Стоун, с ног до головы залитая своей и чужой кровью, сидела на полу и выла. Выла страшно, жутко, так не может выть человек. Заратустра да и Сойер встречались с гиперпространственным безумием. К счастью, не часто. Но распознать его не составило труда. Лицо девушки не выражало ничего. На нем не было даже боли. От подобного не помогают ни медикаменты, ничего вообще.

Еще один астрофизик — Борис Степанович Титов морщился от дикой боли. На левой руке не хватало указательного пальца. Тот, наполовину пережеванный валялся возле. Рот Бориса был весь в крови.

Максим лежал на полу, трясся и стонал, кажется, плохо понимая, где он находится и что с ним. Уилсон с испуганными глазами сидел в шкафу, вцепившись в чье-то платье.

Остальные: доктор, Мортис, Джеймс и Заратустра кажется были в порядке. Если можно говорить о порядке в такой ситуации. Правда психолог зачем-то сжимал оторванный от мед. дроида манипулятор.

Около двадцати ванн так и остались не вскрытыми. Эти счастливчики мирно спали и даже не подозревали, что сегодня выиграли главный приз в лотерее.

И посреди всего этого кошмара тишину не нарушало ничего, кроме воя Лизы. Не бежали на помощь мед. дроиды, не работала сигнализация, молчали комы. Даже часы встали. Корабль был мертв. А они еще живы. И что-то странное ощущали все. Как будто они знали, знали точно, куда должен лететь корабль. То самое знание направление, о котором рассказывали навигаторы.
- вы в анабиозном отсеке, 21 ванна не тронута, остальные вскрыты;
- 9 человек погибли сразу, разморозка не сработала;
- Лайонел Смит, Эрик Пью, Энн Мак-Милан, Лен Кренстон и Рихард Грейв мертвы в результате побоища;
- Лиза воет, не на что не реагирует;
- Максим и Уилсон - паника и шок. Вы понимаете, где вы, но собраться с мыслями толком не можете, нужна медикаментозная помощь;
- Борис Степанович - указательный палец на левой руке откушен, рот в крови, похоже, что откусил его он сам. Срочно нужна медицинская помощь. Психическое состояние нормальное;
- остальные - в норме;
- вся «высшая» электроника в отрубе;
- вы почему-то чувствуете, куда должен лететь корабль.

Режим социальный
Дедлайн предвательно 23.02.18 20-00, может быть продлен по ситуации.


Из отсека в отсек можете ходить, разумеется. Что в рубке и коридоре, я описала, если пойдете еще куда-то или будет что-то делать, пытаться включать и т. п., я буду давать короткие резолвы вне мастерпоста.
+4 | Чертополох , 20.02.18 15:07
  • Класс =) Смачно кровушкой окропила Пролог.
    +1 от Adonis73, 20.02.18 20:15
  • Оторванный палец это неприятно :(
    +1 от Mordodrukow, 20.02.18 21:12
  • Замечательная игра, читаю с удовольствием!
    +1 от Зареница, 20.02.18 21:15
  • вот и слетали в исследовательскую экспедицию:)
    +1 от leper, 21.02.18 11:28

Рубка





Разгром в рубке царил такой, словно тут пробежало стадо бизонов. Кусок приборной панели просто отсуствовал, разбитые и разломанные приборы валялись на полу. Виктор тоже... валялся. На виске навигатора было совсем немного крови, чуть-чуть. Гретта Сергеевна наклонилась к нему, подняла взгляд на остальных и молча покачала головой. Очень нелепо: пройти столько опасностей и умереть, неудачно ударившись об угол стола.

В другом углу Эдмонд Сорель сжимал в захвате Кимберли Пренстон. Девушка что-то невнятно бормотала, её все трясло, ноги подкосились. Рядом с ними стояла Бони со шприцом в руках. На лбу навигаторши красовалась свежая царапина.

Кейт же была на удивление спокойной, паника из глаз исчезла. Только очень озадаченной: детектив не понимала, что это все значит и откуда она здесь.

И вой. Заунывный вой. Он никуда не делся, идя со стороны анабиозных камер. Что там, рассмотреть было сложно, а вот в коридоре совсем рядом с распахнутой дверью в рубку на спине лежала Марта. Женщина, кажется, была жива, по крайней мере она пыталась двигаться, но у нее это почему-то плохо получалось.

В такой жуткой ситуации люди даже не сразу поняли, что именно еще неправильно. Приборы. Не работали ни приборы в рубке, ни комы, не было никакой связи, мед. дроид в углу, который должен был бы первым делом кинуться к раненым, застыл бесполезной грудой железа. И направление. Навигаторы чувствовали, куда должен лететь корабль. Словно они все еще были в гипере. Но материя отказывалась меняться, как это всегда было в гипере. Не клубилась тьма, не возникали ниоткуда монстры и рыцарские доспехи, не ощущалось больше чужое сумасшествие, да и присутствия друг друга навигаторы не ощущали. Эдмонд вновь оказался облачен в экзоскелет. Словно они все же вышли. Это двойственность была странной. Неестественной.

Кейт вдруг тоже почувствовала направление, в котором они должны лететь. Она не знала откуда, но четко понимала, куда необходимо направить корабль.

И часы. Механические часы просто остановились. А электронные бесконечно мигали, застряв на одной единственной секунде.

— Мы не вышли, — Гретта Сергеевна озвучила очевидное.
- Эдмонд, Бони, Кейт, Гретта Сергеевна, Ким в рубке;
- с навигаторами все в порядке;
- с Кейт тоже все в порядке, за исключением того, что она не понимает, как здесь оказалась, и что это было;
- на Кимберли действует релаксант, она почти не может двигаться, она в состоянии паники и неадекватна;
- Виктор мертв;
- Марта лежит на полу в коридоре возле рубки, что с ней — не понятно, но живая;
- В анабиозном кто-то воет;
- Вы чувствуете направление так же, как всегда чувствовали его в гипере, сейчас даже Кейт и Ким (последняя, если придет в себя);
- Техника мертва так, как будто вы все еще в гипере. Можно воспользоваться ручным управлением, чтобы вести корабль или оптикой, чтобы посмотреть, что снаружи, ручными кнопками лифтов и т. п., но ИИ, связь, комы, дроиды и т. п. — не работают;
- Однако больше никакого влияния гипера на мозг не ощущается, как будто вы все же вышли;
- В рубке разгром, часть приборной панели словно кто-то сожрал.

Режим социальный
Дедлайн предвательно 23.02.18 20-00, может быть продлен по ситуации.

+1 | Чертополох , 20.02.18 15:05
  • Ух, жесть... А ты не шутила про грядущую жесть! Но кто бы знал, что она так с ходу накроет...
    +1 от Та самая, 20.02.18 17:22

Общее

Все треволнения и радости последних часов остались позади. Доктор наделал лекарств и раздал их всем желающим. Молодёжь размяла перед крупной работой мозги в интеллектуальных играх. Кто-то тешил себя флиртом, кто-то ублажал желудок, а самые умные догадались совместить. Но всё имеет свой конец. Члены научной экспедиции мирно спали в анабиозных ваннах, Барсик, чуть было не поставивший всех на уши, делал то же самое в трюме. Ещё одна, последняя проверка. Порядок. Можно начинать нырок.

Рубка пошла рябью и расплылась, погружаясь во тьму гиперперехода. Чужеродная, плотоядная тьма подхватила шестерых — единственных бодствующих живых существ на всём корабле, принимая в своё нутро. Накатила тошнота. И тут же тьма стала выгибаться, меняться под взглядами навигаторов, словно строптивая лошадь, которой в бока вонзали шпоры. Очертания комнаты: странного гибрида какой-нибудь алхимической башни, научной лаборатории и школьного класса (привет, Гретта Сергеевна) проступали всё явственнее, разгоняя тьму, пока не стали столь же реальными, как и люди.

— Прибыли, можно начинать вечеринку, — расхохотался Энрике.

Марта смерила напарника недовольным взглядом. Им ещё предстояло самое сложное — приборы. Воссоздать какой-нибудь паровоз, самолёт или, как вот сейчас, лабораторию — полдела. Для опытного навигатора это вообще не проблема. Тем более вшестером. Чем больше толпа, тем легче бороться с тьмой, лепя из неё реальность по своему усмотрению. Почему так, не известно, но факт оставался фактом. Навигаторы чувствовали присутствие друг друга, объединяли усилия. Они, конечно, не читали мысли, но чем-то это состояние казалось похоже. Синергия. Правда, если потерять друг друга из вида, держать связь труднее. И чем больше расстояние, тем труднее. А расстояние, как и время в гипере штука непредсказуемая. Поэтому лучше не ходить поодиночке. Поодиночке можно потеряться.

Шестерка принялась за приборы. Вот тут пришлось попотеть. Слишком много мелких деталей, которые необходимо удержать в голове. Часа три они провозились и адски устали, потом Гретта Сергеевна со вздохом сотворила тарелку с бутербродами и пузатый чайник. Выразительно взглянула на остальных:

— Молодые люди, помогайте.

В реальности, конечно, за те доли секунды что прошли на самом деле, они никак не могли вымотаться и проголодаться. К сожалению, мозгу этого не объяснишь.

За замеры принялись уже вчетвером: Эдмонд, Бони, Виктор и Гретта Сергеевна. Марта и Энрике ушли «кидать хлебные крошки» по меткому выражению старушки. При удачном завершении сегодняшнего эксперимента на следующий нырок планировалось выйти наружи. Но это «наружу» ещё предстояло отыскать. Марта и Энрике бродили по пустым коридорам научного института (по палубам корабля на самом деле, конечно, но мозг показывал свою картинку) и пачкали стены и пол фосфоресцирующей краской. Эти отметки должны были показать, куда именно надо идти в воображаемом мире, чтобы в реальности добраться до ангаров.

— Долго они там возятся, — заметил Виктор. Четверка уже закончила замеры, а Марты и Энрике все не было, присутствия их совсем не ощущалсь, видимо, успели забраться достаточно далеко.
— Может свой собственный эксперимент проводят, — с усмешкой прищурилась Гретта Сергеевна и подмигнула остальным, — дело-то молодое.

Бони, Эдмонд



Дэниэль, Джеймс



Борис Степанович



Максим



Кейт



Мортис



Заратустра


Уилсон

- на приватную часть отвечаем приватом, ответ на открытую часть приватом не закрываем (можно описать свои мысли перед погружением в анабиоз, течение эксперимента в случае навигаторов);
- описывать задним числом, что что-то сделал перед наступившими событиями, взял с собой, надел и т. п. МОЖНО;
- приватная часть на основании бросков на навигацию, удачу и выживание;

Режим боевой - один человек — один пост! Время приватных действий 5 секунд.

Дедлайн 20.02.2018 20 мск, но если все напишут по посту раньше, будет раньше.
+1 | Чертополох , 17.02.18 15:05
  • Веселье начинается) Люблю такие острые моменты)
    +1 от Dredlord, 17.02.18 18:08

Научно-исследовательское судно «Чертополох» вынырнуло из гиперпространства вблизи безымянной звёздной системы с многозначным номером, которую намеревалось хорошенько научно исследовать. По крайней мере так наперебой утверждали документы. К сожалению, они ничего не поясняли по поводу того, зачем экспедиции понадобилось тащить с собой солидную кучу всевозможного хлама, гордо именуемую «исследовательской аппаратурой класса Б». Тут даже секстант (!) был. Что уж говорить обо всяких вольтметрах с амперметрами и прочими хромотографами. Видимо, земляне прилетели в такую даль, чтобы открыть исторический музей развития науки.

А путь и впрямь оказался неблизкий. Четыре прыжка по сложным трассам, после каждого из которых экипаж флагмана отходил неделю. Это вам не почту по соседним созвездиям развозить: прыгай — не хочу три раза на день. Пока команда навигаторов с «Чертополоха-1» апатично валялась на койках и пыталась придти в себя, разглядывая потолок, их, конечно, могли подменять коллеги из второго отсека, но вместо этого судно плелось на пространственных, как пресловутая черепаха, которую никак не получалось догнать у бедняги Ахиллеса.

Большая часть пассажиров: тех самых астрофизиков, ксенобиологов и прочих геопсихологов, т. е. специалистов, способных просеять сквозь решето всю пыль в звёздном скоплении, разобрать на камушки планеты, обнаружив там нефть, воду, разумную жизнь и канцелярские скрепки, измерить у местного солнца температуру тела и натворить гору других жутких дел, понятия не имела, чем обусловлено такое странное решение руководителя экспедиции. Меньшая — знала, но помалкивала в тряпочку, развлекаясь пока суть да дело с теми самыми антикварными секстантами, осцилографами и абаками.

Но даже несмотря на лютые тормоза после каждого гиперперехода, не прошел и месяц от старта «Чертополоха» с Лунной базы, как жители и гости многозначнопронумерованной звёздной системы, если таковые имелись в наличие, могли наблюдать чудное зрелище: выныривающие из гиперпространства четыре огромных шара, соединённых между собой. Больше всего это напоминало не чертополох, а четыре слипшихся намертво друг с другом репья, но название «Репейник» земляне сочли неблагозвучным, к тому же создатели сей дивной конструкции были шотландцами. Каждый «репей» представлял собой вполне жизнеспособный звездолёт, оснащённый собственным гипердвижком и способный самостоятельно передвигаться в космическом пространстве, а состыкуясь вместе, они представляли собой мощное судно, где роль тяглового мог брать на себя любой отсек.

Навигационные команды сосредоточились в первом и втором, третий и четвёртый считались резервными, их предполагалось использовать непосредственно для исследования системы. Навигаторы «Чертополоха-1» тянули на себе этот паровоз (а в гипере судно превращалось натурально в паровоз, почему — надо спрашивать у этих замечательных специалистов), их товарищи же, как сказано выше, всю дорогу отдыхали и бездельничали. Берегли силы. Работы у них и так предполагалась прорва по прибытии на место.

Всё дело в том, что вынырнув из последнего прыжка и разлепившись на отсеки, «Чертополох» разделился, как рекомендовал делать, если верить легендам Звездного Флота, полузабытый устав древних астронавтов в любой мало-мальски непонятной ситуации. Чего-то более непонятного, чем гиперпространство, земляне не знали, поэтому «Чертополох-1», «Чертоплох-3» и «Чертополох-4» честно приготовились выполнять заявленную в документах исследовательскую работу, а их друзья и коллеги с набитого арифмометрами и отоларингоскопами «Чертополоха-2», пожелав остальным удачи в этом нелегком труде, полетели прочь по своим делам. Им предстояла секретная миссия по изучению гиперпространства. Не больше, но и не меньше.

Вот о ней-то у нас и пойдёт дальше речь.


****

— Сдурела совсем? — Ким из-за плеча подруги глядела на строчки, что та выводила на голографическом экране. — Суперблогер, вы гляньте на неё! К ёжикам конспирация, ага?

— Да теперь-то чего, теперь уже можно, — легкомысленно махнула рукой Лиза. — Земля далеко. Скука же. Как тебе?

Теперь и впрямь было можно. Они всё-таки сделали это. После стольких лет подготовки, после предполётной нервотрёпки, после месяца полёта «Чертополох-2» был почти у цели. Сохранили в тайне, перехитрили, добились. Несколько часов — и начнётся первый эксперимент.

Сложность изучения гиперпространства состояла в том, что вся электроника, обладающая мало-мальским намёком на развитый интеллект (то есть вся современная), там отказывала. Работало лишь что-то простенькое, пришедшее из средних веков, вроде мобильных телефонов или вовсе каких-то механических штук.

Второй проблемой было отсутствие кадров. Все навигаторы занимались перевозками, не готовили из них учёных. А после того случая пять лет назад, когда пилот внезапно слетел с катушек, угробив и себя, и звездолёт, а заодно планету, с которой стартовал, и вовсе закрутили гайки, жёстко следя, чем те занимаются в свободное время. Да и не было у навигаторов считай этого свободного времени совсем.

Вот и получалось, что современным ученым и современным аппаратам в гиперпространство путь был заказан, а из навигаторов исследователей сделать непросто.

И всё же они справились с этой задачей. Рубка корабля имела сейчас весьма экзотический вид. На ней закрепили дополнительные панели с допотопными устройствами. Навигаторам предстояло хорошенько запомнить, как всё это выглядит, чтобы воссоздать в гипере. А уж потом, после прыжка, придет черед учёных, которые будут конвертировать полученные данные, делая их удобоваримыми для анализа современной аппаратурой.

Вопрос был лишь в том, насколько корректно опираться на показания приборов, полученные мысленно. В гиперпространстве ведь люди будут иметь дело не с самими аппаратами, а с их копиями, воссозданными мозгом. Впрочем, надежду давало то, что если проходящие Лабиринт соискатели пытались звонить по мобильному телефону или делали что-нибудь подобное, это не оставалось лишь плодом воображения. После выхода звонки действительно фиксировались. Звонки в никуда. Разумеется, если у них и впрямь был с собой телефон. Вот выдуманные в гипере предметы никакого следа в реальности не оставляли.

Ким ещё раз взглянула на писанину, придумывая, как бы выразиться помягче, чтобы не обидеть. И решила, что лучше совсем уж промолчать:

— Нету у нас никаких ларингоскопов, — только и заметила она. — Это вообще что-то медицинское, кажется...

— Это гипербола, — пояснила Лиза.

Ким было открыла рот, чтобы сказать всё-таки, что думает о подобных упражнениях, как включился общий корабельный сигнал тревоги.

— Внимание! Внимание! — бесстрастный голос ИИ проникал во все помещения «Чертополоха», — Чрезвычайное происшествие. Всем срочно собраться в кают-компании.

Больше полусотни человек: экипаж и научный персонал дружно повалили в кают-компанию, на ходу гадая, что случилось. Версии варьировались от «в нас влетел метеорит» до «Земля узнала про эксперимент, и всё накрылось», но действительность оказалась анекдотичной.

— Барсик сбежал, — объявил взмыленный руководитель экспедиции Лайонел Смит. Перед началом эксперимента у него минутки свободной не было: все проверял и перепроверял, а тут ещё это. Барсик был корабельным котом. После последнего прыжка его ненадолго выпустили из анабиоза — размяться. Потом нескоро придётся. Заперли в пустой оранжерее, откуда он и сбежал, сумев как-то преодолеть систему защиты. Впрочем, происшествие казалось смешным и безобидным исключительно на первый взгляд. А на второй ставило всё под угрозу срыва. Попробуйте изловить в огромном звездолёте котёнка. А уже меньше, чем через шесть часов, судно прыгает в гипер, и никто, кроме навигаторов, бодствовать на нём в это время не должен. А значит, не найдется Барсик — придётся откладывать эксперимент, переделывая все расчеты и выбиваясь из графика.

— Беда пришла, откуда не ждали. Разбиваемся на группы и срочно ищем кота, — устало скомандовал Смит.
Общая информация:

- звездолёт «Чертополох-2» совершил расстыковку с остальными отсеками судна;
- звездолёт направляется к расчётной точке входа в гиперпространство;
- на судне 45 исследователей под руководством Лайонела Смита и 6 членов экипажа (навигаторов);
- прибытие в расчётную точку и первый эксперимент должен начаться через шесть часов;
- к этому времени навигаторы должны быть обследованы на допуск к прыжку, все пассажиры находиться в анабиозных камерах;
- Барсик сбежал.

Дополнительная информация:

- необходимо поймать Барсика;
- необходимо поместить Барсика в анабиозную камеру в трюме;
- процесс ловли и текущее местоположение Барсика можно описывать на свое усмотрение в соответствии с бросками:

0-20 — кот не найден;
21-40 — кажется, кот промелькнул за углом;
41-60 — вы увидели Барсика, но не угнались за ним;
61-80 — Барсик удрал от вас, но вы заставили его бежать в ловушку, теперь от ваших товарищей коту скорее всего не уйти (+30 следующему ловцу);
81-100 и выше — Барсик пойман.

- можно описывать происходящее до момента прыжка в гиперпространство (ловля кота, погружение пассажиров в анабиоз, тренировки навигаторов, научные дискуссии, торжественные обеды, врачебные осмотры, любые другие моменты, которые в эти шесть часов происходят, на ваше усмотрение).

Техническая информация:

Бросок делается в Кубомётной:

Научникам (кто еще не бросил):

- 2 D100 — навигация.

Броски делаются в посте:

Всем:

- бросок D100 + ловкость/удача (на выбор) + другие уместные перки — ловля Барсика (поставить галочку «показать бросок»);
- бросок D100 + удача — удача;
- бросок D100 + выживаемость — выживаемость;

Научникам:

- бросок D100 + ИПП — сопротивление панике;


Режим социальный
Дедлайн 17.02.2018 10 мск.
+1 | Чертополох , 13.02.18 15:04
  • Хорошее начало!=]
    За дело взяться не успели, а уже ЧП! ХD
    +1 от Та самая, 13.02.18 21:17

Маркус и Изабелла приходили в себя, колонисты тоже. Не каждый день на твоих глазах погибает планета. Немудрено, что кое о чём все забыли. О Бюро Погоды и её роли в случившимся. О звездолёте, который почему-то не прилетел, как ему положено, об отправленном сообщении, которое чудесным образом не было получено. Нет, Якоб помнил об этом, но ему, знающему систему изнутри, было ясно — доказывать что-то бесполезно. А, возможно, даже опасно. Маркусу же и Изабелле сделалось не до того. Поэтому разговор с Диком так и не состоялся, а тот больше не настаивал. Про себя он уже решил: прилетит на Землю — выйдет на пенсию. И заберется куда-нибудь отсюда подальше.

Связи у колонистов не было, но ее отсутствие должно было насторожить. Так и случилось. Примерно еще через сутки прилетел звездолет. Действие стимулятора Маркуса к тому времени как раз кончилось и он отсыпался весь полет, впрочем предварительно уничтожив торт. Детектив решил никому ничего не рассказывать.

На Лунной базе их встречало много народу. Симон в том числе. Но спрашивать ничего не стал. И так было понятно. Впереди было разбирательство и новая жизнь для всех. Ничего особенно приятного. Но главную цель — спасение людей они выполнили. Игоря Маркус и Рэйвен забрали с собой. Это было сделать не просто, но видимо, кто-то в БП был заинтересован в том, чтобы проштрафившийся детектив не имел слишком большой зуб на организацию, поэтому лицензию им выдали.

Беллу вопреки опасениям особо не терзали. Надия только посмотрела на характеристики и отправила отдыхать. Что же, теперь у нее было время обо всем подумать еще раз и решить, чем заняться.
По желанию можно написать заключительный пост. Звезд не ставлю, по желанию. Дедлайн воскресенье.

The End.

Спасибо за игру.
  • По традиции - спасибо за игру!=]
    Было увлекательно, бодренько и драйвово! Если судить по фильмам, то обычно вторая часть всегда немного высосана из пальца, а тут у нас такого даже не проглядывалось и здорово, что впереди у нас еще третья часть! До встречи там!]]
    +1 от Та самая, 11.02.18 01:19
  • Вперёд в третью часть!
    +1 от Dredlord, 11.02.18 06:37

Не дождавшись ответа, Рене отвернулась от невежды. Фыркнув, она отошла к остальной группе. Народ про себя изучал список учебников, гадая, чтобы значили эти цифры:

— Зельеварение — первый проход, четвертый стеллаж, двенадцатая полка, Основы — шестой проход, второй стеллаж, тридцать вторая полка, справочники — третий проход, седьмой стеллаж, двадцать шестая и тринадцатая полка, стихии — десятый проход, десятый стеллаж, первая полка, учебник по заносчивому высокомерию — пятый проход, двенадцатый стеллаж, сорок четвертая полка — громко сообщила в пространство ученица тёти Йорги и гордо направилась по указанным адресам.

  • Ни сколько не сомневалась, что Рене поймет все и первая!!!
    +1 от Зареница, 10.02.18 15:43

Урри без толку топтался подле «Серебряный Мечей», те на него особо внимания-то и не обращали, только один дядька запустил пятерню в горшочек. Совсем было парень собрался восвояси, как девка с ним заговорила. Да куда там девка, как и назвать такую, поди — угадай. Побагровел лучник, кровь к лицу прилила, только не от похоти уже. Вот ведь штука какая чудная: вроде и жил с мальца в лесу, сам себе хозяин, а кровь вилланская — она, падла, никуда не делась. Так и норовит заставить на колени бухнуться перед барыней-то. Еле удержался, да ведь удержался же. Откуда только гордость в крови холопа взялась. Нет, уж теперь кнутом погонят — так просто не уйдет. По крайней мере, покамест не вызнает, что такая цаца в ватаге забыла.

А тут и заговорил главный их вроде, Красавчиком прозванный. Попустило. И правда, чётко всё, понятно. Урри по вкусу пришлось, что чётко и понятно, а шкуру свою он никогда дорого не ценил особо. Шкура она шкура и есть, у медведя-то куда как важнее и теплее будет человечьей. Вот, правда, народ убивать, тут загвоздка, конечно. Не доводилось ранее. Оно-то вроде и нетрудно. Что в медведя попасть, в волка, что в человека. А если с каким глухарем или уткой сравнивать, то в человека ещё и проще. А не по себе как-то, как до дела дошло, что-то внутри заскребло. Вида Урри, впрочем, не подал, плюхнулся на свободную лавку, радуясь, что решилось всё легко и речи толкать больше не придется. Щит и лук рядышком пристроил, красавчику в ответ только молча кивнул, да по луку ладонью хлопнул. Чего, мол, тут не понять. Деньги Урри интересовали мало, у него ещё и завалялось кой-чего, но про то парень промолчал — уму-разуму потихоньку набрался же: про что говорить, а про что погодить.

Так и сидел, вроде как свой теперь, с людьми, а вроде и сам по себе. На бабу украдкой косился, когда думал, что не смотрит на него. На ту, первую. И не хотел, а глаза сами собой в ее сторону посматривали. А больше разговоры слушал, вникнуть пытался, что да как тут творится. Купцы ему не по нраву пришлись. Торговаться Урри совсем не умел, куда уж ему, такие вот дельцы облапошили лесного паренька, шкуры по бесценке скупая, пока он пообтесался чуть и сообразил, что к чему. С тех пор торгаши у лучника не в почете шли. Но голоса не подавал — невелика птица пока, чтоб к нему прислушались. А чтобы руки занять (не жрать же сюда пришёл в самом-то деле), мастерить принялся.
Делаю лук и стрелы. Лешему или прозапас, по ситуации.
-5 лир.
+1 | Цена монеты, 05.02.18 07:07
  • Шикарная рефлексия
    +1 от Ranadan, 05.02.18 07:17

Услышав про вакцину Клод заметно побледнел. Похоже, парень не притворялся и действительно об этом не подумал. Или не знал её состава. Сложно сказать, испугался ли он за своих жертв или за себя самого, ведь и сам, наверно, собирался испробовать свой пирог.

— Хотел, чтобы эта скотина Дик сел за попытку отравления, — выплюнул парень, но прежней агрессии в нем не было, скорее растерянность. — Или хотя бы обосрался со страха как следует. Я... Что за?

В голосе послышалось недоумение, неподдельное изумление. Клод глядел в окно. Маркус и сам уже видел. За окном Белла торопливо шла к «Цапле». Девушка была уже на полпути к кораблю, когда тот беззвучно для находящихся за герметичным стеклом базы мужчин взревел, резко поднимаясь в воздух и набирая высоту. Зайцев с поляны буквально смело вихрем. Некоторых, впрочем, не смело. Эти сгорели заживо. «Цапля» взлетала жестко, без разгона, пилот явно пренебрегал перегрузками. Звезды влияют на людей по разному. Можно быть зашуганным, но безобидным мизантропом, а оказавшись один на один с безграничной Вселенной слететь с катушек, подливать яд там, где достаточно, уж если невмочь, просто набить морду. Можно обречь себя на жизнь дикаря в лесу, только чтобы не возвращаться назад и не платить по счетам, можно... Многое можно. Но за пару дней с ума не сходят. Особенно, если ты навигатор, за здоровьем которого следят лучше, чем нянька за королевским наследником. Люди, автоматы, проверки. Что-то было не правильное в этой депрессии, апатии, полном безразличии. Что-то неестественное, не характерное для Юрия, да и не характерное вообще.

Впрочем, думать об этом было уже поздно. Если бы она побежала... нет, всё равно бы не успела, только попала бы под дюзы. Остановило бы это Юрия? Страшно, но сейчас на этот вопрос больше не было однозначного ответа. А «Цапля» удалялась, превращаясь в точку на горизонте. Сейчас она наберет высоту, выйдет на орбиту... Но навигатор рассудил иначе...

Земные звездолеты не выходили в гипер вблизи от планет. Считалось, что возмущение от такого сильного поля, может негативно сказаться на них. Даже нуль-кабинки с их слабеньким излучением изолировали от остального мира. Тут же масштабы были не сопоставимы. Поэтому отходили на расстояние двух часов лету и только там прыгали. Что будет, если совершить прыжок, находясь на орбите, никто, естественно не проверял. Тем более, что будет, если включить движок, еще не выйдя даже из атмосферы планеты. И правильно делали, что не проверяли, оказывается.

Мир поплыл, словно испорченные кинокадры, где бред мешался с реальностью, накатила чудовищная тошнота. И в этот же момент, автоматика базы сработала, герметизируя помещение, превращая окна, двери и стены в одно сплошное яйцо. Стандартная конструкция, предусмотренная для проживания на вновь открытых планетах и имеющая сотню разных механизмов и перестраховок, которые никогда реально не нужны. Оказалось — нужны. И эта святая вера землян в механизмы таки имеет под собой основу. По крайней мере сейчас база сворачивалась, отгораживая семерых человек, трех зайцев, одного ИИ и одного мадагаскарского таракана, от остаточного гиперполя, своеобразного выхлопа от двигателей, корежившего реальность, нарезая ее на мелкие ломтики. И как ни странно, этой защиты хватило. Для Маркуса, Рэйвен и шестерых колонистов, просто взлетел корабль, а потом погас весь свет, на какой-то миг наступила темнота.

Снаружи же бушевало море. Волны заливали зеленую траву, заливали белый купол базы, красные кроны деревьев накрывало волнами. Тонули, захлебываясь, злосчастные птицы, испуганно пищали зайцы. И как Белла не старалась, она бессильна была остановить этот поток. Оставалось только плыть, плыть вверх, в надежде схватить хоть немного воздуха, задыхаясь, выбиваясь из сил, но всё равно — плыть.

... А потом всё закончилось. «Цапля» ушла в прыжок. Юрий ушел. В одиночку. Решив довершить то, что не успел в прошлой жизни? Или были другие причины... Бесшумно раскрылось яйцо базы. Нет, скорее это было похоже на тюльпан, раскрывающий свои лепестки. Кто-то закричал от растерянности и испуга. Кто-то выбежал наружу и закричал уже от ужаса. Планеты не было. Словно не несколько секунд прошло, а миллионы лет. Голая, пустынная земля. Ни деревьев, ни травы, ни кроликов, ни птиц. Высохла река. И даже трупов их. Только железо, в которое превратились дроны и флаеры. Только белый летонит и пустынная, безжизненная земля. Никто раньше не проверял, что будет, если включить гиперполе звездолета вблизи планеты. Теперь, можно считать, испытание было проведено.

Белла сидела на голой земле, не в силах подняться. Слишком резко, неожиданно, слишком... Подобные вещи всегда происходят слишком рано. И только услышав крик, поняла, что жива и невредима...
Люди целы, автоматика, которая была на базе тоже. Автоматика снаружи превратилась в груду металлолома. Рации у вас нет, но в принципе, вы пропустите связь, начнут искать, так что не страшно.

Белла, сильное нервное истощение.

— Значит так, — с гаденькой ухмылочкой начал Клод. — Проснулся я и чувствую, ссать хочу. Так жжёт, прямо распирает. Едва добежал. В подробностях, значит...

На Маркусу и Беллу вывалился целый воз подробностей о справлении Клодом естественных потребностей и других не менее животрепещущих вещах. Действовала ли так сыворотка или парень был тайным экгбисционистом? А может и то, и другое, но кажется, ему все это доставляло удовольствие. Заняло оно довольно много времени. В какой-то момент Маркус и Белла в окно увидели Юрия, выходящего из базы и идущего по направлению к звездолету. Они даже не знали, что навигатор, который еще вчера отправился на «Цаплю», приходил сюда.

Наконец, Клод подошел к тому, что собственно и было сутью допроса.

— ...а потом я подсыпал яд в тесто этой идиотки Базиль. Хотел, чтобы старый придурок Дик как следует побегал по стенке. Ну и пошел, наврал ей, что всем нужно сделать прививки. А то и правда сдохли бы. Но вы ничего и никогда не докажете. Диктофончик, небось, включили? Думаете, я не догадываюсь, чего мне так болтать потянуло ни с того, ни с сего? Показания, данные под воздействием любых психотропных веществ, недействительны, это я вам как юрист скажу. Вот сейчас пойду к Базиль, сделаю анализ крови, и вы сядете в жопу с вашими методами.
Клод этого может в принципе и не знать, но Маркус и Белла (раз уж ей запихали сведения по биологии), знают точно, что вакцина от картиманского яда не поможет, т. к. она его же и содержит. Будет эффект усиления и смерть не в течение пятнадцати минут, а мгновенно.

Дальнейший рассказ не описываю, т. к. догадываюсь, что прервете, но если вдруг не прерываете, парень подробно, как и велели, рассказывает, как дарил подарок (таракана), сколько раз ходил в туалет и т. д. и т. п.
  • Вообще мне внезапно симпатичен стал этот противный тип! Под сывороткой у него даже какая-никакая харизма проклюнулась, своеобразная конечно, но...
    +1 от Та самая, 01.02.18 22:08

Вдруг куда-то исчезла милая ангелица Сло, с которой Ренька уже почти успела подружиться. Растворились и остальные спутники. Только что были здесь и нет их. Туман заполонил всё, Рене осталась совсем одна в том тумане, а когда он начал редеть... Знакомые очертания домов и кварталов проступили в молочной дымке. Она вернулась домой? Это и есть самый главный страх? И вовсе не страшно. Рене шла мимо лавки зеленщика Клавдия, мимо тесно прижавшихся друг к другу домишек соседнего квартала и недоумевала. Странное какое-то испытание. Видно, у профессора Дерена что-то пошло не так. Конечно, ей будет неприятно, если прогонят из Академии, но уж слезы лить не станет. Рене завернула за угол и тут увидела родной дом. Пепелище. Пахнет гарью и дымом. И ещё чем-то тошнотворно-сладким. Она замерла, застыла, как вкопанная, не в силах пошевелиться. Закрыла глаза и принялась представлять себе дом, таким, какой она его запомнила. Аккуратный палисадник у калитки, деревянное, выскобленное не крашенное крылечко, большие окошки, которые они с мамой мыли к празднику. И пахнет возле дома сиренью из палисадника, старым псом Кереком, выстиранным бельём, свежим хлебом и совсем немного, но въедливо кожей. Рене открыла глаза.

Так часто бывает в споре, что когда он уже закончен, человек находит всё новые и новые аргументы, на ум приходят убедительные слова, о которых не подумал сразу, крутятся в голове обрывки разговора, желание доказать своё сжигает, и ты снова и снова споришь с невидимым визави, снова и снова пытаешься переиграть уже проигранную битву. Отец давно ушёл, а Ярослава всё разговаривала с ним мысленно и не только. Прохожие оглядывались на странную девушку, бредущую по улице и бормочущую что-то на незнакомом языке. Пьяная или обкуренная вероятно.

Всю жизнь отец был для неё авторитетом, непререкаемым судьёй, которого Ярослава уважала и боялась, человеком, которому она, сколько себя помнила, безуспешно пыталась угодить. И изменить всё в один миг, сказать себе, что ей безразлично его мнение, девушка была просто не способна. Она понимала, что так и будет, что это только начало: предательницей и лицемеркой её назовут ещё не раз, но всё же слова ранили слишком больно, гораздо больнее, чем она ожидала, жгли изнутри своей правотой. Своей правотой и своей вопиющей несправедливостью. Одновременно.

С детства Ярослава знала: она должна поступить в Академию. А для этого необходимо хорошо учиться. Но то, что другим детям давалось при должном усердии, у неё никак не получалось освоить. Она занималась в школе, занималась вечерами, занималась даже тогда, когда другие дети отдыхали, смотрели кино или катались на роликах. Ярослава этого ничего не знала — она не заслужила, потому что плохо старается. И девочка старалась ещё, и ещё не желая огорчать родителей. Отец, когда выходил из себя, мог и руки распустить, а ещё он кричал на маму. И этого Ярослава боялась куда больше. Вот то взаимопонимание, которое царило в семье, и которого Ярослава не видела, потому что не уважала людей.

Упорство в конце-концов дало своей результат, но все понимали: природу не обманешь, если сейчас учеба дается с огромным трудом, то дальше будет только хуже. Выше головы прыгнуть нельзя, а загнанных лошадей пристреливают. Все понимали, кроме родителей. Отец считал, нужно стараться больше. И она занималась. В выходные, на каникулах и праздниках. Оглядываясь назад, на свои без месяца восемнадцать, Ярослава не помнила ничего, кроме этих тренировок. Она занималась каждый день до потери последней капли маны, но и после отец заставлял тренировать тело, изнуряя себя упражнениями. Вот те слезливые романчики, которые читала Ярослава.

Ни разу она не пожаловалась на то, что устала, на то, что ей хочется гулять, сходить на дискотеку, к подруге на день рождение, на каникулы к морю. Отец сказал, значит, надо терпеть. И Ярослава терпела молча. Сначала, пока была совсем крохой, потому что боялась, что он будет ее бить, а когда стала постарше, тоже потому что боялась, но уже другого. Что отец в ней разочаруется. И только когда она ложилась спать, то не занималась, но во сне ей виделось, что она тренируется. Она просыпалась и думала, что хорошо бы умереть. Тогда можно будет отдохнуть. Вот таким было кружевное белье.

Родители, конечно, не были идиотами. Загнать дочь в могилу они не хотели. Существовала помощь целителей, когда становилось совсем уж невмоготу. Ярослава чувствовала себя заржавевшим механизмом, который смазывали и он снова в ходу. Что ощущает механизм, никого не интересовало. Вот таким было уважение. Кажется, целитель и сказал родителям, что девочке иногда все же надо отдыхать. Увы, человеческое тело не совершенно, а психика — тем более. Те редкие выходные, когда Женька вытаскивала её на природу, остались единственными светлыми воспоминаниями. Пока отец и их не извалял в грязи сегодня, заявив, что её такое мимолетное, горькое, украденное у судьбы счастье, пляски на костях погибших чародеев.

И все равно она не справилась. Наверно, не выкладывайся Ярослава так, ей бы и четверки не видать, а так в аттестате было шесть. Но этого было мало. Мало для Академии. Мало для того, чтобы дочерью можно было гордиться. Она плохо старалась. Разочарование и презрения в отцовских глазах после оглашения итогов говорило само за себя. Если бы она только поступила! Все было бы по-другому. Любовь к Максу из чего-то мерзкого и грязного осталась бы светлым огоньком в душе. Нет, отец ошибся, Ярослава не боялась крови. Она не боялась сражаться, она хотела этого. Если бы только она поступила. Отец ничего не понимал, она бы все отдала, чтобы быть на месте тех, кто гибнет там. Но так... Быть живым инкубатором, бездушной маткой для вынашивания, в этом было что-то мерзкое, что-то противное самой природе и человеческой натуре. Насмешкой над женским предназначением. Авторитет отца и всего их мира говорил другое, а пробуждающееся внутри женское начало кричало, что это предательство гораздо более худшее. Предательство самой любви и самой жизни.

Нет любовь не была милыми свиданиями. Она вообще не была милой. И светлой, как поют в песнях не была. Хищной птицей, гарпией она была, которая рвала сердце на куски. Стихией, противиться которой невозможно. Ярослава много бы отдала, чтобы не знать любви. Но предать её — предать саму себя. И всё же это сжигающее всё на своём пути чувство было тем, на чём все держалось, как дом стоял на фундаменте. То, без чего жизнь невозможна. Ярослава много бы отдала, чтобы не знать любви. Она отдала всё, чтобы не забыть её. Чёрное, всё сжигающее на своем пути чувство. Лучшее чувство, которое может испытать человек. И пусть ей не повезло, но у Эрнесто должен быть шанс. Пусть ему повезет больше, чем ей, пусть его любовь окажется законной, такой, которую не затопчут в грязи. Но Ярослава была не вправе отнимать, не вправе соединять его чистую душу со своей сгоревшей душой. Неуважение... Нет, она слишком его уважала, чтобы пойти на это. Вряд ли отец мог это понять. Вряд ли поймет Эрнесто. Даже Женька, даже она...

И все же отец был прав. Сотни женщин любили — и отказались. Сотни женщин предали свое предназначение, ради того, чтобы не предать свой народ. А она не смогла. Предательница и лицемерка. Эти дни Ярослава почти не спала. Она знала, что должна. Знала, что в этом её долг, долг Эрнесто, долг их всех и собиралась выполнить его. Так было надо. В этом был ее долг. А Макс... А что Макс? Пешка в чужой игре. Он даже ничего никогда не узнает. Но в те последние мгновения, сидя перед зеркалом, из которой пустыми рыбьими глазами смотрела незнакомка, она поняла — она так не сможет. И не хочет. И всё же, всё же... Слишком больно, слишком.

— Мисс, вам плохо? Вам помочь? Мисс?

Она и не заметила, что какое-то время уже сидит на тротуаре. В Сан-Франциско пришла ночь, разукрасив его нарядными огнями. Какая-то женщина склонилась над ней, что-то настойчиво спрашивая, слова чужого, но хорошо знакомого языка не хотели доходить до разума, только с пятой попытки Ярослава поняла, что у неё спрашивают.

— Нет, нет, всё в порядке, — она выдавила кое-как улыбку, поднимаясь...

ссылка

****
Огонёк весело плясал в воздухе, в паре сантиметров от стола.

— Не надо, — сказал Макс, — с детства не люблю фокусы. Я и так тебе верю.

Из ночного, праздничного Сан-Франциско в обсыхающий после ливня полуденный Петрозаводск Ярослава пробралась украдкой, как вор. Вор, боящийся быть схваченным. Пробралась, не взяв в родном доме ничего, не задержавшись даже на секунду. И снова бездумно шаталась по улицам, сидела в кафе, кажется, в том же самом, где они встречались с Женькой, забрела в какой-то кинотеатр... Она знала, где живёт Максим, хотя и никогда не была у него, а сейчас то и дело ноги несли к этому единственному дому, и Ярослава торопливо уходила прочь, очнувшись и застигнув саму себя на месте преступления. Идти туда было нельзя. Возвращаться домой тоже. Никуда нельзя. Наверно, она могла бы пойти к Женьке. Наверно, её бы даже приняли там и не прогнали. Но после того, что сказал отец. Нет... к Женьке она тоже идти не могла. Не имела права.

Уже снова пришла ночь, догнала второй раз за этот бесконечный день, обступила со всех сторон. Слишком много эмоций, слишком много слов, слишком много любви и ненависти... Слишком много... Слишком... Дрова прогорели, костёр осыпался золой, Ярослава глядела на мир словно сквозь толщу воды, слова, краски, звуки и чувства долетали приглушённо, едва-едва. И она снова стояла в знакомом дворе. Идти было некуда. Она высчитывала, вот эти окна на третьем этаже — его. Гасли одни за другими ночные огоньки, засыпал город, убаюканный ночью. Она ждала, когда же погаснет и эта лампа, а окна на третьем этаже всё горели, и горели в ночи. Ярослава встала и пошла прочь, в ночь и темноту... Пошла и оказалась под оббитой дерматином дверью на третьем этаже.

Максим не спросил ничего. Ни что она делает здесь в третьем часу ночи, ни про слёзы на лице. Вообще ничего. Крайне неразговорчивым парнем он был. Достал из кармана цепочку (таскал с собой всё это время что ли), молча застегнул на её шее, аккуратно поправил, чтобы тоненькие золотые чаши весов легли ровно.

ссылка

****

— Не надо, — сказал Максим, — с детства не люблю фокусы. Я и так тебе верю.

В плохое вообще поверить легко в отличие от хорошего.

Огонёк погас, Ярослава подняла глаза на него. Таких глаз не должно быть у девушки, которой нет и восемнадцати. Да и в тридцать или в сорок таких глаз быть не должно. Вообще не должно быть никогда и ни у кого.

Так бывает, что думаешь — всё в жизни плохо, настолько плохо, что поднимается в груди тоска. Когда уходит от тебя любовь, и жизнь теряет смысл. Но это думаешь вчера, а сегодня глядишь в затравленные глаза своей любви и понимаешь, что ошибся, что вчера всё в жизни было хорошо, и пусть бы лучше она разлюбила и ушла, пусть лучше бы просто разлюбила и ушла, чем смотрела сейчас так. А беспощадное время тикает, кажется, они проговорили всю ночь. Точнее говорила Ярослава. Рассвет заглядывает в окна, напоминая, что новый день придёт своим чередом, и ему нет ни малейшего дела до мелких проблем этих двоих.

— Ты тоже считаешь меня подлой? — спросила Ярослава.
— Нет, не считаю. — Максим никогда не умел говорить пафосно и красиво. Он вообще был никудышным оратором. Обнял за плечи, погладил по волосам, поцеловал. Так утешают скорее напуганного ребёнка, чем любимую женщину.
— Мир он... не чёрно-белый, — сказал, наконец, не зная, как ещё ей объяснить. — Но вот что... если он до сих пор не рухнул, то и ещё сутки продержится. Тебе надо отдохнуть. А мне надо на смену. А потом мы обязательно что-нибудь придумаем.

Она заснула сразу, видимо, вымоталась и физически, и морально. Максим поправил одеяло и стал собираться. Воскресенье выходной у большинства граждан, но на «скорой» выходных и праздников нет. Он старался не смотреть на Ярославу, потому что на спящих смотреть — плохая примета. Хотя в приметы парень и не верил, но подстраховывался на всякий случай.

А у людей были свои маленькие и большие проблемы, которые, как оказывается, не стоят и выеденного яйца. Интересно, смогли бы колдуны и маги, объяснить это, например, родственникам той семьи, чья «Мазда» врезалась сегодня в фуру на повороте. Бархатный сезон — время ДТП. Люди массово едут на юг, возвращаются с юга. Кто-то не возвращается. Потом он сидел внизу, ждал бригаду и по привычке шарил в кармане, ища сигареты. Сам же вчера решил, что раз начинается новая жизнь, то стоит бросить курить. Без сигарет было плохо.

— Заводи, — сказал фельдшер, садясь в салон. — Маразматичка старая. Вызывает по три раза на день давление мерить. А где-то в это время люди ждут. Убивал бы таких.

Макс хотел было спросить у него сигарету, но передумал. Решил, значит решил. Он завел мотор, мигалку включать не стал. Вызовов пока больше не было. Наверно старушке одиноко и скучно, а может страшно. Скоро умирать, а она ещё не готова. Дети далеко, а может и не было их. А где-то в это время ждут люди.

Ночь прошла спокойно. Где-то совсем рядом его ждала девушка с глазами синими, как весеннее небо. И что бы ни было дальше — у них одна судьба на двоих. А некоторые вещи должны решать мужчины. Воспользовался служебным положением Максим без малейших угрызений совести. Будь ты хоть великий волшебник, Гессер, блин, а от флюорографии в поликлинике никакая магия не спасет. К утру он знал и адрес, и имя-отчество. Караулил во дворе, ожидая, когда выйдет отец Ярославы и терзаясь без сигарет. Он оказался удивительно похож на дочь (она на него, конечно), не обознаешься.

— Доброе утро, — сказал вежливо. — Роман Николаевич, надо поговорить.

ссылка

Роман Николаевич выглядел угрюмо и мрачно. Еще до того, как заметил Максима. Последние события, словно клеймо, выжгли свою печать. Как говаривали в некоторых кругах простых людей - строка на лбу. Так и здесь. То ли: "не влезай - убьет", то ли "уйди, старушка, я в печали".
Он выглядел разбитым. Ровно до той поры, как взгляд чародея встретился со взглядом Максима.
- Пришел. - глухо произнес мужчина. И добавил: - Сам пришел. - с неким едва уловимым удовлетворением.
Не секрет, что мысли Максима сейчас тщательно изучались.
- Уважаю. - добавил коротко Роман Николаевич.
Стоять перед подъездом было не с руки. Он оглянулся на ближайшую скамеечку, сдержанным жестом руки указал на нее и направился, чтобы присесть.
- Говори.
Перегорел, страсти в душе улеглись за эти сутки ада для всей их семьи, теперь он был немногословен, как то часто случалось в подобные периоды.

Выглядел отец Ярославы, прямо скажем, неважно. Несладко, видать, мужику пришлось. Некрасивая вышла история, что и говорить. И, как не крути, из-за него всё. К тому же сам Максим за сутки как следует осознать всё, свалившееся на него разом, не успел и чувствовал себя, будто пыльным мешком ударенный. От того и обычно-то неразговорчивый парень сейчас и вовсе не находил нужных слов. Легче мешки таскать, чем такой разговор. А говорить надо. Хорошо хоть не придётся объяснять, кто он, да что ему за дело... Роман Николаевич и сам всё, видимо понял.

— Яся не знает, что я к вам пошел, — вздохнул парень. — Не знал я, что... жених у неё имеется, — это была просто вершина дипломатических способностей Макса. Но не добавлять же, «а заодно, что весь наш прелестный мир — туфта и фикция».

Очень хотелось курить. И рассмотреть, что там под лавочкой такое интересное. Но Макс упрямо поднял голову, заглянув собеседнику в глаза.

— А если бы и знал. Может и так же бы все вышло в конечном итоге. Может и нет. Врать не буду, не знаю, как бы поступил...

Он замолчал и инстинктивно хлопнул по карману скоропомощной куртки. Сигарет не было.

— Теперь об этом говорить... ну... если для того, чтобы поругаться, виноватых найти... а не вернёшь же ничего всё равно. Бесполезно, в общем. Что-то дальше делать надо. Оно, конечно... Вы не подумайте, я к Ярославе серьёзно, не так чтобы...

Чёрт, надо было обдумать разговор заранее. На бумажке записать что ли. Больше всего сейчас Максим испугался, что Ярославин отец встанет и уйдет, не дослушает.

— Ладно, не за этим я пришел, — сказал торопливо. Страх, что его не выслушают, придал красноречия. — Ярослава рассказала мне все. Люблю я ее. Да даже не это важно. Идти ей некуда. Обругать-то девчонку недолго. Я не осуждаю, я... Про паразитов тоже сказала, — он снова хлопнул по карману, словно сигареты могли там материлизоваться.

— Мало приятного такое про себя узнать, но то ладно, не стану вас грузить. Только, тут выходит, что с Ярославой паразит, что без. Все одно. Разве что знать о том не знал. Весело, в общем, — говорил он спокойно, словно о погоде рассуждал. Лето, мол кончается, жаль, но переживем, дело житейское. Только руки в кулаки сжались.

— В общем, я спросить пришел, может чем помочь вам могу? Не хочется же так, паразитом, — докончил угрюмо. Нужен ты им, как же.

— А за Ярославу вы не переживайте. Я книжку читал, эпос какой-то индийский. Там царь слепой и жена его взяла, глаза себе завязала. Все ее хвалили, геройский, мол, поступок. А по мне дура-дурой. Никакой пользы, мужу в том числе. Ну... я Ярославе глаза завязывать не собираюсь. Дети там... — он опустил все же взгляд, под скамейкой много чего интересного было, и тут же вновь поднял глаза на собеседника. — Вы про ЭКО ей говорили. Пусть. Я не против. Детей воспитаю. Заплата у меня хорошая, ну и вообще...

  • Проникновенно. Очень.
    +1 от Lainurol, 25.01.18 19:31
  • За драматизм.
    +1 от Ремар, 25.01.18 20:25

Гора рыбы перекочевала в столовую. Там было попросторнее, чем в лаборатории. Корелли — неплохой оператор, но совершенно никудышный механик, разрезала несколько несчастных форелин на части и чуть не отрубила себе палец, прежде чем ИИ прекратила это безобразие. Было очевидно, что стандартные программы тут не подойдут. Настройка, перенастройка и тонкая настройка. Ничего не помогало. Нет, каких-то успехов они добились и после еще нескольких испорченных рыбин, следующая партия уже вполне стала пригодна для жарки, но почищена далеко не так филигранно, как требовал Маркус. Совсем другая программа тут была нужна, алгоритм, который не использовался в шахтерских дронах.

— Массаж! — осенило ИИ.
— Что? — лицо у Коры вытянулось, кажется еще чуть-чуть и у девушки начнется паника, как там в лесу.
— Мои массажные иголочки, вот какая программа нам нужна. Небольшой импульс тока, плюс... — Рэйвен бормотала вслух, перенастраивая машину.

А потом они принялись делать рыбе массаж...

Когда Рэйвен и Кора гордо внесли в лабораторию корзину с идеально очищенной рыбой, Белла уже успела отправить свое сообщение и подкрепиться, а Маркус исследовать плавающие в аквариуме экземпляры. Это была обычная форель. Чистая, не зараженная никаким вирусом. Да и откуда он мог попасть. Птицы форель не клевали, та в свою очередь не лезла на деревья за лиммешем. Маркус решил поправить эту ошибку природы, заразив несчастную форель сразу третьей формой вируса. И ничего не произошло. Рыба не задергалась, как ненормальная, и не принялась обрастать летонитом. Пока детектив ждал результаты, он проверил, откуда же начинает распространяться вирус у кроликов. Тот разносился по кровеносной системе собственно равномерно, не имея предпочтений, от места, где попал в кровь, дальше по артериям и венам. Происходило это, если проследить историю болезни, в самой начальной стадии. Так что изолировать что-то одно не представлялось возможным. Между тем, прибор показал, что концентрация вируса в организме форели снижается. Он не только не размножался, но погибал, не пройдя даже первую фазу. Когда Белла передала сообщение и, пообедав, вернулась в лабораторию, форель собственно тоже можно было смело употреблять в пищу. Рыбина, в которую попал вирус, синтезировало вещество, довольно сходное с тем, что Маркус приготовил в качестве лекарства, но имеющее более сложную структуру. В нормальном состоянии оно у форели не встречалось. Очевидно, это была естественная защита.
4 октября 2586 года 12.20 часов/минут по времени Земли.

Вроде бы у вас не очень длительные эксперименты.
  • Массаж рыбе! Нет, я где-то слышала, что коровкам массаж делают, чтоб мяско нежным было, но рыбе - это сильно!=D
    +1 от Та самая, 24.01.18 22:48

Замедление... замедление... замедление... Дженни словно попала в часовой механизм, где была одной из шестерёнок. Не более значимой, чем другие, но и не менее. Сфальшивишь — и весь механизм пойдёт в разнос. Это была ответственность, но на удивление девушка поняла, что давно готова к ней. За ней не придется подтирать, переделывать и контролировать. Замедление... замедление... замедление... Вглядываешься вдаль так, что слезятся глаза. Главное — не пропустить. Тепловые сгустки: люди, эльфы, грифоны, кайпоты, овцы. Скоро начинаешь различать детали. У тебя откуда-то появляется время и понимание для того, чтобы не просто бездумно кидать заклинания, а рационально распределять их. Сначала — на самую дальнюю дистанцию, чтобы не ушли. Потом — в стороны от общей массы, туда, где кайпота легко пропустить, только потом — в общую кучу, к самым ближним, уже обреченным, тем, кого вынудили изменить направление на нужное. Эти не уйдут. И снова по кругу. Гриша уже действует сам, Дженнифер не до управления грифоном. Планирует вправо-влево, чуть вперед, но всё в пределах дистанции. К чему приводит излишняя лихость и игнорирования команд в бою — объяснять не надо. Постепенно Дженни привыкает, ей это даже начинает, нет, не нравиться, конечно, ей это начинает приносить удовлетворение. С каждым новым затормозившим кайпотом, с каждой новой овцой, что добивают соратники. Нет времени оглянуться, как там у них дела. Но где-то дальше слева палит однозарядка Арчера, вспыхивают заклинания. Единый механизм, которому уже даже не нужны команды. Вот только хватило бы маны. Сейчас она ругает себя за это детство с силовым клинком. Овцу можно было добить и пулей. Лишние несколько единиц совсем не лишние. Мозг скрупулезно считает: не отдать лишнего, но и не сделать заклинание слишком слабым. Замедление... замедление... замедление... Дженни чувствует себя батарейкой в смартфоне. Уровень загрузки — белый столбик медленно, но верно ползет вниз. Лишь бы хватило сил. Сколько их ещё там?

Мозг выхватывает новое тепловое пятно, не такое, как остальные. Фиарта. Вглядываться некогда, как некогда и анализировать возникшее ощущение. Что-то не так. В ней или с ней. Что-то неладно. Плохо. Но отвлекаться нельзя. Замедление, замедление...
Заклинания по схеме, как в прошлом посте, если позволяет ситуация, то длительность заклинания уменьшаю с 4 до 1 уровня, но там по ситуации индивидуально.
  • Шикарно!:)
    +1 от Lainurol, 21.01.18 12:54

Рэйвен, может быть и была невозмутима (по крайней мере ИИ такой казалась внешне), а вот бедолага Игорь очень даже возмутился, глядя на телодвижения исследователей. Мало того, что о несчастном, голодном (двадцать минут без единой крошки во рту) кролике все забыли, так ещё и устроили такое... такое... А Игорь, между прочим, был один. Один-одинёшенек белый и упитанный кролик в самом разгаре своей мужской силы. Возмущённо попискивая, животное полезло на Рэйвен. А что бы вы сделали на его месте? То-то и оно. Обалдевший ИИ изо всех своих электронных реле казалась невозмутимой, Игорь искал — как. И не находил. Маркус и Белла целовались, не замечая разыгравшейся трагедии. Люди часто бывают слепы и глухи, когда их накрывает страсть.

Наконец, Рэйвен депортировала отвергнутого возлюбленного на стол, Маркус оторвался от Беллы, так и не узнав, что андроид чуть было не нашла ему замену, а Игорь получил свою порцию превосходного, картиманского яда. И радостно принялся втирать её в прямо в место, на котором уважающие кролики обычно не сидят, потому что сидеть им некогда. А вот со второй порцией вышел облом... Тяжела кроличья доля. Но хоть целоваться перестали, занявшись непостижимыми своими человечьими делами.

Надо ли говорить, что Рэйвен после покушения на своё целомудрие, ретировалась выполнять поручение шефа просто с первой космической скоростью? ИИ только обвинений в зоофилии не хватало, а с этого ехидного человечка станется. До починки флаера у Беллы руки, правда, так и не дошли в свое время, но, зная теперь, в чем там дело, андроид и сама могла прекрасно это исправить. Переустановив программы, она направилась к шахте, прихватив парочку дронов, а заодно по пути назад и Кору, что оказалось очень кстати, так как та поручение наловить рыбы приняла слишком буквально, и наловила её столько, что месяц-другой вся база в полном составе могла бы питаться форелью. Теперь, пыхтя и задыхаясь, так как груз и для выносливой картиманки был приличный, девушка пыталась доставить свою добычу пешком на базу. Рыба и Кора чуть не пали в неравном бою, посреди усеянной зайцами поляны, когда Рэйвен их обнаружила.

Белла и Маркус в это время принялись экспериментировать с картиманским ядом. И поначалу все шло хорошо. Яд действительно усиливал действия некоторых лекарств, в том числе, к счастью, и того, которое нужно было исследователем. Проведя серию опытов, Маркус и Белла убедились, что хотя безопасной дозы яда и не хватит, чтобы убить весь вирус сразу, но за два-три раза это вполне можно сделать. На этом относительно хорошие новости закончились. Сыворотка, усиленная картиманским ядом, помогала дольше обычной. От всего, кроме, что было естественно, самого картиманского яда. В ней уже находилась максимально безопасная для организма его доля. При введении лекарства с усилителем кролику, которому вкололи обычную сыворотку, оно начинало бороться с вирусом. Этот процесс явно должен был занять какое-то время, но он шел и прогноз был благоприятный. Кролик же, получивший сыворотку с усилением, чуть не сдох, потому что дополнительная доза яда уже оказалась смертельной. Чуть, так как экспериментаторы успели ввести противоядие. Которое подействовало, нейтрализуя яд, что не дало животному погибнуть от отравление, но убило все усиление. Вирус распространялся дальше. Получался замкнутый круг. Не дашь противоядие - кролик умрет от яда, дашь сразу - от вируса. Следовало дать лекарству время сделать свою работу, но не убить окончательно при этом животное, регулируя лекарство и противоядие, чередуя их примерно через пятнадцать минут. Но это примерно слишком сильно зависело от каждого конкретного организма. Можно было чуть-чуть ошибиться во времени и привет. Так что такое лечение было рискованным. Но другого у них не было. Надо было на что-то решаться.

И тут явились Рэйвен, Кора и два шахтерских дрона. Последние несли вдвоем огромное ведро (скорее корыто), полное местной форели. От не местной она отличалась, собственно, только пропиской.
4 октября 2586 года 12.00 часов/минут по времени Земли.

Там где-то еще звучала мысль, что надо сообщить подробности на Землю, но она фоном прозвучала, я не стала описывать, т. к. не знаю, решили - сообщать/не сообщать, можете при желании, написать, что сообщили во время опытов и текст, я зачту.
  • Рэйвен таки нашла себе кавалера))
    +1 от Dredlord, 20.01.18 22:54

Огненные пряди костра застревали и путались между колючими лучами бледных, злых звёзд. Белые ночи закончились вместе с коротким северным летом. Только звёзды и всполохи пламени освещали лица двенадцати человек, сидящих на брёвнах вокруг огня. Давно пришла пора разойтись по палаткам, но глупо и преступно тратить время на сон, когда ночь, костёр, гитара, стена сосен за освещённым кругом, тёмная лента реки внизу. Выспаться можно в автобусе, самолёте, дома на диване, наконец. А такая ночь создана не для сна. Сохли перевёрнутые брюхом вниз байдарки, словно выброшенные приливом на берег издыхающие гигантские рыбины. Их печальные тушки кричали о конце похода, возвращении в привычный мир интернета, опаздывающих маршруток и мелочных ссор. Но это с рассветом, а пока ещё оставались объедки этой ночи, от которых жалко упустить хотя бы крошку.

Двое сидели вроде бы вместе, но отдельно от всех. Максим обнимал Ярославу за плечи, а она, прижавшись к нему вплотную, угрюмо смотрела в сторону — в огонь. Как будто надеялась увидеть нечто важное в пляшущих языках пламени. На них подчёркнуто не обращали внимания, в компании не принято было пялиться в таких случаях. Обнимаются люди, а может и ссорятся, в любом случае не до вас им сейчас. Не в тайгу же уходить ночью, если нужно побыть вдвоём.

Песни — верные спутницы подобных посиделок были перепеты не по одному разу. Гитара честно отработала за одну сегодняшнюю ночь две походные нормы, но Женька всё терзал несчастную труженицу. Он дошёл уже до той творческой кондиции, когда голос немного охрип, а сердце решилось выдать своё: тайное и тщательно скрываемое обычно от чужих ушей и возможных насмешек. Компания, только что нестройно горланившая очередной припев, примолкла, вслушиваясь.

«Завтра он обо мне даже и не вспомнит», — думала Маринка, имея в виду гитариста, с которым ещё вчера неистово целовалось на привале, отойдя подальше в гущу сосен, а потом он залез к ней в палатку, и присутствие соседки ребят мало смутило. Спит ведь, крепко спит. «А если завтра ещё и вспомнит, то послезавтра точно уже нет».

«Чёрт, вслух песня совсем звучит не так, как хотелось. Совсем не так, как в уме, не правильно, словно что-то важное потерялось по пути», — думал Женька. Марина ошиблась — он не вспоминал о ней уже сегодня.

«Не хочу возвращаться», — думала Оля, машинально допивая остатки из кружки. Алкоголь обжёг горло, и она принялась шарить в поисках не опустошённой бутылки с водой. Почему-то тут, на природе никогда не получалось напиться качественно, так, как в городе. До прелестного состояния восторженной свинки. Лишь слегка кружил голову хмель. «Не хочу на работу. Обрыдло». Она была тут самой старшей и завидовала беззаботным школьникам и студентам. Могла бы быть в числе последних, зачем бросила. Дура.

«Собраться здесь через год», — думал Егор. Это было желание, он сидел, как раз между гитаристом и другой Женькой, а в таких случаях обязательно полагалось загадать желание. Вот он и загадал. Правда Женьку-гитариста полностью звали Евгением, а вторую Женьку вообще экзотическим в этих краях именем — Дженнифер. Как только люди с ума не сходят. Так что могла и не сработать примета.

«Если подработку найти, можно за год на Байкал накопить», — думал Ромка. Хотя и знал — не накопит. Потому что ремонт, а там свадьба, сколько откладывать в конце-концов. Ирка дуется и её можно понять. Может быть, в следующем году.

Люда думала о том, что надо бы пойти, вымыть котелок. Пока не засох совсем. Кому-то же надо, почему не ей. Какая-то хоть от неё польза. Грести она так за весь поход толком и не научилась, видимо, совсем безнадёжная. Ей здесь нравилось, и оттого Люда ещё больше переживала, что для всех обуза. Конечно, они не скажут, ради Серёжки. Серёжке, наверно, за неё стыдно. Надо пойти, вымыть котелок, только песню дослушает. Такая хорошая песня, жаль нельзя подпеть — ни слуха, ни голоса. А так хотелось. Люда подпевала про себя, чтобы никто не услышал.

Серёжка смотрел на силуэт молодой жены в отблесках пламени. «Наверно это и есть счастье», — думал он, не в силах отвести взгляд. «А на следующий год пойдем на Саяны. Ей понравится».

Таня думала о том, делать ли аборт. Всё было давно решено, но эта ночь и песня разбередили что-то. Мама будет в шоке, но не выгонит же. В конце-концов, можно взять академ. Да нет, кто даст академ сразу на первом курсе. Разговор с матерью пугал больше, чем противная операция или неопределенное будущее. Хоть бы эта ночь не кончалась подольше.

«Мы никогда больше вместе не соберемся», — думал Тим, не подозревая о загаданном Егором желании. Это понимали и остальные, но отгоняли от себя такие мысли. Всему приходит конец. Танька уедет учиться в Москву, Марина в Питер, Женька вообще куда-то за границу, Тим осенью уйдет в армию, Ромка жениться собирается... А если они и встретятся где-нибудь в городе, обремененные каждый своими заботами и проблемами, то это будет уже не по настоящему, не встреча, а призрак её. Ведь не будет ни костра, ни песни, чтобы собрать воедино.

«А я вот так и не научилась играть на гитаре, тоже мне походница», — думала Дженни. «И уже не научусь теперь. Если раньше было не до того, то теперь тем более времени никогда не будет». Дженни казалось, что она слышит треск, с которым прямо сейчас рушатся прогнившие доски моста, связывающие этот и тот мир. И пропасть, через которую мостик был перекинут, пропасть, что с рождения отделяла Дженни от этих ребят, клацает зубастой пастью, пожирая вожделенную добычу.

«Глупые люди, но смешные», — думали звёзды, укладываясь спать. Песня закончилась. Светало.

ссылка


Венгер Ранте, Октавиус Арчер, Дженнифер

  • Шикарно!
    +1 от Lainurol, 17.01.18 07:44

Вернеру в ответ Дженни лишь легкомысленно махнула рукой. Что ее жалеть, мол. На самом деле одежды было жаль, конечно, особенно колготок, которые такого грубого обращения к себе не терпели. ОНа вовсе не была любительницей эпатировать публику. Но... При словах о пробежке, мышцы, измученные недельным безделием, жалобно и сладко заныли. Да мышцы ладно, но тот липкий и вязкий кисель, в который Дженни была погружена всю неделю, терпеть уже не было сил. Пусть внешне она была спокойна, весела и мила, внутри же разливалась и сжирала всё такая чёрная меланхолия, что даже в Горящей Звезде бы позавидовали. Страх за подругу, терзания неизвестностью и чувство вины — тот ещё коктейль. Не вытащи она в своё время Ярославу отдохнуть на природе, ничего бы не произошло. Сделала доброе дело, называется. Надо было догадаться, к чему это приведет. Все равно, что дать человеку, просидевшему пару лет под землей, вдохнуть свежего воздуха. Крышу может снести от свободы. Вот у Ярославы и снесло. И ведь потом, видела, к чему у них всё шло. Совсем не лёгкий флирт, о котором назавтра забудешь, как вообще-то у походников повсеместно принято. Видела. Надо было сделать. Хоть что-нибудь? А что? Заложить Яську родителям? У Макса потребовать, чтобы от нее отстал? Что? Все эти мысли разъедали, словно кислота. А хуже всего было то, что поделиться ими абсолютно не с кем. Веселая суматоха, царящая сегодня в Академии, Дженни отвлекла, на какое-то время она развеялась, позабыв обо всем, за разговорами и новыми знакомствами. Но стоило появиться Эрнесто, как все вернулась. С этим надо было что-то делать и срочно. А лучшего способа прочистить мозги, чем физические упражнения, Дженни не знала. Бег, гребля, педали велосипеда — без разницы. Главное — правильное дыхание, сладкая боль в мышцах, и душевное равновесие вернется. Затертое выражение про здоровый дух в здоровом теле всё же было чертовски верным. Поэтому, фиг бы с ней, одеждой.

Пока компания собиралась, она сделала еще одно необходимое дело: быстренко набрала смску своей сокласнице. «Хватит спать. Комнату нам заняла. Уточняй, когда будешь регистрироваться. Женя». Вот так. Гораздо лучше, чем рыскать по всей Академии.

— Дженни, — это короткое приветствие было уже вновь прибывшим.

Насчет чар, Дженни хотела было сказать, чтобы не тратили ману, но ребята тратить уже стали, так что отставать как-то неудобно.

— Ловкость. Скорость, — повторила она за Венгером, глядя на подошедшую девушку. И еще раз — для приблизившихся к ним парней. И еще раз — для себя.

Ловкость. Скорость. На четверых.

Параметры: дальность 1 метр (1 уровень) , длительность 2 часа (18 уровень), эффект 10 уровень.

- 192 маны/2 (родное направление) = - 96 маны

Остаток 804

====

Однокласснице смску отправила, чтобы заселялась в ту же комнату.
  • Чувства :)
    +1 от Lainurol, 13.01.18 12:59

За разговорами прошло примерно полчаса, зато они значительно прояснили ситуацию. Белла вместе с Корой надели защитные костюмы и сели во флаер, а Маркус отправился обратно в лабораторию.

Изабелла

Они сели во флаер, и Изабелла взяла курс к новому месторождению, недалеко от флажка. Именно там и стоял дроид.

— Так вы знаете, что яд пропал? — полувопросительно и как-то даже облегченно сказала Корелли, когда машина поднялась в воздух. На этот раз Белла взлетала плавно и вела достаточно осторожно.

— Откуда?.. впрочем... если вы тут всё обыскивали, — она вздохнула и уставилась на свои руки. — Я наверно... я думаю, я его просто сама куда-то засунула и забыла. Даже к Клоду ходила, просила сделать эту его... ну эту хрень, когда он залезает в голову, чтобы вытащить воспоминания. Вы ж наверно и это знаете. Хотела посмотреть, где и когда я оставила фляжку. Но он вытащил совсем не то, ерунду всякую, — она опять вздохнула. — вы и ее наверно видели. Я даже не знаю, когда она точно потерялась. Фляжка мне не нужна была, лежала в столе, я не проверяла. Еще весной мы тут кое-что делали с Инессой, а потом Якоб запретил. И вот с тех пор лежала. А тут у Анатоля день рождения, все только и говорят, что про подарки, а я и с Земли не заказала, да и что я могла заказать такого, чтобы ему понравилось? Ну я и подумала... — она посмотрела на Изабеллу как-то нерешительно. — Инесса мне как-то еще сказала, что за нее можно много денег выручить и вообще вещь хорошая. В общем, я подумала, что такого уж ему точно никто больше не подарит. Кинулась за фляжкой, а ее нет. Это за несколько дней до его дня рождения было. Вот и все, что я знаю.

Они уже подлетали к новой шахте, той, которую геологи только-только начали разрабатывать. Промышленная работа здесь еще не велась.

— В тот день... — Кора говорила с явной неохотой. — Мы день рождения праздновали. С утра и праздновали, все равно в гон работать нельзя. Только Дик все одно работал, закрылся у себя в лаборатории. Но он вообще... — она снова оборвала фразу. — Он всегда работал, в любых условиях. А все поздравляли, дарили подарки. Еще и гон начинался, его ждали. По правде говоря, мне это вся кутерьма, — она показала рукой в сторону суетящихся зайцев, которых и здесь было полно, — совсем не нравилась. Но все остальные были в восторге. Ну и вот... Перед ужином решили сходить на поляну, посмотреть на зрелище. Он же не сразу начинался, сначала животных было не так много, как сейчас. Но к вечеру уже порядком. Прививки Инесса и правда утром сделала, сказала, это чтобы кожа не болела, если птицы начнут касаться.

— Пошли на поляну, — они тем временем приземлились и погрузили дроида в флаер. — Стоим, на зайцев любуемся, птичек слушаем. Кусаются, заразы, но никто и внимания не обратил. Ребята там что-то на камеру снимали. А что дальше, я не поняла толком. Они вдруг все сорвались с места и побежали в лес. Просто понеслись ни с того, ни с сего. Я не знала, что мне делать. Звала, пробовала догнать и... Дальше я помню плохо. Кажется, долго ходила по лесу и их искала. Птицы совсем доконали. Потом уже к утру увидела... — она замолчала, залезла обратно во флаер. — Дальше вы сами знаете. Дроид сказал, мертвые они уже. Да и... вы и так увидите. Я... я вернулась на базу, помощь вызвать, а потом подумала, что кому она теперь нужна. Не помню толком, что я тогда думала. Вот здесь, — она указала вниз, хотя Белла и сама видела флажок.

С дроидом Корелли надо отдать должное управлялась профессионально. Да и вообще, сейчас она почему-то выглядела гораздо разумнее, чем тогда, когда Маркус отыскал беглянку в лесу. Расстроена и подавлена, конечно, но больше не истерила. Робот принялся аккуратно снимать пласт вновь наросшей травы, и скоро Белла увидела. Коконов, похожих на то яйцо, что красовалось сейчас возле базы, здесь не было. Скорее это напоминало кролика в первые несколько минут после завершения припадка. Прозрачная пленка, покрывающая всю кожу. Кое-где еще тонкая, а кое-где уже начавшая расти, очевидно, пытаясь формировать кокон. Но что-то тормозило процесс. Смотреть на запечатанные в эту пленку лица колонистов было жутко. Кора отвернулась. Перевозить людей пришлось в два этапа, больше четырех человек, включая водителя, во флаер не помещались.

Маркус

Кролик по имени Игорь сидел, как и полагается научному сотруднику, в шапочке и марлевой повязке, на коленях у Маркуса и важно наблюдал за ходом эксперимента, то и дело мелодично посвистывая. Довольство так и растекалось по его морде. Несколькими минутами ранее Рэйвен подала мнс второй завтрак в виде целого плода лиммеша, теперь его чесали и поглаживали. Жизнь Игоря была прекрасна и замечательна.

Детектив времени тоже не терял. Он чесал кролика и в промежутках между этим наиважнейшим занятием, даже умудрился делать кое-что еще. На самом деле, конечно, Маркус подошел к проблеме достаточно грамотно, сначала поделив добытую Рэйвен группу. Два зверька, отвечающих критериям, устроились в аквариумах, на одеялах, которые тут же начали радостно грызть. Остальным, увы, такое блаженство не светило. Они были изгнаны из рая. Маркус ввел в кровь подопытным сначала сыворотку, а потом и культуру вируса, и принялся наблюдать.

Ждать долго не пришлось, болезнь развивалась по известному сценарию. Примерно через две минуты животных поразила бурная жажда деятельности, воплотившаяся в желании куда-то срочно бежать, они корчились в судорогах так, что датчики частично слетали, показывая впрочем, что процесс этот идет без участия мозга зверьков, словно двигательными функциями управляет что-то извне. Потом обмякли, покрылись прозрачной пленкой. Игла сквозь нее уже с трудом проходила, состояние зверьков было сходно анабиозу, только более глубокому нежели тот, что применялся во время гиперперелетов. Немудрено, что медицинская машина не смогла распознать жизнь. А вот вирус в анабиоз не впал, он напротив активно и агрессивно размножался, пытаясь проникнуть во все клетки организма животных. Впрыснутая в кровь вакцина сначала и вовсе не реагировала на вирус, в этом была слабость универсальной вакцины: ей всегда нужно какое-то время, чтобы «сориентироваться». Но в конце-концов она принялась работать, подавляя процесс, что тоже показали анализы. Та фаза болезни, в которой предыдущий кролик оказался внутри кокона, все не наступала. Если пленка и росла, то медленно. Анализы показывали, что вирус все равно потихоньку размножается, но с гораздо меньшей скоростью, чем это было до вступления в действие вакцины. Маркус подождал и положенные три минуты, и еще некоторое время, за которое вернулась на базу Изабелла, снова улетела и опять вернулась. Стало очевидно, что вакцина и первая, и вторая существенно замедляет процесс. Причем, та, в которую входил картиманский яд, гораздо существенней. Насколько времени это отсрочило полное закукливание — сказать было трудно.

Между тем, вернулись Белла и Кора. Вместе с колонистами.
4 октября 2586 года 10.30 часов/минут по времени Земли.

Белла и Кора откопали всех, перевезли на базу.
Маркус провел опыты, еще некоторое время проследил за кроликами, но очевидно стало, что быстро кокон не образуется
Юрий спит в диспетчерской
Игорь кайфует
  • Какой послушный Игорь!=D
    Плюс за кроля, за сюжет, да и за всё в целом!
    +1 от Та самая, 12.01.18 01:26
  • Плюс за Игоря. Как Игорь могу подтвердить, что именно так мы себя обычно и ведём
    +1 от Min0tavr, 12.01.18 02:14

Наконец-то погода соответствовала минорному настроению. Субботнее утро радовало моросящей мерзостью, грозящей вот-вот перейти в полноценный дождь. Максим вертел тоненькую золотую цепочку в мощных кулачищах, уставившись в землю, и молчал. Ему бы боксом заниматься или борьбой, а он с детства жокеем стать мечтал. Тут слишком мощная фигура — только помеха. «Ходить — ходи, развлекайся, а чего-то серьёзного из тебя не выйдет никогда», — сказал тренер ещё два года назад. Бывает, не судьба. Он всё равно продолжал ходить в клуб, больно уж привязался к лошадям.

Дженни сжимала в руке модный прозрачный зонтик и тоже молчала. Не знала, что говорить, и что дальше делать. Попрощаться и уйти? Наверно, это было самым правильным, но почему-то встать и уйти не получалось. Она смотрела, как Макс теребит в руках цепочку. Казалось, сейчас он просто разорвёт её на две половинки, бросит звенья в грязь и втопчет ботинками, но Макс лишь аккуратно сунул украшение в карман куртки, достал сигареты и зажигалку, закурил. Они сидели на скамейке в чахлом скверике, позади турклуба. Отсюда видны были двери чёрного хода, где выдавали рафты, палатки и прочую снягу напрокат. В скверике обычно назначали место сбора. Вот и сейчас неподалёку уже кучковались какие-то чужие компании с рюкзаками.

Максим загасил окурок и встал, разыскивая урну. Пусть твоя жизнь сгорает синим пламенем, бумажки-то на землю зачем швырять? Он и в походы вечно таскал кучу пластиковых пакетов, скурпулёзно собирал весь мусор со стоянок и тащил в рюкзаке до города. Молчаливый парень, на привалах теряющийся в тени. Девушки обычно замечают тех, кто понаглее. Зато во время переходов цены ему не было.

— Ну вот так вот оно бывает, Жень, — глухо сказал, наконец, подходя назад к скамейке. Словно это её бросил парень, а он искал слова, чтобы утешить. Максим хорошо знал, как это бывает. Когда собираетесь будущим летом к морю, но горящая балка рушится в самый неподходящий момент, а мама потом долго врёт, что отец сейчас очень занят на службе, скоро приедет. И отводит глаза. Тебе уже пять, ты совсем взрослый, даже знаешь, что Деда Мороза не существует, но притворяешься, что веришь ей, чтобы не огорчать. Когда тренер, качая головой, говорит в утешение, что у тебя просто богатырская конституция — повезло же в жизни. Когда девушка прижимается к тебе, и глаза её синие, как весеннее небо, а потом перестаёшь понимать, где ты, где она, словно вы на миг стали единым существом. А после она звонит и говорит, что больше не любит тебя, и присылает подружку — вернуть подарки, не желая даже придти самой. Бывает, не судьба. Дженни перехватила взгляд Макса, и на мгновение чужая тоска накрыла, затопив с головой. Почему-то сделалось невообразимо стыдно. Словно это она, Дженни, персонально виновата в том, что вот так вот бывает. И никто об этой её вине даже не подозревает, но она-то сама знает.

Дождь забарабанил сильнее, отбивая свой какой-то неведомый тоскливый ритм. Максим кинул взгляд на Женькины босоножки.

— Пойдём, подвезу. Ноги промокнут, простудишься, — машина у него была подержанная, не престижная, зато перебранная собственными руками, что называет, до винтика. Простудиться Дженни не грозило, да и добраться до дома она могла за пару секунд, но, разумеется, этого не сказала. Макс вел аккуратно и основательно, как он всё делал, законопослушно тормозя на поворотах и светофорах. Молчащее радио вдруг резко ожило, противно-жизнерадостный голос диджея выкрикнул что-то о прекрасном утре выходного дня, Максим изо всех сил саданул по кнопке выключения. И, словно и не было этой вспышки, вновь сосредоточился на дороге. Почему-то вспомнилась разлетающаяся на осколки небьющаяся вазочка.

Дженнифер вышла у круглосуточного супермаркета. В их компании не принято было интересоваться, почему молодая девушка не позволяет подвозить себя до самого дома. Мало ли у кого какие причины и обстоятельства. Дженни стояла на тротуаре и смотрела, как разворачивается машина и скрывается в потоке других таких же. Под дождём все они напоминали одинаковых серых жуков. Видимость была скверной, водители вынуждены включать фары, как вечером. Дорога до Сан-Франциско, где через несколько часов состоится некая свадьба, должна была занять куда меньше времени, чем эта поездка. В Америке сейчас, кажется, солнечно.

ссылка

  • Очень живо и трогательно! Прочла все четыре истории на одном дыхании.
    +1 от Lainurol, 09.01.18 04:27

На вопрос о видео Кора помотала головой и замолчала, то ли раздумывая над словами Маркуса, то ли о чём-то своём. Она переводила глазами с него на Изабеллу и обратно, словно что-то решая для себя.

— Шеф, надо покормить кролика, — заявила вдруг Рэйвен. — У бедняги уже давно крошки во рту не было.

Вообще-то «бедняга» с час назад сожрал целый лиммеш, но кажется, ИИ нашла благовидный предлог, чтобы оказаться подальше отсюда. То ли её действительно задёргали, то ли (что казалось намного вероятнее) непредсказуемые реакции Коры андроида просто-напросто нервировали. Она привыкла к четкости: человек напивается, требует массаж, спит, напивается, а тут не пойми что. Так или иначе, но Рэйвен гордо направилась в лабораторию, заявив, что будет на связи, а остальные — в комнату Коры. Пока они шли, девушка не произнесла больше ни слова.

— Скафандр, — сказала она, наконец, когда все расположились, и посмотрела почему-то на Беллу. Земляне не сразу сообразили, что колонистка отвечает на вопрос о биолокаторе. — Эдд говорил, что он не пропускает ничего, вот я надела. Не хотела, чтобы... меня нашли. Я видела, как они всё обыскивают флаером, потом на поляне сели. Из леса смотрела. Я... я... только тогда поняла, что сейчас птицы и на них набросятся. Просто не подумала об этом раньше. Я... правда. Вы не поверите мне... но это правда. Не подумала сразу, не знаю почему... — она так и не села. Стояла посреди комнаты и смотрела в пол.

— Остальных убили птицы, — сказала угрюмо. — Я ничего не делала, это птицы... Я не знаю, почему со мной ничего не случилось. Может у меня кровь другая? Дик говорил, что у меня может быть другая кровь... Я... я... подумала, что мне никто не поверит...
  • Кролика забираем. Однозначно))
    +1 от Dredlord, 08.01.18 02:59

Юрий

Устроившись в кресле в диспетчерской, Юрий погрузился в сон. Ему снилось небо. Бездонное, голубое небо с бегущими по нему кучерявыми обачками. Юра с удовольствием вытянулся на мягкой траве, глядя в пушистые облака. В них отражалось лицо. Что за чудеса, разве он не на Земле? Нет, степь, трава, пыльная дорога вдалеке. Никаких красных деревьев. Никаких бешеных зайцев. Земля. Такая, какой он её знал. А лицо отражалось в облаке. Ах да, это же сон. Он стал глядеть на свое отражение, пока не понял, что это отражение Серегина. Серегин отворачивался, не желал смотреть в глаза. Лишь на короткий миг навигатор поймал ответный взгляд отражения. Разочарованный.

— Предатель, — сказало отражение Серегина. —Ты палец о палец не ударил, чтобы спасти. Предатель.

Навигатор вдруг понял, что это не Серегин. Незнакомый мужчина. Кажется, он видел это лицо в досье от одного из колонистов. Призрак был в корне не прав, спасать людей в обязанности Юрия никак не входило. Но он не успел ни объяснить, ни ответить на эти беспочвенные обвинения, лицо растворилось, снова меняясь. Надия. Врачиха из Лунной базы.

— Я так и знала, — сказала Надия. И презрительно сплюнула. — Какой ты космонавт, после этого? Космонавт, который пройдет мимо чужой беды, потому что его не касается? Не бывает. Баба. Тряпка.

Нет, это уже была не Надия, это Артур, их куратор бросал ему в лицо.

Всего лишь сон. Дурацкий сон на чужой планете. Юрий повернулся на другой бок и спал дальше без сновидений.

Изабелла

Белла словно прыгнула с высоты в холодную воду. Жуткая, беспощадную толщу воды, грозящую растворить сознание без остатка. Это не ее память, это не ее кошмары. Следовало помнить это, и все будет в порядке. А кошмары не отпускали, Кору резало по живому снова и снова, рвало на части. Прибор отрубался каждый раз, когда беглянку, а с ней и Изабеллу, накрывало очередной волной. Его приходилось включать заново. Это тянулось очень долго, видимо, прошло несколько дней, несколько дней не прекращающихся кошмаров, но из них память, к счастью, удержала лишь случайные обрывки.

Первое более-менее осознанное воспоминание относилось к тому времени, когда шатаясь от слабости, Кора попыталась, наконец, встать с кровати. Землян звали Клайв О'Райли и Валентина Филиппова. Они сообщили Коре, что в отключке она провела неделю. Рыжий Клайв смотрел на неё так, словно желал задушить собственными руками. Голосом, от которого замёрзло бы и Солнце, он сообщил, что она, Кора, чуть было не погубила весь корабль, что таких как она следовало бы выкидывать за борт. Желательно до рождения. Половины того, что говорил звездолетчик, Кора просто-напросто не поняла. Слова были знакомые, а вот смысл. С чего-то он винил её в случившейся аварии, в гибели груза и повреждении отсеков, в нарушении графика, убытках... Тут всё было ясно, у землян что-то пошло не так, и убытки решили повесить на неё. Хотя всё, что она сделала — сидела в трюме и вообще ничего не трогала. Что ещё можно от них ждать. Маска добреньких самаритян живо слетела, как только речь зашла о деньгах. И ведь ничего не докажешь. Кого будут слушать, какую-то девчонку из колоний или этих? Наверно ужас осознания своей загубленной судьбы отчетливо отразился на её лице.

— Клайв, так нельзя, прекрати, — сказала белобрысая и положила руку на плечо землянину, для чего ей пришлось привстать на цыпочки. — Не срывай зло на человеке. Она же ничего не понимает вообще.

Как ни странно, рыжий послушался эту пигалицу и заткнулся.

— Всё будет хорошо, не бойся, — Валентина улыбнулась Коре. — Эти звездолёты не так просто вывести из строя. Через несколько дней прилетим на шахту, отремонтируемся там.


Кассета остановилась, а Белла еще несколько минут не могла избавиться от осколков чужой памяти. Вряд ли такое воспоминание записали намеренно, да и брошенная на пол кассета говорила о том, что это не то, что Кора хотела бы сохранить. Скорее, все вышло случайно, как это бывает с большинством мненмограмм.

— Мисс Форбс, — размышления Беллы прервали, кажется, андроид, нашел, как к ней обращаться. — Вирус в крови мутирует. Если вероятностная кривая верна, то примерно через неделю он разовьется в фактор Х, который находили у зайцев. Я доложу шефу.

Она скинула это же сообщение Маркусу.

Вдвоем они осмотрели оставшиеся комнаты. В помещении, которое занимал Эко, витала застывшая атмосфера праздника. Довольно жуткая вещь. Ничего особенно интересного там не было. Множество фотографий Коры. Объемных и плоских - ретро, ее голограммы. В самых разных ракурсах, в том числе и эротические. На дневник тоже, судя по всему, только потеряли время. Записи песен, редкие заметки вроде "Эта Базиль здорово готовит, прямо как робот", "сегодня Инесса в полях, а на кухне Дик за главного. Кошмар. Выпечку он вообще не признает, будем давиться салатом". Судя по дневнику, больше всего парня интересовала еда. Много записей о том, что тут скучно невыносимо и "слетать бы потихоньку на Землю, но чтобы в фирме не узнали". Два года назад дневник обрывался. Анатоль перестал его вести.

Больше ничего примечательного в комнате вообще не оказалось. Вещи, не начатый флакон мужского парфюма, таракан в маленьком стеклянном аквариуме, еще одна мнемограмма (при просмотре: много-много лиммеш, вкусно, солнышко светит. Похоже, это очередная запись памяти зайчика), новый фильм в 45 ЗД-формате. Все это в куче. Видимо, подарки.

В комнате Инессы пришлось задержаться. Документов было довольно много, всю медицинскую документацию Инесса тоже хранила у себя, а не в мед. отсеке. К счастью, с помощью Рэйвен Белла все смогла пролистать относительно быстро.

Обнаружилась стопка копий медицинских обследований колонистов за весь шестилетний период. Заключения: здоров, с редкой диагностикой незначительных простудных заболеваний, микротравм и тому подобного. Последний 15 сентября этого года. Акт о допуске к работе Коры Корелли.

Просматривая медицинский журнал, ничего особенно интересного Белла не обнаружила, но нашла запись в журнале о вакцинировании колонистов 1 октября 8-40, что подтверждало данные медицинской машины. А вот личные карточки колонистов оказались интереснее. В картах Клода Эко и Якоба Дика 1 октября в 8-30 Инесса сделала запись: «острый психоз?»

В дневнике же Базиль основное внимание уделялось летониту и геологическим изысканиям. Интерес представляли записи, сделанные три года назад:



Впрочем, Белла и Маркус уже знали обо всем этом больше самой Инессы. Еще одна запись в дневнике говорила о эксперименте, который Инесса задумала проводить полгода назад с картиманским ядом. Новые месторождения очень быстро зарастали обратно травой, что затрудняло разведку, а потом добычу. Распыление состава на основе яда этот процесс очень замедляло. О яде рассказала Кора, которая и поделилась толикой для эксперимента. К сожалению, ничего не вышло. Вмешался зараза Дик и зайцы. Дик настрочил докладную, а зайцы собирались в местах распыления, словно там медом было намазано. Валялись вокруг и мешали добыче. Избавились от травы, зато приманили зверьков.

Теперь все комнаты колонистов были обследованы методично и досканально, перфекционист в душе Беллы мог радоваться и ликовать.

Маркус

Осмотр костюма показал, что последний раз его надевали 3 октября примерно в то же время, когда здесь были почтовики, а вот следов в густой траве обнаружить было невозможно. Детектив включил биолокатор. Сигнал был слабенький и вел обратно в лес. Впору подумать о де жа вю. Пришлось опять продираться сквозь дебри и ветки. Сигнал в отличие от того, который шел с кома, когда Маркус бежал по следу зайца, был постоянным и не прерывался. Но периодически слабел, когда детектив, очевидно, уходил не в ту сторону. Это напоминало игру в "горячо-холодно", Маркус забрел в лес гораздо глубже, чем в первый раз. Зверьки тут попадались, но не в таком количестве. Можно сказать, было спокойнее, чем на окраине. Дорог, даже тропок, разумеется, никаких не было, приходилось идти сквозь бурелом. Минут через пятнадцать такого блуждания вызвала Рэйвен, отчитавшись о ходе эксперимента. К этому времени Маркус окончательно не понимал уже, где находится и в какую сторону идет. Но шел дальше и дальше по следу. К счастью, очки фиксировали маршрут. Времени прошло немало, хотелось есть или хотя бы передохнуть. Гайгер не привык столько находиться на ногах. Около часа прошло в бесплодных блужданиях, лес оказался огромен. Кажется Маркус забрел в самое сердце его, где деревья буквально соприкосались стволами и идти стало совсем трудно. Зато и сигнал усилился, показывая, что его цель близка. Продравшись сквозь очередной завал из сухих лиммешевых ветвей, Маркус собственными глазами увидел цель своих поисков.

... Она видимо спала, свернувшись под одним из деревьев. Разорванная, грязная одежда, спутанные волосы, руки и лицо в следах от птичьих укусов. Девушку с фотографии в досье узнать было сложно. Но все же сомневаться не приходилось — это была Кора. От шума, который издавал детектив, девушка проснулась и вскочила на ноги в тот самый момент, когда Маркус увидел ее. Мгновение смотрела на приближающего пришельца. Перекошенное от ужаса лицо, безумие в глазах. Словно вместо Маркуса ее посетил оживший кошмар. Среагировала она молниеносно, не дав не подойти, не сказать ни слова, молча бросилась прочь прямо сквозь бурелом. По скорости девушка зайцам, конечно, уступала, но если сравнивать с возможностями Маркуса, догнать ее детективу шансов оставалось немного.



Юрий в диспетчерской , ближайшие восемь часов — до 16.00 спит (если что-то или кто-то не разбудит). Постов пока не требуется.

Белла (т. к. у Маркуса больше времени уйдет, чем на просмотр мнемограммы, а ранее Белла заявляла, что осматривает комнаты колонистов последовательно, то после просмотра мнемограммы я описала осмотр оставшихся двух комнтат).

1. Анатоль: подарки, дневник, фотографии.
2. Инесса: личный дневник, медицинские записи, журнал, карты колонистов.

Рэйвен. Закончила эксперимент (подтверждается теория Маркуса о мутации штамма в фактор Х, примерный срок - семь дней), дальше помогала Белле разбирать документы. Сообщила результат Белле и Маркусу.

Маркус:

- исследовал скафандр, его использовали 3 октября, днем.
- Рэйвен доложила результат эксперимента.
- нашел биолокатором Кору. Она убегает. Попытка догнать - бросок на ловкость.

Кролик - чувствует себя хорошо, яйцо - примерно достигло размеров тех, что видел Маркус в лесу и, кажется, остановилось в росте.

Общее

В блужданиях по лесу, осмотре оставшихся жилых комнат и мнемограмм прошел час. Юра спит. Белле и Маркусу уже не мешало бы что-то поесть и выпить.

4 октября 2586 года 08.00 часов/минут по времени Земли.

  • Классно завернула с вирусом и летанитом! Тебе бы за детективы сесть, переплюнешь однозначно Донцову, Шилову и прочих!]]
    +1 от Та самая, 30.12.17 13:45

Белла, Рэйвен

Две девушки... Одна девушка и робот... Одна совершенная девушка и одна синтетическая... В общем, Белла с Рэйвен отправились обратно в диспетчерскую. На ходу андроид пояснила, что даже ее возможностей может не хватить, чтобы установить, какие следы свежее.

— Они все свежие, разница в несколько часов почти не улавливается. Я попробую, но что получится не знаю, — Белле на мгновение показалось, что ИИ вздохнула. Вздор, конечно. Пока курсантка отправляла сообщение, ее помощница как раз и занялась этим анализом. По удовлетворению на лице можно было понять. что кое-каких успехов она добилась.

— Не зря Маркус купил дополнительный аналоговый сканер. Чудесная вещь, а ведь как упирался,— сообщила Рэйвен. И, кажется, заговорщицки подмигнула Изабелле. Определенно, имитировала человеческое поведение она безупречно. Дальнейшая часть фразы, впрочем, доказывала правоту андроида — сканер свое дело сослужил.

— Если не считать вас и почтовиков последней тут была Корелли, а остальные примерно в одно время все.

Рэйвен вернулась в лабораторию и принялась анализировать дальше, а Изабелла ушла устанавливать видеокамеру возле яйца. Оно, кажется, еще выросло и намеревалось расти дальше. Сжавшийся в центре прозрачного кокона кролик, выглядел совсем маленьким и жалким. А вот его собрат в клетке чувствовал себя отлично.

Белла занялась мнемограммами в комнате Клода. Заодно и осмотрела ее. Ничего примечательного там не было. Кроме объемной фотографии красивой, загорелой брюнетки, разорванной на кусочки. В ней с трудом, но можно было узнать Кору. Ее фотографию, как и фото остальных шахтеров, Белла видела в личном деле. Еще из примечательного был ужасный бардак. Похоже, Легран уборочного дроида не жаловал.

Большинство мнемограмм было подписано. Прибор для просмотра Изабелла нашла тут же в ящике и углубилась в изучение. Мнемография не делала чужие эмоции своими, но это было более глубокое погружение, чем при просмотре фильма, даже интерактивного. Только вот погружаться пришлось не в человеческие чувства. Зайцы и птицы: писк, планета, какой ее видят животные, простые эмоции - жарко, вкусно, хочется пить. Расплывчатые, сложные для восприятие образы. Даже мнемограмма человека никогда не бывает точной, а уж делать слепок памяти животных и вовсе странная идея. Клод был большим оригиналом. Насидевшись в заячьей шкуре, Белла наткнулась на кассету с пометкой «мнемограмма памяти таракана». Там вообще ничего было не разобрать. Смутрый образ большого тапка и липкий страх. Определенно, пользы для расследования немного. Разве что для составления психологического портрета хозяина команты. Нормальным человека, хранящего такие записи, назвать в полном смысле было сложно. Множество кассет, подписанных, как мнемограммы зверьков, Белла смотреть не стала, рассудив, что и так потеряла достаточно времени. Зарядила в аппарат последнюю, на этот раз не подписанную.

На этот раз память явно принадлежала не таракану или птичке. Комната. Такая же, как комнаты Ларье и Леграна, но в этой Белла еще не была. Хотя обстановка и не сильно отличалась от тех, где курсантка побывать успела, но сразу можно была сказать — здесь жила женщина. И не только по трусам, валяющимся подле кровати. Тем более, что мужские трусы валялись рядом. То, что происходило на кровати, Белла меньше всего ожидала увидеть после сценок кроличьей жизни. Быть вовлеченной в чужую постельную сцену — занятие не из приятных. Курсантка одновременно смотрела со стороны, а одновременно и ощущала себя хозяйкой среза памяти. Той было смешно, партнер попался неловкий на ее взгляд, но, пожалуй, приятно. Не столько от удовольствия, его тут было не особо, сколько от осознания, что она кое-кого прямо сейчас осчастливила. Почему бы не сделать человеку приятное? Хоть он и старый дед, и зануда, а все же тоже мужчина. А от нее не убудет, жалко что ли. Для Коры лечь с кем-то в постель было так же естественно, как сказать «спасибо» или пожелать доброе утро. Так уж ее воспитывали. Якоб, конечно, жутко выглядит. Старикан, он и есть старикан, даже если следит за собой. Как забавно, этот сухарь и в сексе тот еще педант...

Белла оторвалась от просмотра, потому что ее вызывала Рэйвен.

— В пироге картиманский яд, — сообщила ИИ мрачно. Дозы хватило бы, чтобы отравить кого угодно. А в посылке лежала эта самая фляжка. Волокна внутри посылки совпадают. И да, шеф был прав, я провела анализ, птичий вирус действительно взаимодействует с фактором Х, превращаясь в «Жокей». Я пошлю ему сообщение. Второй кролик чувствует себя хорошо. Никакого взаимодействия с картиманским ядом у птичьей заразы не прослеживается. Я запустила построение модели развития вируса, анализ идет уже полчаса и еще столько же займет по прогнозам. Какие будет указания, эээ... — тут андроид несколько сбилась. Шефом Белла не была. Но надо же как-то ее называть.

—... мисс Фрост?
Белла:

- Отправила сообщение в 6-07 4 октября по каналу Бюро Погоды.
- Видеокамеры на яйцо направила.
- просмотрела мнемограммы и обыскала комнату Клода (остальные пока не успела).

Рэйвен:
- проанализировала отпечатки (свежие Коры), пирог (картиманский яд) и посылку (волокна от фляжки с ядом)
- сделала анализ на взаимодействие птичьего вируса и фактора Х - догадка Маркуса верна
- запустила вероятную кривую развития птичьего вируса (будет готово примерно в 7-10, требуется бросок кубика для результата)

Кролик:

- чувствует себя прекрасно

Яйцо:

- растет

4 октября 2586 года 06.40 часов/минут по времени Земли.
  • Ахахах)) Не зря оставил просмотр мнемограмм на Беллу)
    +1 от Dredlord, 26.12.17 19:35

Вы не можете просматривать этот пост!
| ,

Маркус. Белла.



Юрий

Нескольких минут навигатору хватило, чтобы дать команду дроидам, и он отправился назад в техническую, засев за документы геологов, которых (документов, не геологов) было много. Теперь один дроид неподвижно застыл у входа, а второй кружил вокруг базы, за ним радостно бежали кролики — все развлечение, и летели птички.
Общее

Промежуточный пост, т. к. кое-какая мини-реакция по времени должна быть.
Можете продолжать социалить.
От Юры доп. заявка не требуется, изучение документов занимает довольно большой промежуток времени и уже заявлено.

4 октября 2586 года 06.03 часов/минут по времени Земли.

Прошло три минуты.

Маркус и Белла в лаборатории — разговаривают.
К ним присоединилась Рэйвен.
Юрий дал команду дроидам и пошел в техническую к геологам, где в настоящий момент и находится.
  • Вот почему мы с Беллой не любим кроликов! Подозрительные они!=D
    +1 от Та самая, 22.12.17 15:02

К тому времени, как Уинифрид стукнуло десять лет, крысиная диета ей окончательно осточертела. На таком питании девчонка выросла не слишком здоровой, зато ловкой, и возненавидела крыс всей душой. А тут еще мамаша перестала убиваться по отцу и снова вышла замуж, принявшись рожать детишек. Кормить чужую девчонку новый папа не захотел, ей вручили немного дерьма и выперли в добрые люди.

Стоит ли удивляться, что Уинифрид, оставшись без присмотра, попала в плохую компанию, связавшись с какой-то сектой. Основным лозунгом у тех было: «Средневековье без крыс», еще эти еретики мылись каждый день и даже мыли плесневелую репу перед употреблением. И как будто мало этих грехов им было, так еще и призывали всех перейти на другие овощи, более богатые витаминами.

Добрые горожане сразу их сжигать не стали. Сначала пытались перевоспитать.
—Крысы разносят чуму, — говорили безумцы.
— Всем известно чуму насылает Господь наш за тяжкие грехи наши, — увещевали их горожане.
— Вся зараза от отсутствия гигены, — гнули свое еретики.

Горожане вздыхали. Жечь было жалко. Не еретиков, конечно, а дров. С дровами в те годы было плохо, на всех не напасешься.

— Вы поймите, — взывали они к разуму оппонентов. — Если мы избавимся от крыс, то возникнет исторический парадокс. Так вообще можно далеко зайти. Давайте еще прививки от оспы изобретем. Мало вам акваланга в пятнадцатом веке? Мы живет в темные века и должны соответстовать. Где ваша сознательность?

Но сознательность сектанты проявлять не желали. Приходилось все-таки жечь.

Вот с такими ужасными людьми и провела Уинифрид целый год до своего одиннадцатилетия. А все потому что без родительского надзора.


  • Если мы избавимся от крыс, то возникнет исторический парадокс.
    ААА! Сто плюсов, миллион!
    +1 от mindcaster, 15.12.17 16:08

Рэйвен

Андроид снисходительно смотрела на попытки своего человечка хоть немного приблизиться к Её Высочеству по уровню интеллекта. Вот всегда так: всё пытается сравняться с госпожой, а потом будет засыпать на ходу, ныть и требовать немедленного массажа. Были бы они на базе одни, Рэйвен всё бы несомненно высказала. Но рядом торчала Изабелла Форбс, которая вздумала отнять у ИИ законное и эксклюзивное (!) право всячески гнобить детектива. Такого посягательства на свою прерогативу ИИ стерпеть не могла, поэтому в знак протеста превратилась просто в образцовую секретаршу.

— Будет сделано, шеф, — пропела она прямо-таки медовым голоском и немедленно удалилась исполнять приказ. Таких интонаций от андроида Маркус не слышал... да никогда, кажется, ещё не слышал.

Вращая в воздухе буро-лопатой, Рэйвен приблизилась к огороду. Вращала она, потому что это было красиво и стильно, а так же, чтобы освободить хоть кусочек территории от ушастых, которых просто откидывало в сторону. Они жалобно пищали, поднимались на задние лапки и с обиженной физиономией продолжали наблюдать за пришелицей с безопасного расстояния. Минут пять Рэйвен сосредоточенно уничтожала остатки огорода своей супер-мотыгой, зайцы наблюдали, попискивая, но под инструмент больше не совались. Не такие уж эти зверьки оказались безмозглые. Тут киркоэкскалатор наткнулся на что-то в земле. Извлечение предмета из ямы вызвало у пушистых зрителей бурный восторг, а его исчезновения в недрах металлической леди — такое же бурное разочарование. Теперь зайцы накинулись на Рэйвен, стремясь добраться до своего Грааля, даже приманивать их не надо было, разве что наоборот — отцепить. Сделать они андроиду, конечно, ничего толком не могли. Но не потому что плохо старались.

Вытащив данный Маркусом лиммеш, ИИ протянула его ближайшему пушистику. Тот, оторвавшись от своего важного занятия (проделать в корпусе андроида БОЛЬШУЮ КРУГЛУЮ ДЫРУ), с радостью устроил обеденный перерыв и сжевал кусочек. Пару минут, которые Рэйвен потратила на то, чтобы отцепить остальные экземепляры (все же ей велено было добыть ОДНОГО зайца, а не сто двадцать три), мордочка зверька выражала неземное блаженство, а затем началось такое...
  • Все зарисовочки с участием зайцев выходят жутко ржачными))
    +1 от Dredlord, 15.12.17 00:55

Монахини в приюте были правы, когда говорили, что самолюбование — от лукавого. Ведь сколько лет не мылась и прекрасно себя чувствовала, так бы и дожила до глубокой старости — лет до пятнадцати или даже двадцати, но тщеславие сгубило. Искупавшись в речке, чистая и благоухающая помоями Кати привлекла внимание... нет, не принца, а маньяка-садиста. А дальше был увлекательный квест по подвалу, забитому бочками с расчлененкой. К сожалению, партию в Фантомаса Кати проиграла, споткнувшись о чьи-то мелко порубленные ноги, и её отрубленная голова со свежевымытой косой заняла достойное место в коллекции победителя. А потому что чтить надо Господа нашего и не предаваться суетным желаниям красоты.

Помните — мыться большой грех!
  • Кати пришла к успеху, наверняка археологи будущего обрадовались находке, когда раскопали подвал.
    +1 от Norther, 11.12.17 12:36

Маркус

Первым на зелёный ковёр шагнул Маркус и помчался к шахтёрской базе, не забыв пальнуть из револьвера. Если детектив рассчитывал перепугать зайцев, то он сильно просчитался. Те такой штуки отродясь не видывали. Так что напугать предупредительным в воздух можно было разве что навигаторов, если бы в такой какофонии они звук выстрела расслышали. Споро продвигаясь по направлению к жилищу шахтёров, Маркус не забыл прихватить охотничьи трофеи: пару подстреленных тушек и несколько аппетитных плодов. За один из них пришлось, правда, чуть не подраться с рассерженной птичкой, чью трапезу детектив бессовестно прервал. Рэйвен трусила рядом. Выглядела она... необычно. Можно было подумать, что андроид совсем рехнулась в своём стремлении походить на человека, и обзавелась роскошной меховой шубкой — настолько зайцы облепили стальной корпус.

Вот, наконец, и база. Весь путь, а бежал Маркус весьма резво, рысцой, занял две минуты. Два флаера, брошенные у серых кубов стен. Знаменитый огород Дика. Только сейчас этот огород представлял собой весьма жалкое зрелище: сломанные, затоптанные, поваленные на землю растения. Даже не понять, что же именно там выращивалось и бесславно погибло. На останках убиенных растений суетливо копошились пушистые белые завоеватели, пытаясь разрыть лапками землю. Что-то здесь было явно не так.

«В обычные дни эти зверьки пугливые. А тут, кажется, им нет разницы: человек или дерево. Лиммешевые плоды жрут в этом состоянии так, что не ясно, куда оно вмещается. К счастью, к нашему огороду по-прежнему интереса не проявляют. Якоб бы с ума сошел, если бы кто-то побеспокоил его драгоценную картофель.» — подсказала услужливая память детективу строчки из отчёта Ларье трехлетней давности. Выходит, в прошлый гон огород уцелел.

Впрочем, подумать над всем этим можно было и внутри. База, к счастью, как и все строения такого рода на незнакомых планетах, была оснащена силовым полем, которое в отличие от остальной техники из строя не вышло. Сюда зайцем хода не было. Маркус и Рэйвен забежали внутрь и перевели дух. Перед ними был коридор, по обе стороны от которого находились не помеченные ничем двери. По три на каждой. Очевидно, жилища шахтеров. У дальнего конца коридор разветвлялся. Там начинались служебные помещения. Вот тут уже были пометки: прямо столовая, она же конференц, комната отдыха и актовый зал для торжественных собраний. Рядом кухня. Слева медицинский отсек и лаборатория Дика. Справа мастерская, технический отсек, комната связи. Все очень лаконично и стандартно. Если необходимо было пристроить какие-то помещения, дроиды просто приставляли еще один серый куб.

После ласкающей слух музыки внутри, казалось, стоит могильная тишина. Первым делом Маркус достал мини-лабораторию и взял пробы из всех трех сорванных плодов.


Юрий

Пока Маркус осматривался, до базы добрался Юрий. В отличие от детектива, навигатор не летел сломя голову, а шел не спеша, предварительно еще и поискав на «Цапле» приборы, необходимые для определения в плодах содержания летонита или других минералов. Ничего такого на их корыте, к сожалению, не было, но у геологов наверняка должно было найтись. Поэтому, попав на базу, навигатор первым делом зашел в технический отсек. Там и располагалось «царство» геологов. Одного костюма высокой защиты действительно не было, зато приборы для анализа имелись. Правда, для биологического анализа они не подходили, но им, кажется, уже занимался Маркус. Подобный анализ можно было провести и на оборудовании инспектора Бюро Погоды. Геологические же приборы имели свои специфические цели, но проверить наличие или отсутствие летонита вполне могли. И Юрий умел с ними работать. Оставалось раздобыть материал для анализа.
Маркус - 2 минуты дорога, 5 минуты исследование
Юрий - 2 минуты поиск нужных приборов на Цапле, 5 минут дорога. Исследования? Мне нужно знать, где ты берешь образцы. Пока исследовать нечего.
Белле будет отдельно.

Схема базы.



1 - Комната Ларье
2 - Комната Инессы
3 - Комната Дик
4 - Комната Клода
5 - Комната Анатоля
6 - Комната Коры
7 - Столовая, она же конференц зал, комната отдыха и т. п.
8 - Техническая (оборудование геологов)
9 - Мастерская (дроны и т. п.)
10 - Диспетчерская (прибор связи)
11 - Кухня
12 - Мед. отсек
13 - Биологическая лаборатория
14 - Огород
15 - Резервные помещения (не используются)
16 - Флаера
  • Можно было подумать, что андроид совсем рехнулась в своём стремлении походить на человека, и обзавелась роскошной меховой шубкой
    +1 от Dredlord, 10.12.17 22:44
  • Спасибо за меховой ковер, ответный пост писать было весело!]]
    +1 от Та самая, 11.12.17 10:01

«Всё-таки эта сволочь не сдохла», — удовлетворённо думала Браника. Письмо она успела мельком разглядеть, прежде чем началось то... гм... что началось. Ломать ратушу дворфийка вовсе не хотела, но ежели они первые начали! Вот это торжество правосудия! Какой-то неизвестный написал писульку, и они уже бегут всех арестовывать. Знали бы, тоже бы анонимных писем накидали. «Полурослик Мяснянкис в подвале своего дома прячет старинный клад». Кто был автором сего шедевра (не про клад, конечно), догадаться стал быть несложно. Больше мага и некому. Разве что кобольды обучились грамоте. Это было бы, конечно, чрезвычайно радостное событие, Лесник пришел бы в восторг от оного, но, увы, маловероятно. Значит, Красный. Выбрался-таки. И прекратил свою самопожертвенную акцию, продолжив делать подлости. Стал быть оправился. Парадоксальным образом это Бранику очень обрадовало. Одно дело снести кому-то голову в бою или даже зафигачить в спину кинжалом, если заслужил, совсем другое — повернуться и уйти, когда тебе говорят: «идите, а я тут сдохну». Это было слишком. Даже с врагами так поступать довольно подло. Но раз он не сдох, пришел в себя и принялся строчить кляузы, то можно было больше не терзаться угрызениями совести, а радостно продолжать поносить злодея. Что она и продолжала делать, изобретая все новые и новые эпитеты. Руки-то ей связали, а рот заткнуть забыли. Это была фатальная ошибка.

— ... чтоб тебе дерьмо от протухшего патиссона жрать, чтоб тебе им подавиться, чтоб тебя Латандер возлюбил и советы давал... — доносилось до несчастных стражников. Тут было только два способа остановить этот поток: или ждать, пока узница выдохнется (лет этак пять-десять), или дать ей по зубам, как следует.
  • Да возлюбит тебя Латандер)
    +1 от akerom, 11.12.17 09:24

Эта была неблагополучная средневековая семья. Папа маму не любил. Поэтому мамы у Гуннивы не было вовсе. Единственной отрадой девочки стала дохлая рыбка. Она с ней играла, целовала и укладывала спать. Папа воспитанием ребёнка совсем не занимался, так как боялся на неё смотреть, поэтому скоро к ним в дом пришли органы социальной опеки — с лопатами и вилами. Они позаботились о малютке. Она кричала и сопротивлялась, но это её не спасло. Дьявол должен был быть изгнан.
  • "Пойдем, Алеша, нас здесь не любят"
    +1 от mindcaster, 08.12.17 22:14

А ведь всё шло совсем-совсем неплохо. До сего дня. А ныне Фелисия пыталась слиться со стеной и делала в этом большие успехи. Определённо большие, чем в дайвинге. По крайней мере лицо рабыни уже приобрело нежно-зелёный оттенок, совсем как белёные известкой стены борделя, тьфу ларва его задери, вакх-клуба, конечно. Вакх-клуб, он же гипно-бар, он же палестра: «Туда-сюда». Нет — «Туда-и-оттуда». Нет... Да какая во имя Опы разница? В общем, было Фелисии или Фелицитас, если на благородном наречии, сильно не хорошо. И не столько от увиденного здесь, сколько от услышанного там. В тренажёрном зале то есть. Тренер отвел нынче вечерком рабыню в стороночку и, старательно делая вид, что поправляет ей тунику в том месте, где у всех нормальных женщин располагается грудь, а у Фелисии вскочили два прыща, доверительно прошептал: «Скоро соревнования». И вот тут-то скромница и трезвенница Фелисия — familia, спортсменка и просто красавица захотела напиться, обкуриться или хотя бы подраться. И обязательно бы сделала хоть что-то из этого или всё сразу, если бы тренер (умён, как сама Миневра) не отнял последний динарий ещё в ту календу. Это сразу после того, как рабыня, посланная в лавку за свежими фруктами, вернулась без фруктов, но с эльфом. Он так жалобно смотрел и просил молочка. Эльфа, к счастью, удалось своевременно сдать назад. Поэтому сейчас она просто сидела, оплакивая свою горькую долю. А ведь так всё хорошо шло.

Нет, несомненно, рабыня всегда знала, что соревнования когда-нибудь да настанут. Но это «когда-нибудь» было так далеко. В следующем месяце, году, а может вообще пронесет. И вдруг «скоро». Как Юпитер трезубцем по ясному небу шандарахнул. Тренироваться Фелисии нравилось. Она и тренировалась без устали, вставая раньше всех и уходя из зала последней, чем вызывала умиление у тренера. «Гляди-ка — такая доходяга, а туда же, старается. Подумать только — какое усердие и энтузиазм». Усердие и энтузиазм были тут, естественно, не причем. А вот общая раздевалка с могучими спортивными рабами и дикими федератами — очень даже влияла. Да и отдельной душевой кабины Фелисии никто не предоставил. А ведь у прежнего хозяина в её распоряжении была собственная ванна с ароматными маслами, прямо как у госпожи. Хозяин хотел, чтобы от его рабыни всегда хорошо пахло. Но тут не то, чтобы ванной, тут переодеваться нужно было при всех. Поэтому девочка приходила, пока они не проснулись, усиленно крутила педали бипеда весь день, а уходила только тогда, когда все уже давно намылили пятки в борд... вакх-клуб. Своих товарищей по команде она боялась ещё больше, чем старого хозяина. Тот то хоть хилый был, а эти вон какие здоровые, пожалуй, изнутри разорвут, если постараются.

Поначалу от такой нагрузки всё тело дико болело. Хотя и нельзя сказать, что рабыня совсем уж нежная была. Всё же Фелисию учили танцевать, а это только на первый взгляд легко. Попробуй, постой час-другой на носочках или ещё в какой позиции. А чтобы походка была порхающей, словно у нимфы, к ногам привязывали гирьки. И не отвязывали, пока не научишься плясать как следует с ними. Так что какая-никакая подготовка у нее была, но со спортивной не сравнить. Поэтому поначалу было тяжело, а потом она привыкла, втянулась. Такая жизнь оказалась даже приятной. И уж точно поинтереснее, чем прежде. Вот только эльфа отобрали, жалко. А теперь вот «скоро соревнования», а, значит, всему конец. За полгода Фелисия даже не запомнила толком, на какие кнопки в биреме жать надо.

«Сбежать что ли?» — крутилась в голове крамольная мысль. Девочка тут же затрясла головой, выгоняя её оттуда. А вдруг кто-нибудь догадается, о чем она подумала. Ужас какой!
+1 | High Dive, 06.12.17 18:33
  • Noice ^_^
    +1 от ALIEN, 06.12.17 21:03

Свист арбалетного болта Ида идентифицировать не смогла. Откуда ей знать, как стреляют из арбалета? Но упавшего и захрипевшего Эрика и звук из темноты связала. По ним из чего-то стреляли из ближайшего проема. А значит, следующая пуля или что-то там это было достанется Кассии, Лёну или ей самой.

— Лён, прячемся за решетку, — сказала она вроде бы приходящему в себя эльмари.

Некогда проверять — услышал ли он её. Подхватив подругу на руки, Ида впотьмах устремилась к выломанному Шино проему.
1. Затаскиваю внутрь Кассию. Кладу на кровать.
2. Возвращаюсь за Эриком, затаскиваю его внутрь.
3. Продолжаю оказывать медицинскую помощь:
- Эрика по возможности перевязать или хотя бы зафиксировать рану, болт не выдергивать.
- затем к Кассии, как описано в посте 20.
+1 | Дорога из пепла , 03.12.17 07:37
  • Жаль Иду, замечательный персонаж! Спасибо за первую помощь и что вытащила Кассию, тем самым пожертвовав возможно собой...
    +1 от Та самая, 06.12.17 16:35

Динке никогда ещё не было так хорошо. Какой чудесный, изумительный напиток! Теперь понятно, почему папа время от времени добавляет в свой кофе ложечку коньяка. И почему они Динке такое запрещают? Девчонка даже мимолетно обиделась на родителей. Ведь так чудесно и вовсе ничего плохого в этом нет. Только хочется петь и плясать. Она и плясала так, как не отплясывала даже на городском конкурсе юных театральных исполнителей, где их школа заняла, между прочим, третье место. С конца. Заняла бы и первое, если бы не Динка. Мысли бежали как-то странно, даже для нее, перескакивая с родителей на школьный театр, а с него обратно на гхтани, которых надо обязательно почтить еще одной чашей. Чтобы дорога в новом мире уж точна была без колдобин и тупиков. И ещё одной. Чтобы уж наверняка. В какой-то момент Динни почувствовала, что очень устала танцевать и стоит прилечь отдохнуть. Вот прямо сейчас. Макс, кажется, с кем-то дрался. Раньше бы это Динку огорчило — вот опять нашел неприятностей на свою голову, вечно он так, а сейчас почему-то показалось ужасно забавным. Макс дерется с молодым рогатым гхтани. Будет рассказывать во дворе, а ему не поверят. Хи-хи. Пусть почувствует себя в ее шкуре. Вот Динке тоже никто никогда не верил, когда она говорила, например, про инопланетян на спортплощадке. А ведь она сроду никогда не врала. Там же были круги!!! Таинственно появившиеся. Девочка рассмеялась. Заливисто, весело и громко. Прямо как вожак. Какой он все-таки красавчик. Захотелось вдруг его обнять. И погладить рога. Что там за такие красивые колечки? Но тут сквозь звенящую в голове россыпь тысячи колокольчиков каким-то чудом пробился смысл сказанных Вождем слов.

— Катемхьяры – не гхтани! — повторила она почти шепотом, перестав смеяться. — Я запомню, Вождь. Я запомню это. И... тебя. Вас всех.

Она низко поклонилась, умудрившись каким-то образом не упасть, и протянула руку, принимая рог. Он показался теплым, почти горячим. А ещё невообразимо красивым. Динни хотела засунуть подарок в рюкзак, но вдруг, что-то вспомнив, сунула его за ремень джинсов. Кажется, именно так их и положено носить.

— У меня тоже есть дар для тебя и для всех гхтани. Мы больше не встретимся, но может быть там, куда вы уходите, вам понадобится умение далеко смотреть. И тогда вспомните о нашей встрече, — Динни сняла с шеи бинокль и протянула Вождю. Она показала, как отвинчивать крышечки, куда смотреть и где подкручивать, чтобы даль становилась близью.

— Удачи вам на ваших дорогах.
  • Добрая Динка]] Принимает и дарит подарки, пляшет и пьет, мудрости слушает]] Пока Саня выживает на болотах XD
    +1 от Та самая, 22.11.17 11:06
  • Замечательно! Тепло, живо, с эмоциями :)
    +1 от Лисса, 30.11.17 12:11

Навязавшаяся Юрию в попутчики Рэйвен видимо решила, что нашла благодарного слушателя, который, наконец, оценит все её девайсы по достоинству. Поэтому дорога до склада превратилась в перечисления всех удивительных возможностей ИИ и заложенных в ней усовершенствований. Она замолчала только тогда, когда они пришли, и Юрий принялся заказывать нужную технику. Тут уж Рэйвен вовсю вмешивалась в выбор, листая каталоги. Но как только, справившись с задачей, они вышли, все началось заново. Не удивительно, что курсант поспешил отделаться от андроида, направившись на корабль. Очень скоро он уже добрался до звездолета, а обиженному невниманием андроиду ничего не оставалось, как вернуться назад к шефу. Маркусу, занятого беседой с почтовиками, тоже было не до секретаря. Рэйвен, привыкшая к тому, что это она тут удостаивает или не удостаивает вниманием, неожиданно оказалась всеми забытой. Словно ненужный старый дроид. Вид у нее был обескураженный. К такому ИИ явно не привык.

Напарники переглянулись, когда детектив влил себя порцию бурбона, но от предложения вежливо отказались. Его вопрос же заставил Валентину окончательно замкнуться. Пламенную речь детектива она выслушала глядя уже не на свои руки, а в пол. Рыжий Клайв сел между Маркусом и напарницей, словно решил загородить девушку от последнего.

— Она сама не очень-то хотела нас видеть, — буркнул навигатор.

Валентина подняла глаза и посмотрела на напарника просто умоляюще. «Молчи», — значение этого взгляда можно было понять и без анализа супер-очков. Рыжий только отрицательно покачал головой.

— Мы два года назад садились с грузом на Картимане, — начал он...



... теперь биолокатор молчит, — угрюмо закончил Клайв. — Будь там хоть кто-то живой, прибор бы это показал. Боюсь, что спасать вам уже не кого.

Юрию. Заказанное доставят на корабль, можешь описывать приборы на свое усмотрение.
Юра и Белла в звездолете. Можете социалить.
  • Чудесный рассказ! Книги тебе надо писать, Теххи)
    +1 от Dredlord, 27.11.17 20:49

— А первый пойдет Варенец, — усмехнулась Ида. — Он кильку находит даже в безлунную ночь, не боись. Да, кошатина?

Кошатина одарила хозяйку хмурым, почти говорящим взглядом, демонстративно отвернулась от неё и запрыгнула на плечо Кассии, лизнув в щёку.

— Орвилл... — аппаратчица посерьезнела. — Я не знаю, как его уговорить. Что нужно сказать взрослому человеку, чтобы он изменил свое решение? Плохой из меня оратор. Может быть, ты попробуешь?
+1 | Дорога из пепла , 17.11.17 05:44
  • Ты сможешь их вывести!
    +1 от Зареница, 27.11.17 16:32

Изабелла

  • Меня все больше и больше захватывает сюжет, с каждым новым постом!]]
    +1 от Та самая, 27.11.17 13:32

Маркус

Любезный андроид, на которого Рэйвен поглядела со смесью возмущения и интереса, но, убедившись, что модель ей и в подмётки не годится, тут же успокоилась, пригласил детектива и его синтетическую напарницу... или детектива и её органического напарника... Каждый из их знакомых решал для себя это сам. В общем, андроид-секретарь любезно провел Маркуса и Рэйвен внутрь кабинета Брайна, указал на мягкие кресла и предложил Гайгеру коктейль. Самого Кристофера в кабинете не было. Так всегда, при входе посетителя он неизменно появлялся из-за перегородки — второй половины своего кабинета, сияя самой радостной на свете улыбкой на пухлом лице, при виде гостя и чуть ли ни руки разводя в стремлении обнять пассажира. Ритуал не был нарушен и теперь, Брайн возник, улыбка сияла, он уже собирался разродится своей обычной фразой «чем я могу быть вам полезен», как вдруг что-то в начальнике порта сломалось. Будто бы у робота сбилась программа. Руки сложились на пухлом животе, а потом и вовсе упали вниз, улыбка погасла, лицо приняло не то чтобы нелюбезное выражение, просто строгое и сосредоточенное, деловое. Перед Маркусом был «Брайн из тех. порта», а не «Брайн, радушно встречающий пассажира, чтоб ему провалиться в черную дыру со своими капризами». То ли Симон сообщил начальнику порта особые приметы сыщика, вроде «идеальная внешность, стальной сверкающий корпус, с ней какой-то хмырь в костюме и черных очках», то ли у Кристофера была просто фотографическая память, и он узнал в Маркусе поставщика гуманитарной помощи, с которым по долгу службы общался уже немало лет назад. Как бы там ни было, но детектив был узнан, и им указали на дверь. К счастью, всего лишь на дверь во вторую часть кабинета, а не вон из оного.

— Маркус Гайгер, рад видеть, — говорил Кристофер, приглашая вошедших вслед за собой. Тут не было мягких кресел, живых картин и цветов. Серая невзрачная мебель, скафандр в открытом шкафу и множество самых различных приборов.
— Тут уже всем известно о случившимся, спасибо что прибыли быстро, — разговаривая Брайн подошел к встроенному в стену сейфу, достал излучатель. — Это вам, активируйте и распишитесь.

Впрочем, это было одно и тоже. Следовало приложить палец к соответствующей выемке, снимая блокаду, после чего прибор переставал быть бесполезной грудой металла. Но только в руках человека, его активировавшего.

— Звездолет готов, экипаж должен прибыть с минуты на минуту, — продолжал между тем Кристофер. Одновременно с его словами пискнула открываясь дверь. — Ага, вот и они. Брайн удовлетворенно кивнул на вошедших.

Юрий и Белла

Напарники шагнули в кабинет нач. порта. Оставалось надеяться, что хоть здесь обойдется без неожиданностей и лишних проволочек. Брайн был у себя. Только не один. В кабинете кроме него находилась странная парочка, которая звездолетчиками уж никак быть не могла. Крупный мужчина в костюме и черных очках и очередное механическое порождение помешанной на своих роботах современной цивилизации. Юра и Белла уже хотели ретироваться, решив, что зашли несколько не вовремя, когда Кристофер взглянул на вошедших и довольно сказал:

— Ага, вот и они. Знакомьтесь. Юрий Серегин и Изабелла Форбс. Экипаж «Цапли». Маркус Гайгер. Частный детектив, — представил он всех друг другу, забирая маршрутную карту.

Общее

— Знакомьтесь. Юрий Серегин и Изабелла Форбс. Экипаж «Цапли». Маркус Гайгер. Частный детектив, — коротко представил Кристофер детективу навигаторов и навигаторам детектива.

Маркус мог бы заметить, что совсем недавно фамилия девушки в устах Симона звучала несколько иначе. Изабелла могла бы отметить, что нач. порта был первым человеком за сегодня, который не переврал её фамилию. А Рэйвен... Что отметила Рэйвен оставалось загадкой, но Кристоферу достался испепеляющий взгляд синтетика. Такого пренебрежения к себе ИИ не терпел.

Между тем Брайн забрал маршрутную карту и мгновенно прогнал её через чекер, возвращая назад.

— «Цапля» готова, в виду срочности вам дадут приоритетный коридор сразу, как только будете готовы стартовать, — сообщил он. — На всякий случай укомплектовал звездолет двумя охранными дроидами. Прошу меня извинить, у меня дела, — действительно из пассажирской части уже опять вызывали, видимо, у кого-то потерялась любимая болонка, — можете располагаться тут, как будет удобно. Если еще что-нибудь понадобится, вызовете Джека, — он кивнул на одну из кнопок.

Джек был андроидом-секретарем Брайна. Довольно современная модель, хотя и не сравнить с Рэйвен. С тем Кристофер и вышел, на ходу меняя строгое выражение лица на любезную улыбку.
Знакомитесь, социалите.
Можете действовать вместе, можете разделиться. Как сами решите.
Если захотите подняться на борт звездолета, то нужно одеть в переходнике скафандры и ботинки, в отличие от пассажиров, тут на летное поле просто выходят, искусственной гравитации нет, взять флаер и долететь до звездолета.
Если какие-то вопросы, пожелания и т. п. — Джек ответит.
Если будете готовы стартовать, просто запросите коридор. Старт дадут сразу.
  • «идеальная внешность, стальной сверкающий корпус, с ней какой-то хмырь в костюме и черных очках»
    Ахахах)))
    Неимоверно радуют вот такие вот вставочки в каждом посте))
    Бедный Маркус. Крепко так застрял под металлическим каблуком))
    +1 от Dredlord, 23.11.17 14:59

Мэри и Ярка принялись воображать чудесную птицу. Пусть её никогда не существовало в природе, она была лишь в сказках, но девочки так хотели, чтобы дивное видение воплотилось. Гигантская птица, добрая и ласковая. На миг она возникла, взмахнула гигантскими крыльями и... растворилась, превратилась во тьму. Увы, вообразить себе то, что существует лишь в мечтах, вообразить так живо, чтобы оно ожило, гораздо сложнее чем припомнить то, что и так видишь наяву. Девочки разочарованно смотрели на большое перо, которое выпало из птичьего крыла. Мгновение оно лежало на песке, потом растворилось во тьме. Остались только две кожаные куртки и шапочки.

Может, оно было и к лучшему. Вряд ли такая большая птица смогла бы летать, разве что планировать, но здесь не было ни гор, ни вершин для разгона, а если бы волей воображения и взлетела, вряд ли бы их сил хватило, чтобы поддержать подобную фантазию долго.
Сумма бросков = 156 (против 200 минимальных) - птица не получилась.
+1 | Лабиринт, 21.11.17 21:09
  • Эх...
    +1 от Bully, 21.11.17 21:13

Что-то белеет в кустах. Похоже, гусиные яйца? Но ученику Главного Шамана не до них. Странная пустота. Только что рука мальчика сжимала руку земной дочери Браале, ладонь еще чувствует тепло, еще чувствует чуть заметный трепет пальцев, но — пустота. И странная уверенность, что он знает, что произойдет дальше. Он один в лесу - отошёл далеко от стойбища, туда, где по весне прячется от людей травка-неболейка. Сейчас он протянет свою, ставшую такой пустой ладонь, к ветвям, развинет их и огромная тварь повалит на землю, оскаленная, страшная морда зависнет на волоске от лица, налитые кровью глазки злобно прищурятся...

Но Руукх не боится, он даже не думает об оскаленной морде, что ему до своей жизни и смерти, когда он поклялся защитить Её. Ритуал. Быть может, учитель Шор, тот, кто мудрее, подскажет, как поступить. Повернувшись к лесу спиной, мальчишка бежит со всех ног в сторону Стойбища. Духи должны помочь. Ему и той, которая...

... Элва стояла на вершине холма. В долине птицы пробуждались позже, солнце еще и не думало вставать, а легкий ветер уже игрался с её волосами. И странное чувство пустоты наполняло сердце колдуньи в это прекрасное, свежее утро. Только что она чувствовала жар его ладошки, была уверена, что на этот раз Судьба не разлучит, позволит остаться вдвоем и вот — уже стоит одна на вершине холма. Стоит и слушает конский топот. Она может успеть уйти, спрятаться, но — зачем? Смешной человек этот Глисс — создатель Лабиринта. Она и в первый раз могла бы. Не нужны ей эти две минуты, они проходят. Сейчас Элва увидит Великую Мать. Увидит и, может быть, спросит. О нём. Своей жизни и смерти. Она знает, что произойдет.

Ледяной взгляд Смерти упрется в нее, рот искривится в нетерпении.

— Не передумала, пророчица?

А потом, она заглянет Смерти в глаза, и кинжал вонзится в беззащитную плоть.

Элва стоит на вершине холма. Две минуты от щедрот насыпанные Глиссом проходят в безмолвии.

— Не передумала, пророчица? — спрашивает всадник, приближаясь. Он спешивается, Элва заглядывает Смерти в глаза. И ловит ответный взгляд, теплый взгляд мальчишки Руукха. Рыцарь смеется над её замешательством. И берет за руку. Ладонь у него теплая, от нее пахнет травами, что никогда не росли в здешних холмах.

Грюнхильд, которой надоело сидеть в рукаве, выползает на волю и оплетает их прижатые друг к другу запястья. В лучах рассветного солнца кожа змейки блестит, как дорогой браслет.



The end.

Не уверена, что кто-то из данных игроков прочитает эту ветку, но тем не менее спасибо за игру и за персонажей.
+2 | Лабиринт, 24.10.17 11:59
  • Это чудесный пост, он течет как нектар
    Спасибо за игру!
    +1 от Edda, 15.11.17 12:57
  • Красота какая**
    +1 от Велира, 20.11.17 14:11

Земля, Западный Берлин, апартаменты Маркуса Гайгера, частного детектива,
3 октября 2586 года


Начало октября выдалось в Берлине омерзительным. Противный, холодный дождик круглыми сутками, сырость, стена тумана по утрам, словно и не в весёлой Германии просыпаешься, а в Лондоне каком-нибудь. Отвратительно просто. «Благодарить» следовало, естественно, Бюро Погоды с его идиотской теорией климатического равновесия и местных зажравшихся бюргеров, которые в предыдущие месяцы бездумно назаказывали погожих, солнечных деньков на сто лет вперед. Эти счастливчики, значит, наслаждались, а страдать должен Маркус, которого летом и на Земле-то не было.

Такая «прекрасная» погода и настроение у людей соответствующее навевает. Смотришь в окно и поневоле начинаешь чувствовать себя конченным неудачником. Впрочем, а как ещё назвать человека, который в возрасте, когда его сверстники давно уже собственными виллами где-нибудь в Швейцарии или даже на прелестной планетке Транай обзавелись, всё, что может позволить себе — жалкая бесплатная квартирка? Спальня, гостиная, кабинет, столовая, кухня. Всё до противного маленькое и стандартное. В такие апартаменты приличную даму не приведёшь — стыдно. Правда, жене тут очень даже нравилось. Их квартирка — это, пожалуй, единственное, что ей понравилось на Земле. Но можно ли назвать бывшую супругу приличной дамой? Вопрос.

Нет, неудачником детектив Гайгер определённо не был. Он считался одним из лучших специалистов на Земле в своём деле. Если вообще не лучшим. И это в том возрасте, когда его сверстники (та их часть, что пока не обзавелась виллами) ещё тянут лямку в какой-нибудь занюханной конторе. Маркус же был сам себе хозяином. В этом-то и состояла главная его проблема. Он не то, чтобы не умел устраиваться и не то, чтобы был чёртовым идеалистом, нет — жить как все Маркусу было банально скучно. Поэтому и профессии он выбирал такие, что родители только скорбно качали головами. Доставщик гуманитарной помощи. Ну что это за работа для молодого парня, которому прочили блестящую карьеру? Спору нет, дело благородное и нужное, уважаемое, но... платят ведь гроши. Чисто символические гроши, потому что считается, что идут на такую работу только от большой и чистой любви ко всему человечеству. А зачем вам ещё и деньги, когда вас ведёт большая и чистая любовь? Логично же. И сэкономить можно. Насколько Маркус знал, после его ухода они решили сэкономить ещё больше и просто упразднить эту должность. Зачем тратиться? Звездолёт привезёт, роботы разгрузят. А что с людьми ещё и поговорить бы надо, узнать, как и чем живут, в чём нуждаются и на что надеются, а не просто кинуть им под ноги бесплатный хавчик или ящик с вакцинами... Глупости какие.

Родители сдержанно ликовали, когда Маркус, наконец, взялся за ум (как они наивно полагали — взялся). Детектив — это, конечно, не модный журналист. Большого состояния в такой профессии не сколотишь, но, при желании, можно заработать на вполне безбедную жизнь. Радость, впрочем, длилась недолго. Маркус брался только за те дела, которые были интересны, а интересные дела и дела, за которые хорошо платят, — вещи абсолютно разные. Порой он и вовсе нанимался в колонии. А чем могут расплатиться колонисты за услуги частного сыщика? Жалкие гроши. Или вообще натуральный обмен. Вот так и выходило, что достигнув в профессии известности, ютился прославленный детектив в социальной квартирке.

Нет, он бы мог, конечно, поднапрячься и переехать в район поприличнее, если бы не Рэйвен. Личный секретарь обходился Маркусу дорого, очень дорого. Только вчера по кому сбросили новость о повышении налога на ИИ. Служба Защиты Разума при Всемирном Совете не дремала и не зря ела свой хлеб. Повторения машинного бунта древности никто не хотел, поэтому на всю технику, обладающую квази-сознанием, превышающим определённый порог, было наложено жесточайшее ограничение. А Рэйвен этот порог превосходила во много раз. Порой, она казалась Маркусу даже слишком самостоятельной. Вот, где находится и что сейчас делает секретарь, которому в данный момент положено разбираться в кабинете со счетами детектива? Находится-то в правильном месте — в кабинете, зато вместо работы играет в «собери всех хнактов»*. Вот куда утекают его налоги! Сколько вообще сил и нервов стоило Маркусу, чтобы выбить разрешение на Рэйвен — лучше не вспоминать. Помогли только хорошие связи, да одно щекотливое дельце, в котором по уши был замешан некий чин из СЗР. А ведь Рэйвен ещё и, мать её, плата, женщина. И ей постоянно обновки требуются. То блок памяти увеличить, то новейший встроенный индикатор ориентации в космическом пространстве, то... Дай ей волю, стоить будет, как целый звездолёт.

Скрасить такие мрачные мысли могла, конечно, только бутылочка-другая пивка. Доброго, классического баварского пива, а не этого новомодного дерьма. Которое (ну кто бы сомневался вообще!) закончилось, естественно, ещё вчера. Двадцать шестой век на исходе. К звёздам летаем. А линию автоматической доставки так и не изобрели. Стыдоба. Бесплатная кухня алкогольные напитки не синтезировала из принципа, да и вообще жрать это бесплатное дерьмо — себя не уважать. Тащиться в магазин по такой погоде... «Не выходи из комнаты, не совершай ошибку», - всплыла в памяти строка из древнего стихотворения. Оставалось или сделать заказ дроидам службы доставки, которые непременно где-нибудь накосячат и при этом сдерут три шкуры за и так не самый дешевый напиток, или послать Рэйвен, которая будет возмущаться и апеллировать к святому Айзеку — покровителю всех андроидов.

Пока детектив размышлял над этой проблемой, противно пискнул ком. Есть такой древний закон — парных событий. Вот помяни в один отрезок времени картиманских хнактов, звездолёты и необходимость тащиться по дождю на улицу — получишь голографическую рожу Симона Лорана прямо в собственной кухне. Симон — небольшой чин во Всемирном Совете, который занимался как раз космосом и колониями, и почти что хороший приятель, подкидывал время от времени интересное дельце.

— Есть дело, дуй в порт быстрее, — сказало объемное изображение Симона, плавающее в воздухе, забыв поздороваться. — На месте расскажу подробности. Сбор три икса, ну что ты ещё стоишь? Времени нет, катер уйдет, ждать до завтра.

Лоран, конечно, человеком был эксцентричным, но такой бесцеремонностью даже он раньше не страдал. В порт — это значило в космопорт в Оттаве, откуда стартовали катера на Луну, последний уходил как раз через полчаса. Там же находился и единственный пассажирский нуль-лифт в Лунпорт, которым, впрочем, пользоваться себе дороже, если не хочешь однажды нажить кошмаров на голову. Три икса значило — «а фиг его знает, что тебе понадобится, бери всего и побольше». С чего вообще Лоран решил, что Маркус тронется с места, было и вовсе не понятно.

— А какой нас ждёт гонорар? — раздался за спиной мелодичный голос. Пока Маркус переваривал пришествие Лорана (а тугодумом он не был, времени это заняло несколько секунд), андроид уже успела собрать в кучу «малый детективный набор» и теперь лезла в скрытый сейф в кухонной плите, где он хранил контрабандный револьвер, что превращало «малый детективный набор» автоматически в «большой детективный набор». Возможно, ребята из СЗР были и правы? Слишком многое она себе позволяла. Подумать только: «нас»!

— Тысяча кредитов, если найдете людей живыми и семьсот за информацию, что собственно произошло, — невозмутимо ответствовал Симон. — «Крокус» не поскупится. Да шевелись ты!

Последнее было уже Маркусу. Гонорар и правда предполагался весьма достойным. «Крокус»... Про них детектив слышал. Да и кто про них не слышал? Крупнейшая компания, занимающаяся добычей полезных ископаемых на мало освоенных планетах. Под эгидой Всемирного Совета. Это был, похоже, и впрямь жирный кусок. Но резануло другое. «Найдете людей живыми». Кажется, стряслось действительно что-то очень серьезное.
*хнакт — разновидность монстров на Картимане. Его шкура обладает особыми свойствами — её не разъедают местные яды. Мясо (при тщательной термической обработке) условно-годно в пищу.

Вводный пост, больше, чтобы описать атмосферу, дедлайн пока не ставлю.

Бросок D 100 на навигацию. (А что там, проверим сразу. Если выпадет одно из двух загаданных числа в диапазоне 1-100, значит — имеются потенциальные способности. Результат не сообщается).

Добро пожаловать, удачи в игре!
  • Как точно ухватила историю персонажа)) Порадовала)))
    +1 от Dredlord, 19.11.17 14:28

Земля, Сицилия, территория Высшей звёздной навигационной школы,
3 октября 2586 года


Стояло начало октября — месяца, когда палящее Солнце уже сменило гнев на милость, но море ещё тепло и приветливо. Хороший месяц, возможно, самый лучший на Сицилии. В Школе в это время всегда тихо — новый учебный год начнётся только в ноябре, а у курсантов сейчас каникулы. Каникулы у них были, как и всех нормальных людей, даром что навигаторы работают на износ, видя родную планету лишь сутки-другие в редкие прилёты, а полноценный отпуск у них раз в два года. Но то — навигаторы, курсантам в этом отношении проще. Вот они и разъехались кто куда, общежитие Школы и так не особо шумное, сейчас вовсе пустовало. Только третьего курса это всё не касалось. У них была практика, по сути одно название — практика, а так обычная навигаторская работа, разве что трассы попроще, пассажиров никто не доверит, да отдых между маршрутами в несколько дней. Неслыханная роскошь для навигатора. Впрочем, и практики той оставалось пару недель. Впереди экзамен и... всё. Звёзды, чужие планеты, холодная космическая пустота и не менее холодное, но, к сожалению, вовсе не пустое гиперпространство. Можно было бы сказать — впереди взрослая жизнь, если бы некоторые из курсантов по возрасту, да и не только не были постарше своих преподавателей. Так что обычная студенческая жизнь — это не про них. И всё же... иногда так хочется себя обманывать.

Юра и Белла сидели в гостиной третьего курса, наблюдая, как робот Друпи, скрипя шарнирными конечностями, наводит в ней порядок. Опять в нём что-то разладилось. Друпи был древний. Не такой, конечно, древний, как они сами, но лет двести ему точно исполнилось по студенческим легендам. И поэтому в нём постоянно что-то ломалось и выходило из строя. Приходилось доставать детали, которых давно не производят больше, или изобретать велосипед. Друпи ещё и не стандартный был. Чья-то богатая фантазия придала ему вид озорной собаки, и вот этот-то чудо-пёс разносил по общаге завтраки, вытирал пыль и приносил тапки. Толку от такого помощника было, прямо скажем, не особо. Он то заказы перепутает, вместо супа подав мороженое, то и вовсе на кухне замыкание устроит, то припрется в комнату с уборкой, когда ты гм... не один и даже такого замечательного ушастого и хвостатого Друпи видеть в данный момент ну вот никак не настроен. Чума ходячая. Давно его следовало заменить. Очень давно. Лет сто назад, как минимум. Регулярно администрация Школы выделяла для нужд курсантов новейшего современного андроида. Вон один такой стоит в кладовке у комендантши. Полиморфный, со встроенной шкалой редчайших рецептов, управляемый дистанционно и чуть ли не мысленно. Мечта. Проработал он где-то с неделю, после чего сломался. Как и его предшественник, а до него ещё один, а до него... Представители заводов-изготовителей хватались за головы: их продукция выйти из строя в принципе не могла, курсанты делали вид, что они тут совершенно не причем, а Друпи вновь появлялся и подавал пересоленную яичницу. Как люди, не имеющие никакого отношения к нанотехнологиям, попытки которых постичь принципы работы современных устройств, порой, вызывали у преподавателей приступы дикой мигрени, особенно по началу, ухитрялись раз за разом успешно ломать то, что сломать невозможно в принципе, было такой же загадкой, как и теория гиперперехода. Но поколения курсантов сменялось одно другим, и эти, в большинстве своем, взрослые, нагруженные и даже перегруженные жизненным опытом люди, вели себя хуже детей, когда дело касалось Друпи. Безответственно они себя вели.

Юра и Белла были в гостиной да и во всей общаге одни, потому что их сокурсники не вернулись ещё из рейсов, а младшие курсы, как уже сказано, разъехались. Вообще-то курсантам совсем не обязательно было куда-то уезжать на каникулы, на территории Школы имелось всё необходимое для жизни и отдыха. Даже лифт на Лунную базу был свой, прямо тут, на территории. Белла вон, за три года так никуда и не выбралась, хотя нуль-кабина мгновенно доставила бы в любую точку земного шара. Но девушка предпочитала отсиживаться взаперти в собственных апартаментах: комната и личный учебный класс и корпеть над обучающими кристаллами, изнурять себя на тренажёрах и спортплощадках или бродить по территории Школы. Только бассейн Изабелла не жаловала. Да и на море, до которого здесь рукой подать, даже нуль-кабинка не нужна, никогда не ходила. Зато Юра пользовался, что называется, каждой свободной минуткой для путешествий по самым отдалённым уголкам Земли. Он бродил по с трудом узнаваемым русским городам, посещал подводные планктоньи заводы и китовые фермы, слушал в ЛаСкала то, что по какому-то недоразумению называлось оперой (что-то совершенно непонятное, больше напоминающее симфонию красок и запахов, чем звуков), выбирал популярные и неизвестные туристические маршруты, а то и вовсе брал флаер и летел наугад. Люди жили хорошо, мирно и сыто жили. Разве что... были они какие-то выхолощенные, какие-то... Юра и сам бы не сформулировал, что было не так, но люди изменились. Взять хотя бы тех же роботов, без которых современные земляне и шагу не могли ступить. Или колонии. Если речь заходила о колониях, то собеседники обычно вздыхали и говорили что-то вроде: «неладно там, вот бедняжки». А некоторые закатывали глаза и рассказывали разные ужасы. На животных там охотятся, а по слухам, даже и на людей иногда. Неладно... А спросишь у них: «А что делается, чтобы было ладно?» — не понимают. А что тут можно поделать, мол.

Но какой бы ни была современная Земля — это теперь их дом. Поэтому и Белла, и Юра выбирали, как провести положенные три дня отдыха после рейса. Сообразно своим представлениям выбирали. Белла прикидывала, обложиться ли книжками (это только говорится — книжками: планшетка, тоненькая, как папирус, вот и вся библиотека) или потренироваться, чтобы не терять формы, а Юра вызвал по кому карту южного полушария, и теперь голограмма висела перед ним в воздухе, а курсант придирчиво присматривал место, куда стоило съездить. Вдруг, закрыв собой от его настойчивого взора целое Перу, в воздухе замаячила миниатюрная фигурка комендантши Луизы с книжкой в руках. И ещё одна голографическая Луиза возникла перед Изабеллой. Луизе было уже лет сто сорок должно быть. Современные люди старели так поздно, что казались кое-кому из курсантов бессмертными, но когда старость их настигала — это была обычная человеческая старость. Единственное, против чего не придумано вакцин и прививок. И хорошо, что не придумано, наверно. Современные старики могли уходить на покой и жить безбедно, Земля прокормила бы, но редко кто хотел. Дети, внуки, правнуки и праправнуки были заняты своей, стремительной жизнью, а роботы... роботы обеспечивали комфорт, но разве дело в нем? Вот и работали старики на тех местах, где легко справился бы какой-нибудь дроид, а то и вовсе никого не требовалось. Ну зачем в навигаторском общежитии комендант, скажите на милость? Постельное белье выдавать? На это хватало встроенного в шкаф автомата. Но традиция незыблемо блюлась, и на комендантском посту всегда сидела вот такая вот бабушка или дедушка.

Голограмма Луизы (обе голограммы) помахала в воздухе недочитанной книжкой. Это была бумажная книга, страшно дорогая и страшно модная, как и всё ретро. Впрочем, комендантша вряд ли её приобрела, скорее всего оставил в подарок кто-то из выпускников. Вместе с абитуриентами в будущее попадали, порой, весьма странные вещи. Книга ладно, хотя представить, что кто-то чуть не помер в библиотеке... а вот, например, надувной розовый слон. В натуральную величину. Ладно, почти в натуральную. В общем, Луиза только что читала ретро-книгу, надев на нос пенсне (которое, тоже было вовсе не пенсне, естественно, а стилизованный переводчик, потому что вряд ли старая леди могла без него понять хоть строчку на древнем языке), и теперь с гордостью демонстрировала это Белле и Юрию. Но, вызвала она их, конечно, не из-за книги.

— Артур Блейз ждёт вас к себе. Срочно, — важно сказала Луиза.

Артур был куратором их курса. Внушительный, крепкий мужчина лет сорока по старым меркам или лет восьмидесяти по нынешним. Было в нём что-то, что можно назвать военной выправкой, хотя о военных Земля не слышала уже несколько веков. Куратор, конечно, мог просто связаться с ними сам, но он чтил правила игры. Поэтому Артур бросил вызов Луизе, а она кинулась выполнять свою «важную» миссию, чувствуя себя при деле. Тут ничего странного не было. Странно было другое: что он вообще делал в Школе в такое время в разгар каникул, и зачем курсанты ему понадобились. Да ещё срочно и лично. Лично руководитель курса вызывал в двух случаях: чтобы вручить новую маршрутную карту и чтобы устроить головомойку. И в обоих этих случаях тоже хватило бы кома, но он предпочитал с глаза на глаз. Только вот оба только что вернулись из рейса, в новый их точно так рано послать не должны были, да и натворить они ничего не могли. Просто не успели, потому что, опять же, только что вернулись из рейса. Впрочем, чем гадать, проще и быстрее было добраться до кабинета Артура и узнать всё наверняка. Учебные корпуса от общежития отделяло буквально несколько шагов, Школа видна была из окон. Путь вниз, мимо настоящей, не голографической Луизы, через усаженную оливками площадку, мимо классов, тренажерных залов и симуляторов к знакомой двери занимал от силы минуты две.
Вводный пост, больше, чтобы описать атмосферу, дедлайн пока не ставлю. Можете немного посоциалить. Когда будете готовы к мастерпосту, просьба ставить звёздочку.

Добро пожаловать, удачи в игре!
  • Классный пост!] Со стартом!
    +1 от Та самая, 19.11.17 10:41

— Меня зовут Динни. Динни-Колокольчик, — поклонилась Динка вождю. Откуда-то из памяти, шелестящий страницами проглоченных книжек, всплыло — надо кланяться.

«Пей с нами, веселись, а потом грусти, когда время придёт», — звенело в ушах. Теперь, когда Динка знала, какие они на самом деле есть, как мужественно и стойко принимают свою судьбу, без жалоб и стенаний, чудища жуткие казались ей прекрасными и величественными. И как это она раньше их боялась? Правду видимо в книжках пишут, красота не снаружи, она внутри. Но исчезнуть навсегда — это было неправильно. Этого Динни никак не могла допустить.

— У людей тоже был такой обычай, — сказала она и осторожно взяла чашу. Вон же Макс с Афоней пьют, едят, веселятся и ничего. Не поплохело вроде. — Древний обычай. Тризна называется. Я читала про это в книжках. Когда друзья провожали воинов в последний путь, они веселились и пили вино, чтобы путь был лёгким, а дорога привела, куда надо. Потому что никто и никогда не исчезает, просто уходит отсюда куда-то... в другое место. Так написано в книжках, — добавила она веско. Знали ли гхтани, что это такое — книжки? Вряд ли. Но тем паче, это должно было их впечатлить. Всё незнакомое всегда впечатляет больше, чем известное.

— В этих книгах сказано, — продолжала она, — что конец — это только начало другой дороги. В каком-то другом мире. Но никто и никогда не исчезает без следа. Будем пить, веселиться и петь песни (это она как раз вовремя вспомнила, что на тризнах ещё и петь полагалось. Играя на гуслях, эх, жаль гуслей... гусель... не захватили они с собой их, короче), чтобы дорога гхтани лёгкой была и пришли вы в... (тут ораторша несколько сбилась со своего торжественного настроя, в самом деле, куда бы они хотели придти, ничегошеньки же Динка о чудищах не знает)... ну в хорошее место, где много такой вкусной еды и ещё чего-нибудь, чего вам понравится. И эччея нет. Так и будет, потому что я так говорю в этот, как его... последний день. И пью за это.

Опрокинула чашу, затаив дыхание. Это тоже она из книжек знала, полагалось до дна выпить. Горло обожгло, из глаз слёзы брызнули. Кажется, в лучший мир Динке грозило отправиться еще поперед гхтани. Торопливо принялась мясом заедать, тут уже не до тревог о том, из чего оно сделано. Хлебнула остатки чая из развороченного термоса. Попустило, в голове звенят сотни крошечных колокольчиков и одна мысль среди них: песня. Песня веселая полагается, а то обряд неполным пройдет, не найдут гхтани свою дорогу. А в голову, как назло грустные только лезут. И одна среди них из самой любимой книжки. Как раз о дороге, которую ищут и обязательно найдут. Замечательная песня. Только тоже грустная. Один припев у неё весёлый. Недолго думая Динка припев и загорланила, лихо, подражая морякам (ну, не настоящим, конечно, откуда ей настоящих знать, а тем — из книжки). Кивнула Афоне на гитару, ещё и рукой указала, для верности. Играй, мол, давай! Весели! Сойдет, раз гуслей не взяли.

Хлопнем, тетка, по стакану!*
Душу сдвинув набекрень,
Джон Манишка, без обмана,
Пьет за всех, кому пить лень!
Грин, «Корабли в Лиссе».
Стихотворение полностью, кто не знает (но вслух Динка поет только припев, который в отрыве сойдет за веселую песню).
  • Милашка]]
    +1 от Та самая, 14.11.17 15:32
  • Динни жжёт :))))
    +1 от Joeren, 15.11.17 20:44
  • Увидела как наяву! Прекрасно.
    +1 от Лисса, 18.11.17 17:38

Ида шагала в середине процессии и радовалась, что темно. Можно было безнаказанно плакать, что женщина и делала. Главное, не всхлипывать и не шмыгать носом, и никто ни о чём не догадается. Здесь пахло... жизнью. Не сказать, чтобы вкусно и приятно, не сказать, чтобы особо соблазнительно, просто жизнью. Жуткое давление миллиардов спрессованных частиц трупов, которое сводило аппаратчицу с ума с самого первого дня, здесь исчезло. Как же это полузабыто — быть живыми. Вот Ида и размякла в конец. Она не была истеричкой, отнюдь. Но если неделю назад твоя главная проблема — недосдача на заводе да сосед-алкаш, насравший аккурат под дверью, а потом вдруг ты идёшь по пустыне, сотканный из пепла сгоревших людей, неся в руках огроменный меч, отнюдь не бутафорский, а половина твоих спутников осталась лежать в пепельных барханах, — даже самая крепкая психика таково не выдержит. Слёзы служили предохранительным клапаном. Нет, конечно, выплакать весь ужас прошедших часов не представлялось возможным. Слишком много было такого, что нельзя смыть никакими слезами: чужая кровь на собственных руках, смерть товарищей, предательство чужое и своё. Но стало намного легче. Поэтому всеобщую панику женщина проморгала. Да и не поняла: из-за чего весь сыр-бор. Конечно, темнота поневоле настраивает на опасность, пробуждает паранойю, а учитывая их взвинченные нервы. Но всё же пока всё было более-менее тихо. В этом подземелье когда-то жили, жили эльмари.

— Вот только зачем им понадобились факелы, — недоумевала Ида, разглядывая абрис стены со вставленными палками. И осознала, что последнее произнесла уже вслух.

Впрочем, вряд ли её расслышали. Варенец шипел, Кассия изображала самурая, Эрик (горбатого могила исправит, а однорукого, видимо, уже ничего в принципе) снова рвался в бой. Полный дурдом.

— Эрик, подожди, не лети, есть идея получше, — она нагнулась, ища что-нибудь, что можно бросить в проход, и одновременно отвечая разведчице.
— Кася, — постаралась найти она почти ничего не видящими в темноте глазами девушку, — те каннибалы — просто отчаявшиеся люди, вконец опустившиеся. Может... может такие же, какими мы станем, если задержимся здесь. Посмотри на нас всего через день. Если бы их руководитель умел такое, как тот, кто напал на вас, они бы до подобного не дошли. Эльмари, вроде бы могут находить припасы в пустыне.

— Шино, — Ида выпуталась из веревки и протянула пивовару меч. — Верни мне Лёна.

Совершать второй раз такую ошибку, как с Роуз, женщина не собиралась. За раненым нужно было присмотреть.
Ищу какой-нибудь камушек. Если найду, кидаю в проход (но не в Эрика, уж как-нибудь выйду вперед).
Отдаю Шино меч и забираю Лена.
+1 | Дорога из пепла , 18.11.17 12:20
  • Не плачь, мы еще отомстим!
    +1 от Та самая, 18.11.17 14:12

— Не нужны мне его поганые шмотки! — прорычала охваченная гневом Браника. Дворфийка подошла к куче вещей и злобно пнула её ногой. Затем уселась прямо на грязный пол, пожирая мага глазами. Рэй его зовут. Надо же, какое удивительное совпадение. А поклоняется он, стал быть, Латандеру. Ей-ей, так оно и будет. Без рук он не может. В голову что ли Рэю залез?..

— Рэй, очнись! Да очнись же, оглашенный! Он же читает в твоей голове и говорит то, что тебе хочется слышать. Никакой он не Рэй. И без рук маги такой силы вполне могут колдовать. Ты вспомни, что он с Крадом сделал. Не смотри ему в глаза!!! Слышишь? В глаза не смей ему смотреть! Отвернись сейчас же! На меня посмотри!

По правде говоря, Браника знать-не знала, на что способны маги. Со своими собратьями по несчастью (или счастью) она не общалась. Да и какое было дело этим ученым чернокнижникам до необразованной стихийной колдуньи. Но инстинкты торговки просто кричали о том, что это все не спроста.

Уже в который раз за дорогу чародейка пожалела, что даже не пыталась хоть как-то научиться пользоваться своими силами. Вот сейчас, она даже толком не могла проверить свою догадку. Только сверлила и сверлила мага взглядом, словно желала пробурить в нем дыру.

Потом вдруг вскочила на ноги, не отрывая взгляда от «Рэя», протянула к магу руку и прорычала на манер агалармы:

— Articulus secretissimus!

Опустила руку, теперь глядя на мага с интересом, как на подопытное животное.

— А ну ты, краснорожая верзила, живо рассказывай, как остановить воду, а заодно, кто ты такой на самом деле, что сделал со всеми этими людьми и Рэеем. И ответь на все вопросы, которые тебе зададут мои товарищи. И знай, я на тебя наложила на сутки особое дворфийское заклинание. Если оно сработает, а ты хоть в чем-то соврёшь, умрёшь тут же на месте мучительной смертью. Оно запрещённое, я ни разу им ещё не пользовалась, да и никто из наших не смеет, поэтому даже не знаю, что понимают под «мучительной смертью». Некоторые из наших шепчутся, что у заговоренного кишки вылезут наружу, а другие, что ему вдруг очень захочется сожрать собственную плоть. И он будет жрать свои руки и ноги, пока не умрет от боли. Есть и другие версии. Но лучше бы тебе их не знать. Ну что, дорогой, — дворфийка обольстительно улыбнулась, — проверим, получилось у меня или нет?
В общем-то пытаемся убедить Рэя отвернуться от мага и прервать зрительный контакт. Кубики на убеждение сопартийца кидать не буду, я плохо отношусь к социальным броскам внутри партии. Пусть Рэй решает, насколько убедительно.

Ну и пытаемся как-то почувствовать колдовство. Магию, я так понимаю, кидать бесполезно? Короче, она все-таки чародейка, это вроде как должно же по идее помочь. Киду чистый Д20

Пытаемся задурить голову магу несуществующим заклинанием.

P. S. Доброе мировоззрение, да. Как раз оно самое.

  • Это прекрасно
    +1 от Jmine, 11.11.17 07:45
  • очень здорово
    +1 от leper, 14.11.17 13:36

Не успела Динни никуда убежать. Чудище рогатое прямо на неё уставилось, взглядом к земле придавило. Брезгуете, говорит, нами. Какой там брезгуете, зуб на зуб от страха не попадает и ноги ватные. Слова девчонка вымолвить не может, лишь на друзей жалобно взглянула: выручайте, мол! А великан дальше речь толкает. И чем дальше он говорит, тем горче Динни становится. И страшны эти злыдни, и убрались бы подобру-поздорову — Динка бы только обрадовалась. А жалко их всё же. Последний, говорят, день. Как же это так про себя знать обидно, наверно. Так расчуствовалась девчонка, что и страх куда-то убежал.

— Как, уже помираете? — говорит. — И даже чаю не попьёте?

И давай на стол выставлять: термос с шиповником, бутерброды по-бургундски, хитро обжаренные. Хлеба кусочек, а в хлебе дырка, в ту дырку яйцо вбивается и помидором с зеленью закрывается все. А напоследок яблоки — восемь штук. Не время мелочиться.
  • Динни чудесна ^_^
    +1 от Joeren, 07.11.17 22:25
  • — Как, уже помираете? — говорит. — И даже чаю не попьёте?
    Это очень мило)
    +1 от Лисса, 12.11.17 13:24

— Да, конечно, — коротко кивает Люси на вопрос Ники. — Он очень постарается, верно Цезарь?

Дальнейший обед проходит почти в молчании, Нике и Уиллу нужно время, чтобы свыкнуться с мыслью, что они оказались за несколько веков от дома. Люси тоже затихает, не зная, что сказать ещё. Вездесущий Цезарь подаёт первое, второе, третье и десерт, споро убирает грязные тарелки и подсовывает салфетки. Прямо заправский официант. Роботы вообще, как видимо, служат няньками для современных людей, не привыкших утруждать себя грязной работой. Уже потом Вероника и Уильям узнают, что не все дроиды похожи на карикатурно-шарнирного Цезаря, его внешний вид полностью «заслуга» Люси, которая оказывается пишет исследование на тему «интерьеры в сельской местности в Средние века». Вот именно такие роботы по её мнению и были распространены в крестьянских избах в эти самые средние века. Впрочем, что взять с человека из двадцать шестого века, для которого, что шестнадцатый, что двадцатый мало чем отличаются.

В домике кроме гостиной обнаруживаются две спальни, кухня, на которой заправляет всем тот же неутомимый Цезарь, и ещё одна комнатка — нечто среднее между операторской и учебным классом. Робот невозмутимо копается в переплетении рычажков и экранчиков. Инга Алькснис умерла в 1895 году, в возрасте девяноста лет, не дожив всего пяти лет до нового века. Всю свою жизнь она прожила в родной Риге, уже в тридцать лет неожиданно закончила курсы сестер милосердия и до преклонного возраста работала в местном госпитале. Будучи уже в весьма почтенных годах — сорока с половиной лет, вышла замуж за отставного гусара, направленного на излечение и расквартированного в ее доме. Ростислав Тихонович Волошин занимался наукой, пока не грянула перестройка, похоронив все проекты и честолюбивые планы. Инженер пробовал ступать в ногу с новым временем и попутно открыть какой-нибудь кооператив, но это начинание не имело успеха. Неожиданно, изменив своему основному профилю, Волошин вдруг увлекся физикой, причем, самой мало изученной ее частью: теорией пространства и времени. Его работы при жизни не были опубликованы и не имели успеха, но через пятьдесят лет они послужили основой зарождающейся теории гиперпространства. А вот сотник Богдан Серко так и не вернулся в свое время, впрочем, выход из лабиринта он тоже не нашел, сгинув где-то в безжалостной тьме. Зато «кочегар» Артем Андреевич, тот, кто первый вызывался идти к Башне, оказался здесь даже раньше их к немалой радости девушки. Как это было возможно, в голове не укладывалось, видимо времени в лабиринте и впрямь не существовало. Ника не догадалась спросить фамилии или хотя бы года рождения остальных спутников и храбрых попутчиков из города Славного, поэтому их судьба осталась для нее неизвестной. По крайней мере в будущее они не попали, оставалось надеяться, что вернулись в родное время.

Федька, который придерживался теории, что «рыба лучше всего клюет в грозу», вернулся к ночи без рыбы, грязный и недовольный. Он принялся дотошно выспрашивать у Ники с Уиллом, что же они видели в лабиринте, и как там оно было. Нахмурился, когда Уильям рассказал, что попал прямиком на Вокзал. В третий раз заставив пилота повторить, как все происходило, он скупо буркнул, что «это форменное безобразие» и закопался в приборах не хуже Цезаря, даже, кажется, так и не лег спать этой ночью. Наутро небритый и с красными глазами, поглощая под укоризненным взглядом Цезаря седьмую чашку кофе, вынес свой вердикт: «аппаратура в порядке, чёрт его знает, что это за хрень».

Федька же оказался на базе главным по гипнообучению. С помощью чёрных машинок, напоминающих штуки, в которых дамы во времена Уилла и детства Вероники сушили в парикмахерских локоны, подвергающиеся химической завивке, можно было теоретически напихать в голову любые знания. Практически же чистый гипноз редко использовали, так как количество информации, которую можно усвоить таким образом, было ограничено. Поэтому гипнообучение берегли на крайний случай, когда жизненно важно было овладеть какими-то навыками за короткий срок. В других же случаях учились по старинке, или комбинировали гипнообучение с обычным методом, что позволяло хоть и не мгновенно овладеть знаниями, но значительно сократить срок учебы. Так астронавигаторы за первый год усваивали всю программу, которой современные дети отдавали десять лет, а в последующие два получали углубленные знания по физике, механике, астрономии, пилотированию и прочим вещам, необходимым для управления звездолетами. Это, впрочем, являлось скорее перестраховкой, сложно было представить себе ситуацию, когда вся аппаратура выйдет из строя, и пилоту придется сажать или поднимать машину вручную. Для чего действительно нужны были люди — это для прохождения темной бездны гиперпространства, а этому никто научить не мог. Только практика снова и снова. Но все это было впереди, а сейчас Федька всё же включил гипнообучатели на полную, внедряя в головы гостям знание современного языка и простейшие бытовые понятия о мире: как пользоваться нуль-кабинами и различными приборами, как сделать заказ в Бюро Погоды, где перекусить и каким образом найти жилье. Все, что кажется само-собой разумеющимся, но только не тому, кто прибыл сюда из другого времени.

Географическая карта не сильно-то и изменилась, хотя в Антарктиде и выращивали арбузы, а вот государства и границы стали понятиями чисто культурными. На Земле всем заправлял Всемирный Совет. Третьей мировой войны так и не случилось, зато случился «бунт оружия», когда становящиеся все совершеннее и совершеннее военные приборы, наделенные в конце-концов псевдо-интеллектом, что позволяло вести войны дистанционно, лежа на диване, неожиданно повально заявили, что они отказываются отныне воевать, потому что прониклись идеями пацифизма. Людям надо, пусть сами выходят и дерутся. Драться люди к тому времени уже разучились, пришлось обходиться без войн. Человечество, впрочем, с трудом, но пережило эту потерю, бросило свои силы на другие области, едва не изведя всю флору и фауну на планете, но в конце-концов угомонилось. В звездных же колониях дела обстояли по-разному, кое-где весьма дико. Блуждая между звёзд, люди встретили аж три разумные расы, но две из них были где-то на уровне средневековья, а третья, продвинутая, высоко задирала нос и общаться с отсталыми землянами не желала.

Представитель школы прилетел на флаере на третий день, когда закончилась гроза. Это был внушительный мужик средних лет. Впрочем, с учетом того, что люди теперь жили в среднем сто десять-сто двадцать лет, причем стареть начинали после ста, а умирали поголовно от старости, сколько лет стукнуло Артуру на самом деле, определить оказалось затруднительно. В нем чувствовалось то, что Уильям бы назвал военной выправкой, хотя никаких военных не осталось уже. Но по крайней мере на этом человеке была форма. Вопреки ожиданиям, пафосных речей он не произносил, просто сказал, что рад познакомиться, что профессия астронавигатора сложная, но крайне нужная и, конечно, риск есть, несчастные случаи, хотя и чрезвычайно редко, но происходят. Однако, почти любой человек, согласился бы поменяться с ними местами, если бы только мог. Вероника согласилась на его предложение, не раздумывая. И вслед за ней согласием ответил Уилл. Они должны были учиться вместе с Артемом Андреевичем и еще четырьмя неизвестными соискателями.

Занятия в школе начинались в ноябре, и у Ники с Уиллом оказался целый свободный месяц, который при желании можно было провести на базе, гуляя по лесу и купаясь в озере. Они впрочем, предпочли путешествовать по изменившемуся миру в компании вездесущего робота — близнеца Цезаря, хотя и не внешне, но по духу. Тот опекал напарников, как мог, надоев обоим своей заботой до чёртиков. В конце-концов, с трудом но от няньки удалось избавиться. Ника и Уилл много говорили о будущем, а вот прошлое, по обоюдному согласию, обходили молчанием. Но девушка, конечно, не могла не заметить медальон, который пилот носил на груди не снимая, и как-то обнаружила, что он в тайне от неё роется в архивной базе, хотя, к чему тут тайны, узнать судьбу своих родных наверно первое, что приходило в голову каждому соискателю, оказавшемуся здесь.

В целом они весело проводили время, однажды взяли напрокат по флаеру и устроили в воздухе настоящие гонки. Впрочем, удовольствие от них получила только Ника. Заботливая автоматика не позволяла сделать ни одного мало-мальски опасного (а опасным по ее мнению было почти всё) маневра, что вынудило Уильяма произнести в конце-концов сквозь зубы пару слов на староанглийском в адрес современных людей, которым железяки до старости вытирают сопли.

Вступительная речь для новоиспечённых курсантов в отличие от слов Артура оказалась донельзя торжественной и пафосной. Тут было и про благодарное человечество, и про высокую миссию, и про многое другое, что полагается обязательно говорить в таких случаях. Праздник, последовавший за этим, зато был совершенно неформальным, собрав старшие и младшие курсы вместе. Студенческие вечеринки в двадцать шестом веке мало чем отличались от подобных мероприятий в двадцать первом, двадцатом, да и любом другом. Разве что качеством алкоголя. Трое девушек и четверо парней, включая Уилла и Нику —весь первый курс этого года расходились по комнатам в общежитии уже за полночь. В небе невозмутимо горели те самые звёзды, такие обманчиво близкие и доступные, предзимний холодок заставлял ёжиться в лёгких куртках, где-то в темноте чьи-то неумелые руки терзали гитару, и хриплый голос выводил:

Там, в неизмеренной дали,*
За солнцем солнце открывая,
Увидят люди край земли
И остановятся у края...
Перед стеною вечной тьмы
Замрут лучи радиотоков...
И вот тогда проснемся мы
В крови неведомых потомков.
Мы распрямимся в их телах
И сузим яростные веки.
И хрустнут в сомкнутых руках
Предохранительные вехи.
И прозвучит сигналом к бою
Неукротимость древних снов.
И снова вспыхнут за спиною
Крутые крылья парусов...

The end.


*Вячеслав Назаров, из повести "Вечные паруса".

Идея игры взята из романа Владимира Михайлова "Сторож брату моему", так же мастер вдохновлялся многими другими замечательными произведениями советской фантастики.

Спасибо огромное за игру и замечательных персонажей!
+1 | Лабиринт, 07.11.17 05:19
  • О, это была классная игра! Сюжет отличный, атмосферные посты, да все вообще супер! И концовочка такая бодрая и неожиданная!=] Легко и приятно играть с ответственным и интересным на задумки мастером!
    Буду ждать продолжения!
    +1 от Та самая, 09.11.17 15:15

Уилл что-то отвечает на искаженные акцентом реплики Ники и кивает головой на ближайший домик. Действительно, непогода усиливается, стоит отправиться в укрытие. Идти он, как оказывается, вполне может. И даже весьма быстро.

Деревянный домик с резным крылечком вблизи слишком аккуратен, чтобы и в самом деле быть сельской избушкой, под которую старательно маскируется. Всё в нём выдаёт цивилизацию, прикидывающуюся стариной. Да и прикидывающуюся, как оказывается, не слишком умело. Едва Ника и Уильям переступают порожек, как что-то в дверном проёме щёлкает, и струя тёплого воздуха обдаёт обоих, словно они попали под гигантский фен. Внутрь избушки путники проходят уже сухие и чистые. Домик разве что волосы им не причесал. Деревянные стены, не крашенные доски пола, как и полагается в таких домишках, окошки со ставенками. Вот только и от стен, и от пола идёт едва заметное тепло. Мебели тоже притворство не слишком удается. Грубый обеденный стол посреди большой комнаты с придвинутой к нему лавкой, над которой зачем-то приделана мягкая спинка и столь же мягкие подушки для сидения. Да еще несколько удобных кресел с тумбочкой и кушетка, совсем уж не вписывающихся в сельский интерьер. Но не эта псевдопростота привлекает внимание в первую очередь и не двери по две на каждой стороне, ведущие куда-то вглубь. Даже не пучки травы и цветов, выдернутых прямо с корнями, которые в хаотичном порядке разбросаны по комнате: на креслах, на столе, стенах и просто на полу. Никаких тебе букетов, никакой гармонии, сплошной бардак. Вот только в этом бардаке угадывается художественный вкус, кто-то тщательно украсил помещение, создавая видимость хаоса.

Всё это стоит того, чтобы рассмотреть, но в комнате есть кое-что поважнее. Точнее, кое-кто. Девчонка: худенькая, с короткими светлыми волосами, младше Ники на вид спит на кушетке, закутавшись в клетчатый плед. На полу валяется раскрытая книга, видимо девушка зачиталась и заснула, уронив. А на тумбочке рядом надрывается, звеня, какой-то непонятный механизм, сразу вызывающий ассоциации с будильником. Соня на него и не думает реагировать. Зато довольно лёгкие шаги гостей мгновенно приводят хозяйку в чувство. Девушка вскакивает, оказавшись на полу босиком, в легких шортах и маечке, ошалевшими от сна глазами смотрит на «будильник», Нику с Уиллом. На подвижном, почти детском лице целая гамма эмоций: растерянность, тревога, радость, смущение... Она похожа сейчас на человека, чуть не опоздавшего на поезд, важную встречу или собственную свадьбу.

— Ой, — хозяйка чем-то щелкает, от чего механизм мгновенно затыкается. Она быстро тараторит, глядя на гостей и... Говорит девушка вроде бы по-английски, но даже Уилл, не говоря уже о Нике, не понимает половины слов. Язык сильно изменился, в быстрой речи с трудом улавливается смысл.

— Я же... (непонятно) дежурить должна. Там всегда кто-то дежурит, а Федька... (непонятно) в грозу, дурик. ... (непонятно) грозу не отведет, заповедник им, видите ли, нельзя. Сиди теперь три дня. Я... (непонятно) включила, думала, услышу... Ой... Вы... (непонятно)? Цезарь, Цезарь! Вы... (непонятно)?

Она что-то настойчиво спрашивает, встревоженно переводя взгляд от одного к другому, задерживается на Уилле, на лбу которого уже расцветает достойная такая лиловая шишка, только видя недоуменную реакцию на второй раз повторенный вопрос, спохватывается. Роется в тумбочке, достает пригоршню каких-то белых металлических таблеток, смотрит на «будильник», потом начинает эти таблетки крутить. В этот самый момент из дальней двери показывается робот. Такой, каких Ника видела в детских книжках, а Уиллу вряд ли приходилось вообще. Грузный, с шарнирными конечностями и кучей каких-то реле на груди, фасеточными глазами и... веночком из травы, подобной той, что разбросана повсюду. Уильям и Ника, отвлеченные появлением нового действующего лица, пропускают момент, когда хозяйка подбегает прямо к ним, быстро лепя таблеточки на одежду.

— Переводчик слабенький, но придется потерпеть, — говорит она. — Пока язык не выучите. Не бойтесь, это быстро.

Одновременно с ее словами в ухо кто-то словно нашептывает перевод. Не слишком удобно по сравнению с языком лабиринта, зато языкового барьера больше нет. Между тем, робот подходит к путникам, смотрит на Нику, вытягивая руку. На панели мигает зеленая лампочка. Потеряв к кореянке всякий интерес, он оборачивается к Уиллу. Лампа на этот раз мерцает лимонным светом. Рука вдруг вытягивается и споро хватает пилота прямо за больную коленку, прежде чем он успевает среагировать. Становится тепло, будто на пляже, и щекотно.

— Вы не бойтесь. Цезарь лучший медицинский дроид, новейший. Таких даже в крупных клиниках еще нет, - с материнской гордостью говорит девушка, глядя на манипуляции робота. — Он у меня умничка.

Становится понятнее авторство нелепого веночка. Нога Уилла, между тем, действительно перестает болеть, та же участь вскоре постигает и шишку на лбу.

— Вы наверно устали и есть хотите? Цезарь! Ой... Я Люси, — она вдруг краснеет, сообразив, очевидно, что с этого и надо было начинать. — Добро пожаловать в две тысячи пятьсот восемьдесят третий год, Вероника Лим и Уильям Харпер, — перед тем, как произнести имена, Люси подглядывает в «будильник», словно в шпаргалку. Она тщетно пытается сохранить лицо и придать запоздало голосу торжественность, потом махает на это рукой.

— Это тараторка в лабиринте в общем-то вам уже это сказала, — с необъяснимой неприязнью к непонятной "тараторке" продолжает она. — Идиотская традиция. Ваши прилетят, как кончится гроза, раньше не выйдет. Тут нет нуль-кабин. Смешно, да, что именно тут их и нет? Но слишком поле сильное, нельзя. Черт, вы же ничего не понимаете... В общем, ваши послезавтра прилетят. Я пока отвечу на вопросы, объясню, что и как. Вы ешьте.

Удалившийся было посреди монолога Цезарь, уже возвратился с подносом. Наверняка и Уилл, и Ника читали разные фантастические книжки, где пища людей будущего описывалась причудливо до нельзя. От таблеток до какого-то неясного желе. Еда, которой лучший медицинский дроид с веночком на голове уставляет стол, вполне привычная, даже простая: яичница, хлеб, джем, салат из помидор, овощное рагу, горячий пряный суп с гренками, сдобные булочки, чай, яблоки, груши.

— Вы наверно хотите знать, зачем вы здесь? — спрашивает Люси как-то грустно. Теперь она говорит медленно и смотрит на занятого сервировкой Цезаря, а не на гостей. — Мы летаем к звездам, — девушка тычет куда-то в потолок, где на крюке висит простая на вид лампа, между тем, прекрасно освещающая помещение. Выдав эту, непонятно как связанную со всем предыдущим, информацию, хозяйка замолкает. Присаживается к столу, берет одно яблоко и начинает откручивать черенок.

— Точнее, такие как вы летают, — добавляет она со вздохом после паузы. — А остальные пассажирами только, в виде тушек в анабиозных ваннах. У вас... — она поднимает глаза на путешественников, — Вы про Эйнштейна и Гиркина слышали уже? Это... В общем, вы читать умеете? — последний вопрос задан совершенно серьезно, действительно, может и не умеют, прямо из пещеры сюда попали.

Люси снова роется в тумбочке, достает два каких-то плоских листа, по виду обычных, бумажных.

— Вот, ваши тут памятку написали. В ней понятнее, чем я объяснить смогу. Вот так читать, — она проводит рукой, и на листке оживают буквы. Нике, знакомой с сенсорными экранами, такое в общем-то не в диковинку, хотя и выглядит читалка не привычно. — Скажите ей пару фраз, и она на ваш язык автоматически настроится, — Люси протягивает по листку каждому. — Почитайте, а потом спросите. В общем-то, беда в том, что летать могут не все. А кто может, кто нет, нет способа теоретически выяснить или замерить. Только попробовать. Лабиринт — это такое испытание, имитация полета, те, у кого есть эти способности, его смогут пройти. А остальные... — она замолкает, смотрит в окно. Последнее слово уже едва слышно, — умрут.

— Поэтому никому из нас никогда даже пробовать не разрешат. У нас очень гуманная цивилизация, — говорит она зло. — Поэтому и прошлое. Это свинство, конечно. Вы... Люди из прошлого, считается, что это оправданно, потому что у тех, кого забирают, и так не было ни одного шанса выжить. Вы бы умерли там, в своем времени. Но это все равно свинство. Если бы для того, чтобы летать к звездам, понадобилось есть людей, мы бы и каннибализм оправдали, не сомневаюсь.

— Ваши послезавтра прилетят, — повторяет она в третий раз. — Из астронавигационная школы. Вам не обязательно соглашаться, если не захотите.

Люси подходит к окну и отворяет створки. Дождь и гроза бушуют снаружи, мрачное, нахохлившиеся небо извергает потоки жидкости. Она подставляет руку под струи. Где-то там, вверху невидимые и желанные горят звезды.
Листочки, которые протягивает Люси


Вот собственно и все.

До конца понедельника постарайтесь отписаться (или, если не получится, то сообщите в лс), нужно будет указать, примете ли вы предложение. Отказаться можно, никто слова не скажет и обеспечит возможность заниматься, чем хотите, или просто ничего не делать. В ночь с понедельника на вторник дам эпилог.
+1 | Лабиринт, 05.11.17 18:33
  • Пост очень-очень классный!
    Прям даже жалко, что мы уже на финише, игра сама по себе затягивающая и интересная.
    +1 от Та самая, 05.11.17 19:51

Уильям хладнокровно ведёт машину, словно ничего особенного с ними и не случилось. Подумаешь: шары с зубами. Глядя на него, и Ника не позволяет себе поддаться страху. Бояться некогда, сейчас нужно хоть чем-то помочь напарнику. А монстры все ближе и ближе к своей цели. Пилот мысленно представляет себе, как ускоряется истребитель. Послушный самолёт, похоже, готов на всё, чтобы угодить ему, он даже начинает лететь быстрее, хотя и до этого двигался на пределе. Чуть-чуть, но все же – это позволяет выиграть немного времени. Жаль, сосредоточиться как следует Уильям не может, все его внимание и концентрация сейчас заняты пилотированием. Немного отставшие было шары, с легкость догоняют истребитель снова. Вот один клацает огромными зубами, дотянувшись до крыла, и кусок металла словно обрезают гигантским ножом.

Видя это, Уильям решается на отчаянный маневр. Он резко бросает самолёт влево, где маячит одна из "черных дыр". Упустивший буквально из зуб свою добычу лангольер, шарахается вслед за истребителем. Только в последний момент пилот выправляет курс, несясь вперёд. Это почти за гранью возможного, но машина словно бы помогает, она слушается даже не рук — мыслей. Истребитель, едва не задев дыру, проносится мимо, а неуклюжий, хоть и быстрый, шар, не успев развернуться, плюхается прямо во тьму. За ним летит его чуть припоздавший собрат, повторяющий во всем траекторию первого.

Ника, зажмурившись от напряжения (возможно, это и к лучшему, по крайней мере девушке не грозит опасность впасть в панику от происходящего), пытается вообразить себе турбины. Реактивные турбины под каждым крылом истребителя. Их мысли с Уильямом работают в одном направлении, словно они вдруг стали понимать друг друга без слов. Скорость. Необходима скорость. Оснащенный дополнительными устройствами, самолет рвется к финишной черте с невиданной доселе скоростью. А вот шары вроде бы отстали. Растворились во тьме? Исчезли?

Облегчение и надежда длятся недолго. Угодив в дыру из тьмы, лангольеры и не думают исчезать. Наоборот, они напитываются, наполняются этой тьмой, купаются в ней с животным удовольствием, разбрызгивая тьму во все стороны, как молочные поросята купаются в вожделенной луже. Брызги тьмы, попадая туда и сюда, мигом прожигают дыры на небосводе, а сами шары, словно обожравшись, увеличиваются в размерах. Теперь они гораздо, гораздо больше, чем с самолет. Зато и лететь им намного тяжелее, чем раньше. Так тяжело дается движение обжоре после сытного ужина.

Но даже замедленные, монстры все еще слишком быстры. Впрочем, у истребителя почти получается уйти, он достигает цели — Ника и Уилл чувствуют это безошибочно. Теперь впереди вместо неба и облаков какой-то неясный туман, а позади с двух сторон истребитель окружают, дорвавшиеся, наконец, до его металла, чудища. Уильяму кажется, что машина издает жалобный стон, прежде чем в пасти лангольера исчезает её хвост, затем крылья. Треск и скрежет наполняют кабину, она разваливается на части, и Уильям с Никой летят куда-то вниз, в туман...

... Они снова приходят в себя на полу. Это уже становится традицией. Все тот же неизменный бокс: белые стены, белый потолок, белый пол. Оглядывают друг друга. Кажется, Уильям довольно болезненно ударился коленом, когда падал, да ещё и лбом приложился, но в целом – это пустяки. Главное — они в безопасности, и на Нике ни царапины.

— Приветствую вас, соискатели, — торжественно вещает знакомый голос, пока Уилл и Ника вертят головами в попытках осмотреться. Осматривать, впрочем, нечего. На этот раз ни картин, ни надписей, ни выемок. Одна белизна и вездесущий голос Глисса.

— Поздравляю вас, вы до конца прошли этот путь. Я несказанно счастлив, что первым могу приветствовать вас на выходе из Лабиринта. Скорее всего я умер задолго до того, как вы попали сюда, однако, вместе с тем, я родился через несколько веков после вас. Добро пожаловать в будущее. Ваши способности нужны человечеству. Я рад, что говорю вам об этом первым.

Произнеся всю это довольно пафосную абракадабру, Глисс замолкает. Ника и Уильям недоуменно смотрят друг на друга. Что это все значит и главное, куда идти дальше? Впрочем, замешательство длится не долго. Уже знакомая тьма накрывает их, сминая белые стены. Путники словно проваливаются в глубокий колодец, в котором ничего нет. Секунда, другая и это ощущение проходит.

=========

Мелкий, но противный дождик моросит из дырявого, нахмурившегося тучами неба, поливая из гигантской лейки опушку леса: молодые сосенки, кое-где жухлую, но в целом ещё зеленую траву, усыпанную пожелтевшей осенней хвоей дорожку, деревянные домики в отдалении и двоих человек. Эту парочку он умудряется вымочить до нитки всего за несколько секунд. Уильям и Вероника молча стоят под дождём, вдыхая лесной аромат. Пахнет грибами и далеким костром. И ещё чем-то знакомым, но непонятным. Мир выглядит до ужаса статичным, с непривычки это кажется неправильным. Ни одна травинка не желает изменяться ни на йоту, ни одна дождевая капля не слушается, не соглашаясь падать в сторону, а не странникам на головы. Миру нет никакого дела до их желаний. И весь он словно какой-то блеклый, неяркий. Трава не изумрудно-зеленая, а просто зеленая, небо не режет глаз насыщенностью красок, даже этот дождь, он пахнет, но как-то приглушенно, вовсе не так, как будет пахнуть дождь в мечтах или воспоминаниях. Обыденное, скучное. Настоящее. Как же можно было спутать жалкие иллюзии — слишком яркие и красочные, чтобы быть правдой, с этим великолепным в своей обыденности настоящим?

Дождь заряжает всё сильней, грозясь превратиться в полноценный ливень. Откуда-то издалека слышатся раскаты грома. Сюда идёт гроза. Ноет ушибленная при падении коленка Уильяма. Они куда-то пришли. Только куда и зачем? Может быть, самое время сказать друг другу что-нибудь, но слова, что мозг только что подсказывал без устали, вдруг делись куда-то. Замечательный, интуитивно-понятный язык сгинул без следа. Ушла дармовая легкость. Нике остается только вспоминать давнишние уроки английского. Похоже, они ей все-таки понадобятся.

И только осознав это, двое, наконец, отворачиваются от леса и оглядываются назад. Огромное, белоснежное яйцо куполом высится в центре поляны. Цельное — без дверей и каких-либо отверстий. Тот самый прохладный и гладкий на ощупь материал, из которого состоят стены бокса. Только на этот раз Уилл и Ника глядят на них снаружи.
Скорость лангольеры Д100 + (30 -10 (купание в яме))= Д100 +20
Скорость самолет 40 + 14,8 (бросок Ника) +1 (незначительное увеличение скорости попутно Уилл) = 56

Индивидуальная информация

+10 ИПП каждому

- Стоите на опушке леса
- Неподалеку деревянные домики
- Вы больше не понимаете друг друга по умолчанию, впрочем, английского Вероники достаточно, чтобы более-менее объясняться.
- Идет дождь, надвигается гроза
- Можно быстро добежать до ближайшего домика, он метрах в пятидесяти.

Пишем здесь (можно по одному посту, можно посоциалить недолго) и переходим в новую ветку.

До конца субботы давайте постараемся отписаться, и я напишу дальше. Можно и раньше )
+1 | Лабиринт, 03.11.17 16:10
  • Повторюсь. Очень классная игра, в основе которой лежит идея, просто созданная для социального взаимодействия между игроками. Очень жаль, что приходится всё это форсировать.
    +1 от Akkarin, 05.11.17 18:00

Организовать эвакуацию оказалось не просто, но Мэй и Збышек справились с этим. Пока суть до дело, мечница собирала тех, кто смог бы управлять Порталами и был достаточно надежен, чтобы не обратить эту власть себе во зло. Мастер Ку в это время искал средство, способное остановить вирус. И такое средство было найдено. История закончилась хорошо: Селестинцы вернулись домой во главе со старостой, а зеленокожие люди больше не теряли человеческий облик. Правда и способность разговаривать с деревьями у них пропала, но кто об этом жалел?

Пармено и жители деревни предлагали отблагодарить Мэй, как только могли, но она ничего не взяла кроме весьма скромной платы. Мечница работала не ради денег, ей были небезразличны судьбы этих людей. И вот настал день, когда они попрощались. Мэй, Збышек и собранная ими команда отправлялись на Орион. С ними отправилась и Инна, что не слишком удивило Мэй, учитывая нежные чувства, которые женщина питала к землянину. На прощание Пармено попросил мечницу о разговоре наедине.

— У меня есть для вас подарок, — сказал староста. И преподнес небольшую клетку. В ней сидел совсем маленький, новорожденный дракончик, косясь на свою новую хозяйку веселыми изумрудными глазами.

Сердечно простившись со стариком, Мэй отбыла на Орион. Она так и не рассказала ему о роли разумных деревьев в этой истории, о том, что люди по сути стали жертвой их жесткого эксперимента. В конце-концов орионцы искренне пытались исправить то, что натворили.

====

Деревья выполнили свое обещание. Мэй получила денежное вознаграждение, достаточное для того, чтобы ничего не делать в будущем, если бы она, конечно, пожелала бездельничать. Но это было не по ней. Орионцы выполнили и второе условие: они передали все знания о Порталах и управлении ими в руки новых хозяев: Мэй и ее людей. Теперь, обучившись, люди могли починить порталы, чтобы снова сделать сеть удобной и безопасной. У Мэй оказалась так же карта всех имеющихся порталов. Теперь она путешествовала между мирами вместе с другими Хранителями, сначала исправляя то, что было сломано, а потом поддерживая работу. В дорогах этих Мэй узнала много интересного и встретилась с удивительными существами, но это уже совсем другая история.
The end!

Спасибо за игру!
+1 | Озеро Желаний, 05.11.17 16:28
  • Это плюс, чтобы сказать еще раз тебе спасибо.
    Удачи в новых играх.
    Я буду их ждать.
    +1 от Агата, 05.11.17 17:25

Бежит Динни, зонтиком во все стороны размахивает, так и бежать проще. Да только на середине бега запал-то и пропал. Что же это они? Что с ними творится такое? Ладно, Макс, а она сама? А может и Динни заколдовала старушка, может и Динии теперь ненастоящая? Не радостно как-то на душе. Вроде как лучше делаешь, а получается плохо. Обидно получается.

— Макс, — догнала парня, запыхавшись, за плечо тронуло. — Подожди. Послушай. Мне все равно, кто ты там будешь, ты или не ты, — головой машет, запуталась. — Друг ты мне все равно будешь. Ты это знай.

Выговорила, да только сейчас поняла, что не одни они. Афоня следом бежит — это ладно. А эти рогатые... Бабульку Динни не испугалась, а тут страшно стало. До ужаса страшно. Слова выговорить не может. Хорошо хоть главное успела Максу сказать, перед тем как съели её эти рогачи. Страшно подумать, что могла не успеть.
  • Милая)
    +1 от Dredlord, 01.11.17 16:12
  • Страшно подумать, что могла не успеть.
    Это как-то так трогательно.=]
    +1 от Та самая, 01.11.17 16:15
  • Милота ^_^
    +1 от Joeren, 03.11.17 20:14

Уильям напрягает память, и вот уже в его воображении оживает старенький «харрикейн». Возможно, в глубине души пилот считает, что это всего лишь игра, но проводит её со всей тщательностью, пытаясь проговорить для спутницы малейшие нюансы. Ника очень старается помочь. Она мало что знает о самолетах, зато воображение в этом странном лабиринте натренировать успела. Уильям плывет по волнам памяти. Воспоминания о том полете, мирном вечернем полёте с инструктором, когда не надо было ежеминутно опасаться теней с неба, отдают светлой грустью и запахом табака. "Харрикейн" в воспоминаниях словно настоящий, такой же, как он был тогда, в тот безвозвратно ушедший вечер. Вовсе не такой вдруг осознает Уилл, вырываясь из нахлынувших грез. Желтый. Тот истребитель вовсе не был желтым.

А желтый самолет, заправленный и готовый к взлету стоит в ожидании. Хочешь-не хочешь, а приходится верить в реальность произошедшего. А потом желтый "харрикейн" бежит по взлетной полосе, набирая скорость, и они поднимаются в воздух. Небо снова приветствует Уильяма. Приветствует Нику, ведь мечты должны сбываться.

Земля остается далеко внизу, пока и вовсе не скрывается из вида. Уже не рассмотреть, что там: взлетная полоса, лес или что-то иное. Все поглощает темнота. А здесь, наверху — облака. Словно гигантские хлопья сладкой ваты. Можно прошить их насквозь и лететь, любуясь на проплывающие мимо белые острова сверху. Ощущение полёта пьянит, уже не так важно, куда и зачем, главное — они летят. Машина слушается, словно живая, откликаясь на любое действие гораздо гибче, чем самые лучшие модели, на которых Уильяму довелось полетать. Счастье. В эти минуты путники на время забывают о тех не слишком радостных событиях, что привели их сюда, забывают о неопределенности будущего и туманности цели путешествия, забывают, что в конечном счете это небо и этот полет — всего лишь иллюзия. Обо всем, кроме самого полета. Ника и Уильям наслаждаются высотой, общением друг с другом. Что бы ни принесло будущее, в данный момент им хорошо. Вдобавок, мечта девушки сбывается. Руки Ники прикасаются к штурвалу. Уильям в кресле инструктора, выдавший подробные указания и готовый в любую секунду перехватить управление, любуется на нее в те минуты, когда Вероника самостоятельно и гордо ведет желтый самолетик. Потом снова берет управление.

По субъективному времени проходит часов шесть, борт набрал довольно хорошую скорость. Внутренний навигатор, который обнаружился у обоих, твердит, что осталось совсем немного, цель уже близка. Гасят волну эйфории только дыры, то и дело наблюдаемые в иллюминатор. Рваные раны в созданной путешественниками реальности — в синеве неба и белизне облаков, через которые просачивается вездесущая тьма. Даже если просто смотреть на них, становится не по себе, а когда самолёт попадает в одну из таких, начинается болтанка. Это можно сравнить с воздушными ямами и турбулентностью, только здесь трясёт саму реальность, контуры борта чуть заметно расплываются и приходится сосредотачиваться, прикладывая усилия, чтобы удержать образ. Уильям старательно вглядывается в пространство, пытаясь избежать этих мест.

Поэтому пилот первым замечает это. Но через пару секунд видит и Ника. Огромные шары — сгустки, порождение концентрированной тьмы настигают борт сзади. Там, где эти монстры пролетают, остается чудовищный след. След тьмы, разрез в небесной сини, словно шары сожрали, поглотили реальность. Скорость их воистину огромна. Сначала они — лишь неясные точки, потом объекты, напоминающие шарики для гольфа, и вот уже несутся величиной с самолет каждый, стремительно нагоняя путников, клацают огромными зубами. Да, у них определенно есть зубы. Это смутно похоже на... Лангольеры. Слово всплывает само по себе. Вероника видела этот фильм.

Два шара уже почти сели на хвост самолету, еще два пока маячат в отдалении, но с их скоростью надежды на то, что это надолго, мало. Невольно вспоминаются слова Глисса о том, что решившие идти вперед, могут не осилить дорогу. Но как же обидно и нелепо будет погибнуть именно сейчас, не дотянув совсем чуть-чуть до выхода из Лабиринта. Второй раз за сегодня по своему субъективному времени Уильям Харпер переживает это чувство. Только времени на раздумье и сожаление не остается. Нужно срочно предпринимать хоть что-то.

Персональная информация

- Уильям +10 ИПП

- Боевой режим (возможно максимум по два поста от каждого, первый для координации действий, но обменяться вы успеваете лишь парой коротких фраз).

- Четыре лангольера следуют за вами. Два близко, два на неком отдалении.

Доступные действия.

а) Пытаться оторваться от преследователей:

- Двое лангольеров идут впритык со скоростью Д100+30, двое отстают (они вас в этом варианте автоматически не догоняют). Если хотя бы один лангольер догоняет самолет — он его уничтожает.

- Действие удачно, если игроку удастся дважды перебить значения обоих лангольеров (не суммируются, бросок игрока сравнивается поочередно с бросками каждого лангольера).

- Необходимо кидать:

Д 100 + ловкость + подходящие навыки при их наличии (+10) — тому игроку, который будет вести самолет.
Д 100 + ИПП — второму игроку при желании (указать, что именно он делает). Этот бросок по желанию, на ситуацию может повлиять, может нет.

б) Вступить в поединок:

- Пока боретесь с двумя первыми, подлетают еще два противника.

- Четыре лангольера сражаются и уворачиваются с успехом Д 100. Самолет нападает с инициативой, использовать можно любое имеющееся или созданное оружие (на создание оружия тратится действие), либо какие-то подручные средства.

- Сравнивается бросок игрока и поочередно каждого из четырех лангольеров.

- Если все они выведены из строя, можно лететь дальше. Если кто-то из противников остался, то оставшиеся в свою очередь нападают, и ваши жизни зависят от маневренности самолета. Если хотя бы против одного лангольера маневр провален — самолет уничтожен.

- Необходимо кидать:

Д 100 + ловкость + подходящие навыки при их наличие (+10) тому игроку, который будет нападать.
Либо Д 100 + ИПП на создание какого-то оружия (успех 80) либо Д 100+ловкость + соответствующие навыки при их наличие (+10) на маневр — второму игроку. Если выбран первый вариант, маневр вы совершать не успеваете.

в) посадка:

- Вы автоматически успеваете сесть до того, как преследователи вас догонят. Но такая посадка будет жесткой. Провал хотя бы одного из бросков ведет к катастрофе.

- Необходимо кидать:

Д 100 + ловкость + соответствующие навыки при их наличие (+10) тому игроку, который будет сажать самолет. Успех 50 и выше.
Д 100 + ИПП (успех 130) для того, чтобы успеть создать нормальную посадочную площадку внизу - второму игроку.


Дополнительные действия (кидаются во всех трех вариантах):

- Д 100 + выносливость + соответстующие навыки при их наличие (+10) на выживаемость в катастрофе. Бросается сразу, но учитывается только, если катастрофа собственно произойдет.

- Градации:

1-20 - Смерть.
21-40 - Тяжелые травмы: все очень плохо, вы живы, но это не надолго. Персонаж умрет, если в течение ближайших 2-3 минут не получит хоть какую-то первую помощь и в дальнейшем квалифицированное лечение.
41-60 - Травмы средней тяжести: все плохо, вам остро необходима врачебная помощь, но сколько-то вы продержитесь и даже, может быть, сможете кое-как предвигаться.
61-80 - Легкие травмы: ушибы, вывихи, растяжения. Неприятно, но не смертельно, в целом вы отделались легким испугом.
81 и выше - Отсутствие каких-либо последствий, видимо, вы родились в рубашке.

Бонусное действие: перераспределение.

- При желании вы можете провести перераспределение своего броска на выживание. Перераспределение делается вслепую. Для этого в поле "сообщение мастеру" (будьте внимательны, оно доступно только раз, при первой отправке) указываете число не ниже 21, которое и будет засчитано, как ваш бросок на выживание, если ваш фактический бросок окажется выше указанного. В этом случае разница между фактическим броском и указанным прибавляется к броску на выживание второго игрока.

- Все броски необходимо подписывать, все модификаторы указывать.
+1 | Лабиринт, 01.11.17 04:52
  • Динамичный пост! Ух и увязли они в... событиях по самые уши!
    +1 от Та самая, 01.11.17 10:25

— Где бабулечка? — пробормотала Динни, едва разлепив глаза. Только зонтик остался от странной пришелицы. Проспала тайну, проспала! Ещё и сон этот дурацкий! Динка шмыгнула носом от огорчения, как маленькая. Или это простуда? А одежда-то, кажется, высохла!* Работает! Всё работает! Компенсация за утраченную страшную тайну отразилась радостной улыбкой. Динни тут же испуганно прикрыла рот ладошкой. Казалось — улыбка могла шуметь. Услышат. Камыш этот и тайны шелестящие. Схлынуло. Нет никаких сплетников шелестящих. Солнечный день был в разгаре, и как их угораздило? Неудивительно, что живот сводит. Динни замотала головой. Куда идти, да где ребята?

А с ребятами неладное творилось.

— Не подходи! — кричит Афоня (это Максу). И топорик сжимает. Дрова рубить что ли собрался?
— Макс не настоящий! — а это уже ей. Тихонечко так, руку протягивая.

Вот значит как. Не получилось у Динни до конца Макса вернуть. Как и с шоколадкой. И Афоня заметил.

— Я знаю, — говорит. — Его вернуть надо, а не бегать. Друзья не бегают. Вместе пришли, вместе и уйдем.

Достала термос. Мечтала же. Отхлебнула — сладкого, медового, кислого — шиповничьего. Мерзский привкус с души смыть. По кругу передала.

— Санька надо искать, мальчики. В какой он стороне был, Афонь?
* Вроде бы я так поняла по обсужду, что высохла. Если нет, поправлю этот кусок.

С места не двигается, пока не идут все. Если Афоня будет пробовать ее тащить, на этот раз будет сопротивляться.
  • Ох, как мне нравится этот момент с термосом! ^^
    +1 от Лисса, 31.10.17 12:12

ссылка

... Сания идёт вслед за Максом, поддерживающим девушку одной рукой, и думает о том, что горе и счастье переплелись в один сплошной клубок. Который ещё долго предстоит распутывать. Наверно – всю жизнь. Длинную или короткую...

Про детей Дункан не отвечает ничего. И этот ответ так же ясен, как вздымающееся к небу жаркое пламя. Догорает в сердце надежда, лишь тлеет ещё уголёк. Их надо найти. Живых или мёртвых...

«Рыцарь… дяденька…спасли».

Нет, не спасли. Не уберегли. Тоненькие ножки торчат из тулупа, в нём, верно, могло бы уместиться три Эйты разом. Юный рыцарь в залатанном плаще поддерживает под руку свою прекрасную даму, передавая ей из рук в руки мотыгу, словно фамильный клинок. Где-то там, где тепло и не больно, ждёт мальчишку Алистер.

«Кем ты был неведомый сказочник? Солдатом? Вором? Жив ли до сих пор или гниёшь в какой-нибудь городской канаве? Не уберег. И мы не уберегли. Да кому он нужен этот мир, если в нем то и дело нужно хоронить детей?»

«Я хотел защитить детей. Это не должно было закончится так... о, Единый, я просто хотел защитить детей. Неужели это не стоит капли твоего прощения?».

«Стоит, Дитрих, это стоит гораздо большего. Только вот боги разучились прощать. Даже люди и те больше не умеют...»

Дети... Графиня... Юная Астория. Может быть, хотя бы её получится уберечь. Забрать, увезти из этого ада. Должны же у неё быть какие-то родственники, хоть кто-нибудь, кто отогреет девочку. Плохо, когда ты совсем один. Жить плохо. А умирать ещё хуже. Если одному. Санни обещала накормить Энзо похлёбкой. Жирной похлёбкой из зайчатины. Кажется, это обещание выполнять теперь не придётся.

О, она просто эксперт по невыполнимым обещаниям. Ложь во спасение, горькая ирония. Лгать умирающему – страшнее не придумаешь. Эта ложь, похоже, не раз спасала ей жизнь, уж слишком яростно стремилась обернуться правдой. У неё получилось, почти получилось. Осталось чуть-чуть.

«Потерпи, осталось совсем немного. Мы скоро придём. Совсем скоро. В красивый город Оретан. Я там никогда не была, как и ты. Но думаю, что это очень красивый город. Там родился твой отец, а он не стал бы рождаться где попало. Там твои дедушка с бабушкой. Они тебя ждут. И любят».

«Снова лжёшь, Сания, это входит у тебя в привычку. Может быть им нет никакого дела до ребёнка, а тем более до тебя. Злых вестников не любят, ты скверная замена единственном сыну. Ты ведь даже не жена ему, никто».

А ведь до Оретана ещё надо дойти. Она и раньше была обузой, а уж теперь. С такой-то рукой. И...

«... кажется ты опять додумалась дать невыполнимое обещание. Как будто одного было мало для счастья. И кому? Жрецу Урфара. Это надо же умудриться. Поклясться остановить зиму. Да уж, зачем размениваться по мелочам. За язык никто не тянул. И как собираешься выполнять? Тебе это не по силам. Отец бы мог».

Отец... он был мудрым человеком. Научил всему, что знал сам. В Оретане, наверно, нужны врачи. Теперь, когда Гильдии и её знаменитых целителей больше нет. Может и аптекари пригодятся на безрыбье. И даже аптекарские ученицы. Только вот Санни никогда не слыхала, чтобы кто-то готовил микстуры одной рукой.

Может быть, обойдется. Заживет, как надо. У Ашиля в сумке обеззараживающая мазь. Надо попросить Макса замотать руку. И посетить местный лазарет. Наверняка там найдется не одна лишь приправа для похлебки. Им понадобятся лекарства в дорогу. И не только для неё самой. Мало ли что может случиться. Стоит запастись лекарствами, едой. Немного отдохнуть и уходить отсюда. Это место пропахло смертью, ребенку не обязательно всё это видеть. Даже если он ещё не родился. Тем более, если он ещё не родился.

Собственно, почему он? Сания всегда думала о ребёнке, как о сыне, когда позволяла себе такую роскошь – думать о нём. А позволяла редко, иначе можно легко раскиснуть, упасть и лежать на дороге, не в силах подняться. А сейчас... сейчас вдруг увидела девочку. У неё были были чёрные, как у Тьера, волосы и серые глаза Санниного отца. Дочка... Уна. Да, пусть будет Уна. Красивое имя.

Санни улыбается, а сердце сжимается от боли, и рука на этот раз не причем. Рыжеволосая северянка усмехается, откидывая со лба потную прядь. «Замерзать вдвоем веселее».

Что ж, кому суждено сгореть, тот не замёрзнет.

«Вы бы понравились моему отцу, миледи. А понравиться моему отцу дорого стоит».

Она так и не успела этого сказать. И ничего уже не сможет сделать для той, которая тащила её на себе по вьюге и закрыла собой их всех в безнадёжном бою. Только отблеск пламени рыжих волос горит в сердце жарче, чем пламя Урфара в жаровне.

Дорога до каменных ступеней – всего несколько шагов. А кажется бесконечной. Так же шла она по снежной пустыне целую вечность назад, шла пока силы не оставили. Пока не пришлось тащить её по снегу Уне и солдату. Как его звали? Нехорошо, негоже забывать имена. Он, кажется, жутко ворчал, а Санни... Санни даже не успела его поблагодарить.

– Эларик... его звали... Эларик, – она вдруг понимает, что шепчет это вслух. Макс подумает, что у неё начался бред. Нет, сэр Макс подумает. Старик не стеснялся, раскрывая чужие секреты. Это не хорошо. Сания не собирается лезть никому в душу. Какая разница: сэр, не сэр. По крайней мере этому человеку она успеет сказать «спасибо».

– Макс, я... Спасибо за всё. Я должна... кое-что сказать... тебе. У меня... будет ребёнок... ты его... спас...

Вот она и открыла свой самый страшный секрет. Люди – такие смешные создания. Хранят свои маленькие тайны, а потом умирают. И некому помнить их имена. Как звали того хмурого лесоруба, что сгинул в пурге? Звездочёта? Санни не может припомнить и сердится на себя. А девушку, что орудовала кинжалом, словно плясала? Тэрия. И у неё тоже, должно быть, были страшные секретики, никому, кроме неё самой не нужные. А теперь её больше нет. Их всех нет. Остались в снегу вместе со своими тайнами. Умар написал бы про это книгу. Он любил рассказывать на привале, что пишет книгу. Про них всех тоже непременно напишет. А теперь не будет им никакой книги. Кто-то там на далёком юге не дождется. Да полно, была ли у него семья. Путешественникам семьи не положены.

У Пада наверняка семьи не было. И у белокурой Каталины тоже. Если выбрали своей судьбой войну, тут уже не до семейного очага и детишек. Может, это и к лучшему. А всё равно – несправедливо. За какие грехи осудил олень солдата? За что досталось Каталине пламя Урфара? Алый плащ, алое пламя жертвенного костра. У неё всё могло бы ещё быть, если бы кому-то не приспичило спасать мир. Спасать мир – лучший способ его погубить. Откуда жрец выкопал это чёртово пророчество? Это ведь бред. Это не может быть ничем, только бредом. Но олень снова заглядывает в душу. И ледяные скульптуры застыли в беззвучном крике. Это ведь бред... Нужно будет найти эту книгу.

Наверное, это какая-то имперская книжка, поэтому Сания не знает. Что-нибудь из их религии. Симона могла бы подсказать. Юная жрица и единственная причина не проклинать жрецов Урфара.

«Благодари её за это, старик. Найди там и на коленях благодари. Твой бог пустышка, раз не смог спасти даже Симону».

Что ж, а у Сании остался кинжал. И надежда, что его не придется... использовать по назначению. Странно, что врачи носят такие же. Тьеру не хватило чуть-чуть до выпуска и подобного кинжала, а у Ашиля был? Приходилось ли ему? Нет, он из тех, кто всегда боролся до последнего. Как и Тьер. «Не волнуйся друг, вытащу, и не с того света вытаскивал...»

«Только тебя, лекарь, некому было вытащить с того света. Всё, что я смогла, это смотреть и не отворачиваться. Вряд ли тебе сильно помогло. Я бы хотела так научиться. Если смогу».

Смутные тени живых и мёртвых идут рядом, и, кажется, боль отступает. А может, это просто начинает действовать снадобье Ашиля. Мёртвые и живые вперемешку. Идёт к замку Юрген, поддерживая Адрианну. Что он теперь станет делать, потеряв свою цель? Кажется, Предназначение, в очередной раз посмеялось над стариком. Над ними всеми. Сгибается под тяжестью рюкзака Дрег, Шваркс прыгает возле него с радостным лаем. Сания не может понять, то ли это верный пёс нашёл хозяина, то ли очередная тень, ожившее воспоминание. Коробейник по крайней мере не пропадёт. Вот за него Санни спокойна. Этот выгребется. В рюкзаке наверно пол-Теравии и еще четверть Аэдвера. Не простудился бы без шапки.

Надо будет поискать тёплые вещи. Сказать Астории, чтобы собрала деньги и ценности, что-то, что может ей пригодиться. Идти придется долго. Лучше, конечно, не идти. Может быть, тут найдется лошадь и повозка. Возможно, Дункан хоть в этом не соврал.

«Мы уйдём на рассвете».

«Сколько же вас уйдет? И сколько дойдет? А сколько останется лежать тут, на чужой земле? Куда вы собрались, домой? Далековато отсюда. Небось, не видели таких зим ещё. Что ж, наслаждайтесь. Это ваша победа. Такой у неё вкус. Верно, не ожидали?».

Санни прижимается к Максу, словно тот может защитить её от любого зла. Словно, так она в безопасности и ничего плохого больше не случится. Где-то в небесной кузне машет молотом Оравер, стоит за тиглем отец, Преподобный читает свои проповеди. Где-то там отдыхают погибшие на этой бесконечной войне. И кому какое дело, на чьей они были стороне. Уж точно не богам. Их же не существует. Где-то там отдыхают погибшие, а им, живым, отдыхать ещё рано. Разве что самую малость, несколько часов перед дорогой...



Планы на сутки:

Придти в теплое помещение. Попросить Макса заняться рукой: вымазать бинт в обеззараживающей мази, замотать руку, потом еще слоем замотать и сделать повязку-петлю.
Попросить мужчин разыскать детей и рыцаря.
Разыскать графиню. Предложить ей уходить с нами. Сказать, чтобы собрала деньги и ценные вещи.
Разыскать провизию в дорогу, теплые вещи, лекарства, лошадь по возможности.
Отдохнуть.

Планы в долгосрочной перспективе:
Двигаться дальше. Желательно в телеге, на на лошади.
Найти родственников Астории.
Добраться до Оретана, до родителей Тьера.
Лечить руку.
Готовить лекарства.
Выучиться уже как следует на лекаря.
Ну и родить ребенка. Если будет девочка, назовет Уна, если мальчик, то Тьер.
Забыла, искать книжку, из которой пророчество.
+2 | Вьюга, 17.10.17 16:22
  • Мощный эпилог. С призраками круто и упоминание всех и каждого дорогого стоит. Поставил бы десять плюсов, если б мог.
    +1 от Bully, 18.10.17 10:28
  • Обещанный плюс за во всех отношениях потрясающий эпилог. Спасибо за игру, прекрасный отыгрыш и безграничный энтузиазм!
    +1 от Akkarin, 29.10.17 01:51

Критика и развлечения в сети
(заметки дилетанта)


Чукча не писатель, чукча — читатель. Не претендуя ни на что серьезное, глубокое и оригинальное (ага, отмазалась, фиг меня теперь раскритикуешь), расскажу о своем взгляде на интернет-критику. Что я не без удовольствия почитываю, порой, беру на вооружение, а мимо чего прохожу. И почему так происходит.

Безусловно, всемирной паутиной пользуются для многих серьезных и жизненно важных целей, но я их затрагивать не буду. Эти заметки посвящены тем, кто приходит развлекаться: общаться, играть, обмениваться фотографиями — проводить досуг. 100 % читающих этот текст именно за этим сюда и пришли. Можно долго рассказывать, что те же ролевые игры помогают расширить кругозор и т. д., но всё это побочное, бонус. Естественно, что, придя отдохнуть от забот наших тяжких, мы ожидаем приятного времяпровождения. В связи с этим возникает вопрос: как быть с критикой в таких вот местах? Нужна ли она тут вообще? Конечно!

— Ты только представь себе: меня нет, ты сидишь один и поговорить не с кем.
— А ты где?
— А меня нет.
— Так не бывает.
(«Ежик в тумане»)


Вот представьте: вы написали пост в игру, выложили рецепт обалденного салата, фотографии из турпоездки, интересную зарисовку из жизни, анекдот, зацепивший музыкальный ролик. А в ответ — тишина. Обидно, досадно? Ну, ладно. Не повод переживать, конечно, но куда как приятнее знать, что салат попробовали, пост прочитали, восхитились видами, посмеялись над анекдотом, подпели в такт музыке. Обратная связь — это то, чего желает большинство пользователей в интернете.

Критика — вид этой обратной связи. Анализ, обсуждение чего-либо. Так уж сложилось, что это слово употребляется в 99 % случаев в негативном ключе, на самом же деле оно имеет более широкий смысл. Анализ любой игры или темы едва ли менее интересен, чем обсуждаемый предмет.

Почему же чаще хочется выявлять недостатки, чем подчеркивать достоинства? Потому что второе, как ни странно, труднее. Легко поставить лайк или написать «обалдеть, какой салат», труднее сформулировать, что же именно и почему понравилось. Даже не столько умственно тяжело, просто лень зачастую. Автор ведь уже всё сказал, зачем повторяться? Но не пожалейте усилий. Распишите подробно, что именно вам понравилось в статье, игре, обсуждении. Что вы почерпнули, над чем задумались. Ведь читать такую «положительную критику» очень интересно. И не только тому, кому она адресована. Например, на этом сайте есть люди, расписывающие досконально комментарии к плюсам. Тот же Магистр. С цитатами, с анализом, что же в этом тексте конкретно хорошего с литературной и иных точек зрения. Я нарочно хожу и читаю такие комментарии в репутациях — удовольствие не меньшее, чем от прочтения самих постов.

Другой вид критики — дополнение. Тема вам интересна, вам есть что сказать, хочется поделиться собственным опытом, дополнить высказанное автором. И такая критика воспринимается обычно позитивно.

Но всё же гораздо чаще критикующий хочет именно поспорить. Частично, а то и полностью опровергнуть мнение критикуемого. И вот тут, Хьюстон, у нас проблемы. Встает вопрос, как это сделать, чтобы было интересно читать не только тебе самому и чтобы не получить ответ в стиле «не нравится — не ешь»? Остановлюсь на этом чуть подробнее.

При этом я не буду говорить о критиканстве, скрывающемся зачастую за критикой. Когда критикующий просто-напросто сводит личные счеты, банально не понял автора или явно не разбирается в предмете. Это уныло и не стоит обсуждения. Возьмем случай, когда критика условно конструктивная, критик полон благих намерений, но его всё равно не воспринимают. Что тут поможет?

1. Тактичность.

— А еще мне нравится, что ты никогда не ругаешься!
— А потому что людей можно оскорблять, даже не используя ругательств!
(ТБВ)


Все интернет-пользователи прекрасно знают, что можно оскорбить, оставаясь в рамках формальной вежливости. Вы изящно укололи оппонента и горды своим остроумием? Вот и гордитесь до пенсии, ибо на этом всё и закончится, никакая ваша самая правильная мысль до него больше не дойдет. А потому что он развлекаться пришел, а не ловить шпильки, и пойдет развлекаться туда, где ему приятнее.

Это не значит, что, критикуя, вообще нельзя позволить себе поддевок, шуток, сарказма и т. п. Это значит, что нужно чувствовать меру. Смеяться вместе с человеком над каким-то неудачным примером или оборотом, но не смеяться над ним, выставляя дураком и неудачником. Вместе, но не над! Уловите эту грань верно. Увы, чувство меры трудно приобрести. Оно или есть, и тогда автор ходит по тонкой грани сарказма, не вызывая негатива, или его нет, и тогда читать опусы неприятно. Причем не только критикуемому, а и со стороны. Если вы не обладаете чувством меры, лучше вообще воздержаться от иронии.

Могу привести в пример наш чат, многие обитатели которого гордятся, что едят новичков без соли и без лука. Но что-то ни разу не видела, чтобы до съеденных без специй дошла суть критики. В результате любая дискуссия там очень скоро превращается в «кто кого переостроумит», ее смысл теряется. За всё время, что читаю чат, только раз вынесла оттуда полезную информацию: одно матерное слово, которого раньше не знала — так уж сложилась моя судьба. Однако если в чате безудержный стеб оправдан тем, что является своеобразной «фишкой» курилки, за которой ее обитатели, в том числе будущие жертвы каннибалов, туда и ходят, то в обсуждении игр, форумном обсуждении — не оправдан ничем.

2. Принцип равноправия.

У нас в семье есть референт,
Два кандидата и доцент,
В обед за стол все дружно сели да поели.
Они торопятся пожрать,
А мне посуду убирать...
Образованные просто одолели.
(старая советская песня)


Вы ядерный физик, без пяти минут нобелевский лауреат, а на том конце уборщица баба Глаша? Но вот тут, на развлекательном сайте, в дискуссии вы с ней равны. Не надо умничать, не надо сыпать цитатами и ругаться непонятными научными терминами, не трясите дипломами, монографиями, ссылками на Википедию и Лурк. Не можете донести мысль так, чтобы она была понятна каждому, — молчите! Бабе Глаше на работе надоело подтирать за ядерными физиками, до которых тоже порой безумно трудно донести мысль о бахилах, тут она эльфийка. И вы тоже развлекаться пришли, а не на симпозиум. Если всё же начнете чересчур умничать, аудитория сбежит от вас в Гондолин. А потому что там приятнее.

Немного отойду от темы. Если пост на развлекательном сайте требует того, чтобы для его прочтения то и дело лезли в Википедию, — это плохой пост. Если уж хотите чем-то блеснуть, то делайте сноски. Верно и обратное: написанный доступным и интересным для дилетантов языком пост способен пробудить интерес к предмету. Могу привести в пример материалы Бигбосса к модулю о танго. Даже тому, кто абсолютно ничего не знает о танго, это было интересно читать. И не создавалось ощущения, что тебе рассказывают о каких-то совершенно заумных материях. Потому что автор беседовал на равных.

3. Не будьте занудой.

— Добро пожаловать в Общество зануд! Возьмите себе стул.
— Вообще-то у этого, как вы выразились, стула нет спинки, так что технически это табуретка.
— Похоже, у нас новый председатель!
(анекдот)


Я сама жуткая зануда, поэтому зануды меня раздражают. Если для обсуждаемого предмета не принципиальны какие-то мелочи, не надо без конца поправлять, уточнять, заниматься откровенным буквоедством. Например, обсуждение, которое вызвала статья в этом же журнале, закрутилось вокруг того, статья это или заметка. А какая, собственно, разница для понимания смысла конкретного текста: практических советов по созданию персонажа? Хоть горшком назови, только в печь не ставь. Однако там, где это важно для смысла, поправить можно и нужно, автор будет только благодарен.

То есть тут действует принцип уместности. К примеру, возьмем партии. Когда в исторической игре начинают выяснять какие-то детали интерьера, происходящих событий, мелкие нюансы отношений — это интересно, нужно и полезно. И соигроки только благодарны за такую правку. Так как они изначально пришли с целью сыграть в реконструкцию. Когда ты пришел поиграть в легкую фентези, не претендующую на достоверность, а тебе приходится читать монографию о том, на какой руке рыцари щит носили, чтобы не дай бог не опростоволоситься и не попасть под огонь критики, причем для сюжета игры это абсолютно никакой роли не играет, ничего кроме раздражения это не вызовет. Раз, другой можно выслушать такие мелочные претензии, а потом возникнет желание послать автора... в Википедию.

4. И напоследок — самое банальное. Критикуя — предлагайте.

Если у веревки есть один конец, значит, у нее должен быть и другой.
(закон Микша)


Укажите пути исправления выявленных вами недостатков. Предложите что-то свое. И получится интересное обсуждение. Этот очевидный пункт, даже не нуждающийся в том, чтобы его расписали подробнее (или нуждающийся, но в рамках другого разговора), на четвертом месте, потому что если вы сначала вежливо нахамите, потом блеснете сверхвысоким интеллектом (в просторечии именуемым снобизмом), потом прикопаетесь к мелочам, то вникать в то, что вы предлагаете, никто и не будет. Найдут другую игрушку-развлекушку — поприятнее.

Развлекайтесь и не забывайте, что другие тоже в первую очередь развлекаются. Даже если некоторые любят при этом напускать на себя важный вид.

Т. Шекк
+9 | Журнал PlayGoblin, 01.08.17 11:44
  • Вот так-то лучше)
    +1 от Rademes, 01.08.17 11:45
  • Хорошо и правильно!
    +1 от Calavera, 01.08.17 11:47
  • Ты права. Мне лень писать, почему твой пост хорош.
    +1 от Tayaro, 01.08.17 11:58
  • За мудрые мысли в легкой форме.
    +1 от rar90, 01.08.17 12:04
  • Хорошо, доступно и емко сформулировано. И еще стиль с приятным юмором :)
    +1 от Lainurol, 01.08.17 17:52
  • Статья или заметка? Это серьезно обсуждали?! Ну занууууудыыыы!
    +1 от Odinarius, 02.08.17 13:18
  • Вот насчет занудства особенно понравилось!
    +1 от Зареница, 02.08.17 15:26
  • Постараюсь воспользоваться хорошими советами.
    +1 от Victus Pallidus, 17.08.17 07:39
  • Годная и универсальная статья, которая относится вообще ко всему интернету в целом. Если в жизни мы все разные и кто-то очевидно круче другого, к чему любят ссылаться всякие гопники, дорвавшиеся до интернета, и ведущие войну со школьниками, сетуя на то, что "мля, в реале я бы ему морду начистил за такие слова", то в интернете все одинаковы, особенно на разных форумах с чатами. Так что на всё это дело требуется своя собственная культура общения, которая может когдааа-нибудь и закрепится в умах людей. Да, в общем-то и в жизни полезно бы придерживаться этих правил.
    +1 от глеб фан, 27.10.17 17:31

« Да куда ж ты меня тащишь! Тут так интересно!» Тайна, вертя кончиком бабусиного зонтика, подбиралась к Динни поближе. Вот ещё чуть-чуть и ухватим за тоненький хвостик. Она... сокрушить... Слова кисло-сладкие, как шиповник на меду. Хлебнуть бы не мешало. В рюкзаке-то целый термосок. Устала Динни что-то, умаялась. Хлебнуть шиповника, собраться с силами и разобраться что тут про... А глаза закрылись. Так бывает, когда читаешь книжку — оторваться не можешь. Ночь на дворе давно, буквы перед глазами прыгают, а потом раз... и просыпаешься. Утро, а ты носом в страницу уткнулась. Вот и Динни уткнулась, даже подумать не успела — отчего, да почему так умаялась, да куда силы делись. Снится девчонке трава серебристая. Высокая трава, как эти камыши. Растет она из земли, до неба растет, закрывает небо. И из земли растет и из Динки. Жуткий сон, недобрый какой-то...
  • Ох, знакомо про сон с книгой))
    +1 от Joeren, 27.10.17 14:03

Когда земля резко пошла вверх, на сближение... Нет, конечно, пилот прекрасно понимал — это его «спитфайр» падает вниз, но не мог отделаться от ощущения, что искалеченный истребитель застыл на месте, а тёмная плоскость вздыбилась, раззявила хищный рот, тянется вверх к объятому пламенем металлу. Так вот, когда стало окончательно ясно — конец именно сейчас. Не завтра, не в следующем бою, и уж тем паче не через пятьдесят лет, — это ведь заняло всего секунду-другую, не больше. Сколько оказывается можно увидеть и почувствовать за секунду. И тёмную громаду приближающейся земли, и трещинки на полу кабины, и неэстетичную, неправильную кроваваю кашу в том месте, где обязаны находиться ноги в удобных, утеплённых лётных ботинках. Слишком много всего. А ещё сладковатый запах духов Бети. Он-то откуда здесь? Её полуулыбка было последнее, что Уилл увидел, прежде чем темная громада догнала, навалилась, раздавила. Боли он не почувствовал. Только тьму...

Белый свет резанул даже не по глазам — взорвался в голове, и вот тогда только пришла боль. Всего мгновение, Уильям не успел не рассмотреть, не понять, что же это за свет такой, как тьма снова накрыла, унося болевые ощущения с собой. Но легче от этого не стало. Тьма сама по себе казалась не лучшей заменой боли. На этот раз все длилось долго. Очень долго. Чувство времени тут не помогало. Это продолжалось несколько секунд или столетия — пилот не знал. Знал только, что слишком долго, чтобы выдержать. Тьма. Она отличалась от привычной темноты, как ястреб отличался от голубя. Не просто отсутствие света. Что-то хищное, что-то инородное, противное бытию.

Уильям летел, летел, как летают птицы, растворяясь в этой тьме, как сахар растворяется в кипятке. Даже с его крепкими нервами, привычными ко многому, сложно было не поддаться ужасу. Когда перед тобой не враг, а нечто противоестественное, противное самой природе жизни, паника — защитная реакция, отработанная веками. Безусловный рефлекс. Вот только бежать некуда.Тьма была живой, она питалась страхом, переваривала его, множила, воплощала в виде уродливых фантомов: вот железная махина "мессера" раз в десять больше, чем она обязана быть в реальности, вот жуткая, оскаленная пасть какого-то чудовища, болотная топь. Фантомы.

Стоило взять себя в руки. Возможно, эти жуткие порождения тогда бы отстали от него. «Не думай о белой обезьяне». А этот полет, кажется, был бесконечным. В мире не осталось больше ничего, кроме тьмы и ее уродлиых порождений. Уилл обречен вечно лететь в невесомости, пока не растворится, не исчезнет... Возможно, это и есть смерть?

Однако, чем бы это не было, очередная вспышка белого света вырвала пилота из липкого киселя. Он вдруг обнаружил, что сидит на полу. В комате, напоминающей какую-то не то модерновую тюремную камеру, не то саркофаг. Абсолютно белые стены без окон, пол и потолок из непонятного металла. Какая-то искусственная атмосфера и такой же свет, струящийся словно ниоткуда. Мужчина с удивлением посмотрел на свои совершенно целые ноги, потом перевел взгляд вокруг.

Нет, стены были не пусты. Одну из них украшала надпись "К ПОЕЗДАМ!", снабженная стрелкой и неглубокая выемка под ней. А другую... У Уилла закружилась голова, к горлу подкатила тошнота, как при сильной и внезапной перегрузке. Всю стену занимала картина, изображающая всю ту же тьму. И только приглядевшись пилот увидел изображение издевательски-безоблачного вечернего неба и силуэт горящего истребителя, обреченно пикирующего к земле.

— Приветствую вас, соискатели, — раздался вдруг голос. Не понятно, шел ли он от потолка или от стен. Голос вроде бы был нормальный, мужской. Только вот говорил он не по-английски. И даже не по-французски или немецки. Этот язык был Уильяму не знаком. Между тем, пилот отлично его понимал.

— Если вы слышите меня, значит, вы почти справились с заданием. Сказать, в чем оно заключается, я пока не могу. Могу только заверить, что создал этот Лабиринт не из прихоти и не ради развлечения. Здесь можно остаться навсегда и, если вы решитесь идти дальше, вы должны понимать, что идете на риск. Сейчас вам необходимо сделать выбор. Он прост: вернуться или идти вперед. Тем, кто решит вернуться, я смогу дать немного времени. Две минуты. Больше не смогу, это максимум. Вы вернетесь на две минуты раньше, чем ушли.

С каким заданием и кто должен был справиться — оставалось загадкой. Как и то, про какой Лабирин толкует голос. А вот сам тембр. Нет, это не было похоже на радиоэфир, слишком чисто, но все же создалось ощущение какой-то искусственности. Записи. Живые люди так не говорят.

— Если же вы решитесь продолжить путь, то все, что вам надо будет — это его продолжить. Создать необходимый транспорт и ехать. Ничего сложного. Жду вас в конце Лабиринта, — продолжал голос.

После этих слов последовала пауза. А дальше тон изменился. Сейчас в нем звучали нотки, подобные которым пилот слышал в голосе командира, когда тот командовал боевой вылет, понимая, что парни скорее всего не вернутся. И предчувствие не обмануло, голос заговорил о чем-то подобном.

— Выбор окончательный. Те, кто сейчас пойдут вперед, уже никогда не вернутся назад. Тем, кто решит вернуться, может не хватить ни времени, ни сил что-то изменить в своей судьбе. Подумайте хорошо.

Опять возникла пауза. На этот раз длинная. Кажется, он умолк окончательно. Но все же, в конце-концов голос зазвучал снова. Только одно короткое слово:

— Удачи.

И что это все, черт подери, значит?
- бросок кубика Д 100 + ИПП + 10 за навык "психо-эмоциональная устойчивость" на преодоление паники во время путешествия во тьме

порог 50 (ты его преодолеешь автоматически)
- меньше 50 паника
- 50-70 - взял кое-как себя в руки, но ничерта не понимаешь.
- 70-90 - кажется, эти чудовища вокруг порождения твоих же собственных мыслей, надо успокоиться, и они отстанут.
- больше 90 - скрытые опции.

Вводный пост, от тебя ответный пост в этой ветке, а дальше сведу в партию с Вероникой.
- Тебе туда, где "к поездам".

Описание комнаты:



Добро пожаловать в игру.
+1 | Лабиринт, 26.10.17 16:54
  • Отлично, все точно по плану. Вне зависимости от результата броска я все равно ничего особо не понимаю :)
    +1 от Akkarin, 26.10.17 19:31

ссылка

Белые стены. Белый потолок. Пол из белого, гладкого материала. Освещение вполне достаточное, но не ясно, откуда берущееся. Не жарко, не холодно, не сухо, не влажно. Стандартно. Стерильно и знакомо. Точно такой же бокс, в котором очнулся каждый из соискателей уже довольно давно. Только картин на стенах на этот раз нет. И, пожалуй, сейчас гораздо просторнее. Конец пути?

Одна из стен вдруг отходит в сторону и в проем шагают двое. Молодая девушка, закутанная в плащ с капюшоном, и совсем юный парнишка, дикий на вид. Они держатся за руки. Каким-то образом Руукху и Элве удалось не потерять друг друга в Башне. Но теперь... теперь, кажется, пришла пора расстаться.

Что-то в комнате меняется. Уже нельзя сказать, что картин нет. Одну из стен теперь занимает тот самый портрет, что соискатели обнаружили в кабинете Ивана Иваныча. И, как и тогда, сложно понять, что на нем изображено. Тьма смотрит из рамы, та самая тьма, из которой все тут и состоит, что дошедшие до вокзала, уже давно поняли. Но на этот раз она не сопротивляется взгляду. Элва видит знакомую поляну, ту самую, на которой встретил ее голубоглазый. А Руукх, Руукх видит весенний лес. Что увидит, взглянув на портрет, кто-нибудь другой? Сложно сказать, но если чуть пораскинуть головой, то наверно тот самый пейзаж, который и запечатлели его глаза в последнюю минуту. Для каждого свой.

На другой стене картины нет. Лишь знакомая выемка, на этот раз одна, короткая стрелка и надпись «К ПОЕЗДАМ!» В этом есть некий юмор, большинство сюда приходящих знать не знают ни про какие поезда, да и нет их там, за второй дверью. А может быть и есть. Зависит от того, какую же форму примет тьма на этот раз. Точнее, какую форму захотят придать ей люди. То, что видения не приходят сами по себе, что ими можно управлять сознательно или бессознательно, лепя из ничего, коней, гранаты или леденцы, те, кто дошел так далеко, обычно тоже понимают. Те, кто не понял, просто не доходят. Но дань традиции — перрон.

— Приветствую вас, соискатели, — знакомый голос. Только на сей раз Глисс говорит не так торжественно, как в первый. Говорит будто бы виновато.

— Если вы слышите меня, значит, вы почти справились с заданием. Сказать, в чем оно заключается, я пока не могу. Могу только заверить, что создал этот Лабиринт не из прихоти и не ради развлечения. Здесь можно остаться навсегда и, если вы решитесь идти дальше, вы должны понимать, что идете на риск. Сейчас вам необходимо сделать выбор. Он прост: вернуться или идти вперед. Тем, кто решит вернуться, я смогу дать немного времени. Две минуты. Больше не смогу, это максимум. Вы вернетесь на две минуты раньше, чем ушли.

Пауза. Руукх и Элва смотрят друг на друга. На потолок, откуда доносится голос. Хотя, может он идет от стен. Не поймешь.

— Если же вы решитесь продолжить путь, то все, что вам надо будет — это его продолжить. Создать необходимый транспорт и ехать. Ничего сложного. Жду вас в конце Лабиринта.

Снова пауза. Последнее Глисс произносит чуть тише, как будто ему очень не хочется этого говорить.

— Выбор окончательный. Те, кто сейчас пойдут вперед, уже никогда не вернутся назад. Тем, кто решит вернуться, может не хватить ни времени, ни сил что-то изменить в своей судьбе. Подумайте хорошо.

Кажется, он умолкает окончательно. Пауза длится долго, очень долго. Но все же, в конце-концов голос звучит снова. Только одно короткое слово:

— Удачи.

И тишина.

Руукх и Элва смотрят друг на друга. Они ни о чем не говорят, просто смотрят. Долго, очень долго. А потом, так же взявшись за руки шагают прямо внутрь картины и пропадают, испаряются в голубоватой дымке.

Тускнеет картина и надпись на противоположной стене. Некому на нее смотреть. Но вот, снова открывается дверь. Вошедший человек, вертит головой, вглядываясь в портрет.

— Приветствую вас, соискатели, — раздается голос. Кажется, эта запись автоматически включается каждый раз, когда дверь отворяется.
- Каждый из вас, заходя, видит и слышит то, что описано в старпосте (Руукха и Элву, естественно нет, просто ситуация аналогичная);
- Выбор - идти в дверь с картиной или со стрелкой.
- Первое игромеханически означает конец игры (будет еще небольшая совсем, поста на два ветка в своем времени и эпилог по ее итогам).
- Второе - продолжение путешествия.
- При отсутствии от игрока отписи в установленный индивидуально срок, считается, что он выбрал первый вариант.
- При желании и если пересечетесь, возможно социалка, прощания там или наобоорот уговоры идти дальше, в общем, по желанию игроков.

Богдан, Ростислав, Тиберий, Мэри - дедлайн до 5 октября. Если нужно продлить - пишите.
Вероника - нужен относительно быстрый ответ. Дедлайн не ставлю.
+1 | Лабиринт, 24.10.17 10:50
  • Это была замечательная локация! Сказка, которая учит добру, жертвенности и много чему еще. Это действительно КРУТО!
    +1 от Та самая, 26.10.17 12:46

Супостат нахмурился, на Богдана уставился. Глаза чёрные, блестящие, будто сливы. А в глазах растерянность, раздумье. Словно и не знает он, что отвечать на подобное. А ведь и правда не...

— Не знаю, — говорит сарацин удивлённо. Мол, как же это могло такое случится, что он о предназначении своем не ведает. — А ты знаешь, казак, твое какое? Тебе сказали? — в голосе ревность, даже обида. Вот ведь, везёт людям. И сабля добрая, и трубочка имеется, и о предназначении сообщить не забыли. А тут ломай голову — зачем существуешь. А если и вовсе — безо всякого смысла. Страшно от таких мыслей делается.

Богдану страшно делается, но не от дум подобных, а оттого, что понимает — его собеседника это думки. А он, Богдан, читает их, как раскрытую книгу. Раньше-то лишь это... этот... бес в его душе читал, а теперь и казак в душе... Стоп, какая душа у беса?

— У тебя, значит, есть, а мне не надо? Предназначения нет, души нет. А почему? Почему у всех есть, а у меня нет? Я ведь хотел, как лучше, — чуть не плачет сарацин. Носом шмыгает.

Видали ли вы когда-нибудь плачущих сарацинов? Вот и Богдан не видал до этого. То чудо, пожалуй, подивнее всех прочих будет.

Вдруг чудесным образом растворяется шинок в воздухе и стоят Богдан с турком на крыше той самой башни, вниз смотрят на Город. И вроде тот же самый Город, а вроде и другой. Дома высокие, только не серые, а разноцветные, зеленью балкончики покрылись, волнами, да ладонями этажи раскинулись – не квадратными коробками. Решетки везде ажурные. Парк пышный, не парк — лес целый, а по лесу белки прыгают. И народ туда-сюда снует. Тоже разноцветный, веселый. Смеются, переговариваются о чем-то, спешат куда-то или напротив стоят, о своем неторопливо балакают.

Не успевает казак рассмотреть все, как следует, как снова растворяется город. Угар и чад шинка, да собеседник напротив.

— Вот так надо, — говорит. — Так славно бы было. А не выходит. Не хотят... — Он вздыхает. — Почему не хотят, я же как лучше, я же... Ты вот тоже. В карты играть не захотел. Научил кто-то. А я и без карт тебя не отпущу, коли не захочу, — смеется обиженно и добавляет. — А я вот захочу. Иди, раз не хочешь.

И на дверь кивает, отворачивается. Как ребенок, которого мамка с тятькой в угол на горох поставили, а он и не знает — за что.
+1 | Лабиринт, 24.10.17 15:00
  • Доставляет градус психологизма!
    +1 от Valkeru, 24.10.17 21:49

«Действует, действует же!» — возликовала Динни. И Макс вернулся, говорит с ней заботливо, ласково. О Саньке беспокоится. И правда, где Санёк? Шевельнулась тревога у Динки внутри, но Афоня вроде бы не волнуется. Значит — всё с парнишкой в порядке, всё ладно. Главное — Макс снова с ними. И шоколадка на сдачу. Шоколадка правда какая-то дефективная получилась. Видимо, сил у крови не хватило, всё на Макса ушло... И бестолковая кровь эта ещё, учить её и учить. Кто же на землю шоколад кладёт? Нехорошо. Подняла Динни кусочек, сдула пыль. На Макса смотрит, улыбается весело. А тревога не отступает. Вернулся вроде парень, а всё же ведёт себя как-то странно, как-то не так. Будто чёрный весь, словно пирог в духовке перестоялся. А вдруг и он, как шоколадка... кусочек только? От этой мысли Динни вся похолодела, но виду не подаёт. Нельзя его пугать раньше времени. Ничего, она ещё потренируется и научится. Хоть шоколад, хоть апельсинку, хоть Макса, хоть Санька.

Хорохорится девчонка, а у самой мурашки по коже бегут. Мокрая вся, да не в этом дело. Место это непростое. Глядит Динни на кость, вокруг глядит. Жутко здесь. Но интересно. Возьми её кто сейчас за руку, да вывести предложи, ни за чтобы не ушла. И слова древние, такие притягательно-кошмарные в голове вертятся: хэннэки, ишхор... Фигурка в траве. Та, за которой Динни побежала? Другая? Какая разница. Бабушка. Зовёт ласково, а у девчонки глаза слипаются, словно колыбельную поёт старушка. Вот же оно — это место. Страшная тайна под зонтиком к ним руки тянет. Испугаешься, Динни, погубит тебя, всех вас погубит. А не будешь бояться — в руки дастся, как птица дикая, но прирученная.

Страшно погубить, но от тайны отступиться выше её сил. Ишхор? Что же значит это? «Может быть, кровь?» — думает Динни, потускневший узор разглядывая. Потускнел он что-то. Устал что ли? Не время спать. Ковырнула царапинку, капельку крови добыть.

— А ну-ка, не ленись. Одежду мою высуши, — велит тихонечко. Холодно же, да и проверить надо, послушает ли кровь.

А сама всё про ишхор думает. Может и кровь, а может здороваются здесь так. Не выдержала — зевнула. И тут же ладошкой рот прикрыла — неудобно-то как, неловко. На Макса с Афоней вновь взглянула, улыбнулась им ободряюще и заговорщицки немного. Шоколадку на ладошке показывает. Вот, мол, как я умею. И опять зевнула. Да что же это такое! Запела тихонько:

— Nessun dorma! Nessun dorma! Tu pure, o Principessa, nella tua fredda stanza guardi le stelle...

Это не по-нашему песенка. Динни сама толком не знает, о чем она, но звучит красиво. И спать не велит. Там так и поется, пусть никто не спит, нечего дрыхнуть. Голосок у певицы звонкий, тоненький, как колокольчик на ветру. Дрему прогонит. Допела. Подождала, может поаплодирует кто. Пару шагов к старушке сделала.

— Ишхор, — говорит. Что бы это не значило, может станет им паролем. — Я Динни-Колокольчик, — (почему-то прозвищем захотелось назваться, а не именем, вот показалось — правильно это сейчас), — а это мои друзья, — их и вовсе называть не стала. Да и то, бабушка-то сама не представилась. — Возьми, бабушка, подарок от нас, — и кусочек шоколадки протягивает.

Вместо сырости и холода, которых можно ожидать было в старой, тянущейся вверх башне, совсем иные ароматы ударили Нике в нос. Кто-нибудь другой бы скривился, а она привычная. Клетки, а в клетках кролики, крыски, свинки морские, а вон там, в большом вольере дремлют щенки новорожденные, слепые еще. Попугай сидит на веточке, его подружка себя рассматривает в зеркальце. И все это лает, визжит, пищит, стрекочет, мяукает разом... И полки с ошейниками, кормом, таблетками от паразитов, мелочевкой всякой. Зоомагазин? Странно, а местные говорили, животных тут нет. Стоит, мол, зоопарк пустой.

– Так некому же было за ними присмотреть, вот и пустой, – кажется, с Никой заговорил хомяк. Не большой и золотистый, каких здесь несколько было, а совсем мелкий, пронырливый, в угол забившийся от своих агрессивных собратьев джунгарик. Оно, конечно, обычно даже сирийские хомячки не разговаривают, а от джунгаря такого вообще не ждешь, но... чему удивляться. Место такое. Артему, значит, ресторан, а ей – говорящий хомяк.

– А ты добрая, – хомячок встал на задние лапки и мордочку свою мелкую протянул через решетку, прямо к Нике. Умильно так смотрит, упрашивает. – Ты вон секретаршу пожалела, а ведь она – человек, о себе позаботиться может. А о них кто позаботится? Плохо им...

И правда, хомячки взъерошенные, должно быть передрались, у попугая перья тусклые, у кролика похоже авитаминоз, щенки без ухода скулят. Правильным питанием тут никто не озаботился, а о прививках, должно быть, и не слышали.

— Присмотришь же, да? – глазки-бусинки ласково, но требовательно на Нику уставились.
Вероника + 10 ИПП
+1 | Лабиринт, 22.10.17 18:44
  • Мы к нему "город Славный", а он нам хомяка ХD
    Вообще я ловлю кайф от этой игры! Столько взаимосвязей и большой выбор! Тут каждая локация изолирована, но открытость мира радует безумно.
    +1 от Та самая, 22.10.17 19:36

Мутузит её чудище, а Динни не столько обидно, сколько любопытно. Вот ведь! Совсем Макс. И даже щурится так же. Или не так? И не поймёшь. Вздумай Макс её так отметелить, обиделась бы смертельно. А на чудище что обижаться? Оно же не со зла, наверное. Подружиться хочет. А не умеет. Целоваться полезло, Динни его оттолкнула, вот теперь драться полезло. Думает, люди так дружат. Совсем хотела Динни чудищу сказать, что не надо бояться. И драться не надо. Хотела, да не успела. Сначала Буран с неба свалился, а потом и Афоня. Схватил чудище, тащит. Нельзя же так! А как оно разозлится? Динни открыла рот, чтобы предупредить, и вдруг – нахлынуло. Кровь свою на земле видит, узор красивый. И будто сплетается тот узор в слова, только на языке каком не понятные. Но волшебные. Прочтет Динни те слова и что пожелает, то по её и исполнится.

– Верни нам Макса, – крови велит. Не зло, но твёрдо! – И белых шоколадок. Четыре штуки.

Ож очень Динни шоколад любила.
Т. к. первое желание в общем-то от непонимания ситуации, Макса-то никто реально не похищал и чтобы его "вернуть" магия не нужна, то я загадала два, по усмотрению мастера, кубики либо на второе, либо все же на первое.
  • Какая Динни милая и светлая. Добрый пост :)
    +1 от Лисса, 18.10.17 22:03

– Будет выполнено, товарищ комдив, – бодро рапортует Ксюха, хотя чувствует себя девица вовсе не бодро. Хреново Ксюха себя чувствует, как пепел в крематории. Но вида не подаёт, не гоже мертвоармейцу перед каким-то колокольчиком пасовать. Шумит он. Подумаешь... Мы и не так шуметь умеем. Баньши она или где?

Набрала Ксюха в грудь побольше воздуха и заорала во всю глотку, чтобы шум тот противный заглушить:


– Вы все умёёётееее, уууууу... Бееедныыые.... НЕСЧАСТНЫЫЕЕЕЕЕЕ...


Орет девица на ходу в левую дверь врываясь, как командир велел, а вой все выше и выше поднимается, в ультразвук переходит.

– СМЕЕЕЕРТЬ ТВОЮ ВИЖУУУУУУ, УУУУ, НА КОГО Ж ТЫ НАС ПОКИНУУУУЛ, УУУУУ.... НААААС ПОКИИИИНУУУУЛ, НАС ПОКИНУУУУЛ, БАРОН рВАНГЕЕЕЕЛЬ ДОРОГОООООЙ!

Бегу в левую дверь
+1 | Revolt!!! (Восстань!) , 18.10.17 14:56
  • На кубе не вышло, но воет Ксюха хорошо ))))
    +1 от mindcaster, 18.10.17 15:03

Морозный воздух и холод казался восхитительным после провонявшей смертью часовни. Если бы ещё так не болела рука. Санию словно разрывало на маленькие кусочки и всё никак не могло порвать, место, что служило когда-то её рукой, ныло и пульсировало, смотреть на то, во что она превратилась, было просто жутко. Девушка глухо стонала, закусив зубами костяшки пальцев здоровой руки, иначе орала бы уже в полный голос. Надо найти лекарства, замотать чем-то. Демоны, какая же это пытка! В глазах то и дело темнело, сознание всё пыталось дезертировать с поля боя. Нужно найти какое-нибудь снадобье, да побыстрее, так она долго не протянет. Двор с провалами ворот, ледяными скульптурами возле казармы, лежащими на земле телами, представлялся продолжением порожденного адской болью бреда. Всё же спутанное сознание отмечало и Юргена, и бредущую к ним чью-то фигуру. Где Дрег? Мыслить здраво получалось плохо, мысли вообще путались, растворяясь в очередной волне боли, сосредоточиться она не могла. Ничего это пройдет, ничего. Главное – она жива. Её ребёнок. Она крепкая. Не сдохла раньше и сейчас не собирается. А ведь это всего лишь рука. Точнее то, что от нее осталось. Вряд ли она когда-то будет способна работать, как надо. Перспектива остаться калекой несколько месяцев назад привела бы Санию в ужас, теперь ей было всё равно. Лишь бы не болело. Всего лишь рука, а хочется кататься по земле, чтобы только прекратить это. Что же они чувствовали, когда огонь пожирал не руку, а сердце, лёгкие, мозг? Уна, Каталина, Ашиль, Адрианна... Люди, что пришли сюда до них, и чьих имен теперь никто не узнает... Жертвы магов в чумных деревнях... Меньшее зло... Идиот, какой же он идиот. Это такое зло, что и представить нельзя. Разве что сунуть руку в огонь. Она теперь знала.

Макс всё ещё держал её на руках, Сания хотела сказать ему, чтобы поставил. Хотелось сунуть обожжённую руку в снег, чтобы унять боль, хотя этого делать было как раз нельзя, она знала. Но очень хотелось. Только говорить не было сил. Фигура остановилась совсем рядом с ними. Рыцарь Дункан. Хотя, какой он рыцарь. Рыцари дерутся честно, на поле боя, а не заманивают путников в дом и не травят. Тот, кто добровольно стал цепным псом и рабом, рыцарем больше быть не может. Макс... Мысли перескочили с одного на другое. Почему старик назвал его рыцарем? Дункан... Что-то важное было, но рука так болела, что она не могла сообразить. Старик послал его привести остальных. Он вернулся один. Сании не хотелось спрашивать, не хотелось слышать ответ. Если ничего не спрашивать, можно думать, что они убежали, спрятались. С ними всё в порядке.

– Макс... д-д-ети... у него... узнай, – её хватило только на такой невразумительный шепот.
+1 | Вьюга, 14.10.17 07:14
  • Трогательно. Такое наивное беспокойство)
    +1 от Akkarin, 16.10.17 02:09

Динка бежит – себя не помнит от обиды. Кричит Макс, зовёт, да она не оборачивается – обида кричит сильнее, заглушает слова парня.

– Ишшохор! Ишшохор! – обида кричит голосом деревьев, злорадных статуй да высокой травы. Сама не заметила девчонка, как в траве очутилась.

– Ишшохор! Ишшохор! – зовёт трава. Пониммает вдруг Динни, что не мерещится – взаправду. Что-то страшное, жуткое, но не злое. Жуткое, но не злое, а очень-очень даже ей, Динке, радое, поёт зов. И нестерпимо захотелось вдруг отозваться, бежать ещё быстрее туда, где мелькает неясное фигура. Ждёт её. Даже про печаль свою Динни позабыла. И истории про детей, что в камышах болотных пропадали, не вспомнила. И другую историю не вспомнила. Совсем недавно книжку читала про Томаса-Рифмача и круг фей. Ничего Динни не вспомнила и про ребят забыла тоже вмиг, только о том и думает, как бы успеть. Чтобы не исчезла фигура, не растворилась, не оставила Динни одну с тайной неразгаданной.

Бежит, торопится к тому, что бродит у болота, зачарованная, только рыжие косички между травой мелькают.
  • Смелая! ^^
    +1 от Joeren, 11.10.17 19:25
  • Замечательная реакция. Она совершенно непрогнозируемая, и это здорово!
    +1 от Лисса, 12.10.17 10:10

Про любовь Динни знала всё на свете. Как любой человек, прочитавший в своей жизни солидное число книг. Не то, чтобы ей про это читать хотелось, глупости какие! Но писатели – люди хитрые: начнёшь интересную историю про пингвинов в Антарктиде или про плаванье на каравелле, про индейцев на худой конец, а там вдруг страницы с пятой любовь и нападает. Так что Динни в этом вопросе подкована весьма. Взять хоть первый поцелуй. Голова должна кружиться от пьянящего аромата, по всему телу разливаться сладкая истома, ноги подкашиваться, сердце биться как птица и выпрыгивать из груди. Последнее, впрочем, настораживало. Как влюблённые после подобного выживают не понятно. Враньё должно быть. Но в целом книгам верить можно было, не могут же столько людей небылицы выдумывать.

Поэтому что случилось, девчонка не сразу поняла. Макс губами прижался. Влажно. Через пару секунд только и догадалась – это же он её целует. И никаких симптомов. Ладно, что сердце никуда не выпрыгнуло, только к лучшему. Ещё чего не хватало. Но где головокружение? Где сладкая истома? Где пьянящий аромат? Впрочем, последнюю претензию можно и снять, пьянящий аромат присутствовал – пивом от Макса ещё как несло. А истомы не было! И бабочки в животе не плясали. Впрочем, про бабочек – это из совсем глупой книжки, тоже вранье наверно. Как бы там не было – первый поцелуй был потрачен бездарно и вся жизнь пошла под откос. А всё из-за него. Она к нему как другу, защиты искать, а он... он.

Динни разозлилась. Злилась она редко, можно сказать, никогда. Но тут словно этот противный, что взглядом за шиворот слизней совал, под бок её толкает. Такая обида взяла. И денек хороший – серый и мрачный, и сквер этот таинственный – пыльный и грязный, и статуи загадочные – зверюги облезлые, и Макс – старый друг и несчастный влюблённый – гад и предатель! Будто бы видела Динка весь мир разноцветным, а вдруг стал он чёрно белым. Лягушка от поцелуя в царевну превратилась, а она наоборот.

Оттолкнула парня и крикнула на него не своим голосом, потому что сроду у Динки такого голоса никогда не было. Чужой, писклявый, как у комара, противный и злой:
– Дурак! Ты всё испортил!

Вещи схватила, развернулась и к болоту. А пусть это, что на них смотрит, её забирает. Всё равно ведь теперь.
  • Шедеврально) Так с такими типами и надо! Ещё по щам надо было заехать)))
    +1 от Dredlord, 08.10.17 00:02
  • за истории о любви
    +1 от rar90, 08.10.17 03:31
  • Ох, как девочкам близки эти эмоции, ох, как...спасибо, навеяло))))
    +1 от Frezimka, 08.10.17 12:25

– Санёёёк! – Динни разулыбалась – рот до ушей.
– Кто же там самый-самый смелый? Кто самый-самый ушастый? Кто самый-самый зубастый? Вот он наш герой, – и зырк-зырк на Бурана. Да, мол, это я тебя хвалю, тебя.

А малец нынче смурной какой-то. Не дело совсем. В такое утро грустить строго воспрещается. Папа всегда маме говорит, когда она печалится: «Запрещено законом грустить в такой чудесный денёк». Закон – это вам не шутки. Закон суров. Осудят и в цирк отправят, на клоунов глядеть. В цирке никто грустить не может. Потому что клоуны рыжие. Рыжие люди зачем нужны? Чтобы весело вокруг было и радостно. Это же очевидно. Солнце рыжее? Рыжее. От него радостно? Радостно. То-то и оно! Рыжим хмуриться никак нельзя. За такое не в цирк. Да за такое!..

– Санёк, гляди-ка, баба Зина дозором идёт.

Вся скукожилась, согнулась, лоб наморщила, щёки надула важно и гнусавым таким голосом – чисто первая дворовая бабуся-сплетница. Это у Динки всегда здорово получалось – голоса передразнивать. Не отличишь.

– Шо хоронитешь, шкода. Опять небось в подъезде шшали? Я вот вам шешаш... У-у-у, шмеюки...
  • Она забавная ^^
    +1 от Joeren, 05.10.17 19:38

– Да нет сейчас комаров – холодно уже, – отмахнулась Динни от Максовых слов.

На предположение, что станет его спреем намазывать, только фыркнула и уже побежала мыслями дальше: вот Афоня молодец, понимает, куда нескучно двигаться, настоящего туриста сразу... Побежала, да вдруг затормозила резко, и радостная улыбка, Афоне предназначенная, застыла. Смотрит Динни в осеннее, ясное до пронзительности, до звона в ушах небо так задумчиво, будто что-то рассмотрела там в вышине сокровенное. Всё эти шуточки его дурацкие и взгляды странные. А что если Динни ему нравится? Ну так, как на заборах пишут:«Маша + Серёжа = Любовь до гроба. Дураки оба». Они же с детства дружат. В футбол вместе гоняли, на речку бегали с тарзанки прыгать. А раз, Динка тогда ещё совсем малявкой была, даже в школу не ходила, залезла она на дерево, а слезть не может – страшно. Сидит – ревёт. Макс тогда за ней полез. И родителям её не сказал, а то попало бы по первое число, и ребятам во дворе не выдал. А весной позапрошлой. Наломали сирени, а в кустах баб-Зина в засаде. Как они драпали через забор! И что же теперь делать? Что теперь, выходит, дружбе конец? Вот совсем конец? Раз она ему нравится, он с ней целоваться где-нибудь за гаражами хочет, то какая уж тут дружба. И стало тут Динни так грустно, что хоть возьми и заплачь. Только она уже не маленькая – плакать. Плохо быть взрослым: того нельзя, этого нельзя. И поплакать даже нельзя в своё удовольствие. Не хочет она взрослой становиться. Макс вот уже вырос. И их старые забавы ему больше наверно не интересны, другие у него появились. Как ещё в шахту идти согласился? Давно это Динни видела, да всё думала – может как-нибудь само станет по-старому. А сейчас вдруг отчётливо поняла не будет уже. Это в последний раз. И поход таинственный, и компания их, и шишки в Бурана. Ничего больше не будет. Будет что-то совсем другое.

Она опустила взгляд. Стала глядеть на Саню, чтобы только на Макса не глядеть. Обувь у него и впрямь не для Комариной топи.

– Ладно, – вздохнула совсем по-взрослому, – Раз экипировка подкачала, придётся через мост. Не переобуваться же бежать. Простуда нам не нужна в походе. Правильно, Афонь?
  • Чудесно. И воспоминания добрые, и чувство это "в последний раз". Не было печали, просто уходило детство :)
    +1 от Лисса, 04.10.17 09:26
  • Замечательный пост о уходящем и грядущем. И за стихотворение отдельное спасибо!
    +1 от Та самая, 04.10.17 09:50
  • Славный пост с ноткой грусти по уходящему детству)
    +1 от Dredlord, 04.10.17 10:24

Ника сжимает в руке своё смертоносное оружие, а толпа пятится от неё дальше, и дальше по ступеням – к самым дверям, оставляя позади римлянина и лежащих на земле. В глазах людей страх. Меча прокуратора они ничуть не испугались, а гранаты боятся. Боятся до одури, забыв, кажется, зачем сюда пришли. Инга, глядевшая на действия Тиберия со скептицизмом и лёгким сожалением, теперь с ужасом и восхищением переводит взгляд с Ники на Ростислава.

– Вы хорошо владеете словом, – шепчет она, – но не умеете этим управлять. Нет, – женщина поднимает глаза на инженера, обнимающего её за плечи. Не ясно, дошел ли до секретарши в полной мере смысл речей Ростислава. – Не Иван, ты прав. Но всё не так, как ты думаешь.

Но до кого-то слова инженера точно дошли. Какая-то девушка, почти совсем девчонка с удивлением смотрит на них с Ингой. В отличие от остальных она не обращает внимания на гранату. То ли не понимает, что это такое, то ли ей всё равно. А вот слова о спасении всех пробиваются сквозь равнодушное безумие. Девушка делает несколько шагов вперёд, к Ростиславу, снова поравнявшись с Тиберием, за ней подходит немолодой уже, лысый мужчина.

– Твоё оружие тебе не поможет здесь, дикарь, – устало говорит он прокуратору. В голосе больше не слышно агрессии, лишь обречённость. И добавляет коротко:

– Контракт.

Как будто это всё может объяснить. Только Тиберий уже и сам видит то, что ещё какое-то время не замечают увлечённые речами спутники. Они ведь не смотрят вниз. Лежащие на асфальте возле ступенек тела вяло начинают шевелиться, приподнимаясь. Осматриваются, бездумно крутя головами. Не спешат вставать, как утром лежебока не спешит вылезать из кровати. Воин совершенно уверен, что по крайней мере одного разрубил насмерть, чуть ли не пополам. Только никаких следов страшных ран не заметно на телах его жертв, да и крови нет.

– Всё не так. Если бы был архив, думаешь мы бы не догадались его сжечь? – говорит между тем секретарша и горько смеётся, но продолжить не успевает, завороженная словами Вероники.

Однако толпа смотрит только на гранату. Вдохновенная речь Ники, казалось бы, не вызывает никакой реакции у этих опустошенных людей. Но это лишь на первый взгляд. Да, счастливчики, достигшие дверей, не медля забегают внутрь, а остальные толкаются, мешая друг другу последовать их примеру. Но не все, не все. Та самая старая карга, встреченная Тиберием в столовой, которой он только что хорошенько полоснул мечом по плечу, сидит на земле, горестно и согласно кивая головой в такт словам Вероники. Хотя, может быть у старухи просто нервный тик. И поднимается мужик, кинувшийся на прокуратора в начале драки. Кидает на землю ложку, что всё ещё сжимают пальцы. Будто оружие. Это выглядело бы смешно в другой ситуации. Но сейчас жест вовсе не смешон. Похоже, именно у тех, кто первыми пытался завладеть римлянином, ещё только остались какие-то силы к сопротивлению.

Теперь уже все замечают, как поднимаются с земли упавшие люди. Толпа принимает этот факт равнодушно, как само собой разумеющееся, а соискатели и не поняли толком, просто ли их затолкали в свалке или ранили. Слишком быстро всё происходило.

Инге, похоже, очень скоро придётся вновь обновлять свой макияж. Она смотрит на Нику, потом на Ростислава, потом снова на Нику. И молча кивает в ответ на вопрос девушки, закусив губу. Протягивает навстречу руку.

И тут происходит такое, что даже этим потерянным людям становится не до гранаты. Выкрикивает свой призыв сотник. И поднимается на дыбы жеребец. Гарцует перед толпой. Ахает Инга, загораются восхищением глаза мальчишки Руукха, люди в толпе глядят на всадника на коне с не меньшим восторгом.

– Слово! Слово! – проносится в толпе. Так раньше они кричали «дикари». Только интонации совсем другие. Люди словно оживают, оглядываются друг на друга, на себя, на соискателей. Оглядываются, не понимаю, что же они только что творили и зачем.

Какой-то паренёк: растрёпанный, с чёрными как сливы глазами, кидается к жеребцу. Обнимает, целует, гладит благоговейно густую гриву, зарываясь в неё лицом. «Грай – бормочет парнишка – Грай».

А Богдан говорит пылко, горячо, вскидывает Веронику в седло и объезжает толпу, нет уже не толпу, потому что те, кто совсем недавно напоминали механических кукол, снова похожи на живых людей. Уставших, измученных, но всё же живых. Будто бы спало какое-то заклятие с них. Парнишка бежит за конем, не желая отпускать поводья. Люди переглядываются, шепчутся. Кто-то хмурится, кто-то улыбается, кто-то плачет. А казак сжимает бока верного Сивки, шашку подняв – гордый, горячий, и сейчас эти люди готовы идти за ним, куда угодно, хоть на край света.

– И как же ты на того хыщныка пойдешь? – скептически интересуется какой-то мужичонка с пивным пузиком, нарушая всю гармонию момента. И сплёвывает на асфальт. – Вы ж ничего не знаете, что тут творится, а туда же, с шашкой на голо. Эй ты, секретутка, объяснила бы им.

На лицо Инги он не глядит, только глумливо сверлит взглядом то место, где заканчивается коротенькая юбочка женщины.

– Пошли отсюда, пока выговор всем не влепили. Обед кончается, – это уже предназначается людям. – А то эти идиоты ещё взорвут всё здесь. Мне подыхать не охота.

С этими словами он поворачивается спиной и хлопает дверьми. Ещё двое-трое человек, напуганные таинственным, но очевидно не сулящим ничего хорошего выговором, неуверенно двигаются за ним. Но остальные остаются. Смотрят на путешественников с надеждой и какой-то отчаянной решимостью.

– Дочка, – лысый мужичок, тот самый, что сообщил Тиберию о бесполезности его оружия, смотрит снизу вверх на сидящую в седле Нику. – Ты бы выбросила это. Не игрушка же, неровен час взорвётся.

– Они правы, – говорит своим мужчина, отбросивший ложку, – Это не жизнь.

Люди согласно кивают. Видимо, он имеет тут авторитет.

– Но и он тоже прав, – добавляет говоривший, указывая на дверь, за которой скрылся пузатый. – Силой тут делу не поможешь. Нам надо поговорить. Но не здесь. Торчать под окнами глупо, они пришлют железных или кого похуже. Там, – он кивает на неприметный корпус, скрытый чахлыми тополями, – котельная. Туда никто не сунется и какое-то время будет безопасно. Меня зовут Артем, – добавляет он, обращаясь сразу ко всем соискателям. – Артем Андреевич. Кочегар. – усмехается.
- Богдан +10 ИПП.
- Богдан и Вероника - вычеркнуть жупан и телефон из инвентаря.

Восемь человек убежали, но двенадцать остались с вами.
Люди, пострадавшие от меча Тиберия, целы и невредимы.
Режим социальный.

В общем-то неписи не дают пока всех необходимых объяснений, потому что просто слишком много надо объяснять, чтобы успеть сделать это на улице, где вас (с конем )) любой заметит. Я сразу не решилась двигать, мало ли, вдруг не пойдете к котельной. Поэтому будем говорить в процессе.
+1 | Лабиринт, 01.10.17 10:24
  • Благодарю за насыщенную событиями и локациями игру!!!
    +1 от Edda, 01.10.17 22:01

Хорхе ведёт Пипу к столику. Пипа бросает вскользь взгляд на оркестр. Оркестр собирает инструменты. Она улыбается музыкантам. Медине. Благодарно. Ей не жалко для них улыбки. Они подарили ей музыку, она дарит улыбку. И идёт вместе с Хорхе. Он похож на взъерошенного пса. Такой же трогательный, гордый и немного смешной. По хорошему смешной, как смешна молодость, полагающая себя зрелостью. «Ты большой и сильный. У тебя ещё всё будет», – хочется сказать Пипе. Но молодые полагают, что каждая неудача – крушение мира. Сколько бы осколков жизнь не отбила – пока время не придёт не разобьёт вдребезги. Пипа улыбается Хорхе. Его время ещё не пришло. И её. И её тоже. Сейчас она это знает точно.

– Вы закончили? Вас проводить?

Официантка оглядывает оркестр, столики с недопитыми чашками кофе и окурками сигар, посетителей, двигающихся, как в полусне. Словно рыбы, выброшенные на берег. Музыка уже умолкла, но она ещё звучит. Звучит последней нотой где-то в спёртом от сигарного дыма воздухе, в рассеянной улыбке старика Паскуаля, в плавных движениях уставших тангеро. Звучит в сердце Пипы.

– Да, – отвечает она, – Я закончила. Было бы неплохо, если бы вы меня проводили. – И добавляет, – Я могла бы пригласить вас на чашечку кофе. Самое время сварить кому-то кофе. Давненько я этим не занималась.

Голос звучит абсолютно серьёзно, лишь смеющиеся глаза выдают: Пипа шутит. Давненько она этим не занималась.
Получилось два поста подряд. До танца и после. Вот так получилось.
  • Славно.
    +1 от Da_Big_Boss, 28.09.17 17:55
  • В восторге от Пипы!
    +1 от luciola, 30.09.17 15:43

– Ах, ты голова садовая! Знала же – что-нибудь да забуду.

Косточки – вот они. Остались на полке, хоть назад беги. А как собиралась! «Настала ночь. Шипя как змея, вполз злодей...» В три часа подскочила. Темно, капли по стеклу барабанят. Родителям разве объяснишь, что самый настоящий сталкер с ними? С Афоней не страшно, хоть за Стену иди. Он, знаете какой? Он в тайге целую неделю жил. Нет, не рассказывал, Динни сама догадалась. Элементарно ведь. Приехал издалека, в походы ходил. А далеко у нас тайга. Воот! Морошкой там питался и сосновыми иголками. Потому что они для зубов полезные. Жаль, у Динни иголок нет. Зато шиповник есть, тоже полезный весьма. Мы его по всем правилам сейчас. Прокипятим, толкушкой разомнем и опять нагреем. С мёдом. А теперь пусть постоит, пока бутерброды готовятся. Лишь бы родителей не разбудить. Волноваться будут. Им же про Афоню не объяснишь. А волноваться в таком возрасте вредно. Старенькие уже, по тридцать пять лет весной исполнилось. Всё равно стыдно утром сделалось. К завтраку встала, булочку джемом коварно мажет, а у самой в кустах на улице с ночи рюкзак спрятан. Мама с папой в школу провожают. Так распереживалась, что и не заметила, как они за спиной конспираторши переглядываются и улыбаются. Сумка-то школьная в комнате осталась. Забылось. Бежит вприпрыжку по ясно-осеннему утру навстречу приключениям. А вот косточки-то!.. Хлеба отломить, хлеб он тоже вкусный очень, когда свежий.

– Ешь, Буран. Хорошо поесть надо, с нами пойдёшь – силы нужны. В опасное место идём, но ты не бойся.
  • Класс! Совершенно свой стиль у Динни. Нравится.
    +1 от Лисса, 29.09.17 16:10
  • Забавная Динни! Вся словно искрится в волнении]]
    +1 от Та самая, 29.09.17 17:25

– Визу просрочила, – спокойно ответила секретарша на вопрос Ники, разглядывая задумчиво свой маникюр. – За дикими в Городе кто угод...

Она не договорила. Сначала помешала Элва, потом хлопнувший следом дверью казак. Как-то отреагировать опешившая блондинка просто не успела, Ника схватила её за руку и потащила вниз. Тут уж получалось думать только о том, чтобы ногу на высоченных каблуках не подвернуть. Инга не вырывалась, то ли ошарашена была напором и стремительным развитием событий, то ли укоренившаяся уже привычка подчиняться командам инстинктивно заставила повиноваться приказу. Только когда они оказались на улице, где постепенно собрались и почти все остальные соискатели (не доставало лишь Тиберия), и Вероника задымила сигаретой, девушка, отдышавшись, снова открыла рот. Но смотрела она при этом вовсе не на Нику, а на сотника. Смотрела со смесью страха, зависти и восхищения.

– Ну ты даёшь, дядька! – наконец, покачала она головой. – Вот повезло-то шефу на халяву, если сработало.

Ещё раз взвизгнула дверь, выплюнув из себя римлянина. Лицо у него было несколько обескураженное. Потолкавшись в столовой, старый воин так и не решился отведать местных кушаний. Брезглив Тиберий не был, в походах приходилось и не таким перебиваться, но уж слишком само место было странное, да и столоваться с рабами гордый прокуратор не пожелал. Те не обратили на вновь прибывшего никакого внимания. Казалось, кроме поглощения пищи, их ничего не занимало. Люди даже не разговаривали почти. За то время, что римлянин ходил между столиками и присматривался к подносам, только раз какая-то потрепанная карга из очереди кинула на него плотоядный взгляд, впрочем тут же равнодушно отвернулась, пробормотав:

– С визою оне, зубом оне не цыкают...
– Сдурела? – Не оборачиваясь поинтересовался её сосед. – С визой, конечно. Откуда здесь дикари? Сами в руки прибегут, ага. Совсем с ума выжила.

На этом беседа и заглохла, больше к Тиберию никто интереса не проявлял, словно был римлянин невидимкой. Он понаблюдал ещё, как отходят люди от диковинной машины с полными подносами и начинают жрать. Именно жрать, самозабвенно, нисколько не заботясь о манерах и ни на что не отвлекаясь. Хорошо хоть не руками орудуют. Чем-то напоминали они начальника Ивана Иваныча, поглощающего бумагу. Говорить с такими – гиблое дело и недостойное, поэтому, постояв ещё немного, прокуратор отправился искать своих и успел как раз к общему сбору.

============
настроение ссылка

В покинутом кабинете тем временем разгорался оставленный Богданом в книге трут. Сначала осторожно, недоверчиво лизало новорожденное пламя серые, пыльные страницы, потом осмелело, окрепло, полыхнуло светло и ярко. И сама книга преобразилась: мятые, пожелтевшие листы словно налились красками такими яркими, что аж больно сделалось глазам. Упав на пол, том раскрылся на том самом месте, в которое засунул сотник розжиг, столб огня ударил со страниц в воздух.

– Гори - гори, ясно демовская книгарня... Гори и ты сыч проклятый, и хозяин твой пускай горит, – требовательно полыхнуло эхо ушедших слов, и пламя объяло неподвижно сидящую на столе сову.

На птицу странный огонь произвел то же действие, что и на книгу: она словно стала ярче, живее, перестав напоминать чучело, радостно взмахнула крыльями. Выпавший из переплета червяк ударился о землю (то есть на самом деле он должен был бы удариться о потертый множеством стульев и ног паркетный пол кабинета, но положено о землю – значит о землю; если мы не будем соблюдать правила, товарищи, это же бардак начнётся). Ударился червяк, значит, оземь и оборотился Иван Иванычем – достойным начальником неизвестно чего. Только и его пухлое тело в не менее достойном костюме тронул огонь. Что-то изменилось на обрюзгшем лице бюрократа, какое-то странное выражение появилось в глазах, какая-то искра проскочила, что-то, не побоюсь этого слова, человеческое. Или только показалось? Сова зачарованно смотрела на своего шефа желтыми глазами, с надеждой смотрела.

– Ну же, – умоляюще сказала она без малейшего акцента. Будь здесь Элва и Руукх – безмерно удивились бы такой перемене. – Ну же, пойдем. Вспомни.

Лицо начальника напряглось, лоб наморщился, какая-то мысль бродила в одиночестве там, внутри черепной коробки, бродила, не находя выхода наружу. Давным-давно заколочен был крест-накрест выход.

Уходя, оставлю свет*
В комнатушке обветшалой,
Невзирая на запрет
Правил противопожарных.


Птица, читающая стихи, – то ещё зрелище. Сова читала нараспев, совсем не так, как давеча давился словами Иван Иваныч. Читала тихо, печально, требовательно смотря в пустые глаза собеседника, в которых медленно разгоралось узнавание.

– У любви гарантий нет... - пробормотал Иван Иваныч дрогнувшим голосом.

Какие-то мгновения его лицо текло и менялось, озаряемое огнём, что-то новое, незнакомое, или напротив, старое и давно позабытое, проступало на нём, словно смывали верхний слой с холста, где поверх одной картины была нарисована новая. Но вот Иван Иваныч недовольно качнул головой, поджал губы. Огонь, разожжённый нечаянным колдовством, не выдержав столкновения с ветром бюрократии, погас. На лице начальника снова появилось всегдашнее важно-брюзгливое выражение.

– Безобразие! – возмущённо погрозил он сове кулаком. – Бардак! Вы ответите! Я приму меры. Инга! – он привычно потянулся к телефонной трубке.

Птица несколько секунд смотрела на него неподвижно, из жёлтого, круглого глаза скатилась слеза, хотя это и противоречило правилам и законам физики, ведь совы не плачут. Взмахнув крыльями, она влетела прямо внутрь горящей книги, на миг пламя полыхнуло ещё ярче и погасло, не оставив после себя ни книги, ни птицы, ни пепла. *

У любви гарантий нет —
Это очень скверно, братцы,
Но, уходя, оставьте свет
В тех, с кем выпадет расстаться!


Иван Иваныч остался один. Он смотрел на молчащий телефон несколько обескураженно. В приёмной секретарши тоже не было.

– Выговор! Строгий с занесением! – бесновался чиновник.

==========

– Вот повезло-то шефу на халяву, если сработало, – тем временем внизу говорила Богдану секретарша. И, тут же со вздохом добавила, глядя на руку казака, – Нет, не сработало.

Та самая пресловутая виза, что украшала ладони Богдана и всех его спутников, исчезла. Соискатели не могли знать, что в этот самый миг разъярённый бюрократ гневно жуёт украшенную печатью бумагу с их визой, но эффект почувствовали сразу. Мир словно стал более размытым, неопределённым.

– Зря вы это, – в голосе Инги теперь звучал страх. – Любой, кто застанет вас в Городе без визы, может поймать и обменять. На свою свободу.

В её глазах неожиданно что-то вспыхнуло, хищное. И тут же погасло.

– Я вас не трону. Чёрт с ним, не хочу так. Бегите. Прячьтесь.

Но они не успели. Недавние знакомцы Тиберия, бессловесные рабы из столовой, видимо почувствовали запах добычи рядом. Дверь жалобно взвизгнула, целая толпа – человек двадцать вывалилась наружу. Некоторые ещё сжимали в руках ложки. Алчное возбуждение горело в глубине их глаз, руки тянулись к соискателям.

– Дикари! Дикари! – неслось отовсюду.

Инга сурово поджала губы, становясь между толпой и группой. Сейчас она весьма напоминала себя-прежнюю – надменную стерву из приёмной. И голос был под стать.

– Вы с ума сошли, товарищи? Что это за несанкционированный митинг? Я сопровождаю пойманную группу к товарищу Бесхребетному, вы мешаете работать. Сейчас же разойдись. Кто позволил здесь разгуливать в рабочее время?

Её тон на какое-то время остановил людей, те инстинктивно попятились, привычно подчиняясь напору. Но видимо, что-то всё же Инга говорила неправильно, на лицах начало проступать сомнение, и расходиться толпа не спешила, переминалась в растерянности. Но по крайней мере какая-то фора, пока противники не опомнились, у соискателей появилась.

Жаль, что неизбежна смерть,
Но возможна сатисфакция:
Уходя оставить свет —
Это больше, чем остаться.

* Петр Вегин здесь и далее.
** С птичкой всё будет хорошо.

- виза аннулирована, ваше пребывание в Городе нелегально со всеми вытекающими - любой, вас обнаруживший, будет на вас охотиться;

- двадцать человек стоят на крыльце, несколько обескуражены словами Инги, так что у вас есть время (около полминуты) на реакцию. Можно бежать, нападать, пытаться разговаривать или что-то иное. На действия кубик Д100, если надо будет еще я скажу докинуть;

- дополнительно каждому кинуть куб Д100 с пометкой "для мастера".

Режим боевой - 1 человек, 1 пост. Определяйтесь, что именно будете делать, желательно раунд провести быстро, максимум времени как всегда до воскресенья (1 октября), но очень желательно отписать по посту раньше.


(19+60) = 79 - 86 - провал.
(19+60) = 79 -55 - успех.
+3 | Лабиринт, 23.09.17 04:55
  • Стало жарко во всех смыслах;)
    +1 от Edda, 23.09.17 19:28
  • Сова читала стихи))
    +1 от Одуванчик, 25.09.17 13:07
  • Пост лирический, аж что-то екает... очень атмосферно!
    +1 от Valkeru, 28.09.17 10:20

Музыка ведёт, успокаивает разгорячённые нервы. Хорхе танцует степенно – так Пипа несёт чашку с кофе к столику. С осознанием важности возложенной на него миссии, по правилам, старательно попадая в ноты. Пипа удивляется – оказывается она помнит, как надо танцевать. Это просто, главное прилежно повторять за партнёром. Танец в клетке, танец условностей. Нет, разве этого она хотела? Пипа ловит ногу Хорхе, чуть задевает, прикасаясь, сбивается не с ритма, но с этой вылизанной правильности, самую малость в сторону, быстрей, чем полагается, и снова возвращается, как ни в чем не бывало. Вот так. Так вот.
  • Ах, caricia! Хорошая затравка!
    +1 от luciola, 26.09.17 19:18
  • Вот так. Так вот
    великолепная точка
    мне безумно нравится этот танец
    +1 от Инайя, 27.09.17 06:47

И тут Браника увидела её. БОЛЬШУЮ КРАСНУЮ КНОПКУ! Нет, на самом деле она, конечно, не была ни большой, ни красной, ни кнопкой, БОЛЬШАЯ КРАСНАЯ КНОПКА зажглась у дворфийки в мозгу.

– НАЖМИ МЕНЯ! – кричала она. – ТЫ УЖЕ НЕСКОЛЬКО МИНУТ НЕ ДЕЛАЛА ГЛУПОСТИ.

Последнее на что хватило здравого смысла, это огородиться щитом. Хотя, всякому существу понятно, против того, что зеленое и с чешуйками щит не поможет.

Конечно, она нажала. А кто на её месте смог бы поступить иначе? Только четырнадцать охранников, Тао, Брэд, Рэй и Лесник. Больше никто.
заговор - защита от оружия
жму на кнопку
  • Квинтэссенция 1го сдвига на кончике пальца Браники
    +1 от HappyKender, 26.09.17 08:32
  • Да-да!!! Пожалуйста нажми меня!! - и это не просьба! Это чёрт побери приказ! Директива к действиям. Чёткая и неоспоримая! Как теорема Пифагора! :)))))))))))))))
    +1 от leper, 26.09.17 16:06

Руки подхватывают её. Руки прожигают сквозь одежду. Пипа вцепляется в Хорхе, прижимается, пытаясь удержаться на ветру. Вихрь несёт их обоих, бешеный торнадо. Где её руки, где его - всё перепуталось, переплелось. Ветер сносит, они делают пару шагов, быстрее, быстрее – поспеть за ветром, удержаться на ногах. Ветер бешеный и злой. Он ревёт о любви к свободе, о любви к жизни, он ревёт свой собственный мотив, заглушая музыкантов. Она больше не соломинка на ветру, у неё есть опора. Всё быстрее, быстрее перебирают ноги, на миг отрываясь от земли. Захватывает дух.

...отец сажает маленькую Пипу на лакированную лошадку:

– Держись покрепче.

Он говорит: "Держись покрепче", – и колесо отрывается от земли, вращаясь по воле ветра. Пипа вцепилась в лошадку. С ужасом и восхищением. Ветер треплет так любовно уложенные мамой кудряшки. Она кричит от восторга...

... Пипа кричит беззвучно, воздуха не хватает. Кричит от восторга. Она больше не соломинка, она – птица. Она летит, летит, и ветер свободный и яростный принимает её в свои объятия. И вот – замирает. Раскрасневшиеся щеки, выбившиеся, вольно и нагло повисшие пряди волос, кружится голова от блаженства полета и медленно затухают два ярких огня, лишь искорки остаются в глазах.

Пипа хватает ртом воздух, успокаивая дыхание. Не отстраняется - как же тесно она к нему прижалась. Улыбается. Длит этот миг.

– Оно того стоило.

И не понять – о чем это. О танце? О жизни? О...





  • удивительно...хочется подставить лицо этому ветру...
    +1 от Remira, 25.09.17 19:19

Лениво дотанцовывали пары, лениво докуривали, допивали. Пальцам холодно отчего-то. Пипа обняла кофейную чашку, чтобы согреться. Один столик, второй, третий... Милонга подходила к концу. В такие моменты Пипа всегда хотела чего-то странного. Но только сегодня осознала, чего. Она представила, как багровеет лицо хозяина. Как он кричит: "Вон!" – указывая ей на дверь, и неожиданно рассмеялась. Сняла передник, оставила на кухне вместе с подносом. Простенькое платье и туфли без каблуков всё равно смотрелись нелепо в этом мире, куда её пустили посмотреть. Ничего не выйдет. Кроме гнева хозяина. Иногда нужно пробовать. Пусть ничего не выйдет, чем ты так никогда и не попробуешь сделать что-то выходящее за рамки. Разбить чашку, не дожидаясь, пока это опять сделают за тебя.

Женщина присела за свободный столик, избегая смотреть на тех, кто мог бы подавить её бунт в зародыше. Прямо сейчас. Нет уж, идите к чёрту, сначала пусть у неё ничего не выйдет. У неё самой. Чёрные глаза сверкнули неожиданно весело, как у нашкодившей девчёнки. Глаза были чужими на этом состарившимся лице. Она взглянула на Хорхе, совсем не так, как глядела на них всех в этот вечер, спрашивая, что ещё принести. С вызовом взглянула. С усмешкой. "Ты только посмотри на них. Тут у каждого свое место. Вот чашка. Вот пепельница. Вот жилетка для слез. Вот скрипка. Пара туфель на каблуках. Всё на своих местах. Тебе не скучно, когда всё на своих местах?" – дразнили глаза.
кабасео Хорхе.

P. S. Не ждали?
  • о, классненько
    +1 от Инайя, 22.09.17 12:13
  • Ждали и давно этого хотели)
    +1 от Одуванчик, 25.09.17 16:07

Пипу захлёстывает ужас. В ушах так шумит, что она не слышит музыку. Что играют? Она не знает. Она не готовила себя к удаче. Это был бунт, просто бунт. Думала она, что делать дальше? Когда танцевала в последний раз? Как это вообще? Пипа не боится гнева хозяина. Она хозяина не видит. Не видит посетителей. Столиков в кафе. Ничего не видит и не слышит. Да что она так разволновалась, будто это первый танец? Писатели любят об этом писать. Первый танец. Девушка волнуется. Сердце трепещет. Луиза зачитывалась таким. Пипе тоже нравилось. Она не помнила своей первый танец. Но должно быть она волновалась. Все волнуются. Должно быть и она. Никто не описывает последний танец. Знаменитых писателей это не интересует. Сердце бьется. Сильно и неровно. В ритме танды. Пипа не слышит музыку и не видит танцпол. Не помнит себя в скромном платье с немудреной прической. Улыбка, небрежный жест. Существует только это. Ужас всей силой рвётся наружу. Оборачивается предвкушением. Как одна нота сменяет другую. Ужас. Страсть. Огонь. Тело двигается само навстречу Хорхе. Танцпол плывет и приближается.
  • Красиво и сильно.
    +1 от Lainurol, 25.09.17 14:05

Дворфийка смотрела на арку в немом восхищении. Дракон был прекрасен, но Браника, оглушённая смертью Малыша и всеми напастями, свалившимися на компанию, не смогла в тот момент оценить статую по достоинству. Зато теперь работа неведомых мастеров привела её в восторг. Пахло чем-то древним, засыпанным пылью времён, чем-то сродни тем старинным вещицам, ради которых торговка и пустилась на приключения. Легендами пахло. Ох и вкусный же это был запах!

– Брэд, – благоговейным шёпотом предостерегла она, – осторожнее. Не трогай её, это может быть опасно.

Ей хотелось разобрать руны, понять, что же за существа и зачем возвигли всё это, куда они исчезли, предоставив кому ни попадя копаться в своём наследии, но было боязно. Чародейка, как это ни смешно, мало что знала о магии. Её никто и никогда не учил управляться с нежданно-негаданно полученной силой. Да что там, даже контролировать свой дар Браника не всегда могла. Но где-то там существовала и другая магия, адепты которой не орут как оглашенные на реку "замёрзни", в надежде, что она послушается, а сидят над толстыми книгами, впитывая... Браника вдруг поймала себя на мысли, что завидует им. Сколько всего так можно узнать, а она вот даже не понимает, что это там так мерцает и почему. Или, если подумать...
  • В целом нравится, как ты во всех своих постах живо, изобретательно и интересно пишешь =)
    +1 от Tao Tekko, 24.09.17 10:54

- Пойдут они, - заворчала Браника. - Одни. То же мне - герои. Мага воевать пойдут. Энто вам не кобольды. Вы тут наверно все, как один, могучие колдуны, а? - саркастически хмыкнула.

- Я сказала помогу - значит помогу. Никто не может сказать, что Браника от своего слова отступается.

По правде говоря, она сильно подозревала, что Крад ей совсем не обрадуется. И это ещё очень мягко сказано. Но, слово - есть слово. Закинула на плечи мешок, оглядела "армию".

- Пошлите уже... герои. И не топайте тут мне, как элефанты.
иду с охранниками.
  • - Пошлите уже... герои. И не топайте тут мне, как элефанты.

    здорово:)
    +1 от leper, 21.09.17 16:51

От адской боли Сания уже плохо понимала происходящее. Девушка упала на колени, тряся обожжённой рукой и скуля сквозь зубы, как наказанный щенок. Перед глазами снова плясали оранжевые круги, как тогда - во время битвы с волками. Любовь, ненависть, страх смерти, жажда жизни, надежда, отчаяние - всё было ничто, не имело ни малейшего значения. Важно было лишь, что у окна валяется её сумка, там есть лекарства - это была единственная внятная, человеческая мысль, на которую дочка аптекаря сейчас была способна. Всё остальное тонуло в животной боли, сейчас Санни мало чем отличалась от дикого зверя, от чумного волка.

Преподобный вскинул руку, и лишь этот жест сумел пробиться сквозь оранжевую пелену, туда, к любви, ненависти, страху и надежде. К человеческому сознанию.

"- Нет!" - ей казалось, что она кричит, душа кричит, но наружу доносился лишь невнятный стон. "Нет!" - кричал и бился кто-то в охваченном агонией мозгу. - "Оленя больше нет. Больше не нужно. Остановись! Зачем? Ну зачем? Остановись! Пожалуйста!"

А потом старик отступил, глядя на свою руку так, словно это его ладонь, а не Сании сожрало сейчас пламя. Раскинул руки, замер, будто привязанный к столбу. Бессильный. Сания увидела, как кинулся к ней Макс, увидела невредимого коробейника рядом, Юргена, сжимающего саблю. Она замотала головой, пытаясь поймать взгляд старого телохранителя.

- Юр... ген... - слова выговаривались неохотно, больше похожие на змеиное шипение, прорывающееся сквозь стиснутые зубы, - н-не н-на... да... боль... ше ж-жертв.

Макс склонился над ней, что-то шептал утешающее, смысла чего Сания уже не могла разобрать.

- Сумка... моя... л-лекарства, - Санни и сама не знала, кому это говорит, повиснув на руках у лесоруба. Нет, рыцаря. Старик назвал его рыцарем. Она даже не вспомнила о том, что меньше суток назад, уже говорила эту фразу, говорила Ашилю. Сквозь оранжевую пелену боли лишь помнила одно, нужно что-то сказать старому жрецу, что-то крайне важное, но сил на это уже не осталось. Сания уткнулась лицом в плечо Макса, будто ища защиты.
+1 | Вьюга, 16.09.17 16:53
  • После всего, попытка остановить Юргена - это очень великодушно)
    +1 от Akkarin, 16.09.17 21:27

Заметки дилетанта. Как нам обустроить кросспол

Эта заметка — не заметка в привычном смысле слова. Скорее это приглашение к началу диалога

Самая скандальная тема

Придя на ДМ, я с удивлением узнала новое для себя слово: «кросспол». Что это значит, догадаться было не трудно, почитать споры на эту тему — любопытно. Но в целом такой подход удивил. Я привыкла в играх к «гендерному балансу», который игроки стараются поддерживать. Это такая штука, когда мальчиков и девочек среди персонажей игры примерно поровну. При этом пол самих игроков не играет никакой роли. Зато «правильному» отыгрышу внимание по возможности уделяется. И высшей похвалой считается, если игроки не догадались в процессе игры, что мальчика играла девочка или наоборот (игры короткие, кто за кого из персонажей играет, известно только постфактум). Но я сказала себе: «Тут так принято», — и забыла про это. Тем более что сама тема надоела местным обитателям ещё во времена татаро-монгольского ига, а в каждой конкретной игре основополагающим я считаю мнение мастера в этом вопросе, так как ему должно быть комфортно водить персонажей.

Прошло время, поиграв в разное и почитав кое-что, я поняла, почему этот вопрос вызывает в ролевых играх такие споры. Всё-таки одно дело коротенькая игра дня на три, а другое — глубокое вживание в образ в игре, которая идет несколько месяцев или даже лет. Я поглядела на отыгрыш девочек мальчиками и мальчиков девочками. Что-то мне нравилось, а что-то не очень. Что-то не нравилось столь сильно, что вызывало желание пролистать посты. И, как следствие, у меня возникло предложение, которое я и хочу сейчас попытаться реализовать.

Играть кросспол или нет — решает каждый. Вряд ли обсуждение этой темы в очередной раз будет интересно и полезно. А вот советы тем, кто хочет поиграть кросспольным персонажем, мне кажется, весьма бы пригодились. Я предлагаю читателям поделиться своими соображениями, что необходимо делать, а чего делать никак нельзя для правдоподобного отыгрыша лиц противоположного пола. Можно сделать это, самостоятельно написав статью или просто прислав нам в редакцию свои советы, которые мы обещаем обработать, снабдить по возможности примерами и опубликовать с указанием авторства или без него — по вашему желанию. Советы вида «сжечь ведьму» писать не надо.

И для затравки один совет от меня: мальчики, отыгрывая девочек, в первую очередь забудьте, что у них есть сиськи. Женщины не пялятся на свои молочные железы двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю и не думают о них ежечасно. Да, теперь у вас в руках персонаж с сиськами. Это очень круто. Порадуйтесь за него. И забудьте про это.



Ждем ваших откликов.
+6 | Журнал PlayGoblin, 14.09.17 19:01
  • Если решусь на кросспол, учту.
    +1 от Victus Pallidus, 14.09.17 19:53
  • За необычный взгляд на набившую оскомину тему.
    И .... тема сисек раскрыта! :)
    +1 от rar90, 14.09.17 21:15
  • Хорошо, но тема сисек не раскрыта мало. Нет примеров из реальных игр, где тебе кросспол понравился)
    +1 от Одуванчик, 14.09.17 22:15
  • Ёмко, доступно, по делу))) Класс!
    +1 от snorkvitus, 15.09.17 08:58
  • За дельный совет и отношение в целом :)
    +1 от Joeren, 15.09.17 10:55
  • Нравится эта спокойная рубрика. Хорошая статья и в целом доброжелательность устраивает.
    +1 от Лисса, 15.09.17 17:29

Ветер. Ветер, взявшийся неизвестно откуда, остужает пылающее жаром лицо. Становится легче дышать. Она больше не плачет. Коробейник шепчет на ухо, торопливо, лихорадочно, сбиваясь. Сания отступает туда, где грудой громоздятся вещи. Мешочки. С разной горловиной. Желтой, красной, зеленой. Главное, чёрную не брать. Она тянет к себе необъятный мешок, ловкие пальцы перебирают вещи одну за другой. Чего здесь только нет! Желтая, красная, зеленая. Не черная. Желтая, красная, зеленая. Сжимают оружие Юрген и Макс, а Дрег говорит. Никогда он еще не говорил так вдохновенно. И так... обречённо. Желтая, красная, зеленая. Черная - яд. Рука сжимает горловину. Она дочь аптекаря, она работала с огнем, слишком много работала, чтобы не понять, что за порошок бросают в костер. И зачем. Эльфийский огонь. Коробейник говорит. Отвлекает. О жертве. О милосердии. Желтая, красная, зеленая. В огонь. Дрег и Преподобный стоят у самых чаш. В огонь. И разлетится на куски старик, похоронивший их заживо. И жадный коробейник, решившийся бесплатно расстаться со своим добром. Мешочками с порошком. С разноцветной горловиной. Желтой, красной, зеленой. Она будет жить, её ребёнок. А Дрег умрёт. Так просто.

- Девочка может уйти.

Желанное. Долгожданное. Она будет жить. Уйдет туда, где жизнь. Выполнит свое обещание. Уйти. Она ничем им не может больше помочь. Ничем.

"- Ты ничего не можешь для них сделать", - эхом звучит в памяти. Обречь его на смерть. Уйти. Сания разжимает пальцы с зажатым в них добром коробейника. Падают обратно в рюкзак мешочки с порошком. С красной, желтой, зеленой горловиной. Потянулась к шее. Сняла медальон, зажала в кулаке. Смешной, глупый медальон языческого бога Тьера. Рыба-дельфин.

- Нет меньшего зла, старик, - она идёт к чаше, туда где неотрывно смотрят друг на друга Преподобный и коробейник. Жертва и убийца.

- Прости, Дрег, но я не могу выполнить твою просьбу. Потому что нет меньшего и большего зла, есть просто зло. И лучше я умру, чем жить и знать, что убила тебя, лучше умру, чем буду жить, не смея глядеть в глаза собственному сыну.

- Нет меньшего и большего зла, старик. Зло порождает зло, кровь порождает кровь, боль порождает боль. И только любовь порождает любовь. Если я уйду, кто поможет тебе? Они? В виде лишней жертвы? Они ненавидят тебя. Сколько бы жертв ты не принес, они тебе не помогут. Потому что они ненавидят тебя. Но дело не в них. Ты. Ты, сам, старик, ненавидишь себя. А никого не спасет человек, который ненавидит сам себя. Твои солдаты? Они ненавидят тебя и боятся тоже. Ты говорил, чтобы мы не тратили без пользы последние минуты, но а твои минуты, старик? Ты ошибаешься, эти ворота ничто против порождения Зимы. Он переломил боевой лук за долю секунды. Ворота вряд ли продержатся намного дольше. И тогда все умрут. Ты умрешь, старик. Мы умрем. И те люди, который ты поклялся защищать, они тоже умрут. Ты не видел это в пламени? Так посмотри еще. Он ненавидит нас. А ненависть не победить ненавистью, только любовью. Они никогда не смогут простить тебя, старик. Я - смогу. Так куда же мне идти и что ты сможешь без меня?

Посмотри. Видишь этот кинжал? Узнаешь? Это клеймо. Это кинжал жрецов Урфара. Жертвенный кинжал. Та, которой он принадлежал, встала против тьмы, чтобы защитить этих людей. Людей, которых ты, жрец Урфара, хочешь сжечь во имя великой цели. Ей было пятнадцать. Она любила вашего бога. И он... любил ее. И мы все, будем помнить ее, пока живы. И любить.

Посмотри на нее. Посмотри на ту, которую ты убил в бою, где у нее не было ни одного шанса. Думаешь, она этого не понимала? Думаешь, мы не знаем, что ничего противопоставить магии? Но она встала против тебя, чтобы защитить нас. Чтобы выиграть те самые минуты, которые ты советуешь не тратить понапрасну. И мы будем помнить ее. Помнить. И любить. Пока живы.

Посмотри на Макса на него. Ты говоришь, что он лишился всего. Но не чести. Он давно бы мог убежать, если бы не пытался освободить других. И нет, он не лишился всего. У него есть любовь. Моя, всех нас.

Посмотри на Юргена, он давно мог бросить нас и добраться до юга. Но его вел долг. Он сам думает, что долг. Только никто бы не узнал ничего и никогда. У него вела любовь.

Этот человек - коробейник. Он не воин, и не герой. Но он готов умереть за людей, потому что у него есть любовь.

А что есть у тебя? Что есть у тебя кроме ненависти, старик? Ты говоришь, все напрасно. Нет. Этот мир задыхается не от магии, он задыхается от ненависти. Я знаю, меня выворачивал наизнанку олень. Остановись, старик. Остановись, и скажи свое имя. Чтобы было, кого прощать и о ком помнить. Видишь. Этот медальон дал мне отец моего ребенка. Это единственное, что у меня осталось. Мои родители умерли от чумы, дом наверно сожгли, мой любимый тоже умер. Осталось только это. Не один ты видишь сны. В моем сне олень приходил за ним, он пытался обмануть, пытался забрать. Старик, я клянусь тебе, если ты остановишься, я сделаю все, чтобы остановить зиму. Может быть, ты не видел этого в своих снах, но я смогу. Я умею того, чего не умеешь ты. Чего не умеет олень. Чего не умеют все эти люди. Я умею прощать, старик. Оружием не выиграть эту войну. Арбалеты бесполезны. И огонь тоже бесполезен. Кроме того, что горит в сердцах. По крайней мере, мы должны попытаться.

Сания была дочерью аптекаря. И ей доводилось работать с огнем. Огонь обжигает, это больно. Но любую боль можно вытерпеть. Главное - не закричать. И не передумать. Она подошла вплотную к жаровне, с пляшущими языками пламени.

- Клянусь тебе. И пусть огонь будет мне свидетелем.

И сунула ладонь с зажатым медальоном прямо туда, в огонь.
+5 | Вьюга, 13.09.17 03:40
  • Это чертовски хороший пост. И памятник моему провалу, как шпиона))
    И красивый ход. И вообще пост хорош)
    +1 от Деркт, 13.09.17 08:12
  • Елы-палы, Симону еще помнят!)
    +1 от Calavera, 13.09.17 08:22
  • Не перестает удивлять эта девушка. Очень сильный, эмоциональный пост, который действительно задел меня за душу.
    +1 от Bully, 13.09.17 11:19
  • - вершина всего этого строения, независимо от финала.
    +1 от Yola, 13.09.17 22:30
  • Кубик не прав!
    +1 от msh, 14.09.17 23:51

Тиберий, Ростислав

Покинув кабинет, мужчины не стали задерживаться в приемной. Они вышли в ту самую дверь, через которую попали сюда некоторое время назад. Только тогда за дверью была бездна и тьма, а теперь, вместо обещанного Ингой выхода и столовой, они очутились в храме. Неистово забилось сердце Тиберия - прокуратор узнал то самое святилище Дианы, в котором молился, прежде чем попасть сюда. Было тихо, горели факелы перед алтарем, возвышалась в центре круглого зала прекрасная статуя богини. Ростислав видел раньше подобное разве что на картинках и по телевизору, но там все было покрыто, осязаемой даже сквозь бумагу или экран, пылью времен, а тут и узоры на стенах, и колонны, и мрамор выглядели так, как будто изготовлены лишь вчера.

Впрочем, рассмотреть хорошенько эту красоту путники не успели. Что-то больно кольнуло прямо в ладонь, там, где отпечаталась неведомо для чего нужная виза, и поплыли, исчезая, стены, подпираемые прекрасными колоннами, а вместо них появился тот самый обещанный коридор и вытертая тысячами ног лестница вниз. Дверь в столовую располагалась прямо напротив выхода. Прочитавший надпись Ростислав, кивнул на нее римлянину, протянул ему талоны и вышел на улицу, а Тиберий направился к указанному источнику вкусной и здоровой пищи.

Ростислав

Легкий ветерок приятно ерошил волосы на голове. После затхлого запаха казенного помещения, того особого запаха бумаги и бюрократии, аромат чахлой зелени казался упоительным. Инженер стоял на крыльце солидного серого здания, из которого только что вышел. Перед ним в пыли разлегся город. Серый город: стандартные дома из бетонных блоков, чахлые деревца, не покрашенные качели, кое-где побитый асфальт дорожного покрытия. Город выглядел... сиротливо. Словно никто его не любил, не нарядил в ажурные балкончики, яркие клумбы, не вплел зеленые ленточки парков в волосы. Серый, тоскливый, грустный, он шелестел листьями кривой березки, растущей у входа, где стоял Ростислав, словно безуспешно пытаясь прихорошиться, понравиться. И тихо, неестественно тихо было на улицах. Ни людей, ни машин.

Тиберий

Опытный воин - Тиберий знал, без провианта в походе никак. Поэтому отправился в это странное место, где почему-то можно было получить еду за розовые бумажки. Большой зал, гораздо больше главного городского храма, встретил римлянина приглушенным грохотом. То стучали ложки. Все помещение было уставлено столиками, за которыми сидели, уткнувшись в тарелки, люди. Рабы? На свободных они походили мало. Одетые разнообразно, но все во что-то, напоминающее одежду Ростислава, блондинки-Инги и их новой спутницы Ники, люди не обращали внимания ни на что, кроме пищи. Да и столы, вряд ли предназначались для свободных людей. Грязные, покрытые засаленными, с жирными пятнами скатертями. На столах стояли прямоугольные подносы, такие же грудой громоздились сверху перегораживающей помещение низкой, чуть выше половины человеческого роста стены. Люди брали такой поднос и становились в очередь вдоль перегородки, а за ней руки ставили на поднос тарелки, миски, стаканы, клали куски серого хлеба. Руки были железные, как меч Тиберия, тела к ним не прилагалось. В конце же очереди стоял странный аппарат. Люди вкладывали в высовывающуюся из-за него железную ладонь розовый квадратик, рука чем-то громыхала в аппарате, и очередной раб с подносом отходил к столу.

Элва, Богдан, Руукх, Вероника

Кинулась назад, в кабинет ведунья, бросился следом за ней мальчишка. То ли остановить хотел, то ли сопроводить. И сотник кинулся следом, пытаясь остановить бедовую девчонку. Не заметив уже казак, как болезненно скривилось лицо Инги от его слов. Последней в дверь влетела Ника. Разгоряченные спором, они не сразу поняли, что что-то не так. Элва вырвала руку Богдана и бросилась к картине, а Ника успела выбежать обратно в приемную, осененная идеей, прежде чем мозг успел обработать то, что увидели глаза. На мгновение, всего лишь на мгновение, ей почудились вместо громоздкого стола, грубые, деревянные столики какого-то древнего трактира, а директорское место обернулось чем-то вроде барной стойки. Тусклое пламя свечей бросало блики на пивные кружки, забытые за столами, на бочки, служащие кое-где вместо сидений. Померещилось, конечно же померещилось.

Элва, Богдан, Руукх

Богдану, Руукху и Элве, однако, мерещилось то же самое. Узнал казак родной шинок, как не узнать. Вот тут он и гулял в свой последний вечер. Только почему-то теперь запустение паутиной оплело помещение, нежилой дух витал в шумном в казачьей памяти заведении. И прежде чем, успел подивиться Богдан этой странности, что-то кольнуло в ладонь, и снова узрел он длинный стол, с расставленным на нем угощением, не успела убрать которое Инга свет Витальевна. Руукх помотал головой, пытаясь понять смысл этой мгновенной перемены, посмотрел задумчиво на свою руку с белой меткой, потом взгляд его остановился на столе Иван Иваныча, и глаза от удивления округлились. Начальника в кабинете не было, хотя в приемную он не выходил, за это каждый мог поручиться.

Элва, кажется, не обратила внимания ни на морок, ни на легкий укол, вернувший все на свое место. Спешила она к картине, страшась только, что успеют остановить, помешают. Но никто не препятствовал, тонкие девичьи пальцы коснулись прохладного холста. Нет, не холст и не гобелен. Гладкая на ощупь поверхность, точно такая же, как стены в том месте, где все они очнулись, только такая же, как отметины, что вели их все это время. Только не открылся выход, не произошло ровно ничего.

Богдан и Руукх, следящие за девушкой, вдруг увидели, как до того смирно застывшее на столе чучело совы, поднялось в воздух и моментально село на плечо колдуньи. Выходит, то и не чучело было вовсе, а живая птица, только сонная и неподвижная. Теперь же уцепившись коготками за одеяние Элвы, сова ерошила перья и лупила смешные, желтые глаза, да что-то клекотала.



Казак на мгновение застыл, не зная, к чему быть готовым. Сова, впрочем, вроде бы не проявляла никакой агрессии. Он на секунду отвел взгляд к книжным полками и заметил, как из дыры в одном из стоящих на них томов выползает большой, жирный червь.

Вероника

Решив, что кабак ей примерещился, Ника задала свой вопрос, сидящей за столом Инге. Та уже закончила плеваться и что-то набирала на компьютере. Легонько кольнуло ладонь, словно комарик укусил. Какой еще компьютер, тут про такого зверя, пожалуй, и не знали. Инга стучала наманикюренными пальчиками по клавишам пишущей машинки. Стучала будто бы с ожесточением. Услышав вопрос, подняла голову, посмотрела на Нику оценивающе. И улыбнулась как-то грустно и потерянно. Маска стервы слетела от этой улыбки не хуже ленинградской туши.

- Покинуть? Да как и любой другой. На вокзал вам надо. Только если вы Городу не понравитесь, то быстро добраться не выйдет, да и не быстро не выйдет. А если, наоборот, слишком понравитесь - тоже.
Посты индивидуальные по мере отписи, общий мастерпост - в воскресенье.
+1 | Лабиринт, 12.09.17 10:52
  • Классный пост! Особенно порадовал вот этот моменты:
    я. Город выглядел... сиротливо. Словно никто его не любил, не нарядил в ажурные балкончики, яркие клумбы, не вплел зеленые ленточки парков в волосы. Серый, тоскливый, грустный, он шелестел листьями кривой березки, растущей у входа
    +1 от Та самая, 12.09.17 21:36

Пока Иван Иваныч жевал стихотворение, Ника незаметно оглядывалась по сторонам, подмечая детали начальственного кабинета. Мелочей, которые не сразу бросались в глаза, было много. Корешки книг кое-где очень потрепанные, ветхие, пятно на бордовой скатерти: должно быть, кто-то разлил тут чернила, солидный письменный прибор на хозяйском столе, сова, вопреки опасениям, пока не проявляющая агрессии, а ведущая себя, как самое безобидное чучело. Немало было деталей, но вот сути они нисколько не проясняли. То и дело взгляд невольно останавливался на странной картине, но чем больше девушка пыталась сосредоточиться, рассмотрев ее, как следует, тем больше ныло в висках. Наконец, видимо взглянув под нужным углом, совсем как в тех самых всплывших в памяти стерео-картинках, Вероника увидела тьму, ничто. То самое ничто, откуда они только что вернулись. Кто сказал, что вернулись? После того, как изображение встало на место, пропорции начальственного кабинета, напротив, поплыли, сквозь них заплескалась тьма. Ниоткуда они не вернулись, просто кому-то из путешественников (а не трудно догадаться кому) повезло придать тьме вещественную форму, удобную иллюзию, за которую с удовольствием цеплялся мозг. Вот и пусть цепляется дальше. Иллюзия, не иллюзия, но ощущать под собой твердое сидение деревянного стула и рассматривать пятна на бордовой скатерти было гораздо приятнее, чем пустоту. Девушка тряхнула головой, возвращая миру материальность и, достав из рюкзачка газету, задал свой вопрос.

Иван Иваныч как раз закончил свою, с позволения сказать декламацию. Он подарил Нике довольно тяжелый взгляд. Ощущение было такое, как будто тебя ощупывают и чуть ли не в зубы заглядывают, и веско сказал:

- Странный вопрос, товарищ. За заслуги перед народом. За работу во благо... - пауза, начальственно тело поднялось со своего кресла и отправилось в неспешное путешествие вдоль стола, к Веронике, - ... народа. За заботу о его просвещении, - он уже стоял перед девушкой, нависая над ней так близко, что Ника почуяла благородную отрыжку: пахло у Иван Иваныча изо рта чесночком и колбаской. Сосиски потянулись к сложенной газетке. Внезапно, что-то отвлекло начальника. Это Тиберий негромко, но властно велел секретарше принести вина.

- Не положено, - в голосе Инги, которая уже перестала всхлипывать, послышалось некое злорадство и на лице отразилось скрытое торжество. Возможно, такое пренебрежение к своему чаю, блондинку уязвило, а может быть, она отыгрывалась на римлянине за что-то. Впрочем, прокуратор на нее не смотрел. Его вниманием завладела сова и картина. Если первая вела себя смирно, то вторая начала выкидывать кренделя, и скоро Тиберий увидел то же самое, что и Ника. Мир зашатался было, но устоял. Какая в конце-концов разница, чудится им тьма, а сидят они в кабинете, или плывут они во тьме, а кабинет лишь мерещится? Главное было... А вот что главное, собственно Тиберий не знал. Двигаться дальше? Выбраться отсюда? Куда. Он не сел за стол, хотя больная нога была рада стулу, а подошел к окну, разглядывая пейзаж. За окном был день, светило солнце, чахлая зелень - какие-то деревья и кустики, притулившаяся у прямоугольных каменных строений, грелась в его лучах. Мирная картина, хотя и не особенно приятная взору. Видел Тиберий дома и покрасивее, а этот город был весь словно собран из серых квадратов. И людей видно не было.

- С пьянством мы боремся, - подтвердил Иван Иваныч, брюзгливо мазнув взглядом по прокуратору. - А вы садитесь, товарищ, в ногах правды нет. Что это вы там высматриваете все? Может вы шпион? - последнее было произнесено вроде бы как в шутку, но с некой угрозой. И тут же вниманием начальника вновь завладела газета.

- Нет, вы только посмотрите, - в голове Иван Иваныча сквозило разочарование, обида и даже некий прообраз гнева. Так гневается хомячок не обнаруживший в закромах вожделенного ореха. - Некоторые несознательные товарищи считают, что народ все скушает. Что народ всеяден. Это же совершенно не съедобно! - он обвиняюще постучал пальцем по заметке, кажется из светской хронике, о престарелой эстрадной диве, произведшей на свет к семидесяти годам наследника, с помощью своей молоденькой помощницы.

- Народ такое есть не будет! - пальцы скомкали и отбросили газету, чело Ивана Иваныча побагровело. Инга только что торжествующая свою локальную победу над прорвавшимися, сникла и втянула голову в плечи. Неизвестно, чем бы закончилось дело, если бы в бой не вступил Ростислав Тихонович. Вот кто провел атаку по всем правилам. Перед начальником появлялись все новые и новые бумажки, вкусные, свежие, пахнущие типографской краской и грифельными карандашами. Как завороженный глядел хозяин на эту вакханалию. А затем просто протянул руку через весь стол, даже не отойдя от Вероники. Рука Ивана Иваныча каким-то чудесным образом удлинилась и сгребла к себе все эти сокровища.

- Инга Витальевна, - требовательно произнес шеф. Инга тотчас просеменила к куче и оба акта выполненных работ, стопка нормативных документов, чертеж блока дугозащиты мгновенно оказались на подносе вместе с остальными своими собратьями. Секретарша бросила на Ростислава несколько удивленный взгляд и поспешила удалиться с этим добром, а очень довольный начальник повернулся к нему. Остальных, кажется, он вовсе перестал замечать.

- Прекрасная работа, товарищ. Не знаю вашего имени. Прекрасная работа. Вы руководитель группы? Насчет визы не беспокойтесь. Сделаем в лучшем виде, у нас все по простому, без бюрократии, без волокиты. Вам какая нужна: индивидуальная на каждого или групповая? На сколько дней пути? Не думали вы о том, товарищ, чтобы остаться у нас? Нашему институту нужны хорошие специалисты.

Иван Иваныч разливался соловьем. Его просто-таки было не узнать, сама любезность.

- Инга! - крикнул он строго где-то в середине этой тирады. Секретарша, видимо не зря ела свой хлеб, сообразила что к чему. Болотная жижа и конфеты оказались на подносе, а перед путниками волшебным образом возникли дымящиеся чашки с кофе, блюдо с печеньем, сахар и даже бутылочка коньяка и небольшие рюмочки. Вина, впрочем, не подали. Не уважали тут видимо слабый градус.

+1 | Лабиринт, 30.08.17 20:41
  • - Народ такое есть не будет!
    Это прекрасно)
    +1 от Valkeru, 11.09.17 09:44

Раз за разом она проигрывала. Каждый раз, когда уже начинала верить, что ещё чуть-чуть и до жреца дойдут слова, он просто поднимал руку. Адрианна, лекарь, Каталина... Перед глазами встало морозное утро, искорки солнца на снежной корке и улыбка беловолосой лучницы, от которой на душе теплело и верилось: всё закончится хорошо. Сложно поверить, что это утро того же дня, в котором раз за разом вспыхивает факелом живой еще человек. Не было больше ни страха, ни отчаянья, только упрямая уверенность, что надо пытаться ещё и ещё. Искать, что его проймет. Но она проигрывала, то ли не умела убеждать, то ли убедить в чём-то фанатика просто не представлялось возможным.

Уна хотела сражаться. Каждый пытался делать то, что мог там, в другой, настоящей жизни. Где не было это кошмара. Сания равнодушно смотрела на груду вещей, из которых Преподобный достал и бросил меч. Равнодушно, пока до неё не дошло, чьи это вещи. Что делали все эти люди? Пытались воззвать к разуму, вырваться, как Макс, умоляли, ругались, просто лишились чувств? Что бы они не делали, отсюда никто не выбрался. Даже имен их никто и никогда не узнает. "Наших тоже", - мысль показалась ей обидной.

Уна упала на колени, а Сания уже набрала воздуха, чтобы начать очередную тираду, которая, может быть, на этот раз на него подействует. Что он там говорил: оленю не пройти ворота? Олень играючи разломал боевой лук за секунду, ворота наверняка продержатся дольше. Минут пять. Может даже восемь. Набрала и выдохнула, так и не сказав ничего. И дело было не в огненном биче, в который превратилось пламя, хотя выглядело впечатляюще, а в том, что вслед за мечницей на пол повалился Макс. Все-таки ему удалось распутать веревки. Преподобный этого не видел, и Санни теперь старалась даже не дышать, чтобы он не обернулся. Она снова подергала путы за спиной, с безумной надеждой, вдруг что-то выйдет. Бесполезно, конечно, куда девушке до лесоруба.

А огненный меч вился в руках жреца перед стоящей на коленях баронессой, и против него у Уны была только брошенная железка. Безнадежно. Санни мало что знала о магии, но из того, что слышала, прекрасно понимала - обычное оружие против нее бессильно. Это был нечестный бой, где одна сторона заранее обречена на поражение. Преподобный был трусом. Просто трусом. Он мог сражаться только с теми, кто заведомо слабее его. Наверно все садисты и палачи в душе обычные трусы, мучая других, они получают иллюзию своей силы. Император тоже был трусом. А Уна была смелая. Смелость не в том, чтобы не бояться. В том, чтобы преодолеть страх. Наверно, это было по большему счету уже все равно, все умрут: и храбрые, и трусы, но это было странно важно. Жаль только, что никто и никогда не узнает ничего. Хоть бы имперцы пришли что ли, полюбовались бы на своего Преподобного. Что то текло по щекам, горячее и соленое, и Сания с удивлением поняла, что плачет. Она не плакала с того дня, когда поняла, что беременна и жить осталось всего-ничего. Не плакала, когда умирал Тьер, не плакала, когда ждала, пока чума придет за ней, не плакала, валяясь от бессилия в снегу. И потом тоже. Проклинала, ругалась, ненавидела, но плакать не могла. Теперь слезы текли по щекам сами собой, и не от страха или горя, скорее от счастья, что есть еще в этом мире люди, не забывшие честь. Жаль только, что никто и ничего не узнает.
+2 | Вьюга, 06.09.17 00:55
  • Шикарный отыгрыш. Рефлексия - это далеко не всегда плохо. Особенно, когда она уместна и хороша.
    +1 от Akkarin, 08.09.17 18:59
  • Беременна?! Неожиданный поворот...
    +1 от Bully, 09.09.17 09:20

- Любите же вы играть в слова, - вздохнул Кадар. - Почему просто нельзя рассказать свою версию произошедшего? Если мы с вами разговариваем, а не пытаемся убить или удрать, значит, уверены не до конца и готовы слушать. Только не пустое разглагольствование в стиле ваших жрецов, которые, кстати, как раз и пытались даже очень нам мешать. Так что давайте без этих наводящих вопросов. Мерлота я слышал и видел записи с ваших этих штук. Теперь леди Эрмиль, рассказывайте, что произошло по вашему мнению.

Прозвучало резко, но тратить время на словесные экивоки джиллер не хотел. Ему хватило Мерлота, который, прежде чем подошел к сути, час ходил вокруг, да около и изъяснялся обидняками. Похоже, эти ноа все такие. У них впереди вечность, им можно. У людей столько времени нет.
+1 | Тени богов, 03.09.17 17:00
  • Какой же все-таки проницательный мертвый молодой человек)
    +1 от Fiz, 03.09.17 18:02

Наиля беспокойно ерзая на кушетке, следила за метаморфозами старичка. История несчастого майя ее изрядно позабавила.

- Каждому по вере, значит? - хихикнула девушка. - А если к вам адепт Макаронного Монстра явится, с ним как?

Следующая фраза писаря-перевертыша, впрочем, веселья поубавила. Мама, да... Мама будет переживать. Это был удар ниже пояса. Подленький старикашка.

Наиля разозлилась, соскочила с кушетки и подбежала к окну. На своего интервьюера или дознавателя, или кто он там, больше не смотрела, пытаясь разглядеть, что там снаружи.

Суд, значит. Конвоя только нигде не видать. Сорвать бы эту супер-гардину, намотать на кулак, расхерачить стекло и деру. По тууундре, по стальной магистрали.

- Да так се... верю то есть, - бубнила она между тем в ответ. - Немножко, слегка. Ну иногда. Когда бессонница.
В общем-то если получится, делаю то, что описано: срываю штору, обматываюсь, чтобы не порезаться, и прыгаю в окно.
+1 | Парадокс воронов , 28.08.17 06:38
  • хороший пост
    +1 от Ein, 28.08.17 14:12

Всего на пару секунд замешкавшаяся было блондинка оставляет в покое телефонную трубку, бросается к двери, словно грудью на амбразуру, желая заслонить собой вход в святая святых. Поздно. Даже не взглянув на женщину, Тиберий уверенно врывается в кабинет вслед за Ростиславом.

- Нельзя, не положено, - лепечет секретарша на бегу, потеряв изрядную долю самоуверенности, но на неё больше не обращают никакого внимания. Элва гордо выдвигается внутрь, волоча за собой ошарашенного мальчишку. Семенит следом Ника, бросая на женщину немного виноватый взгляд. Когда секретарша, наконец, достигает массивной двери, по эту сторону остается один лишь сотник. Скептически её оглядев, Богдан выдаёт тираду, почти блондинке не понятную, но заставившую тем не менее щёки густо покраснеть.

- Иван Иван, я пыталась, я говорила, они сами, - в голосе секретарши, залетевшей в кабинет большого начальника последней, вместе с Богданом, беспокойство, даже страх. Совсем как у собаки перед хозяином, невольно приходит на ум ассоциация, навеянная покинутым не так давно хутором.

Кабинет представляет из себя любопытное зрелище. Огромное, прямоугольное помещение с завешенными тяжелыми бордовыми шторами окнами. В глубине его, как и полагается, солидный письменный стол за которым, словно на троне, восседает Иван Иваныч. К этому столу буквой "т" приставлен другой - узкий и длинный, тянущийся через весь кабинет. За подобным столом уместятся разом человек пятнадцать, не меньше. Этого монстра покрывает тяжелая скатерть, такая же бордовая, как и шторы. Очень скоро от агрессивной расцветки начинает рябить в глазах и болеть голова. За спиной Ивана Иваныча портрет в тяжелой позолоченной раме. Кто на нем изображен, определить не представляется возможным. То вдруг кажется, что это давешнее пугало, то портрет становится похожим на рыцаря в полном боевом облачении, нет - женщина: босая, простоволосая, но глаза смотрят властно; а вот это и не человек вовсе: огромный зверь - то ли медведь, то ли кабан, а если присмотреться... Если присмотреться, голова раскалывается пуще прежнего. По другую сторону стола, параллельно ему и чудовищным шторам - книжные полки. Это неожиданно и нелепо смотрится, не для подобного кабинета. Но тем не менее, полки тянутся вдоль стены, держа на своих деревянных плечах сотни истрепанных томов.

Стол Иван Иваныча завален бумагами. Сам он почти скрывается за ворохом бумаг и огромным чучелом совы, сидящем на столе. Можно рассмотреть серый костюм, галстук в полоску, лоснящуюся лысину. Иван Иваныч обедает. Он берет со стола стопку бумаг, сжимает их в кулаке и отправляет в могучий рот, смачно хрустя, словно квашеной капусткой. От этого благородного занятия и отрывают начальника ворвавшиеся соискатели.

- Инга Витальевна, это как понимать? Товарищи, вы ко мне? - солидно вопрошает Иван Иваныч, раздраженно барабаня костяшками пальцев по столу. Впрочем, не смотря ни на одного из шестерых. Глаза его грозно и укоризненно буравят несчастную секретаршу. Та снова принимается лепетать оправдания, что вызывает брюзгливую гримасу на лощёном лице.

- Ступайте, - величественно велит Иван Иваныч блондинке. - И принесите нам чаю. Садитесь, товарищи, - хозяйским жестом указывает кажется на весь целиком томящийся под скатертью стол. Секретарша пулей вылетает наружу, жалобно скрипит тяжелая дверь.

- Итак, вы за визой? - в голосе начальника тоже звучит утверждение, никак не вопрос. Словно ни за чем другим вы сюда прибыть просто не могли. - С этим у нас существуют определенные проблемы, товарищи. Желающих много, а лимит ограничен. Очередь... - он страдальчески вздыхает. - Очередь продвигается, но не так быстро, как нам того бы хотелось. Невозможно удовлетворить всех. Конечно, за особые заслуги вопрос возможно рассмотреть вне очереди... - очередная пауза повисает в воздухе.

Произнося всю эту тираду, Иван Иваныч смотрит отнюдь не на вас, а на бумаги на своем столе. Некоторые из них лежат ровной стопкой, другие смяты и полуобгрызены, видимо уже готовые к употреблению. Плотоядный взгляд начальника скользит по бумагам, а пальцы, еще недавно барабанившие по столешнице, шевелятся в жесте, которым в деревнях подзывают гусей, невзначай касаясь начальственной розовой ладошки.

- А может, вы желаете у нас остаться? - фраза звучит как-то зловеще, впервые Иван Иваныч снисходит до того, чтобы осмотреть прибывших, взгляд задерживается на Ростиславе.

- Нам нужны грамотные специалисты, - с каким-то нездоровым предвкушением в голосе сообщает он, рассматривая инженера. Переводит взгляд на Руукха, брезгливо морщится, не задерживаясь, Элве укоризненно грозит пальцем.

- Барышня, у нас тут не зверинец, с животными не полагается. Животное должно находиться в живом уголке, зоопарке или вот... - он поглаживает любовно чучело совы. С ужасом колдунья чувствует, что под его тяжелым взглядом змейка, словно загипнотизированная, сползает с запястья, собираясь видимо ползти к начальнику. К счастью, вас прерывают.

Входит Инга. В одной руке у нее огромный поднос, на нем шесть чашек и коробка шоколадных конфет. В другой - какая-то книга. Девушка ставит поднос на стол, кладет томик перед шефом. Руки у нее заметно дрожат. Когда она обходит гостей, расставляя чашки, заметны чудовищные подтеки туши под глазами. Кажется, секретарша только что плакала.

Чай - мутная, чуть тёплая жижа, которую не хочется пробовать на вкус. Конфеты покрыты белым налетом. Это та самая вечная мзда, которую учителя дарят врачам, врачи сантехникам, сантехники учителям и так по кругу, пока, наконец, кто-нибудь не сжалится и не выкинет коробку. Впрочем, даже не зная об этой милой традиции, по виду легко догадаться - деликатесом злоупотреблять не стоит.

- Угощаетесь, товарищи, - благодушно говорит Иван Иваныч, видимо, совсем забыв о неположенной змейке. Он любовно гладит сосисками пальцев обложку томика, раскрывает на середине и начинает читать:

В дни листопада, в канун холодов
Можно отшельничать, жить нелюдимо,
Да оторвёт вдруг от черновиков
лёт лебединый, лёт лебединый.*

Голос начальника гнусавый, монотонный, с визгливой ноткой. Таким голосом зачитывать бы казенные бумаги. Читает Иван Иваныч без всякого выражения, с булькающим звуком, как будто давится плохо пережеванной пищей. Создается ощущение, что прямо на глазах не стихи читают - насилуют кого-то. Всхлипывает Инга. Страницы желтеют под начальственным взглядом, сминаются в бесформенный ком.
* Петр Вегин

Дислокация: прямоугольный кабинет. Столы буквой "т". Один длинный (для совещаний) тянется через весь кабинет, покрыт бордовой скатертью. Параллельно ему у одной стены окна, покрытые шторами в тон, у другой - книжные полки. Начальственный стол с сидящим за ним Иван Иванычем, завален бумагами. Громоздится огромное чучело совы. На дальней стене портрет, при взгляде на который болит голова и невозможно понять, что именно на нем изображено.

Дедлайн воскресенье, но при необходимости буду давать посты раньше. Как обычно.
+1 | Лабиринт, 27.08.17 18:24
  • Жует... бумаги!
    Черт! Это же так просто и так гениально одновременно! ХD
    +1 от Та самая, 27.08.17 19:18

Плывете во тьме. Кажется, у вас нет больше тела, но это не так. Стучит бешено сердце от выброса адреналина в крови, видят по-прежнему глаза, хотя смотреть здесь и не на что, только на миражи, порожденные вашим же страхом. Тиберий сжимает рукоять меча и чувствует пальцами верную, прохладную сталь, вздрагивает Элва от прикосновения змейки к коже, улыбается Ростислав от ощущения чего-то неизведанного, удивительных открытий, ощущения, вернувшего его в детство. Уходит страх, замечаете, что реальность подчиняется вашим желаниям, это поняли бы и ваши спутники, не будь они столь напуганы.

Вот, повинуясь, Тиберию, сверкают вдали клинки центурии, призванные оградить путников от опасности, колдунья обнаруживает себя на лесной поляне, той самой, где так любила гулять, а вот – потрескавшийся асфальт двора, белым мелком криво очерчены классики. Образы расплываются, сменяются один другим, вытесняют силуэты сожженных деревень и кошмарных монстров, спорят друг с другом, сливаясь и вновь расходясь. Образы – всего лишь видимость, условность человеческой психики, которой необходимо что-то осязаемое, вещественное, за что можно зацепиться, которая в страхе отвергает чужеродную тьму. Придать тьме форму – вот что вы должны сделать – приходит понимание. Но без соответствующей привычки сложно представить себе что-то вещественное, что-то настолько реальное, чтобы оно смогло прожить дольше секунды.

Ростиславу нравится этот эксперимент. Единственный из всех он не просто не боится - получает истинное удовольствие. В детстве Ростик представлял себя отважным космонавтом. Почему-то сейчас он вспомнил об этом снова. Хочется обсудить все с коллегами, попасть в родную лабораторию, где взвесить, измерить, просветить и разложить на атомы эту чудесную тьму. Инженер берется за ручку двери, не обращая внимания, что еще секунду назад никакой двери тут не было.

Приемная тиха и пустынна, секретарша Лидочка занимается важным делом: красит ногти кроваво-красным лаком. Ростислав, конечно, сразу узнает это помещение. Он бывал здесь нечасто, но достаточно раз, чтобы узнать и Лидочку, и оббитые чудовищной фиолетовой тканью кресла для посетителей, и фикус в углу, и золотистую табличку, ведущую в покои директорского кабинета. Директор НИИ – карьерист и хозяйственник, посредственный ученый, зато хороший администратор, любил роскошь, точнее то, что ею полагал. Казенно-вульгарная обстановка – так можно охарактеризовать его вотчину. Впрочем, у инженера имелось непосредственное начальство, которое и отдувалось, когда лаборатории требовались новые приборы, выбить командировку или дополнительные сметы на исследования, а Ростислав всегда старался держаться подальше и от подобных низменных вопросов, и от директорского кабинета.

Остальным же обстановка могла показаться едва ли не более дикой, чем на хуторе. Они и сами не поняли, как сюда попали. Вот только что вокруг была тьма и миражи, и тут же они стоят на вполне материальном полу и разглядывают странную комнату с полураздетой девицей. Вероника видела такие в старом кино, в очень старом, потому что вместо компьютера на чудовищно огромном и уродливом столе, за которым восседала девица, громоздилось не менее чудовищная пишущая машинка.

Та (девица, не машинка) лениво подняла глаза на пришельцев, оторвавшись от своего важного занятия. Во взгляде сквозило явное недовольство. Нет, это не Лидочка, конечно. Просто какая-то полная, белобрысая особа под тридцать, которой бы не мешало перейти на более спокойные тона в косметике. Сейчас она напоминала чем-то Руукха – боевая раскраска перед охотой. Только вот, очевидно, вы девицу в этом плане ничуть не интересовали. И вообще являлись лишь досадной помехой между ней и маникюром.

- За визой? – раздраженно спросила блондинка утвердительно, для проформы. Она оглядывала вас абсолютно равнодушно. Ни странные одеяния, ни оружие на поясе не смогли вызвать хотя бы искру интереса, не говоря уже об удивлении.

- Иван Иваныч занят, завтра приходите, - девица помахала полупрокрашенными пальчиками в сторону двери, через которую вы вошли. Неплотно прикрытая, дверь оставляла достаточную щель, чтобы разглядеть давешнюю тьму, которая, впрочем, прямо на глазах трансформировалась в серые очертания какого-то коридора.
Дислокация:

Вы находитесь в помещении, которое представляет собой типичную приемную советской эпохи. Ростислав узнает в ней приемную родного НИИ, хотя в целом есть мелкие отличия.

Громоздкий стол с пишущей машинкой, за которым сидит секретарша, кресла для посетителей, цветок в кадке в углу.

Дополнительная информация:

- Богдан - самочувствие нормальное, рана не беспокоит;
- Ростислав - +10 ИПП.

Большой дедлайн воскресенье, но до дедлайна я буду давать посты по мере необходимости, режим социальный.

+3 | Лабиринт, 22.08.17 14:48
  • Наконец я могу это сделать! Ура!]]
    Очень классная игра, и твои посты - бомба!=]
    +1 от Та самая, 23.08.17 10:57
  • А Людмила Прокофьевна будет?)))
    +1 от Edda, 25.08.17 02:47
  • Шикарный антураж Прям аж совком потянуло.
    +1 от Valkeru, 27.08.17 12:06

настроение ссылка

Серый пепел, серое, ненастоящее небо, серая хмарь в душе. Четверо лежат на земле. Один унизан стрелами. Проводник вернулся. Двое - её рук дело. Убивать оказалось на удивление легко. Гораздо легче, чем спасти хоть кого-то. Остекленевший взгляд в ненастоящее небо и рана на шее, из которой уже не течет кровь, не оставляют иллюзий, но Ида всё же опускается на колени, припадает к груди. Долго слушает, пытается уловить. Что? Колючий смех Орвилла - единственный звук рядом. Варенец, раздражённо шипя, катается по пеплу, пытаясь счистить с себя липкую кровь. Обломки гитары. Эрик. Эрик - живой.

Ида долго сидит неподвижно возле тела. Поправляет волосы Роуз, оправляет одежду, закрывает глаза. Потом просто сидит, не зная, что делать дальше и надо ли что-то делать. Не хочется. Орвилл не привёл никого. Не захотели. А может и их поглотила серость. Не хочется знать - первое или второе. Хочется зарыться в это серое море и не двигаться. Лежать, пока не умрёшь. Торопит Райт. Надо идти дальше. Куда и зачем?

Тело Роуз лёгкое для натренированной аппаратчицы, почти невесомое. Как будто несёшь на руках ребёнка. Вот вход в пещеру, в которой прятался от бури Шино. Норка. Люди роют норки, будто звери, чтобы выжить. Ничего плохого в желании жить. Все хотят. Дело в цене. Она укладывает девушку поудобнее в глубине пещерки. Бредет дальше. Подбирает зачем-то обломки гитары, безнадежно испорченной, старательно обходя трупы. Опускает вниз вслед за певицей. Присев на корточки возле входа, всё нагребает и нагребает руками пепел, закрывая дыру.

- Нужно засыпать. Чтобы. - Слова отчего-то даются с трудом, серая хмарь давит на грудь, не даёт говорить. - Не нашли. Если. Вернутся. Или другие. Придут. Чтобы. Не нашли.

И снова нагребает, засыпая пещерку, не обращая больше внимания на Орвилла, ни на что не обращая внимания.
Сижу возле Роуз какое-то время (достаточно долгое, чтобы Эрик мог что-то сказать или сделать). Затем помещаю ее в пещеру Шино и засыпаю. Если у Эрика будут немного другие планы, я подкорректирую пост.
+1 | Дорога из пепла , 27.08.17 07:53
  • Убивать оказалось на удивление легко. Гораздо легче, чем спасти хоть кого-то.
    =[
    Сильный пост!
    +1 от Та самая, 27.08.17 09:04

Кадар хотел было ответить, что это не её дело, что они собираются сделать. Или рассказать о задуманном откровенно. Если ноа захочет остановить, вряд ли даже джиллер с ней справится. Пока мертвец колебался между этими двумя крайностями, губы вдруг сами собой выдали:

- Я желаю подать жалобу на противоправные действия в отношении нашего мира согласно вашего устава. Мы находимся на эээ... летательном аппарате. И здесь представитель ноа. Обязаны принять, зарегистрировать. И выдать компенсацию. *
* В общем, я не могу посмотреть архивную ветку, чтобы поглядеть, какие именно термины там были, Кадар использует формализмы, которые слышал, находясь в челноке, не до конца их понимая.
+1 | Тени богов, 25.08.17 14:14
  • Превосходный образец бюрократии.
    +1 от fiz, 25.08.17 16:37

Услышав распоряжение жреца, Браника засомневалась. Потушит ли заклинание огонь или скорее приведет в сознание мирно спящих троих кобольдов? С ее везение, наверняка второе. С другой стороны, жрец просит, святой человек, ему Латандер подсказал. Когда это он жрецу плохое советовал?

"Да никогда", - услужливо подсказала память, - "кроме того раза, когда мы зачем-то помчались на кладбище. И еще того, когда мы зачем-то помчались прямо в лагерь кобольдов. И еще того, когда мы зачем-то свалили дракона в озеро и начался потоп. Еще абсолютно не стоящий упоминания случай, когда вместо того, чтобы удрать, мы изображали кобольдского вождя со свитой. А так, никогда".

Совершенно успокоенная, Браника вытянула руку из-за плеча Рэя и прокричала в сторону огня: - Замерзни, агаларма тебя аларма.
- Луч холода. Гм... сомнительная затея. Но если выйдет, бью по огню, до победного.
  • талант)
    +1 от akerom, 16.08.17 20:57
  • "да никогда" аха-хахах!! Супер!
    +1 от leper, 22.08.17 14:50

Эйдин одной рукой о палубу опёрлась, смотрит на лодку безотрывно, глаза от ветра и солёных брызг сами собой сощурились. А в глазах не страх, вполне бы уместный, не гнев даже, что было бы благородно, а нечто вовсе неприличное здесь и сейчас - веселье. Смеются глаза. Хорошо хоть спутникам её совсем не до того, чтобы в лицо пассажирке заглядывать.

Глядит Эйдин на лодку, слушает крики, и уже не только глаза смеются, губы ухмыляются в кривой усмешке: одна половина улыбается, другая нет. Уродует её такая полуулыбка. Руки тянутся под палубу, и Эйдин отвечает дядьке с топором, салютуя кухонным ножом, которым вот совсем не так давно рыбу чистила, надо же проезд отрабатывать. На нем и чешуйки ещё прилипли, и воняет рыбьими кишками, а как оружие - смех один. Только селедке брюхо и вспарывать. Но Эйдин это, кажется, смущает мало. Салютует и хохочет вдруг, уже в полный голос, не стесняясь.

А потом резко смех обрывается, отводит взгляд от нежданных гостей, будто и потеряла к ним всякий интерес. Слушает гадание однорукого, чуть голову склонив, смотрит на руны на палубе печально, словно не она только что веселилась. Что-то свое напоминает Эйдин гадание может быть? Ворошит прошлое. А может и не быть. По виду-то её совсем и не скажешь, что вовсе не из далеких стран родом чернявая, а из этих вот самых островов.
+1 | (OWK)Кровь на палубе, 17.08.17 08:46
  • И мне понравилась эта дама. Это безумие пугает. И притягивает...
    +1 от Bully, 17.08.17 16:40

На несколько секунд всё застывает, словно на картине какого-нибудь сюрреалиста. Ростислав видел образчики такой так называемой живописи в загранкомандировке. Бред, по-другому и не скажешь. А теперь он сам оказался в эпицентре этого бреда, коему не придумывается, как ни старайся, научного объяснения. Невозможность, нереальность происходящего заставляет мозг спотыкаться, а в следующую же секунду инженер понимает, это не мозг, это тело спотыкается, почему-то падает вниз на землю, а он, Ростислав, глядит на него откуда-то сверху. Прямо как в религиозных байках про души, отделяющиеся от тела. Он, советский инженер, кандидат наук и общественник, плывет куда-то, созерцая валяющееся без признаков жизни тело. Довольно рыхлое, надо бы уделять больше внимания физкультуре. А затем боль накрывает Ростислава целиком, боль, не испытанная никогда прежде, заставляющая мечтать о смерти, о небытие, о чем угодно, только бы это прекратилось. Убивающая сознание и разум боль. Наверно, он держится на упрямстве, на мысли о том, что этого просто не может быть, не бывает, не должно. Хитрая галлюцинация, бред, капризы мозга. Инженер держится за эту соломинку, не позволяющую неведомой силе стереть его разум, как стирают с доски ошибочное уравнение, и боль отступает. Только почему-то мир становится черно-белым и большим, зато в нем добавляется запахов. Сотни, тысячи запахов, которые улавливает собачий нос. Еще не понимаю, не осознав до конца, он видит цепь - толстую, ржавую. Она обхватывает собачью шею - его шею, тянется через двор к Пугалу. Монстр кипит от гнева, натягивает цепь, подчиняя себе Ростислава, лишая его воли. А кто-то рядом, кто-то маленький и слабый, тянет ее в обратную сторону, корчась от боли. Ростислав чувствует сознание рядом с собой: одна из голов трехголовой псины.

- Эй! Я все еще жду ответа, слабак! Думаешь из твоих цепких лап еще никто не выбирался, и это невозможно? А вот хрена тебе! Я выберусь! И сделаю ВСЁ, что в моих силах, чтоб твой обманчивый рай больше никогда не увидел гостей! В твоей идеальной ловушке уж слишком много прорех! Вот! Смотри, и прощай, безмозглая тварюга! - почему-то воет голова женским голосом и рвется с цепи, ненавидящими глазами вцепившись прямо в горящие огнем глазницы пугала.

Только вот силы у кричащего на исходе, еще чуть-чуть и всё будет кончено. Ошалев от боли, от нереальности происходящего и не слишком осознавая, что же собственно делает и зачем, собако-инженер дергает изо всех сил цепь, стремясь то ли помочь, то ли неосознанно вырваться из этого кошмара.

Скривившийся, держащийся за бок сотник, Элва и Тиберий, с трудом поднимающиеся с земли, еще не веря себе: вырвались, смогли, замершей у крыльца Руукх вдруг видят, как толстая цепь рассыпается, словно труха, звенья оседают на землю. Трехголовый пес поднимает обе головы и, бешено рыча, мчится к саду, туда, где, словно огромный паук, стережет своих мух чудовище. Хохот монстра переходит в вой - яростный и злобный, в желании удержать, подчинить свои жертвы он мечется от одного, к другому. Хватает за горло парнишку-Руукха, но тут же отталкивает, напуганный чем-то в сознании мальчика, когтистыми лапами залезает в мозг Джека, тянет жертву к себе, опутывает уже знакомой всем удавкой. Парень падает, на миг видит сверху себя, мчащегося пса, спутников, словно застывших в безвременье, а затем летит куда-то вниз, туда, где бессильно обвисла третья, сонная голова собаки, та самая, которую неведомый почтальон не советовал будить. Гнев Монстра обжигает неистовой болью, загоняя туда, вглубь, заставляя человеческий разум заполнить собачье тело, сознание пленников трехголового Цербера давит, словно пресс в обратном направлении, сопротивляясь Хозяину. Поединок двух воль и разум несчастного карманника, зажатый посредине. Миг. Пресс сжимается с двух сторон, сознание не выдерживает, гаснет. Теперь уже навсегда.
Дислокация:

- Тиберий приходит в себя, сжимает меч;
- Элва приходит в себя, оглядывается. Замечает то, что до нее замечал Ростислав: выемок, которые раньше были на дверях дома - нет, выемка на почтовом ящике - неизвестно;
- Богдан безуспешно палит по цепи, бок сильно болит, мутит слегка;
- Тело Ростислава падает на землю, чуть позже падает Джек;
- Собака яростно рвется с цепи, цепь обрывается, собака несется к саду;

Дополнительно:

- Ростислав приходит в себя в теле собаки, тут есть кто-то еще;
- Джек смерть от шока при переносе в собачье тело.

Техническая информация:
- Вероника, Ростислав - все броски суммируются;
- Если делаете несогласованные ходы (один вправо пытается бежать, другой влево), то приоритет будет у ходов Вероники;
- Элва. Перк "Неутомимая жажда" - провал (подействует на следующий ход, если в этом не снять).

- По необходимым броскам уточнять у меня в лс (зависит от действий, которые игрок желает предпринять).

Дедлайн 0.00 воскресенье, режим социальный.
+1 | Лабиринт, 06.08.17 12:26
  • Грандиозно) Идея с переселением в цербера вне всяких похвал!
    +1 от Valkeru, 06.08.17 14:04

Дворфийка, бурча себе под нос чего-то, заматывала ногу куском тряпки. Она то и дело обеспокоенно поглядывала на манипуляции Лесника. Вид у друида был весьма озабоченный.

- Ну чё? - наконец, не выдержала Браника. - Не полегчало ему? Чего делать-то будем? Может, я пойду, гляну, куда ход ведет.

По правде говоря, насчет идти дворфийка сильно сомневалась. Скорее это было поползу. Но Брэд выглядел еще печальнее, а сидеть и ничего не предпринимать было уж слишком тоскливо.

В медицине торговка разбиралась на уровне - "это мясо свежее, а это вот уже протухло" и всех медицинских познаний ее бы хватило только на то, чтобы долбануть раненого камнем по башке как следует, дабы не мучался.
  • Отличное знание медицины:)
    +1 от leper, 04.08.17 13:04

"Он же верит в то, что говорит. Остановить Холод. Вот, значит, как. Самое страшное тут, что он сам верит в то, что говорит. "Не вы первые, не вы последние". Вряд ли путники к ним забредают каждую неделю. Окрестные деревни, замковая челядь? А имперцы? Они тоже верят, что Преподобный поможет им пережить эту зиму? Но почему? Если это все только плод больного воображения и не больше, с чего они вообще поверили? Не может же эта дикость действительно влиять на погоду? Хотя, почему, собственно, не может? Если магия оказалась способна породить болезнь, выкосившую за месяц целую страну, то она способна на что угодно. Дело лишь в силе мага. Все они чокнутые. Пророчества древних... Как бы ни так. Вы сами и породили этот холод своими чертовыми экспериментами. Нельзя же безнаказанно издеваться над природой. Доколдовались, суки. Другой способ..." Санни лихорадочно напрягала мозг, пытаясь придумать этот другой вариант, который устроил бы старика. Он слишком уверен. Или все же способен засомневаться?

На миг, всего на миг Сании показалось: что-то в нём дрогнуло, что-то человеческое. Нет, самообман, ей просто хочется так думать. Такие люди не знают жалости, они все уже решили для себя. Будь у Сании хоть какая-то надежда, что поможет, она бы сейчас плакала, умоляла, унижалась, да что угодно, хоть обувь ему целовать, чтобы оставил им всем жизнь. Но такой надежды просто не было, мольбы его только распалят, это ведь тоже страдания, так необходимые его богу. Высшая цель. Плохо. Уж лучше бы он жаждал власти, славы или чего-нибудь подобного. А это... Хуже, чем благородная цель, сложно что-то придумать в нашем мире. Ради нее люди прощают сами себе любую подлость. Разве она сама не так же поступала? Разве не понимала, на что обрекает трактирщика с женой, крестьян, у которых тащила последний кусок? "Спасти жизни невинным людям. А мой сын в чем виноват, кроме того, что его родители - два придурка, которые только и смогли в жизни, что помереть, когда не надо?" Нет, это бесполезно. Ни переубедить его, ни разжалобить она не сможет. Другой способ...

Все же он колебался, едва заметно, но колебался. Возможно, не был так уверен в успехе, как показывает. Если придумать этот другой способ... Остановить Холод. Легко сказать. Безжалостные сапфировые глаза снова будто заглянули в душу. Даже здесь, среди нестерпимого жара, пробрал озноб. Стрела, замерзающая в полете, Пад и Дитрих с застывшей гримасой ужаса на лицах... Остановить. Они пробовали все. Угрожать бесполезно, стрелять бесполезно, но и просить тоже бесполезно. Чем он был, этот олень? Существом из древних легенд или побочным действием одного из веселых магических экспериментов? А может быть вообще ответом на имперскую чуму от еще одного сбрендившего чародея, только теравийского. Прощальный подарок победителям. В Гильдии тоже понимали толк в жертвах и страдании. Кем бы он ни был – он шел сюда. Сколько они были без сознания? Возможно, уже дошел.

Голос Уны разорвал порочный круг бьющихся в агонии мыслей. Остальные молчали. Пытались вырываться или совсем затихли. Не пришли в себя, смирились, или не знали, что еще можно сказать тут? Только Юрген бормотал нечто странное, так перекликающееся с ее собственными мыслями. Но не Уна. Такая юная, такая бесстрашная и самоотверженная. «Настоящий ученый должен рисковать. Просто обязан. Но только собой», - всплыло вдруг в памяти. «Знаете, миледи. Вы бы понравились моему отцу. Возможно, он даже изменил бы свое мнение о людях с оружием, а заставить папу поменять мнение – дорогого стоит». «Неужели, я ей никогда уже этого не скажу?» Старик со всей ее властью над их жизнями сейчас казался донельзя жалким рядом с опутанной веревками девушкой.

Впрочем, он этого не понимал. Тряс горящую огнем кисть и, наверно, сейчас сам мнил себя почти богом. «Скоморох. Жалкий фокусник. Ты и мизинца ее не стоишь». Заворожено Сания наблюдала, как Преподобный идет к Адриане. Той, наверно, повезло больше, чем любому другому из них. Потерять сознание, сейчас это было настоящей удачей. Хотелось вжаться в столб, исчезнуть, не дышать, чтобы только выиграть те несколько секунд, пока не настанет её очередь. Очень хотелось. Ужас при мысли о том, что жрец сейчас повернется к ней с этой своей пылающей кистью, сдавил горло петлей, мешая говорить. И все же она говорила, быстро, захлебываясь словами, словно пьянчужка дешевым пойлом, пытаясь успеть, пока он не дойдет до своей беспамятной жертвы.

- Подождите… пожалуйста… послушайте. Я должна рассказать кое-что сначала. Это жертвоприношение, оно никому не поможет и, скорее всего, сделает хуже. Мы видели того… то… с чем вы боретесь. Он может убить взглядом, легко, если захочет. Но не убил всех. Вместо этого отправил нас сюда. Это… это ведь не для того он сделал, чтобы помочь Урфару бороться с собой же. Ему выгодно то, что вы делаете сейчас, он этого и хочет. Дух зимы, называйте как угодно. Он отправил нас сюда и сам пришел следом. Я видела со стены.

Сания почувствовала, что задыхается. От жары, от страха, от ожидания, что Преподобный сейчас повернется в ее сторону, протянет свою кисть…

- Отправил сюда, потому что хочет забрать себе жертву, принадлежащую богу, - закончила она упрямо. – Я не знаю, кто были люди, которые… которых… но сейчас все будет не так. Я думаю, он рассчитывает на то, что обряд просто пройдет наоборот. Он что-то сделал там с нами со всеми, с каждым, что-то темное и злое. Вывернул душу наизнанку, а потом… отправил сюда. Сам. Чтобы вы сделали то, что делаете. Ему незачем было отправлять к вам жертвы, которые пойдут ему во вред. Просто решил обхитрить. Не дайте себя обмануть. Пожалуйста...

"Я сделала все, что смогла. Наверно впервые за эти дни моя совесть чиста, папа."
+1 | Вьюга, 26.07.17 09:31
  • Очень хорошая попытка, но Адрианну давно пора было сжечь :)
    +1 от Akkarin, 03.08.17 13:01

- Ах ты, зараза! - Браника от неожиданности даже упала на одно колено. Нога болела адски. И еще было очень стыдно. Паршивые мелкие кобольды с ножиками сделали их, как полуросликов каких-то. Жрец лежал без движения, Брэд тоже аж побелел.

- АЛАРМА АГАЛАРМА! - от злости она даже вспомнила заклинание. Правда луч опять ушел в потолок. - АЛАРМА АГАЛАРМА, TOTIES QUOTIES! - заорала дворфийка в панике.
атакую лучом холода кобольда 3
  • Вот она сила латыни!
    +1 от jmine, 02.08.17 09:27

- Ну мам, ну еще полминуточки!
- Подъем!

Ксюха сонная, землю с лица оттирает, палит в белый свет, как в копеечку, не понятно, куда и по кому. А вот что живое и движется, туда "Ванечка" и огонь.
Атака по тем, кого остальные не достали.
+1 | Revolt!!! (Восстань!) , 31.07.17 18:41
  • Следующей отмазкой должно быть "мне ко второй"
    +1 от HappyKender, 31.07.17 19:59

Это уже не в какие ворота не залазит. Нахальство высшей пробы. Слыш, мужик, ты сказку о золотой рыбке читал!? Эх, рыбки бы сейчас... Отвлекся. Не, мужик, явно не читал. Что-то я вообще засомневался, что ты буквы знаешь. Беспредел какой, гитару разбили! Ладно еще друг-друга, что с вас взять, дикари. Но гитара! Не могу на это так смотреть, сердце кровью обливается. Я к этому инструменту, можно сказать, душой прикепел. Уважаю сильно. Почти как кильку в томатном соусе. Вот у нас в средовой смене Колька-слесарь на гитаре бренчал. Прямо так хорошо, душевно, как хор котов-производителей в марте. Моя-то тоже умеет, но до Кольки ей далеко. Ля-ля-тополя-тропки-березки. А теперь вообще мы обречены на жизнь без музыки. Это разве жизнь, товарищи? Вот и я о том же. Кошмар, что творится. Струмент испортили, теперь певицу испортить решили.

АХ ТЫ, ХУНВЭЙБИН НЕДОДЕЛАННЫЙ, РУКИ ПРОЧЬ ОТ ИСКУССТВА!
Прибегает, вцепляется главарю в руку с ножом, чтобы от нож выронил.
+1 | Дорога из пепла , 28.07.17 08:49
  • Кот- ценитель музыки. Варенец все больше мне нравится!)
    +1 от Зареница, 28.07.17 13:04

"Никогда. Никогда ничего не проси у высших сил. И уж тем паче - никогда ничего не требуй. Они же могут и прислушаться, дав желаемое. Ты, кажется, недавно возмущалась, что твоя смерть слишком холодна, идиотка? Как говорят жрецы: не волнуйтесь, ни одна молитва не остается без ответа. Кажется, сейчас согреешься." Первое, что Санни почувствовала, приходя в себя, нестерпимый жар. И тошноту. Но ко второму она уже притерпелась. Яркий свет ударил в глаза, она зажмурилась, вновь приоткрыла осторожно веки, давая привыкнуть. Это она зря. Не стоило зрелище того, чтобы вообще глаза открывать. "Уж лучше бы они нас и впрямь отравили". Языки огня плясали на лице Преподобного, белая повязка на глазу покрыта красными пятнами. Отсвет пламени? Кровь? "Кажется, кто-то его основательно приложил". Это бы принесло удовлетворение. В другой раз. Не сейчас. Санни подергала веревки за спиной, безуспешно пытаясь распутать. Безнадежное дело. Но смотрела только на старика. Он был похож сейчас на демона. И таким ей нравился гораздо больше, чем раньше. Слава всем богам, пропади они пропадом, не будет больше этой притворной доброты, от которой её с первой встречи со жрецом тошнило не хуже, чем от их похлебки сейчас. Будет просто... просто огонь. По крайней мере это честно. Надоело вранье, как же надоело. Свое, чужое, все.

Догадаться было несложно. Даже ей, не особенно разбирающейся в религии. Огненное жертвоприношение. Значит, все-таки Урфар? Не похож ведь. Или еще какая-нибудь секта? Как там пела жрица? Сания попыталась напрячь память, это все было, казалось, вечность назад. "В руках наших алые стяги, и пламя по жилам течет". Алые, демон тебя задери. Можно было и раньше вспомнить. Впрочем, какая разница. Помощи ждать некуда. Она вспомнила о кинжале под накидкой. Кинжал Симоны, какая ирония, явиться на жертвоприношение со своим ножиком. "А я везучая".

Маги боролись с чумой огнем, сжигая все, что только можно. Если бы она ушла хоть на день позже, наверно и к ним явились бы люди с факелами. А теперь она к ним сама явилась. Итог один. Может, никуда она и не убегала вовсе, не было ничего этого? Ни дороги, ни вьюги. Предсмертный бред пораженного болезнью мозга. Просто кто-то сейчас зажжет факел. Санни почувствовала, что сходит с ума. Сходить с ума было приятно, не нужно больше думать, как выпутаться. Сумасшедшим прощается все. Даже не выполненные клятвы. Конечно, все это бред, никуда она не ушла. Просто чума. Она, наконец, оторвалась от старика. Почувствовала на себя его взгляд, и отвела глаза. Не выдержать. Полукруг, столбы, люди. "Дочка, когда же ты научишься мыслить здраво". Она не хотела мыслить здраво, она вообще не хотела мыслить. Сойти с ума и потерять сознание. Но отец же не отстанет. Он всегда был дотошным, когда у Санни что-то не выходило. Никакой снисходительности. Еще раз и еще, пока не получится. "Я не могу мыслить здраво, папа. Мне жарко". Ладно, придется попытаться. Отец ведь не отстанет. Положим, она могла бы выдумать вьюгу, и чумных волков, и оленя, и даже Преподобного демона, но их-то она выдумать не могла? Это кем надо быть, чтобы выдумать аристократку, тянущую ее по снегу? Дитриха, закрывающего собой детей? Доктора? Каталину? Всех остальных? Нет, такое ей точно не под силу. Это не бред. Всего лишь ловушка. Всего лишь. Пустяки какие, подумаешь, их всего-то сейчас сожгут.

Санни вдруг совершенно успокоилась. Пропал куда-то страх. Она переводила взгляд с одного силуэта, на другой. Кажется, тут не все. Детей нет, рыцаря. Удалось сбежать или... Помощи ждать некуда. Имперский гарнизон и никого вокруг. Знал ли тот черноволосый солдат, что их ожидает? Судя по последнему взгляду, что удержала память, знал прекрасно. Похоже, они не первые тут. Нет, солдаты им не помогут. Даже если сочувствуют пленникам в глубине души, никогда ничего не отважатся сделать. Черноволосый арбалетчик даже предупредить ее не решился. Или не захотел. "Да это же смешно. Ты уже готова искать помощи у имперцев. С таким же успехом поищи ее у вон того мужика в центре круга. С чего ты вообще взяла, что они вообще хотели бы вам помочь? Это же их ловушка, дура". Всё так, и всё же, всё же... Она вспомнила взгляд парня. Как будто вьюга вымела из души все лишнее, все уже не нужное. Ненависть. Та самая ненависть, что заставила бросаться на волков. Её больше не было. Не осталось. Выплеснулось до капельки, до дна. "Я вас прощаю, - сказала она невидимому арбалетчику, - хотя тебе, наверно, и нет до этого дела".

Она снова подняла глаза на Преподобного. На этот раз без всякого трепета. Богов нет. И демонов нет. Есть просто люди. Которые научились махать мечами или махать заклинаниями. Какая в сущности разница. А людей незачем бояться. Смерть не минует никого, не в людской власти ею управлять. Смерть есть разложение материи, окончательное и бесповоротное. Все что может этот Преподобный - это сдвинуть сроки. Или поднять неживое. А их души останутся при них. Да кому оно нужно, этакое сокровище. "Видишь, папа, я научилась мыслить логически, ты был бы доволен". Нет, он, пожалуй, доволен бы не был. Он сейчас бы на ее месте начал, наверно, изучать обряд. С папы сталось бы, проявлял бы научное любопытство, пока не сгорел. Действительно, для чего же это нужно. Как же это... когда, чтобы усилить действие лекарства вносишь совершенно нейтральный сам по себе компонент. Катализатор, вот. Они Преподобному нужны, как катализатор. Только вот...

Сания поймала взгляд Преподобного. Вот кто совсем свихнулся. Столько ненависти, откуда. Неужели, она выглядела так же? Тогда, в лагере. Она даже не стала притворяться спящей. Бесполезно, да и надоело притворяться. Она дочь своего отца и умирать, дрожа от страха, не будет. А лучше вообще не будет. Может есть у них шанс? Крохотный шанс. Они все надеялись. Отец, Тьер. Знали, что бесполезно, но искали вакцину и надеялись до последнего. А те, кто надежду потерял, жгли города. Еще живых, и уже мертвых. "Я выбрала".

- Подождите... Скажите одну вещь... пожалуйста... Для чего? - спросила она безумного старика и голос не дрожал. Ну почти не дрожал, если быть честной. - Для чего нас было будить? Разве спящие хуже горят?
проверяю крепость веревок, задаю Преподобному вопрос, остальное - лирика.
+1 | Вьюга, 20.07.17 18:50
  • Превосходная рефлексия - ярко, по делу, с вниманием к мелким деталям.
    +1 от Akkarin, 21.07.17 00:05

Крик Волдыря - камертоном в сердце. Обрывается в пустоту что-то. Болит. Не так, как живое мучает, так, как отрезанная конечность болит. Которой нет. Ида лишь по наслышке об этом знала, но сразу поняла. Фантомные боли. Сейчас она за этого урода, как за брата родного переживала. "Если он помрет... О Боже, только не это. Если он помрет..." Ида с ужасом смотрит на окровавленную железку, а потом остановившееся, растянувшееся до неприличия время вдруг разом ускорят свой бег...

"Террорист вонючий".

- Послушай... - в горле пересохло кажется. Трудно говорить. - Если ты её убьёшь, то и сам не уйдешь отсюда живым. Ты же это понимаешь? Может твои дружки и справятся с нами в конце-концов, но ты точно сдохнешь к тому времени. Ни единого шанса у тебя нет. Да и остальные не факт, что выберутся. Встречное предложение. Отпусти её. У нас тут склад с едой недалеко, мы неплохо запаслись в дорогу. Но не успели до бури. Бросить все пришлось и бежать к пещерам. Настоящая, нормальная еда, а не эта дрянь. Много. И вещи экспедиции. Брось ее, и я пойду с вами, покажу.

+1 | Дорога из пепла , 19.07.17 09:26
  • Эй-эй, без фанатизма!)
    +1 от Зареница, 19.07.17 10:25

Тишина. Такая оглушительная тишина, после безумства звуков. Осела пыль. Изломанный, мёртвый мир. Слишком большой мир для одинокого человеческого существа. Она знала. В глубине душе она всегда знала.

- Нежнее плети я,*
Дешевле грязи я -
В канун столетия
Доверься празднику.

Гармония. Она всё-таки ошиблась. Не ты была тем недостающим, Наиля. Ты всего лишь инструмент. Они гаснут вместе, словно любовники. Они - одно целое. То, чего ему не хватало. Две звезды. Да нет, одна. Двойная звезда.

- Милее бархата,
Сильней железа я -
Душой распахнутой
Доверься лезвию

...Левая рука -правою
Ложь у двойника - правдою,
Исключенье - правилом,
Лакомство - отравою.
Огорчаю?
-Нет!
Радую...

Она знала. Должно была знать. Она всегда уходила сразу, когда отпадала в ней нужна. Не потому, что не хотела остаться. Она уходила, как уходят в последний момент из едва не захлопнувшейся ловушки.

Червонней злата я,
Из грязи вышедши -
В сетях проклятия
Доверься высшему.

- Поздравляю, дитя. Отныне ты... Дракон.

Она не успела уйти в этот раз. От чужих страстей, от чужой судьбы. Ловушка захлопнулась.

- А ты? Кого ты победил, Диди, прежде чем стать драконом? Кто одолел тебя, Дракентттер, прежде чем ты стал Убийцей Дракона?

- Святой, я по морю
Шел аки посуху -
Скитаясь по миру,
Доверься посоху.

...Правая рука -левою,
Шлюха станет королевою,
Трясогузка - лебедью,
Бедность - нивой хлебною.
Отступаю?
Нет! -
Следую...

Они уходят. А тебе остается искать своего Убийцу, Наиля. Ловушка захлопнулась. Меняются имена, не меняется порядок. Никто не в силах его изменить. Нет.

- Я человек, - она шепчет, глядя на свои руки. - Я человек.

- Возьму по совести,
Воздам по вере я,
На сворке псов вести -
Удел доверия.

- Открыта дверь, за ней-
Угрюмый сад камней.
Мой раб, доверься мне!
Не доверяйся мне....

В сердце бушует драконовское пламя. В человечьем сердце. Оно бьется об ловушку со всего маха.

- Вы просчитались.

Нет, не быть ей драконом. Потому что выбор дается каждому. Только не каждый решится посмотреть ему в глаза.

- Вы просчитались.


Только человек умеет терять. Только человек умеет отдавать. Только человек умеет проигрывать. Только человек умеет умирать.

...В зеркале глаза - разные
Позже ли сказать?
Сразу ли?!
Словом или фразою,
Мелом или краскою?
Сострадаю?!
Нет! -
Праздную...

Ледяная вода бездны гасит любое пламя. Наиля летит в воду вслед за двойной звездой, которой не дано счастья вновь стать человеком.

- Вы просчитались. Оба.
*стихи Олди

ссылка
+1 | Парадокс воронов , 18.07.17 22:48
  • Красивый пост, сильный.
    +1 от Lainurol, 19.07.17 00:52

Скрылось солнце - вывернулся на изнанку мир. Совсем как в том полусне, что казака сморил. Не сразу, постепенно сквозь привычные вещи иная суть проступает - страшная, тёмная. Сабля верная, помстилось Богдану, лязгнула недовольно. Для того ли она, казак, выкована была, чтобы не туркам головы рубать - курам? Но не подвела: прыгает безголовая тварь по зеленой траве, скребут когти бессильно землю, заваливается на бок, затихает. А голова отрубленная поодаль валяется, визжит открытый рот с гнилыми зубами внутри, глазки красные зло оглядываются в поисках обидчика, катится голова, будто колобок по дорожке, к Богдану катится, за ногу цапнуть норовит. До неё ли сейчас казаку? Во дворе бой идёт: визжат куры, шипит петух, будто аспид, голос ведьмы чистый, звонкий то ли молитву читает, то ли проклятье кладёт. А поперёк, как песня невпопад мотиву, хохот. Злобный, жуткий.

Элва тоже тот хохот слышит. Сначала на грани разума, словно морок, потом все явственнее, все громче. Да только в отличие от казака, понимает - то издевательский ответ на заговор её.

- Не придут силы Света на помощь, совсем одна ты, ведунья, - смеется бес.

Врет, не одна она. Бьётся рядом Руукх, свистит поодаль меч римлянина, смешной Ростислав с круглыми стекляшками в глазах от духов портфелем отбивается. И остальные где-то тут, рядом. Сражаются, отмахиваются. Да разве можно злобных тварей так победить? Оттого и хохочет над их наивностью дьявол, играет словно сытый кот с мышатами. Хочет Элва снова поднять кинжал, да рука бессильно обвисает. Пересохло в горле, нет мочи больше.

От светлой песни Земной Дочери Браале теплеет у Руукха на душе. Не понимает он слов, но чувствует сутью своей шаманской, что сопротивляется Элва страшному духу, атакующему их во многих обличьях. Но в ответ лишь хохот доносится, и обрывается песня, застывает девушка, мутнеют прозрачные зеленые глаза, будто водная гладь ряской покрывается. Страх обжигает шамана, не за себя ему страшно. А как защитить, помочь? Однокрылый петух, изготовившись, летит прямо на Руукха, змеиная голова вытянулась вперед, раздвоенный язык показывая. Шипит, брызгая чёрной слюной на траву, выжигает в ней проплешины.


Скорее озадаченный, чем напуганный, смотрит Ростислав на происходящее. Его спутники выглядят так, словно на них набросилось по меньшей мере стадо динозавров, а не безобидные птички. Девушка поет им какую-то странную песню и замирает. Аплодисментов ждет? Испугалась? Да что такого уж страшного тут? Хотя, птички не такие уж и безобидные, конечно. Петух плюется на землю похоже серной кислотой, по крайней мере трава от нее разом жухнет. Да и кровь его не многим приятнее. Попадет такая на кожу, ожог будет. Курочки тоже довольно мерзкие, а главное, верткие какие. Задушить птичку ремнем не удается. Потеряв к инженеру всяческий интерес (поняла наверно, что советского человека такой страхолюдиной не испугаешь), она переключается на беспомощного парня, которого не так давно сморило от жары. Тот ещё, похоже не до конца отошел, обводит происходящее мутными глазами. А мальчишка молодец, даром что дикарь. Ловко управляется со взбесившейся фауной. В стороне римлянин и другая курица танцуют странный танец. Он машет мечом, она отпрыгивает, взлетая, пикирует ему на голову, он отпрыгивает, машет мечом. Прямо балет. Ростислав подавляет желание напиться, сглатывает слюну. Взгляд скользит дальше, по дверям, на которых еще не так давно были выемки, наверняка проход из этого места. Теперь там только старое, местами потемневшее дерево.

Тиберию же недосуг оборачиваться, разбираться, что за странные слова выводит дикарка, да что происходит за его спиной. Мерзкая птица, кажется, решила взять римлянина измором. Летает над ним, не отстает, визжит азартно и издевательски. Зато меч ей явно не по нраву приходится, едва завидев клинок, тут же шарахается в сторону, но затем вновь возникает над головой. И кажется, что покончить с ней можно одним махом, а нет, никак не выходит. Вымотался уже прокуратор, хоть и спала жара, а пот градом с него катится. А еще мерещится Тиберию совсем уж странное - кто-то хохочет ему в ухо. Злобно, ядовито. Отвлекается прокуратор на хохот, а курица тут как тут, лицо старушечье перед глазами мелькает, когти кожу проткнуть норовят. Заносит воин меч, а лицо вдруг плывет, меняется. Уже не морщинистая физиономия - милое лицо Аурелии перед острой сталью мелькает, смотрит птица на Тиберия лучистыми глазами и улыбка такая родная, знакомая.
*стихи Иннельды

Дислокация:

- Тиберий и курица № 1 у очага;
- Ростислав, Элва, Руукх, Джек, петух, курица № 2 возле дома;
- Богдан и голова курицы № 3 в саду;
- Курицы визжат, петух шипит, некто потусторонний злобно хохочет (последнее слышат лучше или хуже все, кроме Ростислава);
- Джеку похоже опять плохо, реакция замедленная, Элва застыла, не двигается, Богдан (если кто-то взглянет в сад) тоже застыл, да и сад выглядит как-то странно, по другому, но от двора не рассмотреть, света мало.
- Петух напал на Руукха, курица № 2 на Джека, курица № 1 на Тиберия;
- Выемки на дверях исчезли.

- Петух 163/300;
- Курица 1 - 0/100;
- Курица 2 6/100
- Курица 3 - 93/100
- Путешественники 0/100


Общее:

- Перк "Неутолимая жажда": перед началом каждого круга мастер бросает кубик D100 на каждого обладателя перка. При выпадении значения 50 и менее игрок не может в следующем круге совершать никаких активных физических действий (в т. ч. уклонения), кроме утоления жажды. Ментальные действия совершать может. При выпадении значения более 50 игрок может совершать в следующем круге любые действия. Перк снимается утолением жажды, как превентивно, так и уже выпавший эффект;

- Ментальная атака. Игрок, подвергшийся ментальной атаке, бросает перед написанием поста кубик D 100 на сопротивление. При значении меньше указанного порога, не может выполнять никаких активных действий, при значении выше указанного порога - сопротивление успешно, может выполнять любые действия. Игрок может не сопротивляться, тогда он автоматически считается поддавшимся атаке и не может выполнять активных действий.

- Активные физические действия требуются в обязательном порядке от Руукха, Джека, Тиберия. При отсутствии персонаж считается не уклонившимся и получившим максимальный урон (100);
- Ментальные действия требуются от Богдана, Элвы. Их можно не делать = вы не сопротивляетесь ментальной атаке:
- все остальные могут действовать по желанию в соответствии с личной информацией.

Богдан:

- физическое состояние: сильная жажда и голод;
- модификаторы: -5 к проверкам силы и выживаемости, перк "Неутолимая жажда" (на следующий круг - успех);
- голова медленно приближается к сапогу, но серьезной угрозы уже не представляет;
- ментальная атака, D100 на сопротивление, (порог сопротивления (50 (база) - 20 (инт. Богдана) -10 (харизма Богдана)) = 20;
- физические действия возможны (но не обязательны), при успешном преодолении атаки: добить голову, помочь в атаке на чужих птиц, что-то иное.

Элва:

- физическое состояние: сильная жажда и голод;
- модификаторы: -5 к проверкам силы и выживаемости, перк "Неутолимая жажда" (на следующий круг - провал);
- запрет на любые физические действия на следующий круг, кроме утоления жажды, при не снятии эффекта;
- ментальная атака, D100 на сопротивление, (порог сопротивления - (90 (база) - 10 (инт. Элва) -10 (харизма Элва) -30 (проведение ритуала перед этим) ) = 40;
- ритуал дает +30 сопротивления к ментальным атакам следующего круга одному игроку (себе или кому-то другому на выбор);
- физические действия возможны (но не обязательны), при успешном преодолении порога атаки: помочь в атаке на чужих птиц, что-то иное;
- ментальные действия возможны в любом случае;


Руукх:
- подвергается нападению петуха;
- доступные действия: уворот, контратака (четыре подписанных кубика D 100 на уворот, сопротивление урону, атаку и урон).

Джек:

- физическое состояние: сильная жажда и голод, последствия солнечного удара;
- модификаторы: -10 к проверкам силы и выживаемости, перк "Неутолимая жажда" (следующий круг - успех);
- нападение курицы № 2;
- доступные действия: уклонение и контратака (четыре подписанных кубика D100 - уклонение, сопротивление урону, атака, нанесение урона).

Ростислав:

- физическое состояние: сильная жажда и голод;
- модификаторы: -5 к проверкам силы и выживаемости, перк "Неутолимая жажда" (следующий круг - успех);
- доступные физические действия (по желанию): атака на чью-либо птицу (броски на атаку и урон), иное.

Тиберий:

- подвергся нападению курицы № 1;
- доступные действия: уворот, контратака (четыре подписанных кубика D 100 на уворот, сопротивление урону, атаку и урон), либо не делать ничего из этого, что-то третье.


РЕЖИМ БОЕВОЙ - ОДИН ЧЕЛОВЕК - ОДИН ПОСТ. ПОЖАЛУЙСТА, НЕ ПИШИТЕ ЛИШНИХ ПОСТОВ, ЕСЛИ В ВАШЕМ ПРИВАТЕ НЕ УКАЗАНО ИНОЕ.

ДЕДЛАЙН - ДО 0.00 ЧЕТВЕРГА.
+2 | Лабиринт, 15.07.17 17:14
  • Офигенный пост кстати)
    +1 от Valkeru, 16.07.17 10:14
  • Шикарный пост)
    Аплодисментов, всем аплодисментов!))
    +1 от Edda, 17.07.17 15:47

Высота опьяняла, крылья, выросшие за спиной, несли выше, к Солнцу. Свобода - пьянящая, леденящая и огненная одновременно. Свобода. Вершина. Миг, ради которого стоило умереть. Зебра не сразу поняла, его больше нет рядом. Она покидала разом и без сожаления тех, кто перестал в ней нуждаться, но сейчас это было не правильно, не так, как должно быть. И впервые в жизни Наиля почувствовала пустоту. Словно не была она уже инструментом, призванным добавить недостающий кусочек в мозаику, нет, теперь она была тем самым кусочком, маленьким, ничтожно маленьким кусочком, потерявшим своё целое.

Ярость пронзила полосатую лошадку от ушей, до кончика хвоста. Незнакомая спокойной Наиле ярость. Впрочем, разве этот огонь, что горел в груди, ей знаком? Все было впервые, все было по-иному. Она больше не думала о том, чтобы дать ему недостающее, она не думала и о том, чего же недостает ей, одно желание завладело всецело Наилей - убить дракона.

Привыкшая давать, она не отнимала, привыкшая править - не ломала, привыкшая дополнять - не разрушала. Но огонь горел внутри и требовал выхода, а Дракентоттера не было поблизости. Это было мучительно, Наиля бурлила, словно котел, у которого наглухо приварили крышку. Далеко внизу она увидела его. Убийцу. Невообразимо прекрасный, он торчал среди двух остроконечных вершин и оплакивал своё всемогущество. Он жаждал смерти. Своей ли, чужой ли.

И зебра развела копыта словно крылья, сминая земную твердь, двигая вершины навстречу друг друга, неся Смерть. То, чего ему не хватает.
Сдвигаю две горные вершины, между которым дракон.
+2 | Парадокс воронов , 16.07.17 23:15
  • Гениальный план!
    +1 от Francesco Donna, 17.07.17 07:21
  • Когда видно, что очень точно понята сущность астрала, относительность всего. Горы можно сомкнуть копытами, допрыгнуть до звезд... Вдобавок, потеря, ощущение ее, осознание ее... Ты была нужна и он отдал жизнь за тебя - это ощущение, туманное, не вполне осознанное за несколько секунд - сформулировало очень ясно и ярко.
    +1 от Магистр, 17.07.17 11:38

Надежные, завязанные по всем правилам узлы не выдержали перехода между мирами. Это первое, что осознала Наиля, стоя на краю пропасти так близко, что из-под передних копыт крошились и падали вниз льдинки, еще чуть-чуть, и лошадка сорвётся вниз. Наиля больше не чувствовала присутствия тех двоих. Они или умерли, или сумели выбраться из ледяного плена. В любом случае их судьбы больше были ей не подвластны.

Наиле приходилось проигрывать не так уж редко. За все надо платить, за свободу - необходимостью, за победы - поражениями. Первый раунд остался за неведомым противником, следовало сравнять счет. И тут она увидела Колесо. Знакомое чувство резануло по глазам, доходя до мозга. Знакомое, даже очень хорошо. Но здесь, в астрале? В физическом мире это чувство неполноценности, незавершенности то и дело преследовало ее при взгляде на людей. И тогда Наиля тянулась к чужому, чтобы закончить, дополнить. Но при взгляде на Сущность такое случилось впервые. Колесу чего-то не хватало, что-то было необходимо. Она должна это дать. Прежде чем Наиля успела одуматься, тело отреагировало, подавшись вперед, к Колесу. Что могло потребоваться не человеку, но Сути? И чем оно заплатит? Не все ли равно.

Полосатая лошадка ударила копытом в нетерпении. Она еще не знала, что ему нужно, но уже знала свою плату. Ураган. Ей необходимо сравнять счет. Ждать, пока ветер доберется до нее, зебра не будет. Проосунет голову в огненный круг. Легко стуча копытцами по льду, понесется прямо навстречу урагану, в лоб, бешено вращая круг на шее.

Быстрее.... быстрее.... еще быстрее... вертись... помоги мне.... и я дам то, что тебе надо....я сноходец....я могу все... вертись... быстрее.... так быстро, чтобы стать щитом.... пусть ураган разобьется о щит, пусть развернется назад, к нему.... быстрее...
Стоит возле Колеса, мысленно излагает ему свой план.
+1 | Парадокс воронов , 10.07.17 08:41
  • Неожиданное, конструктивное решение!
    +1 от Blacky, 17.07.17 10:12

- Заряжай! Координаты! Залп! - хочет крикнуть Жо, да рот намертво заклинило. Вот и молчит зловеще, как обычно. А сказать много чего есть. Где наводчик? Нет наводчика! Умер, что за расхлябанность! Немедленно вернуть в строй! Но только скрежет раздается. Вот починят челюстные имплантанты, Жо все выскажет. А пока - полная Жопа! Инсекты вот-вот и прямо в мозг всем влезут, с неба дерьмо льется. Улюк вверх тычет! Без тебя знаю. Жо тоже в верх тычет! Мы все умрем. Но сначала они. Подправила захват! Залп! Огня! Моргоны просят огня!!!
броски на атаку из "Ивушки", че. Вся надежда на радиста.
+1 | Morgon Dawn: Better Times, 16.07.17 12:44
  • Если ты умрешь героем, тебя не расстреляют.
    +1 от Вилли, 16.07.17 21:32

- Всё, - тихо сказал Кадар. - Кончено. - Он перехватил взгляд девушки и молча надвинул капюшон назад. Сел чуть поодаль и стал смотреть на памятник. Рука тянулась вверх, словно пыталась дотянуться до звёзд. Мгновение - и всё было кончено. Чудовищная сила, дьявольское искушение. Достать до звёзд или погубить целый мир. Так просто. И пустота. Пустота внутри, там, где у человека обязано быть сердце.

- Пойдем по караванной дороге, раз решили, - джиллер по-прежнему глядел на памятник, не поднимая глаз на спутников. - Только вам нужно отдохнуть, поесть. Да... передохните немного, а потом мы двинемся дальше. - он снова замолчал, пауза длилась долго. Казалось, Кадар больше ничего не собирается говорить. Тем более странным прозвучало дальнейшее.

- В нашей монастырской библиотеке были книги. Такие, что запрещены повсеместно. Учитель заставлял меня читать много всякого, что не входило в программу обучения джиллеров. Я не слишком понимал - зачем. Махать топором и бегать по стадиону нравилось гораздо больше. А эти тома... Старший брат Рурк - это монастырский глава, он чем-то напоминает нашего приятеля-инквизитора - такой же напыщенный и уверенный в своей безнаказанности страшно бесился от этого. Впрочем, речь не о нём, он просто дурак. Так вот, о книгах. Там были совсем уж несуразные книжки - стихи. Это когда строчки пишутся в р