Набор игроков

Завершенные игры

Форум

- Общий (10522)
- Игровые системы (5187)
- Набор игроков/поиск мастера (32543)
- Конкурсы (6548)
- Под столом (15440)
- Улучшение сайта (5919)
- Ошибки (2807)
- Для новичков (2867)
- Новости проекта (7484)
- Неролевые игры (5319)

Голосование за ходы

 
Полевые исследования — совсем не то, что еx libris. Одно удовольствие копаться в манускриптах, уютно устроившись перед разожжённым камином. В полях же... Каролина совсем скоро почувствовала отличие на собственной шкуре. Во-первых, холодно. Плащ с меховой оторочкой и сарматийские сапоги пасовали перед здешней лютой зимой. Во-вторых, бог с ними, горячим какао по утрам и приличной причёской, Каролина была женщиной непритязательной и вполне могла обойтись без услуг горничной в целях экономии, а свои до сих пор густые, без единой седой прядки волосы убрать в косу, но даже элементарная ванна здесь оказалась недоступной. Таз с водой, которую часто не удосуживались как следует подогреть, — лучшее, на что приходилось рассчитывать в этакой глуши. В-третьих и в самых главных, она путешествовала по Сиберии уже неделю без всякого толка. Monstrа попрятались, а местное население в ответ на расспросы травило неправдоподобные байки, да и те — преимущественно за деньги. Крестьяне тут явно были себе на уме, и вознамерились содрать побольше монет с сумасшедшей (а по их мнению нормальная баба не может шататься по дорогам в поисках чудищ), для Каролины, потратившей почти все свои сбережения на подготовку этой поездки, подобное стало неприятным сюрпризом. Как верно замечено: homo doctus in se semper divitias habet, только вот в звонкой монете сиё богатство, увы не измеряется. Был бы ещё хоть какой-то толк от этих трат, но пока все подобные рассказы оказывались пустышкой.

Кажется, сегодня ей, наконец-то, повезло. Вой сатаны-волкулака для ушей Каролины показался приятнее, чем голос Тьеррито, модного в этом сезоне тенора, которого довелось ей этой весной слышать в Императорской опере. Каролина стянула перчатку и, подув на кончики пальцев, чтоб хоть немного отогреть их, принялась переворачивать хрупкие листы трактата. Если тебе на ухо не наступил медведь (а Каролина в юности баловалась музыкой), то различить по тембру, что за тварь воет, задача вполне выполнимая. Конечно, для этого нужно хоть разок услышать голоса разных зверей и чудовищ, чего Каролине не доводилось. Зато описания воя тех же волкулаков ей находить случалось часто, всё это скурпулёзно заносилось в трактат.

— Чего спорить? Выйдем, да поглядим, что там за зверь такой, — предложила она спутникам, отрываясь от книги. Идти было страшно, но какой же ты учёный, если спасуешь перед первой же сложностью? Бывший ученик супруга госпожи Вуйцик имел брата, служившего в Его Величества Мушкетёрском полку. Тот и согласился обучить Каролину оружию, посмеиваясь про себя, что за блажь зашла дамочке. И хоть ученицей дама оказалась весьма способной, но всё равно полагалась боле на крестьянские вилы, чем приобретённый навык.
С помощью трактата пытаюсь определить, кто может так выть.
+1 | Nocturne: Охотники, 15.10.2018 09:11
  • +
    +1 от JIy, 15.10.2018 10:37

Снижаться преследователь и не думал, он припустил за Марло, поднимаясь всё выше и выше, и скоро два флаера летели почти вровень. А потом разведчик почувствовал, что родная машина больше не слушается его. Флаер был если не мёртв, то в глубоком анабиозе, но вопреки законам логики не упал. Он двигался вслед за преследователем, словно связанный с ним одной нитью, они, судя по всему, возвращались обратно, к тому зданию, с которого разведчик начал обход. Ничего сделать тут на первый взгляд было нельзя. Разве что выпрыгнуть на полном ходу.

Марло перепрятал оружие так, чтобы в случае чего его было легко достать, и стал ждать, куда же и зачем его отбуксируют. Вскоре перед ним снова были знакомые зеркальные окна, но оба флаера поднимались выше — на крышу. Туда, где Марло обнаружил огромные следы, когда осматривал её. Теперь по крайней мере стало понятно, кому они принадлежали. Разведчик смотрел внимательно, не откроется ли где неведомая дверь, но ничего подобного не произошло. Просто флаер-преследователь вместо того, чтобы сесть на крышу, вдруг исчез, едва коснувшись поверхности, а следом за ним какая-то сила потянула вниз машину Марло, они прошли сквозь крышу, как нож через масло, падая все ниже и ниже, в некий туннель. Рассмотреть что-то не удавалось — одна чернота. Наконец, бесконечное падение завершилось: Марло оказался в огромном зале из такого же гладкого материала, как и все здание. Без окон, без дверей. Здесь было светло, но откуда взялся свет — понять невозможно. Зал был совершенно пуст, если не каких-то квадратных устройств и второго флаера — с "Принцессы".

Милз и Ян — живые и невредимые с виду, но страшно злые, кинулись к Марло.

— Чёрная дыра тебя засоси, ты с потолка свалился, — орал механик. Здесь нет выхода, а эти идиотские железки похоже имеют одну программу — тащить сюда все, что движется.
— Мы думаем, это что-то вроде убежища, — с несвойственным ему уныньем сообщил повар. — Похоже, внизу когда-то была зараженная территория и роботы получили приказ эвакуировать всех. Здесь есть кислород, хотя непонятно, откуда. Вон там в углу автоматы для еды и воды. Ужасная дрянь, но жить можно. Вот что случилось с теми, кто отдал приказ, если я, конечно, прав в своих догадках, и как отсюда выбраться, мы не знаем.

— Мы все умрем, — подытожил Милз.
  • Марло прячет бластер под скафандр в нагрудную сумку и ждет, что будет дальше )
    +1 от dmitry1204, 11.10.2018 14:03

Укус

Укус даже не успел заметить то движение, которым пограничник ушел из-под его удара. Мужчина действительно оказался умелым противником. Его контрудар наверно раскроил бы вору череп, но тут вмешалась девчонка, которой Укус велел сидеть смирно. Она и скукожилась в сторонке, но неожиданно бросилась прямо под занесенный меч. Каким-то непостижимым образом пограничник успел остановить удар, отпрыгивая чуть в сторону.

— Тварь! — выплюнул командир. Глаза его обжигали, лоб заливал пот.
твоя очередь. Можешь кидать сразу две.
+1 | Лес, 10.10.2018 22:23
  • — Тварь! — выплюнул командир.Тот случай, когда хаотично злой отмороженный вор — положительный персонаж в сражении.
    +1 от Kravensky, 10.10.2018 22:44

Дождь лил сплошной стеной: миллионы, миллиарды прозрачных, чистейших капель падали на землю, мутнели, смешиваясь с травой, грязью и кровью, а ливень всё верил, что сможет отмыть Лес от скверны. Он боролся из последних сил, он выжимал, выкручивал тучу до боли, до грома, он тщился очистить проклятую землю, но кровь лилась, и лилась — не было никому прощенья. Казалось, этой битве не настанет конца, но вот поток иссяк — дождь сдался. Последние, скупые капли, словно предсмертные слёзы, выкатились из иссякшей тучи и испарились, сожжённые безжалостными солнечными лучами в паре ярдов от земли. А кровь всё брызгала из вскрытых вен Леса то здесь, то там, и земля, отвергающая воду, жадно пила эту кровь.

Что отличает зверя от человека? Неужто только наличие клыков и когтей? Кем ты был, доктор? Кем ты был, когда с неиссякаемым энтузиазмом исследователя перебирал потроха и кишки в утробе ещё дёргавшегося тела? Кем ты стал, когда злоба внутри пересилила и боль, и разум, когда выплеснулась в одном желании: вцепиться в глотку, рвать, пить ещё тёплую кровь? Кем ты?.. Да не всё ли теперь равно, если ловкие пальцы хирурга подвели, не дотянувшись до горла, если холодная сталь на этот раз вошла глубоко, очень глубоко, а кровь не брызнула, просто нутро обожгло невыносимо, и захотелось одного, чтобы всё закончилось поскорее. Увы, зверь или человек, Джек был врачом, и чёртова профессия не оставила чёрной повязки на глазах перед казнью. Почти нет крови, зато невыносимая боль и вонь, словно он упал в выгребную яму. Джек даже сумел сделать несколько шагов с вывалившимися наружу кишками, уже не до конца понимая, куда и зачем идёт, потом упал. Он был хирургом. Был. Потому что жизнь закончилось. Джек знал это так же ясно, как и то, что смерть придёт за ним не сразу. Час, может больше она будет, смердя, копаться в разорванных внутренностях. Он знал, но ничего не мог сделать. Молиться было поздно, ровно как и проклинать. Глядя снизу вверх, Джек увидел своего убийцу. Укус стоял в стороне и смотрел. Кажется, что-то собирался сказать. Того, другого, Джек не увидел, лишь почувствовал с беспощадной зоркостью, что дана только умирающим, как ТОТ глядит на них обоих, глядит откуда-то сверху, и ухмыляется довольно.

Дождь стих, неласковые осенние лучи пробивались сквозь кроны, поднимая от земли испарения. Укусу впору было бы заткнуть нос, защищаясь от вони. Вдалеке хрустнула ветка, ещё и ещё, чуть ближе. Кто-то медленно шёл сюда, продираясь сквозь бурелом. Погранцы хватились своего? Рано, времени-то прошло всего ничего. Да и звуки раздавались вовсе не со стороны их лагеря. Никого из партии арестантов в том направлении тоже никак не могло оказаться. Некто незнакомый. Человек? Зверь? А есть ли вообще разница в этом Лесу? Как бы оно ни было, минут пятнадцать, судя по всему, идущему понадобится, чтобы выбрести на Укуса.

Те же солнечные лучи, успевающие везде и всюду, копошились в медвежьей шерсти на груди Михаила. Полумедведь почувствовал себя вольготнее вдали от лагеря и других людей. Он утолил жажду, набил брюхо как следует, чего ещё желать? Михаил особенно не выбирал направление, просто топал по Лесу, куда глаза глядят. Он чувствовал себя здесь дома, его уже тяготили остатки человеческой шкуры и человеческой сути. Идиотские сомнения, раскаяние, боль... Медвежья жизнь — простая и прямая казалась куда как слаще. Ноги — до обидного слабые человечьи лапы тащили мощный торс шаг за шагом, а вокруг шумел Лес. И в голове тоже шумел Лес. Шум его постепенно складывался в слова, словно шёпот на самом пределе слышимости. Этот шёпот щекотал изнутри череп, Михаилу казалось, стоит чуть-чуть напрячь свои новые, чуткие уши, как Миша расслышит, поймёт... Сосредоточившись на том, чтобы разобрать нечто важное, что пытался сказать Лес своему новоявленному хозяину, он не обратил внимания, что переставлять ноги всё труднее и труднее, земля не хочет выпускать облепленные грязью ступни. Да какая земля — трясина! Деревья прянули в сторону, расступились перед топью, а Миша и не заметил, как. Лес последний раз прошелестел в голове, замолкая и освобождая жертву от дурмана, но в этот миг Михаил, наконец, сумел до конца расслышать шелест. Это оказался смех. Ехидный, злой смех.

Дамиру, Фоме и Бреннарду, казалось, что жизнь, наконец, повернулась к ним лицом. Даже погода прекратила проливать слёзы и скупо обогрела путников солнечными лучами. День перевалил за середину, сгинули первые полсуток, прожитых в Лесу. Постепенно забылся утренний ужас, расцарапавший душу когтистой медвежьей лапой. На сытый желудок и в компании дорога казалась почти приятной, набитая котомка за спиной Дамира оптимистично подпрыгивала. Избушка появилась неожиданно. Вынырнула из-за очередного поворота, помахала троице ставнями. Крестьянский дом, без особых изысков, но и не чёрная изба, а правильный, основательный дом: брёвнышко к брёвнышку, искусный узор на ставнях и высоком крылечке. Из трубы шёл дымок: топилась изба по-белому — невидаль в здешних краях. Откуда взялось это диво, спрашивается? Никаких строений, кроме Башен, в Лесу отродясь не водилось — это знает каждый малец. Но до ближайшей Башни топать и топать — не одни сутки. А эта аккуратная избушка, к тому же, ничуть не напоминала охотничью сторожку. Следов вокруг не видно: в дождь никто, видимо, не проходил, а старые если и были, смыло ливнем, зато у крылечка стоит прислонённый к стене, туго набитый мешок.

Дамир стремительно сорвался с места, оставив спутников позади. Те и оглянуться не успели, как цыган легко взбежал на крыльцо, скинув свою котомку аккурат возле мешка, и исчез в дверях. Фома и Бреннард остались вдвоём, если не считать Леса вокруг, присмиревшего или притаившегося, едва-едва шевелящего ветвями деревьев. Дымок из трубы дразнил обоняние полузабытым запахом свежего хлеба.


Неизвестно, что лучше: оказаться в Лесу в компании или остаться в одиночестве? Спутник может протянуть руку помощи, а может и в бок пырнуть, одному же приходится полагаться только на себя, вздрагивая от каждого шороха. После встречи с медведем с Зоей сонный паралич приключился. Она видела возле себя странных зверьков, понимала, что её приглашают куда-то, но не находила в себе силы не только с места двинуться — даже пошевелиться. Видя это странное оцепенение, второй манул вышел из своего убежища, робко подошёл к девушке, обнюхал, потёрся о лодыжку. Кошки о чём-то переговаривались на своём неведомом кошачьем языке, а Зоя упала на покосившиеся коленки и свернулась под деревом калачиком, окончательно погружаясь в дрёму. Проснулась бывшая повариха от того, что жутко замёрзла. Дождь закончился, даже светило солнце, но вся одежда оказалась промокшей и отсырела. Зоя приподнялась с трудом и обомлела: кошек и след простыл, зато прямо напротив стоял получеловек: лошадиный круп пегой масти переходил в людской торс и голову весьма симпатичного светловолосого мужчины. Зоя видала таких на картинке в книжке, что какой-то чудак позабыл в трактире. В той книге множество всяких диковин было нарисовано, а под этой картинкой надпись имелась: «китоврас». Грамоту девка немного разумела, разобрала. И вот теперь тот самый китоврас пялился на неё холодными голубыми глазами, сглатывая слюну. Смотрел насмешливо и похотливо, как поднимается девка, и под тонкой, мокрой её рубахой вырисовываются спелые, налитые груди.

... А где-то далеко-далеко отсюда, там, где шелест Леса ощущался лишь в страшных историях, тех самых, которые так приятно слушать, сидя у тёплого очага... Там, где в эти истории верили не больше, чем взрослые в любые сказки... Там, где конец сентября выдался нынче столь холодным, что хозяева уже не выгоняли на пастбища коров, а подрощенных цыплят забирали ночью в сени... Там, на далёком севере, старая Марта, месившая тесто на грибной пирог, вдруг ни с того, ни с сего выронила скалку и схватилась за голову, вымазав в муке жидкие, белесые пряди. Светлые, словно выцветшие глаза, невидяще уставились за окно, колени подогнулись, и женщина грузно осела на пол. Бывает. Что необычного за окном? Ходят по двору гуси. Младший сын возится в грязи. А Марте помстились мокрые деревья, заросшие мхом, запрокинутое бледное лицо, и кровь, тонкой струйкой впитывающаяся в землю... Впрочем, что толку думать о не испеченном пироге — это не здесь, это всё где-то там, далеко-далеко. Так далеко, что до Леса не добраться и за месяц конного пути.
*аметист, чёрный мрамор, агат, нефрит, горный хрусталь, гранат, бирюза.
** здесь, драгоценных камней.

Режим — социальный. Мастерпост — воскресенье, возможно, понедельник, если буду отсутствовать в воскресенье. Краткие резолвы на действия, требующие немедленной реакции мастера, даю сразу.

С момента пробуждения прошло в общей сложности пять-шесть часов, время сейчас перевалило за полдень. Дождь закончился, тепло.

Укус и Джек на полпути между местом первоначальной дислокации партии и стоянкой пограничников. Один пограничник убит, где двое других — неизвестно. Кто-то движется в этом направлении (примерно в пятнадцати минутах пути). Джек получил смертельное ранение, умирает, возможен (по желанию) прощальный пост (один), активные действия и броски не возможны.

Михаил тонет в болоте. Зоя по-прежнему возле дуба, повстречалась с кентавром. Дамир, Фома и Бреннард двинулись по направлению к южной Башне, наткнулись на избушку. На крыльце видят мешок. Дамир забежал внутрь, оставив на крыльце котомку с ягодами и орехами.

Джек — большое спасибо за игру!

Изменение инвентаря (пишу только то, что видно окружающим, остальное вносите сами)

Михаил

Фома

Дамир

Бреннард

Укус

Зоя


Броски

Внимание! Броски I и II делаются в первом посте круга, бросок III в любом посте, броски IV (боевые) по ситуации.

I. Каждый из игроков партии (кроме Джека) бросает D100 на одно из явлений/событий.
Внимание! Выбрать что-то одно из списка, не повторять уже выбранное отписавшимися раньше игроками и помечать в комментарии к броску:


II. Каждый из игроков бросает D100 + мудрость на процент превращения в зверя к следующему кругу.


III. Броски по желанию (для тех, кто имеет возможность их делать). Результат сообщаю игроку сразу. Если на кубике выпало значение 1-10 или меньше, либо 91 и выше, то следом добрасывается чистый D 100. Каждый может сделать два любых броска (повторять те, что сделали другие, можно):

— поиск грибов, ягод, орехов и т. п.

— поиск следов людей, зверей и птиц

— разведение костра (с огнивом без броска)

— осмотреться (залезть на дерево)


— мастерение из подручных средств


— рыбалка (только при наличие водоема).


IV.Боевые броски (в т. ч. и охота). Бросается при наличие не нападающего на вас противника и желании вступить с ним схватку (по желанию) либо при наличие напавшего на вас противника (защита в обязательном порядке, атака по желанию)


V. Индивидуальные броски

Михаил


Физическое и психическое состояние (штрафы могут быть уменьшены уже в этом круге при дополнительном употреблении воды и пищи)

Михаил

Фома

Дамир

Зоя

Укус

Бреннард


+4 | Лес, 07.10.2018 15:36
  • Спасибо за игру
    +1 от Vesvit, 07.10.2018 17:00
  • Это хороший пост. Спасибо.
    +1 от Деркт, 07.10.2018 22:11
  • Стабильно круто
    +1 от Fearawl, 10.10.2018 10:53
  • Такое себе место для отдыха :)) А пост хороший.
    +1 от mindcaster, 10.10.2018 17:45

Тактика пассивного ожидания, пожалуй, самое лучшее в ситуации, когда ничего не понятно. Если не знаешь, что делать, не делай ничего. Марло действовал по этой схеме, и она сработала. Не сразу, правда. С того времени, как он замаскировал флаер в нише, прошло несколько часов и порядком стемнело, как вдруг зеркало возле его наблюдательного пункта помутнело, завибрировало и из него вышел... Марло решил, что это гуманоид. Две руки, две ноги, голова. На нем оказался сплошной костюм из какого-то металла, за которым не разглядеть подробностей. Гуманоид был огромного роста, метра три. Широкими шагами он двигался прямо по направлению к Марло и его флаеру. То ли видел спрятанное, то ли еще как-то обнаружил.

— Здесь находиться опасно. Здесь находиться опасно. Здесь находиться опасно, — пробубнил он, приближаясь. Тут только разведчик понял свою ошибку. Несомненно, это не было живым существом, а лишь каким-то механизмом, созданным по его подобию, и сейчас он принялся открывать створки флаера, видимо, следуя своей какой-то программе. К удивлению Марло, машина поддавалась.
У тебя есть какой-то совсем небольшой промежуток, прежде чем робот откроет флаер.

Вы не можете просматривать этот пост!
| ,
  • Спасибо за игру, Теххи! Конечно, в период нашего сотрудничества хватало неприятных моментов, но приятных всё же было больше) Ты отличный игрок! Рад был тебя поводить)
    +1 от Dredlord, 01.10.2018 23:41

Незваных гостей осуждённые встретили дружными воплями. Почти каждый в своей жизни слыхал байки о том, как удалось криком прогнать дикого зверя. Уж они старались на совесть! Несомненно, на несколько миль вокруг всё живое, имеющее уши, услыхало этот концерт.

— Арррррр! Рррра! Арррр! — орал Укус.
— Рррр! — вторило ему рычание Бреннарда.
У подножья холма в так им свирепо ревел Михаил.
— А-А-А, БЛЯ! — солистом в этот разноголосый хор ворвался Фома из калинника.
— Джидэ яваса! — вступила партия Дамира. Пел цыган с душой, будь кто-то из медведей меломаном, как пить дать, проникся бы.

Увы, песни твари не жаловали, визги, крики и грозные позы тоже не произвели на них ни малейшего впечатления. Обычных зверей, может, и удалось бы так отпугнуть, но чёрные души убийц и насильников, заключённые в медвежьих телах, от криков будущих жертв лишь возбуждались.

Чёртов коротышка на призыв Бреннарда не отреагировал, бросившись было на медведей, он зигзагом пробежал мимо, резко меняя траекторию и пустившись наутёк. Откуда только силы взялись для такой прыти?! Краем глаза аристократ заметил, что один из косматых неуклюже дёрнул за коротышкой, но следить, чем закончилась гонка, оказалось недосуг, потому что второй медведь — вонючая, жирная туша едва не повалил Бренна на землю. Спас лишь внушительный охотничий опыт. Юноша, конечно, предпочитал охотиться отнюдь не на зверей. Крики, боль и отчаянье людишек заводили гораздо больше, чем тупая агония животных. Возвышали. Будоражили кровь. Но и в травле зверя принимать участие дворянину доводилось, кое-какие их повадки он изучил, поэтому вместо того, чтобы резко отпрыгнуть, теряя силы, просто пригнулся. Медведь попытался навалиться на свою жертву, и тогда Бреннард скакнул влево, а косолапый, не удержавши своего веса, рухнул на землю.

Этой передышки хватило с лихвой. В роду фон Валенау с детства тренировали отпрысков во владении мечом, меткой стрельбе из лука, но, пожалуй, благородные предки Бреннарда перевернулись бы в гробах, узнав, что за оружие использовал их непутёвый потомок. Безобразная волчья лапа — метка Леса тянулась, пытаясь вцепиться в поднимающегося хищника. Когти пропороли воздух, косматый, теряя к жертве всякий интерес, неожиданно резво кинулся в калинник, откуда уже некоторое время слышались крики и стоны.

Укус же, летящий изо всех сил в противоположную сторону, не слышал ничего, кроме ветра, свистящего в ушах, и топота зверя за спиной. Как только столь грузной и неуклюжей скотине удавалось так быстро бежать?! Укусу в жизни не раз доводилось давать дёру от несознательных обывателей, не умеющих по дурости ценить высокое исскусство избавления от лишней тяжести в кошельках, но этот преследователь дал бы им всем фору. Пару раз коротышка запнулся о ветки, и медведь почти догнал его, потом не повезло косматому, и Укусу удалось оторваться. От быстрого бега сбивалось дыхание, зато холода парень больше не чувствовал, тело разогрелось, и когда хлынул дождь, это только порадовало. Однако, усыпанную листьями и хвоей землю мгновенно развезло, бежать стало труднее, ноги оскальзывались в грязи. Укус почувствовал что вот-вот свалится, когда понял, что давно не слышит топот за спиной. Не веря своим ушам, он обернулся. Медведь отстал.

Коротышка стоял совсем один, успев убежать, видимо, довольно далеко. По крайней мере, он не видел и не слышал остальных, зато приглушенные голоса троих незнакомцев раздавались гораздо отчетливее, чем раньше, и явственно запахло свежей кашей. Впрочем, заблудиться Укусу не грозило, следы чётко выделялись в грязи, найти обратный путь при желании не составило бы труда. Хуже всего оказался ливень, не оставивший на беглеце буквально сухого места. Вор совсем озяб и продрог. Возвращаться обратно или идти на запах каши? Наверняка, у трапезничающих был навес от дождя, нашлась бы и кое-какая одежда. Пока Укус размышлял над этой дилеммой, какая-то нахальная крыса выпрыгнула прямо из-под полусгнившей коряги, вцепившись в штанину. Зверёк, как зверёк: тощий, с вылезшей местами шерстью, острыми зубками. Вот только глаза... В крохотных глазках застыло то же самое выражение, что заметил Укус во взгляде косматого: злоба и ненависть.

Вор нагнулся, сбрасывая мерзкую тварь. Что-то ещё не так оказалось с ногами Укуса, но он не понимал, что. Точнее, не хотел понимать, не хотел признаваться сам себе. Штаны висели на нём, волочась по земле. Укус посмотрел на собственные следы, в надежде, что мерешится. Отпечатки босых пятерней плавно переходили в следы копыт. С каким-то тупым безразличием он закатал одну штанину, потом другую. Ниже колен тонкие и гибкие антилопьи лапы упирались копытами в землю. Укус ощупал себя всего: остальное оказалось в порядке. Ничего, прорвёмся, где наша не пропадала.. Приходилось и хуже... И тут коротышка с ужасом понял, что он ко всему прочему почти ни черта не помнит из своей разгульной жизни. Дворянчика помнит. А всё остальное — как отрезало. Смутные обрывки. Лес взялся за него основательно. Укус машинально нащупал обломок капкана, уставился на железяку. Кажется, в прошлом коротышка был лихим вором. Умелым. Это он ещё помнил, только подробности стёрлись. И как ему так круто удавалось тырить слам, тоже никакого понятия. Укус вдруг чётко осознал: сейчас он и банку варенья у бабушки бы утащить незаметно не смог. Чёртов Лес решил заняться воспитанием вора.

Джек, может быть, и рад был бы припустить от медведя с той же скоростью, что Укус, да сил на это у доктора не было: он едва переставлял ноги, от пульсирующей боли в кисти мутнело в глазах. К счастью, зверям оказалось не до него. Потихонечку, чтобы не привлекать внимания, Джек стал выбираться из оврага — подальше от угрозы. Мимо пронеслась Зоя, похоже не одну его голову посетила светлая мысль сделать ноги. Жуткий вопль сзади, из калинника, оборвавшийся на высокой ноте, подстегнул врача перебирать конечностями быстрее. Он вышел к ольшаннику и остановился в раздумье. Продираться сквозь крапиву назад, к дубу, у которого угодил в капкан, решительно не хотелось. Кажется, медведей он не интересовал. Из калинника доносились какие-то приглушенные и весьма неприятные звуки, за деревьями не получалось разглядеть, что там происходит, а тут стояла относительная тишина. Неожиданно сверху на него капнуло и тут же, без всякого перехода, полило сплошной стеной. Джек мгновенно промок до нитки. Он прислонился к дереву с густой кроной, сюда дождь почти не доставал. На плечо спрыгнула белочка: рыжая, пушистая, очаровательная... была бы, если бы не глаза. Глаза буквально светились жуткой злобой, неестественной у такого милого зверька. А ещё у милого зверька оказались жутко острые зубки, которыми он и оставил несколько отметин на плече. На память.

Зоя же неслась, не разбирая дороги, не видя Джека, не слыша диких криков из калинника, сходу проломилась сквозь крапиву, даже не почувствовав ласки жгучих плетей, чудом второй раз не свалилась в одну и ту же яму и остановилась, только споткнувшись о корень дуба. Долго стояла, согнувшись, не могла отдышаться. Хлынул дождь, только могучие ветви дерева спасали девку от его ледяных струй, но несколько капель всё же попали на макушку, приводя в себя. Из-за дуба послышалось фырканье. Из огня, да в полымя! Однако, на медведя звук похож не был. Обмирая, Зоя заглянула за ствол. На неё с любопытством уставились две пары жёлтых глаз. Нападать, животные, кажется, не собирались. Таких зверей Зоя раньше вовсе не видела. Вроде бы кошки, но чудного окраса и настолько пушистые, что можно пару десятков рукавиц связать. Голова странная, плоская, с кругленькими ушками. Один зверёк, поменьше попятился, похоже, он боялся бывшую повариху не меньше, чем она его, другой вышел из-за дерева, обнюхивая Зою, и потёрся об её коленку, потом схватил зубами за штанину, пытаясь тащить за собой. Девушку явно куда-то приглашали.

У подножия холма, тем временем, медведь и Михаил выясняли, кто в Лесу хозяин. Они сошлись так близко, что крестьянин почувствовал смрадное, вонючее дыхание зверя, от которого замутило. Налитые злобой красные глазки способны были, казалось, прожечь в душе дыру, как угли, попавшие из печи в постель. Михаила вдруг обуяла безумная ярость, такая же, как тогда, когда его топор рубил на куски уже мёртвое тело жены. Он не помнил себя, не помнил, что делал и зачем, ненависть захлестнула, словно мутная вода, — с головой. И не стало Михаила. Если бы мог крестьянин увидеть картину со стороны, то увидел бы двух диких зверей, с одинаково горящими от злобы глазами. Один из них, тот, что весь одет в косматую шубу, кинулся на второго, растопырив лапы. Другой, с лицом, которое лишь отдаленно получалось причислить к человеческим, так безумно искажены были его черты, поднял навстречу рогатину с остриём на конце. Зубья бывшего капкана разрезали густую шерсть под передней лапой. Знал ли Михаил анатомию косматого или зверю в человеческом облике просто-напросто подфартило, но ударил он в, пожалуй, единственное уязвимое место: туда, где билось чёрное медвежье сердце. Брызнула кровь, и исполинская туша грузно повалилась назад, чудом не придавив успевшего отскочить победителя. Лапы животного дёрнулись в агонии раз, другой, третий — тварь не желала сдаваться. Но вот они безжизненно обвисли, мёртвые глаза остекленели. Как остывающая лава, навсегда застыла в них лютая ненависть.

Хлынувший внезапно дождь смывал натекшую кровь, поливал пришедшего в себя Михаила, безжизнную тушу медведя, выпавшие из штанов куски лисьего мяса. Крестьянин стоял, не шевелясь. Он сам не понимал, что с ним случилось. Как и тогда, в проклятую ночь убийства, он не знал, что за сила завладела им, наполнила ненавистью, словно мешок мукой, и так же внезапно сгинула, оставив пустым. Дождь лил беспощадно, но Михаил больше не зяб. Торс порос густой шерстью, да и форма его изменилась. Зверь, сидящий внутри, всё больше и больше выглядывал наружу. Свою человеческую жизнь Михаил теперь почти не помнил. Мелькали лишь смутные обрывки. И только одно полнолунье из своей прошлой жизни — то самое, проклятое полнолунье стояло перед глазами, как будто было вчера.

В калиннике же в это самое время разыгралась драма не меньшая. Фома, знающий лес (не этот проклятый, а благословенный, кормящий человека лес), как свои пять пальцев, первым понял, что с животными что-то не так, и звериное рычание их не отпугнёт. Он попытался напугать прыгнувшего на него медведя, как пугал бы человека, стараясь сам не поддаться панике и не кинуться сразу наутёк. Медведь в прыжке свалил Дубню наземь, но и лесовод успел пощекотать шкуру зверя своим импровизированным копьём. Тот недовольно зарычал, схватившись лапой за мерзкую палку, вырвал её из рук Фомы. Только тогда, получив желанную фору, лесовед поднялся, побежал, стараясь выжимать из себя все силы. Он бежал к ловушке, занятой волком-оборотнем — до неё было ближе, чем до той ямы, из которой вытаскивали Зою. Медведь дышал в ухо, сил у Фомы оказалось не так много. Будь эта гонка чуть длиннее, Дубне пришел бы конец, но, к счастью, впереди показалась желанная яма. Последним усилием Фома отпрыгнул в сторону, а косматый по инерции пролетел ещё несколько шагов вперёд и рухнул вниз, прямо на полусгнившего оборотня. Неистовый рёв перешёл в визг и оборвался, но у Дубни уже не было сил, ни глянуть, сдох ли зверь, ни подняться с травы, на которую повалился, и спрятаться от хлынувшего с небес потока воды. Он жадно ловил дождинки пересохшими губами, пытаясь утихомирить бешено колотящееся сердце.

Когда народ заорал на все лады и бросился из калинника в рассыпную, цыган тоже было поддался общему порыву, благо, оба косолапых выразили ему полнейшее своё презрение, но чёрт дёрнул оглянуться. Зрелище было то ещё: худой, изможденный старик и не менее измождённый зверь, которого язык не поворачивался назвать хозяином леса. На одном боку у медведя зияла гниющая рана, в ней копошились черви. И всё же он всё ещё казался сильнее их обоих вместе взятых. Бежать! Бежать отсюда! Бежать вслед за Зоей, вслед за уводящим за собой второго хищника Фомой, вслед за едва-едва ковыляющим Джеком. В жизни полно мгновений, когда можно поступить правильно, а можно — по совести. В сказках и песнях тем, кто по совести поступает, с лихвой воздаётся, наградой за дух неукротимой падает на них с небес манна, но то в сказках. А в Лесу, в этом огромном, живом желудке, переваривающем души любого, кого удасться поглотить: грешника ли, праведника ли, совесть не росла. И честь не вызревала. Плевать оказалось зверю на высокие душевные порывы, бесполезной выдалась песнь. Или всё же нет ничего бесполезного? Дамир пел, как не пел уже давным-давно, с той самой ночи, пел, не замечая, как дрожат от страха колени, а голос срывается на визг.

А потом жуткий крик старика поднялся ввысь апофеозом песни, поплыл за кроны деревьев — к облакам и там затих, переломив себе хребет. Тощий зверь оказался проворным, он лишь чуть-чуть замешкался, когда лисья шкура перекрыла обзор, но продолжал наступать вслепую. Генрих не слышал медвежьего рёва, не слышал проклятий Фомы, топота ног своих невольных товарищей, разбегающихся, кто куда, всё, что он слышал — песня, странно неуместная здесь. Старик не знал этого языка, не понимал слов, но в них звенела ярость и какое-то бесшабашное, заразительное веселье. Страх, зажавший душу в тиски, отступил, уносимый песней Дамира. Генрих прыгнул, страясь отпрянуть в сторону, использовать то короткое мгновенье, пока медведь замешкался, возясь со шкуркой, но нога подвернулась так некстати, а следом на него свалилась гора, лес и небо, весь мир свалился на старого Генриха, погребая под свой тяжестью. Боль рвала и раздирала на куски, невозможная, нескончаемая боль. Генрих услышал крик: жуткий, нечеловеческий и вдруг понял — это кричит он сам. Жизнь не хотела уходить, цепляясь болью за нервы, цепляясь страданием за плоть и кровь, в ушах звенело: «джидэ яваса! Джидэ яваса!»* и вдруг он явственно услышал иной крик — крик досады и разочарования существа, у которого из-под носа увели добычу. То был голос Леса, но понять этого Генрих уже не успел...

Старик уже похоже не дышал, а хищник всё рвал и рвал на куски его тело с жадностью вконец оголодавшего существа. Дамир, смотрел на эту картину, оцепенев, не замечая проливного дождя, промочившего до нитки. С холма на запах свежей крови скатился второй медведь: толстый, лощёный. Он яростно рычал, отпихивая ледящего от останков несчастного Генриха, тот не желал уступать. Схватка за то, что еще полминуты назад было живым человеком со своими мечтами и надеждами, оказалась молниеносной. Толстый медведь с новой силой набросился на мясо Генриха и своего товарища. Нормальные звери не промышляют добычей себе подобных, но эти уродливые создания, похоже, не брезговали ничем.

А ливень хлестал ветки деревьев, питал исстрадавшуюся землю, замывал следы разыгравшейся драмы, которых Лес повидал немало на своем веку, заставлял зябко ёжиться тех, чьё сердце пока ещё билось. Надолго ли?

И под этим ливнем стоял, не двигаясь Дамир Бритый, вдруг понявший, что понятия не имеет, отуда взялось это прозвище, да и вообще о жизни своей не помнит почти ничего. Какие-то ошметки, неясные картины, чья-то песня, кони... Только сестрину свадьбу помнит ясно, каждую минуту, как перед глазами стоит. От увиденного что ли страхом память пришибло? Хочется голову руками сжать, в ладони спрятать, глаза зажмурить, а потом снова открыть и проснуться от этого кошмара. Дамир и правда руки к глазам поднёс, тут же уронив бессильно. Не руки — лапы. Мощные, рыжие, с полосами белыми, с острыми, как бритва когтями. Зверь лютый такие имеет, по-нашему тигра прозываемый, а на языке заморском... Нет, не вспомнить. Много этих языков за годы скитаний Дамир изучил, а сгинули из головы, как не было. Да и какая теперь разница, всё одно пропадать...
* Будем живы

Режим — социальный, возможен переход в боевой режим. Мастерпост — воскресенье (7 октября), возможен раньше, если все изъявят готовность. Краткие резолвы на действия, требующие немедленной реакции мастера, даю сразу.

Генрих — мёртв. Огромное спасибо за игру!

Один медведь убежал в неизвестном направлении, другой убит Михаилом на холме, третий попал в волчью яму, четвертый убит пятым в калиннике, пятый жив, в калиннике, пока не обращает на людей внимания, но все может измениться.

Дамир в калиннике, Михаил у подножия холма, Бреннард возле калинника на холме, Зоя возле дуба, встретила двух манулов, Фома возле волчьей ямы, Джек возле ольшанника. Вы все друг друга не видите, но слышите, все на небольшом расстоянии.

Укус довольно далеко, не видит и не слышит остальных.

Изменение инвентаря



Броски

Внимание! Броски I и II делаются в первом посте круга, бросок III в любом посте, броски IV (боевые) по ситуации.

I. Каждый из игроков партии бросает D100 на одно из явлений/событий.
Внимание! Выбрать что-то одно из списка, не повторять уже выбранное отписавшимися раньше игроками и помечать в комментарии к броску:


II.Превращения на этом круге не кидаются.

III. Броски по желанию (для тех, кто имеет возможность их делать). Результат сообщаю игроку сразу. Если на кубике выпало значение 1-10 или меньше, либо 91 и выше, то следом добрасывается чистый D 100. Каждый может сделать два любых броска (повторять те, что сделали другие, можно):

— поиск грибов, ягод, орехов и т. п.

— поиск следов людей, зверей и птиц

— разведение костра

— осмотреться (залезть на дерево)


— мастерение из подручных средств


— рыбалка (только при наличие водоема).


IV.Боевые броски (в т. ч. и охота). Бросается при наличие не нападающего на вас противника и желании вступить с ним схватку (по желанию) либо при наличие напавшего на вас противника (защита в обязательном порядке, атака по желанию)



Физическое и психическое состояние (штрафы могут быть уменьшены уже в этом круге при дополнительном употреблении воды и пищи)

Михаил

Фома

Джек

Дамир

Зоя

Укус

Бреннард

+8 | Лес, 28.09.2018 13:54
  • Это отличный пост.
    +1 от Деркт, 28.09.2018 14:14
  • эпично...
    +1 от Амазонка, 28.09.2018 17:14
  • Очень круто!
    +1 от Supergirl, 28.09.2018 18:13
  • Джек жив
    +1 от vesvit, 28.09.2018 18:22
  • Я в шоке от количества контента в одном посте
    +1 от Mosquito, 28.09.2018 18:54
  • Напряжение нагнетается!
    +1 от mindcaster, 28.09.2018 18:59
  • Не могу не плюсануть. Все твои мастерпосты читаются взахлёб. Это тот случай, когда объём ничуть не вредит передаче содержания. Спускаешься по тексту ниже и ниже, страшно любопытно что же там с Фомой приключилось, а проскакивать через строчки тоже никак нельзя. В общем, годнота.
    +1 от Fearawl, 29.09.2018 22:16
  • Мощна.
    +1 от Kravensky, 30.09.2018 18:55

Сентябрь — зыбкий месяц. Ненадёжный. Качается на грани между летом и зимой, словно вдовушка-сороковушка, что никак не определится до конца: одарить ли проезжего жаром жизни или дохнуть бабьим сварливым холодком. Сентябрь месяц, когда птицы и надежды ещё не покинули нас, только-только собираясь в тёплые края, а с севера уже машут на прощание стылые ветра. «Memento mori», — носится в их печальных голосах. Не долго путники радовались прохладе, сентябрь решил показать характер: ветер свежел, резкие его порывы срывали листву с деревьев и задирали подолы молодых ёлочек, чьи горькие ресницы ещё недавно обрывал Дамир, а людей заставляли зябко ёжиться. Укусу и Михаилу, приспособившим свои рубахи под нехитрые охотничьи орудия, от непогоды особенно досталось. Как кнутом стегал ветер неосторожных, будто строгий отец: «Не выходи без кожушка, замёрзнешь».

Лисье мясо пахло дурно и на вкус оказалось отвратительно. То ли дело добрая свинка или гусь. Каких гусаков разводила Михаилова жена! Жирных, злобных. На выбредших случайно к хате странников те шипели так яростно, что собак не надо. А какой пирог с гусиной печёнкой она стряпала на... На... Михаил помнил, что на большой праздник, название он знал отлично, вот только... забыл. Ветром из головы выдуло. Случается с людьми внезапно такое: забудет бедолага какое-нибудь слово, а то и того хуже — отца с матерью. Придёт, уставится: кто вы, мол, такие, да что потеряли в моей хате? А праздник, праздник — ерунда. До них ли теперь Михаилу? Смутно ворочалось в осоловевшей от сытости голове, как-то это связано с теми палками, что крестом он воткнул в холмик над зарытой головой. Зачем надрывался, дурень? Видать, с голодухи совсем мозгой поехал. Пялился Михаил на этот крест бессмысленный, и не мог понять, на что он. Какой-то обряд... И как с праздником, точно мужик помнил, что совсем недавно знал о нём, а теперь вылетело из головы и всё тут. Михаил почесал в замешательстве затылок, пальцы продрались сквозь сальные, сбитые в колтуны волосы, случайно ухо задев. А ухо оказалось совсем не в том месте, где ему быть полагается. Потонули пальцы в густой шерсти. Что за морок? Давай мужик второе ощупывать. Нет не померещилось. Были уши как уши, а сейчас торчат на макушке, густой, тёплой шерстью поросли. Не его это уши, не Михаила.

Прочие лисой побрезговали, пытаясь набить желудок, чем придётся. Травой с иголками голод обмануть решили, но его не проведёшь. Скручивает окаянный кишки в тугие узлы. Так моряки верёвки крутят: не сведующий человек вовек узел не распутает. Калину в другой раз может и вовсе бы жрать не стали, носы бы скривили, но сейчас эти ягоды казались слаще мёда и халвы. Осуждённые рвали их горстями, засовывая жадно в рот, и терпкий калиновый сок тёк по подбородкам, словно кровь. Легче стало и веселей порядком. Трапеза подбодрила, сил придала. Но по-прежнему топтались они неподалёку от места, где и очутились, не решаясь идти куда-то. Лес, между тем, принялся за работу. Основательно, не торопясь. Адский гончар разминал людскую глину, примерялся, уже видя в бесформенной массе горшок, тарелку, а то и яркую игрушку-свистульку.

Игрушка-Зоя головной болью сильно мялась — давала шишка о себе знать, подташнивало девку слегка, а время от времени принималось в глазах двоиться. Но голод заглушал всё на свете. Сейчас харчо бы или окорока копчёного, чтобы сало с него аж капало, да с доброй горбушкой хлеба. Рот слюной наполнился, стоило представить эту картину. Ягоды, конечно, дело хорошее, но что они за еда? Баловство. Зоя увидела, как повязывает фартук, поддёргивает рукава, да разводит огонь в очаге. А над очагом уже весело вода в котле кипит и осталось только... Осталось только... Видно, сильно её по голове ударило! Словно не простая, работящая девка, а дворянка-белоручка, считающая булки на деревьях растущими, обнаружила Зоя, что понятия не имеет об этом «дальше». Точно знает, никто лучше неё накормить не мог, а вот как готовила, из чего — словно отрезало. И мало как будто этой беды, зачесалось в месте, куда при мужиках лезть стрёмно. Хоть и видали они друг друга в таком состоянии, что вроде стесняться теперь смешно, да и сейчас несёт от всех, как от козлов драных (искупаться бы!), а жопу чесать прилюдно стыдно. И зудит, мочи нет. Что-то мешает там Зое. Фурункул что ли вскочил? Не выдержала повариха в конце концов, запустила ладонь в штаны, стараясь незаметно. Хвост нащупала: маленький, но пушистый. Блохи его облюбовали, вот и чесался.

Укус на засаду плюнул. Когда ещё объявится таинственный хозяин ловушек? Может быть, завтра или через три дня. А жрать сейчас хочется. Пихал он в себя калину, пока не почувствовал, как она назад просится. Живот с голодухи много пищи удержать не сумел. Из овражка вор всё же выбрался, чуть в сторонку отошёл от остальных, да штаны спустил. Он уже доделал своё дело и, ёжась от ветра, оправлялся, как среди редких птичьих голосов совсем иной звук померещился. Так и замер Укус с приспущенными штанами, прислушиваясь. А за спиной ветка хрустнула, оранжевое между ветвями мелькнуло. Тощий, долговязый мужчина с когда-то видимо роскошными, а сейчас спутанными светлыми волосами, явно босиком ходить не привык. Рожа у него скривилась, как от уксуса, когда на очередную ветку наступил. И рожа чем-то того давешнего дворянчика напоминала. Аристократ, мать его. Пришлый уставился на Укуса с так и не натянутыми штанами, а тот на него. Оба замерли на секунду. Укус на руки аристократика пялился. Правая — рука, как рука, а вместо левой — волчья лапа. Когтища торчат — раздерёт такой, пожалуй, на раз. Бреннард взгляд упёр в удавку, торчащую за поясом у коротышки. Тоже, видать, прикидывал — хватит ли сил дать отпор.

С тех пор, как очнулся Бреннард совершенно один посреди леса, почти сутки прошли. С прошлых своих походов он помнил прекрасно: хочешь жить, двигай к границе, вот только место оказалось совсем незнакомым. Он попытался выйти на дорогу к охотничьему лагерю на берегу весьма живописного озера, в котором, бывало, весело проводил время, но это оказалось непростой задачей. Лес, достойно, бывало, щекочущий нервы лихой компании, к одинокому путнику отнёсся без всякого почтения. Бреннард скоро изрезал босые ноги, которые едва-едва переставлял от голода, а когда удалось найти какой-то полусгнивший, горький гриб, чуть не отдал дьяволу душу. Очнувшись, опальный дворянин, обнаружил вместо левой руки изумительное украшение и ещё немного грибов неподалёку. Бреннарду было уже настолько всё равно, что он умял всё. То ли грибы оказались качественные, то ли организм притерпелся, но аристократ не помер, а даже почувствовал прилив сил. Энергично двинулся дальше, чертыхаясь всякий раз, когда ветки и иглы впивались в пятку. Коня бы сейчас! Бреннард всегда считался лихим наездником. Он вспомнил своего скакуна и вдруг с изумлением обнаружил, что понятия не имеет, как с ним сладить. Пожалуй, подведи сейчас коня — даже в седло не сумел бы сесть. Размыслить над этой странностью, впрочем, дворянин не успел, так как наткнулся на уродливого коротышку, подтягивающего штаны. На подобных низких людишек Бреннард всегда охотился с особенным удовольствием.

Они не успели ничего ни сказать, ни сделать друг другу. Ветки хрустнули в очередной раз, на этот раз с гораздо большей силой и из-за деревьев ввалились целых пять медведей. Грязных, вонючих, огромных, с горящими злобой маленькими глазками. Трое ринулись в овраг, а двое неуклюже развернулись на полпути, заметив Укуса с Бреннардом. Звери явно готовились разорвать людишек в клочья.

В калиннике же в это время вместо живописно свисающих красных гроздей остались лишь голые ветви. Осуждённые ободрали ягоду на раз, куда только столько вместилось? Ещё бы столько голодных людей на пару каких-то несчастных кустов! Фома довольно погладил брюхо, Дамир повалился на спину, блаженно зажмурившись и обнимая обретённую дубину, будто мослатую девку. Остальные тоже развалились кто где. Стоило идти дальше, но после еды двигаться оказалось лениво. Как сонные мухи лежали они на дне овражка. Лесовед попытался сосчитать: все ли в сборе? Их было семеро. Это он помнил. Шесть мужиков и одна баба. Но вот сколько это — семеро? Как ни напрягал Фома память, как ни пялился на пальцы (вроде, раньше помогало), голова отказывалась сообщать эти сведения. Забыл мужик счёт, не бог весть какая потеря, но слыхал Фома, что это первый признак: Лес тебя за шкирку взял и наизнанку выворачивает. Неужто услышал его безумный призыв? И тут же зачесалось что-то под правой лопаткой. Никак, в ангела превращается раб божий Дубня? Не по грехам вроде. Запустил Фома руку под рубаху, да вытащил оттуда перо. Птичье перо. Прищурился, разглядывая. И впрямь, орлиное.

Другие просто предавались отдыху. Всех разморило. Только Джек тихонько стонал сквозь зубы, рука ныла нестерпимо. Когда хрустнули ветки, все решили сначала, что возвращается Укус. Но это оказались гости похуже. Вонючие бурые шкуры, жуткие когти и злоба в глазах, достойная демона. Говорят, звери нападают в первую очередь на слабых. Но эти медведи напрочь проигнорировали все представления лесоведов об их повадках. Не удостоив вниманием повариху и раненного Джека, самый крупный хозяин Леса сходу прыгнул на Фому. Другой зарычал, кинулся прочь, прямо к оставшемуся на холме Михаилу, и лишь последний, видимо, читавший учёные трактаты, угрожающе двинулся к старому Генриху.
Режим — боевой: один человек, один пост. Мастерпост — воскресенье или раньше (если все дадут раньше по посту).

Пять медведей нападают на Укуса, Бреннарда, Михаила, Фому и Генриха.


Изменение инвентаря

Укус


Михаил



Фома


Джек


Дамир


Бреннард


Зоя, Генрих


Общее (игроки сами должны решить, подобрал ли кто-то из них это)



Броски


I. Каждый из игроков партии бросает D100 на одно из явлений/событий.
Внимание! Выбрать что-то одно из списка, не повторять уже выбранное отписавшимися раньше игроками и помечать в комментарии к броску:


II. Каждый из игроков бросает D100 + мудрость на процент превращения в зверя к следующему кругу.


III. Нет в этом раунде.

IV.Боевые броски (в т. ч. и охота). Бросается при наличие не нападающего на вас противника и желании вступить с ним схватку (по желанию) либо при наличие напавшего на вас противника (защита в обязательном порядке, атака по желанию)




Физическое и психическое состояние (штрафы могут быть уменьшены уже в этом круге при дополнительном употреблении воды и пищи)

Михаил

Фома

Джек

Дамир

Генрих

Зоя

Укус

Бреннард

+2 | Лес, 23.09.2018 16:01
  • С одной стороны - эпик и хардкор это круто. С другой - ааааа, мы все умрём! :)
    Ну и вообще, отменный пост.
    +1 от Fearawl, 23.09.2018 18:04
  • Метаморфозы
    +1 от Mosquito, 23.09.2018 21:07

Эйслинн нахмурилась. То ли её покоробила бестактность, то ли сам вопрос оказался не из тех, на которые принято отвечать. Лиллейн же казалось вовсе не услышала слов Мэгги. Села прямо на траву, разминая в пальцах какой-то стебелёк.

Никто не ответил Мэгги на вопрос, вместо этого Эйслинн достала сумку с припасами, которую прихватила с собой. Мэгг за эти несколько дней отвыкла от подобной еды — пусть простой, но после диеты из ягод, орехов и рыбы, очень вкусной. Они ещё раз позавтракали (или пообедали, как посмотреть), сходили к реке. Авалонка все пыталась растормошить свою спутницу, но безрезультатно. День пролетел незаметно.

— Приближается ночь, мне пора уходить. Проводи меня, милая, — с этими словами старшая авалонка взяла пастушку за руку, потянула в сторонку. Единороги за ними не пошли. Странно, они всегда бегали за Мэгг, как привязанные, а тут окружили кольцом пришелицу, притопывали в нетерпении, чуть ли не круги выписывали вокруг нее.

Они шли медленно, до башни добраться смогли бы раза два быстрее, но Эйслинн еле переставляла ноги, постарев на глазах. И молчала, молчала... Заговорила авалонка только спустя пару минут.

— У Лиллейн умер муж. Они прожили много лет, детей завести так и не решились. Теперь она жалеет, что не рискнула. У неё не осталось больше ничего, за что можно держаться. Она не хочет умереть, она просто не хочет жить. И ничего тут не поделаешь. Право каждой бездетной женщины придти сюда. Когда-то это было законом, жестоким законом. Вдовы приходили к единорогам, гасили их страсть. Те времена давно ушли, никто больше не обрекает женщин на смерть. Но древняя традиция осталась. Ты не должна была этого увидеть, но так случилось, что увидела. Думаю, справедливо будет, если узнаешь и остальное.

Уже темнело. Вечерние травы заполняли лёгкие дурманящей смесью ароматов, белый камень башни, казалось, светился в сумерках. Женщины присели у входа.

— Мы проклятый народ. Пришельцы с других планет видят эту красоту: холмы, долины, лес, травы, воздух, и думают, что попали в рай, а мы бы отдали всё, чтобы поменяться с ними, но это невозможно. Не знаю, почему так случилось, наши ученые не нашли причину. В древности считалось, что это кара богов за что-то, сейчас говорят о генетической аномалии. Так или иначе, механизм до сих пор не понятен. Альты... Они не животные. Они... они наши дети. Примерно каждая пятая беременность у авалонки заканчивается рождением альта. Всегда мальчики. И всегда со смертельным исходом для женщины. Много раз пытались проследить этот процесс, особенно когда появились мощные аппараты, технологии с иных планет. Безрезультатно. Плод развивается нормально, до самого конца. Нет никаких отклонений. Но каждая роженица, забеременевшая сыном, рискует умереть и дать жизнь альту.

Когда научились различать пол плода в утробе, это чуть было не привело к катастрофе. Женщины избавлялись от будущих сыновей, в результате мы стали вымирать. Ввели закон, запрещающий узнавать пол, это помогло, но не сильно. Нас и сейчас мало. Очень мало. Мы вымираем, Мэгги. Многие улетают, ведь ни разу не было случая, чтобы авалонка родила альта от неавалонца. Многие боятся рожать. А дети... альты... Они вырастают, они нуждаются в нашей любви. Пожалуй, гораздо больше, чем обычные мужчины. Женщина может зачать от альта, но в этом случае вероятность, что ребенок тоже будет им уже сто процентов. И всё же некоторые идут на это. Теперь ты знаешь все.
  • Какая трагическая история...
    +1 от Амазонка, 21.09.2018 09:35

— Да что ты, милой, да что ты, — растерянно пробормотала донельзя смущённая бабуля. — Да какая ж из меня учителка-то? Да я ж.. — она совсем смешалась, уставилась на Панфутия, мол, помогай, коли заговорил, выручай, животинка, да бестолку. Панфутий отнёсся к ситуации, как и положено философам (он причислял себя к стоикам): его не касается и ладно. Пришлось бабуле Руте выкручиваться самой.

— Вот оно песня-то, песня она от души идти должна, — бормотала новоявленная наставница, не зная, как выразить то, что сердцем чуяла, а языком-то в слова одеть не могла. Закостенел язык, куда уж крестьянке неграмотной других поучать. А тем более такого господина важного, к колдовству причастного. Вона какой шатёр отгрохал — ни капельки не течёт. Нет, совсем старая Рута забыла, что и как сказать-то хотела, вот же конфуз! Схватилась бабуля за феличку, как за соломинку утопающий хватается...

Как рождаются песни?
Может быть из зерна?
Из пряного, жгучего теста,
Что замесила весна?
Из хлебного каравая,
Летней жарой пропечёного,
Кувшина с водой ключевою
Осенью поднесённого?
Из соли с небес засыпающей
Зимой все дома и дороги?
Как песни в душе рождаются?
Ты эту тайну не трогай.

Вспугнешь, и исчезнет пичугою,
Засохнет былинкою в зной,
Ты эту тайну не трогай,
Ты просто бери, да и пой.
Ты пой обо всём, что просится,
О том, чем душа печалится,
Пусть песня по ветру носится,
Пусть к рукам приручается.

Ты не забудь подкармливать
Её дорогами дальними,
Хмельными, лихими ночками,
Мечтами и ожиданиями.
Ты пой и не стоит мучиться,
Что так нескладно выходит,
Ты пой, у тебя получится,
Песня ко всем приходит.
+2 | Магия рифм, 19.09.2018 15:13
  • чудесно)
    +1 от Амазонка, 19.09.2018 17:58
  • Очень точно подмечено, как не спугнуть вдохновение. И что его можно подкормить путешествиями - тоже прямо в точку! :)
    +1 от Vilks, 20.09.2018 10:51

— Что я бы порекомендовал?.. — Инспектор задумался и не отвечал так долго, что впору забеспокоиться — не заснул ли.

— Профессия грабителя весьма любопытная. На Саторе вообще интересное общество. Вижу, вы существо въедливое, любите докапываться до сути. Вам будет интересно послушать. Усаживайтесь поудобнее...

Он и сам постарался устроиться поудобнее в своём тесном кресле и рассказал историю, которую мы передадим здесь, убрав ахи, вздохи, паузы для того, чтобы хлебнуть воды и почесаться. Ну и всё такое прочее.

Сатора — четвёртая планета в созвездии Фемиды населена была гуманоидами самой распространенной в Галактике формы: две руки, две ноги, три глаза. Жили они и эволюционировали, как и сотни других цивилизаций до них, и тысячи после. И вот настал момент, когда саторцы до того развились, что изобрели лук и стрелы. А может быть, какое-то другое оружие, похожее на них. Это не суть важно. Главное оказалось в другом. Как и многие до них (и после) выяснили они, что охотиться можно не только на животных, но и на себя подобных.

Дальше известно что должно быть. Войны, попытка контроля, тюрьмы для преступников. Как у сотен ци... Но Саторцы оказались оригинальны. Раз хочется убивать, почему бы не разрешить это? В строго отведенных законом рамках. Так появилась весьма уважаемая профессия, а вслед за ней и другие: грабители, мошенники, разбойники. Вот только профессии жертвы не появилось, никто не желал ею быть, но хитрые саторцы и тут не оплошали. К тому времени они уже как и тысячи до... (ну вы поняли) придумали налоги. Налог на жизнь, налог на имущество, налог на... Налогов оказалось много. Плати налоги — и спи спокойно. А не желаешь или не можешь — попадешь в поле зрение Гильдии. Некоторые, конечно, от налогов пытались увильнуть, но Налоговая служба не дремала. К тому времени, как Саторцы в космос вышли, она главным заказчиком Гильдии уже являлась. Вот так и жили.

— Что до парфюмерии, тут я не специалист, но, думаю, интуиция нужна, опыт. А на нашу службу так просто не попасть, работа интересная, хоть и нервная. Попробуй, угадай, что подойдет форме жизни, котомую видишь в первый раз. Но если желаете, то можно на курсы записаться, как раз недобор.

И добавив в конце, что конечно же, можно попробовать, а потом и еще попробовать, целых три раза можно бесплатно, Инспектор выжидательно уставился на Мирри.

— Как что же вы выбираете? Или еще поискать?
  • С тобой очень приятно играть =)))
    +1 от Савелий, 20.09.2018 07:47

Дно телеги устилал тонкий слой прелой соломы. От неё несло мочой и дерьмом. Вряд ли конвоиры меняли подстилку после каждой партии. Вряд ли они её вообще меняли, пока не сгниёт окончательно. Сперва осуждённые воротили нос от запахов, но очень скоро от них самих воняло не лучше. Руки, жёстко скованные за спиной, и ноги в колодках позволяли ссать и срать только в штаны. Жратву и воду им, впрочем, давать не собирались, так что к третьему дню пути испряжняться стало нечем. К тому времени, когда впереди показались Застава и граница Леса, пара счастливчиков успела откинуть копыта, а к дорожным ароматам прибавился запах разлагающихся трупов. Сентябрь выдался жарким.

Уставшая лошадь мерно щипала чахлую траву на задворках Заставы, ожидая, пока её распрягут. Конвоиры, потыкав копьём для надёжности, скинули подохших в придорожную канаву. Рой ленивых, осенних мух в предвкушении закружил над свежей добычей.

Семеро (пока ещё) живых безучастно валялись на дне телеги. Ни у кого из них уже не доставало ни сил, ни желания подняться и осмотреться вокруг.

Смотреть, впрочем, особо было и не на что. Пелена тумана там, где проходила граница Леса. День уже перевалил за половину, солнце жарило изрядно, а плотный, густой, как сметана, туман стелился вдоль границы против всех законов природы. Не разглядеть, что там за ним. Ни деревьев, ни знаменитых Башен. Магическая дрянь.

Застава — несколько приземистых квадратных строений из желтоватого камня делилась на три части. В одной размешались гостиница и трактир для охотников, в другой казармы пограничников и хозяйственные постройки, а третья служила для приёма осуждённых. Надо ли говорить, что под это дело выделили самое обшапанное, полуобвалившееся здание? Осенью и зимой там гуляли сквозняки, в жару нечем было дышать. Новыми оказались только запоры.

Охранники сняли с подконвойных кандалы и, помогая пинками, погнали полуживых людей к развалюхе — последнему пристанищу на этом свете. Здесь не было соломы — лишь голый камень. Звякнули, спадая с запястий, оковы. Секунд на пять-шесть позже, словно в ответ, скрипнул запираемый снаружи замок. Руки страшно опухли и затекли. Отнялись, не слушаясь своих владельцев. Стало страшно, что они отсохнут и отвалятся, но после долгого растирания пришла жгучая боль. Спёртый, мёртвый воздух помещения отравлял лёгкие изнутри. Зато прикосновение к камню казалось даже приятным — дарило какое-то подобие прохлады.

Кроме камня в комнате (камере?) ничего больше не было. Даже решёток на окнах за неимением окон. Лишь из крошечных световых шахт на потолке уныло пялился на узников осенний день. Сколько прошло времени в полусне-полубреду, осуждённые не знали, но вот отворилась дверь, и двое солдат внесли корыто.

Это не были охранники конвоя. Местные. Пограничники. Шли свободно, без оружия на виду. Похоже, совсем не боялись, что узники нападут или попытаются сбежать. И правильно делали — сил на сопротивление не нашлось ни у кого.

Приём и сопровождение в Лес заключённых являлись не единственной и даже не главной обязанностью Пограничников. Они, кроме того, выдавали лицензии сорвиголовам, решившим поиграть с судьбой и пощекотать себе нервишки охотой на бывших людей. Вместе с лицензией охотнику вручался крошечный амулет, с виду почти такой же, что болтался под рубахой у каждого Пограничника. Этот кругляш, похожий на ржавую старинную монету, позволял ходить по Лесу, не подвергаясь воздействию магии Башен, и выйти из него живым. Без такой монетки пересечь границу тумана с этой стороны беспрепятственно мог любой, а вот вернуться назад — никто. Лес не выпускал свои жертвы, постепенно, но не отвратимо меняя их тела, разум, души, и только когда в существе уже не оставалось совсем ничего от человека, туман расступался перед ним.

Обладали ли эти извращённые звери остатками разума, помнили ли хоть что-то из своей прошлой жизни, не мог ответить никто. В чём не имелось сомнения, так это в том, что нутро Лесных тварей пропиталось чёрной злобой, как корабельная древесина дёгтем и смолой. Охотники, рискнувшие вступить в Лес, часто сами становились добычей. Луки, копья, мечи, топоры и арбалеты далеко не всегда спасали от зубов, когтей и клювов. Твари, впрочем, не делали различия между охотниками, Пограничниками и пока ещё не потерявшими человеческий облик осуждёнными — рвали каждого, до кого могли дотянуться.

Хищные звери — существа злобные по своей природе. Злобные лишь на взгляд человека. На самом же деле они причиняют зла ровно столько, сколько велит могучий, первозданный инстинкт, имя которому — воля к жизни. Никогда сытый зверь не станет нападать и убивать ради забавы, ради удовлетворения своих извращённых страстей. Лесные твари же казались одержимы жаждой убийства всего живого. Добычи в Лесу им было мало, злоба гнала через границу, сквозь пелену тумана. А может, тварей вела память крови, ведь когда-то они сами или их предки пришли оттуда. Так или иначе, но близлежащие земли давно превратились бы в разграбленные, безлюдные пустоши, если бы не Пограничники. Охота на дичь, пришедшую с той стороны, — вот чем они занимались денно и нощно.

Мясо на Заставе всегда рубали от пуза. Лес кормил и Пограничников, и окрестные провинции. В охотничьем трактире подавали такие блюда, что обзавидовался бы королевский повар. Молодым рекрутам, только-только прибывшим на Заставу, жутким казалось жевать эту дичь, но год-другой, и они привыкали. Местные жители же давно научились не думать о происхождении пищи, наслаждаясь невиданным в иных краях изобилием. Жаркое из Лесных тварей ничем не уступало обычной оленине, кабанятине или перепелам.

Несмотря на опасность, подстерегающую повсюду, поток желающих съездить в Лес на охоту никогда не иссякал. За возможность поохотиться на Лесных тварей, а то и на людей без амулета, что с точки зрения закона ничем от них уже не отличались, эти сумасшедшие выкладывали кругленькую сумму. Часть из них платила за свою смерть от зубов и клыков хищных зверей или рук отчаявшихся осуждённых, для которых амулет оставался единственной надеждой выбраться из Леса. Однако, судьба предшественников лишь добавляла перца в забаву для новых поколений охотников.

Иные безумцы от отчаянья, безысходности или чёрной меланхолии кидались в Лес сами, предпочитая диковинную смерть объятиям верёвки, вечному сну от яда или прыжку с кручи. Если их не отлавливали на границе, то безутешные родственники (у кого они, конечно, имелись) снаряжали поисковые отряды. Пограничники приводили самоубийц назад. Если успевали. Чаще находили лишь вещи, процесс превращения никогда не шёл у разных людей одинаково, но обычно завершался крайне быстро. В среднем от трёх дней до недели отделяло человека от зверя. Редко кто мог продержаться дольше.

Вот в таком котле варились Пограничники, поэтому стоит ли удивляться, что отнеслись они к осуждённым, словно к неодушевлённым предметам? У конвоиров порой прорывалась криком, а то и кулаком тупая злоба на людей, чьи грехи вынуждали солдат плестись по жаре и ночевать на земле, вместо того, чтобы греть бока о мягкие телеса добрых бабёнок, местные же не делали различия между ржавым корытом и теми, кому его содержимое предназначалось. Опасно видеть человека в том, кого, быть может, завтра съешь на обед.

Грохнув корыто о каменный пол, Пограничники вышли, но семерым узникам каменной темницы к тому времени было не до них и не до скрипнувшего, закрываясь, замка. В корыте — длинном и узком, из таких кормят свиней, оказалась вода. Можно родиться холопом, всего имущества имея, что дырявый мешок вместо одёжи, а можно появиться на свет в семье аристократов и отсчитывать свой род до дьявол знает какого колена — жажда уравняет всех. Затхлая, вонючая водичка в свинячьем корыте с плавающим кое-где мусором казалась даром небес, высшим благом, спасением. Они пили жадно, отпихивая друг друга, не замечая вони и дурного привкуса — пили и всё никак не могли напиться. Пили, пока веки не сделались тяжёлыми, словно каменные плиты. Могильные плиты...

*******

... лёгкий ветерок прилежно и ласково ворошил осеннюю листву и волосы лежащих на земле людей, словно куафёр, трудящийся над причёской придворной маркграфини. Лучи утреннего солнца, с трудом пробиваясь сквозь густые кроны вековых дубов, буков и вязов, подсвечивали ему. Пахло лесной свежестью, древесной корой, сырой землей, немного травами-медоносами и грибами. Пахло лесом. Они лежали, наслаждаясь прохладой и свободой, ещё не осознавая умом, но уже чувствуя её сквозь закрытые веки. Всё, приключившееся до того, вся прошлая жизнь казалась кошмарным сном. Но с сознанием возвращалось и бремя: ныл и урчал пустой желудок, кружилась от слабости и болела голова, отощавшее с голодухи и затёкшее от ночёвки на голой земле тело не слушалось, кости ломило. А вокруг простирался Лес.

Впрочем, не знай осуждённые об этом, ни за что не отличили бы его от самого обычного леса. Высокие деревья, закрывающие небо зелёным шатром так густо, что с трудом удавалось рассмотреть пронзительно-голубые клочки, создавали полумрак, но прорывающиеся лучи говорили о раннем утре. Башен — границы Заставы не было видно, сквозь деревья ничего не получалось разобрать, они росли сплошной стеной — не продерёшься. Разве что забраться повыше на ветви. Огромный дуб, под которым они очутились, подходил для этой цели, его верхушка терялась в вышине.

Жара, наконец, спала, в тонкой одежде стало даже зябко. С некоторым удивлением люди оглядывали друг друга и себя. На всех оказались одинаковые ярко-оранжевые рубахи и штаны, совсем не то тряпьё, в котором их привезли сюда, а башмаков не было вовсе. Что удивительно, одёжка хоть из дешевого материала и пошитая кое-как, но выглядела новой. Цветными пятнами мелькала она среди зелени листвы. Целиться — одно удовольствие. Но в это тихое, умиротворённое утро о таком вовсе не думалось. Могучая, первобытная красота природы завораживала величием, потрясала. Если бы ещё не зверский голод!

Но вот запела какая-то ранняя птаха, и всё очарование, всё спокойствие, подаренное суровой красотой Леса, сожрала её песнь. Злоба, ненависть и отчаянье звучали в птичьих руладах. Не песня утра, а пронзительный, скрипучий, заунывный похоронный вой. И сразу вспомнилось, почему они здесь, каждый почувствовал, как неумолимо затикали невидимые часы, отмеряя недолгие уже секунды человеческой жизни. Они ничего не ощущали в себе нового, они вообще ничего не ощущали, кроме лютого голода, который сосал, словно червь, но знали — Лес начал свою разрушительную работу, и времени осталось в обрез.
Режим — социальный, число постов в этом круге не ограничено. Мастерпост — воскресенье.

Вступительный пост. Вы можете просто обсудить ситуацию, куда-то решить идти, что-то делать. Герои могут как держаться вместе, так и разбрестись. Насколько вы знакомы друг с другом, решайте сами, герои провели несколько дней пути вместе, так что могли узнать имена и кое-что из биографии. Могли же вообще не общаться. По имеющимся вопросам — в лс, отвечаю по возможности быстро.

Инвентарь

Каждому:


Броски

Внимание! Броски I и II делаются в первом посте круга, бросок III в любом посте.

I. Каждый из игроков партии бросает D100 на одно из явлений/событий.
Внимание! Выбрать что-то одно из списка, не повторять уже выбранное отписавшимися раньше игроками и помечать в комментарии к броску:


II. Каждый из игроков бросает D100 + мудрость на процент превращения в зверя к следующему кругу.


III. Броски по желанию (для тех, кто имеет возможность их делать). Результат сообщаю игроку сразу. Если на кубике выпало значение 1-10 или меньше, либо 91 и выше, то следом добрасывается чистый D 100. Каждый может сделать два любых броска (повторять те, что сделали другие, можно):

— поиск грибов, ягод, орехов и т. п.

— поиск следов людей, зверей и птиц

— разведение костра

— осмотреться (залезть на дерево)


— мастерение из подручных средств

Физическое состояние

Михаил

Фома

Джек

Дамир

Генрих

Зоя

Укус
+8 | Лес, 18.09.2018 19:40
  • Внезапно, очень годное начало. Будет интересно.
    +1 от Fearawl, 18.09.2018 20:21
  • Это не пост, это постище.
    +1 от Kravensky, 18.09.2018 20:26
  • Внушает!
    +1 от msh, 18.09.2018 21:45
  • Монструозно
    +1 от Mosquito, 19.09.2018 12:37
  • Это очень хороший, прекрасный постецкий. Начав читать, я забылся, пока не прочёл его целиком. Он потрясающ!
    +1 от Romay, 19.09.2018 14:25
  • Настраивает, однако.
    +1 от mindcaster, 19.09.2018 15:20
  • За скорость. За величину. За атмосферу.
    +1 от Деркт, 19.09.2018 16:59
  • Атмосферно...
    +1 от Амазонка, 20.09.2018 00:08

Жучка недовольно отстраняется, всем своим видом показывая: «связалась же с импотентом», но отстаёт, принюхивается. У неё, наверно, добрая душа. Потом ещё принюхивается. И ещё. Тычет носом в бок Егору.

— Человечиной пахнет. Хозяйский что-ли? Потерялся? — говорит со смесью зависти и сочувствия. Первого больше.
+1 | В мире животных, 03.05.2018 19:58
  • «связалась же с импотентом»!

    Да и вообще за модуль.
    +1 от Kravensky, 14.09.2018 20:08

Вы не можете просматривать этот пост!
| ,

В травках бабуля Рута понимала поболе многих, поэтому мешочки Мартеррана оценила по достоинству. Сунула нос в каждый, понюхала, растёрла в пальцах по щепоти. Ай, хорош чай!

— А я вот, дура старая, не захватила с собой ничего, так торопилась, — посетовала бабуля, возвращая мешочки хозяину. Все, кроме одного — с чабрецом. Самая подходящая травка сейчас, в непогоду. И от простуды убережёт, и сон не прогонит, а дух, дух-то от неё какой! Бабуля Рута взялась заваривать собственноручно, покидав чабрец в ещё не закипевший чайник. Кипеть травке долго не следовало — весь дух в пар выйдет, а лишь только бульки пойдут, надобно было снять чайник с огня, да закутать покрепче, чтобы напиток надышался, набрал силу.

— Эх, медку бы ещё к нему ложечку, совсем сказка бы была, — вздохнула бабуля, вбирая ноздрями прорвавшийся наружу аромат.

Мёду у неё не оказалось, пришлось заменить его очередной песенкой.

Привязалась тут хандра —
В душу льёт, как из ведра,
Не дождём и не водою,
А тоскливою бедою!

Говорит: «Уныла жизнь!»
А я ей: «Сука, отвяжись!
Уползай в свою нору,
Чтобы не было к утру!»

А она не отстаёт —
Песни грустные поёт,
Сивуху хлещет из горла.
Чтоб ты, курва, померла!

Я пошёл в высокий лес
И на дерево залез.
Там дупло, в дупле есть мёд,
Быстро он хандру уймёт!

То ли дуб, то ли ветла,
Лезу, сверху вдруг пчела.
Я назад, она за мной,
А за ней — ай, целый рой!

Налетели, окружили,
Мёда, жаль, не одолжили.
Нос распух и глаза нет,
Но хандры простыл и след.






+3 | Магия рифм, 21.08.2018 08:37
  • А-ха-ха, меда без пчел не бывает!
    +1 от Vilks, 21.08.2018 13:03
  • за суку :)
    +1 от rar90, 28.08.2018 00:51
  • Стих только кажется незатейливым, а как всё точно передал и хандру прогнал. Я просто балдею от вас.
    +1 от Frezimka, 12.09.2018 08:32

— Панфутий! — солидно ответствовал ослик. Он не мог сказать, рад ли вновь приобретённой способности. С одной стороны, ему столько хотелось сказать этим людям, а с другой... Бабуля Рута смотрела на него с плохо скрываемым ужасом. У Панфутия всё же была добрая душа, он не хотел пугать старушку. Нужно было срочно её успокоить, а для этого лучшее средство — поесть. Тут такая сочная трава. Об этом Панфутий и сообщил, чем очень насмешил бабулю.

— Только осёл мог решить, что я буду есть траву, — проворчала она, смиряясь со своим положением владелицы говорящего осла. И уже было хотела спросить, что же за дело у волшебника к ней, как разобиженный Панфутий заговорил. Точнее, запел.

Голос птиц, цветенье трав,
Запах хвои под ногами,
Или шум глухих дубрав,
Что мы меряем шагами.

В зной вода из родника,
Россыпь ягод на полянке,
Пенье тихое сверчка,
Лучик солнца спозоранку.

Коль умели б говорить
Птицы, сосны, дуб и травы.
Коль могли б на нас излить
Свои горести дубравы.

Что б сказал тебе сверчок,
Под листочек скрипку пряча?
Может, пел его смычок
Пожелание удачи.

«С добрым утром», — говорит
Спозоранку солнца лучик.
Всё по-своему шумит,
Научись ты только слушать.
+1 | Магия рифм, 10.09.2018 09:35
  • Ослик прекрасен!
    +1 от Vilks, 10.09.2018 12:30

Дни сменялись днями, ночи — ночами. Труд пастушки пришёлся Мэгги впору, словно разношенные, старые туфли. Впрочем, как раз туфлей у неё и не имелось, как и человеческого общество. Нет, грусти и одиночества девушка не испытывала, ведь у неё были Леусс, Ерин, Уиснеч, неразлучные Белус и Граннус и, конечно же, Нисс. Её подопечные, её дети, её солнышки. Мэгги расчёсывала и стригла великолепные гривы, собирая шерсть в специально предназначенную для того корзинку, стерегла их от диких зверей и других опасностей, развлекала, водила на водопой. Те лучики, невидимые солнечные нити, что протянулись при первой встрече, становились всё крепче, напоминая уже канаты. И жутко становилось при мысли, что станет с нею, когда эти канаты оборвутся. А случится это неизбежно. Три месяца длится лето. Три месяца Мэгги будет ночевать под солнцем и дождём, отходить днём со своими подопечными всё дальше и дальше, в поисках нетронутой сочной травы, играть на флейте и собирать пряжу. Три месяца, казавшиеся ещё недавно такими длинными и вдруг ставшие ничтожно малыми. А потом? Что потом? Альты заснут, а она? Как же она?

Был и ещё один повод для тревоги. День, наполненный играми и делами, сменялся ночью, и к ней в сон приходил мужчина. Всякий раз один и всякий раз разный. Леусс, Ерин, Уиснеч и, конечно же, Нисс. Только одной ночью ей приснились двое. Два брата-близнеца, ослепительно красивые, мускулистые, двухметрового роста. Белус и Граннус. Мужчины звали, соблазняли её, кто робко и несмело, кто решительно, кто нежно. Собственное тело-предатель тянулось навстречу их телам, так же, как днём душа тянулась к душе. Если хоть раз поддаться соблазну?.. На что это будет похоже? Может и вовсе что-нибудь неслыханное. И что ей какие-то глупые предостережения Эйслинн? Сопротивляться становилось всё труднее и труднее, но всё-таки у Мэгги пока хватало силы воли говорить «нет». Надолго ли?

Прошла неделя. Дожди, полив обильно землю, прошли стороной, на восьмое утро светило яркое солнце. Тепло, даже жарко. Самое время искупаться в речке. Альтам тоже весьма приглянулась эта идея. Мэгги наскоро позавтракала, напоила подопечных и они уже было собрались галопом двинуться к реке — кто быстрее, как вдруг зоркий глаз заметил движущиеся от башни две фигурки. К восьмому дню Мэгги довольно далеко уже откочевала от того места, где высилась башенка, поэтому идущим понадобилось время, чтобы добраться до них, а Мэгги не сразу смогла рассмотреть, кто же пожаловал в гости. Сам факт казался странным, ведь её уверяли, что всё время пастушка проводит со своими подопечными в одиночестве, а всякий чужак — угроза. Впрочем, испугаться девушка не успела, так как в одной из фигурок скоро узнала Эйслинн, а вот другая...

Рядом с Эйслинн шла женщина в чёрном платье и босиком. Шла медленно, как-то механически, опустив голову к земле, словно что-то искала в траве. По мере того, как она приближалась, Мэгги всё лучше могла разглядеть незнакомку. Черноволосая, тоненькая, уже не юная, но и не старуха ещё. На непокрытой голове женщины блестел на солнце золотистый обруч. Символ брака. Авалонки носили обручи, как на некоторых планетах носили кольца. Об этой традиции она услышала от кого-то из начитанных девчонок, ещё когда коротали время в ожидании своей участи. Надо же, запомнила.

Когда путницы поравнялись, и странница подняла голову, на Мэгги глянули чёрные глаза, до того печальные, что в этой печали можно было захлебнуться и утонуть. Незнакомка, несомненно, была красива. А ещё она очень много плакала в последнее время. Лицо и глаза выдавали её.

— Мэгги — это Лиллейн, Лиллейн — это Мэгги, — голос Эйслинн звучал, как всегда мягко, но что-то в нём было ещё, какая-то странная интонация. Чем-то она оказалась выбита из колеи, даже не поздоровалась, — Лиллейн сегодня переночует с вами.

Старая авалонка замолчала, а Лиллейн и вовсе не промолвила ни слова, оторвав взгляд от Мэгги и снова уставившись в траву. А её солнышки, её лучики... Мэгги достаточно хорошо чувствовала уже своих подопечных, чтобы понять, они в нетерпении. Как дети в предвкушении сладкого. Всё это было донельзя странно. И появления людей там, где они не должны появляться, и Леллейн с брачным обручем на голове. Эйслинн ведь ясно дала понять — безопасно себя чувствовать с альтами могут только девственницы.

Эйслинн, между тем, что-то сказала на своём языке, обращаясь к спутнице. В голове звучала просьба. Та молча покачала головой — этот знак в переводе не нуждался.

И что оставалось делать? Оставить всё, как есть. В конце-концов — это не её дело. Или попытаться понять, что же происходит. В голове вдруг запела авалонская флейта. На этот раз в ней слышалась не тревога — печаль. Чёрная, страшная, всё пожирающая печаль.


— В самом деле? — расстроенно переспросил Теодор и понюхал жёлудь. Потом внимательно посмотрел на Мирри.

— Может быть, вы сами настроите? А я пока поищу что-то подходящее. Это не сложно. В комнате встроенный механизм, который трансформирует мыслеобразы в иллюзию. Просто представьте себе, каким бы вы хотели увидеть это помещение, остальное он сделает сам.

Тут откуда ни возьмись в руках у Инспектора появился ноутбук с голографическим экраном. Странно смотрелся этот прибор в лесу. По воздуху поплыли какие-то строчки, точки и чёрточки, а Теодор сосредоточенно глядел в одну точку — работал видимо.

— Вам с таким обонянием подойдет профессия парфюмера, — обратил он, наконец, взгяд на Мирри. Взмахнул кистью и ноут выдал листочек. А на листочке запись:

Парфюмер. 100 кредитов в сутки + командировочные расходы + 5 % от суммы проданного заказа. Распространение ароматической продукции в пределах Галактики.

— Фирма «Адонис» — одна из известнейших компаний на этом рынке, — сообщил Инспектор. — Они производят духи, туалетную воду, ароматные масла, жидкость для брбржатажа и другую подобную продукцию не только для гуманоидов, как большинство лидеров парфюмерного рынка, но и для самых редких форм жизни. На этой нише они первооткрыватили и лидеры. Им нужны распространители, те, кто продвигает их продукцию на различных планетах. Собственно, это очень похоже на работу курьера, только кроме доставки груза вам придется работать и с клиентами, убеждая купить ваш товар. Ну и, конечно, надо уметь подобрать то, что заинтересует конкретную расу.

Так же им требуются составители ароматов, хотя для такой работы выбирают персонал весьма придирчиво.

Еще ищут они продавцов в бутики, но тут уже надо понравиться лично Президенту и Вице-президенту.

А Президент компании Умбуллук, кстати, получил в свое время эту работу на нашей Бирже и дослужился от простого распространителя, до высшего чина.

Произнеся эту вдохновенную речь, Теодор вновь закопался в вакансиях.

— У нас работа в основном для гуманоидов, — извиняюще бормотал он. — Хотя, вот, для вас с вашим ростом, мне кажется, очень подойдет.

Из ноутбука выпала другая бумажка:

Грабитель. Оплата сдельная, по сумме награбленного. Медицинская страховка. Похороны за свой счёт.

Что-то заинтересовало или поискать ещё? — осведомился Теодор.



— По желанию изменить обстановку в кабинете на любую другую.

Опционно:

— Выбрать одну из вакансий;
— Попросить поискать ещё, при желании конкретизировать условия поиска;
— Другое.



«Все благополучные космические перелёты скучны одинаково, а вот все несчастливые рейсы — несчастливы по-своему». Эту фразу сказал Чу-Чу-Коку один пассажир с Терры сразу после нелепой аварии, в которой только им обоим и повезло остаться в живых. Утверждал, что сия глубокая мысль пришла ему на пороге смерти, и теперь он неприменно напишет книгу о своих приключенях и вставит это туда. Написал или нет, Чу не знал, но в правильности изречения убедился на свой шкуре: рейс Набу-Авалон выдался до отвращения благополучным и скучным. Ровно до того момента, когда...

— Ты уволен! — рык капитана услышали наверно и в двигательно отсеке. Это при том, что двигатели фырчали на всю катушку.

Нельзя сказать, чтобы новость потрясла Чу своей неожиданностью. Скорее, смотрелась закономерным финалом, к которому привела цепь трагических случайностей, о которых в свою очередь... Нет, вспоминать об этом незачем. Для любопытствующих скажем, что виной послужили на этот раз, как ни странно, не превосходные навыки пилота, а тигровые креветки. Самые обычные модифицированные тигровые креветки величиной с тарелку. По классическому рецепту. К сожалению, у капитана оказалось своё представление о том, какой рецепт счесть классическим. Чу бы уступить, но только не в вопросе о тигровых креветках! Принципы дороже. Никогда не спорь о вкусах. Особенно с начальником. Особенно, если он может лёгким взмахом руки выкинуть тебя в безвоздушное пространство.

Впрочем, по началу гунган ни капельки не растроился. Пилот экстра-класса вроде него, всегда найдёт подходящую работёнку. До этого же находил. Поэтому Чу лишь почесал гребень, ухмыльнулся и ушёл смотреть кристаллы в свою каюту. Напугали ящерицу отрыванием хвоста! Без работы ему же ещё и лучше. А Авалон, куда направлялось их корыто с грузом различной электроники, — планета богатая. Туристов там дохрена, некоторые прилетают на собственных яхтах. Пилоты этим богатеньким буратинам определённо требуются. Так что фиг с ним, с «Ку-Глу-Таном», отыщется работка и получше.

Так размышляя, Чу-Чу предавался блаженному безделию до тех пор, пока не узнал очередную радостную новость: тащить с собой опального пилота кэп вовсе не намерен. Сбросит в капсуле на первую же попавшуюся планету, и пусть Кок там хоть сгниёт, да ещё спасибо скажет, что не вытолкали прямо в открытый космос.

Чу-Чу, ясное дело, подобное положение вещей никак не устраивало. Пришлось вспоминать всё, что он знал о дипломатии. Знал он о ней, прямо скажем, немного. Однако, в стрессовой ситуации у любого существа открываются скрытые резервы. Путём лести, запугиваний, уговоров, угроз и ещё космос знает чего, Коку всё же удалось заменить «первую попавшуюся» на третью попавшуюся, коей оказалась Колючка. Не Авалон, конечно, зато там есть Биржа труда. Цивилизация. Не придётся искать клиентов самостоятельно в баре космопорта, как это обычно бывает.

Так что в посадочной капсуле к поверхности планеты Чу летел, полный далекоидущих планов и не желая задумываться о том, что все они запросто могут разбиться прямо сейчас о поверхность Колючки. А всё потому, что капсула — та ещё дрянь. Псевдоразумная отрыжка интеллекта обкуренных генных инженеров. Противно даже не то, что это биомеханическое чудо давало стойкое ощущение нахождения в желудке огромной рыбины, которая тебя потихоньку переваривает, а то, что капсула была совершенно неуправляема. Будь ты хоть трижды супер-пилот, она всё равно сядет именно там, где захочет. И хорошо, если недоразвитым псевдомозгам взбредёт в голову опуститься просто на вершине какого-нибудь здания, а то ведь может плюхнуться посреди океана или в пустыне. Этой дуре-то что, она всё равно растворится без следа через пару часов, а ты расхлёбывай!

С другой стороны, не стоит переживать о том, что ещё не случилось. Разглядывая муравьиные отсюда сооружения вокруг Биржи — забегаловки, притончики, клубы, бары и гостиницы, а для контраста и саму Биржу — огромный, парящий над землёй комплекс, Чу-Чу вполне мог рассчитывать, что ему повезёт. Обходилось же как то до этого. Каждый раз обходилось, пока что-нибудь не случалось.
Описать свои мысли по поводу путешествия, прибытия, ожидания.
Кинуть D100.
  • Ой)
    +1 от Zygain, 28.08.2018 11:56

Бабуля Рута едва чайком не подавилась, заслышав такое. Уставилась на странника с посохом во все глаза, кажется, даже рот открыла от изумления. Слова его потрясли новоявленную менестрелиху посильнее, чем чудеса джинна.

— Как это? Как так встречали? — она растерянно оглядывала всех спутников по очереди, ища поддержки. Даже на Панфутия взглянула: авось, он объяснит дуре старой, что такое творится-то на свете. — Как своими глазами? Мил, человек, ведь я же её... же её из своей собственной головы выдумала.

Бабуля даже себя постучала по лбу, чтобы уж не было сомнений, о какой голове идёт речь.

А вот ослик Панфутий ничуть не удивился.

— Бее, — сказал он, окончательно изумив бабулю. Ведь осликам положено кричать «иа», до сих пор Панфутий не нарушал традицию. Верно, послышалось. И она вновь повернулась к господину, уж очень хотелось вызнать, где и как встречал он Ирис, да чем закончилась эта встреча.

Панфутий же отвернулся, перекусил травинку. «Опять эти люди ничего не поняли, что с них взять» — философски подумал он. Своим «бее» Панфутий хотел сказать, что необычное случается среди обыденного, но до двуногих как всегда не дошло. Панфутий давно оставил попытки что-то им объяснить, смирившись с неполноценной природой людей. Как-то, после целого дня в поле, где пришлось таскать плуг за неимением вола, он впал в депрессию и даже сочинил такие строки:

Дрожит экзистенциально паутина
В углу объятой дихотомией двери,
А я у них, тьфу, блин, рабочая скотина,
Мои таланты применения не нашли.
Пашу, как вол, я целый день трансцедентально,
От недопонимания и плуга жуть устал.
Пришел в сарай, на сено лёг горизонтально
И с голодухи философский манускрипт сожрал.
Теперь в душе моей изжога и смятенье,
Хотя одно из этого должно быть в животе,
Палингенезия сулит мне возродиться, как растенье,
Раз в этой жизни выдались условия не те.


+2 | Магия рифм, 27.08.2018 15:24
  • Интересный поворот событий! )) Будем думать, что делать с новым талантом.
    +1 от Vilks, 28.08.2018 07:38
  • круть))
    +1 от Амазонка, 28.08.2018 11:18

Коля похвалил Машу, а она разорвала с ним отношения. Что произошло?
+1 | НРИ (не ролевые игры), 28.08.2018 10:57
  • Хорошее начало!
    +1 от Qubik, 28.08.2018 10:59

Бескрайнее небо, голубое-голубое, как на рекламных плакатах, простиралось над Марло. По этому пасторальному небу плыли белоснежные облачка повышенной кучерявости и какой-то одинаковой формы. Кто его знает, может, здесь так принято. Однако идеальность небосвода вызывала некие подозрения. Естественное идеальным редко бывает. И в самом деле, когда Марло попытался подняться, чтобы осмотреть город сверху, а заоодно занырнуть за облачка-близницы, на высоте около семи тысяч метров некая сила пружинно и плавно принялась вдавливать флаер вниз, не позволяя подняться выше. А облачка всё так же плыли и плыли себе, казалось, вовсе не приблизились.

Купол! Старинный, такие делали на заре цивилизации. Не прозрачный, с гибким голографическим экраном с одной стороны, проецирующими картину ясного неба. Наверняка, тут имелись и другие проекции. Например, ливень с грозой. Но вот только ни одна дождинка, ни одна стрела молнии не долетят вниз. Обманка. Впрочем, надо признать, отлично работающая. Судя по городу внизу, это место давно было покинуто обитателями, а атмосфера сохранилась идеально. Либо кто-то здесь всё же жил или, предположим, время от времени наведывался для профилактических работ, либо сделано оказалось на совесть.

Марло ещё немного полетал над городом, любуясь несколько обветшалыми, но всё же прекрасными сооружениями, и сделал два открытия:

1. Трава внизу, цветочки, густой кустарник, проросший местами прямо сквозь разрушающиеся здания, редкие деревья — имелись в наличие.
2. А вот ничего живого не было. Или очень хорошо спряталось. Не только разумных, а вообще никого. Ни кошек, ни собак, ни ворпсанов, ни даже птиц и насекомых пусто. И ещё одна странность присутствовала. Трава и прочие растения чувствовали себя по виду отлично, а вот никаких водоёмов поблизости Марло не обнаружил.

Мелькнула было мысль, что флора такая же обманка, как и купол, но даже поверхностный анализ показал — это не так. Растительность была самая настоящая, некоторые виды Марло даже узнал — видел в справочнике флоры и фауны, когда искал пожирателей фасоли. Вот этот кустарник, например, назывался вереск и изумительно пах. А вот деревце называлось навозник и пахло не менее изумительно.

Впрочем, сейчас имелись дела поактуальней, чем сбор гербария. Скала с этой стороны выглядела просто как белоснежная стена, примыкающая к какому-то зданию. Часть ограды. Могла ли она при соприкосновении вернуть его назад? Это можно было проверить только опытным путём, как и то, насколько далеко простирается купол вширь в обе стороны.

Альтернативой поискам с высоты на малой скорости являлся поиск в полуразрушенных зданиях. Но без плана, без системы, если пропавшие оказались в одном из них, найти их могло помочь только чудо. Строений здесь было столько, что их и за неделю не осмотреть.

Можно, конечно, было начать с ближайших, в надежде, что похитители не умыкнули своих жертв далеко. Ближайшем являлось то самое здание, чья белая стена в той стороны казалась скалой. Здание представляло собой башню, но какую-то неправильную башню. Гуманоиды обычно строят башни наоборот, а прочие их вовсе не строят. Эта же узкая у фундамента тянулась ввысь примерно на тридцать метров, постепенно всё более расширяясь. Входов в неё вело несколько, один даже не сильно заваленный. К тому же, с помощью флаера можно было наверно залететь в окна.
Оставляю тебе некую свободу выбора, не обязательно идти туда, куда я описала. Можно в другое место. Напиши, что хочешь обследовать или поискать, я опишу подробнее.
  • За сбор гербария нужно будет взяться, когда проголодаемся)
    +1 от dmitry1204, 26.08.2018 01:29

От удивления Мичи забыла всё: тренировки, крутящиеся в голове стратегии, задумки и планы. Наверно, окажись Акафуэ огромным белым тигром, она и то не была бы так удивлена. Но простак Чии! Это оказалось слишком. Когда Чии-Акафуэ ринулся вперёд, она с той же скоростью ринулась назад, спасаясь от его оружия и одновременно вскидывая лук. Потрясение выбило из головы всё, о чём она помнила, остался только почему-то голос Кина: «Бей его в пах». Но ведь Мичи была лучницей! Инстинктивно, подчиняясь этому единственному голосу, Мичи выпустила стрелу туда, куда велели!
+1 | [IK] The Dragons' Awakening, 25.08.2018 20:39
  • Ценная справка!
    +1 от Вилли, 25.08.2018 20:43

И пошли они по дороге в переговорный зал. Точнее, шли не по дороге, а по главной здешней улице — «Галактической», что возле терминала Космопорта им. капитана Кук-ка - первооткрывателя планеты, нашедшего на ней свою гибель, начиналась, а у Здания МИД заканчивалась*.

Долго шли, перебирали кто ногами уставшими, кто шарнирными конечностями железными, а кто и под мышкой в коробке болтался. Во флаер же не садились, потому что господин посол решил показать гостю Микус. Смотреть по обе стороны дороге, по правде говоря, было особо не на что. Везде тот же кисель. Город тоже оказался серый, временный и унылый. Неинтересный город. Его бы усовершенствовать, финтифлюшек каких-нибудь накрутить, изобретений наставить. Скучно жили аркадеяне на Микусе.

Зато беседа у Кардо Боно и Трурля вышла занимательной. Вопроса курьера послу на всю дорогу хватило, да ещё и на обратную бы осталось, вздумай они вернуться. Рукав-то галактический, куда Трурль залетел, был густонаселён, хотя местами и протёрся, кое-где на чёрных дырах заплаты стояли, да у двойных звёзд подкладка лоснилась. Но монархов, президентов, властелинов болота и прочих царей было здесь пруд-пруди. И конечно, каждый нуждался в изобретениях, чтобы стать самым крутым монархом, президентом и болотным властелином.

— Вот, например, на Лохудрии война идёт с созвездием Большой Вши, уже три столетия с переменным успехом. Там изобретения с руками оторвут. А могут и не только с руками, а и с головой, если сочтут шпионом, — делился господин посол дипломатическими секретами (всё равно их все в Галактике и так знали). Или на Бестрезорке...

В общем, диктаторов тут хватало, просто бери звёздный атлас, тыкай наугад, и попадёшь, куда следует. Господин посол ещё до половины не дошёл, когда они добрались до цели.

Здание Министерства Иностранных Дел Микус располагалось на окраине городка выходя своим фасадом на просторную площадь. Само здание было выполнено в строгом стиле, лишенным очевидных архитектурных излишеств, однако имело несколько необычную форму. Его стены были вогнутыми и имели некоторый наклон к центру здания так, что издали оно напоминало шатер с усеченной верхушкой. У входа в здание МИДа (высокой овальной арки с распахнутыми наружу массивными дверями) дежурили два охранника.

Охранники взглянули на пришедших, но ничего не сказали — господина посла здесь хорошо знали, а Трурля хотя и не знали, но по виду его догадались, что пакостить, слизью плеваться и яйца в углах нести он не станет. Делагация вошла внутрь — в холл.

Главный холл оказался огромным, с высоченными потолками. По краям этого помещения на небольших витринах и постаментах выставлены были подарки различных дипломатов, послов и прочих гостей: предметы искусства, исторические ценности, образцы технологий, символы мира и дружбы. В центральной бил небольшой фонтан, окруженный клумбой с цветами. Вокруг расположены кресла и диваны для ожидающих гостей.

Господин посол, уставший от прогулки порядком, присел было на один из диванчиков, но не тут-то было. Одна из трёх массивных дверей на противоположной стороне, та, что справа, вдруг отворилась — их уже ждали. Трурль и Кардо прошли в сравнительно небольшое (хотя, с чем сравнивать, конечно: если с холлом, то крохотное, а если с корабликом, на котором курьер сюда прибыл, то просто огромное) помещение яйцевидной формы. В центре его стоял внушительный стол, тоже овальной формы, а за столом восседало Полномочное Лицо.

Лицо Полномочного Лица обращенное к посетителю, выражало строгое сдержанное добродушие. Большие выразительные серые глаза, узкая переносица, тонкие, сложенные в легкую полуулыбку губы. Определить пол или возраст собеседника оказалось затруднительно затруднительно. Верхняя половина туловища облачена была в темно-серого цвета костюм с длинными широки полами, прикрывающим нижнюю половину. Лицо жестом предложило им сесть, а когда Трурль присаживался, то случайно взглянул вниз и с ужасом понял, что ног у Полномочного Лица нет. Вместо этого его туловище в нижней части словно вросло в пол.

— Итак, вам доверили перевозку несовершеннолетнего до места настоящего проживания его опекуна, — зашло Полномочное Лицо с козырей, предъявляя такие факты, о которых сам Трурль даже не догадывался. Опеку передала родительница несовершеннолетнего. На каком же основании вы удерживаете ребёнка в плену?

*здесь и далее описание архитектуры и коренных обитателей Микус, любезно предоставленное Dmitry1204.
  • Прямо сочится стилем!
    +1 от Sir Gentleshark, 20.08.2018 15:31

Вы не можете просматривать этот пост!
| ,
  • И правда!) Сцена достойна плюса :D
    +1 от Dredlord, 20.08.2018 11:14

Меч Кин очень кстати не стал вынимать. У них же не настоящая драка, а что-то вроде показательных выступлений. Поэтому лук Мичи тем более не стала натягивать. Повинуясь команде товарища, лучница так же, как и сам господин Нигитта решила использовать подручные средства, а так как всё ещё держала на руках тигрёнка, то о выборе этих средств долго не раздумывала, швырнув в распорядителя Ры. Посмотрим, как он сам умеет уворачиваться. Сама же рассчитывала, отвлечь таким образом внимание и сделать подсечку, повалив противника с ног.
+1 | [IK] The Dragons' Awakening, 09.08.2018 20:37
  • Швыряй котов во врагов!
    +1 от Вилли, 09.08.2018 21:08

Речь Тиа подействовала на все сто. Не столько слова, сколько мелодичный, дрожащий в нужных местах голосок, молящие о помощи изящные ручки с тонкими пальчиками музыкантши и слёзы, что, судя по выражению лица и дрожащим губам, вот-вот обещали скатиться из очаровательных глазок. Женских слёз боятся все сильные мужчины, полицейский не стал исключением. Он казался ещё так молод! Инстинктивно попытавшись обнять напуганную девушку и погладить её по волосам, Шан тут же отдёрнул руку, вспомнив, что он при исполнении. При этом страж порядка густо покраснел от ушей до макушки. Тиа тот час же торжественно заверили, что злоумышленник будет найдет, что никто такую хорошенькую девушку больше не потревожит, что ей стоит держаться подальше от всяких притонов и сомнительных гостиниц, а если Тиа задержится на планете, то он, Шан, подскажет, пару весьма неплохих мест, где можно поселиться. Да и вообще по всем вопросам она может обращаться, заверил полицейский и собственноручно проводил мисс Чейн до флаера, усадив в машину. Очередь шепталась, но возражать не посмела. У путешественницы же осталась визитка с номером телефона стража порядка.

Поднявшись, наконец, наверх, девушка тут же забыла о досадном инциденте. Биржа действительно оказалась внушительным сооружением. Внутри она предстала не менее великолепной, чем снаружи. Сначала флаер завёз Тиа в переходной коридор, и девушка прошла дезинфекцию (не слишком приятная процедура, надо сказать), а из дезинфекционной камеры попала во внешнее кольцо, где движущиеся дорожки везли пеструю толпу по кругу мимо окошек регистраторов, останавливаясь у свободных. На толпу стоило поглазеть — столько разнообразных существ в одном месте не увидишь больше нигде, но Тиа скоро стало не до этого, т. к. дорожка остановилась у одного из окошек.

— Я биоробот-регистратор GLA-MY-5-RA приветствую тебя, дружественная форма жизни, на бирже труда «Галактика» — лучшем месте для трудоустройства во Вселенной от имени всего нашего дружного коллектива, — обворожительно улыбнулась ей длинноволосая красотка за стойкой. Это был робот-полиморф, который, как известно, принимает форму каждого клиента, так что смотреть на него оказалось всё равно, что в зеркало. Тиа удовлетворённо отметила, что выглядит робот (а значит, и она сама) весьма эффектно. Хотя, совершенство, конечно, недостижимо. Пару лишних килограмм сбросить бы не помешало.

— Персонал «Галактики» желает тебе приятного прибывания в стенах биржи и счастливого решения волнующего/мучащего/изводящего/негативно влияющего на эмоциональное состояние вопроса, — между тем продолжала GLA-MY-5-RA. — На территории биржи запрещается ломать/жечь/сверлить/дробить/употреблять в пищу персонал, посетителей и инвентарь биржи. За нарушение правил следует аннигиляция. Процедура проводится под общим наркозом и полностью безболезненна. Спасибо за внимание.

И регистратор протянула две анкеты, пояснив, что Тиа нужно выбрать и заполнить одну. Бланки ничем не отличались, кроме цвета. Синий, как объяснила роботесса, для работодателей, а красный — для работников.

Когда Тиа протянула руку за листками, полиморф с интересом и завистью уставилась на её ногти.

— Где вы делали такой маникюр? — не выдержала она. — Мы тут совсем отстали от моды.

По правде говоря, андроиды Колючки не отстали от моды, а зажрались. В прямом смысле слова. Они отвоевали себе право принимать пищу (зачем, не знали и сами), а теперь боролись за право на сон. Самые продвинутые же вовсю перенимали вредные привычки биологически рождённых. GLA-MY-5-RA, например, спала (пока закон не приняли, нелегально) и видела, как будет красить ногти на работе.

Анкета
Заполнить анкету.

Опционно:
- дать ответ на вопрос;
- общаться с роботом;
- другое.
  • Я так прониклась,что устыдилась своего маникюра и занялась им прямо на работе) У меня есть потенциал Гламурочки)
    +1 от Zygain, 09.08.2018 12:34

Нисс не ответил ничего, но на Мэгги вдруг снизошло нечто, чему сложно придумать название. Нельзя сказать, чтобы девушка прочитала его мысли или даже эмоции, но она яснее-ясного поняла — альт очень-очень ей рад и в восторге от предложение. Словно тёплое, маленькое солнышко зажглось в голове — вот на что оказалась похожа телепатия единорогов. Мэгги почувствовала странное единство с Ниссом, это крохотное солнышко было частичкой его самого, той частицей, которой Мэгги позволила слиться с собой. Всё оказалось на удивление просто и естественно, она и не заметила, как уже сжимала альта в объятиях, гладила длинную белую шёрстку, на ощупь напоминающую шелковистую траву, а солнышко... солнышко обнимало её изнутри, согревало своим светом. В этот момент Мэгги поняла, почему никто из пастушек не рассказывает, в чём состояло их испытание, отделываясь неумелым враньём про запреты альтов. Дело было вовсе не в запретах, просто это блаженное состояние только их двоих — её и Нисса, настолько личное, трепетное, заветное, что и самый щедрый человек не найдёт в себе сил поделиться. Да и не передашь его словами.

Когда контакт, наконец, прервался, Мэгги ощутила острую горечь разлуки. Отныне она и Нисс оказались связаны, для того, чтобы настроиться друг на друга им не понадобилось ничего особенного, возможно, сыграл свою роль сон. Между тем, просыпались остальные пять единорогов, их сознание тянулось к девушке, теперь Мэгги научилось распознавать это. Человеческий мозг, склонный всё визуализировать, нарисовал в воображении тоненькие солнечные лучики, ласкающие дерево-Мэгги. Теперь она знала, что нужно сделать: войти в контакт поочередно с каждым, предложив то, что хочется альту. Способы, очевидно, были разные. Ниссу нравились объятия, кому-то возможно требовалась песня или почесать шерстку большим гребешком (различные инструменты по уходу тоже имелись в единорожьей спальне). Нисс, удовлетворённый приступил к завтраку, а остальные пятеро нетерпеливо переминались, даже ссорились слегка друг с другом за право первыми поиграть с Мэгги. Ну точь-в-точь капризные детки, не поделившие маму!
Нужно установить контакт с остальными единорогами. Что им предложить, на усмотрение Мэгги.

Мирри казалось, что она кричит очень и очень громко, но для окружающих это скорее напоминало писк. Горе-мамаша даже не проснулась, а дитё пребывало в полном восторге.

– ОНА ПИЩИТ! – сообщило оно радостно толпе, сжимая в кулачке трофей: клок шерсти из хвоста Мирри. Причёска оказалась безнадёжно испорчена. Смысл тирады девочка, конечно же, не поняла, так как в запале белка перешла со всеобщего на свой родной язык. Судя по возбуждению на лице, останавливаться на достигнутом ребёнок не собирался. Всё это могло закончиться большим скандалом, если не хуже, но, к счастью, подошла очередь чудесного семейства. Мамаша приоткрыла один глаз, сгребла наследницу в охапку и погрузилась во флаер. Мирри осталась зализывать раны.

Однако, скоро подошла и её очередь. Вот уже флаер несёт Мирри ввысь, доставляет прямо в один из входов парящей над головами Биржи и оставляет в переходной камере между прошлой жизнью и этой.

Дезинфекция оказалась процедурой малоприятной. Для большинства посетителей, в том числе и для Мирри, она была безопасной, но доставляла определенные неудобства. Если даже не брать во внимание разнообразные запахи химии, которой её обрабатывали, того, что шёрстка Мирри после выхода из камеры вся слиплась, было достаточно для недовольства.

Впрочем, следующее помещение, куда попала Мирри, с лихвой компенсировало всё, только что пережитое. Внешнее кольцо Биржи всегда впечатляло попавших сюда в первый раз. Множество самодвижущихся дорожек, несущих посетителей по кругу мимо регистрационных стоек, создавало впечатление бесконечного диковинного шоссе. Одна из дорожек заскользила у Мирри под лапками и остановилась только тогда, когда нашлась свободная стойка, у которой белочку и высадили.
С той стороны на неё глазела… соотечественница.
Разглядывая белку-регистратора, весьма симпатичную, но несколько неухоженную, с не расчесанной, слипшейся шёрсткой, Мирри подивилась было такому совпадению, но тут же углядела, что белка похожа на неё саму, как две капли воды. Даже выдранный синекожим монстром клок шерсти присутствовал (вернее отсутствовал) на хвосте. Как в озёрную гладь смотришься!

То был робот-полиморф, по обычаям Биржи принявший форму клиентки. На Мирри он смотрел строго и недоверчиво. Странно было наблюдать такое выражение в собственных глазах. Ещё более странно оказалось слушать свой голос, когда робот заговорил. Произносил он фразы строгим, официальным тоном, плохо коррелирующим с беличьим речевым аппаратом. Вот что пропищал этот важный орех донельзя казённым языком:

— Я биоробот-регистратор CHI-NY-5-SCA приветствую тебя, дружественная форма жизни, на бирже труда «Галактика» — лучшем месте для трудоустройства во Вселенной от имени всего нашего дружного коллектива.

Персонал «Галактики» желает тебе приятного пребывания в стенах биржи и счастливого решения волнующего/мучащего/изводящего/негативно влияющего на эмоциональное состояние вопроса. На территории биржи запрещается ломать/жечь/сверлить/дробить/употреблять в пищу персонал, посетителей и инвентарь биржи. За нарушение правил следует аннигиляция. Процедура проводится под общим наркозом и полностью безболезненна. Спасибо за внимание.

Затем последовала пауза и CHI-NY-5-SCA ещё более строгим, даже, можно сказать, неприязненным тоном осведомился:

– Лузгу от семечек, скорлупу от орехов на пол бросаете?
Казалось, признайся Мирри в этих преступлениях, и робот её съест. Однако, пока он посетительницу есть не стал, а потребовал заполнить анкету. Перед Мирри легли два бланка, ничем не отличающихся, кроме цвета. Синий – для тех, кто предлагает работу, красный – для работников.

Анкета
Заполнить анкету.
Регистратор невзлюбил посетительницу. Опционно:
- наладить отношения;
- оставить всё, как есть.
  • xDDDD
    Вам удобно?))))
    +1 от Савелий, 07.08.2018 01:45

«Оль?» Виола-Ола-Оля? Беда с этой современной молодёжью. Надают детям имён, что и не выговоришь, а потом сокращают всё равно привычно. И что, спрашивается, выделываться было? Лет двенадцать назад, Людмила Сергеевна тогда ещё работала, поступила к ним в отделение девочка: Россия Николаевна Иванова. Родители в интернете про какую-то премию прочли, которую дадут первому, назвавшему ребёнка этим именем. Они и назвали. Профессор Белосельцева Родину любила беззаветно и преданно, но связи между любовью к стране и пафосным именем, с которым ребёнку теперь мучиться, не видела ни малейшей. Не патриотизм, а идиотизм, лучше бы за дочерью следили как следует, а то не уследили, в итоге травма... К счастью, для маленькой Руси всё хорошо закончилось. Впрочем, Люда тут же одёрнула себя, уличив в несправедливости. И во времена её молодости совершенно невозможные имена детям давать было модно. Девочек Сталин не одна по Ленинграду гуляла. Идиотов хватало всегда.

Решив так, она тут же возразила себе, что имя Виола, да пусть и Виолетта не столь уж редкое в наших краях. Не Таня или Марина, конечно, но и не какая-нибудь Джульетта. Если муж «Виолы» не просто называл её, как привычно, а эта женщина и на самом деле Оля, Ольга? Это становилось интересно. Прямо как в детективе. В последнее время, от нечего делать Людмила пристрастилась к сериалам. Мелодрамы смотреть не могла, слишком уж глупы, а вот детективы с удовольствием. Разгадывать загадки ей нравилось. Ладно, телефон даст ответы на многие вопросы.

«Муж» Люде понравился. Человек старой советской закалки, руки тракториста она ценила гораздо больше, чем костюм от Версачи, в котором, кстати, неплохо разбиралась. Всё же профессор с международном именем, приходилось и делегации иностранные у себя принимать, и самой ездить за границу к коллегам. В общем, хоть мода и была Белосельцевой всегда безразлична, кое-что она в ней понимала, достаточно, чтобы увидеть, что одежда мужа, хоть и дорогая, но подобрана совсем неудачно. Мужчине (надо было хоть спросить медсестру, как его зовут) совсем не подходило. Орхидеи же пахли резко, Люда не рекомендовала бы приносить такие букеты в больничную палату, но сейчас возражать не стала. В последний раз ей дарили цветы очень давно. Когда человек выходит на пенсию, он поневоле выпадает из социума. Особенно одинокий человек. А, что ни говори, знаки внимания профессор Белосельцева любила, как и любая женщина. Виола, кстати, тоже любила, кажется. По крайней мере нос сразу среагировал на запах и среагировал, вроде положительно.

— Спасибо, — улыбнулась она, садясь на кровати. — Попроси у медсестры вазочку. И... не переживай ты так, что было — то было. Со мной чудесно обращаются. Только вот... не помню я совсем ничего. Говорят (тут она лукавила, никто ей ничего не говорил, из собственных наблюдений взяла) это пройдет со временем. Сам-то как? Ты телефон принёс? И... ты расскажи мне про нас. Я же совсем ничегошеньки не помню.
Если телефон принесли, когда муж уйдет, смотрю все, что на нем. На какие сайты ходила Виола, под какими никами зарегистрирована, что писала, что читала в интернете, во что играла, личную почку, мессенджеры, контакты, в общем, весь серфинг просматриваю.

После этого захожу на сайт Ленинградской детской больницы (не буду придумывать правдоподобное название, в общем, в которой Белосельцева работала до выхода на пенсию). Это учреждение достаточно крупное, свой сайт у них должен быть. Ищу некролог.
  • Надают детям имён, что и не выговоришь, а потом сокращают всё равно привычно. И что, спрашивается, выделываться было?
    Очень жизненно, кстати. :))
    +1 от ЛичЪ, 25.07.2018 16:15



Выше намного скорости звука летая,
В космосе взрывов, конечно, услышать нельзя.
Даже сверхновые гибнут, представьте, беззвучно,
Свет поглощая, вбирая безмолвно в себя.
Звуков не слышно, Вселенная тает и тонет
В крик пожирающей, сводящей с ума тишине,
Но первыми нотами странных, нездешних симфоний
Музыка звёздная чётче, и чётчё всё слышится мне...

Листок оказался за тумбочкой в её каюте. Вероятно, кто-то из предыдущих пассажиров забыл. Можно было даже составить его психологический портрет, всё равно делать нечего. У существа, в наше время пишущего на бумаге, явно не все дома. Что, в целом, не плохо. С теми, у кого все дома, говорить особо не о чем. Разве им понять, как можно бросить стабильный доход, ради... Ради чего собственно? Полной неизвестности.

Можно заочно пообщаться с предыдущим обитателем каюты, а можно пойти, поругаться с персоналом. Уборкой они себя явно не утруждали. Или просто лежать на койке, смотреть в потолок и считать, сколько дней осталось до Беты Ежа. Один, два, три... Скоро. Уже совсем скоро...

Время тянулось так долго, что Тиа казалось, она никогда не дождётся заветного: «Заходим на посадку, пассажирам лечь в антиперегрузочные коконы». Но всё заканчивается, пришло к концу и это путешествие.

И вот соискательница уже шагает по бетонным плитам комодрома, немного пошатываясь, как моряк, ступивший на берег после долгого плаванья. До Биржи можно подождать монорельс, но лучше пройтись пешком, привыкнуть. Тем более, что громада эта парит над землей, отлично видная издалека. Не заблудишься.

Тиа шла, насвистывая какую-то весёлую песенку, её то и дело обгоняли другие гости планеты, обратный поток, двигающихся к космодрому, был пожиже.

Площадь, над которой висела Биржа, со всех сторон окружали постройки, кажущиеся на её фоне настоящими хибарами. Некоторые из них ими и являлись. Музыкантша уже подошла к краю площади, где начиналась знаменитая флаерная очередь, когда из ближайшего бара вывалился некий тип.

Подобные типы во всех уголках Вселенной выглядят одинаково: немытый, заросший, оборванный, с красными, бегающими глазками. Ему явно было нехорошо. У гуманоидов в этом отношении физиология схожа, даже если у них три глаза, как у этого. Трехглазый поковылял прямо к Тиа. Почему он выделил девушку из всех, космос его знает, но не успела путешественница сообразить, чем это грозит, как её уже схватили грязной лапой с траурными когтями за рукав.

— Эй... это... только прилетела, свежачок... есть у тебя? Сколько хочешь? Мне надо, очень надо, — забормотал болезный и настойчиво потянул девушку прочь от площади, от сияющего здания биржи, от новой жизни, туда в суету клоаки Низа. На деле, надо сказать, он оказался совсем не таким хиляком, как с виду. Не так-то просто вырваться.
Описать свои мысли по поводу путешествия, прибытия, ожидания.
Кинуть D100.
  • Какие стихи)
    +1 от Zygain, 21.07.2018 19:22



Планета Колючка — она же Бета Ежа. Вы знаете о ней кучу (бесполезной) информации. И то, что на ней помещается самая крупная Биржа Труда в Галактике (впрочем, тут вам нечем хвастать, это знают все). И то, что на ней же среди бесчисленных переулков и закоулков Низа обосновались самые настоящие пираты и торговцы телами (это тоже знают все, кроме полиции). Известны вам и факты, широкой общественности неведомые. Например, о том, что регистратор-полиморф ROO-H-9-1-1-LAD чуть было не был уволен, после поданной на него одним из клиентов жалобы (ох уж эти земляне, им лишь бы жалобы писать!), но вмешалась Лига, спустила всё на тормозах. Почему же такой скандальный факт не известен широкой общественности, спросите вы? Да всё просто — он ещё не произошёл. Однако, произойдёт, даже не сомневайтесь. На Колючке полно грёбанных провидцев, они обещали.

Или вот, положим, баобабы. Две трети Колючки занимает пустыня. Когда-то она занимала три третьих, но потом будущий миллиардер Брокс Фе Нол'Г приобрел её за двести кредитов, построил тут Биржу — парящее над площадью огромное здание, к которому ежечастно слетаются флаера с претендентами, а в пустыне поставил под баобабами лавочки (и она стала называться Национальный парк).

Так вот, подведём итог. На Колючке имеется Биржа, похожая на большой орех, которая парит над землей. В наличие так же пустыня с баобабами, скорпионьей травой и лавочками, океан, с настолько невкусной фауной, что ею брезгуют и зэки с планеты Каторга. Полно, наконец, обрамляющих Биржу, словно летящая во все стороны от груды почищенных орехов скорлупа, легальных, полулегальных и нелегальных заведений самого разного назначения (в основном питательных, курительных, спательных и увеселительных) и пошиба. Присутствует, разумеется, на Бете Ежа и космопорт, а как иначе добраться до всего вышеописанного? А ещё здесь кишмя кишат роботы, гуманоиды, негуманоиды, водоплавающие и etc. Даже одна разумная Пальма забрела. Не было на Колючке только белок. Не сложилось как-то. Может, это связано с тем, что на баобабах не растут орехи, а может, причина в другом, но белок не было. До сегодняшнего дня. Теперь всё изменилось — белочка пришла.

Крк-Миррритикити разминала лапки и восстанавливала пушистость хвоста после весьма утомительного путешествия. Первый раз рискнула она отправиться куда-то с родного Миллоники-Тирче и, надо сказать, полёт на звездолёте — это вам не по веткам скакать. Жуткая пустота вокруг тебя, которую не перепрыгнешь даже самыми цепкими лапами. И одиночество. Команде не до пассажиров, а большинство пассажиров или прозябали в анабиозе, или оказались типами неразговорчивыми. Можно сказать, белочка соскучилась по общению. И теперь шум толпы на площади перед Биржей — толпы состоящей из самых странных особей, которых белке когда-нибудь доводилось видеть, от людей до сорокоодноножек (разумные сороконожки — это, можно сказать, привычно, а вот разумные сорокоодноножки могут повергнуть неподготовленного путешественника в настоящий шок)... Так вот... О чём это мы?.. Ага, шум толпы, значит. Шум толпы нашу героиню скорее радовал, ведь она так соскучилась по... Ну, вы поняли. А где пообщаться, как не в очереди на посадку во флаер? Всё равно делать больше нечего. Флаеры эти взлетали, скрывались в недрах Биржи и вылетали из неё, приземляясь на площадь, ежесекундно. А вот очередь двигалась медленно, слишком уж длинной она оказалась. Можно наверно даже было занять место, да сходить, пропустить стаканчиков в ближайшем баре... Или узнать последние новости. Или...

— МАМА! МАМА! — раздался истошный вопль. Прелестная девочка в инкрустированном бериллами ошейнике и на длинном поводке (именно так полагалось по закону водить в общественных местах маленьких детей) заметила Крк-Миррритикити.

— МАМА, СМОТРИ БЕЛОЧКА!!! — этот вопль услышали, наверно и Вверху, на Бирже, и в близлежащих притонах, и даже в пустыне. Только мама не обратила внимания. Она крепко спала на ходу, не желая терять времени. Полезное качество в очереди.

Девочка же: синекожая, с милыми, торчащими во всем стороны зелеными клычками, наивными круглыми глазёнками и старательно прилепленным к лысине белым бантиком была очарована настоящей белочкой. К сожалению, её поводок был достаточно длинный, а Мирри после путешествия потеряла былую ловкость. Чудесный ребёнок с восторгом в глазах вцепился прямо в пушистый рыжий хвост, намереваясь, если не оторвать его совсем, то хоть выдернуть хороший клок на память.
Описать свои мысли по поводу путешествия, прибытия, ожидания.
Кинуть D100.

Вы не можете просматривать этот пост!
| ,
  • Хорошо описанное переживание. Душевно.
    +1 от ArcaneCrow, 16.07.2018 16:01

Мешало ли что-то остальным единорогам или они просто не захотели девушку тревожить, но спала Мэгги остаток ночи крепко и без сновидений. Это, конечно, только говорится — «без сновидений», а на самом деле половину снов мы просто-напросто не помним. Как бы там ни было, проснулась пастушка, когда солнце показалось из-за леса. Вроде бы и немного поспала, но чувствовала себя отдохнувшей и полной сил.

Подтянулись и остальные девушки. Недалеко от того места, где группа заночевала, тёк ручеёк. Девицы умылись, напились и тронулись в путь. По дороге рвали ягоды (что-то наподобие земляники), да травки: сладкие, кислые, пахучие, а иной раз останавливались и откапывали корешки. Эйслинн учила, что можно собирать. Природа Авалона оказалась изобильна, не пропадёшь. Когда вошли в лес, стали попадаться ягоды, грибы и орехи. И всякий раз проводница останавливалась и поясняла. Что это, да как его едят. Большинство авалонских даров можно было есть сырыми, даже грибы, а можно сварить суп из грибов, корешков и травок.

Попадались им и зверьки: мелкие, юркие, похожие на кроликов, и другие, ростом с оленя (этих Эйслинн велела не трогать), птичьи гнезда попадались в изобилии, да и сами птахи. Авалонка всё так же обстоятельно рассказывала на какую дичь охотиться можно при желании, а на какую не стоит.

— Охота только с луками, они же для охраны, — пояснила Эйслинн. — Всякие случаи бывают. Зверь нападёт, а то и человек. Хотя браконьерам пробраться в Заповедник сложно, но иногда случается. Вы должны будете защитить подопечных. Любой ценой, — она сказала серьёзно, даже сурово. А на возражение одной из девчонок, кажется, Ильсы, что, мол, они луки отродясь в руках не держали, только улыбнулась:
— Научитесь.

Это показалось абсурдом, как научиться за пару дней тому, чем никогда в жизни не заниматься, но... Когда подошли к ферме, оказалось, что все местные травки-ягодки-корешки, да живность девчонки запомнили так, словно с детства по здешним лесам и полям бродили. И как отыскать, и как приготовить. То ли Эйслинн так хорошо объясняла, то ли лёгкий гипноз применила, но местная флора и фауна стала для девиц, как родная. Может, и с луками так же выйдет?

Ферма: множество низиньких домиков и загончиков, разбросанных по огромной проплешине в сердце леса, встретила их молчанием. Наверняка, тут работало по меньшей мере несколько человек, но на глаза девицам никто не показывался. Луков им не выдали, а сначала проводили в один из домиков, где стояли кровати и грубо сколоченный деревянный стол со стульями. Эйслинн принесла одежду: длинные юбки, рубашки, передники. Велела переодеться в новое, всё своё оставить, а обувь и вовсе снять. А потом медленно потянулись минуты. Девицы лежали на кроватях, сидели вокруг стола и ждали, болтая друг с другом, чтобы скоротать время.

Наконец, пришла Эйслинн. Поманила Оранну за собой. Через полчаса вернулась одна и позвала Джанет. Потом пришла очередь Яи. Девушки уходили и обратно не возвращались. Прошли они проверку или нет, было неведомо. Оставшиеся уже и пообедать успели теми запасами, что собрали во время пути. Хотя, кусок в горло не лез от волненения. Ушли Ильса, затем Гренна, наконец, Эйслинн, пришла за Мэгги.

В длинной синей юбке, белой рубахе и белом переднике, ступала Мэгги босиком по нагретой солнцем земле. Эйслинн молчала и по лицу её было видно, вопросов сейчас задавать не стоит. Шли они недолго, очередной поворот тропинки привел к зданию, стоящему на отшибе. На скамеечке сидели Джанет и Гренна, так тихо, как будто спали, или задумались о чем-то. Остальных видно не было.

— Заходи, — сказала Эйслинн. — Учить тебя не буду. Не потому, что подсказывать не хочу, а потому что всё по разному происходит. Если сладишь с единорогами, выйдешь через вторую дверь. А иначе и не увидишь её вовсе.

И Мэгги вошла внутрь.

Они были и такими, как на голокартинках и в видениях, и совсем другими. Прекрасные, белоснежные лошади, лежали на охапках ароматного лугового сена. Один, два, три... шесть — насчитала Мэгги. Никакой другой двери в просторном помещении она не увидела и остановилась в растерянности, не зная, что делать дальше. И тут один из животных открыл глаза, приподнялся и посмотрел на Мэг. Она узнала этот взгляд... Именно такие глаза были у Нисса. Единорог смотрел на неё вопросительно и ждал чего-то... Чего?
  • такая картинка красивая рисуется)
    +1 от Амазонка, 16.07.2018 12:14

Поразительно, но ещё недавно стенавшие от тягот фасолевой диеты гуманоиды вовсе не жаждали возложить часть нелёгкой работы по содержанию птичника на свои плечи. Риверз пернатых сразу невзлюбил, хотя омлет и трескал исправно. Да и вообще, он считал — раз на борту есть юнга, вот пусть грязную работу и выполняет. Иначе зачем он тут вообще? Добродушный кок и капитан были ребятами попроще. Они, возможно, и согласились бы помочь, да сельское хозяйство на родной планете беднягам надоело до чёртиков. Так вот и получилось, что злосчастные кортесианские курочки, нашли свой последний приют в недрах морозильника. Может, не так уж и ошибались аборигены, когда прятали их от Марло.

Настало время посадки. Ино и Марло устроились в гамаках, включив амортизационные коконы, а капитан с инженером заняли свои места в креслах по корабельному расписанию. Как уже сказано было ранее, движок у «Принцессы» был допотопный, способный выжечь всё вокруг (если бы вокруг было что-то, кроме песка и скал). Тяжело пыхтя и кашляя, старушка преодолевала атмосферу Калокагатии. То ли амортизаторы барахлили, то ли капитан Бересклет стал неосторожен от нетерпения, то ли «Принцесса» капризничала, но в гляделках у Марло померк свет, его вдавило в гамак и по ощущениям, расплющило на нём. Когда двигатели смолкли, кладоискатель даже удивился, что цел и невредим не только он, но и все трое гуманоидов, а так же сам звездолёт не развалился на части от перегрузок. «Принцесса» стояла прочно на разноцветном песке, в окружении пальцев-скал.

Облачившись в скафандры, Милз и Риверз вышли наружу. Бересклет и Марло поддерживали с ними связь через передатчик. Впрочем, слышно было столь плохо, как будто товарищи не у корабля копошились (вон их даже в иллюминаторы видно), а отошли на добрую сотню миль. Какие-то помехи глушили связь.

— Мо...ц, кра...ца, — раздался через некоторое время в наушниках искаженный голос инженера. — Ни одной вмят...ны. Эт... урак... ет... мотреть... алы.

Несколько скал высились совсем недалеко от звездолета, всего в какой-то сотне шагов. Одна асбестово-чёрная, другая цвета морских кораллов. Третья — белоснежная торчала чуть дальше. Отсюда они казались внушительней и выше, чем с орбиты. Две крохотные фигурки приблизились к ним и закопошились рядом, очевидно Ино пытался взять пробы.

— Апитан, у них ...зная емпе... ура, — послышался голос геолога. Даже сквозь искажение можно было понять, что Ино был донельзя доволен. Ещё бы, наконец-то настоящая работа, это не фасолевые пельмени лепить. Исследователи зашли за скалу, скрывшись из глаз, и связь совсем заглохла. Треск, да шелест. Помехи.

— Не нравится мне пеленг на этой планете, — сказал Алоизий Марло. — Будет сложно исследовать, потеряться раз плюнуть. Они стали ждать возвращения разведчиков, тем более, что кислорода у них оставалось всего минут на двадцать, не считая запаски. Сначала спокойно ждали, Марло пошел готовить обед, а Алоизий задумчиво изучал полученную с высоты карту Калокагатии, потом слегка заволновались, потом, когда основной запас по времени весь вышел, занервничали.

— Где они там шляются, — пробурчал капитан. Он был взволнован, но виду не подавал, что дело может быть не только в разгильдяйстве подчиненных. Дилемма перед Бересклетом встала не шуточная. С одной стороны куда-то подевались двое на абсолютно пустой планете, в двух шагах от звездолета можно сказать. Долг капитана призывал идти им на выручку. С другой, случись что-то с ним самим, Марло даже убраться отсюда не сможет, т. к. пилотированию юнга вовсе не обучен.

— Сходи-ка, поторопи, — наконец решил он. — Только, смотри там, осторожно. Флаер возьми и бластер.

Идти-то тут было — дольше флаер из ангара выводить, но зато в машине имелся автономный запас воздуха, часов на пять так точно. А насчет бластера кэп и сам не знал, на кой они тут. Но перестраховаться не помешает.
  • Когда первая прогулка по чужой планете проходила гладко? )
    +0 от dmitry1204, 15.07.2018 21:25

Вы не можете просматривать этот пост!
| ,
  • Любопытные рассуждения) Очень нравится персонаж и его отношение к окружающему миру.
    +1 от Dredlord, 12.07.2018 10:01

...Отчего так кружилась голова? Зарт попытался открыть глаза — сделать это удалось с трудом и не с первого раза. Он лежал на огромной кровати, совершенно без сил. Приподняться удалось с трудом, голова кружилась и темнело в глазах. Авантюрист напряг память. Ужин. Эвилла. Он полез к ней целоваться. Глубокий космос, зачем? Дальше провал.

Оглядевшись вокруг, Зарт понял, что оказался в гостиничном номере. Весьма дорогом и хорошо обставленным. Простыни на кровати шёлковые (страшно неудобно), на тумбочке живые цветы, панорамное окно, показывающее поочередно виды экзотических планет. Кровать реагировала на его движения, заботливо подстраиваясь под них. Вопреки худшим опасениям, Зарт был полностью одет. Только обувь кто-то заботливо снял и поставил рядом.

Землянину кое-как удалось справиться со слабостью. Он мог встать, но при ходьбе шатало, как пьяного, хотя похмелья Зарт не ощущал. Одну стену в комнате занимало огромное зеркало. Измождённое отражение испуганно уставилось на Зарта: глаза ввалились, скулы резко обозначились. Но в остальном, кажется, он был в порядке. Только на шее две небольшие ранки.

Из-под приокрытой двери падал луч света. Наверное, там была гостиная. Какой-то посторонний звук всё время мешал, но только сейчас Зарт осознал, что это тихий, прерывающийся плач. Кто-то всхлипывал едва слышно.
Бросок Д 100.
Зарт чувствует слабость, головокружение, хочется пить и вообще такое чувство, что он несколько дней провел без воды и пищи.
Одежда в порядке, не похоже по ней, чтобы занимались сексом.
  • все к этому шло)
    +0 от dmitry1204, 12.07.2018 09:36

С эпидермисом Мари явно было что-то не так, он вновь окрасился в нежно-розовый цвет. Хозяйка смотрела на Марло растерянно и часто мигала, а потом и вовсе принялась переставлять посуду на столе. Но делала она это чисто механически, чтобы занять руки. В фермерше явно боролись два чувства: сильный страх и смущение. Мари хотелось, чтобы Марло ушёл. И очень не хотелось говорить о «суевериях». Она молчала, покусывала губу, не в силах разрешить это противоречие. Марло ждал, когда же хозяйка, наконец, заговорит. Его распирало любопытство. Кладоискатель попытался успокоить самку гуманоида, как мог, но видимо, получилось это из хваталок вон плохо — Мари нервничала всё сильнее, её эпидермис то опять бледнел, то краснел, руки переставляли в который раз ни в чём неповинные тарелки, а глаза бегали по траектории Марло-пол-Марло. В какой-то момент гостю показалось, что женщина, наконец, решилась. Она открыла рот, дабы заговорить и... исчезла. Прямо на глазах у Марло. Только что вот стояла рядом и нет её...

— Простите, — голос раздался откуда-то из-за спины. Мари появилась, как ни в чём не бывало. Хотя, нет, так сказать будет не правильно. Она появилась донельзя смущённая, даже пристыженная, кажется, стыд перед гостем оказался сильнее страха. — Я... я... случайно. Это так не прилично...

Не будь этого эпизода, вряд ли Марло удалось бы узнать что-нибудь, но теперь женщина решилась. Постоянно запинаясь и умолкая она поведала гостю историю планеты. На Кортесе издревна обитали огромные, плотоядные хищники, в большинстве своем ядовитые. Сейчас они почти все были истреблены и остались только в немногочисленных заповедниках, а на заре цивилизаций, выжить зарождавшемуся человеческому разуму оказалось очень трудно. Может быть это обстоятельство повлияло, а может так было заложено изначально, но кортесиансы все были поголовно телепатами. Нет, мысли они читать не умели, скорее улавливали сигналы опасности, при которой нужно неприменно прятаться. И при нужде умели маскировать окружающую обстановку и даже мгновенно перемещаться на небольшие расстояния. Конечно, это всё осталось в глубокой древности. Сейчас Кортес вполне цивилизованная планета, говорила Мари, а наводить тень на плетень, да удирать таким образом считается верхом неприличия.

— Но иногда это происходит само собой... — смущенно добавила женщина. Видимо, эту самую угрозу и чувствовали фермеры, укрывшись таким образом от Марло. Или не от Марло?..

Беда заключалась в том, что Кортес жил изолированно. Ни у животных, ни у других форм жизни не развилось способностей, которые были у людей. Космические трассы тоже проходили мимо. Долгое время кортесиансы искренне считали, что они единственные разумные живые существа во вселенной, а и повстречав братьев по разуму, полагали себя единственными существами, умеющими «залезать в голову».

— Я сразу поняла, что вы хороший, зла не причините... — прошептала Мари. — Но есть легенды, бабушкины сказки. Я, конечно, в это не верю, глупости всё это...

Суть таинственных суеверий удалось понять с большим трудом сковозь все эти запинки и недомолвки. Легенды кортесианцев гласили, что однажды с небес спустятся твари, которые поработят разум несчастных обитателей планеты. Можно представить, что творилось на планете, когда жители впервые столкнулись с кем-то, обладающими телепатическими способностями (не такой уж редкий дар в масштабах Галактики). Кортесиансы чувствовали подобный дар и по своему обычаю маскировались и удирали. Конечно, эта цивилизация не стояла на месте, идиотами они не были и быстро поняли, что никто их порабощать и завоевывать не думает, а умение читать или передавать мысли встречается то там, то здесь. Но суеверия... Суеверия остались. Кортесиансы смеялись над предрассудками, но в глубине души предпочитали удирать, встретившись с чем-то подобным. Это, естественно, больше касалось тех, кто редко встечал гостей из вне. Охрана космодрома, например, и ухом не повела при виде Марло.

— Думаю, ваш спутник... он может... — закончила Мария.
  • Крутота) все-таки орех
    +0 от dmitry1204, 10.07.2018 15:27

— Ещё одно существо... — повторила Мари едва слышно.
Голос у неё задрожал, а эпидермис сильно побледнел.
— Я так и думала, — добавила она потерянно. Женщина боялась, до полусмерти боялась, но, если нападения от Марло, то её поведение выглядело странным. Она ведь впустила его в дом, даже не замешкавшись. Мари энергично затрясла головой.
— Это всего лишь глупые суеверия, бабушкины сказки, что о них говорить... — искренности в её голосе не было ни на грамм. И тут же она перевела разговор на другое.
— Вы знаете, у меня столько этих курочек, просто девать некуда. С ними так много хлопот, то есть, нет, не то... у вас с ними совсем не будет хлопот, — Мари основательно запуталась, но продолжала тараторить, словно, если замолчит хоть на миг, случится нечто страшное.
— Вам наверно пора? Да, определенно, время позднее, — она, кажется, совсем забыла, как сама недавно утверждала, что не оставит путника без ночлега. — Я вам их подарю. Да подарю. Зачем мне фасоль, у нас хороший урожай. Вам нужны курочки. У меня их много. Выбирайте, столько вам надо.

Она взмахнула руками, предлагая немедленно идти выбирать. Похоже, что Мари готова была отдать даром весь свой птичник, лишь бы поскорей избавиться от гостя. На столе забытые стыли аппетитные блюда, которыми совсем недавно гостеприимная хозяйка собиралась потчевать странника.

Вы не можете просматривать этот пост!
| ,
  • Прелестная)
    +1 от Panika, 07.07.2018 19:47

Хлоя явно порядком заскучала, слушая рассказ о красотах Земли, однако сообщение о путешествиях в жерла действующих вулканах мигом оживили Инспектора. Она даже сделала себе пометочку в терминале. Приближался отпуск, а проводить его сатирнианке было абсолютно не с кем, да и идей в голове не возникало. Зарт подал свежую мысль и, сам того не зная, возможно, порядком насолил соотечественникам, потому что увлёкшаяся сатирнианка способна натворить дел. И не только в жерле вулкана. Впрочем, на Земле и не таких видали. Эта стойкая планета пережила даже нашествие агентов Герболайфа, что ей какие-то туристки с рожками и крысиным хвостом.

Как бы там ни было, Хлоя навострила ушки, и дальше слушала очень внимательно, дабы не пропустить ещё какой-нибудь любопытной детали. Конспектируя по ходу беседы. Когда Зарт Арн закончил рассказ, её пальчики шустро забегали по терминалу, мигом выплюнувшему стопку распечаток. Хлоя просматривала их, отбрасывая часть в сторону:

— Грабитель, киллер, — это вам, пожалуй, не подойдёт. Палач, обвиняемый... тоже вряд ли. Хотя, если заинтересует, весьма перспективные должности. Но с государственными структурами дело иметь придётся. Дегустатор... Боец... гм... всё не то. Ага, вот оно, по части охраны, пожалуй, то, что надо, — с этими словами она протянула одну из распечаток:

В гарем султана Ахбаллабада Великолепного требуются евнухи. Приятная внешность, чарующий голос, хорошие манеры, преданность, большая физическая сила обязательны. Только для гуманоидов. Оплата 250 кредитов с сутки.

— Есть ещё одна ваксансия, связанная с охраной, — заметила Инспектор, пока Зарт читал:

Санитар. Межгалактическая психиатрическая клиника для редких форм жизни. Требуются физически здоровые и сильные формы жизни. 25 кредитов в сутки + проживание.

— Больше, пожалуй, охранники сейчас нигде не требуются. А как у вас с творческими способностями? Есть отличная работа для столь образованных людей. Где же это было? Вот, — и она протянула новый листочек:

Поклонник. 100 кредитов в сутки + доплата за вредность. Наличие хорошего вкуса и творческого подхода.

Опционно:
— выбрать одну из вакансий;
— заинтересоваться перечисленными вскользь вакансиями;
— изменить критерии поиска и попытаться ещё;
— расспросить Инспектора;
— другое.
  • Нашествие хербагайфа - это заслуживает!
    +1 от Путник, 02.07.2018 19:36

Бабуля Рута жевала хлеб и на Эйту поглядывала с одобрением.

— Справная песня, настоящая, — покивала она, принимаясь теперь за снетки.

И действительно, песенка про кукурузу вышла знатная, бабуля даже загрустила: как там в родном Парасе, весь ли урожай собрали без неё? Правильная оказалась песня, стоящая. А когда Мартерран за лютню взялся, аж подпевать принялась. Тихонечко так, чтобы не сбить. И так хорошо, что хоть всю ночь сиди, кабы не погода. Тучи-то не зря хмурились, продырявило их. Пора убирать харчи, да хоть какое-то укрытие соорудить. И тут чудо-чудное, диво-дивное — господин Абу порадовал. Мол, не мучайте колени, даром всё будет. Не совсем даром, конечно, но менестрелю струны перебирать, разве работа? Удовольствие то. Одна беда — заказ у господина Абу вышел уж больно заковыристым. Подвиги воспеть! Какие-такие подвиги, мы тебя знать не знаем, мил не человек, попервой видим? Про себя поворчала Рута, да вслух не сказала. Ещё разгневается сказочный дух, так к дождю ураган нашлёт, с него станется. Вместо того оглядела растерянно бабуля Эйту с Матерраном, господа-то, да странник голосов не подавали, выходит троим бардам и отдуваться за всех. Усмехнулась бабуля, да провела по струнам:

Жил на свете славный джинн по имени Абу.
Его храбрость, ловкость, ум написаны на лбу.
Барды б дружно воспевали подвиги его,
Да к сожаленью не слыхали о них вовсе ничего.
Что же делать? Где же выход? Как теперь нам быть?
Нужно джинну новый подвиг скорее совершить.
А коли Абу захочет, чтоб длинней была баллада,
То прилюдно совершить их с десяток надо.
Материала набралось для бардов чтоб с лихвою,
А вы думали легко славным быть героем?
+1 | Магия рифм, 02.07.2018 10:24
  • Правильно! Хочешь славы - гони подвиги!))
    +1 от Vilks, 02.07.2018 13:37

— Желаю удачи, — просигналила Хорти и даже отбила хвостиком некий ритм, пока регистрировала заявку. Это было что-то вроде заклинания, притягивающего везение. По мнению рыбки, конечно. На визитке, которую получил Умболлук, значилось, что встреча назначена через полчаса в боковом зале клуба «Весёлая сепулька». Это было одно из популярнейших заведений на Колючке. Зато ни имени представителя, ни чего-то еще подобного на визитке не было. Хорти несколько смущенно сообщила, что это требование клиента. На прощание рыбка попросила заглядывать к ней с товаром, если оффо получит эту работу. Через несколько минут, Умболлук стоял уже у дверей клуба. Найти его не составило проблемы.

— А оно как налетит на меня прямо с воздуха, как вцепится! Тут то все бочки с рассолом и покатились на землю! — огромная сороконожка экспрессивно рассказывала что-то портье, размахивая в воздухе несколькими ножками сразу. — А оно кааак заорёт! Я думала, что меня удар хватит там на месте. Едва успела удрать. А эти прогул-прогул... у меня стресс был вчера.

Портье — гуманоид, происходящий видимо из медведей, сочувственно кивал массивной башкой. Ему ли не знать, как несправедливо бывает начальство. На посетителя он не сразу обратил внимание, увлеченный рассказом. Точнее, не сразу признал в оффо посетителя.

— А, боковой зал... — прорычал портье. — На собеседование, значит. Проходите, прямо и налево. Господа арендаторы велили добавить... — тут он порылся в вместительной сумке, вытащил смятую бумажку и зачитал с листа: — В-А-М Н-А-Д-О-С-Е-С-ТЬ... Вам надо сесть, значит, — дальше у медведя пошло проще. — Вам надо сесть за столик с самым приятным ароматом.

И перед оффо распахнулись двери клуба. Пройдя по коридору и попав в зал, Умболлук никого там не обнаружил, только горели свечи за каждым из дюжины круглых, кофейных столиков. Похоже, это и являлось испытанием. Вот только, как сделать правильный выбор, Умболлуку было совершенно неясно. Каждая свеча источала свой, особый аромат.

Нужно выбрать один из столиков. Выбор пояснить.

1 — смесь бергамота, чёрного перца и корицы
2 — сандал и ваниль
3 — кожа и табак
4 — смола, дым, лесные травы
5 — ничего
6 — гречишный мёд
7 — ирис и фиалка
8 — жасмин, ладан, мох
9 — тимьян, лимон и карамель
10 — грейфрут
11 — мускус, фрезия и ландыш
12 — спирт

Вы не можете просматривать этот пост!
| ,
  • Интересное решение))
    +1 от Dredlord, 30.06.2018 17:15

Пытаться разрешить возникшую загадку Марло не стал, он подождал ещё с полчаса, выпив чая и осмотрев хозяйственные постройки. Хозяева не вернулись, они явно были гуманоидами, об этом говорила утварь и мебель, да и на космодроме Марло встречал местных. Вздохнув, кладоискатель полетел дальше. На этот раз, подлетая к очередной ферме — в этот раз довольно большой, домиков на двадцать, Марло увидел и фигурки людей, копающихся в огороде, чем-то занимающихся, сложно было рассмотреть — чем. Но как увидел — всё это промелькнуло перед ним в один миг, а дальше разведчику открылся тот же пейзаж, что и раньше: безжизненная, пыльная улица, серые облезлые птички, заросшие сорняками огороды. И опять — никого в домах. Всё оставлено так, как будто жители здесь присутствовали ещё секунду назад и... исчезли. Никуда убежать или спрятаться они просто не успевали. Марло проделал эксперимент еще несколько раз. Менялось только количество домиков и мелкие детали. Иногда при подлете он сразу видел заброшенных птиц и пустынные улочки, иногда на миг, пейзаж внизу наполнялся жизнью, это происходило, когда он летел так высоко, что не мог толком различить детали, но стоило Марло снизиться... Нужно было либо менять тактику, либо улетать, так и не разгадав эту загадку.
Везде одно и то же, Марло облетел несколько ферм. Причем, он уверен, что иногда видел другую картину, но на краткий миг. Очередная ферма: десять домиков, постройки, огороды, колодец, птички гуляют.
  • Кто-то что-то прячет )
    +0 от dmitry1204, 29.06.2018 10:22

Даже захлопнув все гляделки, дыхальца, слушальца и прочие отверстия своего отростка, Марло не смог избавиться от пренеприятнейших ощущений. Дезинфектанты пронзали отросток насквозь, словно Марло был проницаемой мембраной. В какой-то момент разведчик на долю мгновения потерял сознание — новый, ценный опыт для Микус, до этого его отросткам ни разу не приходилось умирать не безвозратно, а на время. Временная смерть оказалась столь короткой, что ходилки Марло не успели заподозрить подвох, когда разум Марло очнулся, они всё ещё твёрдо упирались в нижнюю горизонтальную поверхность шлюза.

Шлюзовая камера, между тем, раздвинулась, признавая Марло безвредным для окружающих, нижняя горизонтальная поверхность змеёй поползла вперёд, неторопливо неся Марло по внешнему кольцу биржи, выкрашенному в приятный жёлтый цвет. Даже ходилками перебирать не пришлось. Движение остановилось, как только Марло оказался перед одним из множества окошек, расположенных по периметру кольца.

За окошком сидел робот-регистратор, один из пятидесяти роботов-полиморфов, регистрирующих вновь прибывших, и разгадывал кроссворд. Собственной личиной робот-регистратор, согласно трудовому контракту, пользовался лишь во внеслужебное время, а на работе принимал форму, аналогичную визуальной форме обслуживаемого клиента. Сейчас это была зелёная рептилия с растущими из крупных шишек на теле алыми цветочками. Стоило Марло очутиться поблизости, как рептилия сморщилась, словно комок пластилина, и вот уже перед посетителем оказался второй Марло.

— Занятие ардитов с планеты Энтеропия, девять букв? — строго спросил регистратор Марло, уставившись гляделками в гляделки. Это не являлось каким-то паролем и вообще не полагалось по службе, чего Марло, разумеется, не знал, поэтому вовсе не ожидал, что регистратор заговорит снова, вопреки линейной логике, не дождавшись ответа. А ведь именно так и произошло.

— Я биоробот-регистратор BAR-AX-404/500-LO приветствую тебя, дружественная форма жизни, на бирже труда «Галактика» — лучшем месте для трудоустройства во Вселенной от имени всего нашего дружного коллектива, — восприняли слушальца Марло. — Персонал «Галактики» желает тебе приятного прибывания в стенах биржи и счастливого решения волнующего/мучащего/изводящего/негативно влияющего на эмоциональное состояние вопроса. На территории биржи запрещается ломать/жечь/сверлить/дробить/употреблять в пищу персонал, посетителей и инвентарь биржи. За нарушение правил следует аннигиляция. Процедура проводится под общим наркозом и полностью безболезненна. Спасибо за внима...

Тут что-то в в BAR-AX-404/500-LO забарахлило, и он умолк на полуслове, произнеся в пространство:

— Лекарство от пьянства, одиннадцать букв, первая «К» — цапцапарель.

Нижняя гляделка рассеянно уставилась на Марло, словно регистратор пытался вспомнить, что тот здесь делает. Скажем по секрету, так оно и было на самом деле. Успешно справившись с этой миссией, робот протянул через окошко два бланка. Красный и синий.

— Необходимо заполнить анкету, — сообщил он. — Красный бланк для ищущих работу, синий для предлагающих работу.

Заглянув в оба вопросника, Марло обнаружил, что они совершенно идентичны и отличаются друг от друга только цветом.

Анкета
Заполнить анкету.

Опционно:
- дать ответ на вопрос;
- общаться с роботом;
- другое.



Полёт на этот раз оказался коротким. По крайней мере для пастушек, проведших почти весь его в анабиозе. Девушки, впрочем, успели познакомиться и даже немного пообщаться, но сдружиться времени у них не было. Все девять оказались молодыми, красивыми, немного наивными, а в остальном абсолютно разные. Цветом кожи и волос, формой ушей, носа, размерами, пропорциями. Понятие красоты во Вселенной глубоко и многогранно.

И вот Мэгги и ещё восемь свежеиспечённых пастушек под предводительством Айлилла идут по авалонскому космопорту навстречу своей судьбе. Космопорт поражал своим великолепием, шумом и суетой. Даже огромный порт Колючки не мог бы с ним сравниться, не говоря уже об оушенском захолустье. Туризм здесь правил бал — этим всё сказано. Слегка заболела голова от всей этой какофонии, хорошо хоть задерживаться здесь они не стали: мигом прошли контроль и погрузились в открытый флаер, направившись прочь от столицы.

Столица не совсем точное название. На Авалоне не было городов, как таковых. Возле туристических объектов возникали поселения во вкусе урбанизированных туристов, для их обслуживания. Подобным же образом выросли и несколько космопортов. Сами авалонцы жили в «замках» по меткому выражению кого-то из инопланетных журналистов. Их жилища посреди лесов, полей и рек, отстоящие друг от друга на много миль действительно больше всего напоминали замки. Некоторые и вовсе не строили никаких домов, предпочитая обитать по старинке — на лоне природы. Между тем, отсталой цивилизация не была, биология и биоинженерия здесь оказалась очень развитой, а вот техники практически не имелось, а та, что была — сплошь инопланетная.

Итак, они удалялись прочь от космопорта.

— Надеюсь, девицы, вы хорошо выспались? — чуточку усмехнулся Айлилл, разглядывая своих спутниц. И пояснил дальше, что прежде чем пастушки прибудут на ферму, устроит им обзорную экскурсию по Авалону.

— Следующие три месяца у вас не будет такой возможности, — добавил он и флаер понёсся ввысь, впрочем достаточно низко, чтобы они могли разглядеть пестрящие цветами луга, изумрудную траву, голубые чаши озёр и стройные очертания горных хребтов. Авалон оказался прекрасен. Следующие восемнадцать часов наполнились столькими впечатлениями, что их хватило бы на год. Они плавали в озере, где вода столь вязкая, что можно лежать на спине и не тонуть, спускались в прохладные пещеры, в самом низу которых можно увидеть изумительные ледяные цветы, ныряли в водопад, обедали на лесной поляне, катались на лодке по порожистой реке... Когда стемнело, и флаер взял курс на фермы, все пастушки дремали в своих креслах, переполненные впечатлением.

Что поразило по прилёту — так это тишина. Везде, где они сегодня побывали, толпились туристы, стоял гул и гомон голосов. Здесь же было тихо, неестественно тихо, лишь звёзды что-то беззвучно шептали. Их встретила женщина, похожая на Айлилла, но явно пожившая своё. В золотистых волосах под звёздным светом жемчугом сверкала седина.

— Отдаю их тебе, Эслинн, — торжественно сказал Айлилл, после того, как поздоровался, и представил седовласой девушек, а им — седовласую. Сказал и посмотрел на девиц. — Прощайте, желаю вам вам удачи.

Казалось, он смотрит на каждую в отдельности. На губах, едва различимая в темноте, расцвела улыбка. Флаер поднялся, скрываясь в ночи, а Мэгги и её спутницы остались стоять в темноте, на луговой траве в полном безмолвии. Вдалеке, очень-очень далеко виднелся лес. И никаких построек.

— Наша ферма в лесу, чтобы её нельзя было заметить с воздуха, — нарушила молчание Эслинн. — Кроны деревьев здесь столь густые, что не подглядишь. И флаер не сядет. Многие пытались, — она улыбнулась.

— Оранна, Джанет, Яя, Ильса, Гренна, Мэг, Санира, Юсиния, Орнелла, — она словно пробовала имена девушек на вкус, катая их на языке. И оглядывала каждую, называя её имя. Кажется, ночь вовсе не являлась для авалонки помехой.

— Приятно познакомиться. Но что же, мы сразу пойдем на ферму или желаете выспаться? — она пытливо заглянула девушкам в глаза.

Никакой техники или хотя бы тяглового животного поблизости замечено не было. Идти, похоже, предстояло пешком. И, судя по отдаленности леса, не один час. Впрочем, палатки или шатра, чтобы спать, тоже не было видно. Эслинн по авалонской привычке, собиралась спать прямо на траве. Замерзнуть они не рисковали, тёплый сезон должен был вот-вот начаться, а на Авалоне было относительно тепло даже зимой. Однако, выспаться всё же хотелось на настоящей кровати, если, конечно, такие тут вообще имелись. Примерно так считала половина пастушек, вторая же половина настолько утомилась экскурсией, что готова была рухнуть прямо здесь. Мнение разделились, так получалось, что слово Мэгги оказалось решающим.
Выбор: лечь спать на лугу или идти на ферму.

Дополнительная информация: подробности экскурсий можно описывать на свой вкус.
  • Красота...
    +1 от Амазонка, 26.06.2018 10:44
  • В отпуск что-то захотелось )
    +0 от dmitry1204, 28.06.2018 10:40

Ничего мы тогда не знали,*
Нас баюкала тишина,
Мы цветы полевые рвали
И давали им имена.

А когда мы ложились поздно,
Нам казалось, что лишь для нас
Загорались на небе звезды
В первый раз и в последний раз.


Уилсон говорил много и горячо. Рассуждал, задавал вопросы. Парень ожил, и чего в этом было больше: научного любопытства, надежды, иной какой-то, пока не изученной субстанции, — неизвестно. Но с лязгом ударились о летонитовый пол цепи, сковывающие любознательную душу учёного. Ведь любой учёный — ребёнок, а дети — бессмертны. Мир — загадка, страшная и таинственная, но от него всегда можно спрятаться под тёплым одеялом, если станет слишком жутко. Укрыться с головой, и мир тебя не найдёт.

Руэл не успел ответить. Музыка подхватила, и всё стало не важно. Вопросы, ответы. Всё, кроме неё.

****

Это было похоже на тот первый раз после пробуждения в анабиозной камере. Это было похоже на второй раз, когда чёртов Ренар нажал невидимую кнопку, и безумие охватило землян. Это было совсем не похоже на тот первый раз. И на второй тоже совсем не похоже.

Тьма обволакивала, как обволакивала тогда, вытесняя из реальности комнату, заполняя собой. Тьма не раздирала разум в клочья, как раздирала тогда, она обнимала ласково. Так ласкает опасная, но добрая стихия. Так ныряет в реку пловец: долго без воздуха он не сможет, но те короткие мгновения, пока способен задержать дыхание, вода обнимает, словно родного.

Страха не было. Разве что захватывало дух, как перед прыжком в холодную воду. Музыка вела за собой, вела почти в прямом смысле, показывая направление. Он снова создавал. Но вместо монстров (а что ещё можно вылепить из животного страха?), юный Вершитель создавал свой собственный маленький мир. Кособокий и несовершенный, как первая проба пера или пластилиновая скульптура, вылепленная ребенком. Зато теперь Уилл понимал, что именно создаёт. Он больше не менял окружающее инстинктивно, вливая в пространство страх и панику, нет, сейчас он творил пусть неумело, но вполне осознанно.

Вместо глины — собственные чувства. Те, что звучали сейчас, сливаясь в диковинную симфонию. Это оказалось так просто. И спокойствие стало степной равниной. Жаркой, ленивой, бесконечной летней степью с тянущимися вверх душистыми травами. Тепло стало морским берегом, где прибой еле слышно ласкал нагретую гальку, а любовь — морем — ласковым, безграничным, порой, эгоистичным и бурным, способным утопить. Таинственность и любопытство стали высоким лесом, полным опасностей, о которых Уилл и не подозревал. Какая же это таинственность, если всё про неё заранее знать? Но опасности не пугали — манили. Ностальгия обернулась зеркалами лесных озёр, способность изменить мир — высокими горными пиками, надёжность и нужность — пещерами в горах, полянами в лесу, змейками рек, бьющими из земли ключами, утоптанной дорогой в степи.

Уилсон создавал. Степь и горы, море и лес, реки и озера. Это оказалось так сложно.

****
В какой-то момент Уилл понял, что устал. Не каждый день он творил миры всё-таки. Эмоции — строительный материал не подвозили подрядчики, он черпал их из глубин собственной души, отдавая её частичку новорождённому миру. Отдашь слишком мало — мир не оживёт. Отдашь слишком много, ничего не оставив себе, — погибнешь, истощив душу. Именно это и происходило на арене, где несчастные беспрерывно отдавали весь страх, всю ярость без остатка, пока что-то не останавливало процесс из вне. А если не останавливало — пока жили. Но сейчас всё было по-другому. Музыка вела. Шум прибоя пел о том, что нужно быть осторожным, что — хватит. Пел о том, что Уилл устал. Нужно отдохнуть.

****
Душа Уилсона Гейтса — создателя искусственного интеллекта, немного программиста и чуть-чуть мечтателя свернулась клубочком посреди новорожденного мира. Душа спала, ей снилась летонитовая комната, где среди себе подобных неподвижно сидело тело, широко раскрытыми глазами глядя в никуда. Тело звало, без души ему было неуютно, но у неё остались ещё дела. Вернуться сейчас? Она могла. Но не хотела. Опасно прерывать создание мира, опасно оставлять недоделанное на полпути. Путь. Когда душа вспомнила о пути, она проснулась, сладко потянулась, оглядывая сама себя и своё творение. Всё здесь было взаправдашнее. Разве что, кроме неба. Вместо неба серебристая, будто подарочная бумага, пелена тянулась сверху. Когда пожелаешь — светлела, когда захочешь — оборачивалась тьмой. А остальное было совсем настоящее. Всё состояло из любви, тепла, спокойствия, надежности. А еще из любопытства и ностальгии, таинственности и обретенной способности изменить. Мир. Свою жизнь. Что пожелает душа.

Осталось пройти путь от берега, где море ласкает нагретую солнцем (которого тут вовсе не было) гальку к ждущему его огоньку костра. Душа Уилла знала — всё равно в какую сторону идти, рано или поздно придёшь туда, куда надо. И завершишь начатое, оторвав этот мир от себя, обрезав невидимую пуповину, позволив ему существовать не только в мечтах и видениях. Тогда можно будет и вернуться.

****
Уилл стоял босиком на тёплой, влажной гальке, одетый только в легкую светлую рубашку и такие же шорты. Солёное, спокойное море лизало прибрежную полосу шершавым языком. Здесь было тепло и уютно, как в детстве, в родном доме. Хотелось валяться на пляже, бродить по колено в воде, лечь на спину и позволить волнам баюкать тебя. Хорошо.

Но пора было идти. Там, за тёплым морем, простирался лес. Уилл не видел его, конечно, отсюда, но знал, что он есть. Впрочем, если повернуть назад, пройти босыми ступнями по гальке и дальше, по поднимающейся вверх по круче пыльной тропинке к высоким горам, если перевалить через неприступные горы, то, спустившись с той стороны к их подножию, попадешь в лес. А можно обойти горные хребты, долго бредя вдоль берега, а потом по обожженной солнцем степи, пока не доберешься до леса. Лес огибал весь его маленький мирок, окольцовывал его. Таинственный, опасный, неизведанный. Лес был единственным местом в мире Уилла, о котором тот не знал почти ничего. Потому что сам так пожелал. А за лесом его ждало окончание пути.

Пора было идти. Закончить начатое. Подарить своему миру настоящее небо вместо серебристой оберточной бумаги. Найти ответы на вопросы.

Пора было идти. Уилл столько души отдал этому миру, что у него осталось при себе совсем немного. Совсем немного материала для мелких доработок. Совсем немного он мог ещё отдать без ущерба для себя, совсем чуть-чуть изменить мир, обтесать его, доделать по дороге. Пора было идти.
* стихи Вадима Шефнера

Уилл на берегу Моря. Чтобы попасть в точку назначения:
- можно пересечь море, затем идти по лесу.
- можно идти через горные перевалы, затем идти по лесу.
- можно идти по вдоль берега, затем по степи, затем по лесу.

Сейчас нужно выбрать дорогу.

1. Инвентарь


2. Очки эмоций

Спокойствие — 100
Тепло — 100
Защищённость — 100
Ностальгия — 100
Любовь (родственная) — 100
Нужность — 100
Таинственность — 100
Любопытство — 100
Способность изменить мир — 100



3. Цель

Персонажу необходимо добраться до некой точки, в которой происходит безболезненный разрыв с вновь созданным миром, полная материализация созданного мира и возврат самого персонажа в свое тело;



4. Темп



5. Ветки закрытые. Во избежания метагейма большая просьба не делиться происходящим в вашей ветке. Особенно это важно, пока часть игроков еще в процессе написания постов в общей ветке.


+1 | Чертополох , 31.03.2018 22:59
  • Хороший поворот
    +1 от Путник, 25.06.2018 18:48

Капитан пиратского фрегата распекал своего нерадивого боцмана:

— Что за бардак у тебя вечно на палубе, якорь тебе в задницу?! — орал он во всё прокуренное горло. — Матросы пьяные валяются!!! А если сейчас на абордаж?!

— НА АБОРДАЖ! НА АБОРДАЖ! — радостно подхватил попугай по кличке Цейтнот. Попугаю было плевать, что судно ещё даже не вышло из порта.

Маленький, серенький то ли от страха, то ли от последствий незалеченного сифилиса боцман Мышь отвечал дрожащим голоском:

— Я сейчас же всё уберу, Эдуард Викторович. Больше не повторится, Эдуард Викторович.

Машка же трудом сдерживалась, чтобы не произнести вслух вместо Эдуарда Викторовича «кэп».

— Что у тебя с лоцманом, кстати? — поинтересовался капитан, чуть смягчаясь. — Ты же понимаешь, что без лоцмана «Ариадна» далеко не уйдёт? С этими пьяницами в первом же заливе сядем на рифы.

— Эдуард Викторович, есть одна хорошая кандидатура на примете, — поспешил отрапортовать боцман и извиняющимся тоном добавил, — но у него медкнижка просрочена. Сами понимаете, не хочется подложить людям свинью. Я работаю над этим вопросом.

Следящие за дверями сотрудники могли наблюдать изумительную метаморфозу, почти мгновенно происходящую с лицом вышедшей из кабинета Мыши. Виновато-идиотское выражение на миг сменилось гримасой человека, едва-едва сдерживающегося от хохота и тут же снова стало лицом спокойной и неприметной Мыши.

Машку в конторе мало замечали. Шуршала там чем-то, разговаривала потихоньку, иногда шутила робко. Ничего особенного. Разве что странное пристрастие к электрочайнику — нашему ответу кулеру-Чемберлену. Взбрыков от неё никогда не видели. На ЭТОЙ работе. Точнее, взбрыков он неё ПОКА никогда не видели на ЭТОЙ работе. Пообщайся кто с прошлыми Машкиными коллегами, узнали бы много любопытного. Впрочем, как раз сегодня Мыша планировала их немного просвятить в этом деле.

К чести Машки, обещание, данное шефу, она выполнила. К качеству, конечно, можно было придраться, потому что разбирать ничего, Мышь, естественно, не стала, просто сгребла все бумажки в файлик, приклеила на нём жизнеутверждающую надпись РАЗОБРАТЬ и торжественно похоронила в нижнем ящике стола в семейной могиле рядом с братьями и сёстрами. Апофеозом уборки стало мытьё кружки в туалете. Туда же Мышь прихватила и чайник, чтобы набрать воды. Поход, правда, омрачился трагическим событием — перекуром экономисток. Девушки болтали о порталах, и у Мыши мгновенно испортилось настроение. Ей нравилось представлять мистику в своих мечтах, улетая в фантазиях куда-то вдаль, но вот реальное столкновение с ней совсем не радовало. Хорошо выдумывать агентов с Альфа Центавры, пока не встретишь одного у себя на кухне. Поэтому вернулась Мышь хмурая, грохнула чистой кружкой по столу, поставила чайник на стул (иначе до бесперебойника шнур не доставал) и принялась слоняться по залу, в ожидании, пока чай закипит. Сидячее место всё равно было занято.

Валина болтовня, впрочем, немного подняла ей настроение. В появление голой незнакомки Мышь, конечно же не поверила.

— Жениться тебе надо, барин, — фыркнула она негромко и захрустела сухариком. Начатая упаковка валялась в столе как раз на случай, если маркитантка* Кэт опоздает с обозом.

Пока Мышь пила чай, офис постепенно входил в рабочий ритм. Кто-то кому-то звонил, кто-то с кем-то уже беседовал, объявились клиенты. Одной бы подошла работа в коровнике, другой вообще в спиритическом салоне. В общем, рутина заволакивала чудесный понедельник. «Пора», — решила Машка.

Первый раз увидев Алису и узнав, какая у неё фамилия, Мышь девушке несказанно посочувствовала. Понятно, что у многих Селезнёвых свербит назвать новорождённую дочь Алисой, но интересно, сколько из них задумываются, что несчастному ребёнку теперь до старости придётся отбиваться от тупых шуток про миелофон. Алиска, то ли в знак протеста, то ли так совпало, вела себя максимально непохоже на «гостью из будущего». Больше всего курьер оказалась похожа на ковбоя из голливудского боевичка. Эту её привычку класть ноги на стол Мышь видела именно в подобных фильмах. А тут ещё и сигарилла! «Ей бы ещё бутылку виски и лошадь», — решила тогда Мышь. Вскоре ей понадобилось отправиться на личную встречу с одним из перспективных клиентов-работодателей. Повезла, разумеется, курьер. Вцепившись в ремень безопасности и тихо, обречённо попискивая на виражах, Мышь поняла — лошадь у ковбоя Алисы есть. А чуть позже в столе во время какой-то всеобщей уборки (чтоб её) обнаружилась и бутылка виски. В этот момент судьба Алисы была решена окончательно. Мышь уже не могло остановить ничего, даже скудная зарплата. Заказ из интернет-магазина пришёл ещё на прошлой неделе, был тайно пронесён на работу и запрятан в столе, но Машка ждала именно этого — исторического «когда приходит шеф» понедельника. По её мнению, именно такой подходил как нельзя лучше.

Колхозница как раз переместилась к Владиславу, а возле Кэт замаячила цыганка, когда Мышь торжественно достала из стола настоящую ковбойскую шляпу и лассо, и гордо прошествовала к столу секретарши.

— Алиска, с Днём курьера тебя! — громко объявила она, кладя подарки на стол. Когда этот самый день курьера и есть ли он вообще, Мышь понятия не имела. А раз не знала, то почему не сегодня? Главное, теперь ковбойский образ Алиски в её глазах был завершен. И тут, словно в ответ на Машкины слова, сверкнула молния и грянул гром.
— А вот и фанфары! — торжествующе тыкнула в сторону окна дарительница.
* тут в значении — снабжающая армию продовольствием.
  • Огонь. Великолепно все, прочитал с непередаваемым удовольствием.
    +1 от ArcaneCrow, 22.06.2018 14:50
  • Прелесть)
    +1 от Амазонка, 22.06.2018 16:22
  • На абордаж! :)
    +1 от Solmira, 22.06.2018 22:43
  • Чудесная)
    +1 от Panika, 25.06.2018 11:44

Мышь любила понедельники. Она любила их из чувства противоречия, потому что никто вокруг понедельники не любил, зато все с наслаждением ворчали, стонали и жаловались. На холод, жару, на тупое начальство, нерадивых подчинённых, на чёртов будильник, севшие батарейки в сотовом, на смену летнего и зимнего времени, отмену смены летнего и зимнего времени, отсутствие свободы, всеобщую вседозволенность... Эти стенания вообще-то имели хроническую форму, но по понедельникам у нытиков обычно случались обострения. В знак протеста Мышь любила утро понедельника и ненавидела вечер пятницы, потому что вечером в пятницу у неё происходила генеральная уборка, а ещё потому что все вокруг с ума сходили по этому ничтожному суточно-календарному промежутку. Если говорить откровенно, положа руку на... да вот хоть на крышку рабочего стола... Впрочем, лучше не руку на него класть, а протереть, как следует. Заодно разобрать кучу заныканных за монитор, под колонки и во все остальные места бумажных клочков, которые просто собрать и выкинуть больно, вдруг записано нечто важное, рецепт всеобщего счастья, к примеру, или телефон сантехника... Ещё скажите кружку отмыть и выкорчевать из неё, наконец, чайный пакетик трёхдневной давности, уже пустивший ростки. В общем, никуда руку класть не надо, и так всё ясно: уборка для Мыши означала высшую меру наказания и на вечер пятницы она её назначила, чтобы заиметь веский повод его ненавидить. А пиво в чистоте, и в субботу с утра пить приятнее.

Однако, сейчас до ненавистной уборки оставалось почти семь дней, стояло чудесное утро понедельника, Машка снисходительно оглядывала «рабочий беспорядок» на столе, несомненно, говорящий о творческой составляющей её натуры, и предвкушала скорую встречу с начальством. Устроившись на эту работу, несостоявшаяся историчка первое время просто места не находила от счастья: не нужно ездить куда-то и копаться в древностях — древность к ней пришла своим ходом. В этом тёмном, полуаварийном здании понятие «пыль веков» было почти осязаемым. Помещение бывшего музея настраивало на нужный лад. Научная статья, над которой Машка работала «просто для себя» уже не первый год, благополучно забуксовавшая давным-давно, здесь внезапно попёрла, как на дрожжах. Рай! Правда, оказалось, не всё так гладко: на работе нужно работать. Это досадное недоразумение скоро пригасило эйфорию, но всё равно работу свою Мышь любила, не столько её саму, конечно, сколько непосредственно место.

Единственным тёмным пятном в её безоблачно-счастливом мире оказался кулер. Кулер в рабочем зале «Коллег» был столь же нелеп, как марктвеновский велосипед при дворе короля Артура. Кулер Машка презирала и принципиально набирала воду только из крана в туалете. Периодически в голове возникали планы по уничтожению кулера, но каждый раз останавливало то, что Мышь не смогла придумать, как бы сотворить это беспалевно. Сссориться с коллегами не хотелось, все они были милыми людьми. Впрочем, о них чуть позже, потому что понедельник — время Эдуарда Викторовича. Этого свидания Мышь ждала всю прошедшую неделю, как дети ждут торта к празднику. По понедельникам Эдуард Викторович устраивал выволочку, приглашая всех к себе на ковёр, и Машка развлекалась от души, представляя себе разбушевавшегося директора то Наполеоном, то Ганнибалом, а иногда, по настроению, даже Клеопатрой. Главной трудностью тут было не расхохотаться на очередную гневную тираду, а удерживать виновато-придурковатый вид и время от времени подрагивать от страха. Актриса из Мыши в целом была никакая, но тут она старалась изо всех сил, так как понимала — иначе не видать больше аттракциона. Если где и переигрывала, то Эдуард Викторович явно не был Станиславским.

Сейчас это приятнейшее развлечение маячило уже так близко, что ни о чём другом Машка думать не могла, даже о чае. Поэтому она лишь рассеянно кивала или коротко здоровалась при появлении коллег, то и дело поглядывая на заветную дверь.
  • За стрессоустойчивую Мышу) Эта черта характера на вес золота тут))
    +1 от Panika, 20.06.2018 14:27
  • Милая Мышка!
    +1 от Лисса, 22.06.2018 09:18

Только-только Мыша спохватилась, что бесцельно качаться на стуле и коситься на начальственную дверь — не слишком-то удачный выбор, и собралась сделать вид, что усиленно работает, чтобы выпустивший из капкана Кэт директор сразу проникся... вот прям сразу! В общем, не успела она приступить к реализации этого плана, как обстоятельства в виде Евгения Александровича грубо вторглись в него.

— Коллеги, может хочет кто-нибудь? Несите-ка сюда ваши стаканчики, ну-ка, бахнем чайковского, так сказать, — донеслось до Машкиных ушей.

Евгений Александрович был, надо сказать, фигурой загадочной. У него имелась перьевая ручка. Машкина бабушка, тысяча девятьсот сорок восьмого года рождения как-то рассказывала, что в детстве застала такие. В детстве! Мыша давно провела нехитрые вычисления. Чтобы в шестидесятых застать закат великой эпохи гусиных перьев, нужно родиться около семидесяти лет назад. Следовательно, Саныч или так великолепно сохранился или дело было вовсе не в привычке. А в чём? Теории у Машки были фантастические. Одна интереснее другой. Саныч агент инопланетян, прогрессор, засланный к нам с Альфа Центавра. Но что-то там перепутали при подготовке. А может быть, у центаврян индивидуальная непереносимость компьютера. Саныч родился в начале девятнадцатого века, но в результате хроносдвига его забросило в наше время. Саныч... В общем, тайна перьевой ручки распаляла воображение.

Сейчас, однако, Мышь, у которой в животе с утра и кусочка сыра не было, интересовало другое. Чай. Это же заваривать не надо и кружку мыть. Пожалуй, успеет до экзекуции. Она было пискнула что-то утвердительное, потянувшись за кружкой, но осеклась, увидев, что агенту центаврян и жертве хроносдвига явно не до неё. Саныч обходил дозором столы, косясь на девочек. Словно выбирая кого-то. Так оно и было. Мышу, конечно, Саныч не заметил. Её вообще редко замечали в офисе. Решив, что обойдется без чая, Машка сделала вторую попытку придать лицу рабочий вид, но тут из кабинета вылетела заплаканная Кэт, а её саму позвали на процедуру. Девушку уже принялся утешать Егор, Мышка улыбнулась ободряюще малой, проходя мимо них, мол, не дрейфь, юнга, но говорить ничего не стала — зачем людям мешать. Придала лицу вид испуганный и чуть виноватый и скрылась за дверью. Представление началось.
  • За перьевые ручки, агентов злобного Центавра и Клеопатру из предыдущего поста.
    +1 от Агата, 21.06.2018 20:10

— Недра, недра, — захохотал довольный Милз. Новичок ему явно понравился. А вот инженер глядел настороженно, кисло как-то. Впрочем, вполне возможно, у него просто сформировался скверный характер, чему диета поспособствовала.

После короткой экскурсии по кораблю сели ужинать. Марло ел с аппетитом, как и неунывающий кок, остальные два члена экипажа еле ковыряли в своих тарелках. Риверз отпустил пару недовольных замечаний. На них давно никто не обращал внимание — привыкли. Но теперь на корабле имелся Марло. Его предложение неожиданно разрядило обстановку. Захохотал повар, деликатно рассмеялся кэп, и, о чудо, даже на лице инженера проступила некая гримаса, которую с натяжкой можно было трактовать, как улыбку. Милз тут же закончил ржать и посмотрел на приятеля обеспокоенно: не заболел ли?

— Предложение хорошее, — отсмеявшись сказал Алоизий. — Только где же их взять в открытом космосе? Да и... загадят они тут всё. Впрочем, по пути всё равно заправляться придется, так что можно и попытаться. Только смотри. Ухаживать за ними и драить-то тебе, юнга.

На этом праздничный ужин в честь Марло и закончился, пришло время включать двигатели на полную и уходить с орбиты. Капитан сел за рули, остальные легли в гамаки, чтобы выдержать перегрузки и потрепаться.

— Вот нет бы девку взял, — жаловался Риверз. — Всё не так скучно было бы лететь. У нас на Мэттью такие девки, эх...

Мизл, как ни странно, смолчал. Потом оказалось, что он заснул. Так прошло две недели — ровно половина пути. Марло в основном приходилось помогать коку на кухне, других дел не возникало — пространство было спокойным и старушка не капризничала. Конечно, изучать корабль ему никто не мешал, все трое, напротив, были только рады поговорить о нем лишний раз. В общем, все шло своим чередом. Только вот топливо подходило к концу, баки у «Принцессы» не были рассчитаны на длительные перелеты, это всё же корабль, предназначенный для перемещания внутри системы.

— Вот, — сказал как-то утром Алоизий, — Кортес. Если верить справочнику среднеразвитая планета с патриархальной гуманоидной цивилизацией. Заправимся там. Заодно купишь этих своих фасолиедов, юнга.

Можешь описывать жизнь Марло на корабле эти две недели на свое усмотрение.

Планета Кортес: задание — приобрести фасолиедов.
  • фасолееды)
    +0 от dmitry1204, 21.06.2018 19:11



«Принцесса на горошине» была судном старым, но ещё крепким. На её боках кое-где просматривались заплаты — память о доброй встрече с парой-тройкой метеоритов, зато прокрашены борта были совсем недавно, да и внутри царила чистота и порядок. Движок, работающий на атомной энергии, которую уже почти нигде не используют — слишком грязно и маломощно, любовно перебран, вентили и трубопроводы начищены, трюм аккуратно выметен. Экипаж свою «Принцессу» любил, холил и лелеял. Она платила им взаимностью: если чихала и капризничала, так только на подлёте к какой-нибудь населённой планете, ни разу не отказавшись служить в глубоком космосе, где помочь некому.

Большую часть звездолёта занимал трюм, сейчас почти полупустой — фракта на Колючке команда, увы, не сыскала. Слишком много тут было кораблей, готовых на всё: новеньких, с иголочки франтов с сопростраственными движками, чтобы кто-то доверил свой ценный груз такому корыту.

Почти, потому что незначительную его часть занимали запасы продовольствия с Фасоли. За последнюю перевозку внутри системы заказчик расплатился частью продукции. Теперь смерть от голода не грозила трём (нет, уже четырём) членам экипажа в ближайшие лет пятьдесят. Только, не особенно это их радовало отчего-то.

— Что желаете на ужин, ваша бледность? — ехидно поинтересовался у товарища Милз — низенький, лысый увалень, с одуловатым лицом и весьма уже заметно выпирающим из комбеза брюшком. — Могу приготовить сальники из печени тахорга с фасолью. Только без печени тахорга. Может, вы предпочитаете паштет из белой фасоли с вялеными аматринами? Рекомендую. Аматринов у нас, правда, нет, но я немного модифицировал рецепт...

Инженер Риверз, и в самом деле бледной до прозрачности кожей, бесцветными волосами и красноватыми глазами альбиноса напоминавшей вампира (хотя был всего лишь мэттьенцем), молча запустил в него ботинком на магнитной подошве. Ботинок, не долетев, завис в воздухе, а затем, найдя верное направление, приклеился к пульту. Судно их было совсем стареньким и тесным, поэтому ни отдельной столовой, ни кают-компании оно не имело: только рубка, кухня, в которую с великим трудом втиснулся обеденный стол, капитанская каюта, кубрик для остальных и, как было сказано выше, трюм. Сейчас инженер и кок сидели в рубке, так как ждали связи от капитана.

— Право же, — ухмыльнулся Милз, проследив взглядом за траекторией полёта ботинка, — не стоит так нервничать. Персонально для вас —салат из трех видов фасоли. Потрясающий рецепт...

Риверз собирался было уже окончательно разуться, но тут ожил передатчик: капитан приближался к кораблю и вышел на связь.

Пока летели, Алоизий успел рассказать Марло, что планета, которую они приобрели, названия не имеет, лишь серийный номер, и находится она в неделе полёта от Колючки. Но это для нормального звездолёта. «Принцессе» же пилить около месяца.

— Вот она, кстати, красавица, — с гордостью прервал он сам себя.

В иллюминаторе катера действительно показался борт звездолёта. «Принцесса» напоминала висящий в космосе гороховый стручок. Катер втянуло внутрь стручка, и Марло ступил на борт своего в каком-то смысле корабля.

Его встречали два гуманоида: один низенький и лысый, другой высокий альбинос с длинными седыми волосами.

— Знакомтесь, парни, это Марло — наш юнга, — представил Алоизий. — Это Милз, это Риверз, — кивнул он поочередно на лысого и альбиноса. Рив, покажи новичку, где ему устраиваться. Милз, ужин, надеюсь, не заставит себя ждать? Вылетаем сразу после ужина и так кучу времени здесь потеряли.

Рив лишь изобразил на лице кислую мину, приглашая следовать за ним, зато Милз расплылся в добродушной улыбке, завидев новую жертву:

— Добро пожаловать на борт, юнга! — радостно воскликнул он. — Надеюсь, твой метаболизм позволит по достоинству оценить наш скромный ужин. Что, кстати, предпочитаешь? Могу приготовить рассольник с фасолью и грибами-мутантами. Очень рекомендую, чудесное блюдо. Правда, грибов-мутантов нынче неурожай, но и без них неплохо. Но может быть, ты любишь сладкое? Тогда посоветую торт из белой и красной фасоли: инь-янь. Без сахара. Так полезнее. Кстати, если следишь за фигурой, то диетический винегрет из фасоли с фасолью самое оно...

Алоизий молча сплюнул на пол, Риверз потянулся за ботинком.
Вводный пост перед взлётом.

Познакомиться с экипажем, задать интересующие вопросы, обустроиться в кубрике.

Описать свои мысли от экипажа и ужина (различные блюда из фасоли в соевом соусе и гороховый морс).

Дополнительная информация:

кубрик — помещение с тремя подвесными койками и тумбочками, имеется дверь в клозет.
  • Фасоль это хорошо )
    Я как-то третьего дня месяца решил сготовить фасоль. А что? Вкусно, полезно. Достал пачку фасоли, давно в шкафу лежала. Взвелил на руке. Килограмм, что там есть-то. Мне да жене на два раза. Мультиварка стоит, пылится. Прочитал рецепт, помножил инградиенты чтоб на мою пачку как раз было. Что там делить-то? Мяска еще добавил немного, морковочки там, лучка... Кнопки понажимал нужные и забыл.
    Когда вечером я открыл этот агрегат, меня там ждали пять литров тушоной фасоли. Откуда я знаю, что пять? А у меня мультиварка на пять литров. Так бы больше было.
    В общем, ели мы ее недели две. Фасоль сама себя не съет. Вкусно, да. И полезно. Люблю фасоль )
    +0 от dmitry1204, 16.06.2018 22:33
  • А какое будет амбре на борту через месяц полета...:). Хорошо бы системы очистки воздуха не подвели.
    +1 от nichan, 17.06.2018 00:01

Сильвия активировала визитку и объяснила, как добраться до парка. Сделать это можно было исключительно на флаере, так как городской парк находился далеко от суетного Низа Колючки, в той части планеты, где пустыня и баобабы. Собственно, парком он назывался весьма условно — это был просто более-менее облагороженный каналами участок пустыни.

— Маршрут есть в любом флаере, дорогая, — успокоила Сильвия.

Она так же подсказала пару недорогих забегаловок, где кормили, может, не особо вкусно, но зато не рискуя отравить посетителя или проделать дыру в его кармане. За пять-семь кредитов там можно было пообедать. Девушка выбрала «Офисный планктон», потому что там столовалась и сама Сильвия, а ещё потому что в этом трактирчике подавали блюда из морепродуктов, привычные желудку. Бюджет её стремительно таял. Шесть кредитов ушло на еду, еще четыре на полёты на флаере. Зато девушка была сыта и даже получила в подарок от заведения пятилитровую бутыль с водой — хозяину было приятно встретить подлинную ценительницу его кухни. Полезный подарок, учитывая, что в городском парке, кроме баобабов не было ничего, а пить воду из арыков, если ты не решил свести счёты с жизнью, не рекомендовалось.

Какое-то время Мэг, добравшись до парка, гуляла под палящим солнцем по жесткой скорпионьей траве, огромные баобабы росли редко, под каждым из них собиралась толпа с какой-то целью. Видимо, назначать здесь встречи было принято в определенных кругах. Третье слева дерево пока оставалось пустым. До начала собеседования ещё оставалось какое-то время, но ноги уже не держали оушенку. Мэг прислонилась к огромному стволу и задремала.

Во сне парк разительно преобразился. Скорпионья трава оказалась лугом, покрытым цветами, а сухие баобабы с растрескавшейся корой цветущими кустиками какого-то пахучего растения, над которым трудились пчёлы. Вдалеке, почти на горизонте темнел лес. Открыв глаза и осмотревшись, Мэгги с ужасом и восторгом увидела, что от кромки леса к ней стремительно несется благородное животное. Оно скакало с такой скоростью, что уже через несколько секунд девушка поняла — это единорог. А еще через пару смогла рассмотреть его во всех подробностях. Прекрасная белоснежная грива единорога развивалась по ветру, копыта, казалось летели по воздуху, не оставляя в земле следов, а глаза горели яростным огнем. Рог зверя был направлен прямо на Мэгги и не оставалось сомнения, что животное собирается протаранить им дерзкую пришелицу.
Необходим бросок D100 + реакция на ситуацию
  • «Офисный планктон»
    ++++ :))))))
    +1 от Zygain, 15.06.2018 12:52

Отказ Марло Алоизия, кажется, очень обрадовал.

— Ага-ага, правильно, за пищеварением нужно следить, пробормотал наниматель и плотно закупорил бутылку, — а то был тут до тебя один такой...

Господин Бересклет достал из кармана своего комбинезона какую-то таблетку и, поморщившись, проглотил её.

— Хлопотное это дело — найм, — признался он со вздохом. — Интересуешься, значит. Только, чего я тебе рассказать могу, если сам там ни разу не был. Судя по фильму, что нам с бумагами достался, там одна земля и скалы. Жизни нету. Ни разумной, ни ещё какой. А была ли когда до того, или нет — о том понятия не имею. Разведчики же глубоко не прочёсывали. Атмосферы нет, интереса не представляет и на аукцион. У них таких планет знаешь сколько? Так что может найдутся... следы цивилизации. Или ископаемые. А может и нет, врать тебе не буду. О добыче ты не беспокойся, главное обнаружить что-то, а уж кредит под добычу выбить, это Риверза дело. Он, значит, наш инженер, механик, а заодно и переговорщик.

— А я — капитан, — Алоизий взглянул на Марло проверяя, верит или нет. — Лицензия пилотская в порядке, можешь не сомневаться. А третий у нас Милз. Кок, грузчик, геолог и заноза в заднице. Ты, значит, для счёта нужен. Делать, я так понимаю, особо ничего не умеешь. Будешь помогать, где придётся, а там посмотрим. Насчёт жратвы, не волнуйся, господин. Вот с выпивкой туго, а жратва — единственное, чего у нас в достатке. Если ты, конечно, любишь фасолевый пудинг. Ну так что, по рукам?
Опции те же самые.
  • а то был тут до тебя один такой...
    да, трезвые грузчики - редкость )
    +0 от dmitry1204, 14.06.2018 22:44

— Ишшь ты!.. — стоило полуорку смолкнуть, негромко протянула бабуля Рута в пространство, обращаясь то ли к Панфутию своему, то ли к шестёрке случайных попутчиков, а может и вовсе к тучам дырявым. Что вызывало такое изумление у старушки: сама песня иль певец — лишь гадать. Слова затейливые, такие в книжке тонким-тонким пёрышком бы писать. Да не простым — гусиным, а от дивной заморской птицы-павлины. И книжка та весом с добрый вилок капусты, по четырём краям у ней золочёные подковы, словно книжка и не книжка вовсе, а добрый конь из сказки. Держи — ускачет. В деревне-то не только таких не водилось — вовсе почитай никаких. Лишь у старосты тоже толстая, и на два вилка потянет, страницы мятые от времени, а кое-где плесенью от сырости поедены. Кто родился, кто помер, кто мешок зерна соседу должен, сколько монет с кого собрать пришлым на охрану. От волков, от злых бродяг, от орков. Но тонким павлиньим пёрышком в ней вовек не писали. Песню же, что вспыхнула над костром и смолкла, уносясь в небеса, только таким и писать, явно ту не в капусте отыскали, и тем чуднее глазеть на грубые руки, которыми бы дубину сжимать, а не лютню. Как не раздавит бедняжку. Какое уж тут пёрышко?! Пополам переломит и не заметит. Но певец с инструментом обращался нежно и словами дивными, что эльфу под стать скорее, играл умеючи. Сразу не уразумеешь, о чём те слова? Поди — пойми. А только голова сама вверх тянется, где плотными тучами надёжно звёзды укрыты. Не увидеть, лишь догадаться. А глаза защипало. С чего это вдруг?

— Ишшь ты!.. — сказать по-правде, так не только один лютнист, а вся их компания вполне достойна оказалась такого восклицания. Молодые-то по горам, по долам скачут, что козочки, а у бабули за день колени занемели — не разогнёшь, в поясницу вступило и пятая точка, не привычная, чтоб трясли и колотили её, как подсолнухи на маслобойне, мягкого просила. Не до того старой Руте оказалось, чтоб глазеть-дивиться. Панфутию-то что. Была бы трава помягче, а его наездница лихая, как спешилась, так чуть на землю не повалилась. Ноги, подлюки, давай придуриваться, что ходить разучились. Хорошо лопухи неподалёку нашлись. Большие, справные. Такими колени обвязать — благодать. Пока себя обихаживала, да усталость выколачивала — стемнело совсем. И тут-то только Рута ожила и принялась с открытым ртом разглядывать у костра собравшихся. Чудные люди. Да, полно, люди ли вовсе? Орков бабуля хоть нечасто, а встречала — на ярмарке кого только не увидишь, а вот такую чуду отродясь не видывала. Вроде бы и мужик, как мужик, одет только не по нашему, да и ладно. А вроде и нет. Прикоснёшься — дымком разлетится. Проверять бабуля, конечно, не стала. Да и спрашивать постеснялась, кто, мол, таков. Кажись, не одна она диву давалась, господа вона тоже переглядывались.

— Ишшь ты, проклятая! — тыкнула бабуля пальцем в небо: дождик, мол, собирается, решив ни своего удивления, ни растерянности компании не выдавать. Они-то, небось, и орков с лютнями, и девок в штанах, и мужиков странных навидались. Чем она хуже? — Надыть бы нам подкрепиться, пока не полило.

Кряхтя приподнялась, к мешку потянулась. Вывалила свои нехитрые пожитки: лепёшки, сыр, да кукурузные початки. Чай, не побрезгуют.

— Угощайтесь, чем богаты. Я бабуля Рута из Хромого Парася. Муни... мунестрель. — обняла феличу, зорко оглядела народ: не смеётся ли кто над ней? — Еду в столицу на турнир.

— Мунестрель, — повторила строго и, чтоб насмехаться не вздумали, вдарила по струнам. Не поверят же так. А чего спеть-то — вот задача. «Отелилась у Яськи корова»? Хороша песня, а после той, к звёздам летящей, на язык не ложится. Может про чёрта, что безлунной ночкой полез в хату к молодой вдове, да перепутал окна? Эх, любил покойный муж, когда Рута её ему пела. Как оно там:

А копыта-то двойные и на голове рога,
Между ног торчит у чёрта воот такая кочерга.

Покосилась бабуля Рута на молодуху в штанах. Нет, негоже при девице подобный срам распевать.

— Романтишеская баллада! — объявила бабуля важно, разогревая инструмент. Такую манеру подсмотрела она на постоялом дворе, где третьего дня очутилась. А сама «романтическая баллада», давно-давно позабытая, осталась с тех времён, когда была бабуля, ещё не бабулей, а справной девкой. И хотело тогда сердце, а чего — не ведомо. И совсем, казалось бы, та дурь под грузом лет померла, а вот поди ж ты — глянула на костёр, на звёзды эти, которые есть, а не видно их, на молодуху, яркую, весёлую, жизни полную, и помстился аромат, что лишь весной бывает. Когда цветёт всё, наперегонки цветёт, не успеть боится, глупое.

Голос у бабули совсем не старческий оказался: молодой, сильный. Голос, он вообще позже человека стареет. А иногда и не желает стареть вовсе.

Цвели все яблони в саду, медовый дух витал,
Когда Том Скворр, скача в опор, девицу увидал.
Сказал он ей, сдержав коня: — Поди, красотка, за меня.
Есть у меня отличный конь, седло на нем богато,
Горит в душе любви огонь, ужель ты мне не рада?

С усмешкой Тому говорит строптивая девица:
— Не для тебя на белый свет я вздумала родиться.
Не нужно было б вовсе мне ни сбруи, ни коня,
Когда б мне стало горячо от твоего огня.
Цветут все яблони в саду, ищи же свой цветок.
На запад хочешь ты ступай, а хочешь — на восток.

Том Скворр, загнал коня во двор, к её отцу пришёл
И разговор о свадьбе с ним, не мешкая, завёл:
— Нет сына у тебя, старик, могу я в том помочь.
Любовь в душе моей горит, отдай за меня дочь.
Не пожалеешь нипочём, приняв в семью меня,
В придачу с дорогим седлом получишь ты коня.

Сурово парня оглядев, отец так говорит:
— Что до любовного огня — не долго он горит.
Меня бы не заботил он, но дочь отдам тому,
Кто дом имеет и доход, достаточный в дому.
Цветут все яблони весной, ищи же свой цветок,
На запад хочешь ты скачи, а хочешь — на восток.

Подолом звёзд махнула лишь, сменяя солнце, ночь,
Наш Том девицу на коня взвалил и сгинул прочь.
Был у него отличный конь — увез, куда хотел,
В душе пылал любви огонь —Том Ирис овладел.

В росу роняли лепестки все яблони в саду,
Сказал ей Том: — Смеялась ты, знать, на свою беду.
Могла бы жизнь всю провести у моего огня,
А облетевшие цветы не любы для меня.
Цветут все яблони в садах — найду я свой цветок.
На запад может поверну, а может — на восток.

Тебя ж я видеть не хочу, ступай к отцу во двор,
Пусть сыщет мужа-богача, что примет твой позор.
Мог получить скупой старик и сбрую, и коня,
Теперь же только свой позор получит от меня.
Цветут все яблони в саду, пора искать цветок.
На запад я сейчас уйду, а может — на восток.

Девица слез не стала лить, а отвечает так:
— Что толку в краденой любви, подумай сам, дурак?
Тебе твой быстрый конь помог, ты телом овладел,
Души ж моей коснуться, Том, ты так и не сумел.
Цветут все яблони в саду, но растоптав цветок,
Ты осквернил и свой огонь, и мой зажечь не смог.

Иди ж, куда глядят глаза — ты не найдёшь любовь.
Огонь в душе твоей погас — не загорится вновь.
Мы оба встретились с тобой лишь на свою беду,
Вернуть хочу я поцелуй, а после — прочь уйду.

И Ирис Тома обняла, к губам его припав,
Рука же, к поясу прильнув, нащупала кинжал.
В грудь точен был удар ее, упал на землю Том,
А Ирис, взяв его коня, прочь поскакала в дом.

Был долог, труден путь, лежал — на запад, на восток,
И только к дому быстрый конь домчать никак не мог.
Оплакал девушку отец, привёл жену во двор,
Цветут сады из года в год, и спит в земле Том Скворр.
Лишь Ирис ищет всё свой сад, петляя по лесам,
Беспечный путник, хоронись, коль встретишь её сам.
+8 | Магия рифм, 11.06.2018 19:06
  • Потрясающе! Так тонко передан образ сельского барда, сплошное удовольствие читать. Да еще с юмором (чего стоит песенка про черта - надеюсь, в течении игры предоставится возможность все же ее пропеть до конца!)

    А баллада - настоящая сказка в стихах, сюжетная и поучительная. Аплодисменты! В мире наших героев, к слову, легенды зачастую оказываются реальными. Не обязательно все они вплетутся в сюжет, но часть из них о себе напомнит точно.
    +1 от Vilks, 12.06.2018 10:46
  • И верно мило)
    +1 от Магистр, 12.06.2018 10:58
  • Ой, какая обалденная баллада!
    +1 от Yola, 12.06.2018 13:03
  • За балладу
    +1 от mindcaster, 12.06.2018 14:04
  • Шикарно. Не верится, ято такие посты бывают
    +1 от Frezimka, 12.06.2018 21:05
  • Вот это ух!!!
    +1 от Da_Big_Boss, 14.06.2018 11:01
  • У-у-у-ух!
    +1 от Aramovich, 14.06.2018 11:42
  • Это просто чудесно
    +1 от Амазонка, 14.06.2018 13:57

Тишины у них, впрочем, не вышло. Номер оказался паршивым, изоляция здесь была — верхней хваталкой перешибёшь, звуки холла и соседних номеров весьма мешали. Алоизий присел на кровать, а своему гостю предложил табурет — другой мебели для сидения тут не было. Наниматель или являлся жутким скрягой, или сидел на мели, раз решился поселиться здесь.

— Рюмочку? — предложил он.

На столе действительно обнаружилась бутыль с мутной жидкостью. Господин Бересклет плеснул из неё в одну из не слишком чистых рюмок — себе и вопросительно взглянул на Марло. Жидкость порядочно воняла. Проанализировать её состав не составляло труда: этанол плюс многочисленные примеси.

— Самореализация, значит, — работодатель опрокинул жидкость внутрь своего пищеварительного тракта. — А я вот просто желаю разбогатеть. Жизнь на моей планете, господин Марло, знаете ли, не сахар.

Причём тут кристаллическая глюкоза и чем грозит её недостаток на Фасоли-10, осталось не понятным.

— Суть в том, что нас трое. А согласно закону об исследованиях планет класса G, исследователей должно быть, как минимум, четверо. Лучше бы, конечно, нанять специалиста, но это слишком дорого. Я наверно не понятно объясняю, — спохватился он. — Видите ли, глубокоуважаемый организм, у меня и моих компаньонов звездолёт. Старая железка, но ещё на ходу, — последнее Алоизий произнёс вроде бы небрежно, но со странной смесью затаённой гордости и нежности.

— Мы занимались перевозками продуктов в системе Фасоли, но на этом многого не заработаешь. Как-то случилось взять фракт, практически случайно, совсем в другой рукав Галактики, сюда, на Колючку. За такие предложения стоит хвататься, вот мы и схватились. Неплохо заработали, хотя большинство и ушло на ремонт, но впервые оказались в плюсе. Вот там-то Риверз — это наш инженер, механик и торговый агент по совместительству и наткнулся на аукцион. Планета, пусть класса G, но по дешевке. Точнее не сама планета, а всё, что на ней найдётся в течение десяти лет. Кот в мешке, конечно, но мы рискнули. Только вот для того, чтобы подтвердить контракт, необходимо не менее четырех членов экипажа, а нас, как я уже говорил, трое. Самое простое оказалось нанять кого-то...

Алоизий замолчал и нехотя продолжил:

— Но, честно говоря, претендентов пока не густо, а я не могу просиживать тут штаны до бесконечности. Заинтересовало ли вас моё предложение, господин Марло? Как видите, мы сами не знаем, с чем столкнёмся и что найдем. Если найдём хоть что-то.

Это действительно был классический кот в мешке — планета класса G — планета с непригодными для жизни условиями, на которой первоначальная экспедиция не обнаружила ничего ценного. Такие миры преобретаются с аукциона и в девяноста случаев из ста разоряют своих владельцев. Хотя, бывают и те, кто попадает в десять процентов. Основатель биржи в свое время приобрёл Колючку на таком вот акуционе за совсем смешную цену.
Опционно:
— дать согласие;
— отказаться;
— продолжить расспросы.
  • Жизнь - не глюкоза )
    +0 от dmitry1204, 13.06.2018 09:37

Умболлук совсем чуточку раздвинул дверную щель и протиснулся в номер. Прозрачная оболочка делала оффо практически незаметным. Если, конечно, смотреть в видимой части спектра. Впрочем, он с таким же успехом мог придать ей насыщенный малиновый свет и заставить фосфорицировать в темноте, находящиеся в комнате гуманоиды всё равно бы ничего не заметили. Насчёт полной темноты, это, конечно, иносказательно: свет в помещении был, та самая неяркая ночная лампа, что щупальцем падала на лестничную площадку. Правильнее освещение было бы назвать полумраком, чем светом. Однако, его хватало чтобы не натыкаться на мебель и рассмотреть обстановку: столик с остатками различных органических соединений и жидкостей в изысканной посуде, мягкие кресла, из тех, что подобострастно принимают форму хозяина, стоит лишь в них погрузиться, такую же умную лежанку. Кажется, большинство гуманоидов называли подобное приспособление кровать и использовали для сна. Связано было это с каким-то их неведомым оффо гуманоидным обычаем, предписывающим спать только лёжа на горизонтальной поверхности.

Двое двуногих, кислорододышащих (судя по сведениям Хорти, подтверждённым составом атмосферы в номере) обычаев, очевидно, не придерживались. Потому что использовали они кровать совсем не по назначению — для драки. Оффо доводилось видеть ритуальные турниры древних роботов на свалке за право обладания выброшенными в мусор запчастями, но эта битва на них совсем не походила. Оба противника: массивный гуманоид с черепом, покрытым коротким чёрным подшерстком, и другой, с довольно вяло разработанной мускулатурой, зато отрастившей на голове длинную светлую шерсть, а на пальцах внушительные когти, зачем-то сняли всю искусственную наружную оболочку, без которой большинство этих созданий не могут обходиться в повседневной жизни. Остатки оболочек были в беспорядке разбросаны возле кровати. Сами же гуманоиды сплелись в непонятный клубок: драка шла ни на жизнь, а на смерть, оба жалобно стонали, но пощады ни один не просил. Впрочем, мускулистый, кажется, был на полпути к победе, по крайней мере ему удалось вжать своего противника в поверхность кровати, навалившись сверху немалым весом.

Оффо оказался весьма в двусмысленном положение. С одной стороны, полагалось вызвать стражу порядка, чтобы прекратить смертоубийство. С другой, пока Умболлук с этим будет возиться, может стать поздно. А с третьей, от обитателей Свалки оффо слышал, что в криминальные истории лучше не ввязываться. С этой третьей стороны стоило убраться отсюда, пока его не заметили. Впрочем, портье внизу видел Умболлука, да и время встречи было назначено.
Опционно:

— уйти;
— позвать кого-то;
— другое.

Смотреть на Бирже оказалось особенно нечего. То есть, можно было осмотреть красный, зелёный и жёлтый залы, но, увы, синий жетон позволял входить исключительно в синий. Так что всё, что оффо удалось увидеть — внутренний коридор со служебными и санитарными помещениями, да разные формы жизни, снующие туда-сюда через турникеты из внешнего кольца во внутреннее. На них поглазеть, конечно, стоило, но такое времяпровождение вскоре приелось Умболлуку и он спустился вниз.

Времени до собеседования оставалось с избытком, поэтому, очутившись на площади, оффо, покатился к гостинице, осматриваясь по дороги. Он надеялся раздобыть где-нибудь по пути интересную информацию. Плана, как такового у Умболлука не было, но раза два оффо наткнулся на что-то, напоминающее уличный терминал, ещё пару раз обнаружил такие же системы в закусочных. Выход в галактнет, таким образом, оказался не проблемой. О Зарграте с её курортами сведений нашлось сколько угодно, в основном то же самое, что поведала Хорти, а вот о господине Зайго Ротте не удалось выяснить ничего.

В конце-концов, свернув сколько-то раз налево, сколько-то направо, оффо стал подозревать, что заблудился, пока не выкатился к украшенному цветами зданию, на котором мигала вывеска «Живые букеты». С витрины наперебой рекламировали себя и друг друга песнями и танцами астры, ромашки, вегианские карделисы и ещё какие-то неведомые цветы. Засмотревшись на столь занимательное зрелище, Умболлук и не заметил, как прошло довольно много времени. Пора было отправляться на собеседование, если оффо, конечно, желал прибыть вовремя. Он нырнул в арку и скоро в самом деле увидел весьма неприметную вывеску (сроду бы не заметил, не ищи специально) — «Медный слон».

Внутри гостиница, как и снаружи, была обставлена весьма скромно, но со вкусом. На карточке указано было, в каком номере обитает господин Зайго Ротт, поэтому Умболлук не утруждая себя вопросами, поднялся наверх. Было ровно шесть часов по общегалактическому времени.

Дверь в номер оказалась слегка приоткрытой. Странно, у гуманоидов, как слышал оффо, было принято запираться. А уж тем более у загротцев, о которых шла слава мастеров тайных дел. Но дверь была приоткрыта, образуя щёлочку, в которую падал мягкий свет из номера. В номере едва слышно стонали. Такой звук гуманоиды, по крайней мере так утверждала Энциклопедия, издавали, когда их жизнедеятельность оказывалась нарушена. Кажется, господину Ротту сделалось плохо. Возможно, ему даже требовалась немедленная помощь. И не только ему. Голосов, как смогли различить сенсорные органы оффо, раздавалось два.
Опционно:

— войти незаметно;
— постучать в дверь;
— другое.

  • Интригует, да.
    +1 от nichan, 12.06.2018 18:56

Вы не можете просматривать этот пост!
| ,
  • Девчонка кремень! Илла классная)
    +1 от Dredlord, 09.06.2018 16:09

Сильвия лукаво улыбнулась, когда Мэгг упомянула кошек. Инспекторша долго жила на свете, а оушенка вовсе не стала первой, кому удалось выведать о маленьких слабостях пожилой леди. Желание расположить к себе Инспектора являлось естественным и понятным. Сильвия никогда не сердилась на эти маленькие, наивные манипуляции своих клиентов. А сегодня внимание Мэгг мистрис Кристалл даже польстило — в голосе девушки Инспектору послышались нотки искренней приязни к этим удивительным существам.

Инспектор Кристалл слушала рассказ Мэг о складской работе и жизни на Оушене, незаметно оценивая её фигуру и комплекцию. Попутно она не забывала отпивать из своей чашки и подливать гостье.

— Да уж, не думаю, дорогая, что вы проделали такой путь, чтобы наняться грузчиком, — неожиданно рассмеялась Инспектор. — Стоило ли менять флаер на антиграв.

Опустевший чайничек вдруг исчез со стола, а его место занял древний компьютер с жидкокристаллическим экраном. Такие Мэг могла видеть, например, в Музее средневековой техники, конечно, если не болела, когда их класс водили на экскурсию. Самым удивительным, врочем, оказалось то, что это антиквариат работал.

— Посмотрим, посмотрим... — бормотала Сильвия, пролистывая страницы на экране. — Работа с животными, вдали от разумных существ...

Она вдруг замолчала и оценивающе уставилась на Мэг.

— Дорогая, — щёчки старой леди запылали, как маков цвет, — скажите вы эээ... девственница?

Такой вопрос сам по себе не мог привести в ступор человека, ступившего на стезю межзвёздных приключений. Тысячи планет населяло огромное множество живых существ. И понятие о морали, нормах поведения и деликатности у них были самыми разными. Например, на Отраде-8 процесс воспроизводства населения являлся делом сугубо общественным, даже публичным, зато не дай вам космос, застать кого-то за актом приёма пищи. Или взять к примеру... Впрочем, не важно. Главное в том, что вопрос сам по себе не являлся чем-то неожиданным в нашей Галактике, но вот в устах благообразной бабули-Инспектора обескураживал. Впрочем, показавшийся из недр музейного устройства листочек бумаги — распечатка вакансии — всё объяснял.

Пастух единорогов. Авалон-17. Сезонная работа. 20 000 кредитов по окончанию сезона. В случае не выполнение работы сумма не выплачивается. Требования: гуманоид, возраст не более 1/4 от среднего биологического срока расы. Девственность.

— Единороги удивительные создания, не менее интересные, чем кошки, — заметила Сильвия. — Но очень капризные. Не подпускают к себе никого, кроме невинных девушек. На мой взгляд, это неплохая вакансия. Если поискать ещё, связанные с животным миром, то разве что это вам подойдет, дорогая, — два новых листочка легли на стол перед Мэг.

Собиратель жуков-мутантов. Сьерра-Адрена. 40 кредитов в сутки. Питание, проживание. Сезонная работа.

Охотник за грибами-мутантами. Сьерра-Адрена. 80 кредитов в сутки. Питание, проживание. Похороны за свой счет. Сезонная работа.

— Что-нибудь приглянулось? Если хотите, милочка, я посмотрю что-то в иной области? — она вопросительно взглянула на Мэг сквозь стёкла очков.
Опционно:
— выбрать одну из вакансий;
— изменить критерии поиска и попытаться ещё;
— расспросить Инспектора;
— другое.
  • Милота какая)
    +1 от Амазонка, 08.06.2018 15:13
  • Пастух единорогов )
    +0 от dmitry1204, 09.06.2018 13:41

Хорти слушала Умболлука внимательно и с неподдельным интересом, но когда он дошёл в своей истории до манипуляций с бутербродом, по чешуйкам Инспектора прошла рябь беспокойства.

— Нет-нет-нет, — взволнованно просигналила рыбка, отворачиваясь от демонстрируемых заработков. — Вы мне этого не говорили, а я не слышала. Что вы-что вы... — от волнения она несколько раз энергично взмахнула хвостиком, поднимая со дна взвесь песка и ила. Немного успокоившись, вновь взглянула на клиента. Этот оффо ей определённо нравился, иначе как ещё объяснить, что Хорти закрыла глаза на вопиющее нарушение правил.

— Так делать нельзя, — сказала Инспектор, наконец. — Со своего заработка вы платите налоги. Налоги идут тем, кто сам ленится работать, но тоже хочет иметь кредиты. Так устроена экономика во Вселенной. А с бутерброда вы налоги не платили. Если вы хотите делать бутерброды, нужно подписать соответствующий контракт и заплатить налог. Никому-никому никогда не говорите, что вы сделали бутерброд просто так. Без декларации о доходах, без специального разрешения на выпуск бутербродов, без медицинского освидетельствования вашего ядра, наконец. Никому не признавайтесь, может стрястись беда! — Хорти округлила и без того не маленькие глазки, показывая, какого размера беда может стрястись.

— Вижу вы совсем-совсем новичок в поисках работы, — рыбка проплыла кружочек вокруг оффо, размышляя. — Вам стоит для начала попробовать что-нибудь простое, доброжелательный коллектив... — она прервала сама себя, замерев, наконец, на одном месте. Достала откуда-то со дна большую раковину и принялась выстукивать по ней плавником.

— Признаться, работы в космосе у нас мало, даже почти совсем нет. Большинству требуются работники на планетах. А та, что есть, знаете ли, гуманоиды, они всё заполонили... — в световых бликах, обрамляющих речь, промелькнула досада. — Вот только, пожалуй...

Из ракушки вывалился скрученный в трубочку листок. Он был похож на водоросль и совершенно не портился под водой. Развернув водоросль, Хорти пробежала листок глазами и протянула оффо.

Курьер для особых поручений. 50 кредитов в сутки + командировочные, в дальнейшем возможна прибавка к жалованию. Межпланетные перевозки ценных грузов и писем. Требуется расторопные, инициативные, деликатные формы жизни. Обращаться к Зайго Ротту, гостиница «Медный слон».

Никаких подробностей водоросль больше не содержала, очевидно, детали нужно было обговаривать с работодателем. Хорти ещё поискала вакансии, связанные с космосом и не требующие опыта и специальных навыков, но ничего подходящего больше не обнаруживалось.

— Разве что вот это, — неуверенно замерцала инспектор, извлекая ещё один листок. — Почти в космосе и широкие возможности для налаживания межкосмических связей.

Санитар. Межгалактическая психиатрическая клиника для редких форм жизни. Требуются физически здоровые и сильные формы жизни. 25 кредитов в сутки + проживание.

Больше ничего под требование «работа в космосе» не подходило, но, помня историю с бутербродом, Инспектор извлекла ещё один листок:

Дегустатор. Планета Геральдика IV. Требуется дегустатор пищи в замке герцога Карла-Фердинанда IX. Требования — умение распознавать отраву, хорошие манеры, незаметность. 100 кредитов в сутки + проживание + похороны за счёт герцога.

— Это почти по части бутербродов, — заметила Хорти. — Правда, они, наверняка предпочтут гуманоида. Что-то вам подходит или будем искать ещё?
Опционно:
— выбрать одну из вакансий;
— изменить критерии поиска и попытаться ещё;
— расспросить Инспектора;
— другое.
  • похороны за счёт герцога Хорошо, когда есть соцпакет )
    +0 от dmitry1204, 04.06.2018 22:57
  • Зашибись, выбор)
    Рыбка милая)))
    +1 от Zygain, 05.06.2018 11:50
  • Весело
    +1 от Вилли, 05.06.2018 12:09

Вздумай Херти Хорти проглотить жетон посетителя, ей бы не поздоровилось. Несварение получила бы точно, так как китом или акулой Инспектор не была, чтобы безнаказанно глотать всякую дрянь. Питалась она планктоном и предпочитала обедать в хороших ресторанах, а не на скорую руку. Сейчас же для Херти подходило время метать икру, поэтому в еде рыбка была как никогда привередлива. Таким образом, жетону мало что грозило.

Стоило Умболлуку протянуть его поближе, как Херти включила сканер, считавший всю информацию о посетителе, и приветственно махнула хвостом.

— Доброго дня и вам, Умболлук с планеты Оффо, — акустическим колебаниям Херти препочитала цветовой язык, её окраска изменялась, преобразуясь в символы общего языка. Дверца перед посетителем открылась, пропуская оффо внутрь, и тут же захлопнулась. Снаружи, под именем инспектора, зажглась табличка «Идёт собеседование», а внутри комната разительно преобразилась, повинуясь желаниям Хорти. Каждый Инспектор для беседы создавал подходящую случаю обстановку, которая была, конечно, по большей части виртуальной иллюзией, но иллюзией качественной. К тому же беседовать раз за разом в одинаковых тесных комнатках — довольно скучно, вот Инспектора и изощрялись, как могли. Между ними даже шло корпоративное соревнование за лучший интерьер.

Хорти и Умболлук оказались на дне небольшого, уютного пруда, заросшего лотосами. Длинные стебли тянулись со дна к поверхности, устилая водную гладь снаружи огромными, круглыми листьями, среди которых белели раскрывшиеся цветы. Солнце, пробиваясь сквозь прорехи в листве и преломляясь сквозь толщу воды, осыпало «потолок» их водной комнатки золотистыми искрами, а дно было устлано мягким, мелким песочком, в который Хорти тут же блаженно погрузила плавник.

— Подходящее место для медитации, не находите? — просигналила она, поворачиваясь к Умболлуку так, чтобы он мог как следует оценить драгоценное опыление её чешуек. Стоило это покрытие Инспектору довольно дорого. Говоря между нами, на зарплату работника биржи никак нельзя было позолотить себе чешую от головы до хвоста. Однако, Хорти была молода, хороша собой и, порой, принимала от мужчин дорогие подарки. Впрочем, Умболлук на объект для флирта никак не походил, что рыбку несколько огорчило. Он вообще, говоря между нами, не походил на её привычных клиентов. У Инспектора закралась мысль, что произошла какая-то ошибка, но оффо претензий не предъявлял, а перебивать жетон — такая бюрократическая волокита... Поэтому она махнула хвостом на разбирательство, как такое существо очутилось в синем зале, и продолжила свою работу.

— Итак, вы желаете получить работу, — констатировала Инспектор. — Я с радостью помогу вам в этом.

Цветовой язык имел свои возможности для выражения эмоций и интонаций. Для этого использовались оттенки основных цветов, рябь и блики. Сейчас Хорти придала совершенно обычной, служебной речи совсем капельку кокетства. Не потому что собралась сооблазнить Умболлука, а просто чтобы не потерять формы.

— Расскажите подробнее о себе, Умболлук с планеты Оффо. О том, что вы умеете делать, какое у вас образование, где вы работали до этого. Если у вас есть рекомендации, они тоже не помешают. Так же расскажите о своих желаниях и стремлениях. Какую работу вы бы хотели получить и почему. Чем больше я буду знать, тем легче мне будет помочь вам.

Хорти сделала паузу и поощрительно махнула хвостиком.

— Кроме того, — призналась Инспектор, — всегда так интересно послушать чужие истории.
Ответить Хорти на вопросы.

Дополнительная информация:

Список вакансий выдается, исходя из броска кубика в первом посте и рассказа о себе.
  • Мне так нравится разнообразие и живость НПС!
    +1 от Амазонка, 01.06.2018 12:29
  • Рыба моя)))
    Комната классная)
    +1 от Zygain, 01.06.2018 15:04

Услыхав вопрос Мэгги, стажёр отчаянно заморгал длинными ресницами, которые самопроизвольно отрастил от смущения. Ему и самому показалось, что что-то во фразе было не так, какая-то мелочь не укладывалась...

— Нет-нет, что вы, совсем не обязательно, — забормотал NE-DO-2-ОО-СН-Kа, — полагаю, что если вам не хочется или нет аппетита, никто не может заставить... — он вконец смешался и весь покраснел, как маков цвет. — Подождите минуточку, пожалуйста...

С этими словами стажёр открыл не замеченную раньше оушенкой дверцу и оказался снаружи, рядом с Мэгги. Он был почти одинакового с ней роста, только совсем на пару сантиметоров ниже. Торопливо кивнув девушке, NE-DO-2-ОО-СН-Kа унёсся прочь по коридору, оставив её одну. Мэгг осталось только ждать и разглядывать посетителей. Мимо неё прошёл высокий, никак не ниже великанши худощавый брюнет и скрылся за турникетом, несколько человек и схожих с ними существ в соседних окошках занимались тем же, чем она — заполняли бланки. Впочем, кроме людей тут были создания и поинтереснее, например, над окошком слева от неё склонился самый натуральный шар. Такую форму жизни Мэгги видела впервые. Внезапно из глубины оболочки шара выросла конечность, протягивающая в окошко огромный бутерброд, пахнущий столь соблазнительно, что у девушки потекли слюнки. Чем законилось дело, узнать не удалось, потому что вернулся стажёр.

— Я перепутал, — сообщил он упавшим голосом, заняв место по другую сторону окна. — На территории биржи запрещается ломать/жечь/сверлить/дробить/употреблять в пищу персонал, посетителей и инвентарь биржи. За нарушение правил следует аннигиляция. Процедура проводится под общим наркозом и полностью безболезненна. Спасибо за внимание, — прочитал он с листа, выцаганенного, очевидно, у кого-то из сердобольных коллег, — Простите меня.

Последней фразы на листочке записано не было, её стажёр произнёс от чистого сердца, выглядя при этом столь виновато, что даже каменное сердце было способно расстрогаться. У Мэгги, конечно, сердце было не из камня, поэтому она оставила благодарственную надпись в Книге (первый случай на Бирже такого рода).

Между тем, NE-DO-2-ОО-СН-Kа занялся её анкетой. Если не считать того, что он дважды пытался засунуть её в сканер не тем концом, и один раз уронил на пол (пальцы очень уж сильно дрожали), этот этап ему наиболее удался. По крайней мере, точно в положенный срок терминал выплюнул зелёный жетон с номером 13, означающий, что главный компьютер запомнил Мэгги и прикрепил её к Инспектору гуманоидного (он же зелёный, он же № 1) зала № 13. Теперь оушенка могла посещать биржу, минуя внешнее кольцо и попадая сразу в зал.

— Вам сейчас нужно будет пройти через турникет и найти своего Инспектора. У нас четыре зала: красный, для редких форм жизни, жёлтый для крылатых, синий для плавающих и зелёный — для гуманоидов. Вы — гуманоид. Вам повезло, для них работы больше всего. Ваш инспектор, — тут стажёр заглянул в данные терминала, — Сильвия Кристалл. Найдёте нужное окошко и покажете жетон. Она расскажет вам, какая работа имеется, — на самом деле столь подробное объяснение вовсе не входило в обязанности регистратора, он должен был просто отдать жетон посетителю и направить в нужное место, но отзыв Мэгги сделал своё дело, NE-DO-2-ОО-СН-Kа пытался отблагодарить девушку и загладить свою вину.

— Знаете, она очень строгая, — сообщил он, наполовину высунувшись из окошка полушепотом, — Но просто без ума от кошек. У неё дома, говорят, их с полдюжины. Вы же знаете, кто такие кошки? — заметив, что вконец заболтался, стажёр ещё раз смущённо улыбнулся и, пожелав Мэгги удачи, открыл для девушки турникет, электроника которого проверила, что оушенка не несёт с собой ничего опасного, и пропустила внутрь.

Посреди зала нёс к потолку разноцветные струи шикарный фонтан. Самый роскошный фонтан, когда-либо виденной Мэгги. А вокруг сновали люди и другие гуманоиды, разъезжая по огромному помещению на движущихся дорожках и пешком. Некотороые подходили к окошкам с номерами и именем Инспектора над ним, другие ожидали своей очереди на мягких диванчиках.

Окошко № 13 с сидящей внутри пухленькой, пожилой седовласой леди, сурово оглядывающей публику, — Сильвией Кристалл, как гласила табличка, оказалось недалеко от входа. От него как раз отходил какой-то неопрятно одетый толстяк с тремя подбородками. Чёрные глазки мужчины излучали злобу, которую он искал, на ком вымесить. Видимо, поиск работы закончился неудачей. Увидев Мэг, толстяк весь подобрался, нехорошо ухмыльнулся и, не успела девушка и слова сказать, со всего маха врезался ей в живот головой (как раз до живота он ей и доходил), как будто бы случайно. Весьма болезненно боднул.
Опционно:

— Дать толстяку сдачи;
— Пожаловаться на толстяка;
— Игнорировать толстяка и предъявить жетон Инспектору Кристалл;
— другое.
  • Толстяк сам напросился )
    +0 от dmitry1204, 31.05.2018 15:43

По площади по направлению к флаерам медленно полз булыжник. Очередь это не особенно удивляло: ползёт и пускай себе ползёт. Только какой-то малыш, прибывший, очевидно, на Колючку с родителями и сейчас скучающий, попытался отвесить Умболлуку подзатыльник. Однако, милое дитё не учло, что сила гравитации на Бете Ежа существенно ниже, чем на его родном Каплевносе-6. От приложенного усилия детка сама отлетела в сторону и растянулась на мостовой, громко хныча. Постовой полиционер, призванный следить за порядком, а вместо этого играющий в ближайшем баре в псионический армрестлинг, пошатываясь, кинулся к месту происшествия. Шатался он из-за особенностей состязания, в котором участвовал. Проходило оно так: на середину стола ставилась бутылка отборного Пангалактического грызлодёра, а по обе стороны её два стакана. Каждый из соперников силой мысли старался наклонить бутылку так, чтобы наполнить стакан своего визави. Проигравший должен был выпить залпом. Стражу порядка сегодня крайне не везло (или наоборот исключительно везло, это с какой стороны посмотреть) — он уже пару раз проиграл.

— Нарушаем! — радостно провозгласил полиционер. — Почему ребёнок без ошейника и намордника? В общественных местах детей до пяти лет полагается водить в намордниках и ошейниках на коротком поводке.

Тут разразился скандал, потому что постовой перепутал правила нахождения в общественных местах маленьких детей с правилами нахождения в оных диких животных. Таким образом, фраза прозвучала довольно оскорбительно, о чём не преминули сообщить родители чудо-ребёнка и активисты из очереди. На самом деле маленьких детей в общественных местах полагалось водить исключительно на длинном поводке.

Умболлук же, благодаря юному засранцу никем особо не замеченный, без очереди подполз к стартующему флаеру и прилип ко дну аппарата. На этот раз полёт прошёл почти благополучно, если не считать того, что когда флаер залетал внутрь одного из многочисленных входов в биржу, оффо чуть не размазало в лепёшку между дном и полом шлюзовой камеры. Но за испытанные неудобства он тут же был вознаграждён умопомрачительно приятной процедурой. Редкие элементы и разнообразнейшие соединения щедро лились на оффо нескончаемым потоком, такого пиршества у Умболлука не было ещё ни разу с тех пор, как он оторвался от горики. Жаль, что процедура дезинфекции закончилась так же быстро, как и началась. Пол вдруг обрёл подвижность, и не ожидавший такого подвоха оффо, покатился прочь из шлюзовой камеры, затормозив только у окошка регистратора.

По другую сторону окошка робот-полиморф жевал бутерброд с докторской колбасой. Биологические роботы вошли в моду не так давно, но уже прочно вытесняли своих железных собратьев. Перед кибернетами у них был ряд преимуществ, как-то возможность спать, принимать пищу и ковырять в носу. Лига защиты прав искинов настояла на предоставлении этих привилегий всем роботам, чей интеллект превышает IQ пылесоса, но только бионики могли физически воспользоваться новыми правами, что регистратор сейчас и продемонстрировал. При виде оффо робот принялся поспешно прятать недоеденный бутерброд в ящик стола (от штрафа за приём пищи в неположенное время, если клиент изволит пожаловаться, его не спасла бы и Лига), попутно меняя форму. Несколько секунд трансформации и перед Умболлуком сидел весьма симпатичный оффо.

— Я биоробот-регистратор OB-G-90-60-90-RA приветствую тебя, дружественная форма жизни, на бирже труда «Галактика» — лучшем месте для трудоустройства во Вселенной от имени всего нашего дружного коллектива, — пробубнил регистратор скороговоркой. Похоже, он хотел отделаться от Умболлука как можно скорее и вернуться к романтическому свиданию с колбасой.

— Персонал «Галактики» желает тебе приятного прибывания в стенах биржи и счастливого решения волнующего/мучащего/изводящего/негативно влияющего на эмоциональное состояние вопроса. На территории биржи запрещается ломать/жечь/сверлить/дробить/употреблять в пищу персонал, посетителей и инвентарь биржи, — при словах «употреблять в пищу» голос полиморфа приобрел мечтательные интонации, а фоточувствительные пигменты оболочки явственно фоточувствительно покосились в сторону заветного ящика.

— За нарушение правил следует аннигиляция. Процедура проводится под общим наркозом и полностью безболезненна. Спасибо за внимание, — безрадостно продолжил робот.

Видно было, что если бы не угроза аннигиляции, он и сам бы с удовольствием немедленно употребил в пищу персонал, посетителей и, возможно, инвентарь биржи.

Вслед за речью на стойку перед оффо легли два бланка: красный и синий.

— Это надо заполнить. Красный бланк для ищущих работу, синий для работодателей, — сообщил робот и украдкой нырнул вглубь конторки, молниеносно отращивая себе пару конечностей и большой рот.

Изучив бланки, Умболлук отметил, что ничем, кроме цвета они не отличаются.

— Нет ли у вас на продажу каких-нибудь пищевых продуктов? — между тем невнятным шепотом (т. к. попутно был занят пережевыванием бутерброда) поинтересовался OB-G-90-60-90-RA. — Это, конечно, не положено, но, право же, если соблюдать все эти дурацкие правила, то зачем и жить на свете? Я хорошо заплачу.

Анкета
Заполнить анкету.

Опционно:
- предложить роботу что-нибудь на продажу;
- общаться с роботом;
- другое.
  • Все здорово. Но плюсую за ребусы с роботами. Люблю такие вещи:)
    +1 от nichan, 27.05.2018 17:21
  • Not bad
    +1 от Вилли, 31.05.2018 02:17

Приземление Мэг можно было бы назвать удачным, если бы не то маленькое обстоятельство, что при посадке капсула сбила со всех ног полутораметровую сиреневую сороконожку, гружённую бочками с селёдочным рассолом. Сороконожка работала экспедитором и направлялась в клуб «Весёлая сепулька», куда и должна была доставить заказ. Селёдочный рассол использовался в качестве афродизиака для принятия эротических ванн расой тррах с планеты Кррах. Несколько кррахчан томились сейчас в ожидании оргии, а драгоценная жидкость тем временем мощным потоком излилась на оушенку, потому что посадочная капсула от стыда мгновенно растаяла.

Был, впрочем, от такой посадки и существенный плюс. Длинная очередь к флаерам, загибающаяся аж в три вилюшки, стоило Мэг только встать в хвост, мгновенно рассосалась, и ждать великанше не пришлось. В полёте оушенка кое-что узнала о Бирже от усатого техника. Узнала бы и больше, если бы не убегала каждый раз, когда он с ней пытался заговорить. Однако, и крупиц информации хватило, чтобы не удивиться, попав в дезинфекционную камеру. Правда техник сообщал, что дезинфекция занимает от силы полминуты, а Мэг почему-то проторчала в шлюзе добрых полчаса, зато проблема душа разрешилась сама собой.

На этом её везение и закончилось. Движущаяся дорожка несла Мэг по внешнему кольцу биржи, мимо окошек регистраторов. Возле каждого из них сейчас находился посетитель. Она проехала уже почти полный круг, а свободного окошка так и не нашлось. Наконец, дорожка остановилась возле крайней конторки, над которой светилась надпись: «СТАЖЁР». И ниже, более мелкими буквами: «Уважаемый клиент, большая просьба оставить письменный отзыв о качестве обслуживания». Сбоку на верёвочке болталась «Книга отзывов и ругательств», исписанная самыми разнообразными почерками. Последняя запись в ней гласила: «Не может быть! Я всё-таки ушёл отсюда живым!». Любой графолог бы сказал вам, что наклон букв и особенности завитушек, говорили о пребывании писавшего в состоянии крайней эйфории.

За окошком сидело нечто бесформенное, робко глядя на Мэг. Это был биоробот-полиморф, которому полагалось принять форму обслуживаемого клиента, о чём стажёр-регистратор от страха позабыл. Оушенка была его первым в жизни посетителем.

— Эээ... здравствуйте, — выдавил из себя робот. — Вот. Это... Надо заполнить. Один для работодателей, другой для работников.

Он протянул Мэг два бланка, отличающихся друг от друга только цветом. Красный и синий. Пока оушенка их изучала, стажёр лихорадочно листал инструкцию.

— Красный для работников, синий для работодателей, — торжествующе выкрикнул он, найдя нужную запись, и добавил, окрылённый успехом, — Добро пожаловаться на Биржу! Я биоробот-регистратор NE-DO-2-ОО-СН-Kа приветствую тебя...

Он умолк, снова закопавшись в записях, но нужный кусок был давно оторван кем-то из предшественников NE-DO-2-ОО-СН-Kи и заныкан в качестве шпаргалки.

— На территории биржи необходимо ломать/жечь/сверлить/дробить/употреблять в пищу персонал, посетителей и инвентарь биржи. За неисполнение этих правил следует немедленная болезненная аннигиляция, — отчаявшись отыскать подсказку, воспроизвёл стажёр по памяти.

На самом деле это было как раз запрещено, но несчастный NE-DO-2-ОО-СН-Kа от волнения всё на свете перепутал.

— Вы же оставите положительный отзыв? — жалобным голосом обратился он к Мэг. — Мне так нужна эта работа. Вы не представляете, сколько кредитов требуется для поддержания себя в форме.

Бесформенное тело стажёра заколыхалось и печально обвисло, подтверждая его слова.

Анкета
Заполнить анкету.

Опционно:
- оставить запись в «Книге отзывов и ругательств»;
- общаться с роботом;
- другое.
  • Биоробот-стажер - это занятно )
    Можно его шантажировать плохим отзывом
    +0 от dmitry1204, 28.05.2018 11:09

Вы не можете просматривать этот пост!
| ,
  • Перс раскрылся с совершенно неожиданной стороны)
    +1 от Dredlord, 27.05.2018 20:14

Энго улыбается Уиллу. Улыбка на кошачьем лице уже не выглядит столь шокирующе. Ко всему привыкает человек. Особенно, если он Вершитель.

— Ты молодец, парень, — искренне говорит кот, — разум Вершителя и есть бомба, а эта штучка... — он смеётся. — Просто детская игрушка, безделушка. Впрочем, она необходима, чтобы поверить, решиться и сделать последний шаг. Всё остальное вы проделали сами. Когда выбрали. Каждому из вас была дана альтернатива: путь простой и безопасный для себя лично, но гибельный для кого-то другого, и путь рискованный для себя. Только рискуя собой, только будучи готовым что-то потерять, чтобы защитить, то что дорого, а порой, просто защитить, потому что так требует природа, только так можно идти вперёд...

Кот замолчал и смущенно потеребил усы.

— Простите, что-то меня занесло. Бомба была нужна лишь затем, чтобы подтолкнуть вас к выбору, а Вселенная одновременно одна, хотя потенциально их множество. Когда актуализируется, — последнее слово он выделил, — какая-то одна Вселенная, все остальные остаются существовать лишь в виде вероятности. Так что можно сказать, что вы изменили Вселенную, можно — что перешли из одной в другую. И то, и то будет верным. Главное, что существует сейчас именно та, которую хотели вы. И не думаю, — тут он снова улыбнулся, на этот раз доктору Сойеру, — что вы, делая выбор, желали повторения пройденного. А желание Вершителя играет решающее значение в том, каким станет мир. Так что вряд ли одни и те же события имеют одинаковое значение и Земле грозит гибель от рук протерианцев. Но мы, конечно же, проверим это. И я помогу вам по мере сил. Хотя, признаться, надолго застрять в шкуре этого забавного животного мне бы не хотелось.

Он подвинулся к доктору, потёрся мордой об его колени, потом опять взглянул на остальных.

— Вы — любопытная раса. И это хорошо. Техника вырубалась, Уилл, потому что путешествие в гипере, это всегда путешествие между двумя Вселенными. Той, в которой ты на орбите Земли, и той, в которой ты болтаешься где-то возле звезды Эпсилон. Пусть такое воздействие минимально и в сравнение не идет с тем, что совершили вы, но всё же — это выбор. А выбор может сделать только разумное существо, какими бы совершенными не были искины, но разумом в этом понимании они не обладают.

Что до людей и монстров, то протерианцы тут сказали правду, они использовали глушитель, который и искажал психику Вершителей таким образом. Определенным образом он заставлял вас проявить свои способности, но слишком грубо, поэтому монстры получались неконтролируемыми. Впрочем, в этом варианте Вселенной, скорее всего, ничего такого не было.

Ты уже ТАМ, Бони. Просто это ТАМ теперь называется ЗДЕСЬ. Разве ты не вернулась в прошлое? Ведь все события этого дня ты уже пережила. Никто не уточнял, в какой именно момент прошлого ты должна вернуться. Что до остальных... скорее всего в этом варианте реальности необходимости в навигаторах просто не существовало, и те люди, прожили свои жизни, как им и полагается. Возможно, их судьбы сложились счастливее, чем в первом варианте, и они прожили много лет и умерли от старости. Ведь ты бы этого хотела, а желания Вершителя... Впрочем, это я уже говорил.

Барсик спрыгнул к дивану и подошел к Уиллу.

— А теперь, пора бы меня уже изловить, молодой человек. Гадать, каков этот мир, и грозит ли в нем Земле опасность, можно долго, но проверить существует только один способ: пойти и спросить. Так что... вперёд. Нам ещё многое предстоит сделать.
Вселенная, в которую попали четверо и кот, может быть совсем-совсем другой. События, знакомые нашим героям, в ней никогда не случились, зато случились другие события. Будущее, которое они помнят, вряд ли повторится, а что именно было и что именно будет — это им и предстоит узнать. Но это уже совсем другая история (с.)

Вот теперь точно The End!

Спасибо всем за игру!
+2 | Чертополох , 27.05.2018 10:14
  • Котики делают лучше любую игру :)
    +1 от Mordodrukow, 27.05.2018 10:25
  • Эх, вот и третья "книга" подошла к концу! Спасибо мастерица, это было увлекательное путешествие! В принципе я и не думала раньше, что игры про космические приключения мне смогут быть интересными. Но, с другой стороны, я не сомневалась, что будет круто, поскольку знала, к кому записываюсь в игру. =D
    Играть у тебя/с тобой всегда приятно и увлекательно. Атмосфера в самой игре и в обсужде, твоя внимательность к деталям, и вообще твои подход и настроение - мне очень у тебя уютно! Давно хотела тебе это сказать, е-е-е! ^_^
    +1 от Та самая, 27.05.2018 16:09

Запахи моря. Лесс ёжится, закутывается в шарф поплотнее.

— Совсем видать плохи наши дела, девочка, раз уже и такие как ты несут вахту, — говорит Седой Сэм.

На самом деле молчит, конечно, потому что без языка разговаривать немного неловко. Сэм — лучший собеседник. С ним не нужно ботать вслух. Можно думать про себя всё, что хочешь сказать. И придумать любой ответ, какой только пожелаешь.

Лес развлекается так всю дорогу до Аванпоста, а Сэм и не подозревает, что у них успела состояться весьма продуктивная беседа. Лесс интересно было послушать его байки про старые времена. Весьма интересно. Жаль только, в конце Седой всё испортил. Ну вот зачем? Так хорошо говорили. Разве она без него не знает, что их дела плохи?

— Не так уж и плохи, — возражает Лесс из чистого упрямства. — По крайней мере у меня хватит сил щёлкнуть выключателем.

Она говорит так же молча, как и седой Сэм до этого. Чайки тоже включаются в игру.

— Вы умрёте. Вы все умрёте. Вы умрёте. Умрёте, умрёте, умрёте, — молча кричат они.

— Без вас знаем, — молчат Лесс и Седой Сэм в один голос, — Вопрос — когда?

Только у мотора совести нет. Он один вместо того, чтобы молчать, хлюпает громко, вслух, нецензурно выражается и мешает такой милой беседе.

— Заткнись ты уже, — невежливо молчит ему Лесс. А с хамами только их языком и остаётся. Седой Сэм одобрительно показывает ей большой палец и ухмыляется.

От бензинового запаха Лесс чихает и тут же пугается. Как бы не начался приступ. Совсем не вовремя. Раньше у таких, как она, всех проблем было: не забыть ингалятор, сейчас нет никаких ингаляторов. Она дышит ровно и глубоко. Наполняет лёгкие морем. Нельзя бояться. Страх убивает. Многое убивает, слишком многе и слишком часто, но страх — раньше всего. Вернее всего.

Хмуро глядит на лестницу. Подъем — настоящая пытка. Такой крутой подъем не для неё. Но в прошлый раз Лесс забралась. И в этот заберётся. Выбора нет. Она оттягивает, как может, момент, когда придётся карабкаться наверх. Капитан что-то спешит. Каждому хочется назад — к людям. Но Капитану сегодня хочется что-то уж очень сильно. Лесс улыбается ему понимающе.

— Добрый вечер, Капитан, — говорит она. — Торопитесь? Как прошла вахта? Всё ли в порядке?
+1 | [Kr-4] Маяк, 23.03.2018 12:16
  • Славно помолчали
    +1 от Zloy Z, 27.05.2018 14:08

— Да-да-да, — тупо закивал головой парень, оторвав губы от тела Ви. Уразуметь, чего там требует Ви для Урри сейчас было непосильной интеллектуальной задачей. Из всего предложения горе-любовник понял только «можешь продолжать», что он торопливо и принялся делать. Эстафету губ подхватили грубые мужицкие руки, споро облапав несчастную красотку и неумело, стягивая с неё платье, с такой силой, словно Урри вступил со злосчастной тряпкой в рукопашную. Где он находится, парень и вовсе не помнил, лишь инстинкт подсказал переместиться в угол, где свободного места было всё побольше. Именно туда кавалер, не прекращая процесса, галантно попытался затащить свою даму.
+1 | Цена монеты, 25.05.2018 17:59
  • Из всего предложения горе-любовник понял только «можешь продолжать» Ахах, ну естественно. ))
    +1 от Quiet, 26.05.2018 10:19

Урри искренне считал, что баб ему боле не надо. До того самого момента, пока малышка Ви вдруг не решила бедного парня свести с ума окончательно. Может для Вивиан тот поцелуй и был обычным выражением благодарности, но как только горячие губы девушки коснулись потрескавшихся губ отшельника, то жаром полыхнуло где-то внутри Урри, да так, что думать и соображать уже сил не осталось. Какая там ведьма, какие там другие девки? Робкий обычно лучник, кажется, сам не понимал, что делает. Схватил Ви в объятия, сжал так, что попробуй вырваться, принявшись неловко елозить губами по губам, а потом всё ниже-ниже. Неуклюже, но настойчиво. И останавливаться на полпути, похоже, не собирался.
В общем, если Ви даст пощечину или еще как активно даст понять, что ей не приятно, то Урри девушку отпустит. В остальном случае доведет дело до конца.
+1 | Цена монеты, 25.05.2018 11:55
  • Как всё резко поменялось :)
    +1 от Health, 25.05.2018 21:03



Джек Гордон, то есть, извините, Зарт Арн, стоял на главной площади Колючки... ещё раз извините — Беты Ежа и глядел вверх на громадное здание биржи труда «Галактика», парящее над землей. Оно парило не только над землей, но и над толпой разумных (впрочем, это-то как раз вызывало сомнение) существ, заполонивших площадь. Время от времени очередной флаер взлетал и скрывался в одном из многочисленных входов биржи, как малёк в желудке акулы. Стоящие внизу провожали его тревожными взглядами. Площадь опоясывала сеть построек, нелепость которых только подчёркивала великолепие и монументальность биржи. Эти ресторанчики, бары, злачные притоны, ночлежки, массажные салоны и балаганы телепатов вместе составляли чёрный рынок Колючки, на котором тоже занимались трудоустройством... в некотором роде. Здесь можно было мгновенно разбогатеть и столь же быстро проиграть последнюю рубашку, жизнь, свободу и душу. Здесь весёлые девчонки всего за несколько кредитов готовы были подарить тебе незабываемую ночь, а стоит только заснуть, утомившись, в их сладких объятиях, избавить от остатков кредитов, рубашки, свободы, души и всего того, что тебе мешает. Здесь никто не спросит документы, предложив тебе сделку, способную в одночасье превратить в миллионера. И никто не озаботится похоронами на утро. Замечательное, притягательное, вожделенное место. Кому нужна эта унылая биржа, где не менее унылые государственные служащие осчастливят вакансией сборщика мусора у Пояса астероидов? Чёрный рынок обещал всё и сразу. Джек Гордон неприменно бы поддался соблазну, но Зарт Арн решил начать новую жизнь, поэтому он законопослушно выстаивал в очереди к флаеру, отбиваясь от желающих продать брошюру: «Как произвести впечатление на Инспектора биржи и получить высокооплачиваемую работу без квалификации и опыта».

Среди профессиональных нищих, уличных девок и зазывал намётанный глаз авантюриста выделил несколько типов, затесавшихся в толпе. Они были столь же пестры, обтрёпаны, бесцеремонны и суетливы, как и все прочие обитатели Низа Колючки, но одинаковое профессионально-кислое выражение выдавало агентов Галактического Интерпола. Зарту пришлось напомнить себе, что он высокий, темноглазый брюнет с греческим носом, а не один из тех, кого эти парни разыскивают. Совершенно нечего опасаться!

— Читаю мысли на спор! Всего за пятнадцать кредитов правдиво расскажу, что в голове вашей жены! Какие планы лелеет ваш лучший друг! Всего за пятнадцать кредитов! Подходите! Не упустите свой шанс!

Существо, больше всего напоминающее гигантскую стрекозу, которой оборвали крылья, громогласно орало, размахивая всеми шестью руками. Подходить никто не спешил.

— Всего за... Бесплатно расскажу всем прямо сейчас всё, что вы так тщательно скрываете! — обозлилась стрекоза и тыкнула одной из конечностей в толпу. — А за тридцать кредитов промолчу!

Какая-то покрытая шерстью дама в модном пончо, охнула и протянула телепату горстку монет. Видно, ей было, что скрывать. А стрекоза продолжала свой шантаж, её палец указывал, кажется, прямо на Зарта. Грёбанные телепаты!
Описать свои мысли по поводу путешествия, прибытия, ожидания.
Кинуть D100.
  • Интересное начало, пришлось крепко задуматься)
    +1 от Weilzewul, 25.05.2018 13:47



Пять лет лишений и тяжёлой работы не прошли даром — Мэг накачала и без того не слабые мускулы, существенно расширила лексикон и, наконец, накопила на билет до «Колючки». Так в просторечье называли планету, на которой размещалась знаменитая биржа труда «Галактика» и не менее знаменитый чёрный рынок, названия никакого не носивший, зато суливший всем, попавшим туда, невиданные возможности и скорую смерть. В космопорту Мэг ждала первая неприятность: билеты до Беты Ежа (именно это название носила Колючка на звёздных картах) подорожали почти вдвое в связи с фестивалем взрыва Сверхновых, проходящим неподалёку. Оставалось одно из двух: либо ещё пять лет таскать мешки, либо напроситься на какой-нибудь грузовик, идущий в том направлении. Экипажи таких драндулетов любили подкалымить.

Мэг повезло — за небольшую плату она получила отдельную каюту (до появления Мэг это была кладовка, в которой размещались роботы-уборщики) на рефрижераторе, идущем с грузом свежих фруктов из Эллы-6 в Нарнию. На Оушене-54 он приземлился, так как забарахлил главный двигатель. Садиться на Колючку грузовик не планировал, зато обещал предоставить пассажирке посадочную капсулу. Весь полёт соскучившиеся по женскому обществу астронавты осыпали не привычную к такому обращению Мэг коплиментами, кормили свежими абрикосами и персиками, входящими в 2 % «на усушку», а на прощание вручили кулёк с гигантской гибридной клубникой и пожелали удачи в поиске работы и счастья в личной жизни.

Посадочная капсула — биомеханическая конструкция, похожая на упитанного китёнка, при виде Мэг сморщилась и отвернулась. Такие удобства, как горячий душ, на грузовике отстуствовали, поэтому к концу путешествий и выглядела, и пахла оушенка не лучшим образом. Посадочная капсула обладала интеллектом, чуть меньшим, чем у животного. Главным инстинктом биомеханизма являлось любопытство, которое заставляло его стремиться к любой новой, неизведанной планете, попадающей в поле зрения. В чужой атмосфере капсула погибала через несколько часов, разлагаясь без следа, но инстинкта самосохранения у неё не было. На многих планетах такие биомеханизмы были запрещены из соображений гуманности, но на Нарнии они использовались широко.

Жажда новых впечатлений оказалась сильней, чем раздражение от дурного запаха, и скоро Мэг внутри чрева китёнка неслась к поверхности Колючки с 50 кредитами, оставшимися после рассчёта с экипажем, пакетиком клубники и надеждой. Сначала вся поверхность планеты сливалась в единый пёстрый пояс, но чем ниже они спускались, тем больше деталей различала Мэг. Вот огромное здание космопорта, вот реющая над поверхностью громадина биржи, вот муравьиные домики внизу, под биржей: ресторанчики, кафе, притоны, опиумные курильни, казино. Тот самый чёрный рынок, на котором предложат такую работу, которую наверху не найдёшь никогда, или продадут тебя в рабство. Впрочем, это одно и то же. Живые существа отсюда казались насекомыми, разглядеть их никак не представлялось возможным. Время для этого у Мэг ещё должно было хватить с лихвой, если, конечно, приколючивание пройдет благополучно, и не придётся спускаться с верхушки баобаба на другой, пустынной стороне планеты, выныривать из океана или просить пожарную команду снять тебя с крыши космопорта. Капсуле хотелось поскорее опуститься на планету, такие детали, как мягкая и удобная посадка, для неё мало что значили.
Описать свои мысли по поводу путешествия, прибытия, ожидания.
Кинуть D100.
  • Начало мне уже нравится!)
    +1 от Амазонка, 24.05.2018 13:16



Космолёт аркадеянцев высадился на Микусе, чтобы забрать персонал базы и оставить смену. Три года исследователи вынуждены были общаться лишь друг с другом и изредка с аборигенами, точнее аборигеном. На исходе этого срока несчастные так друг другу осточертели, что сразу же после старта легли в анабиоз, лишь бы не смотреть на эти рожи ещё пару месяцев. Не спал только экипаж и Марло, который улетел с родной планеты с аркадеянцами посмотреть мир. Капитану было некогда, первый пилот нёс вахту, второй пилот спал, готовясь нести вахту, третьего пилота на корабле не было, а корабельный робот оказался неразговорчивым. Поэтому Марло сидел совсем один в своей каюте и глядел в иллюминатор.

Сначала родная планета занимала весь экран, затем половину, потом стала похожа на шарик, который всё уменьшался и уменьшался, пока не выродился в точку. Но и эта точка скоро исчезла, лишь крохотная звёздочка указывала, в каком направлении её искать. Прошло время, и великолепные гляделки Марло уже не могли различить нужную звёздочку. Прошло ещё время, и она стала не видна даже для всемогущей корабельной оптики. Марло испытал новое чувство, которого Микус до этого не знал, потому что узнать его раньше было неоткуда. Это чувство называлось одиночество. Чем больше отдалялся космолёт от Микуса, тем оно становилось сильнее.

Аркадеянцы сделали крюк, чтобы доставить Марло на Бету Ежа, где помещалась знаменитая биржа труда «Галактика». Ещё на «Колючке», как прозвали планету, находился космопорт, множество гостиниц, мотелей, баров, ресторанов, ресторанчиков, казино и прочих злачных мест, куда стекались авантюристы со всей Галактики. Это великолепие кольцом опоясывало площадь, над которой висело в воздухе здание биржи. Работёнку в подобных притонах получить было гораздо проще, чем наверху, зато и риск нарваться на неприятности существенно возрастал.

Капитан пожелал Марло удачи и помахал рукой на прощание. За редкие органические соединения, предоставленные Микусом, аркадеянцы не только взяли пассажира и согласились отклониться от курса, но и снабдили Марло документами, способными удовлетворить самого взыскательного космического бюрократа и суммой в 50 галактов, за которые можно было пару раз переночевать в захудалой гостинице без удобств. Микус пока не научился считать деньги, а аркадеянцы оказались экономными парнями.

Ступив на твёрдую почву, Марло оказался подхваченным разношёрстой толпой. Гляделки, слушалки и нюхалки сошли с ума, не зная, на что реагировать в первую очередь. Одиночество, как оказалось, не всегда плохо. Ходилки несли Марло по направлению к бирже. Он счастливо миновал нищих, зазывал, авантюристов, предлагающих разбогатеть прямо сейчас, ярко разукрашенных женщин, оборванных существ с постными лицами, продающих советы по поведению на бирже (эти в своё время не нашли себе работы и застряли на Колючке надолго) и на флаере поднялся наверх. Тут-то Марло и поджидала опасность, о которой никто из аркадеянцев предупредить Микус не удосужился.

Каждый из многочисленных входов на биржу «Галактика» был оборудован небольшим шлюзом, представляющим собой дезинфекционную камеру. Сделано это было для безопасности посетителей и персонала: мало ли какие болезни и напасти могли нести в себе космические путешественники. Если у гуманоидных рас проблем, не считая испорченной одежды и причёски, не возникало, то редкие формы жизни система дезинфекции иногда путала с вредоносными бактериями и вирусами. Впрочем, почти половина из них выживала, а остальные жалоб не предъявляли. Всего этого Марло не знал, он просто почувствовал, как, стоило ступить за порог, его обдало чем-то жарким, холодным, вонючим, ароматным и стерильным одновременно.
Описать свои мысли по поводу путешествия, прибытия, ожидания.
Кинуть D100.
  • Впрочем, почти половина из них выживала, а остальные жалоб не предъявляли. [...] Кинуть D100.

    О, а вот и процентник 1..50 - смерть )
    +0 от dmitry1204, 24.05.2018 11:37

Вы не можете просматривать этот пост!
| ,

... а потом свет так же резко включили...
...Бони вернулась в своё прошлое...
...Уилсон оказался в той самой Вселенной, которую искал...
...доктор выбрал третье из двух...
...Заратустра остановил бомбу...
...ничего из этого...
...всё это сразу...

****
В кают-компании «Чертополоха» горел неяркий, приглушённый свет. Эта комната была обставлена так, чтобы и экипаж, и пассажиры могли как следует расслабиться. Мебель, освещение — всё способствовало этому.

Последний раз, когда Бони, Уилсон, Заратустра и Дэниэль были здесь, вся эта уютная обстановка напоминала поле боя после сражения, да собственно таковым и являлась. Красная кровь людей и синяя протерианцев, куски мяса, горстки пепла, поломанная на куски мебель и запах гари.

Всё это сейчас исчезло. Просторное помещение всё было заполнено людьми. Они галдели: озадаченные, пожалуй, встревоженные и взволнованные. Лайонел Смит устало вытирал батистовым платочком капельки пота с блестящей лысины. Седые волоски вокруг смешно топорщились, создавая своеобразный нимб. Перед началом эксперимента у научного руководителя минутки свободной не было: все проверял и перепроверял. Усталость легко читалась на морщинистом лице.

— Барсик сбежал. Беда пришла, откуда не ждали. Разбиваемся на группы и срочно ищем кота, — нервно объявил Смит. Научная группа переглядывалась со смесью облегчения и беспокойства. Всё же, ничего непоправимого не случилось, хотя кот, конечно, досадная помеха. Уже меньше, чем через шесть часов, судно прыгает в гипер, и никто, кроме навигаторов, бодствовать на нём в это время не должен. А значит, не найдется Барсик — придётся откладывать эксперимент, переделывая все расчеты и выбиваясь из графика.

В считанные секунды кают-компания опустела. Люди разбивались на группы, обсуждая на ходу планы по поимке загулявшего котёнка. Бони, Уилл, Заратустра и Дэниэль остались в огромном помещении вчетвером, не зная, то ли считать всё случившееся внезапной галлюцинацией и бежать за котом, то ли...

****

— А теперь, пока все меня ищут и это их займет на ближайшее время, можем и поговорить, — Барсик вылез из-под дивана, недовольно стряхнул пыль с шерсти. — Роботы-уборщики тут совсем мышей не ловят. До чего неудобная форма, неужели нельзя было взять в полёт медведя. Мы в общем-то знакомы, меня зовут Энго Грец Поли, но вы можете называть меня Барсиком. Я, пожалуй, задолжал вам кое-какие объяснения, но для начала выслушал бы вас. Если кто-то желает высказаться.
Посты по желанию, дедлайн 21-00 среда 23 мая.
+2 | Чертополох , 22.05.2018 12:18
  • Нихрена себе! Говорящий кот!
    +1 от Mordodrukow, 22.05.2018 12:29
  • Молодец! Классный поворот!
    +1 от leper, 22.05.2018 13:52

Разглядывая почтенную (в основном в кавычках) публику, Винни то и дело натыкалась взглядом на странную парочку. Одна девка всякого мужика стоила, а другая вообще Франкенштейн в юбке. Кто сказал, что Мясник обязательно мужчина? Может у этих вот девиц от недостатка мужского внимания черепушка-то и поехала. Принялись мстить тем, кто красивее и удачливее. Сил у таких хватит, решила Винни, бросая косой взгляд на одноглазую. И ненароком подвинулась в толпе зрителей так, чтобы оказаться к странной парочке почти вплотную. Да и дальше постаралась недалеко держаться. Стоит послушать, о чём они говорят. Уши-то Винни навострила, а вот смотреть, не смотрела на них. Продолжала выискивать в толпе перспективные экземпляры.
  • Что ж, удачной охоты на маньяка!))
    +1 от Vilks, 21.05.2018 08:56

«Медведь» внимательно выслушал сначала Тойна, затем Дэниэля. Посмотрел на остальных троих, словно ожидал, что они что-то добавят или возразят. Бони, Уилл и Заратустра молчали. Удостоверившись, что посетители ничего больше добавлять не будут, он взглянул на своих сослуживцев и едва заметно кивнул им. Затем снова перевел взгляд на пришельцев.

— Что ж, дело у вас действительно срочное, — голос Энго был мягким, бархатистым. Переводчик не сохранял интонации, но они слышали фоном настоящую речь. Успокаивающий был голос и, вместе с тем, присутствующих охватила неясная тревога. Земляне ожидали расспросов, того, что стражи начнут ловить экипаж на несоответствии, но ничего этого не было. Хозяева просто молчали. Пауза затягивалась. Даже невозмутимый Тойн, кажется, порядком занервничал.

— Я выслушал тебя, врач людей Дэниэль Сойер, — продолжил «медведь», полагаю ты говорил от имени всех вас. А теперь я хочу, чтобы каждый из вас ответил всего лишь на один вопрос. Эта беседа будет наедине. Риалло...

Один из зеленокожих верзил подошёл к доктору и мягко положил руку тому на плечо. Не успел психолог отреагировать на такую фамильярность, как Энго снова прознёс:

— Йоэ... Койо...

Одно из щупалец осьминога опустилось на плечо Тойна. Тот даже не шевельнулся. Только лицо пошло синими пятнами. Земляне понимали, что это за признак. Второй кальмар коснулся психолога.

— Эйвелло... Заэлле...

Уилла коснулась рука второго зелёного стражника. Сквозь рубашку чувствовалось лёгкое тепло, словно приложили нагретую подушечку. Одновременно последний страж коснулся Бони.

Всё произошло так быстро, что никто из землян не успел отреагировать. Говоря
прямо, у них и мысли не было, что можно как-то среагировать, словно... словно стражи применили лёгкий гипноз или что-то похожее на это. А потом Энго потянулся к малозаметной кнопке на столике перед собой. Почему-то вспомнился Ренар, активирующий глушитель, и всё заволокла тьма....

Дэниэль


Кают-компания стражей куда-то растворилась. Вместе со всеми спутниками. Дэниэль и зеленокожий Риалло оказались наедине. Небольшая, уютная комната. Столик, два кресла, лампа, свисающая с потолка и дающая мягкий, желтоватый цвет. Пушистый коврик под ногами. Доктор уже привык к подобным чудесам в гиперпространстве, но ведь сейчас они были в обычном космосе. На корабле стражей. Или?..

— Нуль-туннель, — объяснил Риалло. — У вас ведь на планете тоже такие есть, не правда ли?

Это было действительно так. Но использовать нуль-транспорт в космосе, на звездолёте, не привязывая к точке пространства земляне не умели. Считалось, что такое просто невозможно.

— Садись, врач людей Дэниэль Сойер, — приветливо кивнул Риалло на кресло. — Ты рассказал складную историю. Хорошо придумано, верно? Я не стану допытываться, в чём ты соврал и где не договорил. Ты получишь то, что хочешь, прощение для своей расы. Но ущерб, который нанесён экспериментами со временем, должен быть возмещён. Патрульные должны были обнаружить вас раньше, и они понесут наказание за свою халатность. Раз вы сами пришли с повинной, то достаточно будет символической меры. Одного экипажа. Того корабля, представитель которого прибыл с вами. Ты сделаешь это лично, и на таких условиях мы простим всех остальных. Согласен ли ты?

Он замолчал, ожидая ответа. Экипаж «Цвеи». Тойн, Гэйри, ученый Руэл. Ещё какие-то протериацы. Отличный шанс отомстить, в конце концов всем это пойдет на пользу, даже остальной протерианской расе. Тойн доверился им, рискнув подставить своих под удар. Доверил, потому что не хотел их гибели. Страж предлагал маленькое предательство. Кто знает, если бы Дэниэль мог спросить у протерианцев, не согласились бы они сами погибнуть, только чтобы жили остальные. Но спросить доктор не мог.

Получатели: Дэниэль Сойер.

Заратустра


Не самое приятное ощущение, когда тебя обнимает за талию гигантский осьминог. Впрочем, Койо довольно быстро отстранился, наваждение прошло, Ионыч снова мог двигаться и реагировать, а было на что. Вместо кают-компании они оказались на краю огромного бассейна. То есть Заратустра оказался на краю, а его собеседник немедленно нырнул внутрь.

— Прошу прощения, землянин, но такая среда обитания наиболее комфортная для меня, — вежливо сказал Койо. — Ты можешь присоединиться. Вода тёплая и безопасная для твоего метаболизма.

К подобным чудесам в гипере психолог уже начал привыкать, но ведь сейчас они были в обычном космосе. Или?... Как бы там ни было, но Заратустра и осьминог Койо оказались наедине. Спутники растворились вместе с кают-компанией.

— Как мне к тебе обращаться? — поинтересовался Койо. — У вас же у всех приняты имена, не так ли? Видишь ли, если всё рассказанное правда, то мы не можем оставить эту историю так, как есть. Эти люди, которых вы выдернули из прошлого. Навигаторы. Из-за того, что они оказались в том времени, где не должны были, произошла трагедия. Пострадали планеты и расы. Да-да, — он взмахнул щупальцами, словно Заратустра уже ему что-то собрался возразить, — вы не хотели. Верю-верю. Но речь сейчас не об этом. Видишь ли, пока навигаторы в будущем, воздействие продолжается. И прямо сейчас гибнут нити реальности, потому что присутствие этих людей продолжает влиять на мир. Они должны вернуться туда, откуда пришли. И прожить ту судьбу, которая была предназначена изначально. Волну надо остановить. Ты сделаешь это лично и начнёшь со своей спутницы. Тогда мы готовы простить всё остальное. Ты готов?

Он требовательно посмотрел в глаза психологу. «Вернуться туда, откуда пришли» для Бони означало — умереть. Жить в своём настоящем времени навигатору оставалось не больше секунды. И Койо, и сам Затарустра это понимали. А судьба двух рас висела на другом конце тоненькой нити.


Получатели: Заратустра Ионович Незнаменский.

Уилсон


Не успел Уилл возмутиться, как рубка, его спутники и стражи исчезли, а рука Эйвелло опустилась. Они оказались в какой-то комнате. С мягкой мебелью, достаточно уютной. Вдвоем. Эти штуки уже начинали раздражать. В гиперпространстве Гейтс привык к смене декораций, но ведь тут был открытый космос, почти «твердая земля». Обычный космос. Или?...

— Не волнуйся, землянин, я не причиню тебе зла, — проговорил собеседник. — Зови меня Эйвелло, а как мне называть тебя? — он сделал паузу, дожидаясь ответа, и продолжил, — Твой спутник рассказал удивительную вещь. Но, видишь ли, есть одна маленькая проблема. Совсем крохотная. Это — ложь.

Стражник энергично замахал руками, словно заранее отметая все возражения.

— Знаю-знаю, всё знаю. Я не виню вас за неё. В конце концов, что есть ложь, а что есть правда? Всего лишь две стороны одной медали, не так ли? И если ты очень хочешь, чтобы это было правдой, может быть, существует вселенная, в которой вы рассказываете правду. Множество миров, понимаешь? В одном из них я верю вам, в другом нет. В одном
вы говорите правду, в другой лжёте. Жаль, что мы не можем выбрать вселенную по своему вкусу? Но ты можешь — ты же Вершитель. Видишь ли, это оружие, которого вы так боитесь, оно не перемещает в параллельный мир, оно создаёт его. Создаёт другую ветку реальности. Хочешь посмотреть?

Он взял со стола что-то маленькое, круглое, совсем не опасное. Только что здесь его не было.

— Вот она, эта знаменитая бомбочка. Мы не можем оставить всё, как есть. Безнаказанным. Но мы можем сделать так, чтобы ваша ложь, превратилась в правду. Но для этого нужен... резонанс. Закон сохранения, чтобы что-то изменить в этой вселенной, нужно что-то изменить в другой. Ты подходишь как нельзя лучше. Достаточно применить эту бомбу на тебя и никто больше не пострадает. Более того, ваша версия станет единственно верной. Не спрашивай о тонкостях, тебе они все равно покажутся глупыми, а у нас мало времени. Сейчас решай, согласен ты. Или нет.

Он замолчал, перестав нести весь этот бред. Но бомбочку держал в руках, показывая, что говорит на полном серьёзе. Оружие, которое уничтожит или переместит неведомо куда целую расу, собирались испробовать на Уилсоне. И терпеливо ожидали ответа.


Получатели: Уилсон Гейтс.

Бони
Кают-компания растворилась раньше, чем Булочка смогла отреагировать на бесцеремонность. Женщина оказалась наедине с зеленокожим Заэлле в небольшой, уютной комнатке, обставленной простенько, но со вкусом. Конечно, в гиперпространстве навигатор привыкла к подобным метаморфозам, но сейчас-то они были не в гипере.

— Прошу прощения, — учтиво поклонился собеседник, усаживаясь в одно из стоящих в комнатке кресел и показывая Бони на кресло напротив, — как мне вас называть, земная женщина? Меня можно звать Заэлле.

Он вопросительно глянул на Булочку и продолжил:

— История, которую рассказал ваш спутник, шита белыми нитками. Вы ведь понимаете, правда? Но мы готовы закрыть глаза на... маленькие несоответствия. Взамен на способности вершителей. Только все равно есть проблема. Пока люди из прошлого присутствуют в будущем, оно продолжает изменяться. И эффект не остановится, пока вы все... живы. Вас не должно тут быть. Каждому суждено прожить только одну судьбу, это нельзя менять. Нельзя, кем бы вы ни были. Ваша раса живет около ста лет, — продолжил он хладнокровно. — Значит, еще лет восемьдесят, пока последний из вас не умрет от старости, временной поток будет деформироваться. Этого можно избежать, если вернуть вас всех в прошлое. Или... противовес. Достаточно сильный, чтобы полностью поглотить эффект на все эти годы. Целая раса. Протерианцы, они ведь виноваты во всем, не так ли? Иначе вы бы не явились сюда на катере. Ты должна выбрать. Или ты и все остальные навигаторы отправляетесь в свое время. Или протерианцы будут уничтожены. Решай.

Отправиться в прошлое. Решить за себя и еще за около сотни человек. Не так уж и много на Земле было навигаторов. Для каждого из этой сотни такое путешествие будет значить смерть через пару секунд. Ту, которая и должна была с ними случиться изначально. Украденное право на жизнь, пресловутый второй шанс, просят вернуть обратно. Попользовались и хватит. А на чаше весов чужая раса. И не то, чтобы у Булочки были основания испытывать к ним хоть какие-то добрые чувства. Сколько их? Миллионы? Миллиарды? Тойн наверно мог просто убить их всех, дав Ренару осуществить свой план, и сейчас корабли мчались бы к Земле, наказывая непокорную планету. Земля будет жить. В любом случае. Повезло. А кто не будет. Почему-то решать выпало именно ей.

Получатели: Бони `булочка` Баттон.



+1 | Чертополох , 19.05.2018 20:58
  • ААААААА!!! Ору и мне прям вот... блин. Что делать-то теперь...
    +1 от Та самая, 19.05.2018 22:14

Вы не можете просматривать этот пост!
| ,
  • Достойная дочь своего отца)
    +1 от Dredlord, 19.05.2018 17:56

Вы не можете просматривать этот пост!
| ,
  • Классный пост!) Подрастающая Лара Крофт)
    +1 от Dredlord, 15.05.2018 16:29

Глаза не сразу привыкли. Зрение у собак другое, да и ракурс подкачал. Хорошо, хоть мозги человеческие остались. Или плохо? И трезвый, самое гадство, что трезвый! Всё бухло в никуда. На белую горячку не спишешь. Кафе, как кафе. Ничуть не изменилось. Народ за столиками — яблоку упасть некуда. Первый рабочий день тяжело людям дался. Отвыкли. Вон их компания сидит, вон ещё какие-то. Не до них сейчас. В глаза ведьме заглянул, а они разные. Вот те на! Только что чёрные оба были, а теперь левый зелёный, правый жёлтый. Левый грустит, аж слеза течёт, а правый ухмыляется. Вместо рта. Гавкнул Егор, а ведьма правым глазом ухмыльнулась и нырь от него в какую-то дверцу. В подсобку, наверно. Захлопнула дверцу, попробуй достать.

А к Егору бугай спешит. Морда — во, шея — во, ум... Да зачем ему с такими ручищами. Примеряется на ходу, как за шкирку и на солнышко. То есть, уже выходит на звёздочки? Вечер же.

— Ой, какой хорошенький, иди сюда, — Оксана-дура. Из-за столика подскочила и тоже примеряется. Погладить.

Что ты будешь делать? Мало этих двоих как будто, тут собственный родной нос выкинул финт. В этой какофонии запахов — герыч. Прямо вон у того чувака за столиком в кармане. Сроду не подозревал, что героин как-то особенно пахнет. А поди ж ты. Откуда-то Егор знает — надо бежать, схватить, достать. Лапы чуть ли не сами несут, хоть останавливай их. Может, наверно, остановить. Разум-то человечий. К счастью. Или к несчастью?
Записать навык: поиск наркотиков;

- дверь за ведьмой захлопнулась, можно пытаться открыть;
- охранник намерен выкинуть из кафе;
- Оксана намерена погладить и, может, защитить;
- у одного из посетителей в кармане героин. Егор это чувствует, его инстинкты требуют достать и предъявить;
+1 | В мире животных, 03.05.2018 18:10
  • В глаза ведьме заглянул, а они разные. Вот те на! Только что чёрные оба были, а теперь левый зелёный, правый жёлтый. Левый грустит, аж слеза течёт, а правый ухмыляется. Вместо рта.

    За это, да и в целом красивый язык.
    +1 от V1, 10.05.2018 22:16

Жучка, кажется, оскорблена бегством Егора. Ничего, её найдётся, кому утешить. Золотистый ретривер спешит прочь. Ночь уже полностью вступила в свои права. Нет людей на улице, иссяк поток машин, гаснут фонари. Но не все, увы, не все. Света по-прежнему слишком много, и звёзды брезгуют показываться. Егор шкурой чувствует — они там, за чёрным от прожекторов небом. Они красивые и пахнут неизведанным. Многоэтажки тянут к ним серые руки, и чахлые тополя в сквериках задирают головы, пытаясь рассмотреть. Всё тоскует по звёздам, Егора тоже пронзает тоска. Человеку этого не почувствовать — разучился. Сейчас Егор понимает, зачем волки воют на Луну. Ему тоже хочется гавкать на звёзды. Что по сравнению с ними какая-то облезлая Жучка?

Воспоминание о Жучкином запахе вызывает лёгкое сожаление у звериной части Егора, а человеку внутри остаётся вздыхать от облегчения. Он вдруг осознаёт — останься, и сучка бы понесла. Плати потом алименты в собачий суд. А ведь... Промелькнувшая мысль заставляет бежать быстрее, чтобы не нарваться ещё на какую-нибудь собачью красотку. Ну нафиг! В детстве бабушка рассказывала внуку байки на ночь. О людях, которые кувыркаются через пень, перекидываясь в волков. А его де... щенки кем бы стали? Егор представляет себя отцом целого выводка вурдалаков. Круто, конечно!

Он добирается до дома, когда город совсем затихает. Ни одно окно в его подъезде и соседнем не горит. Там, на третьем этаже его квартира. В холодильнике есть, кажется, пара яиц и упаковка сосисок. Но до Северного полюса не дальше сейчас. Многоэтажка. Две соседние, подпирающие с боков. Колодец двора в глубине. С песочницей и поломанными качелями, на которых собирается молодёжь. Марихуаной несёт даже сейчас — ай да нос. Ужасно хочется спать. И подумать. Под окнами на первом этаже есть укромное местечко, закуток. Для слива дождевой воды что-ли. Там в прошлом году сука ощенилась, так щенки всю зиму просидели. Тьфу, опять о щенках, рано ему, молодой ещё. Хорошее, укромное местечко, чтобы поспать. Если не занято.
- закуток под окнами: битые бутылки, мусор, в целом пусто, сухо и уютно;
- можно спать, можно думать, можно ещё чем-то заняться;
- к утру очень хочется жрать, прямо сильно, невыносимо;
- кто-то кусается — БЛОХА! Падла;
- у мусорных контейнеров вечно ошиваются бродячие собаки, наверно там есть, чем поживиться;
- но захотят ли они делиться с Егором?;
- из супермаркета соблазнительно пахнет;
- у собаки нет кредитной карты и наличных, увы;
- маленький магазинчик в конце квартала — там вырезка, ножки, грудинка, фарш;
- прямо на витрине лежат, Егор как-то заходил туда;
- кто ж его туда пустит!
+1 | В мире животных, 04.05.2018 06:23
  • Клёвая игра
    +1 от GreyB, 04.05.2018 07:45

3 мая, 2018 года, около восьми часов вечера по мск, кафе «Галиматья»

... А пива чтобы выпить и получше место можно найти. Пиво тут оказалось — дрянь, еда — так, средней паршивости. Водка, правда, хороша. Мягкая, зато забористая. Интерьер раздражал: шахматные доска — белое с чёрным. Столы, стулья, даже, блин, стены. В глазах рябило и подбешивало порядком. Макса тоже, кажется, раздражало. И Вовку. По Светке не понять, что она обо всём этом думала. Вобла-воблой. Оксана, Вовкина подруга их сюда притащила. «Название прикольное». Идиотское абсолютно, а не прикольное. Всё зло от баб идёт. Макс был со Светкой (любит человек рыбу вяленую, видать), Вовка с Оксаной. А Егор, значит, один. Так вышло. И это сначала чуть напрягало, потом раздражало, а после... нет, не вспомнить, после какой по счёту, вообще показалось вопиющей несправедливостью. Такие вещи исправлять требуется немедленно. Егор встал и пошёл между столиков. Хорошо так пошёл, до самой стойки добрался, даже ничего и никого не опрокинул по пути. Пить надо уметь. Егор вот умеет. Там она и вертелась. Официанточка. За вечер уже, можно сказать, знакомая. Лица её парень не запомнил, незачем было, а попу и сиськи запомнил хорошо. Они оказались достойны запе... зафи... запо... Ущипновения они оказались достойны в конечном итоге. Та как подскочила, как завизжит, словно Егор её прямо на этой стойке на глазах бармена насиловать собрался.

— Кобель, чтоб тебе!

Егор даже растерялся. Вот дура. Ей внимание оказали, а она развопилась, как целка. Ну не нравится, больно надо. Что девок вокруг мало что-ли? Официантка на пол за подносом наклонилась, Егор тоже на пол. Только не за подносом, а равновесие не удержал. Кафе качало. И тут на полу, что называется «их взгляды встретились», «её глаза пронзили его» и прочая, прочая... Короче сверкнула эта ведьма на Егора чёрными глазищами, так что он аж протрезвел и правда, да прошипела едва внятно: «год кобелиной ходить», а потом распрямилась, сука, и громко, вслух:

— Господа, кто с собакой пришёл? Немедленно уведите отсюда собаку! У нас не положено! А ну пошла прочь! — голос визгливый, палец наманикюренный, но чёрно-белый, как и остальное всё, в Егора тычет, ножка на каблучке в бок пинает. И воняет от нее мылом «Сиреневый туман», шампунем «Вошь энд Шелперс», поддельной «Шанелью», потом, копчёной колбасой, огурцом, пивом и порошком стиральным «Ариэль». Разом причём. А от Егора как надо пахнет: шёрстка гладка, ухоженная, хоть сейчас на выставку.

— Егор превратился в пса;
— Злобная официантка пытается прогнать его из кафе;
— Запахи! Море запахов;
+1 | В мире животных, 03.05.2018 17:47
  • но чёрно-белый, как и остальное всё

    Неплохо!
    +1 от V1, 03.05.2018 17:49

Любовь минувших лет, сигнал из неоткуда,*
Песчинка, спящая на океанском дне,
Луч радуги в зеркальной западне…
Любовь ушедших дней, несбывшееся чудо,
Нечасто вспоминаешься ты мне.
Прерывистой морзянкою капели
Порой напомнишь об ином апреле,
Порою в чьей-то промелькнешь строке…
Ты где-то там, на дальнем, смутном плане,
Снежинка, пролетевшая сквозь пламя
И тихо тающая на щеке.


Страх и подавленность владели психологом. И от понимания, что протерианцы и сами в тупике, становилось еще более не по себе. Заратустра все же нашел в себе силы включиться в разговор, но ответить на вопросы ни ему, ни Эдмонду, ни остальным чужой не успел. Музыка подхватила Заратустру, и всё стала не важно: судьба человечества, его собственная судьба. Всё, кроме одного...

****
Заратустра плыл на волнах мелодии, она была внутри Ионыча, но была и вне. Она была всюду. Прекрасная, тоскливая, но в то же время дающая надежду. Почему-то психолог был уверен — это марш Мендельсона, однако марш вызывал совсем не те чувства, которые, должно быть, хотел давным-давно вложить композитор. Может это и был марш, но скорее маршировала собственная душа психолога. Уходила куда-то вдаль, там, где ещё не поздно, там, где даётся второй шанс.

****
Чем-то это оказалось похоже на жуткое пробуждение после анабиоза два дня назад. И на тот, второй раз, когда Ренар включил глушитель, а ифриты набросились на них. Так же обволакивала тьма, растворяя реальность, так же, но — по другому. Теперь она не пыталась изорвать, сломать и уничтожить, нет тьма (или музыка, какая в сущности разница) гладила ласково по голове, вела за руку, утешала и успокаивала. Заратустра был сейчас ребенком, делающим первый шаг. Это оказалось страшно, тревожно, но и восхитительно. А музыка страховала.

****
Заратустра творил. Там, в огненном аду, он тоже творил, теперь психолог четко понимал это. Ифриты возникли из его в том числе страха и ярости. Но тогда Ионыч не осознавал, что делает. Тогда его вела паника, сейчас — музыка. Это оказалось так просто — творить. Грусть стала ветвями плакучих ив, склонившихся к медленной, сонной реке, которую новоявленный Вершитель вылепил из покорности. Тоскливое желание все исправить обернулось еле заметной тропой на болоте замешательства — чуть оступишься и увязнешь. Ярость, желание действовать обернулось плюшем, что оплетал стволы деревьев, тянулся к небу, которого здесь не было, подчас и душа их, высасывая жилы. У Заратустры получился не слишком-то счастливый мир. Но это был его мир. Такой, как есть. Каждому свое.

****
В какой-то момент психолог понял, что устал. Что бойцов на арене губила невозможность остановиться. Они отдавали страх и ярость без остатка, истощая себя. Но теперь музыка страховала, музыка подсказывала — нужно отдохнуть.

****
Душа Заратустры спала посреди новорожденного мира — мира тихих рек, переходящих в болота, где противно зудят комары. Мира корявых, тоскливых деревьев и яростного вьюна, высасывающего из них соки. Мира сотворенного из сожалений о несбывшемся и желании переиграть. Он был не очень красивым, но настоящим, взаправдашним. Только небо подкачало — серебристая оберточная бумага вместо неба. Душа Заратустры спала в настоящем мире под ненастоящем небом. Ей снилась летонитовая комната, снилось свое тело, сидящее среди себе подобных. Тело звало вернуться, но было рано. Душа проснулась, твердо зная, пора в путь. Она могла бы вернуться сейчас, но оставлять мир недоделанным было опасно. Нужно идти. Идти по лесам и болотам, вдоль рек, идти к горящему где-то вдалеке огню. Той самой точке, в которой душа отпустит мир на волю. Тогда тот обретет небо, а душа Заратустры сможет вернуться. Все равно было, в какую сторону идти. Все дороги вели вели к цели. И душа огляделась, выбирая.

****
Заратустра стоял на краю болота в одной летней рубашке и шортах, босиком. Было довольно холодно, жужжали комары. Строительного материала, который мог изменить этот мир, осталось немного, но он еще имелся у психолога. Пора было выбирать дорогу и в путь.
* стихи Вадима Шефнера

Заратустра у болота . Чтобы попасть в точку назначения:
- можно идти по тропинке по болоту.
- можно выйти к реке и идти вдоль русла или плыть по реке.
- можно идти по лесу.


Сейчас нужно выбрать дорогу и что-то сделать с комарами и погодой. И то, и другое досаждают.

1. Инвентарь



2. Очки эмоций

Грусть — 100
Тоска (желание все исправить)— 100
Покорность (судьбе) — 100
Ярость (желание действовать) — 100
Замешательство — 100




3. Цель

Персонажу необходимо добраться до некой точки, в которой происходит безболезненный разрыв с вновь созданным миром, полная материализация созданного мира и возврат самого персонажа в свое тело;


4. Темп



5. Ветки закрытые. Во избежания метагейма большая просьба не делиться происходящим в вашей ветке. Особенно это важно, пока часть игроков еще в процессе написания постов в общей ветке.
+1 | Чертополох , 12.04.2018 19:56

— Здравствуй, — сказала Гейри и улыбнулась. Вышло это у неё не очень ловко, таким образом протерианцы эмоций не выражали. Запомнила, видимо, как это делают люди. Может, посчитала обязательным в ритуале приветствия, может что-то ещё. Как бы там ни было, протерианка подошла к бывшему крестоносцу и присела рядом.

— Спасибо, — сказала она. — У меня не было случая поблагодарить. И замолчала, видно не знала, что ещё сказать. Не очень-то она была разговорочивой. Оглянулась на двоих землян, окутанных золотистой пыльцой, потом снова перевела взгляд на Эдмонда.

— Это впечатляет, — пробормотала едва слышно. — Тебе понравилось? Хотела бы я взглянуть на того, кто сотворил нашу планету. Там же невозможно жить.

****

Пока Гэйри и Эд разговаривали, доктор и Заратустра пытались договориться с Тойном. Тот слушал их молча, не перебивая.

— Разгильдяйство дозорных? — он совсем по-человечески пожал плечами. Наверно, в это могут поверить. Как и в то, что сеть действует на Вершителей по особенному. Никто же их никогда не видел, Вершителей этих. А возможно, и не поверят. Тут утверждать не берусь. Но попробовать можно. И вы согласны подтвердить эту версию? Все согласны?

Переговорник у него запищал, Тойн оборвал сам себя, что-то отвечая.

— Через час мы выныриваем на поверхность. Мне сейчас надо идти. Я приду позже. Решайте между собой, согласны ли вы на этот план. Лучшего у меня всё равно нет.

Он вышел, оставив землян смотреть в пустые тарелки и друг на друга. На дне посуды Заратустра, меланхолично перебирающей ложкой кашу, обнаружил диктофон. С трудом, но он вспомнил, что Эдмонд задавал вопросы их таинственному доброжелателю. Кажется, это было вечность назад.

****

Сначала Уилсон, потом Бони словно пловцы, выныривающие на поверхность, приходили в себя от гиперпространственного транса. Тело — затекшее, неулюжее, неудобное подводило. Больно и неприятно это оказалось — снова в него влазить. Но через пару минут прошло, осталась только усталось, чувство опустошенности. То самое, о чем предупреждали Эри и Лея.

Трое товарищей, Гэйри о чём-то тихо и довольно мирно беседующая с Эдмондом, безучастные, пустые тела Кейт, Мортиса и Максима — таким оно было — пробуждение.

А времени на решение не оставалось. Через час «Цвея» выныривала. Это значило, что они все провели в трансе больше суток. И к тому времени, как серебристые туннели за экраном сменятся на привычный и родной свет звёзд, пора было определяться.

Договариваться со стражами, положившись на помощь Тойна, воевать с протерианцами, довериться неизвестному доброжелателю. Или что-то ещё своё.
Бони и Уилл приходят в себя. Физически разбиты, но это проходит. Сильная усталось есть.
Затарустра нашел диктофон. Если он его будет слушать при Гэйри, я напишу, что там.

Дедлайн в связи с праздниками не выставляю, но по возможности отписывайтесь. Я буду отвечать по мере отписи.
+1 | Чертополох , 28.04.2018 14:06
  • Умеешь ты улавливать настроения игроков, Теххи)
    +1 от Dredlord, 28.04.2018 18:06

Поле, по которому шагал Заратустра, оказалось вовсе не столь пустынным, как сгоряча показалось вначале. Ничего, кроме сорняков, на нём не росло, но последние лезли из-под земли густо и беспорядочно. Чахлые, вялые, некрасивые, скрюченные. Шаги Ионыча поднимали облачка пыли — почва давно не получала полива.

В отличие от этого печального поля, домик и веранда выглядели чистенькими, ухоженными. Пахло смолой и свежеоструганной древесиной. Мужчина оказался совсем обычным: худощавым, светловолосым человеком средних лет с ничем не примечательным лицом, в лёгкой одежде, напоминающей наряд самого Заратустры. Вот только человеком он не был. Психолог не смог бы объяснить, как это понял. Никаких видимых отличий, сам Заратустра с обвисшими крыльями за спиной и подрагивающим хвостом сейчас гораздо менее походил на представителя людской расы, чем хозяин домика. Может быть, взгляд. Внимательный взгляд серо-голубых глаз. Так наверно может смотреть на тебя гора. Скала. Камень. Люди так не смотрят.

— Добрый день, — сказал мужчина. То ли приветствовал, то ли констатировал факт, то ли всё это разом. Вспомнилась вдруг старая книжка, название которой из памяти ускользнуло. Он показал на плетённое кресло рядом, приглашая присесть. Отвел взгляд от Заратустры, посмотрел вдаль, на усыпанное сорняками поле.

— И всё-таки кое-кто дошёл. Ты проиграла пари, Лиа, — сказал мужчина с усмешкой, оборачиваясь к своей спутнице. До этого на женщину Заратустра смотрел лишь мельком, отметив, что она молода, красива и изящна. Простой сарафан не скрывал очертаний фигуры, светлые длинные волосы рассыпались по плечам. Сейчас же он взглянул в лицо незнакомке, и психолога затошнило.

— Бурьян, — ответила женщина. — Чему радоваться? — в голосе её — низком и властном звучала жалость.

До Заратустры слова доходили, как сквозь вату. Он не мог оторвать взгляд от лица женщины. Психологу сделалось худо. Так плохо в последний раз ему было тогда, когда Ренар врубил свою чёртову глушилку. Заратустру выкручивало, выворачивало наизнанку. Он не мог сказать, что видит перед собой, какого цвета и формы её глаза, какие у неё губы, нос. Лицо плыло тысячью лиц: человеческих, протерианских, ещё каких-то совершенно фантастических. Ужас, полузабытый уже животный ужас, испытанный на «Чертополохе», напал на след Ионыча и загонял свою добычу. Боль раздирала мозг изнутри.

— Отвернись! — резко скомандовала женщина. Сильные руки коснулись плеч, разворачивая Заратустру спиной к себе. Сквозь рубаху Ионыч чувствовал, какие тёплые у неё пальцы. Нахлынувший кошмар отпускал постепенно, он приходил в себя, различая кувшин и кружки на поверхности стола, молча глядящего на него своим каменным взглядом мужчину, перила веранды, но дурнота ещё кружила голову, Заратустру мутило.

— Сейчас пройдет. Пройдёт. Всё хорошо, — Лиа отпустила руки и подвинула Заратустре кружку. Судя по виду и запаху с обычным молоком. — Не смотри на меня... слишком пристально.

Она встала — обычная женщина. Стройная, высокая. И лицо самое стандартное. Не красавица, но симпатичная. Если не вглядываться...

— Вот оно — ваше милосердие, — сказала зло. Не Заратустре — своему спутнику.
— Мне тоже бывает иногда жутко на тебя глядеть, — возразил тот.

Лиа не ответила ничего. Снова села на своё место, демонстративно уставилась на поле.

— Ты спрашивал, как работает Дар, — сказал мужчина. Ничего подобного Заратустра не спрашивал. Точнее, спрашивал. Но не у него. У протерианского учёного. Давным-давно, как сейчас казалось. Но тот не успел ответить, вместо этого открыл шкатулку и...

— Ты спрашивал у тех, кто знает меньше твоего. Теперь ты и сам знаешь, как это работает. Хочешь узнать что-то ещё?

+1 | Чертополох , 15.04.2018 20:43
  • и вот когда кажется что уже ничего не случитсяб оказывается что "Совы не то чем кажутся!":)))
    +1 от leper, 16.04.2018 09:58

В оный день, когда над миром новым*
Бог склонял лицо свое, тогда
Солнце останавливали словом,
Словом разрушали города.

И орел не взмахивал крылами,
Звезды жались в ужасе к луне,
Если, точно розовое пламя,
Слово проплывало в вышине.


ссылка

Утро третьего, предпоследнего в гипере, дня началось привычно: прибыл завтрак. Знакомая уже землянам каша, надо надеяться, что из диктофона. Впрочем, проверить это не успели, так как почти следом за кашей явился Тойн в сопровождении незнакомого протерианца, должно быть, представителя тех самых учёных. Незнакомец был без скафандра, не имел при себе ни брони, ни оружия, зато у него на поясе висела разгрузка с множеством каких-то предметов.

— Это Руэл, — сказал Тойн. — Учёный. Он расскажет о Вершителях.
— Да, — подтвердил Руэл, — похоже, чувствующий себя неловко.

Достоверно, конечно, определить это было трудно, не настолько хорошо земляне разобрались в эмоциях чужих за эти дни, но поглядывал на пленников и Тойна учёный как-то неуверенно. То ли земляне его смущали, то ли солдат — не понятно.

Тойн, видимо, истолковал эти сигналы верно, потому что, сказав, что зайдет позже, оставил Руэла с людьми наедине.

— Я не очень-то много на самом деле и знаю о Вершителях, — учёный проводил взглядом воина и неловко присел на чей-то стул. — Последняя раса с такими способностями исчезла очень давно. Конечно, имеются различные свидетельства, артефакты, но суть их таланта так и осталась непонятной. Мы как раз и надеялись изучить... — он обвел землян взглядом, глянул на арену и замолк.

Как вести себя с пленниками, Руэл, похоже, откровенно не понимал. По сути он сейчас был в положении исследователя, который пытался рассказать лягушкам, для чего их препарирует. Не самая простая задача.

— Да, артефакты, — очевидно, решив, что эта тема более нейтральная, — зашел Руэл с другой стороны. Вершители не очень-то много создавали материальных артефактов, они на мелочи не разменивались. Целые планеты или звёздные системы, вот чем занимались по большему счёту. Но эти расы не были какими-то... У вас есть такое странное понятие, как религия. Они не были богами в этом понимании. Могли творить удивительные вещи в гиперпространстве, но вне его они были... обычные. Даже в чём-то слабее прочих. И кое-что, конечно, создавали для жизни, чтобы обезопасить себя, еще для каких-то целей.

Все их материальные артефакты делились на те, которыми могла пользоваться любая раса. Глушитель или бомбы... разные расы называют их по-разному, на вашем языке это наверно будет звучать, как «бомбы Шрёдингера», относятся к таким. Первое выборочно закрывает доступ расе в гиперпространство, второе опять же выборочно уничтожает её. Впрочем, последнее утверждать с абсолютной уверенностью нельзя, но тех, против кого применили это оружие, больше никто и никогда не видел. Есть и другие артефакты, но нас сейчас больше интересуют именно эти конкретные.

Когда я говорю: могла пользоваться любая раса, то имею в виду — была способна в принципе, если подобный артефакт оказался бы в её руках. На практике же кому попало Вершители свое оружие не доверяли, а после их ухода монополию перехватили Стражи.

Вторая группа — артефакты, которыми могли пользоваться лишь сами Вершители, для остальных они бесполезны. Некоторые сохранились, но по большему счету мы даже не знаем, для чего именно они применялись. Возможно, вы бы могли пролить свет на это, но как и артефактов первой группы, их нет в свободном пользовании. Образцы лишь у Стражей, которые изучают их.

А третья — безделушки. Их осталось много, ими можно свободно пользоваться, но они не то, чтобы совсем бесполезны, порой, очень даже неплохи, однако, для создания того эффекта, что несут, явно не надо родиться Вершителем. Например, курительный прибор. У многих рас есть странная привычка вдыхать различную смесь для того, чтобы изменять психическое состояние. Прибор Вершителей, созданный для этих целей, неплохая штука, помогающая расслабиться, но многие расы-не Вершители изобрели в этом плане вещи гораздо более мощные. Или вот, — он вытащил из разгрузки небольшую вещичку, больше всего напоминающую музыкальную шкатулку. На самом деле, конечно, она могла оказаться чем угодно.

— Это музыкальная шкатулка, — разочаровал Руэл и слегка покрутил жвалами. Земляне уже запомнили у протерианцев такой жест было равносилен улыбке. — Не понятно, на каких принципах действует, но не делает ничего особенного. Просто играет музыку и все. Правда, для каждого свою собственную, гармонирующую с внутренним состоянием. Мы полагаем, они так развлекались, отдыхали от серьёзных дел.

Он откинул крышку, и еле слышная мелодия полилась над летонитовой комнатой, набирая силу с каждой секундой. Противиться ей оказалось невозможным. Музыка звучала не вне, она звучало внутри. Словно это ты сам звучал всё громче и громче. Исчезла комната, исчез Руэл со шкатулкой в руках, исчезли сидящие рядом товарищи. Не важным и далеким оказались плен, арена, смерти и раны, угроза гибели всего человечества. Была только она — твоя мелодия. Только она в целом мире сейчас имела хоть какое-то значение. Более того, только она в целом мире существовала для каждого из восьми собравшихся человек.
* Стихи Николая Гумилева.

- Вопросы Руэлу задавать можно, но хронологически до включения музыки.

- Обязательно описать в посте, какую музыку персонаж слышит, и какие чувства она у него вызывает, руководствуясь внутренним состоянием персонажа, вашим представлением о нём, просто по желанию левой пятки. Можно (по желанию) дополнительно приложить конкретную мелодию, но описать словами обязательно, чем более подробно и развернуто, тем лучше.

— Дополнительно в комментарии обязательно указать все упомянутые в посте чувства списком. Например: радость, злость, спокойствие и т. п.

Режим боевой: один человек — один пост.
Дедлайн понедельник 2.04 20-00, кто справится раньше, тому пост будет раньше.
Я настоятельно не рекомендую никому пропускать этот круг постов! Шансы на дальнейшее выживание у не отписавшихся максимально низкие.
+1 | Чертополох , 30.03.2018 15:58
  • Весьма любопытное задание кстати! Мне нравятся твои модули тем, что в них часто можно столкнуться с чем-то не типичным для большинства игр. Пожалуй серия модулей про гипер у тебя прям на славу удается.
    +1 от Та самая, 30.03.2018 22:55

Вы просыпаетесь утром.
На самом деле
Не обязательно утром.
Можете встать среди ночи
Или после обеда.
Вечером на крайний случай.
Так поступают
Лентяи, кутилы и работники,
Дежурящие в ночную смену.
Это не важно,
Когда именно вы проснётесь.
Но вы просыпаетесь и смотрите
В зеркало
В ванной комнате или шкафу.
Возможно, на стене, в подсобке.
А в общем-то
Абсолютно в любом месте,
Даже в землянке.
Хотя, откуда быть зеркалу в землянке?
Но если вдруг найдется осколок,
Вы посмотрите в него.
А оно в это время взглянет на вас —
Чужое лицо.


Бывает короткий момент прямо на границе между сном и явью, когда ты ещё не проснулся, но уже не спишь. Если человека разбудить резко, то этот момент, обычно длящийся столь малую долю секунды, что сознание просто не фиксирует её, может растянуться надолго. На пару минут. На полчаса. На всю оставшуюся жизнь.

Чужие губы растягиваются в улыбке,
Хотят что-то сказать тебе.
Чужие глаза смотрят внимательно
И недоумённо.
Ты поправляешь прядь
Растрепавшихся со сна волос,
А чужая рука
Заправляет за ухо
Кокетливо выбившийся локон.
И тогда ты
Забываешь, что хотел почистить зубы,
Или причесаться.
Может, накрасить губы, может просто
Полюбоваться.
Это тоже не важно, ты
Обо всём забываешь.
Спрашиваешь у зазеркалья:
«Кто ты?»
А амальгама ударяет эхом:
«Кто я?»


Потому и не рекомендуется никого резко будить, что подобное чревато. Мир яви и мир твоего сна существуют в этот странный момент одновременно, а ты стоишь на границе и не можешь понять, который из них где.

Ты отворачиваешься и уходишь,
Туда, где нет зеркал.
На кухню, в королевский сад,
Направо и вниз
В большой блиндаж
Или просто куда-нибудь,
Не разбирая дороги, лишь бы побыстрее
Уйти от себя.
Ты уходишь, но вопрос остаётся.
Он теперь уже не отвяжется.
Никогда.
Хотя это и не точная
Формулировка.
До самой смерти — так будет
Точнее.
Ты уходишь и уносишь с собой вопрос:
«Кто я?»


Но долго стоять — роскошь недоступная ни в одном из миров. Поэтому ты идёшь заниматься повседневными делами, надеясь, что выбрала правильно, надеясь забыть обо всём. И сон в самом деле забывается, даже до того, как ты сворачиваешь направо. Только какие-то обрывки, смутные образы, трудно уловимые детали. Имя. Джинни. «Чёрт возьми, кто такая Джинни?!»

На самом деле такое происходит
Абсолютно со всеми.
Ты это прекрасно знаешь,
Но всё равно
В глубине души уверен, что твой случай
Исключительный.
И занимаясь разными делами:
Торгуя на бирже, перевязывая раны или
Трахаясь на старом диване,
Время от времени рассматриваешь вопрос, но
Не отвечаешь на него, потому что не знаешь
Кто ты.
Вместо этого приходишь к компромиссу
И гордо говоришь сам себе:
«Просто у меня богатый внутренний
Мир».


Впрочем, уже на подходе к посту становится не важно, кто такая Джинни. Гораздо нужнее сейчас поскорее узнать, сколько привезли раненых, в каком они состоянии, и хватит ли перевязочного материала.
Идем к блиндажу. Оказываем помощь?
  • "Кто я?" +
    +1 от Yola, 29.03.2018 17:32
  • Сегодня
    Проснувшись в 6 вечера
    Я задала себе именно
    Этот вопрос.

    Просто у меня богатый, психологически-неуравновешенный, требующий постоянного внимания внутренний
    МИР.
    И спасибо за
    Пост


    +1 от Edda, 29.03.2018 19:00

Навигаторше надоело бегать. Вместо этого Бони развернулась и пошла на таран, решив покончить с монстром одним махом. Три гранаты, брошенные в упор мощно рванули в теле монстра, в свою очередь попытавшегося налечь на навигаторшу всем весом. Щит помешал. Правда, и сам он не выдержал напора чудовища. Летонитовый шлем защищал уши от взрыва, так что Бони даже не особенно оглохла. И, кажется, скафандр выдержал ее безумную попытку. А вот чудище разорвало буквально на куски. Впрочем, перевести дух женщина не успела. Один из кусков, тот что был, кажется, головой твари, хищно крикнул:

— Хыыы! — и покатился в ее сторону.
Ты его значительно ослабила, осталось 40 очков из 70 пробить.
Шит не работает.
+1 | Чертополох , 27.03.2018 02:46
  • А вот чудище разорвало буквально на куски. Впрочем, перевести дух женщина не успела. Один из кусков, тот что был, кажется, головой твари, хищно крикнул:

    — Хыыы! — и покатился в ее сторону.

    Я бы обосрался от страха :(
    +1 от Mordodrukow, 27.03.2018 07:28

Тойн молчал, глядел на арену, где грузная Баттон пыталась убежать от ещё более грузного противника, отстреливаясь на ходу из излучателя. Казалось, так бегать они могут бесконечно. Но это была обманчивая иллюзия. Рано или поздно Бони устанет, выдохнется, будет вынуждена сделать передышку. И тогда оживший кошмар неминуемо настигнет её. Кто-то из землян также смотрел на арену, кто-то отворачивался, не желая наблюдать за происходящим. Словно, если не глядеть, то ничего плохого и не случится.

Протерианец молчал так долго, что можно было решить — он вовсе не собирается ничего отвечать Эдмонду, а когда, наконец, заговорил, голос его снова звучал бесстрастно. Как будто и не было никакой вспышки.

— В одном вы правы, — сказал Тойн. — Узнаете вы или нет, уже неважно.

Он хмуро взглянул на Эда:

— Ты угадал. Это связано. Во Вселенной есть законы, нарушать которые чревато. Иначе всё покатится в бездну. Поэтому их и соблюдают. Все. Вселенная только на первый взгляд бесконечна. Если заглянуть на самый краешек. На самом же деле она довольно тесна. Множество рас и их становится больше. Множество планет и... их становится меньше. Техногенные катастрофы, войны, катаклизмы, просто старость. Планеты тоже стареют. Очень медленно по нашим меркам. Но неотвратимо. А ведь хоть как-то пригодных для органической жизни из них изначально меньше половины. А разум — это органика.

Раньше были Вершители, они создавали новые планеты, теперь осталось только выгрызать друг у друга жизненное пространство. Кто сильней — тот и выжил. Кто оказался слабее, про тех даже памяти не остается. Вселенную давно поделили на части и каждый день пытаются переделить заново. Такова реальность.

Протерианец замолчал, отвернулся от арены и уставился во внешней экран, на котором ползли серебристые змеи гипертоннелей.

— Но я уже сказал, есть общие законы, которые соблюдаются, — проговорил он. — Потому что, если что-то случится с сетью, не выживет вообще никто. Рухнут туннели, и все окажутся запертыми в клетках возле своих планет, а это медленная смерть. Разум не может развиваться в клетке. Мне кажется, даже Вершители не понимали до конца, что она, — Тойн кивнул на экран, — такое. Но она очень и очень хрупкая. Говорят, что сеть создала первая разумная раса. Говорят, что это просто их полигон для изготовления разных планет, а сами они живут или жили в каком-то ином измерении. Говорят даже, что сеть разумна сама по себе. Предположений множество. Одно совершенно точно. С ее помощью можно двигаться в пространстве. И во времени. Во времени, если двигаться поперек. Последнее разрушает тоннели, а в реальности сметает целые временные потоки, причем вовсе не там, где произошел сдвиг. Поэтому запрещено строжайше. Но искушение, конечно, велико. Подправить какой-нибудь маленький момент. Сущую мелочь. Это аукнется, разумеется, но где-то совсем далеко, в ином секторе вселенной. Чем дольше временной поток уходит от первоначального русла, тем сильнее последствия. Для кого-нибудь другого. Поэтому за нарушение запрета смерть всей расе, которая на такое пойдет.

Он вздохнул.

— Про ваши веселые фокусы с хроноустановками узнали. Катаклизмы со временем приобрели слишком уж глобальный масштаб. Вы таскали из прошлого навигаторов, а где-то исчезали целые планеты. Раса официально не зарегистрирована в сети, так что стражам понадобилось много времени, чтобы понять, что же собственно происходят. В конце концов определили, из какого сектора все идет и направили туда проверку, которая сейчас прочесывает весь сектор и ищет конкретный источник хроновозмущения. К счастью для нас, Земля на самой окраине, есть немного времени, прежде чем они туда доберутся.

Тойн опять надолго замолчал.

— Вас погубило любопытство, а нас жадность, — сказал он, оторвавшись, наконец, от разглядывания гиперпространства. — Как я уже сказал, планет мало, а рас много. И все вынуждены соблюдать законы. Когда раса первый раз выходит в гипер, она заключает договор, в котором обязуется им следовать. Это определенный ритуал. Ей полагается какая-то часть планет. Так сказать, изначальный взнос. И вечная война с остальными за них. Можно отказаться от своих прав на гипер. Тогда ты будешь сидеть на одной своей планете, в безопасности. Тебя никто не посмеет тронуть, за это смерть. Другое дело, что ты сам медленно загнешься, не имея возможности развиваться. Но законы ты все равно обязан соблюдать. Если раса выбирает этот путь, то после завершения ритуала для них включается глушитель, блокирующий возможность войти в сеть. Это технология вершителей и настраивается она индивидуально на конкретную расу. Считается, — Тойн невесело усмехнулся, — что взломать и скопировать её невозможно. Мы на свою беду взломали. Это же такое искушение, просто не дать молодым расам ни разу войти в гипер, чтобы не пришлось делиться. Никто не пожалуется, потому что и знать не знает, про стражей, сеть и глушилку. Просто рано или поздно смирится с тем, что покорить космос невозможно. И медленно угаснет.

С вами эта схема не сработала. Мало того, что глушитель вместо того, чтобы тихо-мирно отрубать сознание и просто не пускать в сеть, сводил землян с ума, но в сеть все равно пропускал, так вы еще придумали, как обойти все это. Решив вмешаться в прошлое. Когда мы поняли, что собственно случилось, можно было еще все исправить. Отключить установки, рассказать землянам правду. Нас бы наказали, наверно отрубили бы гипер, но оставили бы в живых. Тогда наши на это не пошли. Просчитали, что через несколько веков навигаторы просто закончатся и никто ничего не узнает. То, что катастрофа от вмешательства в прошлое окажется столь глобальной и дойдет до стражей раньше, чем закончатся навигаторы, они не предусмотрели. Сейчас поздно уже. Как я сказал, последствия зашли слишком далеко и наказание за это одно — смерть. Нам. Или вам, если вы пройдете ритуал. Потому что доказать, после активации договора, когда именно его заключили, нельзя никак. Бумажка сама по себе ерунда, можно вообще без нее, главное согласие. В любой форме. Не вы, значит, следующие несколько человек его доведут до конца. Потом дается внешнее время. На обжалование... А после будет считаться, что о законах вы знали изначально, и нарушили сознательно. Разбираться никто не будет. Это подло, согласен, можете не говорить. А третьего варианта у нас нет.

Он глянул на Эдмонда, потом на остальных.

— Месяц назад я вот так же сидел и переваривал все это. То, что я вам рассказал, вовсе не сведения, которые знает каждый протерианский ребенок. Большинство и не слышали ни про какие глушители, землян и прочие молодые расы. Кто знает, сколько их было. Говоришь, нет желания искать выход. Чтобы вы сделали на моем месте?
+1 | Чертополох , 26.03.2018 07:23
  • Эвон как оно всё оказывается.
    +1 от Adonis73, 26.03.2018 11:33

— От какого ответа я ушел? — кажется голос чужого прозвучал устало. Тойн смотрел, как Мортис разоружается. — Ты ни о чём и не спрашивал. Только оскорблял. Не то, чтобы у тебя нет права на подобное, после всего случившегося, но какой ты ждешь на это ответ? Назвать вас в свою очередь грязными обезьянами? Такой что ли? Да, пожалуйста. Ты криворукий идиот, который даже зарезать нормально не может. Уж стрелял бы что ли из бластера.

Он отвернулся от биолога, молча уставившись на арену.
+1 | Чертополох , 25.03.2018 18:20
  • Ты криворукий идиот, который даже зарезать нормально не может.
    Тойн тоже решил применить навык "Коммуникабельность"?))
    +1 от Dredlord, 25.03.2018 18:27

Бони шагнула на арену, на миг её, словно помойной вонью, обдало липким страхом. Впервые навигатор была одна, впервые почувствовала, что испытывали те несчастные пассажиры, которым довелось проснуться не вовремя. Шлем защищал, но сквозь эту защиту проникал первозданный, тёмный ужас, полузабытые кошмары, стремясь овладеть женщиной, присвоить её себе, словно какую-то вещь. Вслед за напарницей сквозь шлюз шагнула Гретта Сергеевна, и всё прекратилось. Знакомое чувство общности погладило рукой по голове, отгоняя кошмары. Они были вместе, они были сильны. Они были способны менять эту реальность на своё усмотрение. Это успокаивало, давало иллюзорное ощущение силы. Но арена уже менялась, и меняли её не только напарницы, потому что вслед за женщинами через шлюз шагнул Максим.

Комната. Старая, обшарпанная, зловещая. С разбросанными повсюду окровавленными игрушками. Какая-то часть Макса не поддалась этому гипнозу. Эта разумная, здравомыслящая часть знала: живые куклы, неподвижно сидящие в углу, лишь плод его собственной фантазии. Он на арене. Он должен сразиться с фантомами. Он не должен бояться. Но... страха и не было. Не было паники, с которой Макс уже приготовился бороться. Вместо неё пришло безудержное веселье. В углу вжались в стену Бони и Гретта Сергеевна. Они были до ужаса забавны в своих одеяниях. И восхитительно беспомощны. Великолепные игрушки, которые хочется сломать, разобрать на детальки, поглядеть, что же там внутри.

— Сними шлем, мальчик, давай поиграем, — весело рассмеялась кукла и подмигнула Максиму. С каждой секундой она становилась всё более и более реальной.

Сквозь дыру просунул голову в комнату Джеймс Престон.

— Сними шлем, Максим, таковы правила игры. Ты же хочешь играть? — мертвец показал парню длинный, посиневший язык.

— Ссними шшшлем, — просипел паучок в углу. И Максим почувствовал, что как никогда хочет веселиться, хочет играть с новыми игрушками. Гадкий шлем мешал. Но противная здравомыслящая часть тоже не желала заткнуться. Она твердила:
— Нельзя, нельзя, нельзя...

Лицо большой куклы скривилось в обиде, когда Максим отдернул руку от шлема. Она выглядела уже как живой человек. И бросилась прямо на Макса. Её сестра-близнец с визгом подскочила к Бони, а огромный заяц подкатил к Гретте Сергеевне.

Они действовали слишком быстро, чтобы сконцентрироваться. На любую манипуляцию требуется время и этого времени Гретте Сергеевне не хватило. Старушка попыталась отпрыгнуть в сторону и одновременно наколдовать что-то, но споткнулась об какую-то юлу, заводной заяц, смешно шевелящий ушами, оказался проворнее. Клацнули ровненькие, белые зубки. Хлынула кровь из перекушенной артерии, обрызгав зайку. Учительница грузно повалилась на пол, придавив телом своего убийцу, а Бони... Бони почувствовала, как гаснет мгновенно чувство защищенности и подступает к горлу паника. Жуткая, всеобъемлющая. Стало трудно дышать. Очень трудно. Захотелось расстегнуть шлем, глотнуть свежего воздуха, но женщина помнила — этого делать никак нельзя. Паника клубилась, заполняла каждую клеточку в теле, сейчас Бони была беспомощна и не смогла бы наколдовать даже огонек в ладони. Но ведь... ведь их учили защищаться. Биться. Эдмонд учил. Мерзкая кукла уже протягивала свои руки к шее Булочки, а в углу, в углу ухмылялся ещё кто-то. Не спешил нападать. Смаковал.

И только тогда на смену веселью к Максиму пришёл страх. Нет, не так. Просто страх смешался с весельем, как мешаются алкогольные напитки, этот адский коктейль ударил в голову Максиму, мешая мыслить здраво. Нужно было просто убивать. Любого, кто подвернется под руку. Или убьют тебя.

Джеймс Престон просунул сквозь дыру руки и зааплодировал.
Комната:

Монстр в углу:


- Гретта Сергеевна мертва
- Гретте Бони просто не успеет помочь, т. к. на магию требуется какое-то время, а вас атаковали внезапно.
- Максима и Бони атакуют куклы, в углу еще один монстр, но пока не нападает.

Каждый из вас кидает на отражение атаки:
Д 100 + ловкость -5
Порог сложности 96 для Макса, 64 для Бони

Если не прокинули, кидаете выживание:
Д 100 + выживание +40

Если прокинули, можете атаковать:
Д 100 -5 + ловкость
Д 100 +30 + сила

Можно кидать уместные перки, если такие есть, но любой перк кидается ОДИН раз за бой.
Бонусы за гаджеты (щит, излучатель и т. п.), я посчитаю, исходя из описания ваших действий.
+2 | Чертополох , 23.03.2018 06:44
  • Декорации и "действующие лица" конечно, выражаясь языком Бони, просто крышесносные!=D
    +1 от Та самая, 23.03.2018 08:27
  • Посмотрел на монстра, и вспомнилась заливная рыба...
    +1 от Mordodrukow, 23.03.2018 13:33

— А в кого ты оборачиваешься? — ляпнула Ренька, прежде чем сообразила, что опять сморозила глупость. Наверняка у оборотней такого спрашивать нельзя. Надо все-таки было в библиотеке попросить справочник «Существа нашего мира и их обычаи». К счастью конфуз был прерван появившемся провожатым. При виде столовой живот Рене живо напомнил, что позавтракать она сегодня не удосужилась, а поужинала вчера весьма скудно, доев свои скромные припасы. Все бы тут съела. Тетя Йорга учила, что в еде нужно быть умеренной, а в гостях тем более. Но сил сдерживаться Ренька не нашла. Поэтому навалила себе и котлет, и мяса, и рыбы, и каши побольше, а так же все три вида супа, надеясь, что все решат, она берет на компанию.
+1 | Перекресток Судьбы.., 16.03.2018 07:15

Общее

Реплика Мортиса, кажется, в первый раз озадачила невозмутимого Тойна.

— Кто такой удав? — спросил протерианец с неподдельным интересом. — Мышь я знаю.

Он снова защелкал пультом, на этот раз на стене вспыхнул экран, по которому один за другим побежали изображения. Наконец, на нём застыл огромный пасюк.

— Это мышь! — гордо сообщил землянам Тойн, тыча в крысу пальцем, — Зачем ей пудрить носик?

Эдмонд

Протерианка только шипела, но не издала больше ни звука. Рука Гэйри, кажется была сделана из камня. Легче вывернуть скалу, чем оторвать. Эдмонд пытался выкрутить довольно тоненькое запястье, а протерианка только сильней вонзала шипы ему в спину. Ощущение было таким, словно в него впились целых пять метательных ножей, впору самому завыть от боли. Резкая боль на миг заставила позабыть обо всем. О ярости, о бое, о хозяине, словно вымела из головы все лишнее.

— А теперь бей! — заорала Гэйри, и Эд вдруг понял, кто кричал в первый раз. — Бей змею! Маленькая торпеда взмыла вверх над крестоносцем. Нога протерианки была неестественно вывернута, рука висела плетью, вторая, с окрасившимся кровью когтями, метила прямо в распахнутый капюшон Хозяина. На миг показалось, сейчас она попадет, протерианке не хватило совсем чуть-чуть. Хозяин расправил крылья, уходя в сторону и обрушился на свою жертву, как коршун, подминая ее под себя.
Эдмонд может:
- помочь Гэйри;
- помочь Хозяину;
- что-то свое.
+1 | Чертополох , 11.03.2018 21:48
  • "Это мышь!" - один из чудесных моментов этой игры
    +1 от Irbiz, 12.03.2018 04:59

В шлеме, который рассматривал Макс, ничего необычного на первый взгляд не было. Обычный шлем, вроде тех, что используют гонщики, только полностью закрытый и прозрачный. Действительно летонит. Эдмонд, между тем, принялся колдовать с силовым полем, что получилось довольно легко. Как показала задница навигатора, текстуру заданного материала оно копировало тоже весьма точно. Впрочем, крестоносцу тут же стало не до экспериментов.

Гэйри взглянула с некоторым удивлением, на его слова ничего не ответила, лишь покосилась на Тойна и едва заметно кивнула. Был ли такой жест у протерианцев в ходу или чужая его подсмотрела у кого-то из пленников, гадать времени не осталось, потому что дверь на арену открылась, поглощая дуэлянтов и одаривая всех землян накатившей тошнотой и паникой. К счастью, это длилось долю мгновения и прошло, как только ворота на арену захлопнулись.

Эдмонд

Дверь захлопнулась с каким-то противным скрипом, знакомая тьма заволокла сознание. Навигатора мутило, тьма рвала его на мелкие части, не давая собраться заново. Маяк — заветная точка выхода, что давала надежду во тьме, мигнул и погас. Страх и паника захлестнула с головой. Все же какая-то часть его еще помнила, кто он и зачем здесь. Это было сложно, безумно сложно, хотелось бежать, не разбирая дорогие, орать от ярости и страха в непроглядной тьме. От его силы, от возможности обуздать проклятую стихию не осталось ничего. Кажется, именно сейчас он понял, почему навигаторы не выживают в одиночку.

Но все же Эд еще не бежал, безумие не поглотило его окончательно. Он помнил — он на арене и должен биться. Эта простая мысль, как хвостик позволяла остаться на поверхности, не канув окончательно в пучину подсознания. Кажется, шлем действительно защищал, протерианские учёные могли бы собой гордиться.

— На нас смотрят, — крикнула Гэйри. То ли ответила, наконец, на реплику, то ли пыталась предупредить о чем-то. Они действительно стояли посреди арены. И спасительный выход за спиной Эдмонда был дверью в скале, заколоченной железными прутьями. Вряд ли такая арена могла существовать в недрах космического корабля. Палящее солнце. Опять! Серый песок под ногами. Амфитеатром поднимающиеся сидения для зрителей из старого, растрескавшегося от солнца, ветра и времени камня. Кое-где сквозь них проросла трава. Серая, колючая, безжизненная, какая только и может существовать в пустыне.

На них действительно смотрели. На западной трибуне сидели зрители. Солнце слепило, не позволяя разглядеть фигуры, облаченные в хитиновый панцирь. А на восточной... Ужас сковал, Эдмонд знал, оборачиваться туда нельзя. Там тоже сидел зритель. Всего один. Не оборачиваться. Ни в коем случае не оборачиваться. Смотреть на Гэйри, смотреть на груду ржавого оружия, раскиданную у трибун, не смотреть назад. В воздухе запахло серой и крестоносец не выдержал — обернулся. Зритель сидел на нижней трибуне в одиночестве. Улыбался. Эдмонд не знал, откуда он это понял, ведь лица у этого... у этой... твари не было. Только клубящийся серный дым из-под капюшона. Черные, огромные крылья зрителя топорщились за спиной, обвязанные тяжелыми цепями. Цепи казались живыми, они тянулись к Эдмонду, стремясь задушить, словно змеи. И ещё одного змея тварь сжимала в руках. Змея извивалась, а потом поглядела прямо в глаза навигатору. Захотелось пить. Всего один глоточек. Всего один. Тяжелый железный доспех с неудобным шлемом давил, дышать в нем было трудно. Снять шлем и сделать всего один глоток.

— Бей! — Эдмонд не понял, кто это крикнул, но голос на миг разорвал наваждение. Повинуясь приказу, он обернулся к Гэйри, нанося удар.

Зритель



- не ставлю приваты, ради зрелищности, но прошу не метагеймить, остальные не видят, что происходит на арене (если, конечно, специально прозрачность не включить).
- Эдмонду кинуть атаку: D100 + ловкость -5. Если значение больше 48 - попадание и автоуспех на силу удара, если меньше - промах, кинуть в свою очередь уворот и выживаемость;
+2 | Чертополох , 11.03.2018 14:13
  • +1 от Dredlord, 11.03.2018 15:50
  • Это ты прикольно нашему рыцарю образ Люцифера подкинула. =)
    +1 от Adonis73, 11.03.2018 18:01

Готовое к бою оружие в руках протерианцев толсто намекало экипажу, что сейчас «отколоть что-то» по выражению Тойна, будет весьма плохой идеей. Нервы после выходки Мортиса и у большинства чужих, и у многих землян, похоже, были на пределе. Бони помогла биологу подняться, опираясь на плечо девушки, Мортис поковылял вниз по лестнице. Остальные тоже двинулись.

Пока они шли, из головы Кейт всё не выходили ифриты. Монстры были слишком уж материальны для галлюцинаций. Да и галлюцинации не разрывают на куски летонитовую броню. Материлизовавшиеся кошмары, рассыпавшиеся в реальности песком. Какая-то мелочь не давала покоя детективу. Наконец, она вспомнила, где совсем недавно видела подобный песок. В рубке, когда Марта настроила изображение, и они увидели серебристые реки тоннелей, в некоторых из которых и золотились такие песчинки. Там, где на навигаторских картах, как раз были мели, т. е. места, в которых навигаторы и натыкались на острова, населенные монстрами. В реальности вместо них был только песок, подобный тому, что просочился сквозь пол каюты. Что-то это значило, что-то несомненно важное, но детективу сейчас было не до научных открытий. Более насущные проблемы заботили девушку. Протерианцы казались Кейт одинаковыми, но постепенно стало понятно, что это не так. Они отличались и по характеру, да и внешне не были столь идентичными, как показалось вначале, и детектив стала выделять синемордого командира, невозмутимого Тойна, Гэйри, бойца, избившего Мортиса. Своего бешеного командира оба бойца, кажется, опасались, а вот Тойн вообще не выказывал никаких эмоций в его сторону. Да он вообще их не выказывал. С такими мыслями девушка и дошла до шлюза.

Коридор стыковочного модуля закончился быстро, десять человек и четверо протерианцев ступили на корабль чужих. Воздух здесь ничем не отличался от атмосферы на «Чертополохе», а вот сами палубы отличались очень сильно. Землян долго вели по бесконечным коридорам, уходящим под немыслимыми изгибами то вверх, то вниз, так что очень скоро они перестали запоминать дорогу. По обеим сторонам коридоров тянулись какие-то помещения с дверями, начинающимися почему-то примерно на высоте человеческого роста. Пару раз двери распахивались, и навстречу процессии вылетали протерианцы. У них действительно были крылья, весьма тонкие и непрочные на вид. В нормальном состоянии они прятались под хитиновым панцирем, как и, похоже, все остальные незащищенные участки тела. Одежды, как способа прикрыть тело, протерианцы не носили, только в качестве брони или для переноски чего-нибудь. Встречались им и чужие, просто идущие куда-то по своим делам. Несколько раз в коридоре мелькнули роботы, похожие на шеи диплодоков на ножках. В целом, настроение было не то, чтобы с любопытством озираться по сторонам.

Они миновали очередной поворот и оказались перед помещением с дверьми, в виде исключения, начинающимися у самого пола. Но не это было самым примечательным. Прозрачная стена, отделяющая довольно большую, примерно как полторы кают-компании на «Чертополохе», комнату от коридора была сделана сплошь из летонита и в толщину имела не менее полтора метра. От такого богатства невольно захватывало дух. Тойн что-то поколдовал с замком, и дверь отъехал в сторону, пропуская протерианца, землян и Гэйри внутрь. Третий боец повернул прочь, а синемордый командир остался снаружи, разглядывая их через прозрачную стенку. К нему подошло еще трое протерианцев. Это и правда напоминало зевак в зоопарке.

Помещение на первый взгляд показалось абсолютно пустым. Три другие стены, пол и потолок, к счастью, были не прозрачные, а обычные — серые. В той, что напротив двери, через которую они вошли, в свою очередь были две двери, в противоположной одна. В углу прямо в воздухе висело несколько летонитовых шлемов и какая-то штуковина, похожая на пульт. Впрочем, в воздухе вещи висели только на первый взгляд. Если подойти поближе, то можно понять, что они лежали на чем-то вроде стола, просто совершенно прозрачном.

Штука и в самом деле оказалась пультом. Тойн взял ее в руки и оглядел пленников.

— Здесь работает силовая установка, — сказал он таким тоном, словно был гидом, проводящим экскурсию. — Придавать форму силовому полю можно на свой вкус. Текстуру и цвет тоже.

Он это тут же им продемонстрировал, превратив прозрачный столик в подобие того, что был на «Чертополохе» и затемнив стенку. Теперь она казалось такой же серой, как и три остальные. Синемордого и остальных им больше не было видно. Впрочем, с той стороны, комната скорее всего продолжала просматриваться. Силовых полей такого типа у землян не было.

— Это, — показал на пульт, — связь с сервисным отделом корабельного мозга. Голосовые команды он тоже принимает. Так что можете делать мебель или освещение, которые вам нужны. В разумных пределах. Внешний экран и визор тоже можете включить. Туалет и душ там, — кивнул на двери, противоположные входу. Еду и воду вам будут приносить.

Он бросил пульт обратно на столик, снова повернулся к землянам. Гэйри во время этой речи стояла молча у третьей двери, ведущей неизвестно куда.

— Локально выключать глушитель — дорогое удовольствие. Так что сейчас его снова включат. Толщины стен должно по расчетам хватить для изоляции, но оружие лучше уберите подальше, — снова сказал Тойн.

Никто не понял, как именно включал глушитель синемордый на «Чертополохе», но сейчас протерианец явно с кем-то связывался, прожужжав что-то в подобие рации. Покончив с этим, уставился на своих пленников. Убедившись, что никто из них не спешит вцепиться друг другу в глотки, прокомментировал хладнокровно:

— И практически хватило. Но за пределы комнаты вам лучше даже не пытаться выходить. Если у кого-то возникнет мысль сбежать отсюда.

От еще раз оглядел землян, подошел к Кейт.

— Ты у меня кое-что спрашивала, когда нас прервали. Зачем нам все это, не тот вопрос, на который я имею право ответить. Если считаешь нас маньяками, подобным образом развлекающимися, то ты ошибаешься. Мы — хуже. Но выбора у нас еще меньше, чем у вас. Кому-то приходится делать грязную работу. А вот, что будет дальше с вами — вопрос другой.

Он снова подошел к столику, взял один из шлемов.

— Это — летонит. По расчетам яйцеголовых, его должно хватить, чтобы отчасти нейтрализовать влияние глушителя. Не настолько, чтобы вы не могли материлизовать монстров, но достаточно, чтобы при этом хоть немного понимали, что делаете. Впрочем, эти расчеты никто и никогда не проверял. Там, — он кивнул на дверь, возле которой застыла Гэйри, — арена. Как вы понимаете, изоляции на ней нет. Без шлема заходить не рекомендую. Будете драться. Если сумеете научиться управлять этими своими монстрами, их будут использовать, как оружие. Если же нет, много кто захочет посмотреть на такие бои и даже поучаствовать. Собственно, сейчас и начнете.

Он кинул шлем Эдмонду и кивнул им с Гэйри.

— Идите. Удачи.

То ли своему бойцу пожелал, то ли обоим. Не понятно.

Повернулся к остальным.

— Какие-то вопросы?


- Эдмонда и Гэйри просят пройти на арену;
- Остальные могут действовать на свое усмотрение;

Режим - социальный
Дедлайн - плавающий. По минимум одному посту от каждого игрока до 20-00 13 марта, а дальше, как пойдет.
+3 | Чертополох , 10.03.2018 19:10
  • Ееее! Гладиаторские бои! =)
    +1 от Mordodrukow, 10.03.2018 19:54
  • Игра просто супер! Спасибо Texxi
    +1 от Supergirl, 11.03.2018 15:03
  • С ареной неожиданный весьма поворот!
    +1 от Та самая, 11.03.2018 15:51

Сытная еда и интересная компания. А жизнь, определённо, налаживалась. Винни не призналась бы в этом и самой себе, но ей начинала нравиться подобная игра. Слова Питера заставили поломать голову. Не один человек? В колонии она повидала слетевших с катушек. И знала, что навязчивый бред этих несчастных принимает самые странные формы. Но чтобы сразу у нескольких человек съехала крыша в одном и том же направлении? Нет, такого быть не могло. Поэтому, даже если Мясник и был психом, то его подражатели, должны были сохранять трезвый рассудок, чтобы копировать почерк. Ради извращенного развлечения? Маскируя какие-то другие цели? Но какие? Если бы убитые были мужчинами, то можно было решить, что таким образом кто-то обделывает свои делишки, пряча концы среди горы трупов якобы сумасшедшего. Но женщины? Кому могли перейти дорогу женщины? Деньги и политика — вот два основных мотива для таких убийств. И в обоих женщины вряд ли могли стать жертвами в таком количестве.

Так ни к чему и не придя, Винни уже третьи сутки продолжала тратить оперативные деньги, гуляя по кабакам. Не пыльная работёнка, что и говорить. Но к сегодняшнему вечеру удовлетворение от халявной еды сменилось глухим раздражением и даже злостью. Рыбка не клевала, а рыбачка зря тратила время. Это потихоньку начинало бесить Винни. Недостаточно хороша она для Мясника? Сноб проклятый! И как раз, когда такие мысли достигли апогея, её и принялся окучивать прилизанный денди. В «Коньке» он выглядел совсем неуместно, да и такая, как Винни вовсе не могла быть во вкусе подобного типа. Однако, прилизанный исправно осыпал комплиментами и даже потратился на дорогое (и мерзкое, как эти богачи только хлещут подобное?) пойло. После «роскошного места» сердце Винни сладко и одновременно испуганно ёкнуло. Она вроде как невзначай оглянулась, подавая глазами сигнал своим напарникам, мол, будьте на чеку, и выдавила по возможности сладенькую улыбочку:

— С таким хорошеньким джентльменом как не прокатиться? Поехали, красавчик, — и, привстала, покачиваясь, словно пьяная (хотя опьянеть вовсе не успела), довольно вульгарным жестом беря хлыща под руку.

  • Винни - отчаянная девчонка.)
    +1 от Yola, 10.03.2018 20:15

«Драная Кошка?» Винни не выдержала и ухмыльнулась. Уж очень метким оказалось прозвище. Драная кошка она и есть. Тощая, облезлая.

— Смари тока, не поцарапайся, когда гладить будешь, — напутствовала она Питера. И невольно загоготала. Это правда было больше похоже на конвульсии или недавний мяв, чем на весёлый смех, но для угрюмой Винни уже достижение. Парни могли бы собой гордиться.

Насчёт паба сомнений у неё никаких не имелось. Правда, лучше бы это было место, где можно как следует перекусить. После того, как попросили из курьеров, перебиваться приходилось случайными заработками, так что Винни усвоила твёрдо — нельзя упускать ни одной возможности пожрать. Тем более за чужой счёт. Вот сегодня, например, во рту кроме сигареты ничего с утра и не было, желудок уже бурчал. Так что, дареному коню в зубы не глядят, паб, так паб.

— Пукалки нет, — объяснила она по дороге, а ковыряло имеется.

И вытащила из сумки нож. Хороший такой ножик, добрый. С кишкодёром. Курьеру без него никак, где только не приходится ходить.

Ввалившись в составе компании в тепло злачного места, она первым делом заказала закуски побольше, да посытнее. Подмигнула напарникам, опрокинула кружку за успех предприятия и деловито вгрызлась в содержимое тарелки. Лишь спустя несколько минут появилась возможность и разговору уделить внимание.

— Ну а чего вы знаете про этого Мясника вообще? Такого, что в газетах не пишут? — спросила Винни, разглядывая Джонни и Питера с новым интересом. А ничего так. Красавчики. Можно будет и развлечься. После. «Киску» стеречь, облезет в конец.
  • какая кыся
    :)
    +1 от masticora, 06.03.2018 17:22

— Рене. Из Литте, — увидев, как Хан и Шан, пытаются поцеловать ручку Стефании, Ренька первым делом непроизвольно убрала руки за спину, беспомощно оглянувшись на подруг (могла бы, спряталась бы за их юбки целиком), но тут же протянула обратно. Нужно было бороться с межрасовыми предрассудками, искоренять их в себе. Для будущей служительницы Равновесия подобное поведение было неподобающим. Поэтому девица мужественно вытерпела двойной поцелуй с таким отчаянным лицом, словно ей только что зачитали смертный приговор, и палач, подняв топор, спрашивает, прощает ли она его. Обычно бледная и меланхоличная на вид девушка сейчас горела, словно потешный фонарик на детском празднике. Глаза вовсю сигнализировали подругам: «мы в засаде, отступаем».
+2 | Перекресток Судьбы.., 03.03.2018 16:44
  • Супер)
    +1 от Зареница, 03.03.2018 16:54
  • «мы в засаде, отступаем». хорошая дикарочка
    +1 от Frezimka, 03.03.2018 22:05


«Чертополох» и корабль чужих сливались друг с другом. Это оказалось невероятно красивое зрелище: огромный шип, раскрывающийся навстречу тонкой игле и смыкающийся вокруг неё. Проводить стыковку вручную само по себе дело чрезвычайно сложное, что-что, а подобное всегда оставалось на откуп автоматике. А тут состыковаться нужно было с кораблём совершенно неизвестной конструкции. Но, видимо, на том конце контролировали ситуацию, потому что через несколько долгих минут два судна составили единое целое, а приборы показали полную герметичность переходной камеры. Можно открывать шлюз.

Марта медлила нажимать на кнопку. Около полминуты она смотрела в экран, который весь сейчас занимало чужое судно. Где-то там, дальше, светились нити гипертоннелей. Они, наверно, были первыми людьми, которые видели это. Уйти, попытаться удрать, пробить податливую на вид мембрану, выплыть в один из этих тоннелей, наплевать на всё и будь что будет. Тот же страх, который до этого обуревал психолога, овладел женщиной. Она не испугалась Энрике с излучателем, а сейчас боялась. И не решалась сделать последний шаг.

— Перед смертью не надышишься, — сказала Гретта Сергеевна. Голос старой учительницы звучал непривычно жёстко. Гретта протянула руку и нажала кнопку. Створки шлюза медленно поползли в разные стороны. Она встала и вышла из рубки. Кто-то из мужчин помог Марте. И снова поползли минуты. Одна, другая, третья. Тринадцать человек неподвижно сидели в кают-компании и ждали, уставившись на небольшой экран камеры, которая давала изображение с трапов.

Их было шестеро. Высокие фигуры, облаченные в прозрачные скафандры. Несомненно, гуманоиды, но уж очень непохожие на людей. Мощный хитиновый панцирь, две пары фасеточных глаз, жвалы. Никакого видимого оружия у них не было, скорее всего, оно оставалось встроенным в скафандры, а сами костюмы поражали воображение. Летонит. Причем сплошной, не в виде вставок. Почти все ученые, будучи связанными с открытием новых миров (изучение которых во многом и определялось поиском этого самого летонита), знали, что это такое. Необычайно прочный материал, при должной обработке экранирующий вообще все. Их костюмы высокой защиты, являющиеся одним из последних земных достижений, с этим и рядом не стояли. Скафандров из летонита на «Чертополохе» не было, хотя вообще-то у землян они тоже существовали. Слишком дорогое удовольствие. Особенно после того, как пять лет назад при странных обстоятельствах накрылось последнее из известных восполняющихся месторождений минерала. Сейчас один такой скафандр стоил, как весь звездолёт.

Глядя на идущие по переходу фигуры, земляне невольно вспоминали подробности той истории. Она была настолько громкой, что оказалась на устах у всех, так или иначе связанных со Звёздным флотом. Да и несвязанных тоже. Навигатор включил гипердвижок, не уйдя с орбиты планеты. Шахту просто снесло остаточным выбросом гиперполя, протащив туда и обратно во времени. Людей спас бункер, его, как ни странно хватило, а планета со всем содержимым оказалась мёртвой. Потом геологи и другие исследователи установили, что на ней прошло не менее миллиона лет. Что гипер тесно связан со временем, точнее что время там нулевое и позволяет теоретически путешествовать в прошлое и будущее, знали всегда, последствия таких экспериментов во всей красе наглядно изучили впервые. Никто так и не смог понять, что заставило выдержанного и не склонного к психозам навигатора (впрочем, подобное можно было сказать про любого из них), совершить подобный поступок. Медицинский контроль и отбор ужесточили. Но больше такого не происходило. Пока Энрике не принялся во время прыжка вскрывать анабиозные ванны.

Костюмы протерианцев выпустили из себя тонкие антенны. Кажется, техника у них вполне работала, в отличие от землян. Что-то они искали, скоро стало понятно: людей. Один спустился в трюм, полюбовался на Энрике, затем начал подниматься наверх. Другие сразу двинулись на верхнюю палубу. Двое прошли в анабиозный отсек, разглядывая открывшуюся картину, двое в кают-компанию, неподвижно став у двери и уставившись на землян. Последний, руководствуясь, очевидно показанием этой своей антенны (скорее всего какого-то аналога земного биолокатора) прошествовал в медицинский отсек. Закрытая дверь в изолятор его остановила лишь на пару секунд. Протерианец поднял руку, с перчатки сорвалась вспышка, и дверь распахнулась. Жучки позволяли наблюдать происходящее. Чужой склонился над Лизой, словно в раздумье, а затем та же вспышка разрезала тело несчастной на несколько кусков. Пришелец действовал хладнокровно и аккуратно, словно тушу разделывал. Брызнула кровь, он уклонился, чтобы не испачкать костюм, и повернулся к выходу. Остальные тоже пошли к кают-компании.

— Все здесь, — сказал один из чужих. — Это хорошо.

Одной из особенностей гиперпрыжка являлось то, что любой язык воспринимался там, как не свой собственный, но почему-то известный. Хотя, можно было говорить и на родном или любом другом языке, но для этого следовало приложить специальные усилия. А по умолчанию люди в гиперпространстве говорили на одном языке. Сейчас земляне и так говорили на всеобщем, если не считать колонистов, а вот пришельцы из прошлого, проходя Лабиринт, совершенно на разных. Но почему-то прекрасно понимали друг друга. И переставали понимать, выйдя из Лабиринта. Современный язык им приходилось учить с помощью гипноза. Оказывается, эта аномалия распространялась не только на землян. Все прекрасно разобрали, что говорит протерианец.

Протерианец подошел к столику, на котором лежали листы бумаги. Ретро-блокноты были заготовлены, как один из способов делать записи непосредственно в гипере, если откажут даже старинные приборы.

— Какая древность, — голос его не выражал никаких эмоций, как и мимика. Возможно, земляне просто не умели пока читать и анализировать их.
— Это подойдет. Сейчас один из вас возьмет листок бумаги, опишет экспедицию и всё здесь случившееся, не упоминая нас. И напишет в конце, что земляне должны отказаться входить в гиперпространство, так как оно враждебно для людей и чем дальше, тем сильнее. Как можно более убедительно напишет. Распишитесь. Все. Это всё, что от вас требуется.

— И что, вы полагаете, что Земля, получив такую писульку, тут же прекратит все полеты? — в голосе Гретты Сергеевны, в отличие от чужого, эмоции были. Очевидная насмешка и скепсис.
— Это уже не ваше дело. Сделаете, что сказано, останетесь живы, — переговорщик снова замолчал, неподвижно застыв у двери.
протерианцы


- в кают-компании 13 землян и 6 протерианцев.

Режим социальный

Дедлайн плавающий: обязательно по минимум одному посту до 11-00 6 марта, а дальше зависит от течения социального режима.
+3 | Чертополох , 03.03.2018 11:17
  • Умеешь же ты Теххи в атмосферу)
    +1 от Dredlord, 03.03.2018 13:07
  • Мда. Не проторианцы случаем админы известных подростковых групп.
    +1 от Adonis73, 03.03.2018 13:20
  • Чувствуется подстава! =D
    +1 от Та самая, 03.03.2018 18:37

Мортис, Заратустра, Уилсон

Мортис подхватил на руки бесчуственную Лизу. Девушка ни на что не реагировала, даже на комплименты и хлопок по попе. Последнее доказывало — ситуация безнадежная. Смешного, конечно, было мало. Не успел биолог эвакуировать лаборантку, как был ошарашен новой напастью. Втроем они подошли к лифтам. Мортис, едва взглянув, свернул в медицинский отсек, уложил Лизу на кровать в изоляторе и запер дверь. Затем тут же вернулся к остальным.

Все было так, как и рассказывал Уилсон. Эдмонд лежал на полу, дышал, иногда чуть дергались конечности, но больше никаких движений и реакций. Сдвинутая программистом инженерная маска открывала глаза. Навигатор был в сознании, но взгляд совершенно отрешенный, пустой. Рядом валялся использованный релаксант. Одна доза. Такой хватало на двадцать минут, она действительно вызывала частичный паралич, но все же не до такой степени. Человек мог что-то сказать мимикой, хотя бы показать, что понимает. Тут же — ноль реакции. Излучатель лежал тоже рядом. А чуть поодаль тело Барсика, разрубленное надвое. Такой аккуратный разрез мог дать, например, рубящий режим излучателя, или взмах достаточно большим холодным оружием.
- Лиза заперта в мед. отсеке.
- Эдмонд лежит на верхней лестничной площадке, возле лифта. Ни на что не реагирует. На попытки звать, тормошить и т. п. реакции тоже нет.
- Рядом излучатель и использованный релаксант.
- Рядом тело Барсика.
- Дозы релаксанта хватает на 20 минут, она вызывает частичный двигательный паралич, но человек при этом в сознании, какие-то движения мимикой делать может. В общем, состояние вроде похоже, но вместе с тем и нет.
+1 | Чертополох , 27.02.2018 18:23
  • Девушка ни на что не реагировала, даже на комплименты и хлопок по попе. Последнее доказывало — ситуация безнадежная.

    Доказательство, всем доказательствам супер доказательство:))))))))))))))
    +1 от leper, 27.02.2018 18:32

Эдмонд

Отчаянье и боль. Ничего другого не было во взгляде Энрике. Он попытался ещё что-то сказать, но язык не хотел слушаться, вышел совсем уж маловразумительный лепет. Кое-как мужчина сжал рукоять излучателя. Тремор был такой, что он не попал бы сейчас и в стену в двух шагах, но в упор промахнуться сложно. Смерть от включенного на полную мощь излучателя нельзя назвать долгой. Легкой ее тем более язык назвать не повернется. Прибор прожег дыру в податливой человеческой груди. Крови не было, она вся спеклась. Энрике осел на пол, парализованное горло издало хрип и тут же затихло — кричать стало нечем. Но он ещё жил. Пару секунд, может чуть больше тело содрогалось в конвульсиях. Наконец, затихло. Теперь оба глаза неподвижно смотрели вверх, а на лице когда-то веселого парня навсегда застыла маска боли и ужаса. Для Энрике все закончилось, а для Эдмонда только начиналось.

Маска помогала видеть сквозь стены подобно тому, как это делал древний УЗИ-аппарат. В чем-то помогала, в чем-то наоборот было сложноее ориентироваться. Необходимо приспособиться, научиться правильно интерпретировать картинку. Обвыкшись, Эдмонд двинулся дальше. По лестнице в инженерный отсек, оттуда на верхнюю палубу. По маршруту, который, как он полагал, проложил демон.

Он засек пушистый хвост на самой верхней площадке. Барсик передвигался странно, так неуклюже коты не ходят. Четыре лапы расползались, возможно, поэтому он добирался так долго. Но среагировал на Сореля зато быстро, молниеносно уходя с возможной линии огня. Заметили друг друга навигатор и кот одновременно.

— Испортишь это тело, будешь следующим! — прошипела тварь. Кошачий речевой аппарат не приспособлен для связной речи, но все же в мурчащих и шипящих звуках Эдмонд мог поклясться, что услышал именно эти слова. Если, конечно, не предположить, что он и сам рехнулся.




Получатели: Эдмонд Сорель.
На приватную часть отвечать приватом.
+1 | Чертополох , 26.02.2018 17:22

Эдмонд

Оставив Бони охранять двигательный отсек, Сорель не стал подниматься в рубку. Вместо этого навигатор отправился в трюм, чтобы завершить начатое. Инъекция адреналина волной ударила в мозг. Сейчас мужчина чувствовал необычайный прилив сил и бодрости. Да, это было временно, но для борьбы с демоном должно было хватить. Он лёг на пол, приготовившись открыть огонь, но остановившийся лифт никто и не думал атаковать. Выйдя из лифта, Эдмонд крепко сжал излучатель, внимательно глядя по сторонам и пригнувшись, он начал продвигаться вглубь трюма. Впрочем, долго продвигаться навигатору не пришлось.

Трюм представлял собой огромное пространство, разделенное на сектора, по которому при погрузке сновали туда-сюда кары и роботы. Сейчас все они неподвижно застыли у входа. Однако, путешествовать вдоль прикантованных ящиков и контейнеров не было необходимости. Совсем рядом с лифтами помещалось несколько криокамер — анабиозный отсек для биологического груза. В одной из таких сейчас должен был спать многострадальный Барсик.

Кота не было. Камера была вскрыта, видимо излучателем, который и валялся рядом. Вскрыта и пуста. Энрике сидел возле, опираясь на стену, и тщетно пытался дотянуться до прибора. Если бы Эдмонд не искал именно его и не ожидал бы здесь встретить, то, наверно, не узнал бы напарника. Лицо навигатора буквально горело и было перекошено. Одна половина неподвижно застыла, глаз смотрел куда-то вверх, другая — живая кривилась в невообразимых гримасах, левый глаз сейчас уставился прямо на Сореля. Из уголка рта ниточкой стекала слюна. Правая половина тела у мужчины видимо не слушалась, поэтому встать он не мог. Глаза с лопнувшими капиллярами дополняли картину. Сорель видел в жизни стариков, разбитых ударом, но даже в его немилосердное время, с молодыми подобного не случалось.

— Ба-ба-ба... ба-ба-ба-ба... ба-ба-ба-ба... — сказал Энрике. Казалось, он просто бессмысленно бормочет. Но делал это навигатор довольно настойчиво. Левая рука, немилосердно дрожа, ткнула себя в лоб, затем в открытую камеру и снова:
— Ба-ба-ба... ба-ба-ба-ба... ба-ба-ба-ба.
+1 | Чертополох , 25.02.2018 06:26
  • Что это чудовище сделало с Барсиком????
    +1 от Victus Pallidus, 25.02.2018 08:06

Анабиозный отсек

Дэниэль попытался утихомирить буйного Титова, но тот вдруг перестал коситься на них с Пренстоном, а вместо этого, подняв руки к небу, прыгнул вверх. Словно желал добраться до облаков. Шприц мазнул в воздухе, лекарство не попало по назначению. Джеймс сжал излучатель, собираясь подстраховать доктора.

Вокруг творился сущий ад. Лиза выла, тонким, каким-то продирающим до дрожи голосом. Словно вторя ей, Мортис принялся выкрикивать нечто нечленораздельное. Ну откуда Дэниэлю и Джеймсу было понять, что он молится? Максим попытался целиком зарыться в землю, корабельный психолог Заратустра затравленно огляделся вокруг, и вдруг, сорвав крест с одной из могил, начал наступать на вас... Ситуация становилась критической.

И вдруг все закончилось. Кладбище, могилы, озверевшие люди, — все внезапно исчезло. Дэниэль и Джеймс стояли в анабиозном отсеке, а вокруг... вокруг творилось такое, что лучше бы вернулось кладбище, по крайней мере оно позволяло надеяться, что все происходит лишь в воображении.

Получатели: Дэниэль Сойер, Джеймс Престон.

Борис Степанович из последних сил подпрыгнул ввысь, пытаясь выплыть, выбраться к свету из мрака и обиталища чудовищ. Одно из них, видимо заметив, маневр Титова, протянуло к нему длинное мерзкое щупальце, но клешни лишь хватанули воздух... Тварь промахнулась. Борис Степанович приземлился, понимая, что выплыть не удалось, что чудище все еще тянет к нему щупальце и второй раз не промажет, что он не может больше выносить этой боли и ужаса, как все исчезло. Борис Степанович стоял в анабиозном отсеке, к нему тянулся доктор Сойер со шприцом в руке. Именно его астрофизик принимал за чудовище. Во рту был привкус крови, на полу возле валялся изувеченный указательный палец — собственный палец Бориса, а раненая рука пульсировала нестерпимой болью. Однако сознание было ясным, как никогда. Сейчас нужно было заняться раной, как-то унять боль, остальное могло подождать. А вокруг, вокруг творился настоящий ад.

Получатели: Борис Степанович Титов.
Мортис растворялся во тьме, скоро у него не останется ничего, даже собственного «я», плоские тени плясали, угрожая забрать последнее. Тогда биолог стал молиться, он молился истово, сам не зная, откуда нашел нужные слова. И что-то ответило на его молитвы, этот кошмар закончился. Мортис стоял в анабиозном отсеке, с ужасом озираясь вокруг.

Получатели: Мортис Скальери.

Подобрав какую-то палку, Заратустра сжал её в руке до боли, до покрасневших пальцев. Вряд ли она могла помочь от упырей. А их становилось все больше, словно сама тьма порождала все новые и новые исчадья. И вдруг словно кто-то выключил свет, только наоборот включил, Ионович обнаружил себя в анабиозном отсеке, сжимающим манипулятор медицинского дроида. Сам дроид с оборванным манипулятором стоял рядом. Как у него хватило сил изуродовать неуязвимого робота, Заратустра бы не смог рассказать и под пытками. Да и сейчас было не до того. Вокруг творился ужас, не уступающий кошмарным монстрам.

Получатели: Заратустра Ионович Незнаменский.

Максим пытался зарыться в снег, согреться, но ледяные великаны не отступали. Им не было дело до его тонкого свитера. Они подошли, промораживая дыханием на сквозь, они разорвали на части, оставляя только кости и боль от того, что когда-то было инженером. Агония длилась и длилась вечно, а когда она закончилась... Максим лежал на полу в анабиозном отсеке. Не в силах подняться, не в состоянии поднять головы. Ему казалось, что стоит пошевелиться, как кошмары вернуться.

Получатели: Максим Куккаре.

Уилосон нырнул за спину чудовища, но оно разгадало его манер, со зловещим хохотом, больше похожем на дверной скрежет, мразь обняла программиста, тот пытался отпихнуть ее, но тварь душила, тварь разрывала на куски, добравшись до вожделенного тела. Агония длилась и длилась и тут... все кончилось. Уилсон понял, что стоит в шкафчике для одежды. Такие ставили в анабиозном отсеке для тех, кто привык погружаться в криосон обнажаясь. Вот в один из этих шкафчиков программист и забрался, а сейчас отчаянно боролся с чьим-то длинным платьем. Но облегчение хватило ненадолго, теперь Уилсон знал, мир лжет, стоит ему вылезти из шкафа и там ожидает ОНО. Паника не хотела отпускать.

Получатели: Уилсон Гейтс.

Анабиозный отсек больше сейчас похож был на древнее капище. Все было заляпано кровью, ошметками тел, мозгами. Кто-то пытался вскрыть вручную анабиозные ванны. Естественно, программа разморозки не включилась, она и не могла включиться в гипере. Тогда таинственный злоумышленник стал подбирать режим опять же вручную, что удалось не сразу. Девяти пассажирам — жертвам его эксперимента можно сказать повезло. Они умерли во сне, так и не поняв, что происходит и не почувствовав боли.

Половине тех, кого разбудить удалось, повезло меньше. Лайонел Смит бесформенной грудой валялся у одной из ванн. Его череп был расколот на двое. По стенке криокамеры стекали гениальные мозги научного руководителя.

Эрик Пью, музыкант и астрофизик неподвижно смотрел в потолок отсека одним глазом. Другого, как и половины лица у парня не было. Его словно обгрыз кто-то.

Энни Мак-Миллан и Рихард Грейв лежали в обнимку. У нее всего лишь была свернута шея, а у него из живота торчал наконечник трости, с которой Энни обычно не расставалась. Лен Кренстон лежал напротив мирно. Вот только не дышал. Сердце не выдержало.

Были, впрочем, и живые. Лиза Стоун, с ног до головы залитая своей и чужой кровью, сидела на полу и выла. Выла страшно, жутко, так не может выть человек. Заратустра да и Сойер встречались с гиперпространственным безумием. К счастью, не часто. Но распознать его не составило труда. Лицо девушки не выражало ничего. На нем не было даже боли. От подобного не помогают ни медикаменты, ничего вообще.

Еще один астрофизик — Борис Степанович Титов морщился от дикой боли. На левой руке не хватало указательного пальца. Тот, наполовину пережеванный валялся возле. Рот Бориса был весь в крови.

Максим лежал на полу, трясся и стонал, кажется, плохо понимая, где он находится и что с ним. Уилсон с испуганными глазами сидел в шкафу, вцепившись в чье-то платье.

Остальные: доктор, Мортис, Джеймс и Заратустра кажется были в порядке. Если можно говорить о порядке в такой ситуации. Правда психолог зачем-то сжимал оторванный от мед. дроида манипулятор.

Около двадцати ванн так и остались не вскрытыми. Эти счастливчики мирно спали и даже не подозревали, что сегодня выиграли главный приз в лотерее.

И посреди всего этого кошмара тишину не нарушало ничего, кроме воя Лизы. Не бежали на помощь мед. дроиды, не работала сигнализация, молчали комы. Даже часы встали. Корабль был мертв. А они еще живы. И что-то странное ощущали все. Как будто они знали, знали точно, куда должен лететь корабль. То самое знание направление, о котором рассказывали навигаторы.
- вы в анабиозном отсеке, 21 ванна не тронута, остальные вскрыты;
- 9 человек погибли сразу, разморозка не сработала;
- Лайонел Смит, Эрик Пью, Энн Мак-Милан, Лен Кренстон и Рихард Грейв мертвы в результате побоища;
- Лиза воет, не на что не реагирует;
- Максим и Уилсон - паника и шок. Вы понимаете, где вы, но собраться с мыслями толком не можете, нужна медикаментозная помощь;
- Борис Степанович - указательный палец на левой руке откушен, рот в крови, похоже, что откусил его он сам. Срочно нужна медицинская помощь. Психическое состояние нормальное;
- остальные - в норме;
- вся «высшая» электроника в отрубе;
- вы почему-то чувствуете, куда должен лететь корабль.

Режим социальный
Дедлайн предвательно 23.02.18 20-00, может быть продлен по ситуации.


Из отсека в отсек можете ходить, разумеется. Что в рубке и коридоре, я описала, если пойдете еще куда-то или будет что-то делать, пытаться включать и т. п., я буду давать короткие резолвы вне мастерпоста.
+4 | Чертополох , 20.02.2018 15:07
  • Класс =) Смачно кровушкой окропила Пролог.
    +1 от Adonis73, 20.02.2018 20:15
  • Оторванный палец это неприятно :(
    +1 от Mordodrukow, 20.02.2018 21:12
  • Замечательная игра, читаю с удовольствием!
    +1 от Зареница, 20.02.2018 21:15
  • вот и слетали в исследовательскую экспедицию:)
    +1 от leper, 21.02.2018 11:28

Рубка

Всё произошло практически одновременно: Виктор повалился на пол, Кимберли с нечеловеческой силой сомкнула руки на горле Бони, Эдмонд прыгнул на одержимую сзади, пытаясь оторвать от напарницы, а из тёмного коридора, словно пантера, в лабораторию запрыгнула Кэйт Уотерсон. Сейчас она действительно была похожа на дикого зверя, спасающегося от лесного пожара, да и подобный прыжок человеку, даже тренированному, совершить не легко.

С трудом, но Эдмонду удалось одолеть Ким. Девушка билась в его руках, вырывалась, норовилась извернуться и укусить навигатора. Недюжинная физическая сила Сореля и доспех противостояли настоящей одержимости. Будь Кимберли в обычном состоянии, Эдмонд легко скрутил бы её в бараний рог, даже не напрягаясь, но сейчас при всей своей мощи он с усилием удерживал рвущееся хрупкое тело и начинал понимать, что долго удержать не получится.

К счастью, Бони отреагировала чётко, введя релаксант. Хватка Ким ослабла, еще пара секунд, и она обмякла в руках навигатора, лишь слабо дрыгая руками-ногами: отпусти её и повалится тряпкой на пол. Это начал действовать препарат. Зато сознание, словно мстя за физическую немощь, разгулялось во всю. Огромный монст: зубастая, клыкастая и чешуйчатая тварь поднимался из дальнего угла лаборатории, намереваясь отужинать Греттой Сергеевной. Кинуться на старушку ему мешал только лабораторный стол. Тварь не долго думала, если она вообще способна была думать: кусок дерева с закрепленными приборами исчез в пасти.

Кейт не нападала, она затравленно озиралась по сторонам, в поисках выхода. На навигаторов и Кимберли девушка смотрела с таким же ужасом, как и на монстра в углу.

Все кончилось так же внезапно, как и началось. Словно с глаз сдернули некую пелену: исчезла вдруг так и не допрыгнувшая до Гретты Сергеевны тварь, исчезла лаборатория с ее приборами. Перед ними была знакомая рубка.

Получатели: Бони `булочка` Баттон, Эдмонд Сорель.

Тварь на полу действительно пыталась удержать Кейт, но оказалась слишком слаба. В отчаянном прыжке девушка вырвалась на свет, надеясь на спасение, но тут же поняла, что попала в новую ловушку. Пятеро кровожадных монстров скалились, приветсвуя Кейт на пороге тесной пещеры. Шестой неподвижно лежал на полу. Тварям пока было не до нее: они выясняли отношениея друг с другом. Но то, что ее заметят, только вопрос времени. Бежать больше было некуда.

И вдруг, когда Кейт уже понимала, что ей пришел конец, что если ее и не сожрет одна из тварей, то сердце просто само разорвется от страха, все прекратилось. Исчезла пещера с жуткими чудовищами. Она была в корабельной рубке, не понимая, как и когда сюда попала.

Получатели: Кэйт Уотерстон.

Разгром в рубке царил такой, словно тут пробежало стадо бизонов. Кусок приборной панели просто отсуствовал, разбитые и разломанные приборы валялись на полу. Виктор тоже... валялся. На виске навигатора было совсем немного крови, чуть-чуть. Гретта Сергеевна наклонилась к нему, подняла взгляд на остальных и молча покачала головой. Очень нелепо: пройти столько опасностей и умереть, неудачно ударившись об угол стола.

В другом углу Эдмонд Сорель сжимал в захвате Кимберли Пренстон. Девушка что-то невнятно бормотала, её все трясло, ноги подкосились. Рядом с ними стояла Бони со шприцом в руках. На лбу навигаторши красовалась свежая царапина.

Кейт же была на удивление спокойной, паника из глаз исчезла. Только очень озадаченной: детектив не понимала, что это все значит и откуда она здесь.

И вой. Заунывный вой. Он никуда не делся, идя со стороны анабиозных камер. Что там, рассмотреть было сложно, а вот в коридоре совсем рядом с распахнутой дверью в рубку на спине лежала Марта. Женщина, кажется, была жива, по крайней мере она пыталась двигаться, но у нее это почему-то плохо получалось.

В такой жуткой ситуации люди даже не сразу поняли, что именно еще неправильно. Приборы. Не работали ни приборы в рубке, ни комы, не было никакой связи, мед. дроид в углу, который должен был бы первым делом кинуться к раненым, застыл бесполезной грудой железа. И направление. Навигаторы чувствовали, куда должен лететь корабль. Словно они все еще были в гипере. Но материя отказывалась меняться, как это всегда было в гипере. Не клубилась тьма, не возникали ниоткуда монстры и рыцарские доспехи, не ощущалось больше чужое сумасшествие, да и присутствия друг друга навигаторы не ощущали. Эдмонд вновь оказался облачен в экзоскелет. Словно они все же вышли. Это двойственность была странной. Неестественной.

Кейт вдруг тоже почувствовала направление, в котором они должны лететь. Она не знала откуда, но четко понимала, куда необходимо направить корабль.

И часы. Механические часы просто остановились. А электронные бесконечно мигали, застряв на одной единственной секунде.

— Мы не вышли, — Гретта Сергеевна озвучила очевидное.
- Эдмонд, Бони, Кейт, Гретта Сергеевна, Ким в рубке;
- с навигаторами все в порядке;
- с Кейт тоже все в порядке, за исключением того, что она не понимает, как здесь оказалась, и что это было;
- на Кимберли действует релаксант, она почти не может двигаться, она в состоянии паники и неадекватна;
- Виктор мертв;
- Марта лежит на полу в коридоре возле рубки, что с ней — не понятно, но живая;
- В анабиозном кто-то воет;
- Вы чувствуете направление так же, как всегда чувствовали его в гипере, сейчас даже Кейт и Ким (последняя, если придет в себя);
- Техника мертва так, как будто вы все еще в гипере. Можно воспользоваться ручным управлением, чтобы вести корабль или оптикой, чтобы посмотреть, что снаружи, ручными кнопками лифтов и т. п., но ИИ, связь, комы, дроиды и т. п. — не работают;
- Однако больше никакого влияния гипера на мозг не ощущается, как будто вы все же вышли;
- В рубке разгром, часть приборной панели словно кто-то сожрал.

Режим социальный
Дедлайн предвательно 23.02.18 20-00, может быть продлен по ситуации.

+1 | Чертополох , 20.02.2018 15:05
  • Ух, жесть... А ты не шутила про грядущую жесть! Но кто бы знал, что она так с ходу накроет...
    +1 от Та самая, 20.02.2018 17:22

Общее

Все треволнения и радости последних часов остались позади. Доктор наделал лекарств и раздал их всем желающим. Молодёжь размяла перед крупной работой мозги в интеллектуальных играх. Кто-то тешил себя флиртом, кто-то ублажал желудок, а самые умные догадались совместить. Но всё имеет свой конец. Члены научной экспедиции мирно спали в анабиозных ваннах, Барсик, чуть было не поставивший всех на уши, делал то же самое в трюме. Ещё одна, последняя проверка. Порядок. Можно начинать нырок.

Рубка пошла рябью и расплылась, погружаясь во тьму гиперперехода. Чужеродная, плотоядная тьма подхватила шестерых — единственных бодствующих живых существ на всём корабле, принимая в своё нутро. Накатила тошнота. И тут же тьма стала выгибаться, меняться под взглядами навигаторов, словно строптивая лошадь, которой в бока вонзали шпоры. Очертания комнаты: странного гибрида какой-нибудь алхимической башни, научной лаборатории и школьного класса (привет, Гретта Сергеевна) проступали всё явственнее, разгоняя тьму, пока не стали столь же реальными, как и люди.

— Прибыли, можно начинать вечеринку, — расхохотался Энрике.

Марта смерила напарника недовольным взглядом. Им ещё предстояло самое сложное — приборы. Воссоздать какой-нибудь паровоз, самолёт или, как вот сейчас, лабораторию — полдела. Для опытного навигатора это вообще не проблема. Тем более вшестером. Чем больше толпа, тем легче бороться с тьмой, лепя из неё реальность по своему усмотрению. Почему так, не известно, но факт оставался фактом. Навигаторы чувствовали присутствие друг друга, объединяли усилия. Они, конечно, не читали мысли, но чем-то это состояние казалось похоже. Синергия. Правда, если потерять друг друга из вида, держать связь труднее. И чем больше расстояние, тем труднее. А расстояние, как и время в гипере штука непредсказуемая. Поэтому лучше не ходить поодиночке. Поодиночке можно потеряться.

Шестерка принялась за приборы. Вот тут пришлось попотеть. Слишком много мелких деталей, которые необходимо удержать в голове. Часа три они провозились и адски устали, потом Гретта Сергеевна со вздохом сотворила тарелку с бутербродами и пузатый чайник. Выразительно взглянула на остальных:

— Молодые люди, помогайте.

В реальности, конечно, за те доли секунды что прошли на самом деле, они никак не могли вымотаться и проголодаться. К сожалению, мозгу этого не объяснишь.

За замеры принялись уже вчетвером: Эдмонд, Бони, Виктор и Гретта Сергеевна. Марта и Энрике ушли «кидать хлебные крошки» по меткому выражению старушки. При удачном завершении сегодняшнего эксперимента на следующий нырок планировалось выйти наружи. Но это «наружу» ещё предстояло отыскать. Марта и Энрике бродили по пустым коридорам научного института (по палубам корабля на самом деле, конечно, но мозг показывал свою картинку) и пачкали стены и пол фосфоресцирующей краской. Эти отметки должны были показать, куда именно надо идти в воображаемом мире, чтобы в реальности добраться до ангаров.

— Долго они там возятся, — заметил Виктор. Четверка уже закончила замеры, а Марты и Энрике все не было, присутствия их совсем не ощущалсь, видимо, успели забраться достаточно далеко.
— Может свой собственный эксперимент проводят, — с усмешкой прищурилась Гретта Сергеевна и подмигнула остальным, — дело-то молодое.

Бони, Эдмонд

Изменилось всё резко и страшно. Чужой, всепоглощающий ужас плеснул ядом в мозг, ощетинился полупризрачными щупальцами, опутавшими лабораторные столы. Одно такое ухватило Гретту Сергеевну за ногу, старушка не растерялась, стукнула тут же возникшей в руке указкой. Щупальце растаяло. А ужас все нарастал и нарастал, тьма клубилась по углам лаборатории, постепенно обретая форму. Все четверо понимали, что это означало. Все уже сталкивались с кошмарами, порождёнными мозгом, не приспособленным для гипера. В Лабиринте, где кроме будущих навигаторов, билась в поисках выхода огромная прорва простого народа без всякой надежды на благополучный исход. Страшно подумать, сколько их там полегло, выдернутых без разбора, чтобы кучка людей могла завершить путь.

Бензиновый, автомобильный дух заполнил помещение, стены лаборатории было поплыли, меняя очертания, и тут же обреченно замерли. Первая и инстинктивная реакция — удрать. А уже после разбираться, откуда здесь люди, которых быть никак не должно. Но они понимали — безнадежно. Назад в гипере не повернешь, а вперед... Конечная точка путешествия, каждый навигатор чувствовал её. Она была очень и очень далеко. Много часов, возможно, даже дней. Тот или те, чьим ужасом сейчас питалась тьма, столько не проживут. А они сами... они тоже вряд ли. Даже если получится не сойти с ума от чужих кошмаров, то с людьми хлипкая лабораторная дверь не справится. Дверца автомобиля тоже. Люди в гипере пострашнее монстров, тех хоть силой воображения можно одолеть. Входная дверь, словно отвечая на эти мысли, стала обрастать броней, кто-то или все сразу пытались защититься, забаррикадироваться. Но медленно, очень медленно. На любое превращение требуется время. Даже в этом безвременье.

— Не... — закричала Гретта Сергеевна

Она не успела договорить.

Дверь распахнулась, Кимберли ворвалась в лабораторию: одежда и волосы растрёпаны, в глазах — безумие. Резкий удар отшвырнул прочь стоящего ближе всех Виктора. Невозможно было поверить, что хрупкая девушка способна на такое. Вик ещё летел, прямо виском на торчащий край стола, а руки Ким уже тянулись к горлу Бони. Всё это заняло секунду, не больше.

— ...льзя! Марта! Энрике! — Гретта Сергеевна докончила фразу, ещё полностью не успев осознать случившееся. И дикий, нечеловеческий вой откуда-то издалека ответил ей.


Получатели: Бони `булочка` Баттон, Эдмонд Сорель.

Дэниэль, Джеймс

Ложе анабиозной камеры и лёгкая инъекция предмедикации перед заморозкой — последнее что запомнилось. Пробуждение оказалась странным. Дурнота, такая, как в нуль-кабинках, но гораздо противнее. Не должно такого быть после анабиоза. Животный ужас захлестнул с головой, с трудом удалось взять себя в руки. Вернувшееся зрение не принесло облегчения.

Кладбище. Старинное. Могилы с крестами, заросшие травой. Лунные блики, свист ветра. Только вот пустынным погост назвать язык не поворачивается. Крики ярости, ненависти и боли. Сидите в гробах. Страх уступает место недоумению. Довольно жуткая картина, конечно, но не настолько, чтобы взрослому мужику вопить от ужаса. Но вокруг вопят, рвут друг друга на части, как разъяренные звери.

На сон не похоже. Слишком реально. Чувствуется запах дерева и гнили. Таким описывают навигаторы гипер. Но вас здесь быть не должно. Не может. В гипере сходят с ума. Кажется, вы не сошли. Кажется, другим повезло меньше.

Могилы вокруг разрыты. Рядом люди. Ваши коллеги. Знакомые. Можно сказать, друзья. Набрасываются друг на друга. Некоторые лежат на земле. Кричат. Другие уже не кричат. Похоже, вы оба единственные, кто не поддался всеобщему безумию.

Существо, бывшее когда-то Лайонелом Смитом, вашим начальником бьется о крышку своего гроба. Раз, другой. С чудовищной, невозможной силой. Его голова раскалывается, как перезревший арбуз, мозги текут по старому, полусгнившему дереву.

Борис Степанович, почтенный астрофизик, милейший человек с выпученными от ужаса глазами хватает себя за горло, затем подносит ко рту руку и вцепляется в собственный указательный палец. Откушенный палец в окровавленном рту. Жует, монотонно двигая челюстями. Выплевывает, орет от боли. Замечает вас, и боль в глазах сменяется яростью.

Кимберли Пренстон с диким воплем несется куда-то мимо. Секунда и скрывается в проломе ограды. За ней на четвереньках, но необычайно шустро ползет девушка-детектив. Кейт, кажется, так её зовут.

Встречаетесь глазами с Гейтсом. Парень смотрит на вас, словно видит перед собой исчадия ада. Дергает на себя дверь склепа, та не поддается, наконец, с ржавым скрипом отворяется, программист скрывается во мраке.

Максим, Мортис, Ионыч. Эти, к счастью, ведут себя смирно. Не кидаются, даже не кричат: пытаются зачем-то грызть землю.

Лиза Стоун — тоненькая, хрупкая блондинка катается по земле в обнимку с каким-то парнем, узнать которого сложно, потому что части лица у него уже нет — девушка отгрызла. Её противник больше не двигается и не кричит, а она все продолжает и продолжает рвать его зубами.

Еще трое лежат в траве, уже не подавая признаков жизни. Лиза вдруг садится и запрокинув голову воет на Луну. Её глаза абсолютно пусты.

И словно отвечая на безумие людей, начинает сгущаться, клубиться тьма. Нечто бесформенное и жуткое поднимается из покинутых людьми могил. Пока ещё призрачное, но продирающее до дрожи. Материлизовавшийся чужой страх, кажется так об этом говорят навигаторы.

Вы почти физически чувствуете, что из этого кошмара есть выход. Но он далеко, очень далеко. Может день, может быть неделя, вы не знаете.


Получатели: Дэниэль Сойер, Джеймс Престон.

Борис Степанович

Пробуждение было кошмарным. Ты — Борис Степанович Титов, астрофизик, вы проводите эксперимент. Секунду назад, погружаясь в анабиоз, исполненный предвкушения интересной работы, ты чётко помнил это, а сейчас не осталось ничего, кроме жуткой, живой тьмы. Тьмы, пытающейся сожрать тебя, переварить, вывернуть наизнанку. Не убежать и не спрятаться никуда — она повсюду. Она смотрит на тебя тысячами глаз, она тянет к тебе свои жуткие щупальца, она сильнее тебя. С ужасом понимаешь это. Монстр — бесформенное порождение тьмы хватает тебя за горло, душит. Вцепляешься зубами в зловонное щупальце — во рту привкус тины и смрада. Выплевываешь омерзительный комок и кричишь от острой боли. Чудовище оплетает твою руку, отрывая палец, кровь хлещет из раны. Монстр на миг отстает от тебя, насыщаясь, но вокруг их ещё с десяток. Мерзко воют вокруг, ползают во тьме. Бежать некуда. Встречаешься взглядом с ближайшими исчадиями ада. Те ухмыляются хищно, как сытые коты мыши. Подкатывает ярость, мешаясь с болью. Кинуться на них, прорваться. Дорого отдать свою жизнь.


Получатели: Борис Степанович Титов.

Максим

Шахматная партия и приятная беседа способны зарядить отличным настроением. С таким и в анабиозную камеру ляжешь с удовольствием, хотя вообще-то процедура не из приятных: зябко, неуютно, брр... Брр... лютый холод пробрал до костей при пробуждении до тошноты. Вообще-то так быть после анабиоза не должно. Да и где это слыхано, чтобы от холода тошнило? Но тебя именно выворачивает страхом, а вокруг клубится ледяная тьма. Чёрные глыбы вокруг, чёрные ледяные великаны, наступающие на тебя, отравляющие своим морозным дыханием. И некуда спрятать, зарыться, кроме как в чёрный снег под ногами. Пытаешься разгрести его голыми руками, вырыть убежище. Не поддаётся. Намертво слипшийся, твёрдый. А великаны всё ближе, окружают тебя повсюду. От них не скрыться никуда. Конец. И жутко победно воет рядом самое огромное чудовище.


Получатели: Максим Куккаре.

Кейт

Нервничаешь немного, но успокаиваешь себя тем, что погружение в анабиоз обычное дело. Не первый же раз. Вспоминаешь Барсика и улыбаешься. Славный котик. И ребята в экспедиции приятные. Засыпаешь с мыслью, что сделала правильный выбор, отправившись сюда. Нестерпимая вонь будит тебя. Так пахнет смесь мочи и гнилого мяса. Тебя выворачивает наизнанку не столько от запаха, сколько от ужаса. Тёмная нора. Вокруг дерутся коты. Огромные, с оскаленными окровавленными клыками и кривыми когтями. Рвут друг друга на куски с жутким мявом. Ещё миг и заметят тебя, доберутся. Видишь, как одно страшилище исчезает в дыре, из которой струится свет. Возможно, там спасение. Падаешь на четвереньки, ползёшь, молясь, чтобы не заметили. Длинный лаз. Тихо, лишь тьма клубится по углам. Тьма живая. Она смотрит на тебя, пробует тебя на вкус. Она сводит с ума. Тебя рвёт тьмой. Спотыкаешься о чьё-то тело. Позади вход в пещеру, из которого ты приползла, впереди белеет свет из проёма, посредине, рядом с тобой какая-то запертая ржавая дверь.


Получатели: Кэйт Уотерстон.

Мортис

Голова твоя занята обдумыванием опыта, пока аппаратура готовит тело к погружению в анабиоз. Зачем терять зря секунды? Засыпаешь с этой мыслью, а в следующий миг вселенная взрывается болью. Жуткая, плотоядная тьма обволакивает тебя. Наверно, так выглядит смерть, аннигиляция. Пытаешься кричать, но у тебя нет лёгких. Нет глаз. Нет ушей. Всё, что у тебя осталось, только ужас. Тьма переваривает тебя, ты таешь, словно сахар в кружке чая. Кричать нечем и всё же кричишь. Разгребаешь тьму руками, пытаешься ногтями уцепиться — за что? И вдруг вокруг проступают силуэты. Плоские, зловещие. Они скользят возле тебя в каком-то жутком танце. Они тянут к тебе когтистые, пыльные руки. Хочется спрятаться, убежать, раствориться.


Получатели: Мортис Скальери.

Заратустра


Думал ли ты о психологии, когда погружался в анабиоз? Теперь это уже не важно. Потому что вместо временного небытия криогенной ванны, тебя подхватывает тьма. Она убаюкивает тебя, она поёт сказку, от которой нутро выворачивает наизнанку, она ласково гладит по волосам, прежде чем приступить к трапезе. Ты — главное блюдо. Кладбище, сломанные кресты, упыри, вылезшие из могил. Порождения мрака смачно чавкают, пожирая друг друга, подбираясь к тебе, один, облизываясь, воет на Луну. Вспоминаешь — от упырей помогает земля. И, упав на четвереньки, принимаешься грызть землю. А они наблюдают за тобой. Накинутся сейчас? Или через пару секунд?


Получатели: Заратустра Ионович Незнаменский.

Уилсон

Победа — вещь классная. А тем более — взять вверх над достойным соперником. Макс явно не прост, и оттого твой выигрыш кажется ещё слаще. Засыпаешь в откровенно приподнятом настроении. В открытый верх анабиозной камеры плещется вода. Что за чёрт? Какая камера — старая лодка, деревянная, дырявая. Волны захлёстывают, обливая мутной, вонючей жижей. А вниз через трещины тоже просачивается. Это не вода. Это... лучше не думать о том, что это такое. Вокруг плавают обломки каких-то досок, перевёрнутые лодки. Тебя вдруг накрывает волной ужаса. Ты один, совершенно один. А там, внизу — что-то есть. Ты не видишь, но чувствуешь его. Оно глядит на тебя снизу круглыми глазами, оно не спеша шевелит щупальцами. Оно ждёт. Скоро ты станешь добычей. Вдруг понимаешь — их здесь много. Вот шевельнулась волна, вон показалось на поверхности щупальце, а там сверкнул плоский, рыбий глаз монстра. Отчаянно выпрыгиваешь за борт. Маяк совсем рядом. Только бы успеть добраться. Ты плывешь в зловонной жиже, не смея оглянуться назад, пальцы немеют от страха. Дергаешь ручку дверцы, с облегчением заползаешь внутрь. Оно смотрит на тебя с порога, протягивает жуткие клешни и, кажется, улыбается.


Получатели: Уилсон Гейтс.
- на приватную часть отвечаем приватом, ответ на открытую часть приватом не закрываем (можно описать свои мысли перед погружением в анабиоз, течение эксперимента в случае навигаторов);
- описывать задним числом, что что-то сделал перед наступившими событиями, взял с собой, надел и т. п. МОЖНО;
- приватная часть на основании бросков на навигацию, удачу и выживание;

Режим боевой - один человек — один пост! Время приватных действий 5 секунд.

Дедлайн 20.02.2018 20 мск, но если все напишут по посту раньше, будет раньше.
+1 | Чертополох , 17.02.2018 15:05
  • Веселье начинается) Люблю такие острые моменты)
    +1 от Dredlord, 17.02.2018 18:08

Научно-исследовательское судно «Чертополох» вынырнуло из гиперпространства вблизи безымянной звёздной системы с многозначным номером, которую намеревалось хорошенько научно исследовать. По крайней мере так наперебой утверждали документы. К сожалению, они ничего не поясняли по поводу того, зачем экспедиции понадобилось тащить с собой солидную кучу всевозможного хлама, гордо именуемую «исследовательской аппаратурой класса Б». Тут даже секстант (!) был. Что уж говорить обо всяких вольтметрах с амперметрами и прочими хромотографами. Видимо, земляне прилетели в такую даль, чтобы открыть исторический музей развития науки.

А путь и впрямь оказался неблизкий. Четыре прыжка по сложным трассам, после каждого из которых экипаж флагмана отходил неделю. Это вам не почту по соседним созвездиям развозить: прыгай — не хочу три раза на день. Пока команда навигаторов с «Чертополоха-1» апатично валялась на койках и пыталась придти в себя, разглядывая потолок, их, конечно, могли подменять коллеги из второго отсека, но вместо этого судно плелось на пространственных, как пресловутая черепаха, которую никак не получалось догнать у бедняги Ахиллеса.

Большая часть пассажиров: тех самых астрофизиков, ксенобиологов и прочих геопсихологов, т. е. специалистов, способных просеять сквозь решето всю пыль в звёздном скоплении, разобрать на камушки планеты, обнаружив там нефть, воду, разумную жизнь и канцелярские скрепки, измерить у местного солнца температуру тела и натворить гору других жутких дел, понятия не имела, чем обусловлено такое странное решение руководителя экспедиции. Меньшая — знала, но помалкивала в тряпочку, развлекаясь пока суть да дело с теми самыми антикварными секстантами, осцилографами и абаками.

Но даже несмотря на лютые тормоза после каждого гиперперехода, не прошел и месяц от старта «Чертополоха» с Лунной базы, как жители и гости многозначнопронумерованной звёздной системы, если таковые имелись в наличие, могли наблюдать чудное зрелище: выныривающие из гиперпространства четыре огромных шара, соединённых между собой. Больше всего это напоминало не чертополох, а четыре слипшихся намертво друг с другом репья, но название «Репейник» земляне сочли неблагозвучным, к тому же создатели сей дивной конструкции были шотландцами. Каждый «репей» представлял собой вполне жизнеспособный звездолёт, оснащённый собственным гипердвижком и способный самостоятельно передвигаться в космическом пространстве, а состыкуясь вместе, они представляли собой мощное судно, где роль тяглового мог брать на себя любой отсек.

Навигационные команды сосредоточились в первом и втором, третий и четвёртый считались резервными, их предполагалось использовать непосредственно для исследования системы. Навигаторы «Чертополоха-1» тянули на себе этот паровоз (а в гипере судно превращалось натурально в паровоз, почему — надо спрашивать у этих замечательных специалистов), их товарищи же, как сказано выше, всю дорогу отдыхали и бездельничали. Берегли силы. Работы у них и так предполагалась прорва по прибытии на место.

Всё дело в том, что вынырнув из последнего прыжка и разлепившись на отсеки, «Чертополох» разделился, как рекомендовал делать, если верить легендам Звездного Флота, полузабытый устав древних астронавтов в любой мало-мальски непонятной ситуации. Чего-то более непонятного, чем гиперпространство, земляне не знали, поэтому «Чертополох-1», «Чертоплох-3» и «Чертополох-4» честно приготовились выполнять заявленную в документах исследовательскую работу, а их друзья и коллеги с набитого арифмометрами и отоларингоскопами «Чертополоха-2», пожелав остальным удачи в этом нелегком труде, полетели прочь по своим делам. Им предстояла секретная миссия по изучению гиперпространства. Не больше, но и не меньше.

Вот о ней-то у нас и пойдёт дальше речь.


****

— Сдурела совсем? — Ким из-за плеча подруги глядела на строчки, что та выводила на голографическом экране. — Суперблогер, вы гляньте на неё! К ёжикам конспирация, ага?

— Да теперь-то чего, теперь уже можно, — легкомысленно махнула рукой Лиза. — Земля далеко. Скука же. Как тебе?

Теперь и впрямь было можно. Они всё-таки сделали это. После стольких лет подготовки, после предполётной нервотрёпки, после месяца полёта «Чертополох-2» был почти у цели. Сохранили в тайне, перехитрили, добились. Несколько часов — и начнётся первый эксперимент.

Сложность изучения гиперпространства состояла в том, что вся электроника, обладающая мало-мальским намёком на развитый интеллект (то есть вся современная), там отказывала. Работало лишь что-то простенькое, пришедшее из средних веков, вроде мобильных телефонов или вовсе каких-то механических штук.

Второй проблемой было отсутствие кадров. Все навигаторы занимались перевозками, не готовили из них учёных. А после того случая пять лет назад, когда пилот внезапно слетел с катушек, угробив и себя, и звездолёт, а заодно планету, с которой стартовал, и вовсе закрутили гайки, жёстко следя, чем те занимаются в свободное время. Да и не было у навигаторов считай этого свободного времени совсем.

Вот и получалось, что современным ученым и современным аппаратам в гиперпространство путь был заказан, а из навигаторов исследователей сделать непросто.

И всё же они справились с этой задачей. Рубка корабля имела сейчас весьма экзотический вид. На ней закрепили дополнительные панели с допотопными устройствами. Навигаторам предстояло хорошенько запомнить, как всё это выглядит, чтобы воссоздать в гипере. А уж потом, после прыжка, придет черед учёных, которые будут конвертировать полученные данные, делая их удобоваримыми для анализа современной аппаратурой.

Вопрос был лишь в том, насколько корректно опираться на показания приборов, полученные мысленно. В гиперпространстве ведь люди будут иметь дело не с самими аппаратами, а с их копиями, воссозданными мозгом. Впрочем, надежду давало то, что если проходящие Лабиринт соискатели пытались звонить по мобильному телефону или делали что-нибудь подобное, это не оставалось лишь плодом воображения. После выхода звонки действительно фиксировались. Звонки в никуда. Разумеется, если у них и впрямь был с собой телефон. Вот выдуманные в гипере предметы никакого следа в реальности не оставляли.

Ким ещё раз взглянула на писанину, придумывая, как бы выразиться помягче, чтобы не обидеть. И решила, что лучше совсем уж промолчать:

— Нету у нас никаких ларингоскопов, — только и заметила она. — Это вообще что-то медицинское, кажется...

— Это гипербола, — пояснила Лиза.

Ким было открыла рот, чтобы сказать всё-таки, что думает о подобных упражнениях, как включился общий корабельный сигнал тревоги.

— Внимание! Внимание! — бесстрастный голос ИИ проникал во все помещения «Чертополоха», — Чрезвычайное происшествие. Всем срочно собраться в кают-компании.

Больше полусотни человек: экипаж и научный персонал дружно повалили в кают-компанию, на ходу гадая, что случилось. Версии варьировались от «в нас влетел метеорит» до «Земля узнала про эксперимент, и всё накрылось», но действительность оказалась анекдотичной.

— Барсик сбежал, — объявил взмыленный руководитель экспедиции Лайонел Смит. Перед началом эксперимента у него минутки свободной не было: все проверял и перепроверял, а тут ещё это. Барсик был корабельным котом. После последнего прыжка его ненадолго выпустили из анабиоза — размяться. Потом нескоро придётся. Заперли в пустой оранжерее, откуда он и сбежал, сумев как-то преодолеть систему защиты. Впрочем, происшествие казалось смешным и безобидным исключительно на первый взгляд. А на второй ставило всё под угрозу срыва. Попробуйте изловить в огромном звездолёте котёнка. А уже меньше, чем через шесть часов, судно прыгает в гипер, и никто, кроме навигаторов, бодствовать на нём в это время не должен. А значит, не найдется Барсик — придётся откладывать эксперимент, переделывая все расчеты и выбиваясь из графика.

— Беда пришла, откуда не ждали. Разбиваемся на группы и срочно ищем кота, — устало скомандовал Смит.
Общая информация:

- звездолёт «Чертополох-2» совершил расстыковку с остальными отсеками судна;
- звездолёт направляется к расчётной точке входа в гиперпространство;
- на судне 45 исследователей под руководством Лайонела Смита и 6 членов экипажа (навигаторов);
- прибытие в расчётную точку и первый эксперимент должен начаться через шесть часов;
- к этому времени навигаторы должны быть обследованы на допуск к прыжку, все пассажиры находиться в анабиозных камерах;
- Барсик сбежал.

Дополнительная информация:

- необходимо поймать Барсика;
- необходимо поместить Барсика в анабиозную камеру в трюме;
- процесс ловли и текущее местоположение Барсика можно описывать на свое усмотрение в соответствии с бросками:

0-20 — кот не найден;
21-40 — кажется, кот промелькнул за углом;
41-60 — вы увидели Барсика, но не угнались за ним;
61-80 — Барсик удрал от вас, но вы заставили его бежать в ловушку, теперь от ваших товарищей коту скорее всего не уйти (+30 следующему ловцу);
81-100 и выше — Барсик пойман.

- можно описывать происходящее до момента прыжка в гиперпространство (ловля кота, погружение пассажиров в анабиоз, тренировки навигаторов, научные дискуссии, торжественные обеды, врачебные осмотры, любые другие моменты, которые в эти шесть часов происходят, на ваше усмотрение).

Техническая информация:

Бросок делается в Кубомётной:

Научникам (кто еще не бросил):

- 2 D100 — навигация.

Броски делаются в посте:

Всем:

- бросок D100 + ловкость/удача (на выбор) + другие уместные перки — ловля Барсика (поставить галочку «показать бросок»);
- бросок D100 + удача — удача;
- бросок D100 + выживаемость — выживаемость;

Научникам:

- бросок D100 + ИПП — сопротивление панике;


Режим социальный
Дедлайн 17.02.2018 10 мск.
+1 | Чертополох , 13.02.2018 15:04
  • Хорошее начало!=]
    За дело взяться не успели, а уже ЧП! ХD
    +1 от Та самая, 13.02.2018 21:17

Маркус и Изабелла приходили в себя, колонисты тоже. Не каждый день на твоих глазах погибает планета. Немудрено, что кое о чём все забыли. О Бюро Погоды и её роли в случившимся. О звездолёте, который почему-то не прилетел, как ему положено, об отправленном сообщении, которое чудесным образом не было получено. Нет, Якоб помнил об этом, но ему, знающему систему изнутри, было ясно — доказывать что-то бесполезно. А, возможно, даже опасно. Маркусу же и Изабелле сделалось не до того. Поэтому разговор с Диком так и не состоялся, а тот больше не настаивал. Про себя он уже решил: прилетит на Землю — выйдет на пенсию. И заберется куда-нибудь отсюда подальше.

Связи у колонистов не было, но ее отсутствие должно было насторожить. Так и случилось. Примерно еще через сутки прилетел звездолет. Действие стимулятора Маркуса к тому времени как раз кончилось и он отсыпался весь полет, впрочем предварительно уничтожив торт. Детектив решил никому ничего не рассказывать.

На Лунной базе их встречало много народу. Симон в том числе. Но спрашивать ничего не стал. И так было понятно. Впереди было разбирательство и новая жизнь для всех. Ничего особенно приятного. Но главную цель — спасение людей они выполнили. Игоря Маркус и Рэйвен забрали с собой. Это было сделать не просто, но видимо, кто-то в БП был заинтересован в том, чтобы проштрафившийся детектив не имел слишком большой зуб на организацию, поэтому лицензию им выдали.

Беллу вопреки опасениям особо не терзали. Надия только посмотрела на характеристики и отправила отдыхать. Что же, теперь у нее было время обо всем подумать еще раз и решить, чем заняться.
По желанию можно написать заключительный пост. Звезд не ставлю, по желанию. Дедлайн воскресенье.

The End.

Спасибо за игру.
  • По традиции - спасибо за игру!=]
    Было увлекательно, бодренько и драйвово! Если судить по фильмам, то обычно вторая часть всегда немного высосана из пальца, а тут у нас такого даже не проглядывалось и здорово, что впереди у нас еще третья часть! До встречи там!]]
    +1 от Та самая, 11.02.2018 01:19
  • Вперёд в третью часть!
    +1 от Dredlord, 11.02.2018 06:37

Не дождавшись ответа, Рене отвернулась от невежды. Фыркнув, она отошла к остальной группе. Народ про себя изучал список учебников, гадая, чтобы значили эти цифры:

— Зельеварение — первый проход, четвертый стеллаж, двенадцатая полка, Основы — шестой проход, второй стеллаж, тридцать вторая полка, справочники — третий проход, седьмой стеллаж, двадцать шестая и тринадцатая полка, стихии — десятый проход, десятый стеллаж, первая полка, учебник по заносчивому высокомерию — пятый проход, двенадцатый стеллаж, сорок четвертая полка — громко сообщила в пространство ученица тёти Йорги и гордо направилась по указанным адресам.

+1 | Перекресток Судьбы.., 10.02.2018 13:16
  • Ни сколько не сомневалась, что Рене поймет все и первая!!!
    +1 от Зареница, 10.02.2018 15:43

Урри без толку топтался подле «Серебряный Мечей», те на него особо внимания-то и не обращали, только один дядька запустил пятерню в горшочек. Совсем было парень собрался восвояси, как девка с ним заговорила. Да куда там девка, как и назвать такую, поди — угадай. Побагровел лучник, кровь к лицу прилила, только не от похоти уже. Вот ведь штука какая чудная: вроде и жил с мальца в лесу, сам себе хозяин, а кровь вилланская — она, падла, никуда не делась. Так и норовит заставить на колени бухнуться перед барыней-то. Еле удержался, да ведь удержался же. Откуда только гордость в крови холопа взялась. Нет, уж теперь кнутом погонят — так просто не уйдет. По крайней мере, покамест не вызнает, что такая цаца в ватаге забыла.

А тут и заговорил главный их вроде, Красавчиком прозванный. Попустило. И правда, чётко всё, понятно. Урри по вкусу пришлось, что чётко и понятно, а шкуру свою он никогда дорого не ценил особо. Шкура она шкура и есть, у медведя-то куда как важнее и теплее будет человечьей. Вот, правда, народ убивать, тут загвоздка, конечно. Не доводилось ранее. Оно-то вроде и нетрудно. Что в медведя попасть, в волка, что в человека. А если с каким глухарем или уткой сравнивать, то в человека ещё и проще. А не по себе как-то, как до дела дошло, что-то внутри заскребло. Вида Урри, впрочем, не подал, плюхнулся на свободную лавку, радуясь, что решилось всё легко и речи толкать больше не придется. Щит и лук рядышком пристроил, красавчику в ответ только молча кивнул, да по луку ладонью хлопнул. Чего, мол, тут не понять. Деньги Урри интересовали мало, у него ещё и завалялось кой-чего, но про то парень промолчал — уму-разуму потихоньку набрался же: про что говорить, а про что погодить.

Так и сидел, вроде как свой теперь, с людьми, а вроде и сам по себе. На бабу украдкой косился, когда думал, что не смотрит на него. На ту, первую. И не хотел, а глаза сами собой в ее сторону посматривали. А больше разговоры слушал, вникнуть пытался, что да как тут творится. Купцы ему не по нраву пришлись. Торговаться Урри совсем не умел, куда уж ему, такие вот дельцы облапошили лесного паренька, шкуры по бесценке скупая, пока он пообтесался чуть и сообразил, что к чему. С тех пор торгаши у лучника не в почете шли. Но голоса не подавал — невелика птица пока, чтоб к нему прислушались. А чтобы руки занять (не жрать же сюда пришёл в самом-то деле), мастерить принялся.
Делаю лук и стрелы. Лешему или прозапас, по ситуации.
-5 лир.
+1 | Цена монеты, 05.02.2018 07:07
  • Шикарная рефлексия
    +1 от Ranadan, 05.02.2018 07:17

Услышав про вакцину Клод заметно побледнел. Похоже, парень не притворялся и действительно об этом не подумал. Или не знал её состава. Сложно сказать, испугался ли он за своих жертв или за себя самого, ведь и сам, наверно, собирался испробовать свой пирог.

— Хотел, чтобы эта скотина Дик сел за попытку отравления, — выплюнул парень, но прежней агрессии в нем не было, скорее растерянность. — Или хотя бы обосрался со страха как следует. Я... Что за?

В голосе послышалось недоумение, неподдельное изумление. Клод глядел в окно. Маркус и сам уже видел. За окном Белла торопливо шла к «Цапле». Девушка была уже на полпути к кораблю, когда тот беззвучно для находящихся за герметичным стеклом базы мужчин взревел, резко поднимаясь в воздух и набирая высоту. Зайцев с поляны буквально смело вихрем. Некоторых, впрочем, не смело. Эти сгорели заживо. «Цапля» взлетала жестко, без разгона, пилот явно пренебрегал перегрузками. Звезды влияют на людей по разному. Можно быть зашуганным, но безобидным мизантропом, а оказавшись один на один с безграничной Вселенной слететь с катушек, подливать яд там, где достаточно, уж если невмочь, просто набить морду. Можно обречь себя на жизнь дикаря в лесу, только чтобы не возвращаться назад и не платить по счетам, можно... Многое можно. Но за пару дней с ума не сходят. Особенно, если ты навигатор, за здоровьем которого следят лучше, чем нянька за королевским наследником. Люди, автоматы, проверки. Что-то было не правильное в этой депрессии, апатии, полном безразличии. Что-то неестественное, не характерное для Юрия, да и не характерное вообще.

Впрочем, думать об этом было уже поздно. Если бы она побежала... нет, всё равно бы не успела, только попала бы под дюзы. Остановило бы это Юрия? Страшно, но сейчас на этот вопрос больше не было однозначного ответа. А «Цапля» удалялась, превращаясь в точку на горизонте. Сейчас она наберет высоту, выйдет на орбиту... Но навигатор рассудил иначе...

Земные звездолеты не выходили в гипер вблизи от планет. Считалось, что возмущение от такого сильного поля, может негативно сказаться на них. Даже нуль-кабинки с их слабеньким излучением изолировали от остального мира. Тут же масштабы были не сопоставимы. Поэтому отходили на расстояние двух часов лету и только там прыгали. Что будет, если совершить прыжок, находясь на орбите, никто, естественно не проверял. Тем более, что будет, если включить движок, еще не выйдя даже из атмосферы планеты. И правильно делали, что не проверяли, оказывается.

Мир поплыл, словно испорченные кинокадры, где бред мешался с реальностью, накатила чудовищная тошнота. И в этот же момент, автоматика базы сработала, герметизируя помещение, превращая окна, двери и стены в одно сплошное яйцо. Стандартная конструкция, предусмотренная для проживания на вновь открытых планетах и имеющая сотню разных механизмов и перестраховок, которые никогда реально не нужны. Оказалось — нужны. И эта святая вера землян в механизмы таки имеет под собой основу. По крайней мере сейчас база сворачивалась, отгораживая семерых человек, трех зайцев, одного ИИ и одного мадагаскарского таракана, от остаточного гиперполя, своеобразного выхлопа от двигателей, корежившего реальность, нарезая ее на мелкие ломтики. И как ни странно, этой защиты хватило. Для Маркуса, Рэйвен и шестерых колонистов, просто взлетел корабль, а потом погас весь свет, на какой-то миг наступила темнота.

Снаружи же бушевало море. Волны заливали зеленую траву, заливали белый купол базы, красные кроны деревьев накрывало волнами. Тонули, захлебываясь, злосчастные птицы, испуганно пищали зайцы. И как Белла не старалась, она бессильна была остановить этот поток. Оставалось только плыть, плыть вверх, в надежде схватить хоть немного воздуха, задыхаясь, выбиваясь из сил, но всё равно — плыть.

... А потом всё закончилось. «Цапля» ушла в прыжок. Юрий ушел. В одиночку. Решив довершить то, что не успел в прошлой жизни? Или были другие причины... Бесшумно раскрылось яйцо базы. Нет, скорее это было похоже на тюльпан, раскрывающий свои лепестки. Кто-то закричал от растерянности и испуга. Кто-то выбежал наружу и закричал уже от ужаса. Планеты не было. Словно не несколько секунд прошло, а миллионы лет. Голая, пустынная земля. Ни деревьев, ни травы, ни кроликов, ни птиц. Высохла река. И даже трупов их. Только железо, в которое превратились дроны и флаеры. Только белый летонит и пустынная, безжизненная земля. Никто раньше не проверял, что будет, если включить гиперполе звездолета вблизи планеты. Теперь, можно считать, испытание было проведено.

Белла сидела на голой земле, не в силах подняться. Слишком резко, неожиданно, слишком... Подобные вещи всегда происходят слишком рано. И только услышав крик, поняла, что жива и невредима...
Люди целы, автоматика, которая была на базе тоже. Автоматика снаружи превратилась в груду металлолома. Рации у вас нет, но в принципе, вы пропустите связь, начнут искать, так что не страшно.

Белла, сильное нервное истощение.

— Значит так, — с гаденькой ухмылочкой начал Клод. — Проснулся я и чувствую, ссать хочу. Так жжёт, прямо распирает. Едва добежал. В подробностях, значит...

На Маркусу и Беллу вывалился целый воз подробностей о справлении Клодом естественных потребностей и других не менее животрепещущих вещах. Действовала ли так сыворотка или парень был тайным экгбисционистом? А может и то, и другое, но кажется, ему все это доставляло удовольствие. Заняло оно довольно много времени. В какой-то момент Маркус и Белла в окно увидели Юрия, выходящего из базы и идущего по направлению к звездолету. Они даже не знали, что навигатор, который еще вчера отправился на «Цаплю», приходил сюда.

Наконец, Клод подошел к тому, что собственно и было сутью допроса.

— ...а потом я подсыпал яд в тесто этой идиотки Базиль. Хотел, чтобы старый придурок Дик как следует побегал по стенке. Ну и пошел, наврал ей, что всем нужно сделать прививки. А то и правда сдохли бы. Но вы ничего и никогда не докажете. Диктофончик, небось, включили? Думаете, я не догадываюсь, чего мне так болтать потянуло ни с того, ни с сего? Показания, данные под воздействием любых психотропных веществ, недействительны, это я вам как юрист скажу. Вот сейчас пойду к Базиль, сделаю анализ крови, и вы сядете в жопу с вашими методами.
Клод этого может в принципе и не знать, но Маркус и Белла (раз уж ей запихали сведения по биологии), знают точно, что вакцина от картиманского яда не поможет, т. к. она его же и содержит. Будет эффект усиления и смерть не в течение пятнадцати минут, а мгновенно.

Дальнейший рассказ не описываю, т. к. догадываюсь, что прервете, но если вдруг не прерываете, парень подробно, как и велели, рассказывает, как дарил подарок (таракана), сколько раз ходил в туалет и т. д. и т. п.
  • Вообще мне внезапно симпатичен стал этот противный тип! Под сывороткой у него даже какая-никакая харизма проклюнулась, своеобразная конечно, но...
    +1 от Та самая, 01.02.2018 22:08

Вдруг куда-то исчезла милая ангелица Сло, с которой Ренька уже почти успела подружиться. Растворились и остальные спутники. Только что были здесь и нет их. Туман заполонил всё, Рене осталась совсем одна в том тумане, а когда он начал редеть... Знакомые очертания домов и кварталов проступили в молочной дымке. Она вернулась домой? Это и есть самый главный страх? И вовсе не страшно. Рене шла мимо лавки зеленщика Клавдия, мимо тесно прижавшихся друг к другу домишек соседнего квартала и недоумевала. Странное какое-то испытание. Видно, у профессора Дерена что-то пошло не так. Конечно, ей будет неприятно, если прогонят из Академии, но уж слезы лить не станет. Рене завернула за угол и тут увидела родной дом. Пепелище. Пахнет гарью и дымом. И ещё чем-то тошнотворно-сладким. Она замерла, застыла, как вкопанная, не в силах пошевелиться. Закрыла глаза и принялась представлять себе дом, таким, какой она его запомнила. Аккуратный палисадник у калитки, деревянное, выскобленное не крашенное крылечко, большие окошки, которые они с мамой мыли к празднику. И пахнет возле дома сиренью из палисадника, старым псом Кереком, выстиранным бельём, свежим хлебом и совсем немного, но въедливо кожей. Рене открыла глаза.
+1 | Перекресток Судьбы.., 30.01.2018 22:29

Так часто бывает в споре, что когда он уже закончен, человек находит всё новые и новые аргументы, на ум приходят убедительные слова, о которых не подумал сразу, крутятся в голове обрывки разговора, желание доказать своё сжигает, и ты снова и снова споришь с невидимым визави, снова и снова пытаешься переиграть уже проигранную битву. Отец давно ушёл, а Ярослава всё разговаривала с ним мысленно и не только. Прохожие оглядывались на странную девушку, бредущую по улице и бормочущую что-то на незнакомом языке. Пьяная или обкуренная вероятно.

Всю жизнь отец был для неё авторитетом, непререкаемым судьёй, которого Ярослава уважала и боялась, человеком, которому она, сколько себя помнила, безуспешно пыталась угодить. И изменить всё в один миг, сказать себе, что ей безразлично его мнение, девушка была просто не способна. Она понимала, что так и будет, что это только начало: предательницей и лицемеркой её назовут ещё не раз, но всё же слова ранили слишком больно, гораздо больнее, чем она ожидала, жгли изнутри своей правотой. Своей правотой и своей вопиющей несправедливостью. Одновременно.

С детства Ярослава знала: она должна поступить в Академию. А для этого необходимо хорошо учиться. Но то, что другим детям давалось при должном усердии, у неё никак не получалось освоить. Она занималась в школе, занималась вечерами, занималась даже тогда, когда другие дети отдыхали, смотрели кино или катались на роликах. Ярослава этого ничего не знала — она не заслужила, потому что плохо старается. И девочка старалась ещё, и ещё не желая огорчать родителей. Отец, когда выходил из себя, мог и руки распустить, а ещё он кричал на маму. И этого Ярослава боялась куда больше. Вот то взаимопонимание, которое царило в семье, и которого Ярослава не видела, потому что не уважала людей.

Упорство в конце-концов дало своей результат, но все понимали: природу не обманешь, если сейчас учеба дается с огромным трудом, то дальше будет только хуже. Выше головы прыгнуть нельзя, а загнанных лошадей пристреливают. Все понимали, кроме родителей. Отец считал, нужно стараться больше. И она занималась. В выходные, на каникулах и праздниках. Оглядываясь назад, на свои без месяца восемнадцать, Ярослава не помнила ничего, кроме этих тренировок. Она занималась каждый день до потери последней капли маны, но и после отец заставлял тренировать тело, изнуряя себя упражнениями. Вот те слезливые романчики, которые читала Ярослава.

Ни разу она не пожаловалась на то, что устала, на то, что ей хочется гулять, сходить на дискотеку, к подруге на день рождение, на каникулы к морю. Отец сказал, значит, надо терпеть. И Ярослава терпела молча. Сначала, пока была совсем крохой, потому что боялась, что он будет ее бить, а когда стала постарше, тоже потому что боялась, но уже другого. Что отец в ней разочаруется. И только когда она ложилась спать, то не занималась, но во сне ей виделось, что она тренируется. Она просыпалась и думала, что хорошо бы умереть. Тогда можно будет отдохнуть. Вот таким было кружевное белье.

Родители, конечно, не были идиотами. Загнать дочь в могилу они не хотели. Существовала помощь целителей, когда становилось совсем уж невмоготу. Ярослава чувствовала себя заржавевшим механизмом, который смазывали и он снова в ходу. Что ощущает механизм, никого не интересовало. Вот таким было уважение. Кажется, целитель и сказал родителям, что девочке иногда все же надо отдыхать. Увы, человеческое тело не совершенно, а психика — тем более. Те редкие выходные, когда Женька вытаскивала её на природу, остались единственными светлыми воспоминаниями. Пока отец и их не извалял в грязи сегодня, заявив, что её такое мимолетное, горькое, украденное у судьбы счастье, пляски на костях погибших чародеев.

И все равно она не справилась. Наверно, не выкладывайся Ярослава так, ей бы и четверки не видать, а так в аттестате было шесть. Но этого было мало. Мало для Академии. Мало для того, чтобы дочерью можно было гордиться. Она плохо старалась. Разочарование и презрения в отцовских глазах после оглашения итогов говорило само за себя. Если бы она только поступила! Все было бы по-другому. Любовь к Максу из чего-то мерзкого и грязного осталась бы светлым огоньком в душе. Нет, отец ошибся, Ярослава не боялась крови. Она не боялась сражаться, она хотела этого. Если бы только она поступила. Отец ничего не понимал, она бы все отдала, чтобы быть на месте тех, кто гибнет там. Но так... Быть живым инкубатором, бездушной маткой для вынашивания, в этом было что-то мерзкое, что-то противное самой природе и человеческой натуре. Насмешкой над женским предназначением. А