Набор игроков

Завершенные игры

Форум

- Общий (10018)
- Игровые системы (4761)
- Набор игроков/поиск мастера (28263)
- Конкурсы (5810)
- Под столом (18037)
- Улучшение сайта (5603)
- Ошибки (2589)
- Для новичков (2773)
- Новости проекта (7027)

Голосование за ходы

 
Мутузит её чудище, а Динни не столько обидно, сколько любопытно. Вот ведь! Совсем Макс. И даже щурится так же. Или не так? И не поймёшь. Вздумай Макс её так отметелить, обиделась бы смертельно. А на чудище что обижаться? Оно же не со зла, наверное. Подружиться хочет. А не умеет. Целоваться полезло, Динни его оттолкнула, вот теперь драться полезло. Думает, люди так дружат. Совсем хотела Динни чудищу сказать, что не надо бояться. И драться не надо. Хотела, да не успела. Сначала Буран с неба свалился, а потом и Афоня. Схватил чудище, тащит. Нельзя же так! А как оно разозлится? Динни открыла рот, чтобы предупредить, и вдруг – нахлынуло. Кровь свою на земле видит, узор красивый. И будто сплетается тот узор в слова, только на языке каком не понятные. Но волшебные. Прочтет Динни те слова и что пожелает, то по её и исполнится.

– Верни нам Макса, – крови велит. Не зло, но твёрдо! – И белых шоколадок. Четыре штуки.

Ож очень Динни шоколад любила.
Т. к. первое желание в общем-то от непонимания ситуации, Макса-то никто реально не похищал и чтобы его "вернуть" магия не нужна, то я загадала два, по усмотрению мастера, кубики либо на второе, либо все же на первое.
  • Какая Динни милая и светлая. Добрый пост :)
    +1 от Лисса, 18.10.17 22:03

– Будет выполнено, товарищ комдив, – бодро рапортует Ксюха, хотя чувствует себя девица вовсе не бодро. Хреново Ксюха себя чувствует, как пепел в крематории. Но вида не подаёт, не гоже мертвоармейцу перед каким-то колокольчиком пасовать. Шумит он. Подумаешь... Мы и не так шуметь умеем. Баньши она или где?

Набрала Ксюха в грудь побольше воздуха и заорала во всю глотку, чтобы шум тот противный заглушить:


– Вы все умёёётееее, уууууу... Бееедныыые.... НЕСЧАСТНЫЫЕЕЕЕЕЕ...


Орет девица на ходу в левую дверь врываясь, как командир велел, а вой все выше и выше поднимается, в ультразвук переходит.

– СМЕЕЕЕРТЬ ТВОЮ ВИЖУУУУУУ, УУУУ, НА КОГО Ж ТЫ НАС ПОКИНУУУУЛ, УУУУУ.... НААААС ПОКИИИИНУУУУЛ, НАС ПОКИНУУУУЛ, БАРОН рВАНГЕЕЕЕЛЬ ДОРОГОООООЙ!

Бегу в левую дверь
+1 | Revolt!!! (Восстань!) , 18.10.17 14:56
  • На кубе не вышло, но воет Ксюха хорошо ))))
    +1 от mindcaster, 18.10.17 15:03

ссылка

... Сания идёт вслед за Максом, поддерживающим девушку одной рукой, и думает о том, что горе и счастье переплелись в один сплошной клубок. Который ещё долго предстоит распутывать. Наверно – всю жизнь. Длинную или короткую...

Про детей Дункан не отвечает ничего. И этот ответ так же ясен, как вздымающееся к небу жаркое пламя. Догорает в сердце надежда, лишь тлеет ещё уголёк. Их надо найти. Живых или мёртвых...

«Рыцарь… дяденька…спасли».

Нет, не спасли. Не уберегли. Тоненькие ножки торчат из тулупа, в нём, верно, могло бы уместиться три Эйты разом. Юный рыцарь в залатанном плаще поддерживает под руку свою прекрасную даму, передавая ей из рук в руки мотыгу, словно фамильный клинок. Где-то там, где тепло и не больно, ждёт мальчишку Алистер.

«Кем ты был неведомый сказочник? Солдатом? Вором? Жив ли до сих пор или гниёшь в какой-нибудь городской канаве? Не уберег. И мы не уберегли. Да кому он нужен этот мир, если в нем то и дело нужно хоронить детей?»

«Я хотел защитить детей. Это не должно было закончится так... о, Единый, я просто хотел защитить детей. Неужели это не стоит капли твоего прощения?».

«Стоит, Дитрих, это стоит гораздо большего. Только вот боги разучились прощать. Даже люди и те больше не умеют...»

Дети... Графиня... Юная Астория. Может быть, хотя бы её получится уберечь. Забрать, увезти из этого ада. Должны же у неё быть какие-то родственники, хоть кто-нибудь, кто отогреет девочку. Плохо, когда ты совсем один. Жить плохо. А умирать ещё хуже. Если одному. Санни обещала накормить Энзо похлёбкой. Жирной похлёбкой из зайчатины. Кажется, это обещание выполнять теперь не придётся.

О, она просто эксперт по невыполнимым обещаниям. Ложь во спасение, горькая ирония. Лгать умирающему – страшнее не придумаешь. Эта ложь, похоже, не раз спасала ей жизнь, уж слишком яростно стремилась обернуться правдой. У неё получилось, почти получилось. Осталось чуть-чуть.

«Потерпи, осталось совсем немного. Мы скоро придём. Совсем скоро. В красивый город Оретан. Я там никогда не была, как и ты. Но думаю, что это очень красивый город. Там родился твой отец, а он не стал бы рождаться где попало. Там твои дедушка с бабушкой. Они тебя ждут. И любят».

«Снова лжёшь, Сания, это входит у тебя в привычку. Может быть им нет никакого дела до ребёнка, а тем более до тебя. Злых вестников не любят, ты скверная замена единственном сыну. Ты ведь даже не жена ему, никто».

А ведь до Оретана ещё надо дойти. Она и раньше была обузой, а уж теперь. С такой-то рукой. И...

«... кажется ты опять додумалась дать невыполнимое обещание. Как будто одного было мало для счастья. И кому? Жрецу Урфара. Это надо же умудриться. Поклясться остановить зиму. Да уж, зачем размениваться по мелочам. За язык никто не тянул. И как собираешься выполнять? Тебе это не по силам. Отец бы мог».

Отец... он был мудрым человеком. Научил всему, что знал сам. В Оретане, наверно, нужны врачи. Теперь, когда Гильдии и её знаменитых целителей больше нет. Может и аптекари пригодятся на безрыбье. И даже аптекарские ученицы. Только вот Санни никогда не слыхала, чтобы кто-то готовил микстуры одной рукой.

Может быть, обойдется. Заживет, как надо. У Ашиля в сумке обеззараживающая мазь. Надо попросить Макса замотать руку. И посетить местный лазарет. Наверняка там найдется не одна лишь приправа для похлебки. Им понадобятся лекарства в дорогу. И не только для неё самой. Мало ли что может случиться. Стоит запастись лекарствами, едой. Немного отдохнуть и уходить отсюда. Это место пропахло смертью, ребенку не обязательно всё это видеть. Даже если он ещё не родился. Тем более, если он ещё не родился.

Собственно, почему он? Сания всегда думала о ребёнке, как о сыне, когда позволяла себе такую роскошь – думать о нём. А позволяла редко, иначе можно легко раскиснуть, упасть и лежать на дороге, не в силах подняться. А сейчас... сейчас вдруг увидела девочку. У неё были были чёрные, как у Тьера, волосы и серые глаза Санниного отца. Дочка... Уна. Да, пусть будет Уна. Красивое имя.

Санни улыбается, а сердце сжимается от боли, и рука на этот раз не причем. Рыжеволосая северянка усмехается, откидывая со лба потную прядь. «Замерзать вдвоем веселее».

Что ж, кому суждено сгореть, тот не замёрзнет.

«Вы бы понравились моему отцу, миледи. А понравиться моему отцу дорого стоит».

Она так и не успела этого сказать. И ничего уже не сможет сделать для той, которая тащила её на себе по вьюге и закрыла собой их всех в безнадёжном бою. Только отблеск пламени рыжих волос горит в сердце жарче, чем пламя Урфара в жаровне.

Дорога до каменных ступеней – всего несколько шагов. А кажется бесконечной. Так же шла она по снежной пустыне целую вечность назад, шла пока силы не оставили. Пока не пришлось тащить её по снегу Уне и солдату. Как его звали? Нехорошо, негоже забывать имена. Он, кажется, жутко ворчал, а Санни... Санни даже не успела его поблагодарить.

– Эларик... его звали... Эларик, – она вдруг понимает, что шепчет это вслух. Макс подумает, что у неё начался бред. Нет, сэр Макс подумает. Старик не стеснялся, раскрывая чужие секреты. Это не хорошо. Сания не собирается лезть никому в душу. Какая разница: сэр, не сэр. По крайней мере этому человеку она успеет сказать «спасибо».

– Макс, я... Спасибо за всё. Я должна... кое-что сказать... тебе. У меня... будет ребёнок... ты его... спас...

Вот она и открыла свой самый страшный секрет. Люди – такие смешные создания. Хранят свои маленькие тайны, а потом умирают. И некому помнить их имена. Как звали того хмурого лесоруба, что сгинул в пурге? Звездочёта? Санни не может припомнить и сердится на себя. А девушку, что орудовала кинжалом, словно плясала? Тэрия. И у неё тоже, должно быть, были страшные секретики, никому, кроме неё самой не нужные. А теперь её больше нет. Их всех нет. Остались в снегу вместе со своими тайнами. Умар написал бы про это книгу. Он любил рассказывать на привале, что пишет книгу. Про них всех тоже непременно напишет. А теперь не будет им никакой книги. Кто-то там на далёком юге не дождется. Да полно, была ли у него семья. Путешественникам семьи не положены.

У Пада наверняка семьи не было. И у белокурой Каталины тоже. Если выбрали своей судьбой войну, тут уже не до семейного очага и детишек. Может, это и к лучшему. А всё равно – несправедливо. За какие грехи осудил олень солдата? За что досталось Каталине пламя Урфара? Алый плащ, алое пламя жертвенного костра. У неё всё могло бы ещё быть, если бы кому-то не приспичило спасать мир. Спасать мир – лучший способ его погубить. Откуда жрец выкопал это чёртово пророчество? Это ведь бред. Это не может быть ничем, только бредом. Но олень снова заглядывает в душу. И ледяные скульптуры застыли в беззвучном крике. Это ведь бред... Нужно будет найти эту книгу.

Наверное, это какая-то имперская книжка, поэтому Сания не знает. Что-нибудь из их религии. Симона могла бы подсказать. Юная жрица и единственная причина не проклинать жрецов Урфара.

«Благодари её за это, старик. Найди там и на коленях благодари. Твой бог пустышка, раз не смог спасти даже Симону».

Что ж, а у Сании остался кинжал. И надежда, что его не придется... использовать по назначению. Странно, что врачи носят такие же. Тьеру не хватило чуть-чуть до выпуска и подобного кинжала, а у Ашиля был? Приходилось ли ему? Нет, он из тех, кто всегда боролся до последнего. Как и Тьер. «Не волнуйся друг, вытащу, и не с того света вытаскивал...»

«Только тебя, лекарь, некому было вытащить с того света. Всё, что я смогла, это смотреть и не отворачиваться. Вряд ли тебе сильно помогло. Я бы хотела так научиться. Если смогу».

Смутные тени живых и мёртвых идут рядом, и, кажется, боль отступает. А может, это просто начинает действовать снадобье Ашиля. Мёртвые и живые вперемешку. Идёт к замку Юрген, поддерживая Адрианну. Что он теперь станет делать, потеряв свою цель? Кажется, Предназначение, в очередной раз посмеялось над стариком. Над ними всеми. Сгибается под тяжестью рюкзака Дрег, Шваркс прыгает возле него с радостным лаем. Сания не может понять, то ли это верный пёс нашёл хозяина, то ли очередная тень, ожившее воспоминание. Коробейник по крайней мере не пропадёт. Вот за него Санни спокойна. Этот выгребется. В рюкзаке наверно пол-Теравии и еще четверть Аэдвера. Не простудился бы без шапки.

Надо будет поискать тёплые вещи. Сказать Астории, чтобы собрала деньги и ценности, что-то, что может ей пригодиться. Идти придется долго. Лучше, конечно, не идти. Может быть, тут найдется лошадь и повозка. Возможно, Дункан хоть в этом не соврал.

«Мы уйдём на рассвете».

«Сколько же вас уйдет? И сколько дойдет? А сколько останется лежать тут, на чужой земле? Куда вы собрались, домой? Далековато отсюда. Небось, не видели таких зим ещё. Что ж, наслаждайтесь. Это ваша победа. Такой у неё вкус. Верно, не ожидали?».

Санни прижимается к Максу, словно тот может защитить её от любого зла. Словно, так она в безопасности и ничего плохого больше не случится. Где-то в небесной кузне машет молотом Оравер, стоит за тиглем отец, Преподобный читает свои проповеди. Где-то там отдыхают погибшие на этой бесконечной войне. И кому какое дело, на чьей они были стороне. Уж точно не богам. Их же не существует. Где-то там отдыхают погибшие, а им, живым, отдыхать ещё рано. Разве что самую малость, несколько часов перед дорогой...



Планы на сутки:

Придти в теплое помещение. Попросить Макса заняться рукой: вымазать бинт в обеззараживающей мази, замотать руку, потом еще слоем замотать и сделать повязку-петлю.
Попросить мужчин разыскать детей и рыцаря.
Разыскать графиню. Предложить ей уходить с нами. Сказать, чтобы собрала деньги и ценные вещи.
Разыскать провизию в дорогу, теплые вещи, лекарства, лошадь по возможности.
Отдохнуть.

Планы в долгосрочной перспективе:
Двигаться дальше. Желательно в телеге, на на лошади.
Найти родственников Астории.
Добраться до Оретана, до родителей Тьера.
Лечить руку.
Готовить лекарства.
Выучиться уже как следует на лекаря.
Ну и родить ребенка. Если будет девочка, назовет Уна, если мальчик, то Тьер.
Забыла, искать книжку, из которой пророчество.
+1 | Вьюга, 17.10.17 16:22
  • Мощный эпилог. С призраками круто и упоминание всех и каждого дорогого стоит. Поставил бы десять плюсов, если б мог.
    +1 от Bully, 18.10.17 10:28

Морозный воздух и холод казался восхитительным после провонявшей смертью часовни. Если бы ещё так не болела рука. Санию словно разрывало на маленькие кусочки и всё никак не могло порвать, место, что служило когда-то её рукой, ныло и пульсировало, смотреть на то, во что она превратилась, было просто жутко. Девушка глухо стонала, закусив зубами костяшки пальцев здоровой руки, иначе орала бы уже в полный голос. Надо найти лекарства, замотать чем-то. Демоны, какая же это пытка! В глазах то и дело темнело, сознание всё пыталось дезертировать с поля боя. Нужно найти какое-нибудь снадобье, да побыстрее, так она долго не протянет. Двор с провалами ворот, ледяными скульптурами возле казармы, лежащими на земле телами, представлялся продолжением порожденного адской болью бреда. Всё же спутанное сознание отмечало и Юргена, и бредущую к ним чью-то фигуру. Где Дрег? Мыслить здраво получалось плохо, мысли вообще путались, растворяясь в очередной волне боли, сосредоточиться она не могла. Ничего это пройдет, ничего. Главное – она жива. Её ребёнок. Она крепкая. Не сдохла раньше и сейчас не собирается. А ведь это всего лишь рука. Точнее то, что от нее осталось. Вряд ли она когда-то будет способна работать, как надо. Перспектива остаться калекой несколько месяцев назад привела бы Санию в ужас, теперь ей было всё равно. Лишь бы не болело. Всего лишь рука, а хочется кататься по земле, чтобы только прекратить это. Что же они чувствовали, когда огонь пожирал не руку, а сердце, лёгкие, мозг? Уна, Каталина, Ашиль, Адрианна... Люди, что пришли сюда до них, и чьих имен теперь никто не узнает... Жертвы магов в чумных деревнях... Меньшее зло... Идиот, какой же он идиот. Это такое зло, что и представить нельзя. Разве что сунуть руку в огонь. Она теперь знала.

Макс всё ещё держал её на руках, Сания хотела сказать ему, чтобы поставил. Хотелось сунуть обожжённую руку в снег, чтобы унять боль, хотя этого делать было как раз нельзя, она знала. Но очень хотелось. Только говорить не было сил. Фигура остановилась совсем рядом с ними. Рыцарь Дункан. Хотя, какой он рыцарь. Рыцари дерутся честно, на поле боя, а не заманивают путников в дом и не травят. Тот, кто добровольно стал цепным псом и рабом, рыцарем больше быть не может. Макс... Мысли перескочили с одного на другое. Почему старик назвал его рыцарем? Дункан... Что-то важное было, но рука так болела, что она не могла сообразить. Старик послал его привести остальных. Он вернулся один. Сании не хотелось спрашивать, не хотелось слышать ответ. Если ничего не спрашивать, можно думать, что они убежали, спрятались. С ними всё в порядке.

– Макс... д-д-ети... у него... узнай, – её хватило только на такой невразумительный шепот.
+1 | Вьюга, 14.10.17 07:14
  • Трогательно. Такое наивное беспокойство)
    +1 от Akkarin, 16.10.17 02:09

Динка бежит – себя не помнит от обиды. Кричит Макс, зовёт, да она не оборачивается – обида кричит сильнее, заглушает слова парня.

– Ишшохор! Ишшохор! – обида кричит голосом деревьев, злорадных статуй да высокой травы. Сама не заметила девчонка, как в траве очутилась.

– Ишшохор! Ишшохор! – зовёт трава. Пониммает вдруг Динни, что не мерещится – взаправду. Что-то страшное, жуткое, но не злое. Жуткое, но не злое, а очень-очень даже ей, Динке, радое, поёт зов. И нестерпимо захотелось вдруг отозваться, бежать ещё быстрее туда, где мелькает неясное фигура. Ждёт её. Даже про печаль свою Динни позабыла. И истории про детей, что в камышах болотных пропадали, не вспомнила. И другую историю не вспомнила. Совсем недавно книжку читала про Томаса-Рифмача и круг фей. Ничего Динни не вспомнила и про ребят забыла тоже вмиг, только о том и думает, как бы успеть. Чтобы не исчезла фигура, не растворилась, не оставила Динни одну с тайной неразгаданной.

Бежит, торопится к тому, что бродит у болота, зачарованная, только рыжие косички между травой мелькают.
  • Смелая! ^^
    +1 от Joeren, 11.10.17 19:25
  • Замечательная реакция. Она совершенно непрогнозируемая, и это здорово!
    +1 от Лисса, 12.10.17 10:10

Про любовь Динни знала всё на свете. Как любой человек, прочитавший в своей жизни солидное число книг. Не то, чтобы ей про это читать хотелось, глупости какие! Но писатели – люди хитрые: начнёшь интересную историю про пингвинов в Антарктиде или про плаванье на каравелле, про индейцев на худой конец, а там вдруг страницы с пятой любовь и нападает. Так что Динни в этом вопросе подкована весьма. Взять хоть первый поцелуй. Голова должна кружиться от пьянящего аромата, по всему телу разливаться сладкая истома, ноги подкашиваться, сердце биться как птица и выпрыгивать из груди. Последнее, впрочем, настораживало. Как влюблённые после подобного выживают не понятно. Враньё должно быть. Но в целом книгам верить можно было, не могут же столько людей небылицы выдумывать.

Поэтому что случилось, девчонка не сразу поняла. Макс губами прижался. Влажно. Через пару секунд только и догадалась – это же он её целует. И никаких симптомов. Ладно, что сердце никуда не выпрыгнуло, только к лучшему. Ещё чего не хватало. Но где головокружение? Где сладкая истома? Где пьянящий аромат? Впрочем, последнюю претензию можно и снять, пьянящий аромат присутствовал – пивом от Макса ещё как несло. А истомы не было! И бабочки в животе не плясали. Впрочем, про бабочек – это из совсем глупой книжки, тоже вранье наверно. Как бы там не было – первый поцелуй был потрачен бездарно и вся жизнь пошла под откос. А всё из-за него. Она к нему как другу, защиты искать, а он... он.

Динни разозлилась. Злилась она редко, можно сказать, никогда. Но тут словно этот противный, что взглядом за шиворот слизней совал, под бок её толкает. Такая обида взяла. И денек хороший – серый и мрачный, и сквер этот таинственный – пыльный и грязный, и статуи загадочные – зверюги облезлые, и Макс – старый друг и несчастный влюблённый – гад и предатель! Будто бы видела Динка весь мир разноцветным, а вдруг стал он чёрно белым. Лягушка от поцелуя в царевну превратилась, а она наоборот.

Оттолкнула парня и крикнула на него не своим голосом, потому что сроду у Динки такого голоса никогда не было. Чужой, писклявый, как у комара, противный и злой:
– Дурак! Ты всё испортил!

Вещи схватила, развернулась и к болоту. А пусть это, что на них смотрит, её забирает. Всё равно ведь теперь.
  • Шедеврально) Так с такими типами и надо! Ещё по щам надо было заехать)))
    +1 от Dredlord, 08.10.17 00:02
  • за истории о любви
    +1 от rar90, 08.10.17 03:31
  • Ох, как девочкам близки эти эмоции, ох, как...спасибо, навеяло))))
    +1 от Frezimka, 08.10.17 12:25

– Санёёёк! – Динни разулыбалась – рот до ушей.
– Кто же там самый-самый смелый? Кто самый-самый ушастый? Кто самый-самый зубастый? Вот он наш герой, – и зырк-зырк на Бурана. Да, мол, это я тебя хвалю, тебя.

А малец нынче смурной какой-то. Не дело совсем. В такое утро грустить строго воспрещается. Папа всегда маме говорит, когда она печалится: «Запрещено законом грустить в такой чудесный денёк». Закон – это вам не шутки. Закон суров. Осудят и в цирк отправят, на клоунов глядеть. В цирке никто грустить не может. Потому что клоуны рыжие. Рыжие люди зачем нужны? Чтобы весело вокруг было и радостно. Это же очевидно. Солнце рыжее? Рыжее. От него радостно? Радостно. То-то и оно! Рыжим хмуриться никак нельзя. За такое не в цирк. Да за такое!..

– Санёк, гляди-ка, баба Зина дозором идёт.

Вся скукожилась, согнулась, лоб наморщила, щёки надула важно и гнусавым таким голосом – чисто первая дворовая бабуся-сплетница. Это у Динки всегда здорово получалось – голоса передразнивать. Не отличишь.

– Шо хоронитешь, шкода. Опять небось в подъезде шшали? Я вот вам шешаш... У-у-у, шмеюки...
  • Она забавная ^^
    +1 от Joeren, 05.10.17 19:38

– Да нет сейчас комаров – холодно уже, – отмахнулась Динни от Максовых слов.

На предположение, что станет его спреем намазывать, только фыркнула и уже побежала мыслями дальше: вот Афоня молодец, понимает, куда нескучно двигаться, настоящего туриста сразу... Побежала, да вдруг затормозила резко, и радостная улыбка, Афоне предназначенная, застыла. Смотрит Динни в осеннее, ясное до пронзительности, до звона в ушах небо так задумчиво, будто что-то рассмотрела там в вышине сокровенное. Всё эти шуточки его дурацкие и взгляды странные. А что если Динни ему нравится? Ну так, как на заборах пишут:«Маша + Серёжа = Любовь до гроба. Дураки оба». Они же с детства дружат. В футбол вместе гоняли, на речку бегали с тарзанки прыгать. А раз, Динка тогда ещё совсем малявкой была, даже в школу не ходила, залезла она на дерево, а слезть не может – страшно. Сидит – ревёт. Макс тогда за ней полез. И родителям её не сказал, а то попало бы по первое число, и ребятам во дворе не выдал. А весной позапрошлой. Наломали сирени, а в кустах баб-Зина в засаде. Как они драпали через забор! И что же теперь делать? Что теперь, выходит, дружбе конец? Вот совсем конец? Раз она ему нравится, он с ней целоваться где-нибудь за гаражами хочет, то какая уж тут дружба. И стало тут Динни так грустно, что хоть возьми и заплачь. Только она уже не маленькая – плакать. Плохо быть взрослым: того нельзя, этого нельзя. И поплакать даже нельзя в своё удовольствие. Не хочет она взрослой становиться. Макс вот уже вырос. И их старые забавы ему больше наверно не интересны, другие у него появились. Как ещё в шахту идти согласился? Давно это Динни видела, да всё думала – может как-нибудь само станет по-старому. А сейчас вдруг отчётливо поняла не будет уже. Это в последний раз. И поход таинственный, и компания их, и шишки в Бурана. Ничего больше не будет. Будет что-то совсем другое.

Она опустила взгляд. Стала глядеть на Саню, чтобы только на Макса не глядеть. Обувь у него и впрямь не для Комариной топи.

– Ладно, – вздохнула совсем по-взрослому, – Раз экипировка подкачала, придётся через мост. Не переобуваться же бежать. Простуда нам не нужна в походе. Правильно, Афонь?
  • Чудесно. И воспоминания добрые, и чувство это "в последний раз". Не было печали, просто уходило детство :)
    +1 от Лисса, 04.10.17 09:26
  • Замечательный пост о уходящем и грядущем. И за стихотворение отдельное спасибо!
    +1 от Та самая, 04.10.17 09:50
  • Славный пост с ноткой грусти по уходящему детству)
    +1 от Dredlord, 04.10.17 10:24

Ника сжимает в руке своё смертоносное оружие, а толпа пятится от неё дальше, и дальше по ступеням – к самым дверям, оставляя позади римлянина и лежащих на земле. В глазах людей страх. Меча прокуратора они ничуть не испугались, а гранаты боятся. Боятся до одури, забыв, кажется, зачем сюда пришли. Инга, глядевшая на действия Тиберия со скептицизмом и лёгким сожалением, теперь с ужасом и восхищением переводит взгляд с Ники на Ростислава.

– Вы хорошо владеете словом, – шепчет она, – но не умеете этим управлять. Нет, – женщина поднимает глаза на инженера, обнимающего её за плечи. Не ясно, дошел ли до секретарши в полной мере смысл речей Ростислава. – Не Иван, ты прав. Но всё не так, как ты думаешь.

Но до кого-то слова инженера точно дошли. Какая-то девушка, почти совсем девчонка с удивлением смотрит на них с Ингой. В отличие от остальных она не обращает внимания на гранату. То ли не понимает, что это такое, то ли ей всё равно. А вот слова о спасении всех пробиваются сквозь равнодушное безумие. Девушка делает несколько шагов вперёд, к Ростиславу, снова поравнявшись с Тиберием, за ней подходит немолодой уже, лысый мужчина.

– Твоё оружие тебе не поможет здесь, дикарь, – устало говорит он прокуратору. В голосе больше не слышно агрессии, лишь обречённость. И добавляет коротко:

– Контракт.

Как будто это всё может объяснить. Только Тиберий уже и сам видит то, что ещё какое-то время не замечают увлечённые речами спутники. Они ведь не смотрят вниз. Лежащие на асфальте возле ступенек тела вяло начинают шевелиться, приподнимаясь. Осматриваются, бездумно крутя головами. Не спешат вставать, как утром лежебока не спешит вылезать из кровати. Воин совершенно уверен, что по крайней мере одного разрубил насмерть, чуть ли не пополам. Только никаких следов страшных ран не заметно на телах его жертв, да и крови нет.

– Всё не так. Если бы был архив, думаешь мы бы не догадались его сжечь? – говорит между тем секретарша и горько смеётся, но продолжить не успевает, завороженная словами Вероники.

Однако толпа смотрит только на гранату. Вдохновенная речь Ники, казалось бы, не вызывает никакой реакции у этих опустошенных людей. Но это лишь на первый взгляд. Да, счастливчики, достигшие дверей, не медля забегают внутрь, а остальные толкаются, мешая друг другу последовать их примеру. Но не все, не все. Та самая старая карга, встреченная Тиберием в столовой, которой он только что хорошенько полоснул мечом по плечу, сидит на земле, горестно и согласно кивая головой в такт словам Вероники. Хотя, может быть у старухи просто нервный тик. И поднимается мужик, кинувшийся на прокуратора в начале драки. Кидает на землю ложку, что всё ещё сжимают пальцы. Будто оружие. Это выглядело бы смешно в другой ситуации. Но сейчас жест вовсе не смешон. Похоже, именно у тех, кто первыми пытался завладеть римлянином, ещё только остались какие-то силы к сопротивлению.

Теперь уже все замечают, как поднимаются с земли упавшие люди. Толпа принимает этот факт равнодушно, как само собой разумеющееся, а соискатели и не поняли толком, просто ли их затолкали в свалке или ранили. Слишком быстро всё происходило.

Инге, похоже, очень скоро придётся вновь обновлять свой макияж. Она смотрит на Нику, потом на Ростислава, потом снова на Нику. И молча кивает в ответ на вопрос девушки, закусив губу. Протягивает навстречу руку.

И тут происходит такое, что даже этим потерянным людям становится не до гранаты. Выкрикивает свой призыв сотник. И поднимается на дыбы жеребец. Гарцует перед толпой. Ахает Инга, загораются восхищением глаза мальчишки Руукха, люди в толпе глядят на всадника на коне с не меньшим восторгом.

– Слово! Слово! – проносится в толпе. Так раньше они кричали «дикари». Только интонации совсем другие. Люди словно оживают, оглядываются друг на друга, на себя, на соискателей. Оглядываются, не понимаю, что же они только что творили и зачем.

Какой-то паренёк: растрёпанный, с чёрными как сливы глазами, кидается к жеребцу. Обнимает, целует, гладит благоговейно густую гриву, зарываясь в неё лицом. «Грай – бормочет парнишка – Грай».

А Богдан говорит пылко, горячо, вскидывает Веронику в седло и объезжает толпу, нет уже не толпу, потому что те, кто совсем недавно напоминали механических кукол, снова похожи на живых людей. Уставших, измученных, но всё же живых. Будто бы спало какое-то заклятие с них. Парнишка бежит за конем, не желая отпускать поводья. Люди переглядываются, шепчутся. Кто-то хмурится, кто-то улыбается, кто-то плачет. А казак сжимает бока верного Сивки, шашку подняв – гордый, горячий, и сейчас эти люди готовы идти за ним, куда угодно, хоть на край света.

– И как же ты на того хыщныка пойдешь? – скептически интересуется какой-то мужичонка с пивным пузиком, нарушая всю гармонию момента. И сплёвывает на асфальт. – Вы ж ничего не знаете, что тут творится, а туда же, с шашкой на голо. Эй ты, секретутка, объяснила бы им.

На лицо Инги он не глядит, только глумливо сверлит взглядом то место, где заканчивается коротенькая юбочка женщины.

– Пошли отсюда, пока выговор всем не влепили. Обед кончается, – это уже предназначается людям. – А то эти идиоты ещё взорвут всё здесь. Мне подыхать не охота.

С этими словами он поворачивается спиной и хлопает дверьми. Ещё двое-трое человек, напуганные таинственным, но очевидно не сулящим ничего хорошего выговором, неуверенно двигаются за ним. Но остальные остаются. Смотрят на путешественников с надеждой и какой-то отчаянной решимостью.

– Дочка, – лысый мужичок, тот самый, что сообщил Тиберию о бесполезности его оружия, смотрит снизу вверх на сидящую в седле Нику. – Ты бы выбросила это. Не игрушка же, неровен час взорвётся.

– Они правы, – говорит своим мужчина, отбросивший ложку, – Это не жизнь.

Люди согласно кивают. Видимо, он имеет тут авторитет.

– Но и он тоже прав, – добавляет говоривший, указывая на дверь, за которой скрылся пузатый. – Силой тут делу не поможешь. Нам надо поговорить. Но не здесь. Торчать под окнами глупо, они пришлют железных или кого похуже. Там, – он кивает на неприметный корпус, скрытый чахлыми тополями, – котельная. Туда никто не сунется и какое-то время будет безопасно. Меня зовут Артем, – добавляет он, обращаясь сразу ко всем соискателям. – Артем Андреевич. Кочегар. – усмехается.
- Богдан +10 ИПП.
- Богдан и Вероника - вычеркнуть жупан и телефон из инвентаря.

Восемь человек убежали, но двенадцать остались с вами.
Люди, пострадавшие от меча Тиберия, целы и невредимы.
Режим социальный.

В общем-то неписи не дают пока всех необходимых объяснений, потому что просто слишком много надо объяснять, чтобы успеть сделать это на улице, где вас (с конем )) любой заметит. Я сразу не решилась двигать, мало ли, вдруг не пойдете к котельной. Поэтому будем говорить в процессе.
+1 | Лабиринт, 01.10.17 10:24
  • Благодарю за насыщенную событиями и локациями игру!!!
    +1 от Edda, 01.10.17 22:01

Хорхе ведёт Пипу к столику. Пипа бросает вскользь взгляд на оркестр. Оркестр собирает инструменты. Она улыбается музыкантам. Медине. Благодарно. Ей не жалко для них улыбки. Они подарили ей музыку, она дарит улыбку. И идёт вместе с Хорхе. Он похож на взъерошенного пса. Такой же трогательный, гордый и немного смешной. По хорошему смешной, как смешна молодость, полагающая себя зрелостью. «Ты большой и сильный. У тебя ещё всё будет», – хочется сказать Пипе. Но молодые полагают, что каждая неудача – крушение мира. Сколько бы осколков жизнь не отбила – пока время не придёт не разобьёт вдребезги. Пипа улыбается Хорхе. Его время ещё не пришло. И её. И её тоже. Сейчас она это знает точно.

– Вы закончили? Вас проводить?

Официантка оглядывает оркестр, столики с недопитыми чашками кофе и окурками сигар, посетителей, двигающихся, как в полусне. Словно рыбы, выброшенные на берег. Музыка уже умолкла, но она ещё звучит. Звучит последней нотой где-то в спёртом от сигарного дыма воздухе, в рассеянной улыбке старика Паскуаля, в плавных движениях уставших тангеро. Звучит в сердце Пипы.

– Да, – отвечает она, – Я закончила. Было бы неплохо, если бы вы меня проводили. – И добавляет, – Я могла бы пригласить вас на чашечку кофе. Самое время сварить кому-то кофе. Давненько я этим не занималась.

Голос звучит абсолютно серьёзно, лишь смеющиеся глаза выдают: Пипа шутит. Давненько она этим не занималась.
Получилось два поста подряд. До танца и после. Вот так получилось.
  • Славно.
    +1 от Da_Big_Boss, 28.09.17 17:55
  • В восторге от Пипы!
    +1 от luciola, 30.09.17 15:43

– Ах, ты голова садовая! Знала же – что-нибудь да забуду.

Косточки – вот они. Остались на полке, хоть назад беги. А как собиралась! «Настала ночь. Шипя как змея, вполз злодей...» В три часа подскочила. Темно, капли по стеклу барабанят. Родителям разве объяснишь, что самый настоящий сталкер с ними? С Афоней не страшно, хоть за Стену иди. Он, знаете какой? Он в тайге целую неделю жил. Нет, не рассказывал, Динни сама догадалась. Элементарно ведь. Приехал издалека, в походы ходил. А далеко у нас тайга. Воот! Морошкой там питался и сосновыми иголками. Потому что они для зубов полезные. Жаль, у Динни иголок нет. Зато шиповник есть, тоже полезный весьма. Мы его по всем правилам сейчас. Прокипятим, толкушкой разомнем и опять нагреем. С мёдом. А теперь пусть постоит, пока бутерброды готовятся. Лишь бы родителей не разбудить. Волноваться будут. Им же про Афоню не объяснишь. А волноваться в таком возрасте вредно. Старенькие уже, по тридцать пять лет весной исполнилось. Всё равно стыдно утром сделалось. К завтраку встала, булочку джемом коварно мажет, а у самой в кустах на улице с ночи рюкзак спрятан. Мама с папой в школу провожают. Так распереживалась, что и не заметила, как они за спиной конспираторши переглядываются и улыбаются. Сумка-то школьная в комнате осталась. Забылось. Бежит вприпрыжку по ясно-осеннему утру навстречу приключениям. А вот косточки-то!.. Хлеба отломить, хлеб он тоже вкусный очень, когда свежий.

– Ешь, Буран. Хорошо поесть надо, с нами пойдёшь – силы нужны. В опасное место идём, но ты не бойся.
  • Класс! Совершенно свой стиль у Динни. Нравится.
    +1 от Лисса, 29.09.17 16:10
  • Забавная Динни! Вся словно искрится в волнении]]
    +1 от Та самая, 29.09.17 17:25

– Визу просрочила, – спокойно ответила секретарша на вопрос Ники, разглядывая задумчиво свой маникюр. – За дикими в Городе кто угод...

Она не договорила. Сначала помешала Элва, потом хлопнувший следом дверью казак. Как-то отреагировать опешившая блондинка просто не успела, Ника схватила её за руку и потащила вниз. Тут уж получалось думать только о том, чтобы ногу на высоченных каблуках не подвернуть. Инга не вырывалась, то ли ошарашена была напором и стремительным развитием событий, то ли укоренившаяся уже привычка подчиняться командам инстинктивно заставила повиноваться приказу. Только когда они оказались на улице, где постепенно собрались и почти все остальные соискатели (не доставало лишь Тиберия), и Вероника задымила сигаретой, девушка, отдышавшись, снова открыла рот. Но смотрела она при этом вовсе не на Нику, а на сотника. Смотрела со смесью страха, зависти и восхищения.

– Ну ты даёшь, дядька! – наконец, покачала она головой. – Вот повезло-то шефу на халяву, если сработало.

Ещё раз взвизгнула дверь, выплюнув из себя римлянина. Лицо у него было несколько обескураженное. Потолкавшись в столовой, старый воин так и не решился отведать местных кушаний. Брезглив Тиберий не был, в походах приходилось и не таким перебиваться, но уж слишком само место было странное, да и столоваться с рабами гордый прокуратор не пожелал. Те не обратили на вновь прибывшего никакого внимания. Казалось, кроме поглощения пищи, их ничего не занимало. Люди даже не разговаривали почти. За то время, что римлянин ходил между столиками и присматривался к подносам, только раз какая-то потрепанная карга из очереди кинула на него плотоядный взгляд, впрочем тут же равнодушно отвернулась, пробормотав:

– С визою оне, зубом оне не цыкают...
– Сдурела? – Не оборачиваясь поинтересовался её сосед. – С визой, конечно. Откуда здесь дикари? Сами в руки прибегут, ага. Совсем с ума выжила.

На этом беседа и заглохла, больше к Тиберию никто интереса не проявлял, словно был римлянин невидимкой. Он понаблюдал ещё, как отходят люди от диковинной машины с полными подносами и начинают жрать. Именно жрать, самозабвенно, нисколько не заботясь о манерах и ни на что не отвлекаясь. Хорошо хоть не руками орудуют. Чем-то напоминали они начальника Ивана Иваныча, поглощающего бумагу. Говорить с такими – гиблое дело и недостойное, поэтому, постояв ещё немного, прокуратор отправился искать своих и успел как раз к общему сбору.

============
настроение ссылка

В покинутом кабинете тем временем разгорался оставленный Богданом в книге трут. Сначала осторожно, недоверчиво лизало новорожденное пламя серые, пыльные страницы, потом осмелело, окрепло, полыхнуло светло и ярко. И сама книга преобразилась: мятые, пожелтевшие листы словно налились красками такими яркими, что аж больно сделалось глазам. Упав на пол, том раскрылся на том самом месте, в которое засунул сотник розжиг, столб огня ударил со страниц в воздух.

– Гори - гори, ясно демовская книгарня... Гори и ты сыч проклятый, и хозяин твой пускай горит, – требовательно полыхнуло эхо ушедших слов, и пламя объяло неподвижно сидящую на столе сову.

На птицу странный огонь произвел то же действие, что и на книгу: она словно стала ярче, живее, перестав напоминать чучело, радостно взмахнула крыльями. Выпавший из переплета червяк ударился о землю (то есть на самом деле он должен был бы удариться о потертый множеством стульев и ног паркетный пол кабинета, но положено о землю – значит о землю; если мы не будем соблюдать правила, товарищи, это же бардак начнётся). Ударился червяк, значит, оземь и оборотился Иван Иванычем – достойным начальником неизвестно чего. Только и его пухлое тело в не менее достойном костюме тронул огонь. Что-то изменилось на обрюзгшем лице бюрократа, какое-то странное выражение появилось в глазах, какая-то искра проскочила, что-то, не побоюсь этого слова, человеческое. Или только показалось? Сова зачарованно смотрела на своего шефа желтыми глазами, с надеждой смотрела.

– Ну же, – умоляюще сказала она без малейшего акцента. Будь здесь Элва и Руукх – безмерно удивились бы такой перемене. – Ну же, пойдем. Вспомни.

Лицо начальника напряглось, лоб наморщился, какая-то мысль бродила в одиночестве там, внутри черепной коробки, бродила, не находя выхода наружу. Давным-давно заколочен был крест-накрест выход.

Уходя, оставлю свет*
В комнатушке обветшалой,
Невзирая на запрет
Правил противопожарных.


Птица, читающая стихи, – то ещё зрелище. Сова читала нараспев, совсем не так, как давеча давился словами Иван Иваныч. Читала тихо, печально, требовательно смотря в пустые глаза собеседника, в которых медленно разгоралось узнавание.

– У любви гарантий нет... - пробормотал Иван Иваныч дрогнувшим голосом.

Какие-то мгновения его лицо текло и менялось, озаряемое огнём, что-то новое, незнакомое, или напротив, старое и давно позабытое, проступало на нём, словно смывали верхний слой с холста, где поверх одной картины была нарисована новая. Но вот Иван Иваныч недовольно качнул головой, поджал губы. Огонь, разожжённый нечаянным колдовством, не выдержав столкновения с ветром бюрократии, погас. На лице начальника снова появилось всегдашнее важно-брюзгливое выражение.

– Безобразие! – возмущённо погрозил он сове кулаком. – Бардак! Вы ответите! Я приму меры. Инга! – он привычно потянулся к телефонной трубке.

Птица несколько секунд смотрела на него неподвижно, из жёлтого, круглого глаза скатилась слеза, хотя это и противоречило правилам и законам физики, ведь совы не плачут. Взмахнув крыльями, она влетела прямо внутрь горящей книги, на миг пламя полыхнуло ещё ярче и погасло, не оставив после себя ни книги, ни птицы, ни пепла. *

У любви гарантий нет —
Это очень скверно, братцы,
Но, уходя, оставьте свет
В тех, с кем выпадет расстаться!


Иван Иваныч остался один. Он смотрел на молчащий телефон несколько обескураженно. В приёмной секретарши тоже не было.

– Выговор! Строгий с занесением! – бесновался чиновник.

==========

– Вот повезло-то шефу на халяву, если сработало, – тем временем внизу говорила Богдану секретарша. И, тут же со вздохом добавила, глядя на руку казака, – Нет, не сработало.

Та самая пресловутая виза, что украшала ладони Богдана и всех его спутников, исчезла. Соискатели не могли знать, что в этот самый миг разъярённый бюрократ гневно жуёт украшенную печатью бумагу с их визой, но эффект почувствовали сразу. Мир словно стал более размытым, неопределённым.

– Зря вы это, – в голосе Инги теперь звучал страх. – Любой, кто застанет вас в Городе без визы, может поймать и обменять. На свою свободу.

В её глазах неожиданно что-то вспыхнуло, хищное. И тут же погасло.

– Я вас не трону. Чёрт с ним, не хочу так. Бегите. Прячьтесь.

Но они не успели. Недавние знакомцы Тиберия, бессловесные рабы из столовой, видимо почувствовали запах добычи рядом. Дверь жалобно взвизгнула, целая толпа – человек двадцать вывалилась наружу. Некоторые ещё сжимали в руках ложки. Алчное возбуждение горело в глубине их глаз, руки тянулись к соискателям.

– Дикари! Дикари! – неслось отовсюду.

Инга сурово поджала губы, становясь между толпой и группой. Сейчас она весьма напоминала себя-прежнюю – надменную стерву из приёмной. И голос был под стать.

– Вы с ума сошли, товарищи? Что это за несанкционированный митинг? Я сопровождаю пойманную группу к товарищу Бесхребетному, вы мешаете работать. Сейчас же разойдись. Кто позволил здесь разгуливать в рабочее время?

Её тон на какое-то время остановил людей, те инстинктивно попятились, привычно подчиняясь напору. Но видимо, что-то всё же Инга говорила неправильно, на лицах начало проступать сомнение, и расходиться толпа не спешила, переминалась в растерянности. Но по крайней мере какая-то фора, пока противники не опомнились, у соискателей появилась.

Жаль, что неизбежна смерть,
Но возможна сатисфакция:
Уходя оставить свет —
Это больше, чем остаться.

* Петр Вегин здесь и далее.
** С птичкой всё будет хорошо.

- виза аннулирована, ваше пребывание в Городе нелегально со всеми вытекающими - любой, вас обнаруживший, будет на вас охотиться;

- двадцать человек стоят на крыльце, несколько обескуражены словами Инги, так что у вас есть время (около полминуты) на реакцию. Можно бежать, нападать, пытаться разговаривать или что-то иное. На действия кубик Д100, если надо будет еще я скажу докинуть;

- дополнительно каждому кинуть куб Д100 с пометкой "для мастера".

Режим боевой - 1 человек, 1 пост. Определяйтесь, что именно будете делать, желательно раунд провести быстро, максимум времени как всегда до воскресенья (1 октября), но очень желательно отписать по посту раньше.


(19+60) = 79 - 86 - провал.
(19+60) = 79 -55 - успех.
+3 | Лабиринт, 23.09.17 04:55
  • Стало жарко во всех смыслах;)
    +1 от Edda, 23.09.17 19:28
  • Сова читала стихи))
    +1 от Одуванчик, 25.09.17 13:07
  • Пост лирический, аж что-то екает... очень атмосферно!
    +1 от Valkeru, 28.09.17 10:20

Музыка ведёт, успокаивает разгорячённые нервы. Хорхе танцует степенно – так Пипа несёт чашку с кофе к столику. С осознанием важности возложенной на него миссии, по правилам, старательно попадая в ноты. Пипа удивляется – оказывается она помнит, как надо танцевать. Это просто, главное прилежно повторять за партнёром. Танец в клетке, танец условностей. Нет, разве этого она хотела? Пипа ловит ногу Хорхе, чуть задевает, прикасаясь, сбивается не с ритма, но с этой вылизанной правильности, самую малость в сторону, быстрей, чем полагается, и снова возвращается, как ни в чем не бывало. Вот так. Так вот.
  • Ах, caricia! Хорошая затравка!
    +1 от luciola, 26.09.17 19:18
  • Вот так. Так вот
    великолепная точка
    мне безумно нравится этот танец
    +1 от Инайя, 27.09.17 06:47

И тут Браника увидела её. БОЛЬШУЮ КРАСНУЮ КНОПКУ! Нет, на самом деле она, конечно, не была ни большой, ни красной, ни кнопкой, БОЛЬШАЯ КРАСНАЯ КНОПКА зажглась у дворфийки в мозгу.

– НАЖМИ МЕНЯ! – кричала она. – ТЫ УЖЕ НЕСКОЛЬКО МИНУТ НЕ ДЕЛАЛА ГЛУПОСТИ.

Последнее на что хватило здравого смысла, это огородиться щитом. Хотя, всякому существу понятно, против того, что зеленое и с чешуйками щит не поможет.

Конечно, она нажала. А кто на её месте смог бы поступить иначе? Только четырнадцать охранников, Тао, Брэд, Рэй и Лесник. Больше никто.
заговор - защита от оружия
жму на кнопку
  • Квинтэссенция 1го сдвига на кончике пальца Браники
    +1 от HappyKender, 26.09.17 08:32
  • Да-да!!! Пожалуйста нажми меня!! - и это не просьба! Это чёрт побери приказ! Директива к действиям. Чёткая и неоспоримая! Как теорема Пифагора! :)))))))))))))))
    +1 от leper, 26.09.17 16:06

Руки подхватывают её. Руки прожигают сквозь одежду. Пипа вцепляется в Хорхе, прижимается, пытаясь удержаться на ветру. Вихрь несёт их обоих, бешеный торнадо. Где её руки, где его - всё перепуталось, переплелось. Ветер сносит, они делают пару шагов, быстрее, быстрее – поспеть за ветром, удержаться на ногах. Ветер бешеный и злой. Он ревёт о любви к свободе, о любви к жизни, он ревёт свой собственный мотив, заглушая музыкантов. Она больше не соломинка на ветру, у неё есть опора. Всё быстрее, быстрее перебирают ноги, на миг отрываясь от земли. Захватывает дух.

...отец сажает маленькую Пипу на лакированную лошадку:

– Держись покрепче.

Он говорит: "Держись покрепче", – и колесо отрывается от земли, вращаясь по воле ветра. Пипа вцепилась в лошадку. С ужасом и восхищением. Ветер треплет так любовно уложенные мамой кудряшки. Она кричит от восторга...

... Пипа кричит беззвучно, воздуха не хватает. Кричит от восторга. Она больше не соломинка, она – птица. Она летит, летит, и ветер свободный и яростный принимает её в свои объятия. И вот – замирает. Раскрасневшиеся щеки, выбившиеся, вольно и нагло повисшие пряди волос, кружится голова от блаженства полета и медленно затухают два ярких огня, лишь искорки остаются в глазах.

Пипа хватает ртом воздух, успокаивая дыхание. Не отстраняется - как же тесно она к нему прижалась. Улыбается. Длит этот миг.

– Оно того стоило.

И не понять – о чем это. О танце? О жизни? О...





  • удивительно...хочется подставить лицо этому ветру...
    +1 от Remira, 25.09.17 19:19

Лениво дотанцовывали пары, лениво докуривали, допивали. Пальцам холодно отчего-то. Пипа обняла кофейную чашку, чтобы согреться. Один столик, второй, третий... Милонга подходила к концу. В такие моменты Пипа всегда хотела чего-то странного. Но только сегодня осознала, чего. Она представила, как багровеет лицо хозяина. Как он кричит: "Вон!" – указывая ей на дверь, и неожиданно рассмеялась. Сняла передник, оставила на кухне вместе с подносом. Простенькое платье и туфли без каблуков всё равно смотрелись нелепо в этом мире, куда её пустили посмотреть. Ничего не выйдет. Кроме гнева хозяина. Иногда нужно пробовать. Пусть ничего не выйдет, чем ты так никогда и не попробуешь сделать что-то выходящее за рамки. Разбить чашку, не дожидаясь, пока это опять сделают за тебя.

Женщина присела за свободный столик, избегая смотреть на тех, кто мог бы подавить её бунт в зародыше. Прямо сейчас. Нет уж, идите к чёрту, сначала пусть у неё ничего не выйдет. У неё самой. Чёрные глаза сверкнули неожиданно весело, как у нашкодившей девчёнки. Глаза были чужими на этом состарившимся лице. Она взглянула на Хорхе, совсем не так, как глядела на них всех в этот вечер, спрашивая, что ещё принести. С вызовом взглянула. С усмешкой. "Ты только посмотри на них. Тут у каждого свое место. Вот чашка. Вот пепельница. Вот жилетка для слез. Вот скрипка. Пара туфель на каблуках. Всё на своих местах. Тебе не скучно, когда всё на своих местах?" – дразнили глаза.
кабасео Хорхе.

P. S. Не ждали?
  • о, классненько
    +1 от Инайя, 22.09.17 12:13
  • Ждали и давно этого хотели)
    +1 от Одуванчик, 25.09.17 16:07

Пипу захлёстывает ужас. В ушах так шумит, что она не слышит музыку. Что играют? Она не знает. Она не готовила себя к удаче. Это был бунт, просто бунт. Думала она, что делать дальше? Когда танцевала в последний раз? Как это вообще? Пипа не боится гнева хозяина. Она хозяина не видит. Не видит посетителей. Столиков в кафе. Ничего не видит и не слышит. Да что она так разволновалась, будто это первый танец? Писатели любят об этом писать. Первый танец. Девушка волнуется. Сердце трепещет. Луиза зачитывалась таким. Пипе тоже нравилось. Она не помнила своей первый танец. Но должно быть она волновалась. Все волнуются. Должно быть и она. Никто не описывает последний танец. Знаменитых писателей это не интересует. Сердце бьется. Сильно и неровно. В ритме танды. Пипа не слышит музыку и не видит танцпол. Не помнит себя в скромном платье с немудреной прической. Улыбка, небрежный жест. Существует только это. Ужас всей силой рвётся наружу. Оборачивается предвкушением. Как одна нота сменяет другую. Ужас. Страсть. Огонь. Тело двигается само навстречу Хорхе. Танцпол плывет и приближается.
  • Красиво и сильно.
    +1 от Lainurol, 25.09.17 14:05

Дворфийка смотрела на арку в немом восхищении. Дракон был прекрасен, но Браника, оглушённая смертью Малыша и всеми напастями, свалившимися на компанию, не смогла в тот момент оценить статую по достоинству. Зато теперь работа неведомых мастеров привела её в восторг. Пахло чем-то древним, засыпанным пылью времён, чем-то сродни тем старинным вещицам, ради которых торговка и пустилась на приключения. Легендами пахло. Ох и вкусный же это был запах!

– Брэд, – благоговейным шёпотом предостерегла она, – осторожнее. Не трогай её, это может быть опасно.

Ей хотелось разобрать руны, понять, что же за существа и зачем возвигли всё это, куда они исчезли, предоставив кому ни попадя копаться в своём наследии, но было боязно. Чародейка, как это ни смешно, мало что знала о магии. Её никто и никогда не учил управляться с нежданно-негаданно полученной силой. Да что там, даже контролировать свой дар Браника не всегда могла. Но где-то там существовала и другая магия, адепты которой не орут как оглашенные на реку "замёрзни", в надежде, что она послушается, а сидят над толстыми книгами, впитывая... Браника вдруг поймала себя на мысли, что завидует им. Сколько всего так можно узнать, а она вот даже не понимает, что это там так мерцает и почему. Или, если подумать...
  • В целом нравится, как ты во всех своих постах живо, изобретательно и интересно пишешь =)
    +1 от Tao Tekko, 24.09.17 10:54

- Пойдут они, - заворчала Браника. - Одни. То же мне - герои. Мага воевать пойдут. Энто вам не кобольды. Вы тут наверно все, как один, могучие колдуны, а? - саркастически хмыкнула.

- Я сказала помогу - значит помогу. Никто не может сказать, что Браника от своего слова отступается.

По правде говоря, она сильно подозревала, что Крад ей совсем не обрадуется. И это ещё очень мягко сказано. Но, слово - есть слово. Закинула на плечи мешок, оглядела "армию".

- Пошлите уже... герои. И не топайте тут мне, как элефанты.
иду с охранниками.
  • - Пошлите уже... герои. И не топайте тут мне, как элефанты.

    здорово:)
    +1 от leper, 21.09.17 16:51

От адской боли Сания уже плохо понимала происходящее. Девушка упала на колени, тряся обожжённой рукой и скуля сквозь зубы, как наказанный щенок. Перед глазами снова плясали оранжевые круги, как тогда - во время битвы с волками. Любовь, ненависть, страх смерти, жажда жизни, надежда, отчаяние - всё было ничто, не имело ни малейшего значения. Важно было лишь, что у окна валяется её сумка, там есть лекарства - это была единственная внятная, человеческая мысль, на которую дочка аптекаря сейчас была способна. Всё остальное тонуло в животной боли, сейчас Санни мало чем отличалась от дикого зверя, от чумного волка.

Преподобный вскинул руку, и лишь этот жест сумел пробиться сквозь оранжевую пелену, туда, к любви, ненависти, страху и надежде. К человеческому сознанию.

"- Нет!" - ей казалось, что она кричит, душа кричит, но наружу доносился лишь невнятный стон. "Нет!" - кричал и бился кто-то в охваченном агонией мозгу. - "Оленя больше нет. Больше не нужно. Остановись! Зачем? Ну зачем? Остановись! Пожалуйста!"

А потом старик отступил, глядя на свою руку так, словно это его ладонь, а не Сании сожрало сейчас пламя. Раскинул руки, замер, будто привязанный к столбу. Бессильный. Сания увидела, как кинулся к ней Макс, увидела невредимого коробейника рядом, Юргена, сжимающего саблю. Она замотала головой, пытаясь поймать взгляд старого телохранителя.

- Юр... ген... - слова выговаривались неохотно, больше похожие на змеиное шипение, прорывающееся сквозь стиснутые зубы, - н-не н-на... да... боль... ше ж-жертв.

Макс склонился над ней, что-то шептал утешающее, смысла чего Сания уже не могла разобрать.

- Сумка... моя... л-лекарства, - Санни и сама не знала, кому это говорит, повиснув на руках у лесоруба. Нет, рыцаря. Старик назвал его рыцарем. Она даже не вспомнила о том, что меньше суток назад, уже говорила эту фразу, говорила Ашилю. Сквозь оранжевую пелену боли лишь помнила одно, нужно что-то сказать старому жрецу, что-то крайне важное, но сил на это уже не осталось. Сания уткнулась лицом в плечо Макса, будто ища защиты.
+1 | Вьюга, 16.09.17 16:53
  • После всего, попытка остановить Юргена - это очень великодушно)
    +1 от Akkarin, 16.09.17 21:27

Заметки дилетанта. Как нам обустроить кросспол

Эта заметка — не заметка в привычном смысле слова. Скорее это приглашение к началу диалога

Самая скандальная тема

Придя на ДМ, я с удивлением узнала новое для себя слово: «кросспол». Что это значит, догадаться было не трудно, почитать споры на эту тему — любопытно. Но в целом такой подход удивил. Я привыкла в играх к «гендерному балансу», который игроки стараются поддерживать. Это такая штука, когда мальчиков и девочек среди персонажей игры примерно поровну. При этом пол самих игроков не играет никакой роли. Зато «правильному» отыгрышу внимание по возможности уделяется. И высшей похвалой считается, если игроки не догадались в процессе игры, что мальчика играла девочка или наоборот (игры короткие, кто за кого из персонажей играет, известно только постфактум). Но я сказала себе: «Тут так принято», — и забыла про это. Тем более что сама тема надоела местным обитателям ещё во времена татаро-монгольского ига, а в каждой конкретной игре основополагающим я считаю мнение мастера в этом вопросе, так как ему должно быть комфортно водить персонажей.

Прошло время, поиграв в разное и почитав кое-что, я поняла, почему этот вопрос вызывает в ролевых играх такие споры. Всё-таки одно дело коротенькая игра дня на три, а другое — глубокое вживание в образ в игре, которая идет несколько месяцев или даже лет. Я поглядела на отыгрыш девочек мальчиками и мальчиков девочками. Что-то мне нравилось, а что-то не очень. Что-то не нравилось столь сильно, что вызывало желание пролистать посты. И, как следствие, у меня возникло предложение, которое я и хочу сейчас попытаться реализовать.

Играть кросспол или нет — решает каждый. Вряд ли обсуждение этой темы в очередной раз будет интересно и полезно. А вот советы тем, кто хочет поиграть кросспольным персонажем, мне кажется, весьма бы пригодились. Я предлагаю читателям поделиться своими соображениями, что необходимо делать, а чего делать никак нельзя для правдоподобного отыгрыша лиц противоположного пола. Можно сделать это, самостоятельно написав статью или просто прислав нам в редакцию свои советы, которые мы обещаем обработать, снабдить по возможности примерами и опубликовать с указанием авторства или без него — по вашему желанию. Советы вида «сжечь ведьму» писать не надо.

И для затравки один совет от меня: мальчики, отыгрывая девочек, в первую очередь забудьте, что у них есть сиськи. Женщины не пялятся на свои молочные железы двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю и не думают о них ежечасно. Да, теперь у вас в руках персонаж с сиськами. Это очень круто. Порадуйтесь за него. И забудьте про это.



Ждем ваших откликов.
+6 | Журнал PlayGoblin, 14.09.17 19:01
  • Если решусь на кросспол, учту.
    +1 от Victus Pallidus, 14.09.17 19:53
  • За необычный взгляд на набившую оскомину тему.
    И .... тема сисек раскрыта! :)
    +1 от rar90, 14.09.17 21:15
  • Хорошо, но тема сисек не раскрыта мало. Нет примеров из реальных игр, где тебе кросспол понравился)
    +1 от Одуванчик, 14.09.17 22:15
  • Ёмко, доступно, по делу))) Класс!
    +1 от snorkvitus, 15.09.17 08:58
  • За дельный совет и отношение в целом :)
    +1 от Joeren, 15.09.17 10:55
  • Нравится эта спокойная рубрика. Хорошая статья и в целом доброжелательность устраивает.
    +1 от Лисса, 15.09.17 17:29

Ветер. Ветер, взявшийся неизвестно откуда, остужает пылающее жаром лицо. Становится легче дышать. Она больше не плачет. Коробейник шепчет на ухо, торопливо, лихорадочно, сбиваясь. Сания отступает туда, где грудой громоздятся вещи. Мешочки. С разной горловиной. Желтой, красной, зеленой. Главное, чёрную не брать. Она тянет к себе необъятный мешок, ловкие пальцы перебирают вещи одну за другой. Чего здесь только нет! Желтая, красная, зеленая. Не черная. Желтая, красная, зеленая. Сжимают оружие Юрген и Макс, а Дрег говорит. Никогда он еще не говорил так вдохновенно. И так... обречённо. Желтая, красная, зеленая. Черная - яд. Рука сжимает горловину. Она дочь аптекаря, она работала с огнем, слишком много работала, чтобы не понять, что за порошок бросают в костер. И зачем. Эльфийский огонь. Коробейник говорит. Отвлекает. О жертве. О милосердии. Желтая, красная, зеленая. В огонь. Дрег и Преподобный стоят у самых чаш. В огонь. И разлетится на куски старик, похоронивший их заживо. И жадный коробейник, решившийся бесплатно расстаться со своим добром. Мешочками с порошком. С разноцветной горловиной. Желтой, красной, зеленой. Она будет жить, её ребёнок. А Дрег умрёт. Так просто.

- Девочка может уйти.

Желанное. Долгожданное. Она будет жить. Уйдет туда, где жизнь. Выполнит свое обещание. Уйти. Она ничем им не может больше помочь. Ничем.

"- Ты ничего не можешь для них сделать", - эхом звучит в памяти. Обречь его на смерть. Уйти. Сания разжимает пальцы с зажатым в них добром коробейника. Падают обратно в рюкзак мешочки с порошком. С красной, желтой, зеленой горловиной. Потянулась к шее. Сняла медальон, зажала в кулаке. Смешной, глупый медальон языческого бога Тьера. Рыба-дельфин.

- Нет меньшего зла, старик, - она идёт к чаше, туда где неотрывно смотрят друг на друга Преподобный и коробейник. Жертва и убийца.

- Прости, Дрег, но я не могу выполнить твою просьбу. Потому что нет меньшего и большего зла, есть просто зло. И лучше я умру, чем жить и знать, что убила тебя, лучше умру, чем буду жить, не смея глядеть в глаза собственному сыну.

- Нет меньшего и большего зла, старик. Зло порождает зло, кровь порождает кровь, боль порождает боль. И только любовь порождает любовь. Если я уйду, кто поможет тебе? Они? В виде лишней жертвы? Они ненавидят тебя. Сколько бы жертв ты не принес, они тебе не помогут. Потому что они ненавидят тебя. Но дело не в них. Ты. Ты, сам, старик, ненавидишь себя. А никого не спасет человек, который ненавидит сам себя. Твои солдаты? Они ненавидят тебя и боятся тоже. Ты говорил, чтобы мы не тратили без пользы последние минуты, но а твои минуты, старик? Ты ошибаешься, эти ворота ничто против порождения Зимы. Он переломил боевой лук за долю секунды. Ворота вряд ли продержатся намного дольше. И тогда все умрут. Ты умрешь, старик. Мы умрем. И те люди, который ты поклялся защищать, они тоже умрут. Ты не видел это в пламени? Так посмотри еще. Он ненавидит нас. А ненависть не победить ненавистью, только любовью. Они никогда не смогут простить тебя, старик. Я - смогу. Так куда же мне идти и что ты сможешь без меня?

Посмотри. Видишь этот кинжал? Узнаешь? Это клеймо. Это кинжал жрецов Урфара. Жертвенный кинжал. Та, которой он принадлежал, встала против тьмы, чтобы защитить этих людей. Людей, которых ты, жрец Урфара, хочешь сжечь во имя великой цели. Ей было пятнадцать. Она любила вашего бога. И он... любил ее. И мы все, будем помнить ее, пока живы. И любить.

Посмотри на нее. Посмотри на ту, которую ты убил в бою, где у нее не было ни одного шанса. Думаешь, она этого не понимала? Думаешь, мы не знаем, что ничего противопоставить магии? Но она встала против тебя, чтобы защитить нас. Чтобы выиграть те самые минуты, которые ты советуешь не тратить понапрасну. И мы будем помнить ее. Помнить. И любить. Пока живы.

Посмотри на Макса на него. Ты говоришь, что он лишился всего. Но не чести. Он давно бы мог убежать, если бы не пытался освободить других. И нет, он не лишился всего. У него есть любовь. Моя, всех нас.

Посмотри на Юргена, он давно мог бросить нас и добраться до юга. Но его вел долг. Он сам думает, что долг. Только никто бы не узнал ничего и никогда. У него вела любовь.

Этот человек - коробейник. Он не воин, и не герой. Но он готов умереть за людей, потому что у него есть любовь.

А что есть у тебя? Что есть у тебя кроме ненависти, старик? Ты говоришь, все напрасно. Нет. Этот мир задыхается не от магии, он задыхается от ненависти. Я знаю, меня выворачивал наизнанку олень. Остановись, старик. Остановись, и скажи свое имя. Чтобы было, кого прощать и о ком помнить. Видишь. Этот медальон дал мне отец моего ребенка. Это единственное, что у меня осталось. Мои родители умерли от чумы, дом наверно сожгли, мой любимый тоже умер. Осталось только это. Не один ты видишь сны. В моем сне олень приходил за ним, он пытался обмануть, пытался забрать. Старик, я клянусь тебе, если ты остановишься, я сделаю все, чтобы остановить зиму. Может быть, ты не видел этого в своих снах, но я смогу. Я умею того, чего не умеешь ты. Чего не умеет олень. Чего не умеют все эти люди. Я умею прощать, старик. Оружием не выиграть эту войну. Арбалеты бесполезны. И огонь тоже бесполезен. Кроме того, что горит в сердцах. По крайней мере, мы должны попытаться.

Сания была дочерью аптекаря. И ей доводилось работать с огнем. Огонь обжигает, это больно. Но любую боль можно вытерпеть. Главное - не закричать. И не передумать. Она подошла вплотную к жаровне, с пляшущими языками пламени.

- Клянусь тебе. И пусть огонь будет мне свидетелем.

И сунула ладонь с зажатым медальоном прямо туда, в огонь.
+5 | Вьюга, 13.09.17 03:40
  • Это чертовски хороший пост. И памятник моему провалу, как шпиона))
    И красивый ход. И вообще пост хорош)
    +1 от Деркт, 13.09.17 08:12
  • Елы-палы, Симону еще помнят!)
    +1 от Calavera, 13.09.17 08:22
  • Не перестает удивлять эта девушка. Очень сильный, эмоциональный пост, который действительно задел меня за душу.
    +1 от Bully, 13.09.17 11:19
  • - вершина всего этого строения, независимо от финала.
    +1 от Yola, 13.09.17 22:30
  • Кубик не прав!
    +1 от msh, 14.09.17 23:51

Тиберий, Ростислав

Покинув кабинет, мужчины не стали задерживаться в приемной. Они вышли в ту самую дверь, через которую попали сюда некоторое время назад. Только тогда за дверью была бездна и тьма, а теперь, вместо обещанного Ингой выхода и столовой, они очутились в храме. Неистово забилось сердце Тиберия - прокуратор узнал то самое святилище Дианы, в котором молился, прежде чем попасть сюда. Было тихо, горели факелы перед алтарем, возвышалась в центре круглого зала прекрасная статуя богини. Ростислав видел раньше подобное разве что на картинках и по телевизору, но там все было покрыто, осязаемой даже сквозь бумагу или экран, пылью времен, а тут и узоры на стенах, и колонны, и мрамор выглядели так, как будто изготовлены лишь вчера.

Впрочем, рассмотреть хорошенько эту красоту путники не успели. Что-то больно кольнуло прямо в ладонь, там, где отпечаталась неведомо для чего нужная виза, и поплыли, исчезая, стены, подпираемые прекрасными колоннами, а вместо них появился тот самый обещанный коридор и вытертая тысячами ног лестница вниз. Дверь в столовую располагалась прямо напротив выхода. Прочитавший надпись Ростислав, кивнул на нее римлянину, протянул ему талоны и вышел на улицу, а Тиберий направился к указанному источнику вкусной и здоровой пищи.

Ростислав

Легкий ветерок приятно ерошил волосы на голове. После затхлого запаха казенного помещения, того особого запаха бумаги и бюрократии, аромат чахлой зелени казался упоительным. Инженер стоял на крыльце солидного серого здания, из которого только что вышел. Перед ним в пыли разлегся город. Серый город: стандартные дома из бетонных блоков, чахлые деревца, не покрашенные качели, кое-где побитый асфальт дорожного покрытия. Город выглядел... сиротливо. Словно никто его не любил, не нарядил в ажурные балкончики, яркие клумбы, не вплел зеленые ленточки парков в волосы. Серый, тоскливый, грустный, он шелестел листьями кривой березки, растущей у входа, где стоял Ростислав, словно безуспешно пытаясь прихорошиться, понравиться. И тихо, неестественно тихо было на улицах. Ни людей, ни машин.

Тиберий

Опытный воин - Тиберий знал, без провианта в походе никак. Поэтому отправился в это странное место, где почему-то можно было получить еду за розовые бумажки. Большой зал, гораздо больше главного городского храма, встретил римлянина приглушенным грохотом. То стучали ложки. Все помещение было уставлено столиками, за которыми сидели, уткнувшись в тарелки, люди. Рабы? На свободных они походили мало. Одетые разнообразно, но все во что-то, напоминающее одежду Ростислава, блондинки-Инги и их новой спутницы Ники, люди не обращали внимания ни на что, кроме пищи. Да и столы, вряд ли предназначались для свободных людей. Грязные, покрытые засаленными, с жирными пятнами скатертями. На столах стояли прямоугольные подносы, такие же грудой громоздились сверху перегораживающей помещение низкой, чуть выше половины человеческого роста стены. Люди брали такой поднос и становились в очередь вдоль перегородки, а за ней руки ставили на поднос тарелки, миски, стаканы, клали куски серого хлеба. Руки были железные, как меч Тиберия, тела к ним не прилагалось. В конце же очереди стоял странный аппарат. Люди вкладывали в высовывающуюся из-за него железную ладонь розовый квадратик, рука чем-то громыхала в аппарате, и очередной раб с подносом отходил к столу.

Элва, Богдан, Руукх, Вероника

Кинулась назад, в кабинет ведунья, бросился следом за ней мальчишка. То ли остановить хотел, то ли сопроводить. И сотник кинулся следом, пытаясь остановить бедовую девчонку. Не заметив уже казак, как болезненно скривилось лицо Инги от его слов. Последней в дверь влетела Ника. Разгоряченные спором, они не сразу поняли, что что-то не так. Элва вырвала руку Богдана и бросилась к картине, а Ника успела выбежать обратно в приемную, осененная идеей, прежде чем мозг успел обработать то, что увидели глаза. На мгновение, всего лишь на мгновение, ей почудились вместо громоздкого стола, грубые, деревянные столики какого-то древнего трактира, а директорское место обернулось чем-то вроде барной стойки. Тусклое пламя свечей бросало блики на пивные кружки, забытые за столами, на бочки, служащие кое-где вместо сидений. Померещилось, конечно же померещилось.

Элва, Богдан, Руукх

Богдану, Руукху и Элве, однако, мерещилось то же самое. Узнал казак родной шинок, как не узнать. Вот тут он и гулял в свой последний вечер. Только почему-то теперь запустение паутиной оплело помещение, нежилой дух витал в шумном в казачьей памяти заведении. И прежде чем, успел подивиться Богдан этой странности, что-то кольнуло в ладонь, и снова узрел он длинный стол, с расставленным на нем угощением, не успела убрать которое Инга свет Витальевна. Руукх помотал головой, пытаясь понять смысл этой мгновенной перемены, посмотрел задумчиво на свою руку с белой меткой, потом взгляд его остановился на столе Иван Иваныча, и глаза от удивления округлились. Начальника в кабинете не было, хотя в приемную он не выходил, за это каждый мог поручиться.

Элва, кажется, не обратила внимания ни на морок, ни на легкий укол, вернувший все на свое место. Спешила она к картине, страшась только, что успеют остановить, помешают. Но никто не препятствовал, тонкие девичьи пальцы коснулись прохладного холста. Нет, не холст и не гобелен. Гладкая на ощупь поверхность, точно такая же, как стены в том месте, где все они очнулись, только такая же, как отметины, что вели их все это время. Только не открылся выход, не произошло ровно ничего.

Богдан и Руукх, следящие за девушкой, вдруг увидели, как до того смирно застывшее на столе чучело совы, поднялось в воздух и моментально село на плечо колдуньи. Выходит, то и не чучело было вовсе, а живая птица, только сонная и неподвижная. Теперь же уцепившись коготками за одеяние Элвы, сова ерошила перья и лупила смешные, желтые глаза, да что-то клекотала.



Казак на мгновение застыл, не зная, к чему быть готовым. Сова, впрочем, вроде бы не проявляла никакой агрессии. Он на секунду отвел взгляд к книжным полками и заметил, как из дыры в одном из стоящих на них томов выползает большой, жирный червь.

Вероника

Решив, что кабак ей примерещился, Ника задала свой вопрос, сидящей за столом Инге. Та уже закончила плеваться и что-то набирала на компьютере. Легонько кольнуло ладонь, словно комарик укусил. Какой еще компьютер, тут про такого зверя, пожалуй, и не знали. Инга стучала наманикюренными пальчиками по клавишам пишущей машинки. Стучала будто бы с ожесточением. Услышав вопрос, подняла голову, посмотрела на Нику оценивающе. И улыбнулась как-то грустно и потерянно. Маска стервы слетела от этой улыбки не хуже ленинградской туши.

- Покинуть? Да как и любой другой. На вокзал вам надо. Только если вы Городу не понравитесь, то быстро добраться не выйдет, да и не быстро не выйдет. А если, наоборот, слишком понравитесь - тоже.
Посты индивидуальные по мере отписи, общий мастерпост - в воскресенье.
+1 | Лабиринт, 12.09.17 10:52
  • Классный пост! Особенно порадовал вот этот моменты:
    я. Город выглядел... сиротливо. Словно никто его не любил, не нарядил в ажурные балкончики, яркие клумбы, не вплел зеленые ленточки парков в волосы. Серый, тоскливый, грустный, он шелестел листьями кривой березки, растущей у входа
    +1 от Та самая, 12.09.17 21:36

Пока Иван Иваныч жевал стихотворение, Ника незаметно оглядывалась по сторонам, подмечая детали начальственного кабинета. Мелочей, которые не сразу бросались в глаза, было много. Корешки книг кое-где очень потрепанные, ветхие, пятно на бордовой скатерти: должно быть, кто-то разлил тут чернила, солидный письменный прибор на хозяйском столе, сова, вопреки опасениям, пока не проявляющая агрессии, а ведущая себя, как самое безобидное чучело. Немало было деталей, но вот сути они нисколько не проясняли. То и дело взгляд невольно останавливался на странной картине, но чем больше девушка пыталась сосредоточиться, рассмотрев ее, как следует, тем больше ныло в висках. Наконец, видимо взглянув под нужным углом, совсем как в тех самых всплывших в памяти стерео-картинках, Вероника увидела тьму, ничто. То самое ничто, откуда они только что вернулись. Кто сказал, что вернулись? После того, как изображение встало на место, пропорции начальственного кабинета, напротив, поплыли, сквозь них заплескалась тьма. Ниоткуда они не вернулись, просто кому-то из путешественников (а не трудно догадаться кому) повезло придать тьме вещественную форму, удобную иллюзию, за которую с удовольствием цеплялся мозг. Вот и пусть цепляется дальше. Иллюзия, не иллюзия, но ощущать под собой твердое сидение деревянного стула и рассматривать пятна на бордовой скатерти было гораздо приятнее, чем пустоту. Девушка тряхнула головой, возвращая миру материальность и, достав из рюкзачка газету, задал свой вопрос.

Иван Иваныч как раз закончил свою, с позволения сказать декламацию. Он подарил Нике довольно тяжелый взгляд. Ощущение было такое, как будто тебя ощупывают и чуть ли не в зубы заглядывают, и веско сказал:

- Странный вопрос, товарищ. За заслуги перед народом. За работу во благо... - пауза, начальственно тело поднялось со своего кресла и отправилось в неспешное путешествие вдоль стола, к Веронике, - ... народа. За заботу о его просвещении, - он уже стоял перед девушкой, нависая над ней так близко, что Ника почуяла благородную отрыжку: пахло у Иван Иваныча изо рта чесночком и колбаской. Сосиски потянулись к сложенной газетке. Внезапно, что-то отвлекло начальника. Это Тиберий негромко, но властно велел секретарше принести вина.

- Не положено, - в голосе Инги, которая уже перестала всхлипывать, послышалось некое злорадство и на лице отразилось скрытое торжество. Возможно, такое пренебрежение к своему чаю, блондинку уязвило, а может быть, она отыгрывалась на римлянине за что-то. Впрочем, прокуратор на нее не смотрел. Его вниманием завладела сова и картина. Если первая вела себя смирно, то вторая начала выкидывать кренделя, и скоро Тиберий увидел то же самое, что и Ника. Мир зашатался было, но устоял. Какая в конце-концов разница, чудится им тьма, а сидят они в кабинете, или плывут они во тьме, а кабинет лишь мерещится? Главное было... А вот что главное, собственно Тиберий не знал. Двигаться дальше? Выбраться отсюда? Куда. Он не сел за стол, хотя больная нога была рада стулу, а подошел к окну, разглядывая пейзаж. За окном был день, светило солнце, чахлая зелень - какие-то деревья и кустики, притулившаяся у прямоугольных каменных строений, грелась в его лучах. Мирная картина, хотя и не особенно приятная взору. Видел Тиберий дома и покрасивее, а этот город был весь словно собран из серых квадратов. И людей видно не было.

- С пьянством мы боремся, - подтвердил Иван Иваныч, брюзгливо мазнув взглядом по прокуратору. - А вы садитесь, товарищ, в ногах правды нет. Что это вы там высматриваете все? Может вы шпион? - последнее было произнесено вроде бы как в шутку, но с некой угрозой. И тут же вниманием начальника вновь завладела газета.

- Нет, вы только посмотрите, - в голове Иван Иваныча сквозило разочарование, обида и даже некий прообраз гнева. Так гневается хомячок не обнаруживший в закромах вожделенного ореха. - Некоторые несознательные товарищи считают, что народ все скушает. Что народ всеяден. Это же совершенно не съедобно! - он обвиняюще постучал пальцем по заметке, кажется из светской хронике, о престарелой эстрадной диве, произведшей на свет к семидесяти годам наследника, с помощью своей молоденькой помощницы.

- Народ такое есть не будет! - пальцы скомкали и отбросили газету, чело Ивана Иваныча побагровело. Инга только что торжествующая свою локальную победу над прорвавшимися, сникла и втянула голову в плечи. Неизвестно, чем бы закончилось дело, если бы в бой не вступил Ростислав Тихонович. Вот кто провел атаку по всем правилам. Перед начальником появлялись все новые и новые бумажки, вкусные, свежие, пахнущие типографской краской и грифельными карандашами. Как завороженный глядел хозяин на эту вакханалию. А затем просто протянул руку через весь стол, даже не отойдя от Вероники. Рука Ивана Иваныча каким-то чудесным образом удлинилась и сгребла к себе все эти сокровища.

- Инга Витальевна, - требовательно произнес шеф. Инга тотчас просеменила к куче и оба акта выполненных работ, стопка нормативных документов, чертеж блока дугозащиты мгновенно оказались на подносе вместе с остальными своими собратьями. Секретарша бросила на Ростислава несколько удивленный взгляд и поспешила удалиться с этим добром, а очень довольный начальник повернулся к нему. Остальных, кажется, он вовсе перестал замечать.

- Прекрасная работа, товарищ. Не знаю вашего имени. Прекрасная работа. Вы руководитель группы? Насчет визы не беспокойтесь. Сделаем в лучшем виде, у нас все по простому, без бюрократии, без волокиты. Вам какая нужна: индивидуальная на каждого или групповая? На сколько дней пути? Не думали вы о том, товарищ, чтобы остаться у нас? Нашему институту нужны хорошие специалисты.

Иван Иваныч разливался соловьем. Его просто-таки было не узнать, сама любезность.

- Инга! - крикнул он строго где-то в середине этой тирады. Секретарша, видимо не зря ела свой хлеб, сообразила что к чему. Болотная жижа и конфеты оказались на подносе, а перед путниками волшебным образом возникли дымящиеся чашки с кофе, блюдо с печеньем, сахар и даже бутылочка коньяка и небольшие рюмочки. Вина, впрочем, не подали. Не уважали тут видимо слабый градус.

+1 | Лабиринт, 30.08.17 20:41
  • - Народ такое есть не будет!
    Это прекрасно)
    +1 от Valkeru, 11.09.17 09:44

Раз за разом она проигрывала. Каждый раз, когда уже начинала верить, что ещё чуть-чуть и до жреца дойдут слова, он просто поднимал руку. Адрианна, лекарь, Каталина... Перед глазами встало морозное утро, искорки солнца на снежной корке и улыбка беловолосой лучницы, от которой на душе теплело и верилось: всё закончится хорошо. Сложно поверить, что это утро того же дня, в котором раз за разом вспыхивает факелом живой еще человек. Не было больше ни страха, ни отчаянья, только упрямая уверенность, что надо пытаться ещё и ещё. Искать, что его проймет. Но она проигрывала, то ли не умела убеждать, то ли убедить в чём-то фанатика просто не представлялось возможным.

Уна хотела сражаться. Каждый пытался делать то, что мог там, в другой, настоящей жизни. Где не было это кошмара. Сания равнодушно смотрела на груду вещей, из которых Преподобный достал и бросил меч. Равнодушно, пока до неё не дошло, чьи это вещи. Что делали все эти люди? Пытались воззвать к разуму, вырваться, как Макс, умоляли, ругались, просто лишились чувств? Что бы они не делали, отсюда никто не выбрался. Даже имен их никто и никогда не узнает. "Наших тоже", - мысль показалась ей обидной.

Уна упала на колени, а Сания уже набрала воздуха, чтобы начать очередную тираду, которая, может быть, на этот раз на него подействует. Что он там говорил: оленю не пройти ворота? Олень играючи разломал боевой лук за секунду, ворота наверняка продержатся дольше. Минут пять. Может даже восемь. Набрала и выдохнула, так и не сказав ничего. И дело было не в огненном биче, в который превратилось пламя, хотя выглядело впечатляюще, а в том, что вслед за мечницей на пол повалился Макс. Все-таки ему удалось распутать веревки. Преподобный этого не видел, и Санни теперь старалась даже не дышать, чтобы он не обернулся. Она снова подергала путы за спиной, с безумной надеждой, вдруг что-то выйдет. Бесполезно, конечно, куда девушке до лесоруба.

А огненный меч вился в руках жреца перед стоящей на коленях баронессой, и против него у Уны была только брошенная железка. Безнадежно. Санни мало что знала о магии, но из того, что слышала, прекрасно понимала - обычное оружие против нее бессильно. Это был нечестный бой, где одна сторона заранее обречена на поражение. Преподобный был трусом. Просто трусом. Он мог сражаться только с теми, кто заведомо слабее его. Наверно все садисты и палачи в душе обычные трусы, мучая других, они получают иллюзию своей силы. Император тоже был трусом. А Уна была смелая. Смелость не в том, чтобы не бояться. В том, чтобы преодолеть страх. Наверно, это было по большему счету уже все равно, все умрут: и храбрые, и трусы, но это было странно важно. Жаль только, что никто и никогда не узнает ничего. Хоть бы имперцы пришли что ли, полюбовались бы на своего Преподобного. Что то текло по щекам, горячее и соленое, и Сания с удивлением поняла, что плачет. Она не плакала с того дня, когда поняла, что беременна и жить осталось всего-ничего. Не плакала, когда умирал Тьер, не плакала, когда ждала, пока чума придет за ней, не плакала, валяясь от бессилия в снегу. И потом тоже. Проклинала, ругалась, ненавидела, но плакать не могла. Теперь слезы текли по щекам сами собой, и не от страха или горя, скорее от счастья, что есть еще в этом мире люди, не забывшие честь. Жаль только, что никто и ничего не узнает.
+2 | Вьюга, 06.09.17 00:55
  • Шикарный отыгрыш. Рефлексия - это далеко не всегда плохо. Особенно, когда она уместна и хороша.
    +1 от Akkarin, 08.09.17 18:59
  • Беременна?! Неожиданный поворот...
    +1 от Bully, 09.09.17 09:20

- Любите же вы играть в слова, - вздохнул Кадар. - Почему просто нельзя рассказать свою версию произошедшего? Если мы с вами разговариваем, а не пытаемся убить или удрать, значит, уверены не до конца и готовы слушать. Только не пустое разглагольствование в стиле ваших жрецов, которые, кстати, как раз и пытались даже очень нам мешать. Так что давайте без этих наводящих вопросов. Мерлота я слышал и видел записи с ваших этих штук. Теперь леди Эрмиль, рассказывайте, что произошло по вашему мнению.

Прозвучало резко, но тратить время на словесные экивоки джиллер не хотел. Ему хватило Мерлота, который, прежде чем подошел к сути, час ходил вокруг, да около и изъяснялся обидняками. Похоже, эти ноа все такие. У них впереди вечность, им можно. У людей столько времени нет.
+1 | Тени богов, 03.09.17 17:00
  • Какой же все-таки проницательный мертвый молодой человек)
    +1 от Fiz, 03.09.17 18:02

Наиля беспокойно ерзая на кушетке, следила за метаморфозами старичка. История несчастого майя ее изрядно позабавила.

- Каждому по вере, значит? - хихикнула девушка. - А если к вам адепт Макаронного Монстра явится, с ним как?

Следующая фраза писаря-перевертыша, впрочем, веселья поубавила. Мама, да... Мама будет переживать. Это был удар ниже пояса. Подленький старикашка.

Наиля разозлилась, соскочила с кушетки и подбежала к окну. На своего интервьюера или дознавателя, или кто он там, больше не смотрела, пытаясь разглядеть, что там снаружи.

Суд, значит. Конвоя только нигде не видать. Сорвать бы эту супер-гардину, намотать на кулак, расхерачить стекло и деру. По тууундре, по стальной магистрали.

- Да так се... верю то есть, - бубнила она между тем в ответ. - Немножко, слегка. Ну иногда. Когда бессонница.
В общем-то если получится, делаю то, что описано: срываю штору, обматываюсь, чтобы не порезаться, и прыгаю в окно.
+1 | Парадокс воронов , 28.08.17 06:38
  • хороший пост
    +1 от Ein, 28.08.17 14:12

Всего на пару секунд замешкавшаяся было блондинка оставляет в покое телефонную трубку, бросается к двери, словно грудью на амбразуру, желая заслонить собой вход в святая святых. Поздно. Даже не взглянув на женщину, Тиберий уверенно врывается в кабинет вслед за Ростиславом.

- Нельзя, не положено, - лепечет секретарша на бегу, потеряв изрядную долю самоуверенности, но на неё больше не обращают никакого внимания. Элва гордо выдвигается внутрь, волоча за собой ошарашенного мальчишку. Семенит следом Ника, бросая на женщину немного виноватый взгляд. Когда секретарша, наконец, достигает массивной двери, по эту сторону остается один лишь сотник. Скептически её оглядев, Богдан выдаёт тираду, почти блондинке не понятную, но заставившую тем не менее щёки густо покраснеть.

- Иван Иван, я пыталась, я говорила, они сами, - в голосе секретарши, залетевшей в кабинет большого начальника последней, вместе с Богданом, беспокойство, даже страх. Совсем как у собаки перед хозяином, невольно приходит на ум ассоциация, навеянная покинутым не так давно хутором.

Кабинет представляет из себя любопытное зрелище. Огромное, прямоугольное помещение с завешенными тяжелыми бордовыми шторами окнами. В глубине его, как и полагается, солидный письменный стол за которым, словно на троне, восседает Иван Иваныч. К этому столу буквой "т" приставлен другой - узкий и длинный, тянущийся через весь кабинет. За подобным столом уместятся разом человек пятнадцать, не меньше. Этого монстра покрывает тяжелая скатерть, такая же бордовая, как и шторы. Очень скоро от агрессивной расцветки начинает рябить в глазах и болеть голова. За спиной Ивана Иваныча портрет в тяжелой позолоченной раме. Кто на нем изображен, определить не представляется возможным. То вдруг кажется, что это давешнее пугало, то портрет становится похожим на рыцаря в полном боевом облачении, нет - женщина: босая, простоволосая, но глаза смотрят властно; а вот это и не человек вовсе: огромный зверь - то ли медведь, то ли кабан, а если присмотреться... Если присмотреться, голова раскалывается пуще прежнего. По другую сторону стола, параллельно ему и чудовищным шторам - книжные полки. Это неожиданно и нелепо смотрится, не для подобного кабинета. Но тем не менее, полки тянутся вдоль стены, держа на своих деревянных плечах сотни истрепанных томов.

Стол Иван Иваныча завален бумагами. Сам он почти скрывается за ворохом бумаг и огромным чучелом совы, сидящем на столе. Можно рассмотреть серый костюм, галстук в полоску, лоснящуюся лысину. Иван Иваныч обедает. Он берет со стола стопку бумаг, сжимает их в кулаке и отправляет в могучий рот, смачно хрустя, словно квашеной капусткой. От этого благородного занятия и отрывают начальника ворвавшиеся соискатели.

- Инга Витальевна, это как понимать? Товарищи, вы ко мне? - солидно вопрошает Иван Иваныч, раздраженно барабаня костяшками пальцев по столу. Впрочем, не смотря ни на одного из шестерых. Глаза его грозно и укоризненно буравят несчастную секретаршу. Та снова принимается лепетать оправдания, что вызывает брюзгливую гримасу на лощёном лице.

- Ступайте, - величественно велит Иван Иваныч блондинке. - И принесите нам чаю. Садитесь, товарищи, - хозяйским жестом указывает кажется на весь целиком томящийся под скатертью стол. Секретарша пулей вылетает наружу, жалобно скрипит тяжелая дверь.

- Итак, вы за визой? - в голосе начальника тоже звучит утверждение, никак не вопрос. Словно ни за чем другим вы сюда прибыть просто не могли. - С этим у нас существуют определенные проблемы, товарищи. Желающих много, а лимит ограничен. Очередь... - он страдальчески вздыхает. - Очередь продвигается, но не так быстро, как нам того бы хотелось. Невозможно удовлетворить всех. Конечно, за особые заслуги вопрос возможно рассмотреть вне очереди... - очередная пауза повисает в воздухе.

Произнося всю эту тираду, Иван Иваныч смотрит отнюдь не на вас, а на бумаги на своем столе. Некоторые из них лежат ровной стопкой, другие смяты и полуобгрызены, видимо уже готовые к употреблению. Плотоядный взгляд начальника скользит по бумагам, а пальцы, еще недавно барабанившие по столешнице, шевелятся в жесте, которым в деревнях подзывают гусей, невзначай касаясь начальственной розовой ладошки.

- А может, вы желаете у нас остаться? - фраза звучит как-то зловеще, впервые Иван Иваныч снисходит до того, чтобы осмотреть прибывших, взгляд задерживается на Ростиславе.

- Нам нужны грамотные специалисты, - с каким-то нездоровым предвкушением в голосе сообщает он, рассматривая инженера. Переводит взгляд на Руукха, брезгливо морщится, не задерживаясь, Элве укоризненно грозит пальцем.

- Барышня, у нас тут не зверинец, с животными не полагается. Животное должно находиться в живом уголке, зоопарке или вот... - он поглаживает любовно чучело совы. С ужасом колдунья чувствует, что под его тяжелым взглядом змейка, словно загипнотизированная, сползает с запястья, собираясь видимо ползти к начальнику. К счастью, вас прерывают.

Входит Инга. В одной руке у нее огромный поднос, на нем шесть чашек и коробка шоколадных конфет. В другой - какая-то книга. Девушка ставит поднос на стол, кладет томик перед шефом. Руки у нее заметно дрожат. Когда она обходит гостей, расставляя чашки, заметны чудовищные подтеки туши под глазами. Кажется, секретарша только что плакала.

Чай - мутная, чуть тёплая жижа, которую не хочется пробовать на вкус. Конфеты покрыты белым налетом. Это та самая вечная мзда, которую учителя дарят врачам, врачи сантехникам, сантехники учителям и так по кругу, пока, наконец, кто-нибудь не сжалится и не выкинет коробку. Впрочем, даже не зная об этой милой традиции, по виду легко догадаться - деликатесом злоупотреблять не стоит.

- Угощаетесь, товарищи, - благодушно говорит Иван Иваныч, видимо, совсем забыв о неположенной змейке. Он любовно гладит сосисками пальцев обложку томика, раскрывает на середине и начинает читать:

В дни листопада, в канун холодов
Можно отшельничать, жить нелюдимо,
Да оторвёт вдруг от черновиков
лёт лебединый, лёт лебединый.*

Голос начальника гнусавый, монотонный, с визгливой ноткой. Таким голосом зачитывать бы казенные бумаги. Читает Иван Иваныч без всякого выражения, с булькающим звуком, как будто давится плохо пережеванной пищей. Создается ощущение, что прямо на глазах не стихи читают - насилуют кого-то. Всхлипывает Инга. Страницы желтеют под начальственным взглядом, сминаются в бесформенный ком.
* Петр Вегин

Дислокация: прямоугольный кабинет. Столы буквой "т". Один длинный (для совещаний) тянется через весь кабинет, покрыт бордовой скатертью. Параллельно ему у одной стены окна, покрытые шторами в тон, у другой - книжные полки. Начальственный стол с сидящим за ним Иван Иванычем, завален бумагами. Громоздится огромное чучело совы. На дальней стене портрет, при взгляде на который болит голова и невозможно понять, что именно на нем изображено.

Дедлайн воскресенье, но при необходимости буду давать посты раньше. Как обычно.
+1 | Лабиринт, 27.08.17 18:24
  • Жует... бумаги!
    Черт! Это же так просто и так гениально одновременно! ХD
    +1 от Та самая, 27.08.17 19:18

Плывете во тьме. Кажется, у вас нет больше тела, но это не так. Стучит бешено сердце от выброса адреналина в крови, видят по-прежнему глаза, хотя смотреть здесь и не на что, только на миражи, порожденные вашим же страхом. Тиберий сжимает рукоять меча и чувствует пальцами верную, прохладную сталь, вздрагивает Элва от прикосновения змейки к коже, улыбается Ростислав от ощущения чего-то неизведанного, удивительных открытий, ощущения, вернувшего его в детство. Уходит страх, замечаете, что реальность подчиняется вашим желаниям, это поняли бы и ваши спутники, не будь они столь напуганы.

Вот, повинуясь, Тиберию, сверкают вдали клинки центурии, призванные оградить путников от опасности, колдунья обнаруживает себя на лесной поляне, той самой, где так любила гулять, а вот – потрескавшийся асфальт двора, белым мелком криво очерчены классики. Образы расплываются, сменяются один другим, вытесняют силуэты сожженных деревень и кошмарных монстров, спорят друг с другом, сливаясь и вновь расходясь. Образы – всего лишь видимость, условность человеческой психики, которой необходимо что-то осязаемое, вещественное, за что можно зацепиться, которая в страхе отвергает чужеродную тьму. Придать тьме форму – вот что вы должны сделать – приходит понимание. Но без соответствующей привычки сложно представить себе что-то вещественное, что-то настолько реальное, чтобы оно смогло прожить дольше секунды.

Ростиславу нравится этот эксперимент. Единственный из всех он не просто не боится - получает истинное удовольствие. В детстве Ростик представлял себя отважным космонавтом. Почему-то сейчас он вспомнил об этом снова. Хочется обсудить все с коллегами, попасть в родную лабораторию, где взвесить, измерить, просветить и разложить на атомы эту чудесную тьму. Инженер берется за ручку двери, не обращая внимания, что еще секунду назад никакой двери тут не было.

Приемная тиха и пустынна, секретарша Лидочка занимается важным делом: красит ногти кроваво-красным лаком. Ростислав, конечно, сразу узнает это помещение. Он бывал здесь нечасто, но достаточно раз, чтобы узнать и Лидочку, и оббитые чудовищной фиолетовой тканью кресла для посетителей, и фикус в углу, и золотистую табличку, ведущую в покои директорского кабинета. Директор НИИ – карьерист и хозяйственник, посредственный ученый, зато хороший администратор, любил роскошь, точнее то, что ею полагал. Казенно-вульгарная обстановка – так можно охарактеризовать его вотчину. Впрочем, у инженера имелось непосредственное начальство, которое и отдувалось, когда лаборатории требовались новые приборы, выбить командировку или дополнительные сметы на исследования, а Ростислав всегда старался держаться подальше и от подобных низменных вопросов, и от директорского кабинета.

Остальным же обстановка могла показаться едва ли не более дикой, чем на хуторе. Они и сами не поняли, как сюда попали. Вот только что вокруг была тьма и миражи, и тут же они стоят на вполне материальном полу и разглядывают странную комнату с полураздетой девицей. Вероника видела такие в старом кино, в очень старом, потому что вместо компьютера на чудовищно огромном и уродливом столе, за которым восседала девица, громоздилось не менее чудовищная пишущая машинка.

Та (девица, не машинка) лениво подняла глаза на пришельцев, оторвавшись от своего важного занятия. Во взгляде сквозило явное недовольство. Нет, это не Лидочка, конечно. Просто какая-то полная, белобрысая особа под тридцать, которой бы не мешало перейти на более спокойные тона в косметике. Сейчас она напоминала чем-то Руукха – боевая раскраска перед охотой. Только вот, очевидно, вы девицу в этом плане ничуть не интересовали. И вообще являлись лишь досадной помехой между ней и маникюром.

- За визой? – раздраженно спросила блондинка утвердительно, для проформы. Она оглядывала вас абсолютно равнодушно. Ни странные одеяния, ни оружие на поясе не смогли вызвать хотя бы искру интереса, не говоря уже об удивлении.

- Иван Иваныч занят, завтра приходите, - девица помахала полупрокрашенными пальчиками в сторону двери, через которую вы вошли. Неплотно прикрытая, дверь оставляла достаточную щель, чтобы разглядеть давешнюю тьму, которая, впрочем, прямо на глазах трансформировалась в серые очертания какого-то коридора.
Дислокация:

Вы находитесь в помещении, которое представляет собой типичную приемную советской эпохи. Ростислав узнает в ней приемную родного НИИ, хотя в целом есть мелкие отличия.

Громоздкий стол с пишущей машинкой, за которым сидит секретарша, кресла для посетителей, цветок в кадке в углу.

Дополнительная информация:

- Богдан - самочувствие нормальное, рана не беспокоит;
- Ростислав - +10 ИПП.

Большой дедлайн воскресенье, но до дедлайна я буду давать посты по мере необходимости, режим социальный.

+3 | Лабиринт, 22.08.17 14:48
  • Наконец я могу это сделать! Ура!]]
    Очень классная игра, и твои посты - бомба!=]
    +1 от Та самая, 23.08.17 10:57
  • А Людмила Прокофьевна будет?)))
    +1 от Edda, 25.08.17 02:47
  • Шикарный антураж Прям аж совком потянуло.
    +1 от Valkeru, 27.08.17 12:06

настроение ссылка

Серый пепел, серое, ненастоящее небо, серая хмарь в душе. Четверо лежат на земле. Один унизан стрелами. Проводник вернулся. Двое - её рук дело. Убивать оказалось на удивление легко. Гораздо легче, чем спасти хоть кого-то. Остекленевший взгляд в ненастоящее небо и рана на шее, из которой уже не течет кровь, не оставляют иллюзий, но Ида всё же опускается на колени, припадает к груди. Долго слушает, пытается уловить. Что? Колючий смех Орвилла - единственный звук рядом. Варенец, раздражённо шипя, катается по пеплу, пытаясь счистить с себя липкую кровь. Обломки гитары. Эрик. Эрик - живой.

Ида долго сидит неподвижно возле тела. Поправляет волосы Роуз, оправляет одежду, закрывает глаза. Потом просто сидит, не зная, что делать дальше и надо ли что-то делать. Не хочется. Орвилл не привёл никого. Не захотели. А может и их поглотила серость. Не хочется знать - первое или второе. Хочется зарыться в это серое море и не двигаться. Лежать, пока не умрёшь. Торопит Райт. Надо идти дальше. Куда и зачем?

Тело Роуз лёгкое для натренированной аппаратчицы, почти невесомое. Как будто несёшь на руках ребёнка. Вот вход в пещеру, в которой прятался от бури Шино. Норка. Люди роют норки, будто звери, чтобы выжить. Ничего плохого в желании жить. Все хотят. Дело в цене. Она укладывает девушку поудобнее в глубине пещерки. Бредет дальше. Подбирает зачем-то обломки гитары, безнадежно испорченной, старательно обходя трупы. Опускает вниз вслед за певицей. Присев на корточки возле входа, всё нагребает и нагребает руками пепел, закрывая дыру.

- Нужно засыпать. Чтобы. - Слова отчего-то даются с трудом, серая хмарь давит на грудь, не даёт говорить. - Не нашли. Если. Вернутся. Или другие. Придут. Чтобы. Не нашли.

И снова нагребает, засыпая пещерку, не обращая больше внимания на Орвилла, ни на что не обращая внимания.
Сижу возле Роуз какое-то время (достаточно долгое, чтобы Эрик мог что-то сказать или сделать). Затем помещаю ее в пещеру Шино и засыпаю. Если у Эрика будут немного другие планы, я подкорректирую пост.
  • Убивать оказалось на удивление легко. Гораздо легче, чем спасти хоть кого-то.
    =[
    Сильный пост!
    +1 от Та самая, 27.08.17 09:04

Кадар хотел было ответить, что это не её дело, что они собираются сделать. Или рассказать о задуманном откровенно. Если ноа захочет остановить, вряд ли даже джиллер с ней справится. Пока мертвец колебался между этими двумя крайностями, губы вдруг сами собой выдали:

- Я желаю подать жалобу на противоправные действия в отношении нашего мира согласно вашего устава. Мы находимся на эээ... летательном аппарате. И здесь представитель ноа. Обязаны принять, зарегистрировать. И выдать компенсацию. *
* В общем, я не могу посмотреть архивную ветку, чтобы поглядеть, какие именно термины там были, Кадар использует формализмы, которые слышал, находясь в челноке, не до конца их понимая.
+1 | Тени богов, 25.08.17 14:14
  • Превосходный образец бюрократии.
    +1 от fiz, 25.08.17 16:37

Услышав распоряжение жреца, Браника засомневалась. Потушит ли заклинание огонь или скорее приведет в сознание мирно спящих троих кобольдов? С ее везение, наверняка второе. С другой стороны, жрец просит, святой человек, ему Латандер подсказал. Когда это он жрецу плохое советовал?

"Да никогда", - услужливо подсказала память, - "кроме того раза, когда мы зачем-то помчались на кладбище. И еще того, когда мы зачем-то помчались прямо в лагерь кобольдов. И еще того, когда мы зачем-то свалили дракона в озеро и начался потоп. Еще абсолютно не стоящий упоминания случай, когда вместо того, чтобы удрать, мы изображали кобольдского вождя со свитой. А так, никогда".

Совершенно успокоенная, Браника вытянула руку из-за плеча Рэя и прокричала в сторону огня: - Замерзни, агаларма тебя аларма.
- Луч холода. Гм... сомнительная затея. Но если выйдет, бью по огню, до победного.
  • талант)
    +1 от akerom, 16.08.17 20:57
  • "да никогда" аха-хахах!! Супер!
    +1 от leper, 22.08.17 14:50

Эйдин одной рукой о палубу опёрлась, смотрит на лодку безотрывно, глаза от ветра и солёных брызг сами собой сощурились. А в глазах не страх, вполне бы уместный, не гнев даже, что было бы благородно, а нечто вовсе неприличное здесь и сейчас - веселье. Смеются глаза. Хорошо хоть спутникам её совсем не до того, чтобы в лицо пассажирке заглядывать.

Глядит Эйдин на лодку, слушает крики, и уже не только глаза смеются, губы ухмыляются в кривой усмешке: одна половина улыбается, другая нет. Уродует её такая полуулыбка. Руки тянутся под палубу, и Эйдин отвечает дядьке с топором, салютуя кухонным ножом, которым вот совсем не так давно рыбу чистила, надо же проезд отрабатывать. На нем и чешуйки ещё прилипли, и воняет рыбьими кишками, а как оружие - смех один. Только селедке брюхо и вспарывать. Но Эйдин это, кажется, смущает мало. Салютует и хохочет вдруг, уже в полный голос, не стесняясь.

А потом резко смех обрывается, отводит взгляд от нежданных гостей, будто и потеряла к ним всякий интерес. Слушает гадание однорукого, чуть голову склонив, смотрит на руны на палубе печально, словно не она только что веселилась. Что-то свое напоминает Эйдин гадание может быть? Ворошит прошлое. А может и не быть. По виду-то её совсем и не скажешь, что вовсе не из далеких стран родом чернявая, а из этих вот самых островов.
+1 | (OWK)Кровь на палубе, 17.08.17 08:46
  • И мне понравилась эта дама. Это безумие пугает. И притягивает...
    +1 от Bully, 17.08.17 16:40

Критика и развлечения в сети
(заметки дилетанта)


Чукча не писатель, чукча — читатель. Не претендуя ни на что серьезное, глубокое и оригинальное (ага, отмазалась, фиг меня теперь раскритикуешь), расскажу о своем взгляде на интернет-критику. Что я не без удовольствия почитываю, порой, беру на вооружение, а мимо чего прохожу. И почему так происходит.

Безусловно, всемирной паутиной пользуются для многих серьезных и жизненно важных целей, но я их затрагивать не буду. Эти заметки посвящены тем, кто приходит развлекаться: общаться, играть, обмениваться фотографиями — проводить досуг. 100 % читающих этот текст именно за этим сюда и пришли. Можно долго рассказывать, что те же ролевые игры помогают расширить кругозор и т. д., но всё это побочное, бонус. Естественно, что, придя отдохнуть от забот наших тяжких, мы ожидаем приятного времяпровождения. В связи с этим возникает вопрос: как быть с критикой в таких вот местах? Нужна ли она тут вообще? Конечно!

— Ты только представь себе: меня нет, ты сидишь один и поговорить не с кем.
— А ты где?
— А меня нет.
— Так не бывает.
(«Ежик в тумане»)


Вот представьте: вы написали пост в игру, выложили рецепт обалденного салата, фотографии из турпоездки, интересную зарисовку из жизни, анекдот, зацепивший музыкальный ролик. А в ответ — тишина. Обидно, досадно? Ну, ладно. Не повод переживать, конечно, но куда как приятнее знать, что салат попробовали, пост прочитали, восхитились видами, посмеялись над анекдотом, подпели в такт музыке. Обратная связь — это то, чего желает большинство пользователей в интернете.

Критика — вид этой обратной связи. Анализ, обсуждение чего-либо. Так уж сложилось, что это слово употребляется в 99 % случаев в негативном ключе, на самом же деле оно имеет более широкий смысл. Анализ любой игры или темы едва ли менее интересен, чем обсуждаемый предмет.

Почему же чаще хочется выявлять недостатки, чем подчеркивать достоинства? Потому что второе, как ни странно, труднее. Легко поставить лайк или написать «обалдеть, какой салат», труднее сформулировать, что же именно и почему понравилось. Даже не столько умственно тяжело, просто лень зачастую. Автор ведь уже всё сказал, зачем повторяться? Но не пожалейте усилий. Распишите подробно, что именно вам понравилось в статье, игре, обсуждении. Что вы почерпнули, над чем задумались. Ведь читать такую «положительную критику» очень интересно. И не только тому, кому она адресована. Например, на этом сайте есть люди, расписывающие досконально комментарии к плюсам. Тот же Магистр. С цитатами, с анализом, что же в этом тексте конкретно хорошего с литературной и иных точек зрения. Я нарочно хожу и читаю такие комментарии в репутациях — удовольствие не меньшее, чем от прочтения самих постов.

Другой вид критики — дополнение. Тема вам интересна, вам есть что сказать, хочется поделиться собственным опытом, дополнить высказанное автором. И такая критика воспринимается обычно позитивно.

Но всё же гораздо чаще критикующий хочет именно поспорить. Частично, а то и полностью опровергнуть мнение критикуемого. И вот тут, Хьюстон, у нас проблемы. Встает вопрос, как это сделать, чтобы было интересно читать не только тебе самому и чтобы не получить ответ в стиле «не нравится — не ешь»? Остановлюсь на этом чуть подробнее.

При этом я не буду говорить о критиканстве, скрывающемся зачастую за критикой. Когда критикующий просто-напросто сводит личные счеты, банально не понял автора или явно не разбирается в предмете. Это уныло и не стоит обсуждения. Возьмем случай, когда критика условно конструктивная, критик полон благих намерений, но его всё равно не воспринимают. Что тут поможет?

1. Тактичность.

— А еще мне нравится, что ты никогда не ругаешься!
— А потому что людей можно оскорблять, даже не используя ругательств!
(ТБВ)


Все интернет-пользователи прекрасно знают, что можно оскорбить, оставаясь в рамках формальной вежливости. Вы изящно укололи оппонента и горды своим остроумием? Вот и гордитесь до пенсии, ибо на этом всё и закончится, никакая ваша самая правильная мысль до него больше не дойдет. А потому что он развлекаться пришел, а не ловить шпильки, и пойдет развлекаться туда, где ему приятнее.

Это не значит, что, критикуя, вообще нельзя позволить себе поддевок, шуток, сарказма и т. п. Это значит, что нужно чувствовать меру. Смеяться вместе с человеком над каким-то неудачным примером или оборотом, но не смеяться над ним, выставляя дураком и неудачником. Вместе, но не над! Уловите эту грань верно. Увы, чувство меры трудно приобрести. Оно или есть, и тогда автор ходит по тонкой грани сарказма, не вызывая негатива, или его нет, и тогда читать опусы неприятно. Причем не только критикуемому, а и со стороны. Если вы не обладаете чувством меры, лучше вообще воздержаться от иронии.

Могу привести в пример наш чат, многие обитатели которого гордятся, что едят новичков без соли и без лука. Но что-то ни разу не видела, чтобы до съеденных без специй дошла суть критики. В результате любая дискуссия там очень скоро превращается в «кто кого переостроумит», ее смысл теряется. За всё время, что читаю чат, только раз вынесла оттуда полезную информацию: одно матерное слово, которого раньше не знала — так уж сложилась моя судьба. Однако если в чате безудержный стеб оправдан тем, что является своеобразной «фишкой» курилки, за которой ее обитатели, в том числе будущие жертвы каннибалов, туда и ходят, то в обсуждении игр, форумном обсуждении — не оправдан ничем.

2. Принцип равноправия.

У нас в семье есть референт,
Два кандидата и доцент,
В обед за стол все дружно сели да поели.
Они торопятся пожрать,
А мне посуду убирать...
Образованные просто одолели.
(старая советская песня)


Вы ядерный физик, без пяти минут нобелевский лауреат, а на том конце уборщица баба Глаша? Но вот тут, на развлекательном сайте, в дискуссии вы с ней равны. Не надо умничать, не надо сыпать цитатами и ругаться непонятными научными терминами, не трясите дипломами, монографиями, ссылками на Википедию и Лурк. Не можете донести мысль так, чтобы она была понятна каждому, — молчите! Бабе Глаше на работе надоело подтирать за ядерными физиками, до которых тоже порой безумно трудно донести мысль о бахилах, тут она эльфийка. И вы тоже развлекаться пришли, а не на симпозиум. Если всё же начнете чересчур умничать, аудитория сбежит от вас в Гондолин. А потому что там приятнее.

Немного отойду от темы. Если пост на развлекательном сайте требует того, чтобы для его прочтения то и дело лезли в Википедию, — это плохой пост. Если уж хотите чем-то блеснуть, то делайте сноски. Верно и обратное: написанный доступным и интересным для дилетантов языком пост способен пробудить интерес к предмету. Могу привести в пример материалы Бигбосса к модулю о танго. Даже тому, кто абсолютно ничего не знает о танго, это было интересно читать. И не создавалось ощущения, что тебе рассказывают о каких-то совершенно заумных материях. Потому что автор беседовал на равных.

3. Не будьте занудой.

— Добро пожаловать в Общество зануд! Возьмите себе стул.
— Вообще-то у этого, как вы выразились, стула нет спинки, так что технически это табуретка.
— Похоже, у нас новый председатель!
(анекдот)


Я сама жуткая зануда, поэтому зануды меня раздражают. Если для обсуждаемого предмета не принципиальны какие-то мелочи, не надо без конца поправлять, уточнять, заниматься откровенным буквоедством. Например, обсуждение, которое вызвала статья в этом же журнале, закрутилось вокруг того, статья это или заметка. А какая, собственно, разница для понимания смысла конкретного текста: практических советов по созданию персонажа? Хоть горшком назови, только в печь не ставь. Однако там, где это важно для смысла, поправить можно и нужно, автор будет только благодарен.

То есть тут действует принцип уместности. К примеру, возьмем партии. Когда в исторической игре начинают выяснять какие-то детали интерьера, происходящих событий, мелкие нюансы отношений — это интересно, нужно и полезно. И соигроки только благодарны за такую правку. Так как они изначально пришли с целью сыграть в реконструкцию. Когда ты пришел поиграть в легкую фентези, не претендующую на достоверность, а тебе приходится читать монографию о том, на какой руке рыцари щит носили, чтобы не дай бог не опростоволоситься и не попасть под огонь критики, причем для сюжета игры это абсолютно никакой роли не играет, ничего кроме раздражения это не вызовет. Раз, другой можно выслушать такие мелочные претензии, а потом возникнет желание послать автора... в Википедию.

4. И напоследок — самое банальное. Критикуя — предлагайте.

Если у веревки есть один конец, значит, у нее должен быть и другой.
(закон Микша)


Укажите пути исправления выявленных вами недостатков. Предложите что-то свое. И получится интересное обсуждение. Этот очевидный пункт, даже не нуждающийся в том, чтобы его расписали подробнее (или нуждающийся, но в рамках другого разговора), на четвертом месте, потому что если вы сначала вежливо нахамите, потом блеснете сверхвысоким интеллектом (в просторечии именуемым снобизмом), потом прикопаетесь к мелочам, то вникать в то, что вы предлагаете, никто и не будет. Найдут другую игрушку-развлекушку — поприятнее.

Развлекайтесь и не забывайте, что другие тоже в первую очередь развлекаются. Даже если некоторые любят при этом напускать на себя важный вид.

Т. Шекк
+8 | Журнал PlayGoblin, 01.08.17 11:44
  • Вот так-то лучше)
    +1 от Rademes, 01.08.17 11:45
  • Хорошо и правильно!
    +1 от Calavera, 01.08.17 11:47
  • Ты права. Мне лень писать, почему твой пост хорош.
    +1 от Tayaro, 01.08.17 11:58
  • За мудрые мысли в легкой форме.
    +1 от rar90, 01.08.17 12:04
  • Хорошо, доступно и емко сформулировано. И еще стиль с приятным юмором :)
    +1 от Lainurol, 01.08.17 17:52
  • Статья или заметка? Это серьезно обсуждали?! Ну занууууудыыыы!
    +1 от Odinarius, 02.08.17 13:18
  • Вот насчет занудства особенно понравилось!
    +1 от Зареница, 02.08.17 15:26
  • Постараюсь воспользоваться хорошими советами.
    +1 от Victus Pallidus, 17.08.17 07:39

На несколько секунд всё застывает, словно на картине какого-нибудь сюрреалиста. Ростислав видел образчики такой так называемой живописи в загранкомандировке. Бред, по-другому и не скажешь. А теперь он сам оказался в эпицентре этого бреда, коему не придумывается, как ни старайся, научного объяснения. Невозможность, нереальность происходящего заставляет мозг спотыкаться, а в следующую же секунду инженер понимает, это не мозг, это тело спотыкается, почему-то падает вниз на землю, а он, Ростислав, глядит на него откуда-то сверху. Прямо как в религиозных байках про души, отделяющиеся от тела. Он, советский инженер, кандидат наук и общественник, плывет куда-то, созерцая валяющееся без признаков жизни тело. Довольно рыхлое, надо бы уделять больше внимания физкультуре. А затем боль накрывает Ростислава целиком, боль, не испытанная никогда прежде, заставляющая мечтать о смерти, о небытие, о чем угодно, только бы это прекратилось. Убивающая сознание и разум боль. Наверно, он держится на упрямстве, на мысли о том, что этого просто не может быть, не бывает, не должно. Хитрая галлюцинация, бред, капризы мозга. Инженер держится за эту соломинку, не позволяющую неведомой силе стереть его разум, как стирают с доски ошибочное уравнение, и боль отступает. Только почему-то мир становится черно-белым и большим, зато в нем добавляется запахов. Сотни, тысячи запахов, которые улавливает собачий нос. Еще не понимаю, не осознав до конца, он видит цепь - толстую, ржавую. Она обхватывает собачью шею - его шею, тянется через двор к Пугалу. Монстр кипит от гнева, натягивает цепь, подчиняя себе Ростислава, лишая его воли. А кто-то рядом, кто-то маленький и слабый, тянет ее в обратную сторону, корчась от боли. Ростислав чувствует сознание рядом с собой: одна из голов трехголовой псины.

- Эй! Я все еще жду ответа, слабак! Думаешь из твоих цепких лап еще никто не выбирался, и это невозможно? А вот хрена тебе! Я выберусь! И сделаю ВСЁ, что в моих силах, чтоб твой обманчивый рай больше никогда не увидел гостей! В твоей идеальной ловушке уж слишком много прорех! Вот! Смотри, и прощай, безмозглая тварюга! - почему-то воет голова женским голосом и рвется с цепи, ненавидящими глазами вцепившись прямо в горящие огнем глазницы пугала.

Только вот силы у кричащего на исходе, еще чуть-чуть и всё будет кончено. Ошалев от боли, от нереальности происходящего и не слишком осознавая, что же собственно делает и зачем, собако-инженер дергает изо всех сил цепь, стремясь то ли помочь, то ли неосознанно вырваться из этого кошмара.

Скривившийся, держащийся за бок сотник, Элва и Тиберий, с трудом поднимающиеся с земли, еще не веря себе: вырвались, смогли, замершей у крыльца Руукх вдруг видят, как толстая цепь рассыпается, словно труха, звенья оседают на землю. Трехголовый пес поднимает обе головы и, бешено рыча, мчится к саду, туда, где, словно огромный паук, стережет своих мух чудовище. Хохот монстра переходит в вой - яростный и злобный, в желании удержать, подчинить свои жертвы он мечется от одного, к другому. Хватает за горло парнишку-Руукха, но тут же отталкивает, напуганный чем-то в сознании мальчика, когтистыми лапами залезает в мозг Джека, тянет жертву к себе, опутывает уже знакомой всем удавкой. Парень падает, на миг видит сверху себя, мчащегося пса, спутников, словно застывших в безвременье, а затем летит куда-то вниз, туда, где бессильно обвисла третья, сонная голова собаки, та самая, которую неведомый почтальон не советовал будить. Гнев Монстра обжигает неистовой болью, загоняя туда, вглубь, заставляя человеческий разум заполнить собачье тело, сознание пленников трехголового Цербера давит, словно пресс в обратном направлении, сопротивляясь Хозяину. Поединок двух воль и разум несчастного карманника, зажатый посредине. Миг. Пресс сжимается с двух сторон, сознание не выдерживает, гаснет. Теперь уже навсегда.
Дислокация:

- Тиберий приходит в себя, сжимает меч;
- Элва приходит в себя, оглядывается. Замечает то, что до нее замечал Ростислав: выемок, которые раньше были на дверях дома - нет, выемка на почтовом ящике - неизвестно;
- Богдан безуспешно палит по цепи, бок сильно болит, мутит слегка;
- Тело Ростислава падает на землю, чуть позже падает Джек;
- Собака яростно рвется с цепи, цепь обрывается, собака несется к саду;

Дополнительно:

- Ростислав приходит в себя в теле собаки, тут есть кто-то еще;
- Джек смерть от шока при переносе в собачье тело.

Техническая информация:
- Вероника, Ростислав - все броски суммируются;
- Если делаете несогласованные ходы (один вправо пытается бежать, другой влево), то приоритет будет у ходов Вероники;
- Элва. Перк "Неутомимая жажда" - провал (подействует на следующий ход, если в этом не снять).

- По необходимым броскам уточнять у меня в лс (зависит от действий, которые игрок желает предпринять).

Дедлайн 0.00 воскресенье, режим социальный.
+1 | Лабиринт, 06.08.17 12:26
  • Грандиозно) Идея с переселением в цербера вне всяких похвал!
    +1 от Valkeru, 06.08.17 14:04

Дворфийка, бурча себе под нос чего-то, заматывала ногу куском тряпки. Она то и дело обеспокоенно поглядывала на манипуляции Лесника. Вид у друида был весьма озабоченный.

- Ну чё? - наконец, не выдержала Браника. - Не полегчало ему? Чего делать-то будем? Может, я пойду, гляну, куда ход ведет.

По правде говоря, насчет идти дворфийка сильно сомневалась. Скорее это было поползу. Но Брэд выглядел еще печальнее, а сидеть и ничего не предпринимать было уж слишком тоскливо.

В медицине торговка разбиралась на уровне - "это мясо свежее, а это вот уже протухло" и всех медицинских познаний ее бы хватило только на то, чтобы долбануть раненого камнем по башке как следует, дабы не мучался.
  • Отличное знание медицины:)
    +1 от leper, 04.08.17 13:04

"Он же верит в то, что говорит. Остановить Холод. Вот, значит, как. Самое страшное тут, что он сам верит в то, что говорит. "Не вы первые, не вы последние". Вряд ли путники к ним забредают каждую неделю. Окрестные деревни, замковая челядь? А имперцы? Они тоже верят, что Преподобный поможет им пережить эту зиму? Но почему? Если это все только плод больного воображения и не больше, с чего они вообще поверили? Не может же эта дикость действительно влиять на погоду? Хотя, почему, собственно, не может? Если магия оказалась способна породить болезнь, выкосившую за месяц целую страну, то она способна на что угодно. Дело лишь в силе мага. Все они чокнутые. Пророчества древних... Как бы ни так. Вы сами и породили этот холод своими чертовыми экспериментами. Нельзя же безнаказанно издеваться над природой. Доколдовались, суки. Другой способ..." Санни лихорадочно напрягала мозг, пытаясь придумать этот другой вариант, который устроил бы старика. Он слишком уверен. Или все же способен засомневаться?

На миг, всего на миг Сании показалось: что-то в нём дрогнуло, что-то человеческое. Нет, самообман, ей просто хочется так думать. Такие люди не знают жалости, они все уже решили для себя. Будь у Сании хоть какая-то надежда, что поможет, она бы сейчас плакала, умоляла, унижалась, да что угодно, хоть обувь ему целовать, чтобы оставил им всем жизнь. Но такой надежды просто не было, мольбы его только распалят, это ведь тоже страдания, так необходимые его богу. Высшая цель. Плохо. Уж лучше бы он жаждал власти, славы или чего-нибудь подобного. А это... Хуже, чем благородная цель, сложно что-то придумать в нашем мире. Ради нее люди прощают сами себе любую подлость. Разве она сама не так же поступала? Разве не понимала, на что обрекает трактирщика с женой, крестьян, у которых тащила последний кусок? "Спасти жизни невинным людям. А мой сын в чем виноват, кроме того, что его родители - два придурка, которые только и смогли в жизни, что помереть, когда не надо?" Нет, это бесполезно. Ни переубедить его, ни разжалобить она не сможет. Другой способ...

Все же он колебался, едва заметно, но колебался. Возможно, не был так уверен в успехе, как показывает. Если придумать этот другой способ... Остановить Холод. Легко сказать. Безжалостные сапфировые глаза снова будто заглянули в душу. Даже здесь, среди нестерпимого жара, пробрал озноб. Стрела, замерзающая в полете, Пад и Дитрих с застывшей гримасой ужаса на лицах... Остановить. Они пробовали все. Угрожать бесполезно, стрелять бесполезно, но и просить тоже бесполезно. Чем он был, этот олень? Существом из древних легенд или побочным действием одного из веселых магических экспериментов? А может быть вообще ответом на имперскую чуму от еще одного сбрендившего чародея, только теравийского. Прощальный подарок победителям. В Гильдии тоже понимали толк в жертвах и страдании. Кем бы он ни был – он шел сюда. Сколько они были без сознания? Возможно, уже дошел.

Голос Уны разорвал порочный круг бьющихся в агонии мыслей. Остальные молчали. Пытались вырываться или совсем затихли. Не пришли в себя, смирились, или не знали, что еще можно сказать тут? Только Юрген бормотал нечто странное, так перекликающееся с ее собственными мыслями. Но не Уна. Такая юная, такая бесстрашная и самоотверженная. «Настоящий ученый должен рисковать. Просто обязан. Но только собой», - всплыло вдруг в памяти. «Знаете, миледи. Вы бы понравились моему отцу. Возможно, он даже изменил бы свое мнение о людях с оружием, а заставить папу поменять мнение – дорогого стоит». «Неужели, я ей никогда уже этого не скажу?» Старик со всей ее властью над их жизнями сейчас казался донельзя жалким рядом с опутанной веревками девушкой.

Впрочем, он этого не понимал. Тряс горящую огнем кисть и, наверно, сейчас сам мнил себя почти богом. «Скоморох. Жалкий фокусник. Ты и мизинца ее не стоишь». Заворожено Сания наблюдала, как Преподобный идет к Адриане. Той, наверно, повезло больше, чем любому другому из них. Потерять сознание, сейчас это было настоящей удачей. Хотелось вжаться в столб, исчезнуть, не дышать, чтобы только выиграть те несколько секунд, пока не настанет её очередь. Очень хотелось. Ужас при мысли о том, что жрец сейчас повернется к ней с этой своей пылающей кистью, сдавил горло петлей, мешая говорить. И все же она говорила, быстро, захлебываясь словами, словно пьянчужка дешевым пойлом, пытаясь успеть, пока он не дойдет до своей беспамятной жертвы.

- Подождите… пожалуйста… послушайте. Я должна рассказать кое-что сначала. Это жертвоприношение, оно никому не поможет и, скорее всего, сделает хуже. Мы видели того… то… с чем вы боретесь. Он может убить взглядом, легко, если захочет. Но не убил всех. Вместо этого отправил нас сюда. Это… это ведь не для того он сделал, чтобы помочь Урфару бороться с собой же. Ему выгодно то, что вы делаете сейчас, он этого и хочет. Дух зимы, называйте как угодно. Он отправил нас сюда и сам пришел следом. Я видела со стены.

Сания почувствовала, что задыхается. От жары, от страха, от ожидания, что Преподобный сейчас повернется в ее сторону, протянет свою кисть…

- Отправил сюда, потому что хочет забрать себе жертву, принадлежащую богу, - закончила она упрямо. – Я не знаю, кто были люди, которые… которых… но сейчас все будет не так. Я думаю, он рассчитывает на то, что обряд просто пройдет наоборот. Он что-то сделал там с нами со всеми, с каждым, что-то темное и злое. Вывернул душу наизнанку, а потом… отправил сюда. Сам. Чтобы вы сделали то, что делаете. Ему незачем было отправлять к вам жертвы, которые пойдут ему во вред. Просто решил обхитрить. Не дайте себя обмануть. Пожалуйста...

"Я сделала все, что смогла. Наверно впервые за эти дни моя совесть чиста, папа."
+1 | Вьюга, 26.07.17 09:31
  • Очень хорошая попытка, но Адрианну давно пора было сжечь :)
    +1 от Akkarin, 03.08.17 13:01

- Ах ты, зараза! - Браника от неожиданности даже упала на одно колено. Нога болела адски. И еще было очень стыдно. Паршивые мелкие кобольды с ножиками сделали их, как полуросликов каких-то. Жрец лежал без движения, Брэд тоже аж побелел.

- АЛАРМА АГАЛАРМА! - от злости она даже вспомнила заклинание. Правда луч опять ушел в потолок. - АЛАРМА АГАЛАРМА, TOTIES QUOTIES! - заорала дворфийка в панике.
атакую лучом холода кобольда 3
  • Вот она сила латыни!
    +1 от jmine, 02.08.17 09:27

- Ну мам, ну еще полминуточки!
- Подъем!

Ксюха сонная, землю с лица оттирает, палит в белый свет, как в копеечку, не понятно, куда и по кому. А вот что живое и движется, туда "Ванечка" и огонь.
Атака по тем, кого остальные не достали.
+1 | Revolt!!! (Восстань!) , 31.07.17 18:41
  • Следующей отмазкой должно быть "мне ко второй"
    +1 от HappyKender, 31.07.17 19:59

Это уже не в какие ворота не залазит. Нахальство высшей пробы. Слыш, мужик, ты сказку о золотой рыбке читал!? Эх, рыбки бы сейчас... Отвлекся. Не, мужик, явно не читал. Что-то я вообще засомневался, что ты буквы знаешь. Беспредел какой, гитару разбили! Ладно еще друг-друга, что с вас взять, дикари. Но гитара! Не могу на это так смотреть, сердце кровью обливается. Я к этому инструменту, можно сказать, душой прикепел. Уважаю сильно. Почти как кильку в томатном соусе. Вот у нас в средовой смене Колька-слесарь на гитаре бренчал. Прямо так хорошо, душевно, как хор котов-производителей в марте. Моя-то тоже умеет, но до Кольки ей далеко. Ля-ля-тополя-тропки-березки. А теперь вообще мы обречены на жизнь без музыки. Это разве жизнь, товарищи? Вот и я о том же. Кошмар, что творится. Струмент испортили, теперь певицу испортить решили.

АХ ТЫ, ХУНВЭЙБИН НЕДОДЕЛАННЫЙ, РУКИ ПРОЧЬ ОТ ИСКУССТВА!
Прибегает, вцепляется главарю в руку с ножом, чтобы от нож выронил.
  • Кот- ценитель музыки. Варенец все больше мне нравится!)
    +1 от Зареница, 28.07.17 13:04

"Никогда. Никогда ничего не проси у высших сил. И уж тем паче - никогда ничего не требуй. Они же могут и прислушаться, дав желаемое. Ты, кажется, недавно возмущалась, что твоя смерть слишком холодна, идиотка? Как говорят жрецы: не волнуйтесь, ни одна молитва не остается без ответа. Кажется, сейчас согреешься." Первое, что Санни почувствовала, приходя в себя, нестерпимый жар. И тошноту. Но ко второму она уже притерпелась. Яркий свет ударил в глаза, она зажмурилась, вновь приоткрыла осторожно веки, давая привыкнуть. Это она зря. Не стоило зрелище того, чтобы вообще глаза открывать. "Уж лучше бы они нас и впрямь отравили". Языки огня плясали на лице Преподобного, белая повязка на глазу покрыта красными пятнами. Отсвет пламени? Кровь? "Кажется, кто-то его основательно приложил". Это бы принесло удовлетворение. В другой раз. Не сейчас. Санни подергала веревки за спиной, безуспешно пытаясь распутать. Безнадежное дело. Но смотрела только на старика. Он был похож сейчас на демона. И таким ей нравился гораздо больше, чем раньше. Слава всем богам, пропади они пропадом, не будет больше этой притворной доброты, от которой её с первой встречи со жрецом тошнило не хуже, чем от их похлебки сейчас. Будет просто... просто огонь. По крайней мере это честно. Надоело вранье, как же надоело. Свое, чужое, все.

Догадаться было несложно. Даже ей, не особенно разбирающейся в религии. Огненное жертвоприношение. Значит, все-таки Урфар? Не похож ведь. Или еще какая-нибудь секта? Как там пела жрица? Сания попыталась напрячь память, это все было, казалось, вечность назад. "В руках наших алые стяги, и пламя по жилам течет". Алые, демон тебя задери. Можно было и раньше вспомнить. Впрочем, какая разница. Помощи ждать некуда. Она вспомнила о кинжале под накидкой. Кинжал Симоны, какая ирония, явиться на жертвоприношение со своим ножиком. "А я везучая".

Маги боролись с чумой огнем, сжигая все, что только можно. Если бы она ушла хоть на день позже, наверно и к ним явились бы люди с факелами. А теперь она к ним сама явилась. Итог один. Может, никуда она и не убегала вовсе, не было ничего этого? Ни дороги, ни вьюги. Предсмертный бред пораженного болезнью мозга. Просто кто-то сейчас зажжет факел. Санни почувствовала, что сходит с ума. Сходить с ума было приятно, не нужно больше думать, как выпутаться. Сумасшедшим прощается все. Даже не выполненные клятвы. Конечно, все это бред, никуда она не ушла. Просто чума. Она, наконец, оторвалась от старика. Почувствовала на себя его взгляд, и отвела глаза. Не выдержать. Полукруг, столбы, люди. "Дочка, когда же ты научишься мыслить здраво". Она не хотела мыслить здраво, она вообще не хотела мыслить. Сойти с ума и потерять сознание. Но отец же не отстанет. Он всегда был дотошным, когда у Санни что-то не выходило. Никакой снисходительности. Еще раз и еще, пока не получится. "Я не могу мыслить здраво, папа. Мне жарко". Ладно, придется попытаться. Отец ведь не отстанет. Положим, она могла бы выдумать вьюгу, и чумных волков, и оленя, и даже Преподобного демона, но их-то она выдумать не могла? Это кем надо быть, чтобы выдумать аристократку, тянущую ее по снегу? Дитриха, закрывающего собой детей? Доктора? Каталину? Всех остальных? Нет, такое ей точно не под силу. Это не бред. Всего лишь ловушка. Всего лишь. Пустяки какие, подумаешь, их всего-то сейчас сожгут.

Санни вдруг совершенно успокоилась. Пропал куда-то страх. Она переводила взгляд с одного силуэта, на другой. Кажется, тут не все. Детей нет, рыцаря. Удалось сбежать или... Помощи ждать некуда. Имперский гарнизон и никого вокруг. Знал ли тот черноволосый солдат, что их ожидает? Судя по последнему взгляду, что удержала память, знал прекрасно. Похоже, они не первые тут. Нет, солдаты им не помогут. Даже если сочувствуют пленникам в глубине души, никогда ничего не отважатся сделать. Черноволосый арбалетчик даже предупредить ее не решился. Или не захотел. "Да это же смешно. Ты уже готова искать помощи у имперцев. С таким же успехом поищи ее у вон того мужика в центре круга. С чего ты вообще взяла, что они вообще хотели бы вам помочь? Это же их ловушка, дура". Всё так, и всё же, всё же... Она вспомнила взгляд парня. Как будто вьюга вымела из души все лишнее, все уже не нужное. Ненависть. Та самая ненависть, что заставила бросаться на волков. Её больше не было. Не осталось. Выплеснулось до капельки, до дна. "Я вас прощаю, - сказала она невидимому арбалетчику, - хотя тебе, наверно, и нет до этого дела".

Она снова подняла глаза на Преподобного. На этот раз без всякого трепета. Богов нет. И демонов нет. Есть просто люди. Которые научились махать мечами или махать заклинаниями. Какая в сущности разница. А людей незачем бояться. Смерть не минует никого, не в людской власти ею управлять. Смерть есть разложение материи, окончательное и бесповоротное. Все что может этот Преподобный - это сдвинуть сроки. Или поднять неживое. А их души останутся при них. Да кому оно нужно, этакое сокровище. "Видишь, папа, я научилась мыслить логически, ты был бы доволен". Нет, он, пожалуй, доволен бы не был. Он сейчас бы на ее месте начал, наверно, изучать обряд. С папы сталось бы, проявлял бы научное любопытство, пока не сгорел. Действительно, для чего же это нужно. Как же это... когда, чтобы усилить действие лекарства вносишь совершенно нейтральный сам по себе компонент. Катализатор, вот. Они Преподобному нужны, как катализатор. Только вот...

Сания поймала взгляд Преподобного. Вот кто совсем свихнулся. Столько ненависти, откуда. Неужели, она выглядела так же? Тогда, в лагере. Она даже не стала притворяться спящей. Бесполезно, да и надоело притворяться. Она дочь своего отца и умирать, дрожа от страха, не будет. А лучше вообще не будет. Может есть у них шанс? Крохотный шанс. Они все надеялись. Отец, Тьер. Знали, что бесполезно, но искали вакцину и надеялись до последнего. А те, кто надежду потерял, жгли города. Еще живых, и уже мертвых. "Я выбрала".

- Подождите... Скажите одну вещь... пожалуйста... Для чего? - спросила она безумного старика и голос не дрожал. Ну почти не дрожал, если быть честной. - Для чего нас было будить? Разве спящие хуже горят?
проверяю крепость веревок, задаю Преподобному вопрос, остальное - лирика.
+1 | Вьюга, 20.07.17 18:50
  • Превосходная рефлексия - ярко, по делу, с вниманием к мелким деталям.
    +1 от Akkarin, 21.07.17 00:05

Крик Волдыря - камертоном в сердце. Обрывается в пустоту что-то. Болит. Не так, как живое мучает, так, как отрезанная конечность болит. Которой нет. Ида лишь по наслышке об этом знала, но сразу поняла. Фантомные боли. Сейчас она за этого урода, как за брата родного переживала. "Если он помрет... О Боже, только не это. Если он помрет..." Ида с ужасом смотрит на окровавленную железку, а потом остановившееся, растянувшееся до неприличия время вдруг разом ускорят свой бег...

"Террорист вонючий".

- Послушай... - в горле пересохло кажется. Трудно говорить. - Если ты её убьёшь, то и сам не уйдешь отсюда живым. Ты же это понимаешь? Может твои дружки и справятся с нами в конце-концов, но ты точно сдохнешь к тому времени. Ни единого шанса у тебя нет. Да и остальные не факт, что выберутся. Встречное предложение. Отпусти её. У нас тут склад с едой недалеко, мы неплохо запаслись в дорогу. Но не успели до бури. Бросить все пришлось и бежать к пещерам. Настоящая, нормальная еда, а не эта дрянь. Много. И вещи экспедиции. Брось ее, и я пойду с вами, покажу.

  • Эй-эй, без фанатизма!)
    +1 от Зареница, 19.07.17 10:25

Тишина. Такая оглушительная тишина, после безумства звуков. Осела пыль. Изломанный, мёртвый мир. Слишком большой мир для одинокого человеческого существа. Она знала. В глубине душе она всегда знала.

- Нежнее плети я,*
Дешевле грязи я -
В канун столетия
Доверься празднику.

Гармония. Она всё-таки ошиблась. Не ты была тем недостающим, Наиля. Ты всего лишь инструмент. Они гаснут вместе, словно любовники. Они - одно целое. То, чего ему не хватало. Две звезды. Да нет, одна. Двойная звезда.

- Милее бархата,
Сильней железа я -
Душой распахнутой
Доверься лезвию

...Левая рука -правою
Ложь у двойника - правдою,
Исключенье - правилом,
Лакомство - отравою.
Огорчаю?
-Нет!
Радую...

Она знала. Должно была знать. Она всегда уходила сразу, когда отпадала в ней нужна. Не потому, что не хотела остаться. Она уходила, как уходят в последний момент из едва не захлопнувшейся ловушки.

Червонней злата я,
Из грязи вышедши -
В сетях проклятия
Доверься высшему.

- Поздравляю, дитя. Отныне ты... Дракон.

Она не успела уйти в этот раз. От чужих страстей, от чужой судьбы. Ловушка захлопнулась.

- А ты? Кого ты победил, Диди, прежде чем стать драконом? Кто одолел тебя, Дракентттер, прежде чем ты стал Убийцей Дракона?

- Святой, я по морю
Шел аки посуху -
Скитаясь по миру,
Доверься посоху.

...Правая рука -левою,
Шлюха станет королевою,
Трясогузка - лебедью,
Бедность - нивой хлебною.
Отступаю?
Нет! -
Следую...

Они уходят. А тебе остается искать своего Убийцу, Наиля. Ловушка захлопнулась. Меняются имена, не меняется порядок. Никто не в силах его изменить. Нет.

- Я человек, - она шепчет, глядя на свои руки. - Я человек.

- Возьму по совести,
Воздам по вере я,
На сворке псов вести -
Удел доверия.

- Открыта дверь, за ней-
Угрюмый сад камней.
Мой раб, доверься мне!
Не доверяйся мне....

В сердце бушует драконовское пламя. В человечьем сердце. Оно бьется об ловушку со всего маха.

- Вы просчитались.

Нет, не быть ей драконом. Потому что выбор дается каждому. Только не каждый решится посмотреть ему в глаза.

- Вы просчитались.


Только человек умеет терять. Только человек умеет отдавать. Только человек умеет проигрывать. Только человек умеет умирать.

...В зеркале глаза - разные
Позже ли сказать?
Сразу ли?!
Словом или фразою,
Мелом или краскою?
Сострадаю?!
Нет! -
Праздную...

Ледяная вода бездны гасит любое пламя. Наиля летит в воду вслед за двойной звездой, которой не дано счастья вновь стать человеком.

- Вы просчитались. Оба.
*стихи Олди

ссылка
+1 | Парадокс воронов , 18.07.17 22:48
  • Красивый пост, сильный.
    +1 от Lainurol, 19.07.17 00:52

Скрылось солнце - вывернулся на изнанку мир. Совсем как в том полусне, что казака сморил. Не сразу, постепенно сквозь привычные вещи иная суть проступает - страшная, тёмная. Сабля верная, помстилось Богдану, лязгнула недовольно. Для того ли она, казак, выкована была, чтобы не туркам головы рубать - курам? Но не подвела: прыгает безголовая тварь по зеленой траве, скребут когти бессильно землю, заваливается на бок, затихает. А голова отрубленная поодаль валяется, визжит открытый рот с гнилыми зубами внутри, глазки красные зло оглядываются в поисках обидчика, катится голова, будто колобок по дорожке, к Богдану катится, за ногу цапнуть норовит. До неё ли сейчас казаку? Во дворе бой идёт: визжат куры, шипит петух, будто аспид, голос ведьмы чистый, звонкий то ли молитву читает, то ли проклятье кладёт. А поперёк, как песня невпопад мотиву, хохот. Злобный, жуткий.

Элва тоже тот хохот слышит. Сначала на грани разума, словно морок, потом все явственнее, все громче. Да только в отличие от казака, понимает - то издевательский ответ на заговор её.

- Не придут силы Света на помощь, совсем одна ты, ведунья, - смеется бес.

Врет, не одна она. Бьётся рядом Руукх, свистит поодаль меч римлянина, смешной Ростислав с круглыми стекляшками в глазах от духов портфелем отбивается. И остальные где-то тут, рядом. Сражаются, отмахиваются. Да разве можно злобных тварей так победить? Оттого и хохочет над их наивностью дьявол, играет словно сытый кот с мышатами. Хочет Элва снова поднять кинжал, да рука бессильно обвисает. Пересохло в горле, нет мочи больше.

От светлой песни Земной Дочери Браале теплеет у Руукха на душе. Не понимает он слов, но чувствует сутью своей шаманской, что сопротивляется Элва страшному духу, атакующему их во многих обличьях. Но в ответ лишь хохот доносится, и обрывается песня, застывает девушка, мутнеют прозрачные зеленые глаза, будто водная гладь ряской покрывается. Страх обжигает шамана, не за себя ему страшно. А как защитить, помочь? Однокрылый петух, изготовившись, летит прямо на Руукха, змеиная голова вытянулась вперед, раздвоенный язык показывая. Шипит, брызгая чёрной слюной на траву, выжигает в ней проплешины.


Скорее озадаченный, чем напуганный, смотрит Ростислав на происходящее. Его спутники выглядят так, словно на них набросилось по меньшей мере стадо динозавров, а не безобидные птички. Девушка поет им какую-то странную песню и замирает. Аплодисментов ждет? Испугалась? Да что такого уж страшного тут? Хотя, птички не такие уж и безобидные, конечно. Петух плюется на землю похоже серной кислотой, по крайней мере трава от нее разом жухнет. Да и кровь его не многим приятнее. Попадет такая на кожу, ожог будет. Курочки тоже довольно мерзкие, а главное, верткие какие. Задушить птичку ремнем не удается. Потеряв к инженеру всяческий интерес (поняла наверно, что советского человека такой страхолюдиной не испугаешь), она переключается на беспомощного парня, которого не так давно сморило от жары. Тот ещё, похоже не до конца отошел, обводит происходящее мутными глазами. А мальчишка молодец, даром что дикарь. Ловко управляется со взбесившейся фауной. В стороне римлянин и другая курица танцуют странный танец. Он машет мечом, она отпрыгивает, взлетая, пикирует ему на голову, он отпрыгивает, машет мечом. Прямо балет. Ростислав подавляет желание напиться, сглатывает слюну. Взгляд скользит дальше, по дверям, на которых еще не так давно были выемки, наверняка проход из этого места. Теперь там только старое, местами потемневшее дерево.

Тиберию же недосуг оборачиваться, разбираться, что за странные слова выводит дикарка, да что происходит за его спиной. Мерзкая птица, кажется, решила взять римлянина измором. Летает над ним, не отстает, визжит азартно и издевательски. Зато меч ей явно не по нраву приходится, едва завидев клинок, тут же шарахается в сторону, но затем вновь возникает над головой. И кажется, что покончить с ней можно одним махом, а нет, никак не выходит. Вымотался уже прокуратор, хоть и спала жара, а пот градом с него катится. А еще мерещится Тиберию совсем уж странное - кто-то хохочет ему в ухо. Злобно, ядовито. Отвлекается прокуратор на хохот, а курица тут как тут, лицо старушечье перед глазами мелькает, когти кожу проткнуть норовят. Заносит воин меч, а лицо вдруг плывет, меняется. Уже не морщинистая физиономия - милое лицо Аурелии перед острой сталью мелькает, смотрит птица на Тиберия лучистыми глазами и улыбка такая родная, знакомая.
*стихи Иннельды

Дислокация:

- Тиберий и курица № 1 у очага;
- Ростислав, Элва, Руукх, Джек, петух, курица № 2 возле дома;
- Богдан и голова курицы № 3 в саду;
- Курицы визжат, петух шипит, некто потусторонний злобно хохочет (последнее слышат лучше или хуже все, кроме Ростислава);
- Джеку похоже опять плохо, реакция замедленная, Элва застыла, не двигается, Богдан (если кто-то взглянет в сад) тоже застыл, да и сад выглядит как-то странно, по другому, но от двора не рассмотреть, света мало.
- Петух напал на Руукха, курица № 2 на Джека, курица № 1 на Тиберия;
- Выемки на дверях исчезли.

- Петух 163/300;
- Курица 1 - 0/100;
- Курица 2 6/100
- Курица 3 - 93/100
- Путешественники 0/100


Общее:

- Перк "Неутолимая жажда": перед началом каждого круга мастер бросает кубик D100 на каждого обладателя перка. При выпадении значения 50 и менее игрок не может в следующем круге совершать никаких активных физических действий (в т. ч. уклонения), кроме утоления жажды. Ментальные действия совершать может. При выпадении значения более 50 игрок может совершать в следующем круге любые действия. Перк снимается утолением жажды, как превентивно, так и уже выпавший эффект;

- Ментальная атака. Игрок, подвергшийся ментальной атаке, бросает перед написанием поста кубик D 100 на сопротивление. При значении меньше указанного порога, не может выполнять никаких активных действий, при значении выше указанного порога - сопротивление успешно, может выполнять любые действия. Игрок может не сопротивляться, тогда он автоматически считается поддавшимся атаке и не может выполнять активных действий.

- Активные физические действия требуются в обязательном порядке от Руукха, Джека, Тиберия. При отсутствии персонаж считается не уклонившимся и получившим максимальный урон (100);
- Ментальные действия требуются от Богдана, Элвы. Их можно не делать = вы не сопротивляетесь ментальной атаке:
- все остальные могут действовать по желанию в соответствии с личной информацией.

Богдан:

- физическое состояние: сильная жажда и голод;
- модификаторы: -5 к проверкам силы и выживаемости, перк "Неутолимая жажда" (на следующий круг - успех);
- голова медленно приближается к сапогу, но серьезной угрозы уже не представляет;
- ментальная атака, D100 на сопротивление, (порог сопротивления (50 (база) - 20 (инт. Богдана) -10 (харизма Богдана)) = 20;
- физические действия возможны (но не обязательны), при успешном преодолении атаки: добить голову, помочь в атаке на чужих птиц, что-то иное.

Элва:

- физическое состояние: сильная жажда и голод;
- модификаторы: -5 к проверкам силы и выживаемости, перк "Неутолимая жажда" (на следующий круг - провал);
- запрет на любые физические действия на следующий круг, кроме утоления жажды, при не снятии эффекта;
- ментальная атака, D100 на сопротивление, (порог сопротивления - (90 (база) - 10 (инт. Элва) -10 (харизма Элва) -30 (проведение ритуала перед этим) ) = 40;
- ритуал дает +30 сопротивления к ментальным атакам следующего круга одному игроку (себе или кому-то другому на выбор);
- физические действия возможны (но не обязательны), при успешном преодолении порога атаки: помочь в атаке на чужих птиц, что-то иное;
- ментальные действия возможны в любом случае;


Руукх:
- подвергается нападению петуха;
- доступные действия: уворот, контратака (четыре подписанных кубика D 100 на уворот, сопротивление урону, атаку и урон).

Джек:

- физическое состояние: сильная жажда и голод, последствия солнечного удара;
- модификаторы: -10 к проверкам силы и выживаемости, перк "Неутолимая жажда" (следующий круг - успех);
- нападение курицы № 2;
- доступные действия: уклонение и контратака (четыре подписанных кубика D100 - уклонение, сопротивление урону, атака, нанесение урона).

Ростислав:

- физическое состояние: сильная жажда и голод;
- модификаторы: -5 к проверкам силы и выживаемости, перк "Неутолимая жажда" (следующий круг - успех);
- доступные физические действия (по желанию): атака на чью-либо птицу (броски на атаку и урон), иное.

Тиберий:

- подвергся нападению курицы № 1;
- доступные действия: уворот, контратака (четыре подписанных кубика D 100 на уворот, сопротивление урону, атаку и урон), либо не делать ничего из этого, что-то третье.


РЕЖИМ БОЕВОЙ - ОДИН ЧЕЛОВЕК - ОДИН ПОСТ. ПОЖАЛУЙСТА, НЕ ПИШИТЕ ЛИШНИХ ПОСТОВ, ЕСЛИ В ВАШЕМ ПРИВАТЕ НЕ УКАЗАНО ИНОЕ.

ДЕДЛАЙН - ДО 0.00 ЧЕТВЕРГА.
+2 | Лабиринт, 15.07.17 17:14
  • Офигенный пост кстати)
    +1 от Valkeru, 16.07.17 10:14
  • Шикарный пост)
    Аплодисментов, всем аплодисментов!))
    +1 от Edda, 17.07.17 15:47

Высота опьяняла, крылья, выросшие за спиной, несли выше, к Солнцу. Свобода - пьянящая, леденящая и огненная одновременно. Свобода. Вершина. Миг, ради которого стоило умереть. Зебра не сразу поняла, его больше нет рядом. Она покидала разом и без сожаления тех, кто перестал в ней нуждаться, но сейчас это было не правильно, не так, как должно быть. И впервые в жизни Наиля почувствовала пустоту. Словно не была она уже инструментом, призванным добавить недостающий кусочек в мозаику, нет, теперь она была тем самым кусочком, маленьким, ничтожно маленьким кусочком, потерявшим своё целое.

Ярость пронзила полосатую лошадку от ушей, до кончика хвоста. Незнакомая спокойной Наиле ярость. Впрочем, разве этот огонь, что горел в груди, ей знаком? Все было впервые, все было по-иному. Она больше не думала о том, чтобы дать ему недостающее, она не думала и о том, чего же недостает ей, одно желание завладело всецело Наилей - убить дракона.

Привыкшая давать, она не отнимала, привыкшая править - не ломала, привыкшая дополнять - не разрушала. Но огонь горел внутри и требовал выхода, а Дракентоттера не было поблизости. Это было мучительно, Наиля бурлила, словно котел, у которого наглухо приварили крышку. Далеко внизу она увидела его. Убийцу. Невообразимо прекрасный, он торчал среди двух остроконечных вершин и оплакивал своё всемогущество. Он жаждал смерти. Своей ли, чужой ли.

И зебра развела копыта словно крылья, сминая земную твердь, двигая вершины навстречу друг друга, неся Смерть. То, чего ему не хватает.
Сдвигаю две горные вершины, между которым дракон.
+2 | Парадокс воронов , 16.07.17 23:15
  • Гениальный план!
    +1 от Francesco Donna, 17.07.17 07:21
  • Когда видно, что очень точно понята сущность астрала, относительность всего. Горы можно сомкнуть копытами, допрыгнуть до звезд... Вдобавок, потеря, ощущение ее, осознание ее... Ты была нужна и он отдал жизнь за тебя - это ощущение, туманное, не вполне осознанное за несколько секунд - сформулировало очень ясно и ярко.
    +1 от Магистр, 17.07.17 11:38

Надежные, завязанные по всем правилам узлы не выдержали перехода между мирами. Это первое, что осознала Наиля, стоя на краю пропасти так близко, что из-под передних копыт крошились и падали вниз льдинки, еще чуть-чуть, и лошадка сорвётся вниз. Наиля больше не чувствовала присутствия тех двоих. Они или умерли, или сумели выбраться из ледяного плена. В любом случае их судьбы больше были ей не подвластны.

Наиле приходилось проигрывать не так уж редко. За все надо платить, за свободу - необходимостью, за победы - поражениями. Первый раунд остался за неведомым противником, следовало сравнять счет. И тут она увидела Колесо. Знакомое чувство резануло по глазам, доходя до мозга. Знакомое, даже очень хорошо. Но здесь, в астрале? В физическом мире это чувство неполноценности, незавершенности то и дело преследовало ее при взгляде на людей. И тогда Наиля тянулась к чужому, чтобы закончить, дополнить. Но при взгляде на Сущность такое случилось впервые. Колесу чего-то не хватало, что-то было необходимо. Она должна это дать. Прежде чем Наиля успела одуматься, тело отреагировало, подавшись вперед, к Колесу. Что могло потребоваться не человеку, но Сути? И чем оно заплатит? Не все ли равно.

Полосатая лошадка ударила копытом в нетерпении. Она еще не знала, что ему нужно, но уже знала свою плату. Ураган. Ей необходимо сравнять счет. Ждать, пока ветер доберется до нее, зебра не будет. Проосунет голову в огненный круг. Легко стуча копытцами по льду, понесется прямо навстречу урагану, в лоб, бешено вращая круг на шее.

Быстрее.... быстрее.... еще быстрее... вертись... помоги мне.... и я дам то, что тебе надо....я сноходец....я могу все... вертись... быстрее.... так быстро, чтобы стать щитом.... пусть ураган разобьется о щит, пусть развернется назад, к нему.... быстрее...
Стоит возле Колеса, мысленно излагает ему свой план.
+1 | Парадокс воронов , 10.07.17 08:41
  • Неожиданное, конструктивное решение!
    +1 от Blacky, 17.07.17 10:12

- Заряжай! Координаты! Залп! - хочет крикнуть Жо, да рот намертво заклинило. Вот и молчит зловеще, как обычно. А сказать много чего есть. Где наводчик? Нет наводчика! Умер, что за расхлябанность! Немедленно вернуть в строй! Но только скрежет раздается. Вот починят челюстные имплантанты, Жо все выскажет. А пока - полная Жопа! Инсекты вот-вот и прямо в мозг всем влезут, с неба дерьмо льется. Улюк вверх тычет! Без тебя знаю. Жо тоже в верх тычет! Мы все умрем. Но сначала они. Подправила захват! Залп! Огня! Моргоны просят огня!!!
броски на атаку из "Ивушки", че. Вся надежда на радиста.
+1 | Morgon Dawn: Better Times, 16.07.17 12:44
  • Если ты умрешь героем, тебя не расстреляют.
    +1 от Вилли, 16.07.17 21:32

- Всё, - тихо сказал Кадар. - Кончено. - Он перехватил взгляд девушки и молча надвинул капюшон назад. Сел чуть поодаль и стал смотреть на памятник. Рука тянулась вверх, словно пыталась дотянуться до звёзд. Мгновение - и всё было кончено. Чудовищная сила, дьявольское искушение. Достать до звёзд или погубить целый мир. Так просто. И пустота. Пустота внутри, там, где у человека обязано быть сердце.

- Пойдем по караванной дороге, раз решили, - джиллер по-прежнему глядел на памятник, не поднимая глаз на спутников. - Только вам нужно отдохнуть, поесть. Да... передохните немного, а потом мы двинемся дальше. - он снова замолчал, пауза длилась долго. Казалось, Кадар больше ничего не собирается говорить. Тем более странным прозвучало дальнейшее.

- В нашей монастырской библиотеке были книги. Такие, что запрещены повсеместно. Учитель заставлял меня читать много всякого, что не входило в программу обучения джиллеров. Я не слишком понимал - зачем. Махать топором и бегать по стадиону нравилось гораздо больше. А эти тома... Старший брат Рурк - это монастырский глава, он чем-то напоминает нашего приятеля-инквизитора - такой же напыщенный и уверенный в своей безнаказанности страшно бесился от этого. Впрочем, речь не о нём, он просто дурак. Так вот, о книгах. Там были совсем уж несуразные книжки - стихи. Это когда строчки пишутся в ритм. Пустое времяпровождение древних. Но тренировать память хорошо помогает. И был там один текст, я его заучил, хотя и не понимал смысла, да его там и не было, как мне казалось. А сейчас вдруг вспомнил о них.

Он принялся читать нараспев, монотонно, подражая учителю, когда тот пытался донести что-то, что позарез необходимо осмыслить:

Свиваются бледные тени,
Видения ночи беззвездной,
И молча над сумрачной бездной
Качаются наши ступени.
Друзья! Мы спустились до края!
Стоим над разверзнутой бездной
Мы, путники ночи беззвездной,
Искатели смутного рая.
Мы верили нашей дороге,
Мечтались нам отблески рая…
И вот - неподвижны - у края
Стоим мы, в стыде и тревоге.
Неверное только движенье,
Хоть шаг по заветной дороге, -
И нет ни стыда, ни тревоги,
И вечно, и вечно паденье!
Качается лестница тише,
Мерцает звезда на мгновенье,
Послышится ль голос спасенья:
Откуда - из бездны иль свыше?
*
*Валерий Брюсов
+1 | Тени богов, 11.07.17 19:37
  • Да, есть в этом изюминка.
    +1 от Fiz, 16.07.17 20:58

Пока маршировали, принялась Ксюха песню спевать. Жалостливую песню о несчастной любви.

Ой, цветет осина у склепа вдоль ручья.
Мертвеца младого полюбила я.
В морге повстречала на свою беду -
Hе могу отрыть я, могилу не найдууууу.

Голосок у баньши нежный был, аж куски мяса с тел отваливались. Да с песней и в бой идти веселее было.

Он лежит, не зная ничего о том,
Что одна дивчина думает о нем.
У ручья похабно кости мнёт скелет,
Полпогоста сгрызла, милого всё нет!

Все жалобнее и жалобнее Ксюха поет - разминается. Слезы из глаз боевые катятся, яростный плач противника далекого в дрожь бросает.

А любовь девичья с каждым днем сильней.
Как же я мечтаю вся отдаться ей:
Плоть обнять гнилую, волю дать зубам.
Милый мой, хороооооший, откопайся сам!

А как последний куплет закончился, так и выстрел прогремел. Вот и начался бой. Обняла Ксюха "Ванечку" - верный пулемет свой, да строчить по врагам принялась. А как кончились ленты пулеметные, заплакала грозно яростными слезами, завыла уже в полную силу, противника устрашая, да коммунизмом пулемет зарядила, атаку товарищей огнем поддерживая, воем от врагов прикрываясь.
третий куб - защита, первый второй - атака из пулемета, последний - выходит лишний.
+2 | Revolt!!! (Восстань!) , 14.07.17 09:51
  • Ох блин, это прекрасно )))
    +1 от mindcaster, 14.07.17 10:03
  • Ужас!
    +1 от Da_Big_Boss, 15.07.17 20:21

Время тянулось медленно, словно вязкая, липкая паутина, невидимая обычным взглядом, окутала шестерых путников, не давая пошевелиться. Впрочем, не всех. Деятельный Тиберий, пока его невольные товарищи изнывали от жары и лени, принялся дотошно изучать подворье. Римлянин давно отвык делать что-то своими руками. Рабы заботились о его еде, питье, одежде, любых желаниях. Тело изнежилось, слегка обрюзгло, но, вот удивительное дело, стоило Тиберию начать этот путь, как оно живо вспомнило, что он не только прокуратор, он - воин, командир. Привычный спать на голой земле, а не на мягком ложе, и хлебать варево из котла. И странным образом это взбодрило, встряхнуло, словно скинул Тиберий десяток лет с плеч. Напившись, он почувствовал себя совсем отлично, деловито принялся обшаривать закрома - ведь голодный воин - плохой воин, а то, что сражение не за горами, древний инстинкт вояки подсказывал твёрдо. Мерзко пахло от этого места, да что там пахло - этот странный посланник без головы уж явно не сулил доброго. Ну да ничего. Как пришел, так и сгинул, а он, Тиберий, тоже кое-чего стоит. Жаль только, с товарищами не слишком повезло: смотрят, хлопают глазами, разбрелись кто куда. Даже сотник завалился на траву под деревом, и только богатырский храп его раздается, пугает неведомых врагов.

Богдан похрапывал в унисон раздраженному мычанию коровы, славный дуэт у них получался. Сипел он не столько со сна, сколько потому, как в горле совсем пересохло, но дремал вполглаза, окончательно в сон не провалившись. Мерещилась ему то шинкарка с полными кружками хмельного - холодного, пряного, пахнущего мёдом, то кувшин молока ледяного с погреба, то ливень, землю щедро поливающий. Да что та ведьма понимает? А он сам. Нашел на кого равняться. Как же пить охота! Так и умом тронуться недолго! Желание напиться завладело казаком всецело, ни о чём думать Богдан не мог более, только чтобы встать, двинуться к колодцу, да выхлебать ведро ледяной воды. А там будь, что будет. И боролся с этим желанием сотник из последних сил, внимания особого не обращая на то, что там подле происходит. Чего скотина брешет остервенело, что там за разговоры со двора доносятся, да чего мальчишка застыл, в даль глядючи - не до того сейчас было Богдану.

Дикарь и впрямь стоит неподвижно напротив пугала, словно в гляделки с ним играть надумал. Бог его знает, что на уме у этого мальчишки. Наконец, отрывается Руукх с трудом от лицезрения огорода, к дому поворачивает голову, нащупывает взглядом тех, кто на крыльце остался.

Ростислав, близоруко щурясь, рассматривает записку у себя в руке, даже очки снял, а вдруг стекла обманывают его. Он совсем бы убедил себя, что странный почтальон - бред, галлюцинация, вызванная жарой и жаждой, но записка вот она - никуда исчезать не собирается. Для сна или галлюцинации очень уж реальны все ощущения. Тело под пиджаком потеет, заливает потом лоб, в горле сухо, как в Сахаре. Надо напиться, всё остальное подождет. Ростислав тянется к стоящему подле ведру с водой, Джек, придя к подобному выводу, делает то же самое. Но напиться мужчины не успевают. И в этот раз не странная девушка тому помехой. Она с самого появления почтальона стоит тихо, задумчиво прядь волос теребит, в себя ушла окончательно. Если и страдает от жажды, то вида не подает. Вспомнилась Элве при виде посланца старинная легенда про Дуллахане - безголового всадника на черной лошади. Скачет всадник, голову в руках держит, глаза, как плошки горят, путь освещают. Хлещет коня, подстегивает. А в руках не хлыст - человечий позвоночник. Увидеть его - умереть вскорости. Выныривает Элва из потока своих мыслей, чувствует на себе взгляд настойчивый, тревожный. Руукх. Надо бы напиться, так не долго и сознания лишиться, не хуже Джека. Руукх вот не побоялся, тревожится о ней.

И тут мгновенно темнеет небо. Вот только что солнце палило нещадно, и словно кто-то резко задернул плотные шторы: тучами заволокло весь небосклон. Высыхают капельки пота на лбу. Свежо становится, даже холодно, мурашки бегут по коже. В первый момент, после изнуряющей жары, это приятно, отзывается облегчением тело, выныривает из липкой каши разум, проясняется. Проясняется ли? На дворе нечто совсем уж несусветное творится. Заходится пес в две глотки в вое, больше похожем на стон или плач. Корова, чуть не сбив римлянина с ног, бросается к сараю, бьется головой о деревянную дверь, исчезает внутри. Жареный петух, на которого только что удивленно взирал Тиберий, взмывает со сковороды, расправляет крылья - неожиданного сильные и крепкие, больше коршуну бы подошедшие, раскрывает клюв, но вместо "ку-ка-реку" вырывается из него лишь шипение, да ведь и голова у птицы вовсе не петушиная: змеиная головка, с раздутым капюшоном на птичьем теле. Шипит злобно монстр, капли масла со слипшихся перьев на землю падают, одна Тиберию на плечо попадает - раскаленное масло, боль пронзает римлянина, как от ожога. А птица, с мерзким звуком хлопая крыльями, устремляется прямо к Элве, никого вокруг больше не замечая.

И словно очнувшись, поднимаются в воздух три мирно щиплющие травку курицы. Вот только вместо куриных голов, что при свете солнца видны были, головки у них злобные, старушечьи. И когти длинные, острые, иззубренные жертву ищут. Одна тварь на Тиберия кидается, вторая на Ростислава, а третья в сад летит, прямо к яблоне, к опешившему казаку, аж проснувшемуся от таких чудес.
Диспозиция:
- Тиберий возле очага;
- Богдан в саду под яблоней, Руукх в саду возле пугала;
- Все остальные возле дома;
- петух атакует Элву, курица № 1 атакует Тиберия, курица № 2 атакует Ростислава, курица № 3 атакует Богдана;

Общая информация:
- Резко темнеет, небо заволокло тучами, становится холодно;
- Пес воет;
- Корова поспешно скрывается в сарае;
- Со сковороды поднимается жареный петух со змеиной головой;
- Вслед за ним взлетают три черные курицы со старушечьими головами;

Дополнительная информация:

- Физическое состояние и модификаторы - без изменений.
- Доступные действия: убегать, атаковать, что-то свое.

Техническая информация:

- От каждого, подвергшегося атаке, два броска D100 на уворот и выносливость (второй будет обсчитываться, только если первый неудачный), модификаторы бросать не нужно, я прибавлю/вычту сама;
- По желанию от всех два броска D100 на атаку (попадание и нанесенный урон). Модификаторы обсчитаю сама;
- Атакующим указывать, какую именно птицу они атакуют;
- Чужих птиц атаковать можно;
- Броски подписывать, если не будет подписано, обсчитывается строго в порядке (1 - уклонение, 2- выносливость, 3 - атака, 4 урон);
- Игрок, не сделавший никаких действий (не отписавшийся), считается не уклонившимся и получившим максимально возможный урон (100).

Режим боевой - 1 человек - 1 пост, затем мой резолв его действия, затем 2 пишет свой пост, с учетом уже произошедшего и так полный круг. Потом общий резолв и опять по кругу.

Дедлайн - воскресенье 0.00 часов, но ОЧЕНЬ ЖЕЛАТЕЛЬНО ПРОВЕСТИ КРУГ БЫСТРЕЕ, ЧЕМ ЗА НЕДЕЛЮ!

Изначально:

- Петух 0/300;
- Курицы 1,2,3 - 0/100;
- Путешественники 0/100.
+1 | Лабиринт, 09.07.17 07:24
  • Вот понимаю же умом, что ничего по-настоящему непредсказуемого из-под земли не выросло, потому что недоброе ощущение у персонажей присутствовало ещё парой постов ранее. Но всё равно жутко становится. Славный текст.
    +1 от kharzeh, 09.07.17 18:24

У сноходцев свои способы выходить в астрал. Уходить, а не выходить. Наиля никогда не встречала таких, как она, так что и расспросить не могла, что они собственно делают: глаза закрывают, молятся, медитируют или просто шагают без лишней подготовки. Наиля читала стихи. Первый раз это вышло случайно. Ребенком она услышала строки, которые напугали.

There is a blue star, Janet,
Fifteen years' ride from us,
If we ride a hundred miles an hour.*


Мурашки по коже шли от этих слов, иррациональный ужас имени Бяки-Закаляки сминал детскую душу. Звезда-Джанетта была кошмаром, злым демоном, звала и тянула к себе. Не отпускала. Лишь много позже Наиля поняла, что Джанетта никакая не двуликая звезда: белая и голубая, близкая и далекая одномоментно, это всего лишь имя человека, банальное обращение, а тогда она никак не могла избавиться от этих строк в голове, и вдруг оказалась в странном месте, где все было белым и голубым.

Став старше, Наиля поняла закономерность. Астрал сильно зависел от того, в каком настроении туда попадешь. Поменять бы местами эту одностороннюю мембрану. Чтобы сверху лодки скользили по льду, а снизу можно было всплыть. Вывернуть наизнанку, как выворачивают подкладку плаща мехом наружу. В астрале она хозяйка чужих снов и чужих миров. Вот только на сей раз это явно не дело рук человека. Хватит ли ей сил провернуть такое?

И снизу лёд, и сверху, — маюсь между:
Пробить ли верх иль пробуравить низ?
Конечно, всплыть и не терять надежду!
А там — за дело в ожиданьи виз.
**

Наиля всё же ударит еще раз по льду копытцем для начала. Вдруг там, в реальном мире, в отличие от сновидения никакой преграды не существует. Тогда останется только дотянуться до тех двоих, взгромоздить их на спину и дернуть упряжь, возвращаясь назад в реальность. Стоп реальность же... Впрочем, не важно. Некогда сходить с ума. Всему свое время.

Лёд надо мною — надломись и тресни!
Я весь в поту, как пахарь от сохи.
Вернусь к тебе, как корабли из песни,
Всё помня, даже старые стихи.

* Карл Сэндберг
** Владимир Высоцкий тут и дальше
+2 | Парадокс воронов , 07.07.17 07:01
  • за Высоцкого
    +1 от Ein, 07.07.17 07:54
  • За Высоцкого!
    +1 от rar90, 07.07.17 09:53

"Смотрите, какие волны. Она сама всплывет". Да вас к воде и близко подпускать нельзя. Набрали по объявлениям. Наиля фыркает, как лошадь перед прыжком через барьер. Летят на палубу куртка, футболка, обувь и джинсы. Волны, как волны, баллов пять-шесть пока, не больше. Само море здесь какое-то странное, не родное. Будто лишь притворяется.

- Веревку!

Они до смешного напуганы, люди, требующие сохранять спокойствие. Напуганы и глупы. После слов "сохраняйте спокойствие" обычно и начинается паника. Загонять пассажиров по каютам прохладная идея. Лучше бы жилеты раздали в самом деле. Они напуганы и растеряны, потому Наиля собрана и не мешкает. Вяжет профессионально узел, сует другой конец в руки. Закрепить бы не мешает в самом деле. Воздуха в лёгкие и туда, где скрылось человеческое тело и всплывать не думает. Прикосновения моря неприятны. Оно... оно грязное. Экологи совсем мышей не ловят. Или не в экологии тут дело? Не сейчас. Всему свое время, размышлениям тоже. Она просто шарит под водой, пытаясь нащупать и отобрать у стихии ей не принадлежащее. Пока не вышел воздух.
Обвязываемся веревкой, другой конец либо персоналу, либо, если есть за что закрепить типа мачты и длина позволяет - дополнительно еще завязываем и все равно персоналу. Ныряем, ищем Саманту.
+1 | Парадокс воронов , 07.07.17 00:02

Жарко. Воздух такой плотный, что кажется, его можно резать, будто масло. Движения даются с трудом: лениво двигаться. И думать лениво. Сонная одурь одолевает вас исподволь, ей больше не хочется сопротивляться. Змея под одеждой Элвы раздраженно шипит - змее не нравится это место. Да и сама девушка рада была бы убраться отсюда, только вот куда? Не доверяет колдунья здешнему хозяину, кем бы он ни был. Крепится - не пьёт, терпит, отливает Джека ледяной колодезной водой. Ведро, ещё одно - уже в тени дома, куда помог добраться болезному мальчик. Добрый он - человека жалеет, скотину жалеет. Добрый. Совсем не такой, как помниться Элве. Неужто и впрямь всё в этот раз по-другому?

Жарко. Джек с трудом освобождается от власти морока, холодные струйки бегут по полуобнаженному телу - хорошо. Смотрит с благодарностью на своих спасителей, пытается избавиться от одежды, которую Элва давно с него сняла - помутившееся сознание ещё играет злую шутку. Но проясняется в голове постепенно: нет давно плаща, а он в тени возле дома, чуть кружится голова и отдаёт болью в висках, но это ничего, это пройдет. Мальчик ведро с водой принес, пить хочется. Напиться как следует - и будет совсем хорошо. Только почему же так неуютно здесь? Не по себе.

Жарко. Но Руукху не привыкать. А вот пес - живая душа страдает. И Джек страдает. Всем шаман помочь хочет, Джека в тень тащит, за ворота возвращается - обещание выполнить хочет, да неладно что-то с псом. Цепь на вид хилая, а держит крепко. И сам трехголовый в глаза заглядывает устало, безнадежно. Руку лижет. "Спасибо", - чудится. Тоска во взгляде. Усталость, без надежды на избавление. Жарко псу. Цепь короткая, ржавая, а стоит только ту цепь в руки взять, как будто копьём пронзает - чужое, тёмное, злое. Отпускает Руукх, во двор идёт. Принёс ещё воды, рядом с Джеком садится, приглядывает за ним. Пьёт жадно. Вода холодная, аж скулы сводит - хорошо. А чувство не проходит. Разве что тише стало, не таким острым, резким. Нехорошо здесь что-то, неправильно.

Жарко. Хмурится Тиберий. Двор, как двор, да не по себе здесь. А от чего не по себе - не понять толком. И почему, спрашивается, не хотел пес его сюда пустить? Отгоняет от себя эти мысли, словно сонных мух, лениво думать, не хочется. Пить хочется. Кубок с лавки берет, да пьет вдоволь. Кажется, ведро способен выпить, а то и два. Сразу в голове проясняется. Похоже, брошен двор совсем. Уже давно бы хозяин услыхал шум, да вышел. Нет никого. Разве что пес у калитки и корова рядом. Недовольная. Смотрит на Тиберия у колодца, мычит укоризненно, подойник ногой опрокидывает.

Ох и парит! Умывается казак, одежду скидывает. Справно теперь. Еще бы напиться, да, кто его знает, что за вода в том колодце. Вон, ведьма не спешит жажду утолить. Может оно и правильно? Неладно тут что-то, нехорошо. Идет Богдан в сад, мимо тютины идет, на землю, черную от плодов смотрит, да под яблоней устраивается - подремать немного. Глядишь, и поймет, что к чему. А взгляд сам собой дальше скользит. По чучелку в шляпе соломенной и дальше по кавунам, что на солнце блестят. И мерещится вдруг - ухмыляется чучелко недобро, прямо на казака глядит, да ухмыляется. Кажется, задремал Богдан, вот и видится всякое.

Жарко тут слишком. Надо бы в дом зайти. Раз есть дом, есть двери - значит, и попасть туда можно. Возле дома уже народ собрался: мальчишка, девушка, парень молодой, сомлевший от жары. Да и то правда, в такую погоду торчать на улице - солнечный удар получить. Стучит Ростислав в дверь. В одну с шестью нишами внизу, в другую - с пятью. Стучит, но как и раньше Богдан - без толку. Тогда толкает он двери, сначала слегка, потом сильней и сильней, с тем же результатом. Без всякого результата. Не поддаются. Словно и не настоящие, а бутафория, как на киносъемках используется. Зато замечает, в сарае напротив, дверь приоткрыта даже. Может быть, там больше повезет?

Душно и не хочется думать о том, что же дальше делать. Ворочается пес у калитки, засыпает кажется. Мычит недовольно корова. Чуть заметно шелестит солома на шляпе пугала, хоть ни ветерка, ни дуновения нет. Одни вы здесь, совсем одни. Шаги за домом не слышны, лишь встряхивается от спячки пес, заходится лаем, да тут же замолкает. Со скрипом отворяется калитка. Мужчина. Высокий. Худой. В форме с сумкой через плечо. Вот и все, что о нем сказать можно. Какие глаза, волосы? А никаких нет. Потому что и головы нет - пустота одна.

Шагает Мужик-без-головы к дому, прямо к Ростиславу. В сумке копается.

- Ростислав Тихонович Волошин? - спрашивает, будто утверждает. Чем вот только спрашивает, не понять. Голос ниоткуда идет, из пустоты, где шея заканчивается. - Вам телеграмма. Получите. - и бланк протягивает. Обычный бланк, не поздравительный. Ростислав и опомниться не успевает, как бумага сама у него в руках оказывается, а странного почтальона и след простыл.

"НЕ БУДИТЕ СПЯЩУЮ СОБАКУ"

Четыре слова всего - вот и вся телеграмма.


- Тиберий у колодца, Джек, Ростислав, Элва и Руукх возле дома, Богдан в саду под яблоней;
- Жарко;
- Мучает жажда, тех, кто не напился, и голод - всех;
- Не по себе здесь всем, кроме Ростислава, Элва и Руух прямо чувствую присутствие чего-то мистического, остальные просто неладное, Ростислав ничего не чувствует;
- При попытке Руукха коснуться цепи на шее собаки, ощущение злого духа становится очень конкретным, снять цепь не получается;
- Мычит корова все время, недовольна;
- Двери в дом не открываются, на стук никто не выходит, дверь в сарай приоткрыта;
- Появляется странный почтальон, отдает Ростиславу телеграмму и тут же исчезает.

Дополнительная информация:

- физическое состояние Элва, Богдан: удовлетворительное - мучает сильная жажда и голод, но в целом нормально. Модификатор тот же (-5)
- физическое состояние Ростислав: удовлетворительное - жарко, мучает сильная жажда и голод, но в целом нормально. Модификатор тот же (-5)
- физическое состояние Тиберий, Руукх: хорошее, только есть хочется. Модификаторов нет.

- физическое состояние Джек: приходит в себя, какое-то время головная боль, шум в ушах, тяжело сконцентрироваться, но в целом чувствует себя лучше. Сильная жажда и голод. Модификатор (-10)

- время сцены не определено, дедлайн - 0.00 воскресенье.

- КАЖДОМУ ИГРОКУ НЕОБХОДИМО КИНУТЬ d100
+1 | Лабиринт, 03.07.17 03:20
  • Нравится, что явная разбивка на индивидуальные кусочки всё равно являет собой очень цельный и классный пост.
    +1 от kharzeh, 05.07.17 19:10

По дороге к аббатству Мирча хмуро молчала. Монахиня и раньше-то была не особенно разговорчивой, если не сказать нелюдимой, а тут и вовсе от неё и словечка за день никто не услышал. Тому были причины. Она всё ещё не была уверена, что сделала верно, отправившись с отрядом. Наказ епископ дал чёткий - проследить за одержимой, а уж никак не скитаться по лесам. И вот Леандра в столице, а она, Мирча, снова гонит куда-то Рыжуху. Коли набедокурит демон в их отсутствие, вина за то ляжет на монашку. А может хитрый адский посланник для того и заставил свою жертву остаться дома, чтобы никто не мешал ему творить пакости? Но она-то, она как же? Мирча и сама не знала, почему не возразила, беспрекословно согласившись ехать в ночь и оставить заупрямившуюся девушку всего лишь под присмотром домоправительницы, которая об истиной сути нищенки и не знала-то ничего. Безумное решение. Видать, жизнь в монастыре и привычка безропотно подчиняться приказам, что въелась за эти годы в кровь, вытравили способность поступать по своему разумению. Лука сказал надо ехать, она и поехала, а теперь поедом грызла себя за то.

Спутники её тоже не слишком добавляли радости. Правда, к ним Мирча худо-бедно начала привыкать, хотя на вампиршу и косилась первое время с подозрением, стараясь держаться к ней поближе, мало ли что выкинет. Церковная магия не великая защита, но остальные и той не обладали. Рыжухе такое соседство совсем не нравилось, она фыркала и по-своему, по-лошадиному выражала возмущение подобным поведением всадницы. Интересно, что собственная Кейрина лошадь никакого страха, похоже, не испытывала. Слово что-ли особое вампирша пользовала, чтобы приручить животное? Хотя, магией не пахло. Однако, вела себя Кейра прилично, никаких своих вампирских штук не откалывала, а по делу высказывалась разумнее прочих. И постепенно монашка не то, чтобы совсем ей доверять стала, но притерпелась и даже неким уважением прониклась. Врач же, как она про себя называла Дамьена, хоть врачом он взаправду и не был-то, ей, пожалуй, нравился. Мирча с ним была бы и не прочь поговорить дорогой о травах, настоях и лечении родильной горячки, да сильно сомневалась, что этому ученому книжнику, к тому же, по всему благородному, захочется болтать с неграмотной крестьянкой. А вот Жак ничего, кроме раздражения не вызывал. Видала Мирча в столице заморскую птицу-попугая - всю из себя пёструю, многоцветную. Вот Жак был точь-в точь как та птица. И дело тут не в одежде вовсе, одежда-то у него яркою не была, а вот от самого Жака и его болтовни голова болеть начинала еще там, в столице. Хотя нет, и не в разговорах дело было тоже, не так уж и много он говорил. Слишком его самого было много. Объяснить Мирча это и себе бы не смогла толком. Жадный до жизни, кипучий. Отчего это так пришлось монашке не по душе? Может просто завидовала она ему, да разве себе в том признаешься. Но от Жака Мирча подальше держалась. Кальвани же был Кальвани. Вполне сносен, когда ему не приходило в голову толкать очередную речь. Для нее он был начальством, чтобы там сам не говорил, а сближаться с начальством Мирча не приучена была, да и обсуждать его тоже, хоть и в душе. В общем, спутники, конечно, и получше могли быть, но терпимо. Им-то поди, с ней тоже не слишком ладно рядом.

А основная причина её угрюмости крылась в дороге. Не радовала дорога, совсем не радовала. Мирче, более всего на свете любившей путь, пыль под копытами коня, да манящий простор, впервые было не уютно. Не пела душа, какое там петь, сжималась в страхе. Неладное носилось в воздухе, в дорожной пыли, даже солнечные лучи неласковыми тут были. Зло. Что-то злое, поганое, словно помои, было разлито повсюду. И не поймешь сразу, то ли мерещится, то ли взаправду. Нет, не мерещится. Они уже подъезжали к аббатству, когда монашка, наконец, заговорила.

- Тут и впрямь, кажется, в магии дело, - хмуро бросила она. - Какое-то злое колдунство тут творилось или дух адский вылез. Но не понять, сейчас ли, давно ли. Едва чую его. Но плохо тут, очень плохо.

Она вновь замолчала, потому что уже подъезжали, и обсуждать сейчас не пристало. С непроницаемым лицом наблюдала, как Жак обогнав всех, набросился на дармовое вино. Можно подумать по нему, что они погибали от жажды все. Сама же Мирча придержала кобылку, пропуская спутников вперед. Пить ей вовсе не хотелось, а объясняться с монахом - то Луки забота.
+1 | Кровавые волки, 05.07.17 04:43
  • Отличный пост, не устаю благодарить тебя за такие глубокие прочувствованные тексты.
    +1 от orchara, 05.07.17 15:27

Пипа молчит в некотором замешательстве. "Мы обе потеряли кого-то особенного. Ценного". Что тут ответишь? "Вы еще такая молодая", "У вас все впереди". Слова, словно кофе из банки, который пьют американские солдаты. Сын рассказывал. Никакого вкуса. Суррогат. А настоящие слова попрятались. Пипа потеряла кого-то ценного? Августо был для нее особенным? Он просто был. Она привыкла. Он был частью жизни, на привычном месте. Разве мы ценим вещи, которые нам принадлежат? Любовь. Пипе вдруг приходит на ум, что и она могла завести другого мужчину. Почему бы собственно нет? Другого мужчину. Особенного. Придет же в голову. Синьорита смеется, это избавляет от неловкости. Пипа улыбается краешком губ.

- Всё случится, как того хочется, - говорит Пипа одновременно ей и себе.
  • Класс)
    +1 от Da_Big_Boss, 03.07.17 12:21
  • Августо был для нее особенным? Он просто был. Она привыкла. Он был частью жизни, на привычном месте. Разве мы ценим вещи, которые нам принадлежат?!!!
    Хорошо сказано!
    +0 от Esik, 03.07.17 12:49
  • Как верно подмечено про слова.
    +1 от Lainurol, 03.07.17 15:57

Всё расплывалось, как в тумане. Слабость была такой, что Санни просто уже не смогла стоять на ногах и схватилась за черноволосого, чтобы не упасть. Не было больше сил ни думать, ни опасаться того, что с ней может произойти в башне, вообще ни на что не оставалось сил. Это было странно даже с учетом, насколько она вымоталась. После еды и отдыха должно было быть хоть чуть полегче, а не наоборот.

"- Зараза, всё-таки они нас траванули", - мысль заставила ноги подогнуться уже от страха. Местные пили вино и ели поросёнка, но вот чтобы кто-то из них пробовал похлебку, Санни не помнила. Хотя, признаки и не вполне сходились. Как дочка аптекаря, Сания хорошо знала действие большинства популярных ядов. Они обычно вызывали тошноту, резь в животе, пополам с ознобом, или сдавливали дыхание. А тут просто слабость. Больше было похоже на сильное снотворное, чем на отраву. Если яд, то какой-то совсем ей неизвестный. А даже был бы известный, из чего тут противоядие сделаешь и как?

И зачем? Она покосилась на арбалеты в руках солдат и перевела взгляд за стену. Зачем их встречать, кормить, вести беседу, похлебку тратить. Одиннадцать стрел и все было бы кончено. Даже успей кто-то выстрелить в ответ, не попали бы. Взгляд бездумно скользил по сплошной снежной пелене и вдруг замер натолкнувшись на то, чего здесь быть никак не могло. Но он был собственной персоной, стоял, смотрел на Санни и, наверно, глумливо ухмылялся. Давно не виделись.

Она вздохнула так, как вздыхает человек, переделавший гору работы и наконец-то собирающейся отдохнуть, а там еще гора. Устало. Обреченно. Даже злости не было.

- Там, смотри, - Санни старалась выговаривать слова четко, чтобы арбалетчик ее понял. - Оленя видишь? Это вьюга. Скоро здесь заметет все, нужно идти в укрытие, подальше, если жить хотите. Ваши арбалеты против него не помогут. Захочет - убьет.

Получатели: Сания.

Она оглянулась, Уна должна была ждать возле часовни. Но Уны не было, только коробейник стоял у крыльца.

- Дрег! - Санни заорала и замахала рукой, - там олень. Под крышу иди.

Получатели: Дрег.

Кажется, эта вспышка ее окончательно обессилила.
- Нужно под крышу. Меня миледи должна ждать в часовне. Помоги спуститься. Или в башню. Нельзя тут... - она бормотала, почти повиснув на черноволосом и чувствуя, что сознание окончательно уплывает.

Получатели: Сания.
+1 | Вьюга, 19.04.17 11:33
  • Правильные выводы, хороший отыгрыш.
    +1 от Akkarin, 03.07.17 11:22

Люди полны сюрпризов. Пипа думала об этом, когда ставила на столик кофе с молоком и корицей. Веселая синьорина, чуть взбалмошная. Она могла бы заказать ликёр. Сладкий или терпкий, как лепестки роз. Она сама могла похожа была на этот цветок. Ухоженная, роскошная и с шипами. А если такая синьорина хочет кофе, то это бывает кофе с капелькой коньяка. Он не столько бодрит, сколько возбуждает. Дразнит. Синьорина любит дразнить. Но молоко? Нет, это совсем на нее не похоже было. Нежное, мягкое, уютное. Такое могла бы заказать синьора Эсперанса, а заказала эта девушка. Пипа недоумевала. Она поставила чашку и улыбнулась посетительнице. Пипе хотелось разрешить эту загадку.

- У вас изысканный вкус синьорина, - сказала Пипа. - Вы должно быть любите разнообразие? Разных людей вокруг. Среди них можно встретить кого-то особенного.

Пипа сама не знала, зачем это спросила. Она смутилась. Ее попросили подать кофе, а не лезть синьорине в душу. Возможно, девушка хочет влюбиться, хочет найти кого-то, кто позаботится о ней. Не даст крутить собой и использовать. Кого-то настоящего. Только себе не признается. Но это смелый вывод. Слишком смелый. Может, она просто любит кофе с молоком и корицей.
  • Даже боялась в игру заглядывать. Все спрашивала себя - что же напишет мне Пипа? И мне понравилось.
    +1 от Artemis_E, 01.07.17 23:48

Руукх

Прижимается к тебе пёс горячей от жары мордой, лижет ладонь шершавым языком. Шерсть у собаки пушистая, жарко наверно. А тебе хорошо, солнышко греет привычно, словно эта Великая Мать согревает тебя. Только пить хочется всё сильнее, да тревожит брошенный на Тиберия и на тебя затем взгляд второй головы. Обида в нем, укоризна лёгкая. Хорошо мне с тобой, мол, да дела зовут. Разве не понимаешь, друг? Ничего вокруг не замечаешь, поглощенный общением с животным.

Элва

Запах травы, солнце сверху - разве не хорош этот твой новый путь? Стоишь на его пороге, перед открытой калиткой. Глоток воды и больше тебе ничего не надо. Оглядываешься на спутников. С дядьки, что сталью на тебя махать собирался, да передумал - с Богдана, пот градом течет. Жарко ему в шапке, да одеянии явно не для лета предназначенном. Но держится Богдан бодрячком пока, вида не дает, вон хозяина разыскивать принялся. А вот второй спутник ваш, закутанный не по сезону в теплый плащ, стоит, к забору привалившись. И видишь, нехорошо ему. Краснеет, дышит часто. Только раздеваться не спешит. И вдруг сползает на траву. Непохоже, чтобы тоже поваляться захотел.

Тиберий

Прислонился к забору, солнце тебя не пугает, жажда мучает, но ты привычный, терпеливый. Вот только мысли черные в голову лезут. О сказанном Богданом, да о поведении странной собаки. Хорошее место, нравится тебе. Вот только тебя тут видеть, похоже, не желают. Впрочем, разве ты всегда и везде был желанным гостем? Привык добиваться своего. А любовь? На это у тебя есть жена. Или была? Ты ведь умер. Только разве мертвые страдают от жажды? От мыслей таких отвлекает обещание Богдана хозяина позвать. Что ж, может все и решится сейчас, не стоит торопиться. Джек вон вообще на травку прилег.

Богдан

Идешь по двору. Голова под шапкой потеет знатно, жупан душит, от жажды пересохло во рту. Но все ж бодрости не теряешь: пар костей не ломит. Не к колодцу идешь, не сад осматривать, а поздороваться сначала. Уважить хозяина. Но уже подходя ближе, понимаешь: неладно что-то. Хата, как хата, а только словно глаза ей каленым железом выжгли - ни одного окошка нет. И дух нежилой, невеселый. Как будто призрак былой беды перед тобой. Неладно здесь что-то. Поднимаешься на крыльцо, стучишь. Да не отвечают тебе. А двери две целых. Деревянные двери, привычные. Вот только открыть их не выходит. И замков нет. Зато выемки на них имеются уже знакомые. На одной шесть, на другой пять.

Джек

Жарко. В промозглом Лондоне к такой погоде ты не привык. Пляшут цветные круги перед глазами. За глоток воды все бы отдал. Надо бы раздеться. Да плащ твой - все твое имущество, в этом странном месте расставаться с ним медлишь. Пульсирует боль в висках, холодным потом покрываешься. Что-то говорят твои спутники, мелькает что-то перед глазами, но не можешь сосредоточиться. Уплывает сознание. Не так, как только что в странной комнате и там, когда кулак в голову метил - резко и разом, нет - медленно уплывает, по частям, пытаешься бороться, но голова кружится и тошнота подступает к горлу, а потом исчезает мир.

Ростислав

Прогуливаешься по огороду. Жарковато. Надо бы напиться воды из колодца и пиджак снять. Да и поесть не мешает. Но уминать обед в одиночку тебе совестно. Вот и исследуешь, чем тут можно поживиться. На картофель вас всем институтом посылали, так что картошка и морковка тебе привычная. Лопату бы еще раздобыть. Под шелковицей все черно от спелых плодов, сладких даже на вид, да и яблок тут достаточно. Правда мелкие они все, червивые, гнилые. А там дальше - арбузы? Щуришь близоруко глаза. Кажется да, но поближе бы подойти. Пугало в красной рубахе и шляпе, кажется, подмигивает тебе. Чего только не почудится человеку, когда солнце так светит.

Общее

Пока осматриваетесь со стороны луга доносится вдруг призывное:

- Муууу!

Только что там никого не было, и вот уже буренка: белая с черными пятнами, с отвисшим выменем, комолая идет по направлению к вам. Оглядывает компанию немного сонными глазами, недовольно смотрит, строго, словно провинились вы перед ней сильно, да заходит в калитку. К скамеечке с подойником подходит и снова требовательно:

- Муууу!
Пес перед калиткой в объятиях Руукха. Джек на траве возле забора. Тиберий прислонился к забору. Элва стоит возле калитки. Элва и Тиберий видят, как упал Джек. Если Руукх отвлечется от пса, увидит тоже. Богдан на крыльце. Дом деревянный, двухэтажный, без окон. Двери две. На одной шесть выемок, на другой пять. Ростислав в огороде, смотрит на пугало. Со стороны луга к забору идет корова. Белая с черными пятнами, без рогов. Судя по ее виду - пришла пора дневной дойки. Заходит во двор. Мычит.

Дополнительная информация:

- физическое состояние Элва, Руукх, Тиберий: удовлетворительное - мучает сильная жажда и голод, но в целом нормально.
- физическое состояние Ростислав: удовлетворительное - жарко, мучает сильная жажда и голод, но в целом нормально.
- физическое состояние Богдан: удовлетворительное - очень жарко, мучает сильная жажда и голод, но в целом нормально.

Временные модификаторы те же. Если не принять срочных мер, модификаторы повысятся, Богдану грозит перегрев, Ростиславу возможно тоже.

- физическое состояние Джек: тепловой удар (теплая верхняя одежда, плюс критический провал на кубике) - без сознания, если немедленно меры не принять, грозит смерть. Броски невозможны.

- время сцены не определено, дедлайн - 0.00 воскресенье.
+1 | Лабиринт, 25.06.17 17:56
  • Ожидается массовый стриптиз и доение молока))... то ли еще будет!
    +1 от Valkeru, 25.06.17 18:39

Ростислав.
Осматриваешь почтовый ящик. Заглядываешь внутрь, там пусто. Пишешь записку, опускаешь и заходишь в калитку. Пес пропускает тебя без разговоров.
+0 | Лабиринт, 24.06.17 23:12
  • Еще бы с разговорами )
    +0 от dmitry1204, 24.06.17 23:13

Пипу зовут к столику. Четыре синьориты. Такие разные, а сели вместе. Чудеса. Вряд ли закажут кофе, скорее выпивку. Какой-нибудь ликер. Впрочем, кто их знает.

- Добрый вечер, - говорит Пипа. - Что будете заказывать?


  • Я знаю эту даму-персонажа в жизни. :-)
    +1 от luciola, 23.06.17 01:11

Богдан, Ростислав, Руукх

Тиберий

Элва
Ты снова видишь его глаза. Красивые, ледяные глаза.
- Измени свое пророчество, ведунья!
В первый раз они звучали немного иначе. Тебе вдруг кажется, в его гордых глазах, в его гордых словах - просьба. Мольба. Нет. Понимаешь - всего лишь морок.
Джек


В следующую секунду пустота отпускает вас из своих липких тисков, кажущийся ослепительным с непривычки солнечный свет заставляет зажмуриться, ноздри вдыхают аромат луговых трав и цветов, тишина сменяется назойливым жужжанием невидимых насекомых, под ногами хлюпает, а голову печет. Посреди, везде, куда достает взгляд, раскинулся роскошный зеленый луг, высокая трава вызывает желание как следует в ней поваляться, а на солнце смотреть больно, такое оно по летнему жаркое и беспощадное.

Поэтому вместо того, чтобы смотреть вверх, глядите прямо. Доски. Скверно обструганные и кое-как подогнанные. Забор высок, в два человеческих роста. За ним можно лишь разглядеть крышу, усыпанную гнилыми яблоками, да верхушки каких-то деревьев, кажется, вовсю плодоносящих.

Перелезть будет непросто, только незачем, вот она - калитка. Гостеприимно приглашает войти. А возле калитки на цепи - страж. Огромная, трехголовая псина. Две ее пасти скалятся, высунув языки, а третью, кажется, сморило от жары. Две желтых, умных пар глаз разглядывают вашу компанию. Без интереса скользят от одного к другому, останавливаются на Тиберии. Животное бешено рычит сразу в две глотки и прыгает на всю длину цепи. Которой, к счастью, не хватает. Но намерения его недвусмысленны. Усевшись опять на своем сторожевом посту, он злобно сверлит римлянина глазами, высунув языки. На остальных же больше не обращает внимания. И ухом не ведет, когда кто-то делает неосторожный шаг к калитке.

Псу жарко. Впрочем, вам тоже. Скоро тело покрывается потом, очень хочется пить, прилечь в тени. Деревянный ящик, прибитый слева от калитки, вне досягаемости длины цепи собаки, кажется порождением бреда. В дырочках что-то белеет. Да это и не дырочки вовсе, а уже знакомые ниши. Шесть. Над ними черным угольком выведено "назад".
Мрак отступает, спадает недвижимость, снова работают все органы чувств. Находитесь посреди луга, поросшего травой и редкими цветами: клевер, кашка, лютики, ромашки. Почва влажная, местами болотистая. Температура около 30 градусов по Цельсию, жарко. Сверху безоблачное небо. Прямо перед вами высокий дощатый забор, около 4 метров, за которым виднеется крыша строения и кроны плодовых деревьев. С остальных сторон до самого горизонта луг. Но при попытке пройти по нему в любую сторону больше, чем на десять шагов, натыкаетесь на незримую стену, которая не пускает дальше.

В заборе имеется дощатая калитка, на ней металлическое кольцо.

Левее калитки на досках забора прибит деревянный почтовый ящик, на котором углем нацарапано: "назад". Слово понимают все, умеющие читать в принципе, каждому кажется, что надпись на его родном языке. Вместо дырочек у ящика уже знакомые выемки, похожих на следы большого пальца. Шесть штук.

Правее обмотана вокруг доски короткая, ржавая железная цепь, второй конец которой закреплен на металлическом ошейнике на шее собаки. Огромный пёс, непонятной породы, рыжий с подпалинами, как теленок, примерно по пояс взрослому человеку. Кроме роста выделяется тем, что имеет три головы. Две из них скалятся на Тиберия, показывая клыки и пуская слюну, третья мирно спит. При попытке подойти к калитке, пес пропускает любого, кроме Тиберия. К почтовому ящику могут подойти все.

Дополнительная информация:

- физическое состояние удовлетворительное: жарко, мучает сильная жажда и голод, но в целом нормально.

Техническая информация:

- (-5) - временный модификатор к выносливости и силе (может быть снят при устранении эффекта жажды и голода или наоборот повышен при накапливании эффекта) - каждому;
- сцена с собакой на основании результатов бросков;
- время сцены неопределено, дедлайн - 0.00 воскресенье.
+1 | Лабиринт, 09.06.17 15:01
  • Замечательно ведь. Отдельное спасибо за очень правильное, подробное техническое описание, вплоть до деталей.
    +1 от kharzeh, 22.06.17 14:04

Спать хотелось перманентно. Всё время. Ночью, днём, за готовкой и уборкой, когда звонил телефон, и Дениска радостно делился успехами, или с работы доставали - "одна маленькая консультация, это не отнимет время"; даже в редкие минуты, когда Леший приставал с объятиями, было не до нежностей, невыносимо хотелось спать. Только присядешь, а уже ты с закрытыми глазами. А сны не снились. То ли от усталости, то ли Светлана их не запоминала просто. Только иногда снились его глаза. Печальные, печальные глаза уходящий навсегда жизни. Но тосковать было некогда, некогда было летать во сне, впрочем, носиться, как безумная, на мотоцикле и лазить по горам, тоже теперь не для нее. Ни на что не хватало времени, ни на мечты, ни на фантазии, только на усталость. И никогда ещё Светлана не была счастлива так, как в эти дни. С опухшими от бессонницы глазами, толком неприбранная, она, кажется, была наполнена этим счастьем, как воздушный шарик гелем, под завязку. Еще чуть-чуть - и лопнет. Какое же это тяжелое оказалось счастье, не порхаешь, еле ступаешь, опираясь на чьи-то плечи. С одним-то справится попробуй, а тут двое. Если бы не бабушки, да Лешка, она бы наверно сошла с ума. Как другие это выдерживают так запросто? Без особых проблем, как посмотришь со стороны. То ли дело запутанные юридические баталии, а тут - учиться ничему не надо, все просто, ясно. Оказалось не так. И каждый новый день рождал что-то новое. Улыбка, болит животик, зубки режутся. Леший неожиданно оказался прекрасным отцом. Грамотным. Она-то поначалу и подойти боялась. А он откуда-то знал, как и что делать, как купать и сколько погулять зимой.

Даже не знаешь, что хуже. Когда они кричат одновременно, и ты разрываешься, к кому же бежать первому: приласкать, зацеловать, поменять памперс. Или когда только успокоишь одного капризулю и предвкушаешь уже заслуженный отдых, ну хоть полчасика, как заводит музыку второй. Скорей бы Лешка пришел с работы. Вдвоем справиться легче. Он тоже приходит усталый, а тут дети, хлопоты, жена совсем мужа забросила. Когда они в последний раз были вместе? Просто выходили куда-то? И ужина у нее нет, опять не успела. Год-два такой жизни, и она сойдет с ума. Два года, как мало. Малыши пойдут в садик, уже не будут принадлежать ей безраздельно, не будут так нуждаться. При этой мысли становится обидно. Не хочется, чтобы это время пролетело так быстро. Время её безусловного счастья. Но оно закончится, как все в жизни заканчивается. Детство, юность, сны. Будет что-то другое, новое, пока не знакомое и неведомое. И две девочки будут в свою очередь смотреть на просыпающийся мир из окна, чувствуя, как вырастают за спиной крылья.

Сжимается в груди от тревоги за них, от грусти, от радости, от всего одновременно. Светлана смотрит на две золотистые головки, носики сладко сопят во сне. "Мы можем только наблюдать". Может он видит вас сейчас, видит и понимает. Если желаешь счастья, то согреешь, а когда придет пора - отпустишь в полет. Только бы они были счастливы.


The end.

Спасибо за игру!
+2 | Аверс, 18.06.17 15:34
  • Замечательное окончание великолепной истории!!!
    +1 от Зареница, 18.06.17 15:47
  • Интересная получилась игра. Некая грусть чувствуется, но меня зацепило.
    Было интересно прочитать.
    +1 от Лисса, 19.06.17 20:57

Пипа морщится. Аугусто слишком много на себя берет. Он тут хозяин? С распущенными волосами она чувствует себя увереннее.

- Взял сам бы и отнес, - говорит Пипа. - Отнести бутылку дело не хитрое. Не то, что кофе сварить.

"Но презрение забыто, все хорошее вернется, и опять любовью нашей будет тот цветок цвести", - доносится из зала. А если она бы и собралась на танцульки. Почему бы нет? Она глядит на Аугусто довольно дерзко, словно бросая вызов. Секунду глядит, опускает глаза, идет к бармену, забирает напиток. А глаза блестят как-то по иному и спина прямая.

Пипа подает заказ и на миг задерживается у столика. Не торопится дальше. Маленькое неповиновение. Она разглядывает старика рядом с рыжей клиенткой. "Лихой старик", - думает Пипа. - "себе на уме".
  • Красивый ответ. Давай, девчонка. Жги.
    +1 от Artemis_E, 18.06.17 17:41

- Я ведь понимаю, что это вы сами… — говорит Мириам. — Хозяин бы этого никогда не сделал.
- Моя дочь сейчас в Париже, - говорит Пипа. - Её зовут Луиза. - Она улыбается. Её дочь сейчас в Париже. Это всё объясняет.

Пипе немного страшно. Нарисовать её. Это напоминает подох к врачу. Отчасти. Синьорита Мириам умеет видеть. Что получится из портрета? А вдруг она на рисунке выйдет равнодушной или злой. Или ленивой. Это ведь не скроешь. В жизни можно скрыть, а на картине? Идет человек приличный, солидный, а попадет на картину - все его грехи, как на ладони. Всем станет ясно, почему Августо больше не курит трубку в доме. И ей самой станет ясно. Это страшнее всего. Думаешь о себе одно, а выясняется совсем другое. Пипа перебирает свои грехи, копается в себе. Ей страшно. Но хочется узнать. Она хороший человек? Или все же нет? Может ей просто нравится то, что Августо ушел. Она не стала бороться. Танец - это борьба. Может, им стоило иногда танцевать. Они танцевали на свадьбу. Августо оттоптал ногу. Приятно обвинять Августо. Он оттоптал ногу, потом бросил ее. А она? Что она сделала? Себя обвинять не хочется. Эта картина, какой она будет? Пипа решается.

- Конечно, синьорита Мириам, - говорит она. - Мне будет очень приятно.

Пипа идет на кухню. Долго всматривается в зеркало. Распускает волосы. Ей идет с распущенными волосами. Подкрашивает губы. Вот бы изобрести помаду, что подкрасит все внутри. Она встает. Нужно разносить кофе. Пусть Мириам нарисует ее за работой.


картинку сейчас не могу.
  • Пипе немного страшно. Нарисовать её. Это напоминает подох к врачу. Отчасти. Синьорита Мириам умеет видеть. Что получится из портрета? А вдруг она на рисунке выйдет равнодушной или злой. Или ленивой. Это ведь не скроешь. В жизни можно скрыть, а на картине? Идет человек приличный, солидный, а попадет на картину - все его грехи, как на ладони. Всем станет ясно, почему Августо больше не курит трубку в доме. И ей самой станет ясно. Это страшнее всего. Думаешь о себе одно, а выясняется совсем другое. Пипа перебирает свои грехи, копается в себе. Ей страшно. Но хочется узнать. Она хороший человек? Или все же нет? Может ей просто нравится то, что Августо ушел. Она не стала бороться. Танец - это борьба. Может, им стоило иногда танцевать. Они танцевали на свадьбу. Августо оттоптал ногу. Приятно обвинять Августо. Он оттоптал ногу, потом бросил ее. А она? Что она сделала? Себя обвинять не хочется. Эта картина, какой она будет? Пипа решается.
    Охренительное умение дать роскошный отыгрыш на довольно ровном месте))).
    +1 от Da_Big_Boss, 16.06.17 13:27
  • Вот бы изобрести помаду, что подкрасит все внутри
    так грустно и так трогательно
    +1 от Инайя, 16.06.17 15:12
  • за прихорашивание - телом и душой
    +1 от rar90, 16.06.17 15:19
  • Вот бы изобрести помаду, что подкрасит все внутри.
    Пипа прекрасная.
    +1 от Yola, 18.06.17 00:22

Даздраперма, краснея глядела на цветочек в руках главштурммедпеха. Сам легендарный герой ю-пиньской кампании обратил на нее внимание. Она в смущении почесала грудь.

- Спасибо, товарищ.

Вот только цветок не внушал доверия. Взращенный на крови и костях коммунистов он расцвел махровым цветом разлагающейся буржуазии. Пока шаманка размышляла, как быть, начался бой. Где сковорода? - забеспокоилась Даздраперма. Она принялась ползать между дерущихся, выискивая драгоценную утвать.

- ТЕФАЛЬ ДУМАЕТ О ВАС, - заорала Даздраперма, прикрывая голову сковородкой. Режим дальнобойной стрельбы опять заклинило, поэтому она швырнула в анималов хищный цветочек. В знак мирных намерений отряда.
бросок на защиту от атак (+1 брутанк)
+1 | Morgon Dawn: Better Times, 14.06.17 19:39
  • ТЕФАЛЬ ДУМАЕТ О ВАС

    Боевой клич, не уступающий самым страшным выкрикам улюков-зомби.
    +1 от V1, 14.06.17 20:30

- Деликатес! Нет вы слышали? Вы это слышали?! Меня - носителя высшего разума, Кузьму Арчибальда Пушка ибн Варенца, Кота повышенной пушистости и милоты 80-й лвл какой-то прямоходячий бурдюк с кровью деликатесом назвал! Нет, спасибо, конечно, что не фаст-фудом, сочтем за комплимент. Что в конце-концов ещё ждать от этих обезьян. Мэууууээээ... вот же сволочь! Глаз бы ему выцарапать. Но я существо цивилизованное, разумное, поэтому мы не будем прибегать к таким варварским, неандертальским методам. К тому же у него ножик. Так что есть единственный цивилизованный выход. На моем месте так поступило бы каждое разумное существо. Нет, я, конечно, с удовольствием подискутирую о пищевой цепочке и генетических изъянах в ней, но в другой раз. Некогда, дела-дела. Я только что вспомнил, у меня важная встреча назначена. Километрах в... в далеко отсюда. Так что будьте здоровы, пишите письма, шлите телеграммы и главное НЕ ЗАБЫВАЙТЕ ЧИСТИТЬ ЗУБЫ ПЕРЕД СНОМ! Воняет же изо рта на всю пустыню.
С диким мявом опрометью кидается прочь и исчезает среди барханов.

- Впереее..., - попыталась крикнуть шаманка, но гнида контрреволюции изнутри задушила вопль!

- Товарищ псиат, разрешите доложить. В отряд проник враг народа. Он разлагает меня изнутри. Прошу принять меры.
куб на защиту, больше некуда :-)
+1 | Morgon Dawn: Better Times, 13.06.17 17:04
  • Сознательная товарищ.
    +1 от CHEEESE, 13.06.17 17:52

Руукх

Что-то белеет в кустах. Никак гусиные яйца? В животе сладко урчит. Но не пристало будущему Главному Шаману племени заниматься столь несерьёзным делом, как разорение гнёзд. Это работа для детишек. Застанет учитель Шор за таким занятием - позора и насмешек не оберёшься. А рот тем временем наполняется слюной при мысли о лакомстве. Никто не увидит, ты один в лесу - отошёл далеко от стойбища, туда, где по весне прячется от людей травка-неболейка. Воровато озираешься, раздвигаешь посохом ветки, тянешь руки к лакомству. Ты так увлёкся, что слишком поздно слышишь хруст за спиной. Ничего не успеваешь ни сделать, ни осознать - лежишь на земле, оскаленная, страшная морда на волоске от твоего лица, налитые кровью глазки злобно щурятся. И темнота.

Тиберий

Засыпает Аурелия в твоих объятиях. Лежишь без сна, смотришь на её лицо в обманчивом лунном свете. Сонная, жена кажется совсем девочкой, разглаживает Сомн ранние морщинки на её лице, прогоняет с чела беспокойство. Спит Аурелия. А ты не можешь заснуть, взбудораженный, смеси надежды и тревоги полный. Легко-легко, невесомо касаешься губами её губ, встаёшь с ложа осторожно - не разбудить бы. Выходишь под дождь, с тобой лишь верный меч. Прихрамывая - ноет нога на погоду, не спеша ступаешь к святилищу Дианы. Жертву желаешь принести богине, дабы в этот раз всё у вас свершилось как должно. Стоишь перед жертвенником, и мысль приходит чужая, не твоя. Услышала богиня. Понесёт Аурелия, продолжится род. Близнецы будут. Мальчик и девочка. Успокоенный, возвращаешься назад. Какой-то шум за углом. Чего наместнику опасаться в собственной провинции? Блеск клинка. Тело воина реагирует мгновенно, меч прыгает из ножен. Нога, нога подводит некстати. Секунды тебе не достает. Темнота.

Элва

Ты знала - однажды это случится так или иначе. Ты не раз видела свою Смерть во сне, и пусть, просыпаясь, забывала почти всё, но само ощущение оставалось с тобой, сладкой змейкой сворачиваясь на груди. Ты не боишься неизбежного. Без трепета смотришь на меч у горла. Не пытаешься защищаться, не достаёшь кинжал. Не хочешь? Ждёшь, когда холодная сталь коснётся нежной кожи, освобождая дорогу кровавой реке? А может, просто не успеваешь? Отчего же Смерть всё медлит, не взрывается жизнь острой болью, последней? Что-то не правильно. Не так должно было всё произойти. Угасает сознание с этой мыслью.

Богдан

Ой на горi та женцi жнуть,
А попiд горою, попiд зеленою
Козаки йдуть...


Эх, любо жить казаку, коли в бой сегодня не идти. Гуляй, пей, люлькой дыми, да веселись. Любо, а всё ж чего-то недостаёт. Гудит шинок. Выкладываешь на стол монеты. Не россыпью, как немчура делает, а каждую по отдельности, устилаешь стол. Справно гуляешь, с душой. Гудит в голове, силён ты, сотник, да даже ты слегка утомился, перебрал хмельного. Выкатываешься на улицу - голову охолонить. Ночь тихая, звёзды светят с неба ярко, как забавки дитячьи. Хорошо жить на свете. Ноги по дороге в знакомую хату несут, к любезной вдовушке, что казака всегда приветит, а коли пропадёт он - так слёз лить не будет.

Менi з жiнкою не возиться,
А тютюн та люлька
Козаку в дорозi знадобиться...

Стрела свистит из-за кустов. Не обидно бы казаку помирать, когда смерть честна в бою, а так не гоже. Падает на душу темнота, обиду твою утешает.

Джек

Про тебя, кажется, забыли. Каменный мешок и испитое лицо тюремщика, его очень "остроумное" сквернословие в твой адрес. А как ты хотел, зачем-то же сдуру сообщил, что благородный, когда ещё ему доведется всласть поиздеваться над взаправдашним дворянином, потешить душу, показать власть. И ещё крысы - крысы каждую ночь приходят знакомиться. Но ты не рад. Считаешь дни, что провел здесь, продумываешь планы побега. Один краше другого. А кожу саднит в том месте, где теперь красуется метка, будь она проклята. Однажды дверь отворяется, тюремщик зло велит тебе убираться, помилование вышло. Должно быть, дружки твои сунули на лапу кому надо. Лицо у тюремщика обиженное, как у ребенка, у которого злые взрослые отняли игрушку, но тебе уже не до него. Свобода пьянит, идёшь по улице, шатаясь, ныряешь в лабиринты трущоб. Тут дерутся. Пусть себе дерутся. А тебе что за дело? Но смутьянам есть дело до прохожего. Хороший у тебя плащ, теплый. Тебе хотят ограбить. Тебя, чуть не пошедшего на каторгу за кражу. Какая ирония. Но смеяться некогда, летит в лицо кулак, освобождая сознание от оков бытия.

Ростислав

Утро. Бодро шагаешь по улице среди таких же спешащих на службу горожан. Люди торопятся к своим станкам, партам и лабораториям. Тебе кажется, что это огромная армия марширует и ты вместе с ней. Насвистываешь какую-то песенку, не терпится скорее попасть к своему рабочему месту, продолжить прерванный вчера эксперимент. Остановка. Твой автобус. Полупустой сейчас, как обычно. Здороваешься с водителем, киваешь пассажирам. Случайного народа почти нет, вы каждое утро едете вместе, уже узнаете друг друга и обмениваетесь приветствиями. Вот двое рабочих в спецовках, они едут до конечной вместе с тобой. Вот высокий мужчина, штатский костюм сидит на нем, как военный мундир, сходит всегда через три остановки. А вместо него заходит старик с удочками. А вот... Смотришь на сидение у окна со смесью страха и надежды. Она там, читает книжку, как всегда. Прядка волос струится змейкой по лбу. Щекотно наверно. Сходит у пединститута. Может быть сегодня ты, наконец, решишься заговорить? Не зря же взял с собой зачитанного до дыр "Монте-Кристо". Садишься напротив. На следующей остановке обязательно спросишь. А что спросишь? Как ее зовут? Не сочтет ли она тебя грубияном? На следующей. Девушка выходит. Завтра, завтра ты непременно с ней заговоришь. Утыкаешься в "Графа" блуждая где-то очень далеко от злоключений Эдмонда Дантеса. Визг тормозов. Не успеваешь понять, что это значит, проваливаешься во тьму.

Каждому

Рывком приходишь в себя, рядом пытаются подняться и недоуменно оглядываются по сторонам люди весьма необычного вида и в странных одеждах. Пятеро человек. Вы все сидите на полу гигантской белой коробки, словно убранные рачительной хозяйкой от посторонних глаз вещи.

- Добро пожаловать в Лабиринт, соискатели, - нарушает относительную тишину мужской раскатистый баритон, излучающий оптимизм.

Не ясно, откуда он идёт, но точно ни от одного из твоих соседей. Язык тебе не знаком, однако непостижимым образом понятен. Осознаешь, что не только удалось уловить смысл фразы, но и без запинки ответишь на этом же языке при необходимости.

- Я Глисс - создатель Лабиринта и первый его посол, - продолжает голос торжественно и патетично.

- При жизни я провожал в путь и встречал у выхода шагнувших в лабиринт. Вероятнее всего я умер задолго до вашего рождения, соискатели, но по традиции мой голос приветствует каждого, попавшего сюда. Делая эту запись, я несказанно рад, что её услышат сотни и тысячи разумных существ, разделенных со мной рекой времени.

Голос Глисса замолкает, а на гладких до сей поры стенах проступают рисунки и надписи. На одной, назовем её южной, потому лишь, что надо как-то назвать, изображение леди в длинном платье, сидящей за прялкой. Из-под прялки струится нить, убегая куда-то вдаль.



На другой стене, пусть она станет восточной, проявляются красные и черные отпечатки множества левых рук и примитивные изображения животных.



На противоположной восточной стене не возникает никаких рисунков. Лишь короткая надпись: "DON’T PANIC".

Под изображениями на каждой из трех стен появляются по шесть идущих в ряд неглубоких одинаковых выемок, похожих на отпечатки больших пальцев. И лишь северная стена остается сплошь белой и гладкой - ни ниш, ни рисунков.

Голос Глисса снова вступает после паузы. Теперь он звучит менее пафосно, но радости не поубавилось.

- У вас есть сутки, чтобы выбрать, по какой дороге вы пойдете, соискатели. Одна из них легка, вторая тяжела, а третья - нечто среднее между ними. Удачи вам. Встретимся у выхода.

Голос опять умолкает. Больше тишину не нарушает ничто и никто, кроме тебя самого и незнакомцев.
Небольшое помещение. Если мыслить в категориях метрической системы: четыре метра в длину, четыре в ширину, два в высоту. Четыре стены, пол, потолок из одинакового белого материала, гладкого на ощупь и скользкого. Нигде нет ни окон, ни иных источников света, не заметно так же вентиляции, однако, в помещении светло, как летним днём, вполне комфортная температура (около двадцати градусов по Цельсию если, опять же, мыслить в подобных категориях), душно со временем не становится. Идеальная герметичная коробка в которой нет ничего и никого кроме тебя и еще пятерых человек весьма странного вида (описание каждого в разделе "внешность").

Дополнительно:

- неизвестный язык. Вы понимаете его и можете на нем разговаривать. При диалогах или репликах вслух, если вы не укажете иное, считается, что вы обращаетесь именно на нем;
- физическое самочувствие хорошее: нет ни свежих ран, ни голода, ни жажды, ни каких-то других негативных проявлений.

Техническая информация:

- Максимальное время сцены 24 часа, дедлайн - воскресенье среда 0 ч. 0 мин.;
- от каждого бросок D100.

Изначально:

Южная стена: шесть ниш;
Восточная стена: шесть ниш;
Западная стена: шесть ниш.

Добро пожаловать в игру и удачи!
+4 | Лабиринт, 09.06.17 10:31

  • Эх, любо жить казаку, коли в бой сегодня не идти. Гуляй, пей, люлькой дыми, да веселись. Любо, а всё ж чего-то недостаёт. Гудит шинок. Выкладываешь на стол монеты. Не россыпью, как немчура делает, а каждую по отдельности, устилаешь стол. Справно гуляешь, с душой. Гудит в голове, силён ты, сотник, да даже ты слегка утомился, перебрал хмельного. Выкатываешься на улицу - голову охолонить. Ночь тихая, звёзды светят с неба ярко, как забавки дитячьи. Хорошо жить на свете. Ноги по дороге в знакомую хату несут, к любезной вдовушке, что казака всегда приветит, а коли пропадёт он - так слёз лить не будет.


    отлично передан колорит)
    +1 от Valkeru, 12.06.17 11:18
  • С началом нас!)
    +1 от Одуванчик, 12.06.17 16:42
  • Очень интригующее начало!
    +1 от kharzeh, 12.06.17 16:49
  • С почином! Классная вводная!
    +1 от Edda, 12.06.17 22:49

"Ну вот", - промелькнуло у Иды в голове при приближении аборигенов, - "говорила я им, одевайтесь уже. Теперь перед каннибалами стыдно".

Она густо покраснела, выронила зеркальце прямо на лежащий Освальдов рюкзак и принялась судорожно натягивать на Роуз трусы и штаны. Главарь между тем толкал свою речь.

"Бог мой! В бинокль. Они следили за всем этим в бинокль!" Ида, нашарив ключ, поднялась и шагнула поближе к переговорщику.

- Здравствуйте, - сказала она. - О чём вы хотели побеседовать?

"Хоть бы Эрик догадался не оставить Роуз одну", - билась мысль.
Помогаю Роуз одеться, беру ключ и иду к главарю.
  • Ржала как конь)))
    +1 от Edda, 09.06.17 22:07

- Не будет, не будет, голубчик, - со старательной снисходительностью произнесла Кира, которую вся эта компашка начала слегка раздражать. И с чего это какие-то уголовники решили, что в её сне могут диктовать ей условия? Это кошмар? Но ей никогда не снятся кошмары. Кира вполне благополучный человек с крепкой психикой. Она покровительственно похлопала старика по плечу.

- Не будет, я же вам его простила. А вот ставка уже (чуть заметный, но твердый акцент на слове "уже") сделана и будет записана! Правила тут устанавливаю я. Иначе... - голос женщины обрел силу на последнем слове, потеряв снисходительность, в нем послышалось презрение и высокомерие. Кира психолог, она знает, что лучше всего люди реагируют на тон, который сами же и используют, поэтому просто отзеркалила их эмоции. Работать с людьми - это часть профессии. Сейчас она работает не на публику, хотя, кажется, и снискала некий успех. Нет, ее клиенты эти четверо.

- Иначе, - говорит Кира, - я просто сейчас проснусь. И вам придется искать пятого. Так что, без фокусов. Записывайте, голубчик, как я велела. А вы, уважаемый (это старику), не имейте привычку спорить с дамой. Это не комильфо. Пришли в сон к приличному человеку, держите свои уголовные замашки при себе. Ставку на стол, - оборачивается она к одноглазому и молниеносно тянется к его лицу, дабы снять очки.
+1 | #1 (не закончен; 25%), 08.06.17 03:00
  • Мой сон, что хочу то и делаю :)
    +1 от Путник, 08.06.17 18:17

Что-то в этом парне всё-таки есть. Глянешь - на первый взгляд идиот натуральный, ан нет - вроде и соображает, что к чему. Вот странная тенденция есть, окашачивать людей: ну там разумные мысли им приписывать, чувства свои. Просто экстраполируют некоторые свои мотивы на их поведение, а на самом деле там ничего, кроме голых инстинктов. Никогда этим не грешил, а сейчас прямо задумался. Ну сами смотрите: подраться, пожрать и девку. Чисто кот. Ваську с мясокомбината напоминает. Одно ухо ему в драке отгрызли, глаза тоже нет, на две лапы хромает, зато когда он выходит, все девки сами поворачиваются и хвосты поднимают. Разве тут на инстинкты спишешь, это уже МОЗГ. И поневоле думаешь, а вдруг прав Мурзик, и эти создания тоже РАЗУМОМ обладают? А мы им в тапки... Мээээ... аж зачесалось под хвостом от этой мысли. Или не от этой. Смотреть-то, конечно, интересно, но я вам тоже не железный. Мнэээ... На свою посмотрел. Вот дура-дурой. Сказано тебе, раздевайся скорей. Отворачивается, краснеет, бледнеет. Не, фух, показалось, какой там разум. До него тут ещё, как ёжикам до оргазма.

- Бога нет, - сообщила Ида Эрику с Роуз и Варенцу заодно, оторвавшись от спины священника. - Теперь это можно считать научно доказанным фактом. - она улыбнулась и добавила легкомысленно, - Ну и хрен бы с ним.

Дикая вспышка злости, нахлынувшая на женщину, когда Сергий отказался подойти к пациентке, предпочтя помолиться, отпустила вдруг разом. Пустыня меняет людей, и не ей их судить за это. Трусость, эгоизм, малодушие, чёрствость здесь проявляются на раз. А может, не меняет, просто вытаскивает на поверхность то, что было скрыто раньше, хлам, спрятанный в глубине души. Так глубоко, что человек и сам не знает о нем до поры. "Не мне его судить", - повторила Ида про себя, думая уже не столько о походя бросившем на произвол судьбы умирающую Сергии, сколько о себе. С какими демонами ей самой предстоит бороться?

Она не сделала даже попытки его остановить и вразумить. Впрочем, Эрик попытался, без особого результата. Человек в рясе уходил навстречу своей судьбе, переступив невидимую линию, и не заметив. Когда мы переходим черту, после которой нет возврата? Когда зажимаем товарищу губы ладонью, круша шейные позвонки, когда смотрим в глаза отчаявшимся людям и говорим "пока они рядом - я не двину и пальцем", или когда равнодушно поворачиваемся спиной к больной, нуждающейся в твоей в помощи? У каждого свое. Но все же странно, что Сергий сломался одним из первых. Уж кто-то, а он способен был это выдержать - так думалось. А на деле оказалось иначе. Он сдался, сдался быстро, то ли не совладав с болью от невозможности хоть чем-то реально помочь, то ли отгораживаясь от страха смерти, а может еще там, в городе. Когда по привычке говорил правильные слова, произносил заученные тексты молитв, а в внутри была пустота? Это Ида не знала, да и не хотела знать. Она читала о таком. Профессиональное выгорание. Почему-то оно настигает людей, работающих в самых гуманных, самых необходимых человеку профессиях: врачей, учителей, спасателей. Настигает тех, кто ежедневно сталкивается с чужим горем и в какой-то момент не выдерживает его груза. Нельзя пожалеть всех, нельзя всем помочь, нельзя страдать вместе с каждым, ты просто сойдешь с ума. И человеческая психика включает предохранитель, ты больше не видишь живых людей перед собой, тебе нет до них дела. Оказывается, к священникам это тоже относится в полной мире.

Не ей судить. И хватит об этом думать, тут ничего уже не поделаешь. Ида подтащила свой рюкзак поближе, и снова уселась рядом с Роуз и Эриком, сжала в руках ключ, свое единственное оружие. Ей предстояло защищать их маленький отряд. А сможет ли она, если придется? Так, как Орвилл? Надо. Думать об этом тоже не хотелось, лучше подумать о чем-нибудь другом. Например, о Шино. Откуда он узнал, что она не замужем? Отсутствие кольца - такая ерунда, кто их носит здесь. Она в том возрасте, когда женщина уже и двоих-троих мужей успевает попробовать, и завести кучу детишек, а некоторые особо молодые, да ранние, даже внуками обзавестись умудряются. И все же он угадал просто безошибочно. Наверно мужчины это чувствуют. Интересно, а он сам-то женат? Рядом с таким гигантом любая женщина почувствует себя слабой, вот уж живая иллюстрация к возможности опереться на пресловутое крепкое мужское плечо.

О чем она только думает? Нашла время, ей-ей. Хотя, Роуз с Эриком вот нашли тоже. И Эрик прав, наверно, если ждать подходящего времени всю жизнь, она может и закончиться. Было бы с ними все в порядке. Десять, ну пусть пятнадцать минут туда, пятнадцать обратно. Через полчаса целитель должен быть здесь. Он поможет. О том, что он не захочет идти, подобно Сергию, или что случилось с их товарищами что-то совсем уж нехорошее, думать нельзя. Нужно ждать. Ждать труднее всего.

- Роуз, ты сейчас главное не двигайся. Тебе нельзя, - сказала Ида, наклоняясь к девушке, - у тебя ребро сломано, Сергий говорил, нельзя чтобы оно сдвинулось, - она помолчала. - Ничего, сейчас целитель придет скоро, пройдет все. Потерпите немного.
  • За мысли, за ценные мысли
    Профессиональное выгорание очень к месту вспомнилось
    +1 от Edda, 04.06.17 09:10

Всё исчезает, проваливается в небытие. Вещи, мысли, тревоги, волнения, запахи, звуки. Всё уходит, ты исчезаешь, растворяешься, тебя больше нет. И Лешего нет. Нет "я" и нет "он", есть только "мы" - новорожденное существо, познающее мир в короткой вспышке, родившееся, чтобы через несколько секунд умереть, но между этими мгновениями у него целая жизнь. Целая неимоверно долгая жизнь, длиной в несколько мгновений. И нужно столько всего успеть познать, понять, почувствовать за длинные мгновения. Существо прекрасно и совершенно, в нём что-то от рыжей Лёшкиной надёжности, что-то от быстрокрылого азарта Светланы. Тебя? Нет, уже не тебя. Светланы. Переплелось, переплавилось, перемешалось и вышло новым, единым, полным, то что раньше было разделено на части. Существо хочет жить, его ведет инстинкт, как и всё живое на этой славной планете. Оно - "мы" хочет жить чуть больше тех мгновений, что скупо подарены с барского плеча, всю свою секундную жизнь оно ищет выход и, наконец, находит. Оно понятия не имеет о генах и хромосомах, просто не хочет умирать и находит выход. И распадается опять на части, но уже не умирает, а засыпает где-то внутри, в глубине тебя, в надежде продолжиться и быть.

Ты лежишь, на теле высыхают капельки пота, а сердце, бившееся как шальное, с трудом замедляет бег. Чувство потери, чувство плоскости и неполноты этой реальности в который раз за сегодняшний день накрывает тебя. Но это другое, сейчас это по другому. Нельзя вечно оставаться на вершине, нельзя почувствовать праздник, не зная будней, разве яркие краски были бы яркими, если бы не существовало серого цвета. И ты лежишь, прижимаешься к Лешему, отдыхаешь. Лениво, тепло и спокойно. Нежность и истома накрывает вас.

Только миру наплевать на ваше маленькое теплое счастье, у него свои планы и на тебя, и на Лешего. Грозно рычит мобильник, заставляя Лешку неловко оправдываться, сразу стать ненастоящим, неуклюжим, неприспособленным. Мобильник не прощает поспешного бегства, что ему до того, что это было необходимо, что ты ждала? И Леший одевается, смотрит виновато, ты должна понять, не хочешь же ты, чтобы он потерял работу? Грубая реальность забирает его, отнимает совсем. Почему мы все должны подчиняться законам и правилам? Кто их выдумал, зачем? Такая глупость. Мысли, странные для юриста, но естественные сейчас. Чужой мир. Вдруг приходит понимание: чужой, нелепый, глупо устроенный мир. Не правильный. Не твой. Хочется домой. Взмахнуть крыльями, вдохнуть полной грудью, парить, не касаясь земли, жить. Жить так, как предназначено. Полноценно. Легко. Естественно. Понимаешь, что не выдержишь здесь больше, что задохнешься, сломаешься, как веточка ломается под напором урагана. Быт и рутина, странные правила, выдуманные для того, чтобы ломать единственное живое и настоящее в этом мире, раздавят, вытравят суть. У них столько времени впереди. Тебе не выиграть эту битву. Останется оболочка. Пустышка. Знаменитый адвокат, играющий по правилам. И больше не будешь уже мчаться по утреннему асфальту, отрываясь от земли. Просто не захочешь.

Шаришь в поисках сигарет, не находишь, идёшь на кухню. Алый круг, в котором очертания яблоневого сада, спелые плоды падают с веток и распускаются новые. Он улыбается тебе, трепещет вокруг тела одежда, подзадориваемая легким ветерком. Подрагивают крылья с черным окаемом. Аромат свежести, цветения и чего-то еще неуловимого, чарующего доносится с той стороны. Сон. Нет? Стол, плита. Пачка сигарет, припрятанная в шкафчике. Упаковка от йогурта в мусорном ведре. Голодное ворчание холодильника. И тот мир за алым кругом, так близко, что стоит только протянуть руку и сделать шаг. Две твои реальности слились в одну, это кажется противоестественным, невозможным, неправильным. Они не могут существовать вместе. Либо недовольный холодильник, либо дивный сад. Но они тут, и мурашки бегут вдруг по коже от недоброго предчувствия.

- Это и есть невозможно, - говорит он. - Мы можем наблюдать, но не перемещаться. Как... как в кино.

Понимаешь, совершенно естественно понимаешь, что он хотел сказать другое. "Как в зоопарке". Но не сказал, пожалел, пощадил твои чувства. Это понимание, это не догадка, ты просто прочла, то...

- Да, - говорит он снова. - Читать мысли, летать, или... - он подбирает с земли спелое яблоко, разламывает плод, втаптывает семечку в траву и накрывает ладонью. Ты чувствуешь тепло, тепло жизни даже отсюда. Миг и крохотный побег пробивается, показывается над травой, тянется к солнцу, растет, набирается сил, росток превращается в деревце, нежные листочки раскрываются навстречу... Он убирает руку.

- Это твоя суть, - говорит он снова, - она умирает в тебе, потому что не может жить в этом мире. А ты не сможешь жить без нее. Еще немного и не осталось бы ничего. Время упущено, но его еще можно наверстать.

- Я искал тебя слишком долго, - говорит он и замолкает. А где-то в комнате покинутым котенком звонит мобильник.

- Мы не можем перемещаться, хотя и знаем, как это сделать. Для этого нужно слишком много энергии. Даже для нас это слишком, катастрофически много, - говорит он. - Была авария, случайный выброс. Мы не знали, я не знал, что кто-то выжил... Ребенок, ему легче приспособиться к чужому миру, мимикрировать, принять нужную форму, чтобы выжить.

Мобильник звонит громко, просяще, настойчиво.

- Твоя мать... она была похожа на тебя. У неё были такие же крылья, золотистые. Когда я узнал, я искал тебя. Я искал тебя.

Разрывается, надрывается телефон. Ты вдруг понимаешь, ты так и не позвонила Денису, как обещала. А уже вечер, встреча со спонсором, должно быть, закончилась, прошла без тебя. Время пролетело слишком быстро.

- Это Денис звонит, - говорит он, он тоже это знает. Вы просто умеете знать, это так же естественно, как дышать. - Он звонит сказать, что ему отказали. У него ничего не вышло. И не могло выйти. В этом мире не нужна красота.

Плачет телефон в комнате, все тише и тише. Замолкает, не дождавшись ответа.

- Энергия, нужная для перехода одного, это чудовищное количество. Сотни не рожденных детей и не посаженных деревьев, годы жизни каждого в нашем мире, брошенные на весы. Их уже не будет. Мы состарились до срока, но мы на это пошли. Нельзя бросать своих детей. Мы голосовали и не было ни одного против. А потом ждали, долго ждали, копили энергию. Пять минут, у нас пять минут, они уже на исходе. Тебе надо торопиться, второго шанса не будет. Иди ко мне, дочка.

В комнате громко молчит телефон.
Вот и все.
Финальный выбор - идти или остаться.
Эпилог потом.
+2 | Аверс, 03.06.17 08:05
  • Это как качели, даже дух захватывает!
    +1 от Зареница, 03.06.17 14:32
  • Чудесно.
    +1 от Flarty, 03.06.17 15:02

Пипа улыбается.

- Меня зовут Пипа, синьора Эсперанса.

Она бережно уносит пустую чашку. Уважительно уносит. Чашка ещё хранит аромат кофе. Пустая чашка, которая согрела кого-то. Эсперанса - красивое имя. Оно значит надежда. Надежда - это очень важно. Пипа надеется, что сегодня будет великолепный вечер. Завтра придет письмо от Луизы. А дальше Пипа не загадывает. Она ставит новую чашку перед Эсперансой и улыбается.

- Разве это важно уметь варить кофе, чтобы сварить хороший кофе, - говорит Пипа. Огонь вспыхивает в спокойных глазах. Пипе нравится говорить это. Ей нравится, что нашелся повод об этом сказать, - Можно уметь шить платье или водить автомобиль, или хорошо наклеивать марки на конверты. Я знакома с одним почтальоном, он изумительно наклеивает марки. Или танцевать. Разве так уж важно, что ты умеешь? Если это что-то нужное.

Она замолкает, потому что не хочет мешать Эсперансе и потому что первые пары уже вышли на танцпол. Пока нет заказов, можно поглядеть на танцующих. Так глядят на иностранцев, чей язык когда-то учил, но забыл за ненадобностью. Вот-вот поймешь, о чем говорят эти люди. Нужно лишь сделать небольшое усилие. Пипа глядит на пары и улыбается.
  • Пока нет заказов, можно поглядеть на танцующих. Так глядят на иностранцев, чей язык когда-то учил, но забыл за ненадобностью.
    Вот это очень-очень понравилось. Танго часто сравнивают с языком.
    +1 от Da_Big_Boss, 02.06.17 11:34
  • сколько у нее нерастраченных сил.
    +1 от Yola, 02.06.17 21:52

- Ваше Преосвященство, - Кадар подошёл к инквизитору чуть ближе и заговорил тихо, так, чтобы его подчиненные не могли расслышать. - Я не хочу, чтобы ваши люди слышали меня, потому что никоим образом не желаю умалить ваш авторитет в их глазах. Я с большим уважением отношусь к вашей нелегкой работе, - никогда ещё джиллеру не доводилось выдавать столько вранья разом, но другого выхода он не видел.

- Но я здесь не просто так, а с особым поручением от Церкви и светлых богов, охраняющих наш город. Сама Эрмиль пусть будет свидетелем моих слов и покарает меня, если я говорю не правду, - "ага, покарает как же, всего лишь склочная, истеричная баба, которой власть вскружила голову, но для инквизитора, если он, конечно, истинно верит, а не ломает комедию, как, Кадар это подозревал, многие священники, это должно служить аргументом" - Во имя Эрмиль и святой Церкви должен я выполнить то, что что поручено мне светлой богиней и, препятствуя сейчас мне и этим людям, вы навлекаете кару богини на всех нас. Я вижу, что намерения у вас самые добрые, но видимо враги решили помешать мне, подбросив вам фальшивку, а так как вы не говорите в чем дело, то и объяснится я не могу. Может справится обо мне у старшего брата Рурка из... , - Кадар назвал монастырь, внутренне представляя, что мог бы сказать брат Рурк, если бы, конечно, вообще имел право говорить на эту тему и признать существование Кадара на свете. Впрочем, главное было выиграть время.

- Поэтому во имя Эрмиль, да будет она благословенна, - тьфу, кажется ничего не перепутал, богословские диспуты и подобная чепуха не входили в программу обучения джиллера, но кое-чего Кадар нахватался, монастырь же, - прошу вас, глубокопочтимый отец, не препятствовать воле богини и дать мне исполнить порученное ею. Дело мое важно, благо нашего города зависит от него. А для этого не чините препятствий ни мне, ни этим людям. Да будет Эрмиль свидетельницей истинности моих слов, - "а я ведь даже не соврал, так и есть, благо города сейчас напрямую зависит от меня и этого тупого осла, если он, конечно, пешка, которую используют вслепую, а не один из тех, кто пошел за текторами добровольно".

- Я вам обещаю, что исполнив начатое, явлюсь в монастырь Преора, дабы дать все необходимые пояснения. Если это надобно, то и люди эти придут со мною.
+1 | Тени богов, 28.05.17 10:29
  • Жаль,кубики кинулись не очень... Идея переговоров сама по себе классная!
    +1 от Vilks, 29.05.17 16:52

- Недурный, - отвечает Пипа основательно.

Она польщена, но не выказывает этого. Нужно принимать похвалу, как должное. Она варит отличный кофе. Это не так-то и сложно, если знать секрет. Большинство людей не знают. Мало кто варит по настоящему хороший кофе. Хотя это и не сложно. Ей хочется поговорить ещё. О кофе, и о дожде. Ей хочется спросить, любит ли он свою фуражку. Но это слишком глупый вопрос. Пипа не хочет выглядеть глупо. Он смотрит на неё так, словно углядел у неё отбитый краешек. Становится неловко. Пипа теребит передник. Поправляет вырез на впалой груди.

- Мне надо идти, - говорит Пипа значительно. - Приятно было поговорить. Много посетителей. Идёт дождь. Нет ничего лучше горячего кофе в дождливую погоду. В такую погоду многие хотят горячий кофе перед танцами. Здесь отличные танцы, надеюсь, вы уже купили билет? - Пипа поворачивается так, что щербатый краешек больше не виден: она дает понять - от неё многое зависит. Посетители ждут кофе, ждут её, Пипу. Она важный человек, с ней приходится считаться.

Ей хочется отсрочить разговор с хозяином. Хозяин с ней должен считаться. Она варит отличный кофе. Пипа побаивается хозяина. Но она в этом не признается. Она ищет повод отсрочить разговор. Нельзя заставлять ждать сеньориту. Пипа здесь для того, чтобы подавать кофе. Она сварит ещё чашечку. Это займет время. Хозяин должен видеть, что сеньорита заказала чашечку кофе. Какое нарядное на ней платье. И такой прекрасный покрой. Хочется погладить ткань. Луизе бы понравилось. Пипа на миг представляет, как споткнулась, и кофе вылился на нарядное платье сеньориты. Она облегченно вздыхает. Воображение. С чего бы ей споткнуться. У нее удобные туфли. Мягкие. На невысоком каблуке. Пипа ставит чашечку на столик клиентки.



Хозяин ждет. Она не сделала ничего, за что ее можно ругать. Пипа волнуется и злится на себя за это. Ей не следует волноваться. Хозяин должен считаться с ней.

- Вы меня звали, синьор Фернандо? - голос чуть дрожит, как тот самый дождь. Чем она не угодила?
  • Пипа ужасно милая и беззащитная.
    +1 от Yola, 26.05.17 23:12
  • Приятная девушка и интересный персонаж)
    +1 от Francesco Donna, 29.05.17 12:48

Посетили заполняют столики постепенно. Пипа украдкой разглядывает входящих. Она замечает знакомого и гордо вскидывает подбородок. Пипа ужасно довольна, что работает в таком месте. Ей приятно, что об этом узнают. Хорхе не смотрит на нее. Никто лишний раз не смотрит на официанток. Пипе это нравится. Ей нравится быть незаметной. Пипе нравится разносить кофе в накрахмаленном переднике. Музыка, сигаретный дым, кофе и она. Ей приятно ощущать себя частью интерьера. Такой же совершенной в своем роде, как эти чашки, хрустальные пепельницы и мягкий, приглушенный свет ламп. Можно сколько хочешь разглядывать дам в нарядных платьях и мужчин с вертикальной морщинкой посредине лба. Можно вдыхать запах дорогого табака. Пипе нравится запах сигар. Скоро начнут танцевать. Ей не терпится взглянуть, Пипа ждет этот момент с замиранием сердца. Это словно театр, только гораздо лучше. Можно перекинуться парой слов в антракте. Со стариком никогда не выходит поговорить. Он всегда молчит, не отвечает. Смотрит на оркестр, словно ждет чего-то. Пипа знает, что он промолчит, но каждый вечер приветствует его. Старик Паскуаль часть кафе. Тут главное, поймать нужный момент. Его нота первая и последняя. Посетители приносят с собой запах дождя. Смешной дождь, он подзадоривает их. Пипа ловит улыбку и легкий кивок. Пахнет дождем. Она кивает старику, заканчивая не начатый разговор, старик ничего не отвечает, но Пипа знает, он кивает ей в душе, прощаясь до утра. Она уже спешит с чашкой кофе и чистой пепельницей к столику. Ставит аккуратно, чтобы не задеть фуражку. Посетитель перекладывает ее то так, то этак. Пипа так поворачивает в серванте чашку с отбитым краешком, чтобы поставить ее правильным боком. Может у фуражки тоже отбит краешек?

- Сегодняшний дождь довольно забавный, не находите, сеньор?
  • Может у фуражки тоже отбит краешек?
    :D
    +1 от Вилли, 26.05.17 21:07
  • ах, какая у нее душа огромная, теплая и красивая!
    +1 от Инайя, 27.05.17 02:14
  • Ламповость. :З
    +1 от Artemis_E, 29.05.17 10:43

Никогда в жизни у Иды еще не было таких гнетущих расставаний. Она даже с мужиками своими ухитрялась разбегаться по-хорошему, лишь пожимала плечами в очередной раз: нет, ну правда, она не фотомодель и не порнозвезда, надоела, что ж тут поделать, здорово же вместе было, вот и славно. Смех один, они потом частенько прибегали к ней: поплакаться в жилетку на женское коварство, непостоянство и занудство вперемешку с меркантильностью. Подруги не говорили гадости за спиной, а если и говорили, то она их не слышала, на работе не подсиживали, да, честно говоря, Ида просто никогда не вникала во все эти закулисные интриги, скучно ей было, друзья не бросали. Только сейчас она поняла, какая же славная, в сущности, у неё вышла жизнь. Повезло. И что детей нет, зря расстраивалась, вдвойне повезло. Тут родители, наверно, с ума сходят, а был бы ребенок? Она шла, мысли о прежней жизни путались с мыслями о настоящем. Крики, ссоры, угрозы и эти прощания вымотали донельзя. Душу словно камнем придавило. Тяжелым таким, пудовым. Она и не знала толком никого, но это помогало слабо, было чувство, словно что-то непоправимое легло между людьми, что уже не забудешь и не вернешь назад, хреново, в общем, было.

И тут вот он - нарисовался, не сотрешь, кошачья морда. Идёт себе человек, страдает в свое удовольствие, никого не трогает, нет надо мявкать на всю пустыню. Ида сначала решила, опять глюки начались, кто его знает, может тут концерты каждые полчаса случаются с перерывом на рекламу в виде смерча. Но нет, подбежал собственной измазанной в пепле персоной, смотрит, блин, как директор на просьбу зарплату повысить. Они как-то с девками петицию написали и пошли. Так генеральный вот также на них смотрел, словно личную обиду нанесли и последние трусы снять пытаются.

- Что ж ты творишь, идиота кусок? - подхватила на руки (еще и сопротивляется, морду воротит, граф обижулькин, блин), принялась вытирать от пепла густую шерсть, слова Лита ее здорово напугали: еще вылизываться начнет, а там все в желудке зацементируется. Кривится, но вырываться не вырывается, милостиво позволяет себя чистить и гладить. Ну натурально граф, какой он Варенец-Арчибальд-Кузя-Пушок, Графом надо было назвать.

- Пропадешь ведь. Ну что ты за дурень, а? Сидел бы в яме: тепло, светло и мухи не кусают. А если бы заблудился? Ну чего морду кривишь? Животина ты безмозглая, - прижала к себе теплое пушистое тельце и почувствовала, что сейчас разревется. Дура старая, сентиментальная, нашла время. А камень с души покатился куда-то... В район печени наверно.

А в яме человек оказался, да еще и какой-то знакомый подпольщиков. Нет, этот мир, в отличие от того, реально тесен. Во нервы у мужика, канаты! И что-то совсем не впопад (такое с ней частенько случалось) Васисуалий Лоханкин вспомнился со своим знаменитым изречением. Действительно, может так и надо, может в этом и есть великая сермяжная правда. Она же какая-то там еще. Надеть мешок на голову и дрыхнуть. Ну а что, эротический сон приснится, помрет счастливым. А тут сиди, дрожи.

- Может не стоит его будить? - спросила Ида и пошла обустраиваться. В сутолоке батюшка ей так и не успел ответить, теперь время было. Немного его правда, но все их. Сережа, значит. Тоже русский. Земляк.

- Это хорошо, значит я вас не слишком шокирую, Сергий, - улыбнулась Ида, нырнула под рясу и принялась быстро раздеваться. Не совсем, конечно, как можно, трусы оставила. А лифчик у нее под футболкой не было, в цехе в нем страсть, как не удобно. Прижалась к священнику, не подумайте чего плохого, чтобы удобнее ему было обвязывать, натянула одну штанину от велосипедки себе на голову. Не только рот и нос закрыть, но и глаза, чтоб уж наверняка. А на Сережу футболку натянула, по блату. С более чистого места все-таки.

- Это чтобы пыль не залетела. И не вздумайте капризничать, - сказала строго. Вытащила из халата-рюкзака огромную флягу, глотнула еще, в крышку налила: Варенцу лизнуть, протянула Сереже.

- Выпейте, пока буря еще не сильная, а потом лучше рот не открывать. - Она хотела добавить, что с молитвами у нее никак, да и не верит она, уже вот совсем собиралась сказать, но осеклась. Ему же тоже страшно, наверно. Человек забывает о своих бедах, когда помогает другим. Что он от нее убудет что ли? - Давайте помолимся, только не вслух, пыли много уже. Вы про себя повторяйте и я буду. - и честно принялась повторять единственную молитву, которую хоть как-то знала, не до конца правда, попутно запихивая Варенца в освободившееся в рюкзаке место. Он протестовал жутко, чуть не царапаться полез. Заводской кот, переносок в глаза не видел. Но принюхался, успокоился. Халат молоком вонял, это только в малых количествах молочко вкусно пахнет, а в промышленном масштабе вонь та еще. Вся одежда пропитывается этим запахом: кисло-сладким, никакие отдушки с порошками не выведут до конца.

И то ли от Варенца, то ли, чем черт не шутит от молитвы (черт, нельзя же чертыхаться в таких вещах, совсем она...) бояться она почти и не боялась, успокоилась. Сидели они втроем под рясой, как в домике, смерча не видно, а раз не видно - то и не страшно. Иде лет шесть было, а сестре малой годик с небольшим, она так в прятки играла: накроется пледом и считает, что спряталась, раз не видит никого, то и ее не найдут. Вспомнилось, опять не впопад.

"- Я в домике", - прошептала Ида, заваливаясь на левый бок.

Очищает Варенца от пепла
Ныряет под рясу, прижимается к Сергию, обвязывается
Шорты на голову, прикрыть лицо
Футболку на голову Сергию, тоже прикрыть лицо
Пьет воду, поит Варенца, дает воду Сергию
Варенца помещает в рюкзак и завязывает
Падает на левый бок
  • Эх, от чего-то тоскливо читать такие перипетии жизненного пути, но в подобных ситуациях оптимизм, право, неумолимый.
    От фон-пьер-кота, до: "Я в домике".
    Жизненно. Чувствуется. Очень.
    +1 от Vattghern, 22.04.17 19:28
  • Стори оф мэни лайфс, да?)
    +1 от Вайнард, 22.04.17 20:11
  • Сначала начала цитаты выделять, но быстро поняла, что тут весь пост надо цитировать)
    За незамысловатую, жизненную философию в духе В. Высоцкого. За лёгкий, неунывающий характер и добродушие. За преданную любовь к животным. Хорошая она у тебя, даже в такой трудной ситуации остаётся Человеком.
    +1 от Blacky, 24.04.17 02:16
  • Замечательный персонаж! Ряса-палатка - вообще огонь!)))))))
    +1 от Mia, 28.05.17 20:52

- Да, сеньор Фернандо, про меня, - говорит Пипа.

Хозяин забыл про Пипу или делает вид, что забыл. Это ничего. Пипа кивает в ответ. Не стоит сердиться на хозяина по мелочам. Она не разбила ещё ни одной чашки. Прейскурант тут не причём. Жалко было бы разбить такую хорошую посуду. Пипе приятно иметь хорошую посуду. Вкус кофе зависит от того, куда его нальёшь. Керамика лучше держит тепло. Но не многие любят керамику. Её красота не для всех. Грубоватая красота, как у античных статуй, которыми так увлекался Маркус. Керамика уютна. Фарфор нежный, изысканный, ощущения праздника, чуть с горчинкой. Здешним дамам подходит фарфор. Конечно, это не первосортный фарфор, не лучший. Но хороший.

Хозяин делает вид, что не замечает её. Что она пустое место. Что ему всё равно. Пипа внутренне улыбается. Она не верит. Хозяин каждый день следит, чтобы никто не обидел старика Паскуаля. Пипа немного боится хозяина. Боится не угодить. Но сейчас она не боится. Ей хочется сказать ему что-то ободряющее. Новый оркестр, знаменитый певец. Где же он? Пипа не смеет ничего сказать.

- Хорошо, сеньор Фернандо, - говорит Пипа. - я сейчас же уберу колокольчик. Оркестр замечательно играет, сеньор Фернандо, это сказал тот американец.

Ничего такого американец ей не говорил, просто велел принести вина, но ведь подумал наверняка. Он показался таким довольным. Пипа хочет сделать приятное хозяину.

Пипа снимает с двери колокольчик. Он звенит печально и обиженно. Колокольчику не понять, чем он не угодил. Пипа гладит рукой теплый металл. Она берет у бармена высокий бокал с вином, пепельницу и зажигалку. У американца смешной акцент. У Маркуса много друзей-американцев. Он не посвящает Пипу в свои дела. Он редко приходит. Дети выросли.

- Это называется пепельница, сеньор, - говорит Пипа и чиркает зажигалкой. У неё не выходит, Августо всегда прикуривал сам. От спичек. Августо много курил. Пипе нравится запах табака. Пипа краснеет.

- Извините, сеньор, - говорит Пипа смущенно, - ваш заказ.



Пипа не прочь поболтать. Она бы сказала, что тоже кое-что знает об американцах. Её сын дружит со многими американцами. Пипа разбирается в американцах. Её ждут. Посетители хотят кофе. Она скользит тенью по залу. Старается не мельтешить. Хочется остановиться, послушать оркестр минуточку. Сейчас некогда. Она ставит кофе в фарфоровой чашке за столик леди. Пипа чуть хмурится. Леди больше бы подошла керамика. Посетительница сама похожа на античную статую. Такая же прекрасная и чуточку суровая. Ей совсем не подходит фарфор. Но керамики в кафе нет. Она любуется плавными движениями леди. Смотреть на неё так же приятно, как рассматривать узоры на чашках. Леди будто бы уже танцует в душе. Не так, как движется молодежь - бурно, словно волчок, и не так, как старик Паскуаль - обречённо, как последние, затухающие скрипичные нотки. Душа леди танцует неторопливо, с достоинством. Ровный огонь не опаляет - согревает. Пипа улыбается чуть виновато. Ей неловко, что не нашлось керамики.



  • Как же ты для нас всех стараешься. Только не пропадай. Будет скучно без твоего персонажа в модуле)
    +1 от Одуванчик, 27.05.17 12:07

Пипе нравится аромат свежесмолотых зёрен. Она крутит деревянную ручку. В зале заиграл оркестр, музыка доносится на кухню. Рука крутит мельничку все быстрее и быстрее, пытается поспеть за вертлявым смычком. Музыка, как аромат свежемолотого кофе. Сначала едва слышна, но вот заполнила всё дразнящим, терпким предвкушением. Сегодня будет отличный вечер. Пипа ищет повод заглянуть в зал. Ей нравится слушать, как играет оркестр. Ей нравится начало вечера. Ещё всё впереди. Всё может сложиться так или этак. Пипе нравится неопределённость. Она поправляет волосы. Никто не торопится с заказами. Почти все столики пока пусты. Пипа высыпает зерна в воду и следит, как поднимается пенка. Она наливает кофе в тоненькую белую чашку. Прозрачный фарфор. Страшно раздавить. Пар поднимается к потолку вместе с угасающими последними нотками танго. И вновь скрипка разрывает тишину. Пипа улыбается. Она знает, для кого последние ноты и первая чашка. Пипа идёт через зал к старику Паскуалю.

- Не правда ли, сегодня будет великолепный вечер? - говорит она и ставит перед ним кофе.

Пипа не ждет ответа. Ей не хочется уходить. Пипа делает вид, что говорит со стариком. Ей хочется, чтобы все видели: она говорит со старым Паскуалем. Пипа не бездельничает. Ей нравится слушать оркестр. Это совсем не то, что дома, настроив патефон.
  • за антураж
    +1 от rar90, 26.05.17 18:34
  • Ей нравится слушать оркестр. Это совсем не то, что дома, настроив патефон.
    О да).
    +1 от Da_Big_Boss, 26.05.17 21:08
  • Стильно. Мне нравится Пипа.
    +1 от trickster, 26.05.17 21:41
  • Уютное начало
    +1 от Фаника, 26.05.17 22:04

Дворфийка только голову опустила, слушая, как бранится Деамайн. Во всем он прав был. Не уберегла Малыша. Из-за нее все. Чародейка всю жизнь была взбаломашной, то ли из-за проклятия, то ли такая уродилась. Нормальные дворфийки дома сидят, да заколки мужьям на бороды куют, а не шляются, где ни попадя. Она молчала, угрюмо уставившись на свои ноги, потому как ответить было и нечего. Но дальнейшие слова заставили-таки взглянуть на товарища.

- Ты чего? Ты это чего его выгоняешь? - она переводила взгляд с Лесника на Брэда. Даже за плащ Деамайна подергала.
  • Аж свехевыкованную заколку в бороду захотелось)
    +1 от Tao Tekko, 26.05.17 11:26
  • классно. живая и интересная Бранника.
    +0 от leper, 26.05.17 12:18

- Угу, убьем, как же, - буркнула Браника в ответ жрецу. - Нас самих сейчас голыми руками убить можно. Пожрать бы и поспать, как следует сначала. Будь у меня силы, они бы там все храпели уже, - она с досадой стукнула кулаком по стене. Поглядела на завал.

- Они здеся не пролезут? Убраться бы подальше быстрее.

Она замолчала, думая о том, что спать очень охота. Встали они рано, все этот сон. Вещий же был, а ей не поверили. Да и она правильно истолковать не смогла. И вот, пожалуйста, все так во сне и случилось, лежит Малыш под камнями, выбраться не может. А им его даже не похоронить, как подобает. При мысли о том, что кобольды и этот седой маг сделают с телом Кразорга, дворфийку снова охватил гнев.

- Убьем, - сказала она Бритому с несвойственной ей жестокостью. - Сама лично, как он там говорил, руки-ноги свяжу, кляп в глотку запихаю, и на костре жарить буду. Медленно, по частям, чтобы помучился подольше. Из-за него Малыш погиб. Что ты понимаешь, Рэй, гнев. Он же как ребенок был, наивный. Его драться всю жизнь учили, а ничему больше. А он нас защищать пошел... - она отвернулась к стенке, чтобы спутники не заметили, как плачет. Только плечи вздрагивали.

- А этот то... хвощ полевой, шахтерский начальник, - дворфийка повернулась к своим и принялась яростно заматывать на место развязавшуюся в схватке косу, дергая себя за волосы так, словно оторвать решила. - Он же, если Кррр и тут не сбрехал, знал про мага. Но ничего не сказал, червяк навозный. Вот скотина-то... Что им все же тут нужно всем? Но не могет же быть, чтобы из-за руды такая заваруха началась? И самоцветов тут нету, рабочие говорят, - при мысли о самоцветах, как ни странно, в сердце ничего не дрогнула, плевать ей на них щас было, все бы отдала, только чтобы Кразорг тут рядом был.
  • Плач Карлсона. Мне прям тоже за Кразога досадно стало.. Пронимает!
    +1 от HappyKender, 26.05.17 07:58
  • Проняло даже меня...
    +1 от SolohinLex, 26.05.17 08:18

И то правда, пищи много не бывает. Не такая уж она и противная, можно привыкнуть. Не килька, конечно. Кильки бы сейчас. Ммяя... Плавает хвостатая в томатном соусе, густой такой, остренький. Ничего вкуснее не пробовал. Это если мышей не считать. Но у нас на заводе лучше их не считать. Они, идиотки, за бочкой с азоткой живут. Там же вечно лужи. Любой нормальный кот отравится. А мышам хоть бы что. У них иммунитет генетический уже к любой отраве. Специальные люди из санэпидстанции выводят генетически устойчивых к ядам мышей. И тараканов еще. Но эти-то умные, только высокомерные жуть. Смотрят на тебя с таким видом, аж противно, честно. Типа вы тут никто, аборигены, а вот мы на своей Альфа Центавре... Понаехали. Звали их что ли? Это наши люди, и мы их дрессируем. Наглеть не надо. Со всеми, кто наглеет, так же будет, как с тараканами. Хотя повозиться пришлось. Сколько кошачьих умов старалось, пока вдолбили людям в бошки тапок изобрести. Вот зря не верите. Ладно, отвлекся тут с вами, процесс переваривания пищи суеты не терпит. А вообще, я ж не для насыщения, воспитательный момент. Дрессировка. Вот так вот помалу, потиху, мелкими шажочками, от совместного поедания к колбасы, к высоким идеалам. Это вам не в тапки ссать.
Совместно поедаем колбасу )
  • Колбаса - залог мира!)
    +1 от Зареница, 23.05.17 14:55
  • Молодец. В целом за серию постов, а не за этот конкретно, но он приятен глазу и сердцу. Спасибо, Texxi.
    Добрый охоты.
    +1 от Деркт, 23.05.17 22:19

Не, ну может Мурзик и прав в чем-то. Может и есть в его словах доля истины. Рациональное зерно, такскать. Не зря же он полжизни профессорам в тапки ссал. Чешет, мууур! Неплохо, у меня за ухом эрогенная зона. Гусары молчать! Не в этом смысле, не март-месяц. Хотя кто его здесь разберет, в этом колумбарии, что за время года. Ага, от слова клумбы, конечно-конечно. Блажен, кто верует, ибо ждёт их сметана жирная, тридцатипятипроцентная, термостатным способом изготовленная. Приятно просто. А колбасу не берет. Совсем тупой экземпляр или зажрался? Ну извиняй, чудо, хуягры* нынче нэма. Лопай, что дают, хочешь же, по глазам вижу. Да ты не стесняйся, там еще много, мне хватит. Может и еще кому-то даже останется после того, как мне хватит.
*фуа-гра

Мурчит, кладет кусок колбасы Эрику на ладонь.
  • за колоритного кота и хуя-гру :)
    +1 от rar90, 23.05.17 13:17

Всё перемешалось в голове: болезненно-притягательные и странно-реальные сны, Дениска громадный и добрый, как сказочный медведь, с его почти воплотившейся мечтой, горы, что терпеливо ожидали вас с Лешим и лишь поддразнивали ноткой не городских ароматов, незнамо как прокравшихся в царство бензинового запаха, дорогого и не очень парфюма и панельных домов. Что из этого реальность? Странный вопрос, пришедший в голову неизвестно как. Денискин бодрый голос и грустные глаза, городская суета, туманная дымка гор и теплая, чуткая рука, что скользит по плечу и ниже под толстый свитер? А может быть сад, в котором распускаются цветы и срываются плоды с веток, печальные, оттянутые к вискам глаза? "Я долго искал тебя..."

Как сказал бы шеф, если бы увидел тебя сейчас: "Единственная реальность - это заседание. И, возьмитесь, Сосновская, за дело как следует. Вам за это платят." Тебе и правда платили весьма хорошо для пока ещё молодого юриста без имени, но дело даже было не в этом. Ты это умела и теперь раскрывала своё умение, так естественно и нужно, не умея по-иному, как яблоневые сады раскрывали цветки, рождая плод. Снова это сравнение, что же за наваждение такое. Погружаешься в перипетии процесса, вновь приказывая себе не думать, о чём не следует. Сначала работа, потом всё остальное. Отдых, Лешка, горы и... и сон. Сон?

Смятение в душе, впрочем, не прорвалось наружу. Ты толкала речь, так уверенно и прочувственно, что высокий суд слушал, словно собрание кроликов, загипнотизированных удавом. И ты уже понимала: выйдет по твоему. Не по лицам читала, не ещё как-то, просто ощущала это. Несмотря на то, что по правде говоря, закон не на вашей стороне, ты сможешь их убедить. Эта власть, власть над людьми, которую ты всегда приписывала своему красноречию, умению говорить, сейчас отчего-то испугала. И снова возникло в голове: на что еще ты сможешь убедить людей при желании? Отчего-то стало холодно и накатила паника, как тогда в первый момент в гуще странных, мыльных облаков. Но это быстро прошло, ты вышла из зала - объявили перерыв в заседании. Адвокат противной стороны, знаменитый юрист, блиставший на самых громких уголовных процессах, шел к тебе и улыбался. Тебе, девочке без имени. Хотя, почему это без имени? В двадцать пять лет мало кто может похвастаться таки успехом.

- Вы молодец, госпожа Сосновская, - проговорил мэтр, подходя. - Отличная речь. Я от имени моего клиента хочу предложить вам мировую.

Это было неожиданное предложение и щедрое, но пожилой мужчина явно хотел сказать что-то ещё. Он замялся, опустив глаза.

- Простите меня за неуместное любопытство, Светлана Николаевна, но полковник Николай Георгиевич Сосновский, вам кем приходится? Мне довелось работать с ним в свое время. Отличный специалист, профессионал своего дела. И, главное, настоящий человек. Сейчас таких, увы, уже не делают. Это была такая потеря... - он помолчал. - Ещё раз извините меня, но вы так похожи. И фамилия. Если бы я не знал, что единственный ребенок погиб с ними, решил бы, что вы его дочь.

Слова звучали в тесном коридоре, куда высыпал из зала заседания народ, буднично и обыденно. И каждое взрывалось, словно петарда над ухом. "Если бы я не знал, что...", "вы так похожи...". Ты никогда не интересовалась подробностями трагедии. Бабушкам тяжело было вспоминать, зачем бередить раны? Почему ни разу не подняла подшивки старых газет, колонки новостей в интернете? Может так родители оставались живыми, просто уехали далеко. Слишком живо ты, учась на юридическом, представляла, что там увидишь. Вы обходили эту тему в семье, только когда ты с Дениской забредили мотоциклами, валерьянкой в доме стало пахнуть гораздо чаще. Даже твоей силы убеждения порой не хватало.

Что же теперь, пропустить мимо ушей и улыбнуться? Может пожилой юрист что-то напутал, это ведь случилось так давно, двадцать лет назад. Не расспрашивать же бабушек, не выпытывать подробности у старушек, которые от счастья места себе не находят, всякий раз, когда ты звонишь или приезжаешь? Наверно, в сети остались следы, их можно поискать, только зачем? Ждет звонка Дениска, ждет Лешка и дело нужно довести до победной точки. "Ещё раз извините меня, но..." И почему-то голос адвоката сливается с другим, странно родным и грустным. "Я долго искал тебя..."

- Светлана Николаевна, вам нехорошо? - голос заботливый, испуганный, чуть виноватый. "Вот я старый, неуклюжий осел, и зачем только полез", - слышится в нем.
До вечера (когда назначена встреча или с Лешей или со спонсором) можешь действовать по своему усмотрению. Если что-то нужно отыграть - в лс.
+1 | Аверс, 21.05.17 20:02

Ухожу, ибо в этой обители бед
Ничего постоянного, прочного нет
Пусть смеется лишь тот уходящему вслед,
Кто прожить собирается тысячу лет.

Книга жизни моей перелистана жаль,
От весны, от веселья осталась печаль.
Юность птица не помню, когда ты пришла
И когда легкокрылая вдаль уплыла
*

ссылка настроение

Отвечали что-то ребята или нет, ты уже не успела понять, потому что с хрустом ломающегося металла, оказавшегося на удивление мягким и податливым, будто трухлявое дерево, исчезла башня, исчезли лица твоих спутников, исчез солнечный свет, бьющий в окно, и только причудливые шары, круги и точки снова, как тогда близ озера, заплясали, завертелись перед глазами. Если бы ты могла рассказать о своих ощущениях Элин, она бы сказала тебе, что они называются фосфены, а маг возможно поведал бы, что это другие миры, бесчисленные миры и возможности зовут, притягивают тебя, манят заглянуть на огонек. Но не с кем было разговаривать в пустоте, не с кем поделиться ощущением потери, оставшимся после странного сна, в котором... В котором что?

Нет, не припомнить, что. Но что-то тревожное, заставляющее зябко ежиться в лучах заходящего солнца. Недаром люди говорят: нельзя засыпать на закате. Но день выдался до того суматошный. Все эти приемы, гости, бесчисленные поклоны, шатры, разросшиеся на лугу, словно цыганский табор приехал. И всего-то присела в беседке на минуточку, оставив Альберта управляться с гостями. Для него же турнир и затевался, для кого ж еще? Она сама предпочла бы отпраздновать помолвку в тесном семейном кругу, тем более, что и будущая невестка родословной не блистала. Дочь какого-то разорившегося дворянина из Версте, по правде говоря, не слишком понятно, что Эдварт в ней вообще нашел. Востроносая девочка, с таким худым лицом, словно её дома не кормили. Герцог давно присмотрел младшему сыну подходящую партию. И все шло как надо. А потом она появилась, Альберт побагровел так, что стало страшно - удар хватит. Не молод уже совсем, да и здоровье после приснопамятного падения с лошади совсем негоже. А сын упёрся. Она вдруг увидела такой знакомый блеск в глазах, когда он смотрел на эту девчонку. Поняла - свадьбе быть, не след мешать, когда так блестят глаза - грех это. Улестит герцога, уговорит, да разве хорошая супруга не сможет добиться, чтобы муж поступил по её? И вот теперь соседи, соседи соседей и дальние соседи дальних соседей съезжались на турнир. Провести бы помолвку в семейном кругу: Оскар с супругой и внуком, Генрик, если его получится вытащить из библиотеки, тут клещи нужны, Амалия, да парочка ближайших соседей, Но она все боялась, скучно Альберту без охоты, да скачек, нога-то дает о себе знать. А тут хоть на других полюбуется. И вот пожалуйста: гвалт, крики, суета. Нет, она слишком стара уже для подобного, оттого и снится чертовщина всякая.

C недоумением герцогиня посмотрела на свою руку, в которой оказалась какая-то белая бесформенная масса. Что еще за шутки? Но тут же забыла об этом, кинув взгляд на замок. Фредерика смотрела, как муж идет к ней через лужайку, поддерживаемый под руку дочерью. Волочит ногу, к осени дело. Надо бы заставить служанок сварить ту самую мазь, которая прошлой зимой так хорошо помогала. Герцог доковылял до беседки и, запустив руку в шевелюру, в которой рыжие пряди густо мешались с сединой, возмущенно буркнул:

- Вот вы где. Вы меня бросили там одного, леди. Это же сущее безобразие, легче выиграть войну, чем ответить на все эти поклоны.

Амалия - папочкина дочка и любимица рассмеялась, глядя на грозную физиономию герцога и заспанное лицо герцогини. Альберт выговаривал нерадивой супруге весьма сердито, грозно нахмурив брови, а в глазах, устремленных на леди Фредерику, вдруг загорелся странный, но уж никак не недовольный огонек, который почему-то донельзя смутил девушку, словно ненароком подсмотрела она нечто, ей вовсе не предназначенное.
* Хайям

The end.

Yola, спасибо за игру и за чудесную Фредерику!
+1 | Озеро Желаний, 21.05.17 11:34
  • Спасибо за красивую и интересную историю
    +1 от msh, 21.05.17 21:31

- "Мы снова как во время бури, вчетвером", - думала Ида, сидя подле Роуз, священника и Эрика. Она смотрела на происходящее, как со стороны, будто этот весь кошмар не с ней. Остальные мужчины отошли от них к бархану, не слишком интересуясь тем, что тут творилось, и в глубине души аппаратчица была рада этому. Один из них убил Лита, если, конечно, ему не свернул шею Шино. Проснулся во время бури, прикончил старого знакомого и дальше спать? Абсурд же. По крайней мере никто из рядом с ней сидящих предателем быть не мог, они просто не оставались в одиночестве достаточное время для убийства. По мере того, как текли минуты, она всё чаще оглядывалась назад и хмурилась. Сколько они шли? Минут десять, да со старого места другая группа отошла немного. В любом случае должны бы уже быть здесь. Что там-то могло случиться? Речь шла об убежище для семерых человек, их шестеро, должно хватить с избытком. Она подумала, как легко в темноте и замкнутом помещении перерезать пять человек, которым некуда выбежать. Но нет. Предатель остался здесь. Почему, кстати? Не захотел спасаться? И эльмари, который утверждал, что он один может остановить портал, ему оказался не интересен и не опасен. Предпочел остаться с ними, рискнуть погибнуть и убить Лита. Что-то в этом было неправильное. И не понятно было, что делать теперь. Идти на выручку другой группе? С Роуз, которая едва жива, об этом и думать было нечего. Ни со следопытом, ни с этим угрюмым мужиком (надо спросить, как его зовут) точно никуда идти не стоило. Один из них убийца, как ни крути. Сергий был нужен Роуз. С Эриком Ида пошла бы теперь в любое пекло, этот с виду психованный и неадекватный парень оказался самым надежным из подпольщиков, но вот именно в такой миссии с Эриком могли возникнуть проблемы. Чертовы мужики. Сначала делают, потом думают. Оставалось только идти одной, выяснять, что да как, пока они отдыхают. Ида поднялась и потянулась за рюкзаком. Нащупала ключ, снова подошла к ребятам. Вряд ли святой отец умеет драться. Эрик тоже не особо, судя по тому как ему накостыляли все, кому не лень. Следопыт и угрюмый? Эти наверно умеют. Один уж точно. Сворачивать шеи людям. Вот и получалось, что уходить и бросать тут практически беззащитный отряд, тоже было нельзя. Да и к пещерам идти. С убийцей на хвосте? Вот в пещере-то он и свернет шею еще кому-то. Пока они с этим не покончат, никуда идти нельзя. Так выходило. Надо разбираться здесь и сейчас. Только бы с Роуз было все в порядке, да с теми шестерыми. Может они просто отдохнуть решили тоже?

- Вот что, - сказала аппаратчица вслух и громко, обращаясь и к своим спутникам, и к паре, отошедшей к бархану, - идите все сюда. Делать вид, что ничего не произошло, можно сколько угодно. Если никто этого не скажет, я скажу. Лита убили. И это сделал или ты, Орвилл, или ты - она указала рукой на парня. Больше никто физически не мог. К каким пещерам вы собираетесь идти, не прояснив этот вопрос? Вам обоим наплевать, что девушке плохо и что непонятно, что там с остальными? Сюда они не пришли по крайней мере.

- Святой отец, - теперь она повернулась к Сергию. - Вы сказали, что его убила не буря. Значит, разбираетесь в этом. Скажите, он сопротивлялся и вообще, нанося такие повреждения, убийца сбивает себе руки или что-то подобное? Ну то есть если вы их осмотрите, что-нибудь поймете?
  • Молодец!
    +1 от Зареница, 15.05.17 13:48
  • За проницательность!
    +1 от Edda, 21.05.17 18:28

Улыбается Дейдре несмело в ответ. Хорошая Эмилия. Платье дадут. Может даже два. И сандалии? Стесняется переспрашивать.

- Спасибо... тебе.

Язык последнее слово еле выговорил. С трудом справился. Привыкай, язык. Глаза привыкайте. К многому привыкать придется. Домики разглядывает. Такое чудо и для них? Глаза себе не верят. Алисандера взглядом нашла, на домики рукой машет. Смотри, смотри! А в голову мысль закралась. Вот бы с Алисандером в таком вдвоем пожить. Помотала головой, отогнала мысль-нахалку. Разве так годится, чтобы девка с парнем вместе жила. Другое представила. Придет Алисандер к ней в гости. Сядут, говорить начнут. Про море говорить, еще про что-нибудь. Никто не помешает. Некому помешать. Девочки разбрелись кто по парам, кто по тройкам, о Дейдре позабыли. Идёт Дейдре в конец улочки, где домики на одного.

Остановилась. Смотрит. Рисунок на раме разглядывает. Сидит птичка на веточке, как живая, малая, будто горлинка. Вот-вот взлетит. А сама нахохлилась, с опаской вверх смотрит. Коршуна приметила или ястреба? Улыбается Дейдре. Птаху по хохолку гладит. Дерево тёплое, на солнце нагрелось. Руке приятно. Словно ждал её этот домик. Её, не другого кого. Не решается войти Дейдре. Так сразу. Много всего. Не так пошло. Тиберий-белка, смерть, мать-волчица. В голове уложить надо. Потом. Зовет домик, входи Дейдре. Другая жизнь началась, чужая. Нет возврата.

Горлинка стоит - то ли робеет, то ли предвкушает. Не жила Дейдре в таких домах. Птичкой в окно залетала, на чужую жизнь дивилась. А теперь это её. Собственное. Глаза зажмурила, да дверь толкнула. Вошла. Остановилась на пороге. Открыла глаза.

В узеньком коридорчике пахло свежеоструганным деревом. Словно построили домик только что, буквально вчера, к её приходу. Хотя наверняка тут обитало ни одно поколение учеников. Наверно девочки-волчицы смогли бы учуять их запах, Дейдре не могла. А запах дерева буквально сшибал с ног, пахло совсем не так, как натянутые на остов из китовьих ребёр шкуры. Это был запах чужого уюта. Она повесила на крючок сумку, в которой почти и не осталось вещей, а та утварь, что чудом сохранилась, тоже принадлежала южанам. Ничего не осталось у Дейдре больше от Норски, совсем ничего. Тот мир с его ледяными пустошами и звоном бубнов стал чужим, а она и не заметила, когда и как. Когда ломала язык, пытаясь выстроить свои мысли в чуждые слова? Когда отдавала гребешок и нож? Так поспешно, словно они жгли ей руки. Когда пила не вкусную, обжигающую жидкость, от которой отнимаются ноги? Когда дети смеялись над её обычаями, а она все же пошла за ними? Когда? Как случилось вдруг, что она начала думать на чужом языке, не заметив этого сама? Она же этого и хотела, но отчего вдруг в груди стало пусто и холодно, будто не лето царило в этом мире, а самая что ни на есть злая вьюга? И одна мысль билась в голове птахой, ищущей выхода: нельзя что-то приобрести, ничего не отдав. Но не слишком ли много она отдает? Дейдре присела на узенькую скамеечку, предназначенную наверно для того, чтобы переобуваться. Она сидела так неподвижно очень долго, не думая ни о чем. И только почувствовал на губах привкус соли поняла, что плачет.

Целую вечность спустя поднялась, толкнув вторую дверь. Вошла, блуждая как в тумане среди мебели. Ступала осторожно, почти на цыпочках, боясь испачкать пол босыми ногами. Погладила мягкий подлокотник кресла, заглянула внутрь подвесного шкафчика, присела на кухонный стул, водя рукой по гладкой, прохладной поверхности стола, долго стояла перед не зажженным камином, пытаясь понять, что это и для чего нужно, даже засунула голову внутрь. Подошла к окну, распахнула створки. Солнечный свет залил комнату. Они с Алисандером сидят в креслах друг напротив друга, а перед ними на столике дымятся две чашки с ароматным чаем. Тряхнула головой: наваждение. И снова привиделось. Она забралась на кресло, поджав под себя босые ноги, а в руках книга, одна из тех, не покоренных. Она идет по следам страница за страницей, а новые истории ждут на столике, сложенные стопкой. Трясёт головой, за руку себя щипает. А картины плывут. Сменяются одна другой. Алисандер, книги-следы, чей-то смех, цветок распускается, тихая музыка. Наваждение, мечта, сон. Лишь на секунду в кресло присела. Сомкнулись веки. Что сон, что явь - не разобрать уже.

Открыла глаза, оглядела непонимающе комнату. Словно вспоминая, как здесь очутилась. Сколько она проспала? Судя по солнечным лучам, совсем не долго. С улицы доносились голоса: обернуться птицей, вылететь в окно, и вот ты там. А вверх уходила лестница, ещё одна скромная дверь спряталась за ней, будто тоже стыдясь показаться среди такого великолепия. Для Дейдре дверь. Идёт Дейдре вниз по ступеням. Не проникает сюда солнце, синий свет мерцает, колдовской. Трет горлинка глаза. Озеро в мягком, ласковом свете мерцает, переливается. Не удержалась, птицей обернулась, пронеслась над водой. Снова девкой на чудо смотрит. Для нее одной все? Скинула платье, потом долго-долго, наполнив ванну водой, тёрла куском мыла тело и волосы, словно содрать решила, пятки скребла, лила чистую воду из ведра за шиворот, и только когда стала кожа скрипеть, как дотронешься, вылезла из ванны, замочила в бадье платье и принялась терзать ткань нещадно. Повесила мокрую одежду на край ванны, в озерцо нырнула. Вода теплая и пахнет травами. Плещется, ныряет, на спину легла, глядит на мерный свет колдовского гриба. Век бы так лежать. Вылезла. Завернулась в полотенце, волосы пальцами кое-как пригладила, в косу заплетает. Не удержалась, запела. Негромко, вполголоса.

Вспорхнула наверх, напевая. Купание в озере каким-то образом утвердило права. Это моё и это. Уже спокойно, по-хозяйски комнату осматривает. У плиты постояла нерешительно. Привыкла, что очаг в полу, тут печь иначе устроена. Взмахнула рукой, сорвался огонёк с пальцев, заплясал в печи. Руки обогрела, затушила печь. Перебирает пузатые кастрюльки, крутобокий чайник. Вот и есть в чем кашу варить, Алисандера угощать. Или что там варят в этом чужом мире вместо каши. Есть не хочется совсем, от волнения наверно. Сбегала в коридор, сумку принесла. Свой котелок и ложки походные рядом с посудой разложила. На лестницу посматривает, идти не спешит. Успеется. Что там, мечтает. Может полки, а на каждой полке книги-следы к друг другу прижались тесно-тесно, как зверята на водопое? Видела она однажды такое, от каждой полки к соседний целый день перелетать будешь, не перелетишь. Сходила вниз, платье принесла. Когда одежду дадут, Эмилия про то не сказала. Снова печь разожгла, платье на дверцу от шкафчика повесила. Высохнет быстро. А в чудной норе с решеткой деревяшек много лежит. Что ж это такое, еще одна печь? Спросить надо или в книге посмотреть. Лучше спросить, где здесь книги, и посмотреть. А в шкафчике всякой-всячины тоже вдоволь. Дейдре нож достала поострее, вынула из норы одну деревяшку, села за стол. Споро работа идет - вот уже гребешок в руках. Смела остатки в печь, да в кресло забралась. Расплела косу, чешет, как следует. Жаль ленточки нет. Сделать прическу, как в книге. Чтобы Алисандеру понравилась.

Споро бегал гребешок по волосам, да потрескивал огонь в печи. Дейдре забралась в кресло с ногами, как привиделось ей совсем недавно. Только книги в руках не было для полного сходства. Надо бы сходить, посмотреть, как другие устроились. Близняшки... Алисандер. Поселился ли он с кем-то или живет один? Этот невинный мысленный вопрос, почему-то вогнал в краску. Не самое безопасное время думать об Алисандере, когда ты сидишь, закутавшись лишь в полотенце. И тут же мысли окончательно предали её, нарисовав картинку, как они купаются в озерце... вдвоем. Стоят прямо под водопадом. Вздохнув, она сняла платье с дверцы и загасила печь. Надо бы найти веревку, протянуть в гроте. Одежда почти высохла, была лишь чуть-чуть влажной, но это даже приятно в такой жаркий день. Дейдре взмахнула ножом, окончательно обрезая подол, зато теперь платье не выглядело рваным. А что короткое... здесь и не такое носят. Она оделась и скрутила излишки ткани в жгут, обвязав вокруг головы, чтобы волосы не падали на лоб, аккуратно сложила полотенце и отнесла вниз, на место. Не удержалась, еще раз заглянула в пещеру с озерцом. Не исчезло ли? Озеро никуда не исчезло, Дейдре подержала руку над водопадом, любуясь, как во все стороны летят прозрачные брызги. Какая же магия нужна, чтобы такое сотворить? Неужели и она сможет? При мысли, что и она так сможет, захотелось подпрыгнуть повыше и взлететь. Но только прямо так, не оборачиваясь. А ещё поскорее найти побольше полок с книгами и пойти по следам. Это будет славная охота.

Идёт Дейдре наверх. К любым чудесам готова. Перил рукой едва-едва касается, да ноги, кажется вот-вот от земли оторвутся. И снова свет мерцает - голубой, таинственный. Хочет дотронуться до гриба рукой, да боязно. Как же погасить его? А зачем гасить? Кровать, такая огромная, что поперек лечь можно. Мягкая. Как ни устала горлинка, как ни измучилась, а сна теперь ни в одном глазу. Да разве и заснуть на такой кровати? Покрывала помять можно ненароком. Не решилась лечь. Только рукой провела по одеялу. Шкаф распахнула: пустой, огромный. Захотелось вдруг, чтобы в том шкафу наряды висели. Один краше другого. Из шкафа отражение на нее смотрит, из зеркала. Бледное лицо, испуганное. Чего боишься, отражение? Наше это все. Шкаф, кровать-великанша, стол деревом пахнет. Только книг нет нигде. Как же так? Распахнула окно: солнечный свет смешался с синим сиянием гриба, бросая странные блики на пол. Обернулась, вспорхнула на крышу. Славно тут будет сидеть, звезды должно быть совсем близко. По улице дети идут - расселяются. А вот и близняшки с одинаковым именем. Видно, не хватило имен бедным. Вспорхнула горлинка, пролетела по улице, возле близняшек на землю опустилось. Велели не стесняться, вот она и не будет. И затараторила быстро, пока робость не одолела.

- Здравствуй, Айша. Здравствуй Айша. Я Дейдре. Я вот в том домике живу, с птичкой на раме. Мне бы платье или материи кусок, платье сшить и сандалии, а еще веревку натянуть, белье вешать. А еще иголку и нитку. А еще других нитей, толстых, для вышивки. И бусинок для украшений. А еще травок, чай заваривать. И зерно, или другой еды, какой дадите. А еще инструмент и дерево, постель сделать для книг. А еще там у меня в комнате большая нора, а в норе решетка. Что с ней делать? А ещё наверху гриб живет, как его погасить? А ещё... сделала большую паузу, совсем уж робко выдохнула... книги где?


+2 | Академия, 21.05.17 09:32
  • Это прекрасно.
    +1 от Flarty, 21.05.17 11:36
  • Мне нравится Дейдре - она забавная)
    +1 от Bangalore, 21.05.17 17:29

Угрюмый мужик подошел первым. Уставился ей в глаза. Молча. Словно взглядом хотел пробурить дырку. Черт, следователь она им что ли? Как же противно в этом всем копаться. А выхода другого нет.

- И что ты молчишь, парень? Думаешь, если будешь смотреть на меня и молчать, то все само собой рассосется? Не рассосется. Ты же понимаешь, что был один, поэтому должен быть заинтересован найти убийцу побольше остальных, чтобы очистить свое доброе имя, если не сам, конечно, прикончил этого несчастного. Так что хватит в молчанку играть, не отмолчишься и не отсидишься за спинами, говори, что думаешь о случившемся?

- И вот я еще что вам всем скажу. До этого убийства я думала, что тот, кто вас сдал, просто совершил ошибку и теперь боится признаться. И даже если бы догадалась, не выдала бы никому и не дала бы устраивать самосуд. Но прав был Лит, а не я. Он просто зверь без чести и без совести. К тому же еще и трус. И хотя бы ради памяти Лита мы должны с этим разобраться, а не дохнуть тут как амебы. Всем ясно?
  • за решимость и активность!
    +1 от rar90, 15.05.17 09:20

Весна похожа на девчонку, что вчера ещё была неуклюжим подростком, а сегодня расцвела впервые и сама не до конца пока сознаёт свою женственность, желанность. Раскрывающиеся цветы и клейкие, молодые листочки на веточках, вернувшиеся из эмиграции птицы, улыбки, замелькавшие на вечно хмурых и озабоченных лицах, мамаши с колясками, незнамо откуда вдруг наводнившие парки и скверики, порыв ветра, врывающийся в сонную аудиторию из-под полуоткрытого окна, ветра, принесшего аромат дальних дорог и молодых сосенок - всё кажется новым, преобразившимся. Сложно усидеть на месте в пыльных офисах, конторах и кабинетах, когда рядом, буквально за окном, творится чудо возрождения. Ноги сами тянут людей в горы, в лес, к реке или хотя бы в ближайший парк у дома, где чахлые, отживающие свой век среди разломанных скамеек и ржавых качелей берёзки вдруг вспомнили, что они невесты, и оделись в такой нежный, такой пронзительно-трогательный наряд, что сердце невольно начинает петь, а рука сама тянется погладить корявый, нагретый солнцем ствол.

Кажется почти преступлением тратить сейчас время так бездарно, вслушиваясь в монотонные, казённые фразы докладчика. Вот уж кто нимало не озаботился, чтобы привлечь аудиторию. И аудитория потихоньку начинает заниматься своими делами, кто уткнувшись в смартфоны, кто перебирая бумаги, кто и вовсе подремывая с открытыми глазами - незаменимая привычка в любые времена. Изучаешь документы, всё больше погружаясь в перипетии будущего заседания. Работа юриста сродни бою на мечах, жаль мало кому из окружающих дано постичь и понять всю прелесть и азарт этих битв: выпадов, контратак, ловких финтов и внезапных приемов. Даже для большинства твоих коллег - это всё только пыльные параграфы, хитрое крючкотворство и ничего более. Но сегодняшний соперник - не из таковских. Старая гвардия, известный адвокат, на чьих монографиях ты училась. И вот теперь вы сойдётесь в поединке. Предвкушение, страх, волнение? Всего понемногу? Что ты испытываешь, понимаешь ли сама? Ты можешь быть очень убедительной, за это и ценят в конторе. В конце-концов отличных юристов, изучивших все лазейки вдоль и поперек, там не мало, но вот убедить в своей правоте - это дано не многим.

С детства ты умела подобрать правильные слова, инстинктивно, не раздумывая сказать именно то, что поможет получить желаемое. Этот талант не раз выручал тебя, иногда начиная пугать. Порой казалось, при желании сможешь подбить человека на что угодно, получить дергающуюся в твоих руках марионетку. А вдруг и Лешка? Твой Леший? Это было словно вчера. Его рыжие волосы казались продолжением пляшущих языков костра, а голос поднимался прямо туда, вверх, к неправдоподобно огромным южным звёздам. Отчего-то сладко замирало сердце, а истертые, как старые кроссовки, песни трогали до слёз. Быть с ним, быть вместе - как же ты раньше столько жила и не догадывалась даже, что счастье только в этом? Леший нежный и немного неуклюжий, он будет ждать тебя в конце этого длинного дня. Смущённо улыбнется, протянет какой-нибудь изнывающий в целлофане букет. Уверенный и настоящий в горах, в городе Лешка чувствует себя неловким, чужим, словно не зная, как вести себя, как играть по этим правилам. Что если его объятия, эта улыбка, только для тебя одной предназначенная, лишь следствие твоего желания, твоего умения убеждать? Нет. Откуда только взялись такие странные, дурные мысли?

Сосредотачиваешься на разложенных бумагах, точишь мечи. Работа - лучшее средство не думать о всяких глупостях. Лешка никогда не звонит тебе лишний раз днем, тем более не тревожит ночью, вы встречаетесь в четко оговоренное время. Порой сложно удержаться и не набрать номер, но он всегда удерживается. Не хочет беспокоить, боится оторвать от дел, оказаться не вовремя. Или не чувствует острой потребности быть рядом, каждую минуту рядом? Хватит. Думай о деле. Тут есть над чем поломать голову. Авторское право, лавируя по сети, легко убедиться в эфемерности этого понятия. Тот самый суслик, которого никто не видит, а он есть. Некий режиссер вставил в свой шедевр песню некого исполнителя. Разумеется, получить согласие на это ему и в голову не пришло. Теперь кумир девчонок пубертатного возраста, пылая справедливым негодованием, ловит суслика. А незадачливый посягатель на священное право прибежал за помощью в вашу контору. С трудом ты заставила себя прослушать по долгу службы злополучную песню, едва выдержав пытку до конца. Набор звуков и междометий - апофеоз попсятины, по чести, это певуну надо бы заплатить за бесплатную рекламу, а не наоборот. Вот только термина "жуткая пошлятина" нет ни в одном своде законов.

Погружаешься в размышления так глубоко, что уже не слышишь идущий фоном бубнеж лектора, смотришь в одну точку, словно ожидаешь увидеть там всплывающую подсказку, и вдруг проваливаешься резко и внезапно, воздушный поток обнимает тебя, трепещут крылья за спиной. А внизу зовут и манят зелёные островки, опоясанные голубыми ленточками рек. Летишь на зов, чувствуя, каким лёгким, невесомым и послушным сделалось тело, дышишь полной грудью наконец-то, радость встречи переполняет тебя, когда снижаешься над утопающими в океане зелени и огромных золотистых цветов белоснежными башнями. Настоящими, забытыми, но вместе с тем до боли знакомыми. Словно ты вернулась домой после долгого-долгого похода. Домой. Паришь над плоскими крышами башенок, откуда-то вспоминаешь, что они не имеют дверей, только люк на крыше, через который так удобно взлетать. Опускаешься на землю, в траву и тут же вскакиваешь, готовая бежать по этому совершенному ковру, но ноги не касаются шелковистых, мягких травинок, парят в миллиметре, словно ты - невесомый воздушный шарик, и опять приходит понимание - это правильно, так должно быть. Хорошо и спокойно, словно некогда тебя разобрали на части, а теперь вот вновь собрали. Чувство цельности обволакивает пушистым покрывалом. Лишь одна мысль занозой нарушает снизошедшее блаженство.Только бы не думать, что это всего лишь сон, только бы не проснуться. Отчего-то знаешь, куда идти, петляешь между белоснежных мраморных башен и огромных цветочных стеблей пока не оказываешься в саду.

Словно все времена года здесь слились воедино: насекомые радостно жужжат над цветущей ветвью, а соседняя клонится к земле под тяжестью спелых плодов. Распускаются на твоих глазах почки, раскрывается цветок, завязывается плод и, наливаясь сочной тяжестью, отрывается от материнской ветви, летит в густую траву. Завороженно глядишь на это зрелище, пока чувство чьего-то присутствия не заставляет обернуться. Он сидит в траве, опираясь на гладкий древесный ствол, крылья за спиной такие же прозрачные, как твои, но с чёрной полосой по окаёму, бессильно обвисли. Смотрит на тебя изумрудными, тянущимися к вискам глазами. Понимаешь, что он стар, очень стар, хотя ни одна черточка на лице не выдает возраст, и тело, вокруг которого трепещет золотистая ткань, легко и прекрасно. Но глаза - тёплые и бесконечно печальные - глаза старика. Он встречается с тобой взглядом, и словно зеленая трава, покрывается росой, изумрудные глаза старика наполняются слезами.

- Я долго искал тебя. Слишком долго,- ты узнаёшь этот голос, и сердце наполняется болью.

Старик обнимает тебя, ты не поняла и не уловила, когда он оказался рядом. Чувствуешь боль и бесконечную усталость, грусть и счастье, огромное счастье - всё это одновременно, и понимаешь, что это его боль и его счастье проникли в твою душу. В его объятиях тепло, словно ты маленькая девочка, под защитой взрослого. И снова это понимание, что всё правильно, всё так, как должно быть.

На миг закрываешь глаза, только на миг, но этого оказывается достаточно: реальность грубо вырывает тебя из объятий грезы, разразившись шумом и гулом голосов. Тоска разлуки и недоумение. Какие-то мгновения именно происходящее кажется сном, нелепым, пресным по сравнению с правильной, настоящей реальностью, из которой тебя только что вытолкали. Люди искренне аплодируют, радуясь окончанию доклада и возможности убраться, наконец, по своим делам, аудитория пустеет с фантастической быстротой, а ты силишься придти в себя. Наверно, не стоит так много работать. Может, пора взять отпуск, хоть на пару дней? Махнуть с Лешкой в Крым. Он будет счастлив. Но чужая боль не отпускает, не хочет отпускать, как и собственная тоска. Вертится в голове дикая мысль. Тебе надо вернуться туда, поскорее вернуться. Пока не поздно.

Выходишь на улицу, идешь к кафе, ветерок ласково перебирает волосы, дразнит весенними ароматами. Кажется странным, что весна пришла, а лета и осени нет рядом, и распустившиеся на яблонях цветы не соседствуют с плодами. Словно собранный не до конца пазл. Чувство незавершенности парит над миром.

- Сосна! - Дениска - шумный, огромный, с горящими от возбуждения глазами раскидывает руки, по хозяйски намереваясь схватить в объятия, оторвать от земли и закружить, ничуть не стесняясь изумлённых взглядов шокированных посетителей кафе. Ваш столик уже заставлен вкусностями, которых хватило бы, пожалуй, роте солдат. Дениска считает, что питаться тебе нужно хорошо, а то совсем все с ума посходили с этими новомодными диетами. Эти пытки калорийными булочками, котлетами и пирогами при полном одобрении бабушек, он устраивает при каждом удобном случае.

- Ты какая-то необычная сегодня, - он оглядывает тебя с ног до головы, словно проверяя, все ли на месте. И не выдерживая, начинает выкладывать: - А мы спонсора нашли. Ну... почти нашли. Сегодня вечером встреча. Сосна, на тебя вся надежда, ты и статую уломаешь, а? - Просительно заглядывает в глаза.

Безумная идея мотопробега по "городам и весям" возникла у Дениски ещё зимой. Тогда вы с ним случайно оказались в Демьяновской усадьбе, в Клину. Развалины когда-то знаменитого дома, запущенные и занесенные сугробами, напоминали античные руины. Внутри полуразрушенных кирпичных стен, пробивая здание насквозь, росла берёза. Почему-то это напомнило кладбище. Своя история, никому не нужная и полузабытая, тихо умирала в пыли провинциальных городков. Вот тогда-то в богатой идеями башке Дениски и засела мысль устроить пробег по заброшенным памятникам архитектуры, с концертами и акциями на местах. Грандиозный проект, но практически неосуществимый, требующий уйму денег на организацию, которых у вас, конечно же, не было. И достать которые было негде. Такое не прибыльное дело вряд ли могло заинтересовать столичных шоуменов и олигархов. Да и не было у военного таких связей. Однако, сдаваться Денис не привык. Его упрямство, пожалуй, могло конкурировать с твоим умением убеждать. Где и как он выцепил этого спонсора и как уломал на встречу, оставалось только догадываться. Сегодня все должно решиться, твоя помощь нужна Дениске. Ты вполне в силах убедить мецената расстаться с деньгами не на очередную певичку или показ мод, а на никому не нужные развалины. Вот только как же Леша? Такая долгожданная и желанная встреча. Почти неделю ты мечтала о ней, то у него, то у тебя не было времени и возможности выбраться, завалы на работе - бич современного человека, стояли между вами. И вот сегодня, наконец, вы выкроили свободное время. И надо же спонсору объявиться именно сегодня. Смотришь на радостно-возбужденного Дениску, в его горящие надеждой глаза. Вспоминаешь растущую сквозь разломанный кирпич березку, а в ушах почему-то, неизвестно по какой ассоциации печальное: - "Я долго искал тебя. Слишком долго."
- Можешь описывать временной промежуток до окончания суда (если пойдешь туда) или два-два с половиной часа при любом выборе;
- Если нужны какие-то ответы в диалогах, можно отыграть в ЛС.
+1 | Аверс, 07.05.17 11:18

Ида сбивалась, считала, снова сбивалась и начинала считать заново. Не сразу, далеко не сразу она поняла, что что-то в мире изменилось. Только когда сильные мужские руки сдернули с головы повязку, и губы впились в губы, целуя, только тогда дошло: всё закончилось. Они живы. Она обнимает парня за шею, отвечая на поцелуй. Никогда ещё не было так хорошо. Живы. Вдыхает, полной грудью вдыхает, голова бешено кружится. Эрик рывком поднимает её и улыбается, он похож на грешника в аду со старинных гравюр, весь серый, наверно она не лучше. Плевать, они живы. Теперь всё будет хорошо. Всё будет хорошо. Всё... Нет, не будет...

Эрик кричит бешено, звериная ярость в голосе, тихий голос священника вторит ему. Кошмар, что преследовал её во время бури, возвращается. Кто-то умирает рядом, в двух шагах, не дождавшись помощи. Медленно подходит, словно пытаясь оттянуть момент. Ноги ватные. Смотрит на неестественно вывернутую шею Лита. Умер сразу? Или звал их на помощь, а никто не услышал, не подошел? Почему так? Зачем? Буря бушует в сердце. Она все-таки надеялась в глубине души, что Лит ошибся, а если не ошибся, все произошло случайно, кто-то из подпольщиков проболтался по пьяни или что-то в этом роде. Не ошибка. И не трагическая случайность. Просто кто-то хладнокровно убил двадцать человек в городе, а теперь убирает последних свидетелей.

- Это сделал один из нас, - отвечает она священнику, удивляясь, как спокойно, даже равнодушно звучит собственый голос. - Один из нас.

Словно автомат забирает футболку, одевается, руки дрожат так, что это не выходит с первого раза, бредет к вещам. Не думать бы ни о чем, выключить мозг сейчас. Выпущенный на волю Варенец, опрометью кидается прочь, нарезая круги по пеплу. Не думать. Что там Орвилл говорит про дорогу, про отношения? О чем это, зачем? О чем угодно думать, только не о том, кто. "Я не хочу об этом думать сейчас, не хочу. Я не хо-чу!". Как будто если не думать, если сделать вид, что не происходит ничего, что-то может ещё измениться.

- Орвилл, они придут сами. Посмотреть, что с нами. Наверно. Мы не сможем идти через десять минут. Лекарства есть? У кого-нибудь?

Все это произносит монотоннно, как робот, уставившись в одну точку. До чего же спокойно, внутренняя истерика не прорывается наружу, так после сильных травм люди какое-то время не чувствуют боли, а потом умирают. И она ничего не чувствует сейчас, лучше бы могла ругаться, как Эрик, или плакать. Не получается. Пустота внутри. Не думать.

Склоняется над Роуз с флягой в руках.

- Попей. Сейчас пройдет, отдохни немного.

Смачивает водой злополучный кусок ткани, трет девушке лоб и виски. Что-то еще надо сделать. Только не думать. Они были все вместе, почти все. Никто не мог. Кроме троих. НЕ ДУМАЙ ОБ ЭТОМ!

- Его убили. И это мог сделать только тот, кто оставался один.

Переводит взгляд с Орвелла на парня, имя которого так и не успела узнать, а с него на нору, где скрывается спящий Шино. Что теперь?

Летишь, изо всех сил работая крыльями. Нисходящий поток - мощный, свирепый обрушивается на тебя, толкает вниз, норовит прижать к земле. Тонкие, прозрачные крылышки прогибаются под неистовым напором, кажется вот-вот и ветер просто разорвёт их на части. Но упрямо поднимаешься вверх, к кудрявым облакам миллиметр за миллиметром. Тяжело, словно плыть против течения или крутить педали в гору. Бисеринки пота выступают на лбу. Взмах, ещё взмах и ещё. Навалившаяся тяжесть исчезает так резко, что тебя подбрасывает, будто на батуте. Ты оседлала воздушный поток, как гребень волны, теперь он несёт тебя вперёд и вверх с той же бешеной силой, с которой только что толкал к земле. Мелькают далеко внизу зелёные квадратики, ромбики и прямоугольники, перевязанные голубыми ленточками. Захватывает дух, и ты орёшь от восторга вслух нечто нечленораздельное, размахивая руками. Спрыгиваешь с воздушной волны, падаешь вниз, в яму, так стремительно, что внутри что-то испуганно сжимается, снова поднимаешься, оседлав очередной поток. Скоро начинаешь понимать, как управлять крыльями, чтобы повернуть влево или вправо, купаешься в ревущем ветре, кувыркаешься в струях воздуха, хохоча во весь голос. Пикируешь вниз, сложив крылья, квадратики и ленточки превращаются в полосы зелени, окаймленные змейками рек, уже у самой земли ловишь восходящий поток и рывком поднимаешься к облакам. Кажется, это называется "бочка" или "колокол", а может как-то иначе, не получается вспомнить.

С умопомрачительной скоростью врываешься в облачный слой. Вблизи облака похожи на гигантские грозди мыльных пузырей. От неожиданности теряешь ориентацию, не понимая, где верх, где низ, крылья моментально намокают и тяжелеют, накатывает паника. Через мгновение успокаиваешься, осознав, что никуда не падаешь, а плывешь в толще пузырьков, словно в пенной ванне. Дышится, как ни странно, легко, а чуть заметное покалывание, сродни щекотки, расслабляет, это приятно и хочется уснуть. Но ты же и так спишь. Раньше эта мысль не приходила в голову. Всё казалось совершенно естественно, правильно, так, как должно быть. Люди не могут летать. Это известно каждому из школьного курса физики. Масса человека слишком велика, чтобы он смог подняться в воздух.

- Верно, люди не могут. - Похоже, ты сказала последнюю фразу вслух и вслух же получила подтверждение, неясно только, откуда. - Люди не могут, но ведь ты не человек.

С горечью понимаешь, что сейчас, после этих слов проснёшься, просто не можешь не проснуться. Ну кто тебя просил думать? Зачем понадобилось разбирать чудо на составные части? Торопливо смотришь вниз, сквозь мириады пузырьков на далекую землю. Зеленые квадратики дробятся и множатся, как если бы ты глядела через анфиладу зеркал. Тебя тянет туда, вниз, желание спуститься такое острое и жгучее, что становится больно, тоска колет, как иглой. Упускаешь момент, когда всё вокруг исчезает, только тоска остаётся с тобой, сворачивается внутри клубочком, колючим ёжиком, комом в груди.

Всякому человеку знакомо то странное состояние между сном и явью, когда грёза уже отпустила, а реальный мир ещё не загробастал тебя в свои не особо нежные объятия. Когда ускользает туманной дымкой сновидение, чтобы через мгновение остаться лишь смутным ощущением: улыбкой на губах, дрожью ушедшего кошмара, неясным теплом или тоской. Ускользает, но его ещё можно поймать, ухватить за призрачный хвостик, намотать на руку и присвоить себе. И такой ловкач потом будет рассказывать: "а вот мне сегодня приснилось..." Если же, словно прыткая ящерка, грёза ускользнёт в норку, оставив тебе лишь хвостик: неясное, смутное чувство чего-то иного, ты будешь мучительно вспоминать, не понимая, отчего хочется смеяться или плакать, отчего вдруг тяжело на душе, отчего тебе нужно что-то, очень нужно, но ты, хоть убей, не понимаешь - что.

В этот миг, в миг между. Между чем? Просто между. В этот миг ты осознаешь, что это уже было, было не раз и уходило бесследно. Нет, не бесследно. Оставляло тебе тот самый комок в сердце и, занимаясь привычными делами, ты тосковала. О чем? Такая тоска, болезненная, что аж сладкая, необъяснимая, тоска ни о чём. О ней не принято говорить меж людьми, не принято думать, она может только вылиться. Стихами, песнями, объятиями. А ты мчалась по мокрому от дождя асфальту, ветер трепал волосы, звенел в ушах. Мчалась с бешеной скоростью, шины, казалось, высекали искры, вот-вот и оторвутся от земли. И тогда таял колючий комок в груди, а тебе грезилось, что за спиной вырастали крылья.

Сегодня всё случилось по другому. Лежа уже без сна с закрытыми глазами, ты помнила мельчайшие подробности, каждую деталь, каждое ощущение, перебирала их словно крупицы, обнаруживая мелочи, что не рассмотрела, не поняла в эйфории полёта. Словно прокручивала видеоролик, то и дело нажимая на паузу. Вот мелькнуло твоё отражение в толще пузырьков: крылья на спине прозрачные, как у стрекозы, с золотыми ободками по краям, одежда странным образом не касающаяся кожи, а парящая вокруг нее буквально в доле миллиметра, лицо - твоё, знакомое, каждый день взирающее из зеркала, но вместе с тем какое-то другое, не такое. Вот что-то блеснуло среди зеленых полосок земли, такое чувство, что если ты напряжешься, как следует, то поймешь, что там. Вот голос - мужской, раскатистый голос, странно близкий. И чувство потери, снова зовущее туда, где всё правильно, всё так, как должно быть.

Ты лежишь, не поднимая век, надеясь, что если лежать тихо, то сон вернется, но куда там. Двушка, доставшаяся тебе от родителей, находится в одной из тех панельных многоэтажек, о которых народ слагал анекдоты. Комиссия принимает дом, её члены разошлись по разным квартирам и переговариваются через стену:

- Вы меня слышите?
- Я вас вижу.

Стены здесь и вправду такие, что не надо прикладывать к уху стакан, чтобы узнать чужие секреты. Муж соседки таксист, он только что вернулся с работы, видимо, сейчас около пяти утра. Её голос визгливый, на высоких нотах, его - хриплый и злой. Обсуждают ноту ля и способы высадки хрена. Их светский разговор окончательно прогоняет сон, ты встаешь, с неудовольствием отмечая, как тяжело и неуклюже двигаются ноги. Земное притяжение кажется чем-то совершенно неестественным. Бредешь в душ и, уже раздевшись, не выдерживаешь, вооружившись маленьким зеркальцем, в подвесном рассматриваешь свою спину. Конечно, там нет ничего.

Будничные мысли и заботы постепенно одолевают, отодвигая на задний план, да что там, буквально отпихивая локтями, волшебное сновидение. Лекция с утра, студенты будут полусонные, с больными головами "после вчерашнего", и заставить их слушать даже с твоими талантами сложная задача. А так, чтобы у них ещё хоть кое-что отложилось в голове, а не вылетело тут же в другое ухо, мда, проблема. Нужно нечто интересное, шокирующее и притягивающее внимание. Скажите на милость, чем можно поразить в теме "виды трудовых договоров" настолько?

После конференция, тебе придется там сидеть, потому что "необходимо для кворума", хотя уголовное право совершенно от тебя далеко. Не хочется терять время, а отказывать декану тоже некрасиво. Чем бы заняться, чтобы это не слишком было заметно?

Шаришь по холодильнику в поисках завтрака. Вечная проблема: вечером некода и лень в магазин, а утром мышь повесилась. Два яйца, засохший кусочек сыра, йогурт. Видели бы бабушки, демонстративно начали бы капать валерьянку в граненый древний стакан. Сильное средство, такой родственный шантаж. Хорошо что не видят. Плохая из тебя будет хозяйка, Лёшка выгонит. Лёшка... Лёшка... Смешной, рыжий. Поймала себя буквально за руку, думаешь о нём, как о муже. А Леший-то в курсе? Вдруг остро хочется услышать его голос, прямо сейчас, сию секунду. Хватаешь телефон. Шестой час. Лёшка спит, нужно всего лишь потерпеть до вечера. Так долго. Сходите куда-нибудь вместе. Начинаешь думать, как вы пойдете в кафе или просто станете гулять по улицам, а потом завернете к нему. Или к тебе? Нужно все-таки купить по дороге продуктов. Хотя зачем вам продукты. А потом. Ты думаешь об этом потом за завтраком, прибирая посуду, одеваясь, красясь, причесываясь. Улыбка блуждает по лицу. Уже выходя, проверяешь телефон. Ещё один попутавший день с ночью. Смска от Дениски. "Надо увидеться. Это важно." Лекция, конференция, потом нужно спешить в суд. А вечером ждёт Леший. Но не стал бы Дениска беспокоить по пустякам. После конференции обед, можно успеть. Возле института есть приличная кафешка и не слишком дорогая.

Думаешь обо всем подряд: о студентах, о судебном заседании, весьма важном для клиента, о том, что стряслось у Дениски, что надо бы выбрать время проведать бабушек, она уже давно у них была, и о Лёшке... О Лёшке думаешь всё время, скорее бы наступил вечер. Некогда размышлять о странном сне, о поселившейся в груди тоске, не до неё. Но нет-нет, да и кольнёт смутным воспоминанием.
Можешь описывать временный промежуток до конференции, диалоги с людьми (кроме Леши и Дениса) тоже можешь описывать при желании на свое усмотрение.
+2 | Аверс, 04.05.17 10:01
  • Читаешь и ощущается эта тоска.
    +1 от Зареница, 04.05.17 11:39
  • Интригующее начало, написано с душой!
    +1 от Лисса, 04.05.17 23:46

Летит горлинка. Холодно. В душе холодно. Искала Дейдре Академию. Долго искала. Ждала. Научат здесь, что с силой делать. Боялась. А как не примут. Разговаривать с ней не станут. Взглянуть не захотят. Книги-следы о том писали. Мудрость четырех сторон света в Академии собрана. Лучшие из лучших. Разве это лучшие? Разве старая шаманка дала бы Дейдре наесться грибов? Да стала бы смотреть молча на склоки, да раздоры? Разве возможно - мёртвых не почтить? Разве позволено над погребальной песней смеяться? Холод в душе. Лед. И имя ему Дейдре в книгах читала, да не понимала. Поняла нынче. Разочарование. А они зовут: - вернись, вернись. Не хочет горлинка возвращаться. Зачем? Впечатление? Смешно. Нет больше Дейдре никакого дела до их впечатления. Так бы и улетела прочь. Мог бы Алисандер следом взлететь, не вернулась бы ни за что. Да сердце по своему решило. Опустилась птица на палубу. Смотрит без интереса на приближающийся берег. В порядок привести себя? Платье в битве со снежным великаном порвано, сандалии на сетку пошли, ключи добыть.

- Дейдре из Норски, - представилась, как велели. А в голосе лед. И во взгляде лед. В сторону отошла.

Молча стоит, молча ждет. Что люди на берегу скажут, да как себя поведут. Решает, смогут ли здесь научить хоть чему-то.
+1 | Академия, 02.05.17 07:04
  • Понравилось)
    +1 от Lottarend, 02.05.17 08:03

Хочет Дейдре плюнуть Тиберию под ноги. Книги-следы то последней каплей называют. Балаганом память мертвого назвать - конченным человеком быть. Да не стала умершего позорить, обряд прерывать. И продолжила погребальную песнь. Раздается над кораблем голос шаманки - чистый, звонкий. Молитва - не молитва, песнь - не песнь, стон - не стон. Летит голос к облакам, к небесам, к духам Севера, к богам Юга. Отзвучала песня, поднялась Дейдре с колен.

- Прости, Магнус, что не проводила тебя, как в твоих краях положено. Я запомню тебя. Пусть легкой будет твоя дорога. Не держи зла на живых. Прими от Дейдре, дочери Руэны из Норски.

Сняла с шеи цепь, в море швырнула.

На живых обернулась. На взрослых, что молча смотрели, не вмешивались. На товарищей недавних, что своры перед лицом смерти устроили. А во взгляде нет презрения. И понимания нет. Лед. Балаган. Чужаки. Варвары. Лишь раз взгляд потеплел, на Алисандере остановившись.

Подошла. Обняла. И страха нет. Ушел куда-то страх, как не было.

Обернулась птицей и полетела вперед. Не поплывет с ними больше. Сама Академию найдет. Или умрет сама.
+1 | Академия, 30.04.17 17:46
  • Сильно.
    +1 от Flarty, 01.05.17 03:09

Убили не для еды, не на войне. Просто так. Игра такая. Дейдре смотрит - ужас в глазах. Развлекаются, шипят. Ссорятся. О мёртвом забыли. Варвары, что с них взять. Духи терпят. Духи ждут. А вокруг суета. Бубна нет, котелок сойдет. Достала котелок. Ударила изо всех сил. И закричала громко.

- Хватит! Замолчите все. Убирайтесь со своими сварами сейчас же! Мёртвого почтить надо! Проводить надо! Как положено.

Голос грозный - буря и ветер в нем. Уже не робкая горлинка - шаманка. Тронь - убьет любого.

И запела, как в Норски полагается. Не знает Дейдре обычаев Магнуса. Не прогневаются на нее пусть его боги. Раз варвары молчат, Дейдре сделает, как сможет.
+1 | Академия, 30.04.17 14:22
  • Вот это правильно - почтить мертвого!
    +1 от Vilks, 30.04.17 16:55

Лена смотрит на тебя с благодарностью, но по мере того, как двигается твоя речь, облегчение в изумрудных глазах сменяется удивлением, затем пониманием и испугом. Она кидает взгляд на мужа, так и стоящего вместе с братьями чуть поодаль. Виноватый взгляд. "Вот к чему приводит нарушение инструкций, не так же просто они писаны. И что теперь? Как теперь быть?" - ты будто бы читаешь невербальные сигналы. Странно. Эту девочку - мудрую и наивную одновременно, беспечную и грустную, ты знаешь всего-ничего, несколько дней, а понимаешь, как самоё себя. Они ведь пришли всё исправить. Пришли так издалека поймать за хвост давно улетевшую птицу-счастья. Ждали этого столь долго, что когда мелькнуло вблизи крыло, растерялись. Почему ничего не сказала Элин сама, зачем дала тебе слово? Уж она-то, наверняка не обмолвилась бы о том, сколь много благ сулит второй путь. Не нашла слов, оробела? Не ждала, что ты, согласившись помогать, дашь герцогу выбор? А ты сама, почему рассказала ты всё, не утаив? Почему? Зная в глубине души, что предпочтет Альберт. Ты выбрала, на чьей стороне играешь? Или просто решила быть честной с ним? А может, это великая река, под названием время, несущая всё живое лишь в одну сторону, затягивает в водоворот тех, кто самонадеянно решился плыть против течения? Затягивает, разворачивая, снова разворачивая и направляя в основное русло.

Элин молчит, опустив глаза. Не опровергает тебя, не расписывает в красках того будущего, что ждет герцога, сыграй он свадьбу, как полагается. Не уговаривает. Молчит. Словно признавая твое право решать за себя и своих не рожденных детей. А ты смотришь на нее, смотришь на Альберта и вдруг четко понимаешь, а ведь он любил тебя. Не твои земли, возможность усилить герцогство, не привилегии, что нес этот союз - тебя. "Я бы выгнал любого, но вы так похожи на мою невесту", - звучит в ушах. Он слушает странную девушку только затем, что она походит на его Фредерику. Тебе стоило прожить тридцать лет, счастливо и несчастливо, обрести и потерять детей, похоронить мужа, чтобы вдруг понять - он тебя любил. С самого начала. Не умел или не хотел показать, что в чувстве его что-то большее, чем похоть, смешанная с удовлетворением от удачного союза, и молча любил. У девок, что любому мужчине полагаются, были зеленые глаза. Счастливая любовь - смешная сказка, аристократам ее не рассказывает на ночь нянька у колыбели. Почти тридцать лет тебя любили, а ты поняла это только сейчас.

- А что бы выбрали, леди? - глухо спрашивает Альберт. И голос такой странный, ни гнева, ни недоверия в нем. К кому из вас двоих обращается? Смотрит куда-то мимо, не глядя ни на одну. А Элин молчит.
+1 | Озеро Желаний, 26.04.17 22:50




































































  • что тут скажешь.
    +1 от Yola, 26.04.17 23:20

Смерч вонял падалью. Мерзкий, тошнотворный запах проникал всюду. Тянулось всё это невыносимо долго. Орвилл велел терпеть, обещал, что все закончится быстро, Ида терпела, но казалось прошло уже несколько часов, а буря и не думала прекращаться. А если она вообще никогда не остановится? А если там, снаружи их рясы-палатки не осталось живых? Ида себя почувствовала каким-то то ли папанинцем на льдине, то ли последним из могикан, и ещё сильнее прижалась к Сергию, единственно, чтобы удостовериться - она не одна. Нащупала его руку, сжала. Варенец, дурень, жаловался на жизнь, ползая и царапаясь в своей переноске, не понимал, что надо молчать и терпеть, терпеть и молчать.

Только через несколько долгих мгновений до Иды дошло - это уже не только Варенец скулит, словно он какой-то щенок, а не кот, стоны раздаются снаружи. Она принялась выпутываться. Не везет с веревками, хоть ты тресни. Второй раз обвязывают и все равно развязываться приходится. Снаружи царил пыльный ад, если преисподняя существует, то именно так она должна была выглядеть. Ветер норовил утащить куда-то, пепел сразу же запорошил глаза, стоило чуть оттянуть импровизированную маску, а дышать, даже сквозь ткань оказалось невыносимо трудно. Но разглядеть окружающее худо-бедно удалось. Роуз, та самая девушка с гитарой лежала на боку неподалеку и хрипела, словно в агонии, а смутьян-Эрик склонился над ней, что-то делая. Ида снова зажмурилась и поползла на звук.

Инженером по ТБ у них служил старикашка божий одуванчик - Василь Палыч, не понятно как ухитрявшийся разминуться с пенсией уже не первое десятилетие. Должность эта была синекурой. Что делать во время аварий, рабочие и без него изучили: обесточить все и успокоить нервы водкой. А если есть жертвы, то сначала им налить двойную дозу. Нет, ну серьезно, не первый год работая, периодически выслушивать про "прежде чем начать ремонт, повесьте табличку, возьмите резиновый коврик" - это бред лютый. Но старичок, к несчастью, к своим обязанностям подходил серьезно. И каждый год по весне несчастные сотрудники выслушивали лекции (после ночной смены, между прочим, что конкретно подбешивало), зубрили нормы противопожарной безопасности, симптомы отравления, делали друг другу перевязки, "спасали" от электротравм и прочий бред. Просто поставить галочку в санкнижке, как все нормальные люди делали, он, конечно, никак не мог. Ида, честно говоря, все эти инструктажи пропускала мимо ушей и резалась в это время на галерке в карты с сухарями*. Она свято уверена была, что не помнит оттуда ровным счетом ничего. Но сейчас противный голос Василь Палыча просто забубнил в ушах, словно очередной глюк, а руки заработали сами по себе. Чудеса, не иначе. На спину, гитару долой. Освободить дыхательные пути, запрокинуть подбородок, плотно закрыть рот. Именно так следует делать при спазме бубнил Василь Палыч, а целоваться будете после. И ни в коем случае нельзя делать массаж, пока есть сердцебиение. Он еще чего-то бубнил, но Ида не слушала, как заведенная подносила маску к лицу, набирала смрадного кислорода, дышала в ноздри Роуз, затем давала ей выдохнуть под маской, снова набирала воздуха. Она, кажется сама наглоталась пыли порядком, из груди уже вырывался кашель, но и Роуз начала кашлять, а не надсадно хрипеть. Рванув ткань напополам, прощайте шортики, Ида надела одну штанину на девушку, прислушиваясь к дыханию, вторую на себя.

****
Оглядываясь вокруг слезящимися от пыли сощуренными глазами Ида заметила бутылочку, торчащую из валявшейся теперь неподалеку гитары. Знаками показала Эрику на майку и лицо девушки, мол, закрой, и осторожно, чтобы не попала пыль, засунула горлышко прямо под эластичную ткань, смочила губы и влила внутрь несколько капель. Бутылку сунула Роуз в курточку и опять знаками, разговаривать сейчас было смертельно, показала парню на спасительную рясу и Роуз, впрягаясь сама. Кое-как они дотащили бессознательную девушку, запихав ее внутрь, в импровизированную палатку. Ида натянула, наконец, маску как следует, на глаза, обняла одной рукой парня, прижавшись боком, другой схватилась за рясу снаружи, словно она могла защитить от пепла. Она надеясь услышать, если Роуз станет хуже.
* рабочий сленг - сотрудники сушильного цеха

делаю искусственное дыхание рот-в нос, рву велосипедки, надеваю маски обратно себе и Роуз, проверяю, как она там.

тащим с Эриком Роуз под рясу (это согласовано)

Ида остается рядом, чтобы услышать, если нужна помощь.

Фредерике

Заслышав тебя, незнакомец поднял глаза, оторвавшись от предмета, что несколько растерянно крутил в руках. Ты успеваешь рассмотреть его - белая звездочка из непонятного металла, точно такая же, как досталась тебя. Такая же, какую показывала Лена. Знак путника, магический ключ. А значит, этот человек тут не спроста. Он смотрит на тебя удивленно, как будто растерявшись от неожиданности, и пока пауза длится, дверь, ведущая в башню, распахивается.

Альберт Биернский собственной персоной стоит на пороге своего тайного убежища. Блестят молодые и зоркие глаза герцога, скользя по посетителям. Оглядывают незнакомца, интерес быстро сменяется равнодушием, почти разочарованием, впиваются в вашу компанию, как будто допрашивают: кто такие и откуда, переходя от одного к другому. Останавливаются на Элин и в них зажигается неподдельный интерес.

- Кто вы, юная леди? - спрашивает Альберт у девушки, довольно неучтиво не замечая остальных.

Отмечаешь, что одет он довольно небрежно, а голос хриплый, будто после ночного бдения.

- Ваша светлость, - Лена приседает в реверансе, насколько позволяют это ступеньки лестницы. - Я и мои спутники, мы проделала долгий путь, чтобы повидать вас. По очень важному делу, - она смотрит на тебя, словно ища поддержки.
+1 | Озеро Желаний, 21.04.17 11:53
  • Чорт, какая интрига началась; каков многоугольник.
    +1 от Yola, 22.04.17 13:47

- Чтобы вы тут с Эриком друг друга поубивали? Ты б мне лучше сигаретку предложил, - Ида рассмеялась. - Курить хочется, жесть как. Вот правую руку отдала бы наверно. Хотя... нет, не отдала бы. Она мне дорога, как память. Хороший ты парень, Сеня, спасибо тебе. Я уже решила. И давным-давно. Когда из города ушла. Я же знала, что буря будет, должна была помнить. Могла бы остаться, в другой день пойти. Это у вас выбора не было, а я сама дура. Так что... до свидания, ты иди, увидимся еще, надеюсь.

Ида поискала глазами Орвилла, ей очень хотелось услышать ответ на вопрос Эрика, хотя, раз сказано было, что не успевают, вряд ли за прошедшие несколько минут пещеры сами к ним приблизились. Но вдруг.
Эрика кто-то называл по имени, так что Ида его знает, не стала уже отдельно писать.
  • Замечательный персонаж, живой и реальный.
    +1 от Зареница, 21.04.17 17:07

настроение ссылка

Лит отошел в сторону, а Ида так и осталась неподвижно сидеть на кучке пепла, глядя куда-то вглубь себя. Подпольщик был убедителен, не идиот же он, чтобы не рассмотреть тот вариант, о котором говорила Ида. Вариант, напрашивающийся сам собой после такой кардинальной подставы. А раз все равно уверен, что ошибки нет, значит, ее нет. Боль пронзила сердце, словно это её предали, использовали в темную, оклеветали и бросили умирать. Гнев и злость на этих рвущих друг друга людей опять сменился жалостью к ним. Да какое у нее вообще право их осуждать? Она сама разве бы не сходила с ума, зная: кто-то из улыбающихся тебе, пьющих с тобой водку и идущих рядом плечом к плечу, ударил ножом в спину? Хочется думать, что сумела бы сохранить хладнокровие, хочется, но... Врать самой себе глупо.

Но на что рассчитывает предатель? Обратной дороги для него нет. Как нет его ни для одного из подпольщиков. Даже если власти нарушат свое дурацкое правило про дважды в одну реку. Слишком много в этой истории крови. Нет, мотивов этого человека Ида не понимала. А может, и ни на что он не рассчитывает, просто с ним случилось то, что случается с ненужными уже шпионами: от него избавились. Не захотели использовать дальше, слишком много знал? И тогда он должен понимать, узнает кто-то тайну - ему не жить. Лит прав - затравленный зверь втройне опасен, а затравленный человек два раза в тройне. Она не знала ничего о нем, кроме того, что на нем кровь двадцати человек. Наверное, он сделает все, чтобы натравить отряд друг на друга, а самому отсидеться в стороне, тем более, тут семена раздора падают на благодатную почву.

Ее охватило вдруг так не свойственное деятельной и бурной натуре отчаяние. Смерти Ида не боялась, давным-давно открыв для себя Эпикура, она закрыла этот вопрос раз и навсегда. Но было кое-что, чего женщина страшилась, кое-что гораздо более ужасное, чем смерть. То чувство, что погнало аппаратчицу в дорогу, не позволив осидеться, привыкнуть, стать как все. Страх перейти черту. Незримую линию, которая отделяет человека от животного. Невидимая, незаметная никому. Ступишь за нее, а обратного пути уже нет. И внешне ничего не изменится, вроде тот же человек: две руки, две ноги, голова, секс, анекдоты, пиво по пятницам. А внутри -пустота. Верующим было легче, они ждали награду потом. Приз за примерное поведение. Ида ничего не ждала, не веря ни в какое потом. Была только эта черта, на грани которой балансируешь всю жизнь, словно канатоходец. И сейчас она отчаянно желала одного: удержать этих незнакомых людей, не дать сорваться, совершить тот самый последний шаг. Желала и понимала: она не может больше сделать ничего.

Она не замечала, как перебирает пепел, пачкая пальцы частичками сгоревших людей, а сердце колотилось в тишине, остукивая секунды.
Извиняюсь за много постов, это лирическое отступление, его можно вообще не читать. Внешне Ида сидит и ничего не делает.
  • Это прямо очень литература)))
    +1 от Магистр, 19.04.17 12:23
  • Мысли, которые достойны десяти плюсов
    +1 от Edda, 21.04.17 13:50

Голос драчуна вырывает из мрачных мыслей. Хотя реальность не намного слаще. Хорошая новость одна и она в том, что Лит тоже понимает все безумие этой затеи. Кажется, они дружат. Именно его звал Эрик тогда, увидев ножи. Может, сумеет образумить приятеля?

Эльмари останавливается. Но вовсе не потому, что прислушался к ней. Мальчики недодрались. Наверно, каждый из них воображает себя благородным рыцарем, борцом за справедливость, на деле же... На деле, они крадут шанс на спасение у себя и у всех остальных. Какая же безумная глупость эти мужские разборки, как тупы эти попытки доказать свою мужественность просто силой, которая у медведя все равно больше, а у слона уж и вовсе, но это не делает их ни грамма разумными. И не объяснишь ведь, обоих заклинило намертво.

- Я и он, - спокойненько говорит этот смутьян. - Все согласны?

Как будто ему не наплевать на чужое мннение. Уже и проводник просил уняться, и она, и даже Лит.

- Нет, конечно. Я не согласна. Ты решил за себя, а теперь хочешь лишить шанса на спасение и всех остальных. Ты наверно знаешь, как пережить смерч?
  • Уютный миротворец
    +1 от Valkeru, 21.04.17 00:28

- Приятно познакомиться, Орвилл, - Ида широко улыбается проводнику. - Все не дойдут, - говорит она ему уже тише, полушепотом, чтобы не услышали люди рядом, и уже во весь голос продолжает, - с молитвами у меня хреново, зато я кучу песенок знаю. Правда, они все пыльные, как эта пустыня, видимо, у меня любовь к рухляди в крови.

Она смеется, но замолкает, когда блондинка психует и уходит в пустыню одна. Верная смерть. Ида уже собирается дернуть за ней: остановить, отговорить, но тут эльмари объявляет имена и уходит вслед за девушкой. Пожалуй, теперь останавливать ее не стоит, со светляком у той всяко больше шансов, чем здесь с ними. Зато они в тельняшках.

- Варенца возьмите с собой, - просит она отъезжающих с этого перрона. - Он много места не займет. Удачи вам.

Что-то еще говорить? Что жаль, что так вышло, и все могло бы обернуться по-другому? Лучше, гораздо лучше. Возможно, исход был бы таким же, но они хотя бы не переругались перед смертью. Нет, этого говорить не стоит. Груза на душе у всех и так с избытком, навьючить еще - не донесут. Жутко хочется курить. Все это время в Священноримске никотиновый голод её почти не доставал, а сейчас что бы она только не отдала за одну сигаретку.

По крайней мере никто не истерит и не бьется в панике. Это уже отличная новость. Ида невольно поискала дерево, чтобы по нему постучать. Не было здесь деревьев. Постучала себе по лбу, сойдет за древесину. Подошла к Валерию, сказала тихонько:

- город Краснодар, улица Полтора Землекопа*, дом 10, квартира 40. Марина и Ян Халбала. Ну ты понял.

И снова вернулась к Райту.

- Ничего, - сказала она ему и всем остальным, - подумаешь, какая-то чахлая буря. Тут даже жары нет, тоже мне, напугали котенка сметаной. Прорвемся.
*прошу прощения у жителей Краснодара, но искать реальную улицу намеренно не стала. )
  • не мог не отметить чудесную улицу Полтора Землекопа :)
    +1 от rar90, 20.04.17 04:54

А вот и отличные новости подъехали. А нафиг они тогда вообще бежали, пыхтя, как беременные улитки, если можно что угодно соорудить? "Так давай палатку, раз можешь, зачем нам сейчас ножи", - хотела сказать, но не успела. И длинноволосому, записанному подсознанием в сисадмины, ответить не успела, да он и не ждал. Без предупреждения вмазал светляку по морде со всего маха. На оплеуху, дабы привести в чувство, это мало походило, к тому же необходимость в ней сейчас? Эльмари самостоятельно вышел из транса. Нет, тут было другое, какие-то личные, теплые отношения между подпольщиками, очевидно. Нашли время ей-богу. В первые моменты потасовки Ида просто не успела среагировать, слишком быстро все произошло. Хорошо, что успела та самая блондиночка! Но смотреть на безобразную драку дальше аппаратчица не собиралась. Священник, кажется, решил воззвать к чувствам, вот и правильно, да только неизвестно, подействует ли на разгоряченных людей. Народ потянулся кто за луки, кто за лопаты. Чудесно просто. Ключ Ида доставать не стала. Не стоит еще больше накалять градус агрессии.

- Подержи, пожалуйста - сказала она Лёну, протянув ему опешившего Варенца.

А потом женщина просто встала аккурат между длинноволосым "сисадмином" и эльмари, пресекая им всякую возможность драться дальше. Сдвинуть ее с места, найдись желающие, было бы не просто. Алкаши в коммуналке, пропившие последние мозги, и те боялись дебоширить, когда Ида приходила со смены. Скрутить в бараний рог аппаратчица могла любого мужика, работа в цехе, знаете ли, лучше всяких тренировок по боевым искусствам накачивает мускулы, после завода можно смело вышибалой устраиваться.

- Уймитесь, - она старалась, чтобы голос звучал спокойно. - Не время для разборок, вы проводника слышали? Мы не успели, надо срочно что-то делать. Делайте палатку, раз можете (это последнее было эльмари), а мы проследим, чтобы вам не мешали.

Говоря это, она ни на миг не теряла бдительности, готовая ответить на каждое агрессивное движение, попросту скрутив агрессора. Вряд ли подпольщики намного сильней алкашей из коммуналки.
Варенца отдала Лёну, если он не возьмет, просто кот на землю спускается.
Стою между Эриком и Картаремом, так, что нанести друг другу удары, минуя Иду, они не могут. Внимательно слежу за реакцией, так что любую попытку атаковать меня или просто оттолкнуть сразу пытаюсь предотвратить, перехватив руку-ногу и чем там еще в полете. Кубики пока не кидаю, будут попытки, кину.
  • Спасибо за автоматический решатель всех внутренних конфликтов в лице Варенца)
    Ну, и за незаменимый опыт для любого эльмари — подержать в руках настоящего кота!
    +1 от kharzeh, 19.04.17 22:50

Прав был парень, кричащий, чтобы они не связывались. Как в воду глядел. Ида принялась спешно распутывать веревку, видя, что Лён делает то же самое. Эльмари совсем забуксовал.

- Сейчас второе дыхание откроется, жди, - утешила его аппаратчица.

Но пока второе дыхание задерживалось, мимо них проплывали тени, которые ночь слизывала, как сахар в чае. Ида продолжала буквально тащить спутника вперед, она по урокам физкультуры, которые были-то сто лет назад, но, как говорится, оставили неизгладимый след, помнила: в марафонах главное не останавливаться. Устал - иди хоть шагом, но иди и жди это чертово второе дыхание, как только станешь - все: бок заколет, ноги дальше двигаться не захотят. Объяснять это сейчас Лёну было просто некогда, поэтому она молча тащила его за руку, боясь только потерять направление. Обгонявших их очень быстро скрывала тьма. Скоро лишь один смутный силуэт совсем уж экзотических очертаний маячил рядом. Кажется, человек тоже не выдерживал темп. "Ряса вроде", - Ида протянула к идущему вторую руку, надеясь, что не ошиблась:

- Святой отец, цепляйтесь.

Она себе сама сейчас напоминала аицын паравоз, который прет изо всех сил, таща вагоны. Только вот толку было мало, расстояние до остальных не сокращалось, а лишь увеличивалось, скоро уже почти неразличимые силуэты мелькали где-то метрах в десяти. Так и вовсе можно было потеряться.

- Прибавим жару в топку, ну, - тени вроде бы чуть приблизились, женщина уж было обрадовалась, что они сумели сократить дистанцию, но когда разрыв совсем уменьшился, поняла - это не они ускорились, это остальные застыли соляными столбами среди пустыни. Что-то странное происходило: второй эльмари стал напоминать прожектор, а его спутник прилип к нему, словно на оголенный провод с током наступил. Впору брать резиновый коврик и сталкивать. Остальные сбились в кучу-малу. Ида притормозила, чуть не врезавшись в парочку с разгона. В темноте она разглядела опознавательный цилиндр.

- Эй, Валер, вы чего? - кажется, это и был тот самый дар, о котором трепались в городе. И что теперь делать? Ида бы треснула обоих, приводя в себя и разделяя, но кто его знает, вдруг такая терапия их вообще убьет. Она повернулась к Лёну.

- Что с ними делать, ты знаешь?

И тут светляк, который тоже видимо хотел разделиться, достал ножи. Если бы достал, а то они появились буквально из ниоткуда. Цирк да и только. Ида не знала, верить ли своим глазам, или просто освещение сыграло с ней злую шутку. Но, блин, в городе о даре светляков такие небылицы рассказывали, что поверишь во что угодно.

- Ого, нифига себе практическая материлизация. Господин эльмари, а вы тент так наколдовать можете? Большую такую парусину с четырьмя колышками.
Держу Лена за руку, отца Сергия тоже беру, если он позволяет. И прем вперед, как можем. Догоняем остальных.
  • За тени.
    +1 от Агата, 17.04.17 09:04

Глюки ушли так же стремительно, как и появились. Оглядываясь по сторонам чуть привыкшими к мраку глазами, Ида поняла, что не одна она эти голоса слышала. Впору порадоваться: массовое явление, а не она тихо-мирно сошла с ума, но веселого было мало. Сбитые с толку тени метались туда-сюда, кто-то вообще полз прямо по пеплу. Полный пушистый лесной зверек. Если в городе замурованные в стены останки давили так, что Ида ощущала себя зажатой в склепе, то здесь, как ни странно, о мёртвых женщина почти не думала, только фразы на ум приходили из подсознания давно забытые, незнамо где и как услышанные случайно. "Всё прах и зола, и в золу обратится". Вот только сама пустыня давила на подсознание. Ида бы предпочла, чтобы здесь была жара, ураганный ветер, что-то невыносимое, но живое, настоящее. А эта пустошь казалась мертвой. В темноте, с мятущимися туда-сюда тенями, все больше и больше она напоминала коробку для ваянга. И они все роли кукол. Вот только кто дергает за ниточки по ту сторону серого экрана? "Чёрт, этот псих, кажется, меня заразил?" - мелькнула мысль. - "Самое время сейчас поискать предателя, ну конечно!" Ида вообще не была уверена, что этот человек существует иначе, чем только что осчастливившие всех глюки. Ясно, что кто-то заложил ребят, раз все пошло наперекосяк, но вот откуда они взяли, что этот человек решил с ними прогуляться? В любом случае, предатель - последнее, о чем стоило думать сейчас, она как всегда во время.

К счастью, народ приходил в себя. Даже человек-паук, в темноте не разобрать, кто это, стал подниматься. И у проводника их оказались крепкие нервы. На этом хорошие новости и закончились, потому что голос Сусанина звучал так обеспокоенно, что Ида сразу поняла: дело дрянь. Она инстинктивно оглянулась и схватила Лёна за руку, потянув за собой. Нужно было спешить, думать и переживать можно и после, если останется кому. И только сделав вместе с ним несколько шагов, осознала, что только что сотворила. Вцепилась в одного из тех самых светляков, от которых бежала, роняя тапки. Не прошло еще и часу, как паровоз отчалил. Вот тебе и все предубеждения, которые она столько любовно лелеяла, толерантно запихивая вглубь. Рассыпались пеплом по ветру от одной фразы, а Лён был тут живой и настоящий. Да не наплевать ли, светится у него морда или нет? Тем более, что и лица-то мужчины Ида еще не видела. Цена всем этим предрассудкам? Пожалуй, это была хорошая новость номер два. А плохая только одна: приближающийся смерч. Плохие новости проигрывали по очкам, Ида значительно приободрилась, ускоряя шаг.

- Надо спешить, - покэпствовала она, обращаясь к эльмари. Просто потому, что хотелось что-то ему сказать.

Люди хватались за руки, женский голос крикнул, спрашивая веревку, веревка тоже у кого-то нашлась. Кажется у того самого паука. Что ж логично, у пауков должны быть паутины. Не успела Ида опомниться, как и ее вмиг опутали. Она больше не пела, берегла дыхание, но страх ушел. Теперь, когда группа действовала сообща, успеть были просто обязаны. Не слоупоки же они какие-то в самом-то деле.
Держу за руку Лена, Варенец на плече.

Мы идем (если не будет возражений) следом за Кассией и Хету.
  • И снова хочется отметить пост и процитировать понравившиеся места:


    Обожаю характер этой женщины)) В ее присутствии возвращается желание выжить))
    +1 от Edda, 16.04.17 16:08

Кажется, она сильно переоценила свои возможности. Санни это поняла еще на полпути по лестнице. Как бы не заснуть прямо тут, на ступеньках. И вот зачем, спрашивается, она полезла наверх, вместо того, чтобы выспаться, наконец, как следует? Но, упрямо закусив губу, она всё брела и брела, пока чьи-то руки не подхватили её, поставив на стену.

Незнакомая речь, внешность такая, будто арбалетчик не в замке зимует, а в пустыне загорал. Имперцы? А какие ещё иноземцы могли оказаться среди зимы в теравийском замке. Сания глядела на окруживших ее солдат, чувствуя, что сейчас позорно грохнется в обморок. Одно дело убеждать себя, что ничего ей не сделают, а другое видеть прямо перед собой смеющиеся лица. Да еще и имперцы, прямо тут под носом. Она вспомнила тон Дункана, когда он говорил об императоре. Маловато в нем звучало почтительности. Догадаться было не сложно: гарнизон просто бросили здесь посреди чужой, разоренной страны, предоставив переживать зиму, как смогут. Императору, видимо, больше не нужны пешки, они свое дело сделали.

Арбалетчик протянул руку к ее щеке. Так не хватает победитель свою жертву, жест был робкий. "Он похож сейчас на мальчишку, не знающего, что делать дальше", - промелькнуло в голове. Впрочем, обольщаться она не собиралась, мальчишка в любую секунду превратится в хищника, едва почувствовав свою вседозволенность. Имперцы... Сания вспомнила обладательницу некогда роскошной шубы и ее спесивую свиту. Ее передернуло от отвращения. Эти были не похожи на них. Накормили. Зачем-то. Вряд ли, если они торчат здесь с окончания кампании, с провизией хорошо обстоят дела. Черт возьми, это противоестественно, но она испытавала к ним благодарность. Как-то не получалось ненавидеть людей, которые не дали тебе сдохнуть в снегу.

А вот жрец. Жрец не укладывался в общую картину. Откуда он здесь? Сания понятия не имела, шли ли жрецы с солдатами Императора, но уж явно, если и шли, то это были жрецы того самого бога, которому поклонялась Симона. А этот к Урфару имел такое же отношение, как и к Единому похоже. Затерянный в снегах вражеский гарнизон не объяснял ни того, что их ждали, ни магического переноса, ни странного жреца, перед которым эти чуть ли не стелились. Что-то не складывалось, но она слишком устала от подъема, слишком была напугана, чтобы сообразить что.

Из последних сил выдавив улыбу и стараясь не показать своего смятения, Сания пробормотала:

- Я не боюсь. У меня голова закружилась, присесть надо. Здесь скоро совсем заметет все, вьюга надвигается, - она мягко попыталась отвести руку черноволосого от своей щеки. - Я хотела спросить у тебя. Скажи, Преподобный... Кто он?

Получатели: Сания.
+1 | Вьюга, 14.04.17 11:49
  • За отличный отыгрыш и бесконечный энтузиазм.
    Про затерянный в снегах гарнизон - сильно.
    +1 от Akkarin, 16.04.17 13:46

Мирче стоило подождать назначенного часа, но мать-настоятельница недоумевала, чего ждет сестра, почему не спешит по поручению епископа. Правды открыть, что не в дальнюю дорогу она собралась, Хортица не могла, так что сослалась на непогоду.

- Господь велел не бояться трудностей, - наставительно промолвила настоятельница и уже обыденным, будничным голосом добавила, - эти дожди теперь зарядили на неделю, так что все равно придется ехать по грязи, сестра.

Легенда грозилась рассыпаться от промедления, эх, не была Мирча искусна в лукавстве. Делать нечего, собрав скудные пожитки и навьючив на Рыжуху, монахиня покинула обитель. Один из щенков - совсем юный и резвый, кинулся следом. Как же его звали? Она никак не могла припомнить. Всё в разъездах и в разъездах, сколько собачьих душ появилось без ее участия. Невольно улыбнувшись, что такой редкостью для нее было, взяла сорванца в седло.

Ехать под дождем было не справно. Монашеское одеяние спасало, да не особенно. Мирча свернула с тракта, ведущего прочь от столицы, едва ее уже нельзя было заметить со стен монастырских подворий. Переоделась в какой-то заброшенной сарайке. И вот уже не сестра Мирча, а мещанка средних лет - в длинном платье, шляпке и наброшенном поверх плаще правит обратно к столице. По дороге Хортица все думала, как уберечься от молвы, да знакомых. Имя Мирча совсем непривычное здесь, могло навести любого, кто его услышит, на след монашки. А поручение у нее тайное, такое тайное, что ни враги, ни друзья не должны ведать, куда Хортица направилась. О том отец Клавдий не сказал прямо, да она и сама додумалась.

Перебирая имена, как бусины, она остановилась на одном. Беата. Ее будут звать Беата. Беата Возняк. Оставалось назвать щенка. Но придумать имя ему Мирча-Беата не успела, нужная дверь предстала перед женщиной. Минуту она смотрела на вывеску, силясь прочитать. Благо, буквы были крупные, удобные. "КРОВАВЫЕ ВОЛКИ". Название заставило вздрогнуть. В какую же историю она ввязалась по собственной воле? Но делать было нечего. Торопливо перекрестившись и сделав рукой знак, чтобы приободрить самое себя, Хортица застучала по добротной деревянной двери.

Не открывали ей долго. Да и то говорить, приехать по адресу нужно было завтра. Нет никого, а значит, придется заночевать в том самом сарае, в монастырь возвращаться никак нельзя. На всякий случай Мирча снова постучала и, не надеясь на ответ, уже было собралась оседлать Рыжуху, да двинуться прочь, как дверь резко распахнулась.

На пороге стоял франт в темном камзоле с аккуратной бородкой. Совсем молодой, если бы не седина. Но Мирче было не до деталей внешности, мужчина находился в двух шагах от нее. Она оперлась об косяк, еще раз взглянув. Неужели то померешилось? В нем была сила, но в то же время и не было. Женщина ничего не могла понять. В одну минуту она была готова утвержать: перед ней не маг, в другую чувствовала исходящие от него потоки. Странные, непривычные.

"Амулетов что ли на себя понавешал?" - промелькнуло в голове. Впрочем, с амулетами она встречалась до этого. Известные Хортице не давали такого эффекта.

- Вы хотели бы обогреться? Прошу вас, входите. Я всего несколько минут как вступил во владение этим домом, потому и сам не знаю, какой из каминов лучше натоплен, но здесь хотя бы нет дождя! - речь незнакомца оказалось витиеватой. Хортица с трудом уловила смысл в этом потоке слов и кивнула. Потом мотнула головой.

- Храни вас господь за вашу доброту - сказала она, привязывая лошадь и входя. - Но я прибыла сюда по делу. Щенок вбежал за ней, смешно перебирая толстыми лапами. "Надо его назвать", - совсем не впопад подумала церковница.

Она обратила взор к отворившему дверь. Достала письмо и протянула ему.

- Вот. Мне велено было приехать завтра, но обстоятельства сложились иначе.
+1 | Кровавые волки, 14.04.17 10:13
  • Спасибо за пост, очень приятно читать
    +1 от Orchara, 14.04.17 22:04

"Молодец девчонка", - Ида поглядела на блондиночку с невольным уважением. Та сумела-таки донести до крикунов то, что аппаратчица безуспешно пыталась. Ида с удовольствием бы поболтала с ней, нога порядком разнылась, и отвлечься ещё как хотелось, но не рискнула, опасаясь опять нарваться на игнор или что похуже. Подпольщикам явно было не до неё, ситуация не располагала к светским беседам и новым знакомствам. Люди в шоке, не до любезностей. Ида сочла за благо оставить их всех в покое и больше не лезть. А вот светлячок подошел и представился сам.

- Очень приятно, - улыбнулась Лёну в ответ аппаратчица, на этот раз вполне искренне. Было, что ни говори, приятно, что хоть один из незнакомцев обратил на неё внимание и ответил на приветствие. Теперь они шли рядом, а Варенец, любопытство в котором боролось с опаской, осторожно обнюхивал воздух возле нового знакомого.

- На Земле кошек очень много, - сказала Ида, не зная, о чём можно поговорить с эльмари. Кошачья тема, которая его явно интересовала, подошла, как нельзя кстати. - И других животных тоже. Одни живут сами по себе в лесу, а другие рядом с человеком, помогают ему. Животные очень умные и вообще многое могут. Кошки, например, могут найти дорогу домой даже из мест, где ни разу не были. Никто не знает, как они это делают. А собаки... - тут она заметила, что Лён чуть притормозил, пропуская её, и примолкла, ускорив шаг. Колено крутило, но за общим темпом, Ида, слава богу, пока поспевала.

Вместо разговоров она попыталась отвлечься другим путём, перебирая в уме лица новых знакомых и пытаясь отгадать, что они за люди, чем занимались на Земле. Была у неё такая игра в юности: когда едешь, к примеру, в автобусе, прикидывать, кем бы могли быть попутчики. Хотела бы она с ними поменяться? Вот девушка - красивая, ножки не подкачали, одета с иголочки в явно не дешевые тряпки и накрашена, как куколка. Сидит и улыбается о чем-то своем. Сумочка через плечо. Наверняка студентка, из тех, что получают образование, потому что это входит в обязательный комплект успешного человека, а не потому что чувствуют потребность. И в жизни всё у неё легко пойдет. Хотела бы Ида так пожить? Конечно, ещё как. А хотела бы с ней махнуться? Вот так, не глядя. И рассудок тут же испуганно кричал: "нет", даже понимая, что всё понарошку. Мало ли что уготовлено кому в жизни. Своя судьба, какая ни есть, всё же ближе.

Ни с кем из подпольщиков она меняться тем более бы не стала, но всё же принялась отгадывать, ради интереса. Мужчина с окладистой бородой и в рясе наверняка священник. Никем другим он быть просто не может. Вот будет смеху, если на самом деле бородач окажется рокером, разодевшимся по случаю. Валера? Валера на земле наверное был сисадмином, раз и здесь с компами возится. Так обрадовавшая ее блондиночка скорей всего работала с людьми. В больнице или на транспорте. Парень, что раскричался, а потом отвернулся. Кем он мог быть? Ида задумалась. Никаких подходящих профессий на ум не шло. О, он школьный учитель, решила она с чего-то. Преподает физкультуру или ОБЖ. А вот их проводник пусть будет военным, как и тот парень, что сразу согласился идти с Валерой. Еще одна девушка с гитарой за спиной, конечно же студентка, из тех что любят больше турпоходы, чем в интернетах сидеть. Длинноволосый парень, что так виртуозно матюгался... наверно тоже сисадмин. Мужчина в камзоле? Почему-то Ида не могла представить его на Земле. Может быть он родился здесь. Девушка в кепи и футболке - спортсменка. Вон как бежит. Ну а эльмари, это эльмари. Интересно, если бы они попали на Землю, что бы они там стали делать? Развлекаясь так, Ида порядком подняла себе настроение, хотя наверняка почти никого не угадала. Зато нога утихла, да летящий всюду пепел не так докучал.

И тут вспышка вдалеке враз оборвала хрупкий внутренний комфорт. Чёрт бы всё побрал! Она смотрела на беззвучные отсюда мучения, бессильно сжимая кулаки. Ничем не помочь и наказывать некого. Запах - приторно-сладкий, тошнотворный, которого почти получилось не замечать, резко ударил в ноздри. Кем был этот человек, рассыпавшийся сейчас горсткой пепла? Учителем, врачом, сисадмином? Какая теперь разница. Хотела бы она с ним поменяться? Хотела бы?.. Нет. Всё-таки нет. Пока нет. И тут день угас, словно этой вспышкой исчерпал себя, словно ему стало стыдно за людей и не за людей. Выключили свет, и беспроглядная ночь навалилась на них.

Ида не застала короткую ночь в пустыне, когда добиралась к городу. Ей повезло оказаться почти у самых ворот, не попасть в бурю, дойти, не дожидаясь ночи. Тогда она страшно измоталась в дороге, а сейчас понимала, что ей действительно крупно подфартило. Ночь была полна чертовщины, какая пустыня без миражей. Только, если в какой-нибудь Сахаре мерещатся колодцы с водой, финики и другие приятные вещи, то здесь глюки были полной дрянью, как и весь этот мир. "А ты сам чего сюда приперся-то?" - хотела огрызнуться Ида, но тут осознала, как глупо ругаться с глюком. Отмахнулась от настырного голоса, который упрямо не желал умолкать, и просто постаралась его не замечать, что оказалось не так-то легко. Голоса в голове, блин. Здравствуй, шизофрения. Впрочем, сейчас было немножечко не до этого. Как идти дальше в такой темноте, женщина с трудом себе представляла. Она вытянула вперед руки, продолжая шагать и стараясь не потерять направление. Может их проводник что-нибудь придумает?

- Надо бы что-то говорить, чтобы слышать друг друга, по крайней мере не разбредёмся кто куда, - крикнула Ида во тьму. Что говорить, она не знала, один, два, три что ли считать, поэтому просто запела. Голос у женщины был неплохой, а дурацкая песенка, которую горланили, наверно, еще ее родители, сама всплыла в памяти.

*Мы уходим на рассвете,
Из Сахары дует ветер,
Раздувая эту песню до небес.
Есть у каждого в резерве
Слава, деньги и консервы,
И тяжелый карабин наперевес...
*песенка, кому интересно
  • Славная она.
    +1 от kharzeh, 07.04.17 22:37
  • Хорошая игра - угадайка)
    +1 от Valkeru, 10.04.17 09:45
  • Живой образ. Это твое - рисовать людей и ощущения вопреки наиболее распространенным среди игроков персонажам и восприятиям. Наверное первый раз когда я близко читаю твои посты (каюсь), но пока что увиденное очень радует и обещает многое в дальнейшем.
    +1 от Магистр, 11.04.17 00:46
  • Песня супер, персонаж душевный, рассудительный, игрок отличный - что еще надо для счастья))
    Но я всё-таки процитирую особо понравившиеся моменты:

    +1 от Edda, 12.04.17 00:31

Инна слушает тебя со смесью страха и восхищения. Она прячет поданый браслет, задучиво хмурится, когда ты называешь свой возраст, отрицатательно качает головой при словах "убийца". Так энергично, что волосы разлетаются в стороны.

- Это страшная история, - наконец, дрожащим голосом отвечает она. Люди не должны убивать, не для того они созданы. Здешний народ, не знаю, слышал ли ты уже эту историю, потерял все из-за войны. Оружия у них нет, они презирают его. Но тебе вернут твои вещи, если захочешь и пообещаешь не использовать против местных. И может быть, смогут как-то помочь. Пармено очень умный, он что-то придумает... - не совсем понятно, успокаивает она тебя или саму себя.

- Но если ты будешь щеголять в своей одежде, то тебя хватит тепловой удар, - добавляет Инна. - Так что лучше переодеться. Если тебе не нравятся вещи, которые я принесла, скажи, какие тебе нужны, я сделаю. Но это должно быть что-то легкое, - она с сомнением смотрит на твой наряд.

Она замолкает, о чем-то задумавшись и вдруг обнимает тебя, гладя по волосам.
Если будешь описывать, как пошел спать, чтобы у Инны было время, то старик отдаст тебе оружие.
+1 | Озеро Желаний, 10.04.17 10:12
  • Она замолкает, о чем-то задумавшись и вдруг обнимает тебя, гладя по волосам.
    Момент кавайности и няканья)))
    +1 от Bangalore, 10.04.17 20:58

Мирча невольно вздрогнула, выслушав епископа, и испуганно перекрестилась. Подобные слова из уст святого отца... "Я не убийца", - чуть было не выкрикнула она. "Да неужели?" - глумливо поинтересовался кто-то внутри. "А кто собирался вызвать графа на суд? А кто столько лет не показывается в родной деревне, чтобы только не узнать, скольких человек лишил жизни, не подскажешь?" Монахиня низко опустила голову и не стала больше спрашивать, почему она. Наверное, других отец Клавдий счел слишком чистыми для этой миссии, а ей... ей не привыкать. Настало время заплатить за всё. Или она надеялась откупиться, утирая слёзы детишкам? Мирча не слишком-то запомнила, как попрощалась с епископом и вышла на улицу. За то время, что монашка провела внутри, всё тут разительно переменилось. Летнее, весёлое солнышко скрыла сплошная стена дождя. Словно небо оплакивало чью-то судьбу и бестолковую долю. Она немедля вымокла до нитки, а лошадка недовольно фырчала, идя в поводу. "Я же не смогу. Я давно так не умею. И слава богу", - думала Мирча, всё прокручивая в уме разговор. Письмо женщина сунула под одежду, чтобы не вымокло.

Добравшись до монастыря, Хортица сказала матери-настоятельнице, что отец Клавдий снова посылает её в дорогу, на этот раз надолго. Обманывать добрую женщину было невыносимо стыдно, но правды говорить она не могла. А сколько ей еще придется врать и кривить душой на этом пути? Получив от настоятельницы сумму "на путевые расходы", Мирча окончательно сникла. Надо бы сходить на рынок, купить самое необходимое, ведь отправиться в отряд короля не то же самое, что путешествовать по деревням. Но она не двинулась с места, запершись в своей тесной келье, взывала к Господу. Молитва не помогала. Чёрные мысли коршунами кружили над головой, давно похороненные воспоминания терзали душу, не давали покоя. Чтобы хоть чем-то заняться, Хортица отправилась в конюшню. Скребла и чистила Рыжуху, да других лошадок, потом чавкая сапогами по грязи и повязав платок пониже, заглянула в вольер к щенкам. Работа немного отвлекла, спать Мирча отправилась уже совсем затемно и заснула под несмолкающий перестук дождевых капель. А утром солнце не показалось. Мирча сходила таки на рынок. Она снова сменила свое монашеское одеяние, но и дорожные кожаные штаны с рубахой уложила в седельную сумку. Непривычное светское длинное платье и жакет, приобретенные на рынке, делали Хортицу похожей на обычную мещанку, волосы она убрала под купленную там же шляпу, служащую хоть какой-то защитой от дождя.
+1 | Кровавые волки, 08.04.17 10:39
  • Понравился пост
    +1 от quester, 10.04.17 15:49

Девушка-белка рядом села. Говорит, что она ворон. Дивно. Чашу взяла. Опрокинула разом. Запах резкий. Острый. Дейдре знает. Пока шла, видела. Южные люди пьют. На вид вода, внутри огонь. Потом дерутся. Или песни поют. Или спят. Злое питье. В рот брать опасно. Учителя чаши разлили. Дейдре умная. Догадалась. Испытание это. Шишку побороли. Великана побороли. Огненную воду выпить нужно. Взяла Дейдре чашу. Дейдре храбрая. Дейдре не боится. Хлебнула из чаши. Обожгло огнем все внутри. Горит Дейдре. Хочет дышать, а не может. Воздух губами ловит. На глазах слезы выступили. Нельзя плакать. Суровое испытание. Последнее - самое трудное. А в голове мысли, как облака мягкие. Плывут друг за другом. Словно мухомора пожевала. Того и гляди духи придут. Дейдре к ответу призовут. Не идут духи. Белка-ворон рядом плывет. Была одна, две стала. И Циан две. Кружится голова. Голоса гулкие как из-под снега звучат. Дейдре вида не подает. Терпит. Испытание пройти надо. Язык совсем отказал. Знакомые слова спрятались куда-то. Бежать надо искать. Дейдре на ноги вскочить хочет, а ноги не держат, назад тянут. Прошла она испытание или не сумела? Спросить бы, а боязно.
+1 | Академия, 10.04.17 13:44
  • Зачётно))))
    +1 от Bangalore, 10.04.17 14:40

- Здесь послание, - сообщила Айамэ спутнику, выныривая из мира видений. Она попыталась прочесть надпись, подставив в уме недостающие буквы.

- Другим Цветам... или, может, друзьям-цветам. Выходит, это писал наследник, господин Тиба. Так, дальше не понятно совсем. И же враг... Он встретил врага? Сразился ним? Что такое и же? Избил жесть как враг? И жестокий враг? И женщина враг? Эта могила... Может он врага похоронил? Дальше вроде ясно. Ищи двух полезных людей. Гм... Вот это инструкция! Теперь мы определенно знаем, что делать. Дальше все раскрошилось. Что встретить свою судьбу, мы идем на запад к замку у черного озера, - дочитала она и вздрогнула. Не одной ей мерешились бездонные, черные глаза, такие, как у Шиничи. Вот только лучник хотел смерти им всем, а глаза не были врагами. Видел ли ее спутник нечто подобное?

- Подписи нет. Они идут к замку у черного озера, поискать свою судьбу. Нам нужно их найти и идти туда же, - подытожила наследница.

Она порылась в рюкзачке, достала водостойкую помаду, такой дождь не страшен, и начала выводить на камне под надписью.

"Мы тоже тут были, нашли непонятную могилу и надпись. Идем на запад искать черное озеро. Догоняйте. Ирис и Ликорис". Вспомнила Шиничи и добавила внизу. "Мы все умрем". Подумала, что получилось как-то не вежливо. И добавила еще ниже. "Целуем".
- Господин Тиба, так пойдет или еще дописать?

Получатели: Айамэ, Тиба Тейдзо.

Аромат пьянит
Но не верю ничему.
Себе не верю.

+2 | [IK] Hanagatari, 06.04.17 07:05
  • Отличная записка осталась на камне.
    +1 от InanKy, 06.04.17 10:37
  • Ха! Это была хорошая записка.
    +1 от Вилли, 08.04.17 21:54

Море смеётся, голые ноги лижет, играть зовёт. "Да разве у вас, людей горести?" - смеётся море. - "Миг и пройдёт всё, забудется. И печали пройдут, и радость. И жизнь пройдёт. Надоест ей с вами стоять, скучно станет, она и пройдёт. Пошли лучше играть. Посмотри, какие барашки. Лови. Оп, и нету больше! За ногу схвачу, убегай. Весёлая игра, проиграть в ней нельзя. Не то что у вас, людей." Улыбается Дейдре смущённо. Морю кивает. Право море. Большое какое, берега не видно. Дна не сыскать. Зимой как? Неужто замёрзнет от края до края, льдом, будто коростой, покроется? Или нет здесь зимы вовсе?

- А я вот моря никогда не видел, - Алисандер на мысли отвечает. А смотрит не на воду. На Дейдре смотрит. Тихо подошёл. Не заметила. Оторвала горлинка от волн глаза, на Алисандера взглянула. Сильный он. Телом сильный и духом. Боль вынес без жалоб, без стонов. Сильный, а добрый. Редко так бывает. Забыла Дейдре, о чём горевала. Миг - и забыла. Академия, испытание. Пустяки какие. Право море. Улыбается Алисандеру. Руку подняла, волос его коснулась. Прядь поправить. Будто бы. Не утерпела. Смотрит на Дейдре Алисандер. Незнакомое что-то во взгляде. Не понятное. И сердце прыгает, как птенец из гнезда. Крыльями машет, в полёт рвётся. Ввысь желает и разбиться страшно.

- И я, - почти шепчет, - не видела никогда. А только... - замялась, сложное слово припоминая, так южные люди называют, когда с книгами-следами разговаривают, - читала, что солёное оно. Представляешь? Столько воды, а пить нельзя. - Тут до слуха слова госпожи Циан долетели, совсем хорошо стало. Всех берут. И Дейдре с собой возьмут. Учиться Дейдре будет, всему учиться. - А ещё читала, что по нему лодки плавают. И мы в такой поплывём, - уже совсем радостно говорит, вовсю улыбается.

На ноги вскочила, скорей плыть хочет, учиться скорей. Не прогоняют её. И Алисандер рядом. За руку Алисандера тянет. К остальным спешит. От радости осмелела совсем. Учиться будет. Прямо сейчас, чего ждать?

- Госпожа Циан, а оно, - на море рукой машет, - зимой не замёрзнет?

А море чуть усмехается, лижет полосу прибрежную, на людей ласково глядит, с сожалением. Пройдут эти люди и другие пройдут, останется берег и камни. Шершавым языком горячие камни год за годом вылизывать останется. Пока гладкие не станут.
+3 | Академия, 07.04.17 06:20
  • Это прекрасно.
    +1 от Flarty, 07.04.17 06:24
  • Нравится мне очень. Дейдре живая выходит, чувствуется хорошо.
    +1 от Декоратор, 07.04.17 07:05
  • Это прекрасно.
    +1 от Серая, 07.04.17 21:11

- Ну что "мяу", что "мяу"? Говорила ж тебе, не ходи за мной. Чего ты теперь размяукался? Не пустят нас через проходную, понял? - Ида неловко (мешал набитый харчами импровизированный рюкзак) нагнулась и погладила кошатину по густой шерстке, успокаивая. Варенец нервничал, он ещё толком не видел светляков вблизи и, кажется, решил, что это такие большие собаки. Если не волки. В общем, нечто странное, опасное для его, Варенца, жизни, здоровья и пушистости хвоста. Женщина и сама чувствовала себя не в своей тарелке. Террористы - вовсе не та компания, в которой приятно находиться. Ида терпеть не могла политику и всё, с нею связанное. А экстремистов в особенности. Все эти ИРА, Алькаиды, Хамасы. И сюда притащили земные заморочки. Когда не знаешь, что делать, пойди и убей. Желательно тех, кто не виноват в твоих проблемах. Тьфу. Вот что им сделали совершенно невинные люди? Ида вглядывалась в незнакомые лица со смесью брезгливости и любопытства, ища что-то особое, какую-то печать, которая должна же отмечать жестоких садистов и фанатиков, но ничего такого не находилось. Лица, как лица. Осунувшиеся. Какие-то... ошеломленные что ли. Словно люди не до конца осознали, что произошло и почему. Нет, на хладнокровных убийц компания мало походила. Возможно, уже разлетевшиеся по городу слухи, были враньем. Или преувеличением. Лицо женщины смягчилось, Иде стало их жаль. Она улыбнулась ободряюще, продолжая скользить взглядом от одного к другому, пока не встретилась глазами с мужчиной в знакомом цилиндре. И он здесь.

====

Всю неделю, что Ида проторчала в Священноримске, она толком не могла спать. Днем еще ничего было: за работой, какими-то разговорами и делами можно забыться, а по ночам... По ночам начинался настоящий кошмар. Стоило женщине закрыть глаза, как ей мерещилось, что стены склепа (а иначе, чем склеп, помещение воспринимать она не могла) сдвигаются, норовя раздавить ее. Тысячи замурованных в стену покойников осуждающе кричат, тянут к ней руки. В итоге она просыпалась и шла на улицу, хотя там было не лучше. Те же трупы, вмурованные в стены домов и камни мостовых. От запаха смерти везде и всюду Ида просто сходила с ума. В результате сонная, с красными, заплывшими глазами тащилась в мастерскую. И так - каждый день. Из недомолвок и подобранных пару раз листовок, она узнала про надежду найти иные города и даже вернуться домой. Эта мысль в мозгу засела так крепко, словно ее туда вбили гвоздем. Толстым и ржавым. Она даже собрала "рюкзак" - харчей и воды, сколько смогла достать. Он валялся в углу комнаты, но каждый вечер аппаратчица уговаривала себя, что привыкнет, нужно лишь немного потерпеть. Все привыкают, и она сможет. И каждую ночь - в "час Быка", в тот самый час, когда на старой Земле в изобилии случаются инфаркты, инсульты и самоубийства, хотя, тут ведь время было другим, так что бог знает, какому животному этот час теперь соответствовал, она брала сумку и уходила. Бродила по ночному городу, а к утру возвращалась домой, уговорив себя не принимать скоропалительных решений. Пустыня была еще большим адом, чем город, шансов там выжить оставалось мало. Но вчера она, наконец, заснула нормально. То ли сказалась накопившаяся усталость, то ли начала привыкать. Проснулась, когда утро уже было в разгаре - бодрая и посвежевшая. Приняла душ, позавтракала, зачем-то накрасила губы той самой, жуткой помадой, что презентовали соседи, взяла сумку и пошла к воротам. В голове стучало, что еще немного и она действительно привыкнет, станет такой же, как все. Обзаведется скарбом, нарожает тут детей, будет растить их среди серых стен - останков неупокоенных, принявших ужасную смерть людей. Люди привыкают ко всем, даже жизни в аду. Ида была атеисткой, но ей не хотелось переступить черту. Лучше уж будет умереть, чем привыкнуть к этому. Она кое-что слышала о вчерашнем происшествии. Компания не внушала доверия, но шансов с ними было существенно больше, чем одной. Аппаратчица ожидала, что провожать "революционеров" выйдет целая толпа, но ничего подобного не было. И скоро она поняла, почему. Недалеко от ворот стояло оцепление, не пропускающее никого. Видимо поняв, что просить бесполезно, все разошлись по домам, улицы были пустынны. Страж равнодушно покосился на женщину и буркнул "не положено".

- А мне не прощаться. Я домой. Спасибо за гостеприимство, но пора и честь знать, - усмехнулась женщина, с мимолетным удовлетворением отмечая, как меняется лицо охранника. Впрочем, отговаривать ее не стали, проводили до ворот. На проходной на нее тоже смотрели, как на дивную зверушку, зато сильно не придирались на обыске. Впрочем, реши Ида протащить что-то сверх дозволенного, сроду бы ее не поймали. Вряд ли здешние стражи раньше имели дело с рабочими молокозаводов. Но прятать было нечего, аппаратчица еще не успела обзавестись здесь никаким полезным барахлом.

- Иди назад, дурень, - сказала Ида увязавшемуся за хозяйкой коту. Какой там. Что ж, животное тоже имело право на свободный выбор.

======

- Валер, привет. Ну что отпуск закончился, из отеля попросили, стоим, ловим такси или пешком погуляем, пока погодка хорошая? - нарочито весело спросила она. А что еще тут скажешь? Не утешать же их. - Я Ида, - представилась она остальным. - Русская. А это Варенец. Он тоже русский. Мы с вами идём.
  • Хороший образ. С началом
    +1 от Vattghern, 02.04.17 13:27
  • Очень натурально описан период душевных метаний! Верю!)
    +1 от Edda, 02.04.17 16:31
  • Душевная, тёплая женщина.
    +1 от Blacky, 03.04.17 00:43

Элин с горящими глазами рассматривает предложенные тобой изящные вещички, перебегая взглядом от одной к другой. Задумчиво проводит пальчиком по извивающимся лепесткам серебряной розы, кивает, рассматривая герб, будто что-то припоминает, берет в руки кубок и заглядывает внутрь, словно желая разглядеть что там, на дне.

- Какая красота, леди Августа! - восклицает девушка. - А вам... вам не жалко будет расстаться с ними? - она нерешительно поднимает на тебя глаза. - Я бы выбрала кубок для жениха и подвеску для невесты. Они восхитительны.

Мажордом почтительно склоняется перед тобой, но отвечает, чуть помедлив:

- Его светлость слишком занят предсвадебными хлопотами, чтобы предаваться охоте, - важно басит он.

Замок Лена, как и её спутники рассматривает с почти ребяческим любопытством. Твою идею "случайно наткнуться" на герцога Альберта все четверо горячо и радостно поддерживают. Молодые и крепкие, они совсем не устали с дороги и с удовольствием принимаются осматривать замок. Братья двигаются в оружейную. Не совсем ясно, что же их привлекает больше: надежда встретить там хозяина или возможность осмотреть и потрогать мечи, арбалеты и кинжалы герцога. Вы же втроем бродите по коридорам и переходам, ты собираешься подняться по вьющейся спиралью крутой лесенке вверх - в башню, но спутники то и дело останавливаются то перед каким-то гобеленом, то перед искусно выполненной по камню резьбой. Ты и сама не прочь окинуть все свежим взглядом, хотя замок и не сильно изменился, а ты покинула его совсем недавно. С другой стороны - прошло тридцать лет.

Гуляя по галереям, вы неожиданно оказываетесь перед массивной, богато украшенной дверью. Не успеваешь ты осознать, что это те самые покои, которые были выделены невесте и ее свите, как дверь стремительно распахивается. На пороге стоит девушка, почти девочка в дорожном платье: высокая и тоненькая, как струна, с небрежно заплетенными в косу русыми волосами и огромными серо-зелеными глазищами в пол лица. Она видимо собиралась куда-то бежать, но, увидев вас, передумала и теперь с любопытством разглядывает всю компанию. Какой-то миг ты смотришь на девочку, соображая, где же ты могла ее видеть. Лицо кажется очень знакомым. И только спустя пару биений сердца понимаешь - ты видела его в зеркале. Очень и очень давно.
+1 | Озеро Желаний, 02.04.17 11:32
  • Очень интересно читать
    +1 от msh, 02.04.17 23:46

Давит лед горлинке на грудь. Всё сильнее, и сильнее давит. Не вздохнуть, не крылом махнуть. Ещё чуть-чуть и камнем вниз упадёт. Летит птичка к земле, тяжело летит. Крылья словно из камня. Обернулась девкой. Стоит Дейдре, к сухому дереву прислонилась, сгорбилась. Будто и не девка вовсе - старуха. А вокруг бой кипит. Оливия-ястреб с раскаленным кинжалом на глыбу льда храбро бросается. Алисандер с Ричардом израненные встают, себя не щадят. Не испугался никто, не свернул. Отчего же тяжело так? Отчего шаг не сделать, отчего каждый вдох с трудом дается? Покинула сила, словно не было её вовсе. Только синий лед надвигается, к земле придавил. Вот-вот и раздавит совсем. Люди - будто тени. Размыты. Что-то кричат - слов не разобрать. Нет никого. И не было никогда. Помстилось. Ветром видения сдувает. Только лед - от края и до края. Режь его, жги его, коли - всё одно. Кричи - не услышит никто.

Пальцы от мороза застыли - не гнутся. Дейдре дерево ломает, ветки сухие обрывает, хочет огонь развести. Согреться.

- В грудь! - слова ледяной панцирь пробили, хриплые слова, будто от мороза простыли. Артис к скале прислонился, кричит. Артис. Малькор. Тиберий. Оливия. Ричард. Алисандер. Алисандер... Здесь все. И Дейдре здесь. Ещё.

- Подожди! Еще немного! Не сейчас! Пожалуйста, не сейчас! Не надо!

Нож в руки взяла. От подола лоскут отняла. Некрасивое платье. Плохое. Намотала на ветвь лоскут. Огниво достала. Вспыхнул факел. Славно горит. Ярко. Двинулась Дейдре к ледяной глыбе. Тяжело идти. А с каждым шагом всё легче. Тает лед. Сдается. Близко подошла. Факел в грудь ледяному исполину швырнула. Согреться.
+1 | Академия, 31.03.17 06:38
  • Пробирает.
    +1 от Серая, 31.03.17 16:16

Кадар никогда не понимал, зачем нужны флаги. Изучая редкие дошедшие до наших дней свидетельства древних эпох, тех самых, до присшествия богов на землю, он не раз натыкался на их описание. И каждый раз недоумевал: зачем люди рисковали жизнью не ради воды, еды или чего-то столь же существенного, а ради бесполезного куска материи, который ни на что толком не годился. Поднимаясь на скалу и бредя по заброшенной, пустынной башне, он, наконец, это понял. Поэтому вместо того, чтобы поступить правильно и рационально, приступив к тому, зачем сюда пришел, джиллер первым делом зажег на маяке огонь. Свет, так давно не озарявший этот берег, мертвое, безлюдное море, свет, видный и из Города, и из бесплодных земель вокруг, трепетал на ветру, как флаг. Кадар уже давно забыл, что хотел утереть нос брату Рурку и отобрать у мертвецов свою базу. Все это теперь казалось таким мелким, нелепым, детским и глупым. Свет был для Насти, для горожан и людей на равнине, пусть они и не поймут его значения. Для тех, чьи тела валялись здесь в беспорядке, принявшие смерть не по разу, чьи черепа остались там - в пыли. Пусть они его и не увидят. Это был свет учителя, свет жизни, что сменяет смерть рано или поздно, потому что не бывает жизни без смерти, но и смерти без жизни не бывать. Поэтому он должен был гореть - так было правильно. И только управившись с важным делом, Кадар принялся спускаться вниз по найденной лесенке, потому что все только начиналось.
+1 | Тени богов, 31.03.17 10:51
  • Хорошо. Свет для всех.
    +1 от Fiz, 31.03.17 10:53

Мирча проводила тревожным взглядом письмо. Что за дела такие у отца Клавдия, которые тяжелым грузом лежат на сердце, но которые делать при ней надобно? И коли есть поручение, отчего сей же час его не высказать? Всё это весьма странно смотрелось. Монахиня поклонилась духовному отцу и вышла, раздумывая над этой загадкой, а пуще над тем, как ей попасть к королю.

Но сначала всё же следовало в монастырь заглянуть. Мать-настоятельница и так недовольна будет, что сестра Мирча первым делом по приезду по столичным улицам бродить кинулась. К епископу-то Мирча с Вальтурной двинулись прямо с дороги, что называется, не переведя дух. Выслушав заверения, что за девочкой хорошо присмотрят, Хортица рассталась с подопечной, обняла ее крепко на прощание, да велела себя беречь. Скоро уже Рыжуха мерно трусила по мощеным столичным улочкам, мимо богатых домой, да церквей. "Ишь, понастроили", - думала Мирча. - "впору королям жить". Королевская резиденция была не по дороге, Хортица ехала на окраину, где почти уже за городом расположился монастырь бернардинок.

Пока ехала, поняла, как надобно действовать. Написать Королю письмо. Каждый житель столицы мог обратиться к монарху с челобитной. Специальные люди в важной конторке для этого имелись. Сама Мирча никогда там не бывала, но найти будет не сложно. Решив так, монашка посветлела и в родную обитель въехала вполне умиротворенной, готовой сейчас же привести план в исполнение.

Сестры и стая больших бело-рыжих собак кинулись Мирче навстречу. Монахини и послушницы жили здесь безвылаздно, только редкие гости, да вот сестра Мирча, колесящая по всему белому свету, оставались источниками новостей. Гладя густую длинную шерсть животных и разглядывая горящих от нетерпения сестер, посланница с удивлением почувствовала, что соскучилась по монастрю. Здесь разводили собак, которые служили людям помощниками и спасителями, поэтому обитель помещалась вдали от городской суеты, на самой окраине, а сестер подбирали крепких и умеющих с животными ладить.

Пока шла в келью матери-настоятельницы, которая, конечно же, тут же вызвала посланницу к себе, пока рассказывала ей, да отдельно сестрам новости, тщательно следя, чтобы о беспокойстве своем не проговориться, пока помолились, да трапезничали - времени ушло немало. И уж совсем было Мирча собралась садиться за письмо, как новая проблема перед ней встала. Хортица не то, чтобы совсем неграмотна была. Нет, имя свое вместо креста написать смогла бы или пару строк кое-как, да прочесть с трудом чью-то записку. Но на этом и все. Для письма, да еще самому государю того явно мало было. Такое письмо государь выкинет сразу. Конечно, при канцелярии есть писари, способные люду в той беде помочь, но доверить чужому человеку такую тайну Мирча не могла.

А кому доверишь? Сестрам? Среди них и благородные были, но не для них секрет. Они сразу чувств лишатся. Ученикам бывшим, некоторые из которых и в столице обитали? Стала перебирать Мирча их всех, да поняла, что никому такую тайну поведать не могла. И тут новая мысль ее посетила. Ежели читают все письма до того, как к королю они попадут, а ведь должны. Да не через одни глаза скорей всего проходят. Выходит, бумаге доверить вообще нельзя. А значит, составить письмо нужно так, чтобы не догадался никто, но чтобы тем не менее король ее принял. Ломала-ломала голову церковница, но так ничего и не придумала, а пора было уже назад к отцу Клавдию. На этот раз оставила она Рыжуху отдыхать с дороги, да взяла молодую, пегую кобылку. Та новенькая была, пугливая еще. Объезжать надо. Скоро Хортица уже была у знакомых дверей.

+1 | Кровавые волки, 29.03.17 14:47
  • Спасибо большое за живые посты
    +1 от Orchara, 29.03.17 18:39

- Конечно, - охотно воскликнул странный рыболов, махая удочкой в сторону домика. Он поднялся и надел ботинки, подхватив удочку и ведерко с водой. - Ухи сварим, подкрепимся, - жизнерадостно продолжил мужчина, помахивая ведерком, в котором не плескалось ни одной рыбины. И пошел по мостику к хижине.

Уже у дверей он остановился и требовательно посмотрел на тебя:

- Прежде чем войти, скажите мне, что там за дверью?
+1 | Озеро Желаний, 27.03.17 13:01
  • Занятный дядя)
    +1 от Calavera, 29.03.17 11:52

Хорошо придумали. Тиберий придумал. Алисандер поддержал. Говорить не надо. Улыбнулась счастливо. Сердце-солнышко с цепи сняла. Алисандеру в руку вложила. Тёплая рука. И сердце тёплое. Взяла Алисандера за другую руку. Второй Тиберия за руку взяла. Стоит между ними. Хорошо придумано. За руки взяться, да вместе идти.

Держит Дейдре Алисандера за руку. Держит Тиберия за руку. Крепко держит. Не отпускает. Шагнут они за порог. Сейчас шагнут. Прежняя жизнь в тумане скрылась. Новая за туманом. От ладоней тепло идёт. Тепло идёт, сердце греет. Была Дейдре одна. Не будет одна больше. Нетерпение жжет. Изнутри костром пылает. Растопил тот костёр лёд на сердце. Смотрит Дейдре. На дверь смотрит. На Тиберия смотрит. На Алисандера смотрит. Улыбается смущенно. Хочет спасибо сказать. За что, сама не поймёт. Сердце говорит молча. Много слов не надо.
+1 | Академия, 26.02.17 22:41
  • Это так трогательно и мило! Замечательная леди-пташка! *___*
    +1 от Та самая, 29.03.17 02:59

Браника только скривилась. Она видела сон, а своим снам чародейка доверяла. Они были или вещими или вызванными слишком плотным ужином. Но последнее можно было исключить, похлебка тут - тьфу, только орков кормить.

- Нет, - уперлась она. - Малышу плохо, тоскует он. Бедный, одинокий. Я сон видала. А мы тута лежим! Немедля, немедля нужно его искать. А ежели обидел его кто, а? Испужался и обидел. У Малыша душа нежная, я энто еще тоды поняла, в Китеже. Когда он объявление сожрал, так и поняла.

- Хватит дрыхнуть!!! - снова заорала она во всесь голос после недолгой паузы, как будто еще кто-то мог дрыхнуть после такого. - Идем спасать Малыша!
  • Аааа! Огонь!
    +0 от HappyKender, 22.03.17 08:50
  • Браника просто очаровашка))
    +1 от Логейн, 22.03.17 12:53

- Да везде, да не везде, мастер, - вздохнула Браника. На наших-то копях с народом так не обращаются. Ежели захочешь, я сведу тебя с кем надобно.

И попрощавшись с собеседником дворфийка отправилась на боковую, сетуя, что не так много и узнала. Одна телега уходит налево? Это было более-менее ясно и раньше. Только куда? И как это связано с пропажей рабочих? Они что-то узнали? Да тут вся шахта знает и молчит. Нет, решила торговка, скорее всего воровство отдельно, а чуда сама по себе. С другой стороны, тогда Крад чудой тоже должон быть напуган, а что-то по нему не видно.

Так и ни к чему не придя, отправилась она на боковую. Утром стоило встать пораньше, прогуляться до озера, желательно в хорошей компании. Да осмотреть лаз, о котором говорил трактирщик.

Ночью Бранике приснился Малыш. Он размахивал мечом и что-то кричал. "Тоскует, болезный", - подумала дворфийка и проснулась. Тут она поняла, что нигде Малыша уже давно не видела.

- Подъем! - заорала она во всю глотку. - Беда! Пожар! Враги! Малыш потерялся!
  • Это здорово. С таким сопартийцем, нам никаких "чудов" не нужно:)
    +0 от leper, 21.03.17 17:42

Стив Дженикс не любил исхоженные тропки. Ничего, кроме скуки, в таких местах не найдешь. Здесь, почти в центре Рима, на пятачке, просто напичканном древними руинами и лепящимися возле них сувенирными лавчонками, магазинчиками, кафешками и другими заманухами для туристов, он оказался сегодня случайно. Рыться в местных сувенирах Стив не собирался, всё одно - хлам, достопримечательности предпочел бы осмотреть спокойно, когда схлынет народ, поэтому сидел на террасе открытого кафе и попивал латэ, разглядывая многочисленные группки, вооруженные фотоаппаратами, когда вдруг из одного из однотипных памятников истории просто хлынула толпа в такой панике, как будто началось землетрясение. Дженикс напрягся, террористы - первое, что приходило в голову, а значит, нужно было убраться подальше, пока не поздно. Но за этим поспешным бегством ничего не последовало: ни взрывов, ни стрельбы, зато часть спринтеров оккупировала соседние столики. На вид туристы, как туристы, а вели они себя, словно сбежавшие пациенты психлечебницы. Набирались отнюдь ни кофе и несли полнейший бред про ожившую статую.

Парню стало любопытно. Про различные телевизионные приколы он слышал неоднократно. Видимо и тут какое-то шоу, а эти то ли жертвы медиа, то ли сами актеры, которые изучают реакцию толпы. Если актеры, то неплохие, паника вон какая натуральная. От любопытства, как известно, дохнут даже кошки, что уж говорить о скучающем бездельнике. Понаблюдав еще пару минут и удостоверившись, что ничего жуткого возле храма не происходит: никакой тебе полиции или драк, Стив расплатился и подошел посмотреть, решив, что это совершенно безопасно. Как же он ошибался!

=======

Варвар потихоньку приходил в себя. Он оправился настолько, что смог весьма связно объяснить, и что собой представляют колесницы, и что деньги менять - процесс длительный, но он может поспособствовать, отправившись к ближайшему банкомату. Пойманный оказался довольно толковым для варвара, по крайней мере ты из его слов понял, банкомат - машина, которая выдает деньги. Понять-то понял, но вот поверить в подобное оказалось трудновато. Вот так просто на улице любому плебею какой-то дeus ex machina отсыпет горсть монет? Сказки заливает этот длинноволосый, которого, как оказалось, звали совсем непроизносимым варварским именем Стив. Поэтому на любезное предложение сходить и поднести тебе все требуемые дары, ты ответил отказом, но пообещал жадному варвару еще такую же монетку, если отведет, куда следует. Помявшись для приличия, тот согласился. И зачем-то достал из сумы расческу и зеркальце, став приводить себя в порядок. Очень скоро вы шли по невероятно изменившимся улочкам Рима, вызывая изумленные взгляды у встречных варваров. Как ни странно Стив тебя не обманул, остановившись у синего, блестящего ящика, он принес ему в жертву какую-то пластину, а в ответ тот выдал гору бумажек, которую варвар и сунул тебе, ожидая обещанного. Если это были деньги, то как же низко пали эти люди! Не золото, не серебро, даже не бронза. Просто бумага! Ты с презрением рассматриваешь бумажки, слушая рассказ спутника о том, что и сколько на них можно приобрести. Не удивительно, что одна бронзовая монетка вызвала у него такой ажиотаж. А уж на золотую ты, наверно, полРима скупишь. Между тем, Стив предлагает сесть где-нибудь и выпить вина. Вино! Если деньги так обесценились, то страшно подумать, что стало с вином.

============

- "Все-таки террористы", - подумал Стив, когда его, похищенного, затаскивали в храм. "Вот я дурак". Впрочем, он опять ошибся. Впору было поверить в бредни туристов, выглядел его похититель уж очень странно. И дело было не только в одежде, а в речи, манерах и что-то неуловимо пугающее в чертах лица, не бывает у людей таких правильных, словно высеченных, черт. С трудом Дженикс уяснил, что от него нужна одежда и ему готовы заплатить. Заплатить! Нет, люди, способные поднять здорового мужика, как пушинку, такого не предлагают. Все-таки розыгрыш. А монета-то, кажется, настоящая. Стив не то, чтобы был ценителем, но немного разбирался. Кучеряво живут! Интересно, отберут или можно будет оставить себе? В любом случае, увидеть себя на экране, это прикольно. И Дженикс решил подыграть. Он терпеливо отвечал на вопросы в стиле "а что это за штука у тебя в ухе, а как она разговаривает, а как ездит автомобиль". По крайней мере, задумка у организаторов оригинальная, хотя и рисковые ребята. За насилие на них вполне и в суд подать можно. А монету все-таки отберут. В этом Стив убедился, когда одного его отпускать отказались. Впрочем, возможно, им хотелось заснять весь процесс. И вот они идут по улице: два фрика, один в тоге и в сандалиях, которые с него спадают, другой в шортах, с трудом налезающих на мощное тело и плотно обрисовывающих все, что там положено скрывать. Стив даже деньги снял со счета по своей инициативе, пусть его покажут щедрым и благородным. И предложил спутнику освежиться. Впрочем, он надеялся, что долго это все не продлится, скоро раздадутся аплодисменты и "вас снимает скрытая камера" или как там у них положено. Слава-славой, но гулять по Риму целый день в таком облачении в его планы не входило.
  • За неиссякаемую старательность
    +1 от Reki, 21.03.17 17:41

Дети, с интересом вслушивающиеся в вашу беседу, вскоре заскучали, не понимая и половины из сказанного, и в конце-концов убежали в дом. Пусть нелегко, но вы приходите к некому взаимопониманию. По крайней мере собираетесь продолжить разговор, но вас прерывают очень некстати.

Пармено выходит из хижины и сокрушенно качает головой.

- Я ничего не добился. Крис не желает объяснять мне, что все это значит. Не хочет или не может. Лой, ты должен согласиться на это его обучение. Единственный шанс понять, - в голосе старика почти мольба.

Он тут же прерывает сам себя.

- Но не сегодня. Вы устали и измучены. Я отведу вас к Инне. Добрая женщина, хотя ее разум и помрачен. По правде говоря, я не знаю ее настоящего имени, да и она сама не знает. Она много лет назад появилась в поселке, судя по одежде тоже пришла с той стороны, но ничего не помнила. Так и осталась тут. С тех пор путников на постой мы к ней приводим. Вы не первые здесь, только мало кто оставался. Уходили искать обратный путь и пропадали. Ну а те, кто пришел ни с миром. У нас есть способы себя защитить.

Все это он произносит уже по дороге. Останавливается у одной из хижин. Возле нее на траве сидит и плетет что-то из веток худенькая женщина с распущенными волосами.

- Инна, - говорит ей Пармено, - Это Лой и Альзас. Они пришли с той стороны. Позаботься о них. Инна поднимает на вас глаза и кивает старику.

- Добро пожаловать, - говорит она, разглядывая вас. У нее красивый, мягкий голос и немного отрешенный взгляд человека, погруженного в себя. Делает приглашающий жест и сама первая входит в хижину.

В ту же секунду, когда женщина поворачивает к вам лицо, Альзас узнает свою мать. Она выглядит моложе, чем осталось в его памяти. Возможно, просто потому, что выглядит здоровой. Но эта она.
- небольшая вставка, можете социалить дальше;
- Альзас определенно узнает свою мать, если есть какие-то приметы, они совпадут;
- Женщина его не узнает и никак не реагирует.
+1 | Озеро Желаний, 21.03.17 09:15
  • Боже.... я так тащусь с решений мастера, что просто ня ^_______^
    +1 от Bangalore, 21.03.17 09:40

Швыряешь в окно странную штуковину, похожую на картину в рамке, но жутко тяжелую. Она со всей дури врезается в прозрачное стекло. Стекло? Даже у магов нет таких стёкол, каким добрый удар дурацкого кулака не причинил бы ни малейшего вреда. Ни царапины не осталось на поверхности, а бандура, отскочив, чуть не зашибла несчастного маэстро.

Тот хмыкает, подходит к окну и нажимает на какую-то невидимую взглядом выемку. Внезапно окно отходит в сторону, позволив ворваться в комнату свежему ветру и аромату цветущих деревьев.

- Удачи, - говорит маэстро. - Я задержу их, сколько смогу.

Ты уже не слушаешь его, привязываешь к спине баллон и, хватаясь за носилки, вылетаешь в окно, аки птица. Поднимаешься все выше и выше, ловя на себе удивленные взгляды из пролетающих мимо флаеров. Лавируешь между ними, это оказывается непросто, но вцепившись в носилки, выписываешь всем телом немыслимые па, что позволяет управлять их ходом. Сила баллона словно толкает тебя в спину, летишь все быстрее и быстрее, не оглядываясь, чтобы понять, нет ли погони за спиной. Ты уже поднялся выше зданий и деревьев, столица лежит перед тобой внизу.



Ты не очень хорошо помнишь дорогу сюда, но видишь вдалеке огромное поле, все утыканное маленькими отсюда корабликами, и понимаешь, надо править в этом направлении. На полпути к нему вдруг оживает коробочка, врученная капитаном.

- Навигатор, навигатор, прием, - раздается приглушенный голос Грега. - Как у вас дела? У меня тут проблемы - пожаловали гости.

- ты сейчас пролетаешь над водоемом (на картинке справа).
+1 | Озеро Желаний, 19.03.17 10:45
  • Красота какая!
    +1 от msh, 19.03.17 14:32

Четыре луча: зеленый, красный, синий и золотой, одинаково отвергнутые епископом, вспыхнули и погасли, даря ту самую милосердную тьму, о которой вопрошал священник. Не было больше идущих к хрустальному шару дорог: только тьма. И Альзас побрел к ней на ощупь, ощутив вдруг, что идет по колено в воде, а потом и по шею, а потом и вовсе озерная вода накрыла его с головой. Но епископ упрямо брел и брел по дну, шар, как магнит притягивал его, не давая ни свернуть, ни повернуть назад. Наконец, детские пальцы уткнулись в ледяной хрусталь сферы и в тот же момент вспышка ослепительного света прорезала тьму. Альзас почувствовал, что снова может дышать, как нормальный человек, понял, что он каким-то образом находится внутри шара, а в следующий миг ощутил, что он здесь не один.

Епископ не видел своего собеседника, это было просто сродни чувству, которое испытывают дети в темной комнате. "Здесь кто-то есть".

- Оно выключилось не надолго, - сказал этот неведомый кто-то. Голос был вполне человеческим, мужским и грубым, совершенно не похожим на тот безжизненный голос, что требовал выбрать путь. - Я вижу, ты один из нас, желаешь того, что и мы все. Порталы нужно уничтожить. Ищи людей с браслетами. Они должны умереть.

И ощущение чужого присутствия пропало, зато снова включились все четыре луча, в сине-красно-желто-зеленом мерцании плыли и переливались десятки и сотни светящихся шаров, от их хоровода закружилась голова, Альзас почувствовал, что теряет сознание.
Альзасу тут ничего писать не надо, это конец пролога;
Будет вводный пост в ветке чуть позже.
+1 | Озеро Желаний, 14.03.17 18:44
  • Ищи людей с браслетами. Они должны умереть.
    Как прикажете, мой повелитель. (злобно хохочет)
    +1 от Bangalore, 17.03.17 14:56

- Вот как? - бровь знахаря удивленно ползет вверх. - Я не должен этого говорить, но эта девушка - моя пациентка, а у меня есть некие принципы. У нее в крови яд. - мужчина произносит какое-то трудновыговариваемое слово, - как вы понимаете, на людей это не действует. Да и на практические все другие разумные формы жизни. Кроме одной. Ваша, как вы говорите, возлюбленная - шиен.

Для тебя эти слова мало что значит, но маэстро, кажется, понимает. И можно заключить, что вряд ли это что-то приятное, по тому как бледнеет лицо артиста.

- Мы ввели антидот, - продолжает мужчина, - через час-два она будет в порядке. Хотя гуманнее было бы не спасать. Минут через десять тут соберется половина всей полиции Орта и можно представить, что они с ней сделают.

- Я вам ничего не говорил, - добавляет он после паузы и торопливо уходит прочь.
+1 | Озеро Желаний, 17.03.17 10:12
  • Офигенно интересно!)
    +1 от Calavera, 17.03.17 10:33

Усмотрел-таки Дункан её маневр. Но только хмыкнул. Санни пробормотала себе под нос что-то, отдаленно напоминающее извинения. Сейчас больше всего на свете она желала, чтобы обед, наконец, закончился, и можно было свободно поговорить со своими. Предупредить, что тут к чему. Хотя, может и не права она, сама себе выдумала. Только все сходилось один к одному, как различные реактивы в реторте, смешиваясь вместе и превращаясь в снадобье. И замок этот, которого на пути быть не должно. И поросенок. Целый толстый заранее зажаренный поросенок. И страх на лице хозяйки. И вьюга эта. Неправильная вьюга. И жрец, главное. Что ему от них всех надо? Что у них взять вообще можно. Все уже и так забрали. И Сании страшно было едва ли не больше, чем во время стычки с волками. С замиранием сердца ждала она ответа Преподобного, а в голове билось: "Не поверил он ничуть в нашу историю, вот и выспрашивает. И не к баронессе одной обращается, а ко всем".

В то, что им дадут продуктов и повозку, да мирно отпустят, девушка не верила совсем. Но лицо жрец не захочет терять. Он же добрый и все понимающий. Что-то ему придется ответить, чтобы не выйти из роли. А еще Флинта нет, недосмотрела. Куда этот постреленок мог подеваться? И стоит ли привлекать внимание хозяев к его исчезновению? Решив, что лучше пока этого не делать, Сания уставилась взглядом в стол, предпочитая не вмешиваться в разговор. И на мед, который так и остался стоять подле места графини, не глядеть. А то очень хотелось влепить жадному коробейнику затрещину, вспоминая, как поила детей лекарством с пустой водой на привале, чтобы хоть как-то силы поддержать.
+1 | Вьюга, 25.02.17 18:08
  • Очень хорошо.
    +1 от Akkarin, 16.03.17 23:39

Разыгравшаяся бойня была омерзительна. Скоро от ходячих ничего не осталось, умирая второй раз, мертвецы не отдают земле крови. Все же, до чего это противоестественно, делать живым то, что должно быть мертвым. Кадар, усмехнулся, подумав, что к нему самоу это относится в полной мере.

Его шесть "вассалов" - жалкие марионетки без мозгов и чувств, с одним лишь желанием рвать и крушить по его приказу, стояли поодаль. Они могли пригодиться в предстоящей схватке. Еще как. Кадар сплюнул. Кто были при жизни эти люди? Воины? Или мирные обыватели, которые и мухи не обидели? Были ли они счастливы? Вряд ли. На этой проклятой земле мало кому выпадало человеческое счастье. Скорее выживали, ожидая удара отовсюду, и в конце-концов пали от рук таких же мертвяком, какими стали и сами. Такая судьба рано или поздно ждала многих за стенами города, если не всех. Здесь не умирали от старости. Только этим шестерым повезло еще меньше. Даже после смерти не нашли они покоя. Черепастый урод дергал своих кукол, кромсая с их помощью покусившихся на вожделенную полосу земли, а теперь это же сделал джиллер. И будет делать снова, пока орудия исправно служат.

Кадар сплюнул еще раз, он смотрел в спину уходящему, потом перевел взгляд на мертвяков. Проклятая сила тек с каждой минутой казалась все легче и легче в управлении. Ученик Сола дернул за невидимые нити, словно мелодию играл. Вот чему его никогда специально не обучали, так это искусству. Но как называется такая мелодия, даже джиллер знал. Реквием.

- Идите в море. Прямо и прямо, пока не потонете, - мысленно приказал он своей "команде". У Кадара было своеобразное представление о гуманности.

Потом он уселся на песок, поджав ноги, и продолжил буравить спину своего врага. Тот был настолько самоуверен, что даже не нападал. Ждал, когда Кадар придет к нему сам. Даже и мысли не возникало у черепастого, что джиллер может просто развернуться и уйти откуда пришел. А может и на этот счет заготовлен был сюрприз? Проверять этого Кадар не собирался, он не для того забрался так далеко, чтобы отступать. Мертвяки допустили ошибку: столько распинались о своем нескончаемом ресурсе - времени, которое ценнее всего, а сами дали Кадару это время. Напади страж сейчас, джиллер ничего не смог бы ему противопоставить, но теперь появилось время подумать, упускать это преимущество Кадар не собирался.

Со стороны могло показаться, что он просто безучастно сидит и смотрит, если бы было кому смотреть со стороны. На деле же Кадар в который раз за недолгое время собирал силу, на этот раз не чтобы напасть, а чтобы нащупать брешь в обороне. Ему хорошо было известно, неуязвимых не бывает. Даже скалу способно подточить время.
Еще +5 к броску от интеллекта
+1 | Тени богов, 13.03.17 16:09
  • Объем не мешает пониманию и красоте. Это хорошо.
    +1 от Fiz, 13.03.17 21:14

Глаза Элин широко распахнулись, в них испуг и смущение, как если бы леди внезапно застали не одетой. Ничего подобного она от тебя явно не ждала и теперь стоит молча, как провинившееся дитя, машинально теребя кончик толстой косы. Но вот растерянность во взгляде сменяется упрямым блеском, словно леди приняла какое-то сложное для себя решение.

- Лёнька меня убьёт, - восклицает Элин с нервным смешком, подходит к двери и тщательно запирает засов, затем опускается на табурет рядом с тобой, тянет за цепочку на шее, извлекая скрытое до сей поры за лифом платья украшение - небольшую белую звездочку, гладкую и блестящую. Родную сестру той, что ты обнаружила зажатой в своей ладони, попав из студеной зимы в жаркое лето.

- Узнаёте, леди Августа? - спрашивает Элин, тон звучит скорее утвердительно, словно девушка не сомневается в твоем ответе. - Мы здесь для того же, что и вы, - девушка вздыхает, в голосе её грусть, - чтобы выпрямить кривое. Вы очень правильно это сказали. Не скривить бы только ещё сильнее, - добавляет она совсем тихо, скорее самой себе, чем тебе.

Задумываешься о том, сколько же Элин лет. Глядя на неё, смеющуюся и забавляющуюся во время вашего короткого путешествия, ты бы сказала, что она ровесница твоей Амалии, то есть могла бы ею быть, если бы вы встретились тридцать лет спустя, хотя тогда Элин было бы уже лет на тридцать больше, а значит, девушка скорее стала бы твоей ровесницей, хотя... Понимаешь, что окончательно запуталась во всей этой чертовщине.

- Леди Августа, поверите ли вы мне, если я скажу, что пройдет много лет, очень много - не двадцать, не тридцать, даже не сто, а гораздо больше, и люди поймут, что истории об Озере вовсе не глупые россказни? Конечно, никаких желаний оно не исполняет, да и вообще не очень понятно, зачем и кем было создано, зато я знаю, примерно знаю, как оно работает.

Элин задумывается, продолжая теребить косу. Она накручивает кончик на палец, распутывает и снова накручивает, так сосредоточившись на этом, словно от нехитрых движений зависит её судьба.

- Как бы вам объяснить. Представьте себе, что в каждом трактире вас ждет свежая лошадь, меняя их вы можете путешествовать, куда заблагорассудится, нужно только указать направление. А если вы его забыли или не знаете точно, куда вам надо, то можете попасть куда угодно, смотря как вас поймет животное. Нет, плохой пример, - она досадливо щелкнула пальцами. - Сложно объяснить, на что это похоже, если сам толком не понимаешь устройства. А никто из нас так и не смог разобраться. Зато убедились практически, что все рассказы о проклятиях, внезапно пропадающих или появляющихся из ниоткуда людях, вовсе не байки. Портал может доставить в любое место или время, нет ему разницы. И вот это, - она прикасается рукой к звездочке, - что-то вроде ключа, который получает каждый путешественник. Он позволяет вернуться назад, туда, откуда начал путь, или продолжить путешествие. То есть теоретически должен позволять, а на самом деле никто и никогда не возвращался. Мы долго не понимали, почему. Добровольцев сначала было очень много, но когда они бесследно исчезали, один за другим, эксперименты просто запретили. Зато к нам попадали путешественники из совсем уж странных мест, которые и рассказывали о том, что пытались воспользоваться ключом. Сделать это просто - достаточно сломать и назвать вслух место, куда тебе надо, или ничего не называть, тогда ты вернешься туда, откуда начал путешествие.

Элин замолчала, встав с табурета, она подошла к окну и долго вглядывалась в догорающий летний день, наполненный редкими голосами людей и животных, стрекотом насекомых.

- Они возвращались не к себе, - наконец, сказала она резко, так торопятся сообщить неприятную новость, ту, что проговаривать очень не хочется, но надо, и лучше бы сделать это быстрее. - Мир всегда был другим, отличался от привычного совсем немного, парой деталей, или разительно, так, что его оказывалось невозможно узнать. Впрочем, наверно многие из них так до конца и не поняли, что вернулись в чужой мир. А те, кто понял, принимались путешествовать от одного мира к другому, от одного времени, к другому, надеясь попасть домой. Наверно, чтобы это сделать, нужно разобраться в устройстве, мы же как обезьяны, которые научились тыкать в кнопки, ожидая банан, - девушка вздохнула.

- Все что мы могли, леди Августа, это встречать таких путешественников, по возможности объяснять им, что с ними произошло, помочь освоиться в нашем мире или двигаться дальше, если они того пожелают. Возле озера выстроили целый городок для таких путников, хотя появлялись они где угодно, а вовсе не в пределах озера. Но там было устроено что-то вроде промежуточного лагеря, а я... мы все как раз и должны были помогать путешественникам освоиться, записать их рассказы о мирах, откуда они прибыли и не подпускать к порталу посторонних. Горячих голов, желающих испытать судьбу, хватало во все времена, - она усмехнулась.

- Мы записывали все истории, - снова продолжает леди, - на случай, что в них найдется то, что поможет разгадать загадку. И вот однажды один человек, давно пытающийся вернуться в свой мир со странным названием, рассказал, что уже побывал на Граале. И даже во времени, вполне соответствующему нашему. Вот только тот Грааль, где жили мы, и тот, который помнил путешественник, отличались очень уж сильно. И не в нашу пользу. Он рассказывал о мире, где все здоровы и счастливы, люди живут долго и сохраняют трезвый ум до конца своих дней, дети рождаются свободно... в общем, то, что он рассказывал, было мечтой. А еще у него с собой оказалась книга. Исторический труд, довольно подробный, который путник догадался захватить, покидая тот мир. Почему-то до этого почти никто не додумывается. До поры до времени история совпадала с той, что мы помнили с детства. А потом пошли расхождения. Леди Августа, у нас есть магические кристаллы, гораздо мощнее тех примитивных, которыми пользуются сейчас. С их помощью можно воссоздать, например, каким будет ребенок, зная данные родителей и обстоятельства рождения. Спрогнозировать, то есть предсказать другие подобные вещи. Вот мы и скормили ему эту книжку, желая знать, когда и что пошло не так. Результат оказался странным. В 1137 году на исходе лета должна была состояться свадьба герцога Биернского, но за несколько дней до нее герцог узнал, что на его род наложено проклятие. В чем оно состояло, история умалчивала, я думаю, что это было чьей-то злой шуткой, все эти проклятия - полная ерунда, но факт оставался фактом - свадьба не состоялась. Как это малозначительное событие повлияло на историю, сказать сложно. Однако, до него расхождений с книгой путешественника не было. В ней герцог благополучно женился на Фредерике Эстель, дочери какого-то не то вассала, не то графа из сопредельных территорий, об этом книга умалчивала, о свадьбе в ней вообще две строчки и те только потому, что невесте посвятил свою балладу заезжий менестрель, слава которого пережила века. А вот в той истории, которую знали мы, она не состоялась.

Девушка, наконец, отошла от окна и снова взглянула на тебя.

- Мы должны убедить герцога, что все это розыгрыш, а затем вернуться домой, - наконец, сказала она. - Если, конечно, нам это удастся. Если не пользоваться ключами, а второй раз пройти через сам портал в обратном направлении, можно попасть к себе. По крайней мере, такая гипотеза ходит сейчас. Проверять ее никто до этого не пытался. Леди Августа, если вы расскажете ребятам, что я вам все растрепала, они мне голову оторвут, - добавила она после паузы.
Конечно, ты помнишь любые подробности своей свадьбы.
+1 | Озеро Желаний, 12.03.17 17:09
  • Как у вас тут все закручено)
    +1 от Ardecus, 13.03.17 21:05

Размахиваешься из всех сил - Окамма только изумленно ахает. Силушки у тебя немерено: и дверь вынести, и ящики с грузом разнести. Леди аж пританцовывает от нетерпения. Добираетесь до груза, и Окамма всплескивает руками. Тебе ее изумление не очень понятно. Да, фрукты. Да, заморские. Пряности, что везут с юга к королевскому столу и продают на вес золота. Не можешь сказать, что каждый день к столу подавали, но пробовать доводилось. И уж точно для тебя это меньшая диковинка, чем железный человек, корабль, плывущий в пустоте и плюющаяся огнем палка. Но леди так не считает. С восхищением перебирает она содержимое ящиков. Нюхает, достает один фрукт - весь в чешуйках, с ботвой как у моркови, ты знаешь, называется такое диво - ананас. Откусывает, аж жмурясь от блаженства.

- Бубенчик, ты погляди! Ты только глянь сюда, - Окамма кидает тебе огромное, розовое, пушистое яблоко - такие тоже растут на юге, - Ты только погляди, это же все настоящее! Никакой тебе синтетики. Это же... это же стоит, страшно подумать сколько. Откуда у них? - спрашивает она скорее себя, чем тебя.

Становится обидно, что какие-то заморские яблоки (персики, вот!) занимают леди побольше, чем проявленная тобой залихватская сила. Что бы выкинуть такого-этакого?
- можете продолжать детальный осмотр трюма и корабля;
- или вернуться на "Кильку", доложить коммандору;
- Орт уже очень скоро, у вас осталось буквально час-полтора, чтобы либо садиться на планету, либо поменять курс.
+1 | Озеро Желаний, 11.03.17 10:52

Летит горлинка - сеть в зубах держит. За шаром летит. Дейдре ловкая! Дейдре хитрая! Попадет добыча в сеть! Увернулся малыш круглый. Ввысь летит. Да не тут-то было. Дейдре- горлинка сетью махнула, крылья расправила - бьется добыча в сети, вниз тянет. Азарт одолевает! Вот еще шарик. Куда же ты? Улетел, верткий. Другой мимо летит, вырвался. Догнала его Дейдре, сетью опутала. Бьются два шара в сети - богатая добыча! Дейдре ловкая! Дейдре сильная! Тяжело лететь. Упорхнул шарик. Другой раз не упорхнешь. Схватила у самой земли. Три шара бьются. Кто добытчица? Дейдре добытчица. Шары вокруг летают - дразнят. Тяжело. Груз вниз тянет. Горлинке маленькой столько не поднять.

Опустилась Дейдре, девкой перекинулась. Сеть держит - три шара в сети бьются, на волю вырваться хотят. Протянула Алисандеру сеть, да пот со лба оттерла.

- Вот они, сударь.
Ориентируюсь на сл. 70, согласно последним данным.
+1 | Академия, 08.03.17 20:16
  • Кто молодец? Теххи молодец. )))
    +1 от Серая, 10.03.17 14:48

Джиллер лишь пожал плечами. Он жалел, что не оставил за собой последнее слово, но кричать вслед не стал. Вечные это надо же. В чем-то этот мертвец прав. Глупо было не попытаться узнать о них побольше. Так сказать, из первых уст. Плохой из него шпион. Кадар усмехнулся. Оставалось только выполнить наказ монаха - идти дальше и сдохнуть. Интересно, он первый джиллер, получивший столь щедрое предложение или были и другие? И если были, что они выбрали? Вопросы без ответов. У Кадара было мало поводов любить людей. Они забрали его жизнь без сожалений, чтобы получить собаку на веревочке. Волкодава. Но ведь и он сам не возражал, даже совсем наоборот. Никто не принуждал его к ритуалу. Так что и ненавидеть людей причин не имелось. Джиллеру по большему счёту не было до них дела. Но оставался ещё учитель. И он отдал свою жизнь добровольно и без сожалений явно не затем, чтобы Кадар подох на каком-то маяке. Но и пользоваться тем, что и погубило этот мир в конечном итоге, Кадар не хотел. Было противно. Пусть катятся все: трупы со своей Вечностью, ноа с его тек, люди с их глупыми амбициями. И мы ещё посмотрим, кто тут подохнет...

- Хрен вам, - сказал джиллер в пространство и двинулся дальше.

+1 | Тени богов, 08.03.17 01:37
  • Размышление правильные.
    +1 от Fiz, 08.03.17 20:57

Южная ночь в горах - сцена для ваянга. Только здесь рождается такая полная, такая всеобъемлющая темнота, поглощающая весь божий мир без остатка, даруя рискнувшему бодрствовать лишь круг диаметром в локоть, на котором творится игра теней. И, как безмолвные зрители, взирают с иссиня-черного небосвода гигантские звёзды. До них, видится, можно достать рукой, стоит лишь встать на цыпочки, распрямиться, потянуться как следует. Такие близкие, не дальше, чем мерцающий огонек костра. Делаешь шаг, другой, третий от полога, и его тут же принимает в свои объятия ночь. Не разглядеть даже тени, как не разглядеть толком и сидящих у костра. Вернуться можно только на ощупь, как ходят слепцы, но ты не спешишь возвращаться, всматриваясь в смутные, словно вырезанные из тонкой бумаги, силуэты и вслушиваясь в разговор. Подойди ты даже почти вплотную, сидящим этого нипочем не заметить, тьма надёжно хранит свои тайны. Ночной воздух наполнен прохладой, но даже лёгкий ветерок не тревожит путников своим свистом. Негромкие голоса у костра - все звуки на много миль вокруг.

- ... было нужно это путешествие? Прибыли бы сразу в Биерне, кучу времени могли сэкономить, - это по всей видимости Лоуренс.
- А зачем? Тебе что здесь не нравится? Или спешишь? - В голоске Элин смешинка, даже не глядя, можно угадать - леди сейчас лукаво улыбается.
- Да нет, забавно, конечно. Только уже начались проблемы. В инструкции...
- В грамоте, - на этот раз Элин перебивает строго, наставительно.
- Хорошо-хорошо, в грамоте. В грамоте было сказано никаких посторонних, тьфу, непосвященных. А у нас что? И не бросишь же ты одинокую женщину в глуши. И тащить её с собой - прямое нарушение инс... грамоты.
- Расслабься, - Элин смеётся, и голоса стихают, слышно лишь какую-то возню, прерываемую короткими смешками. Смущение настигает тебя, не так ты ещё стара, чтобы забыть, что же означают эти звуки. Порываешься было уйти, но Лоуренс снова подает голос.
- Лена, прекрати, я серьёзно. У меня вот уже где всё это. Проклятия какие-то, прочая мистика. Теперь ещё и незнакомая леди. Её тут не должно вообще быть.
- Ты слишком серьёзен, - говорит Элин. - Разберёмся, просто расслабься, ещё четыре дня пути. А на леди, кстати, печать перехода.

Тишина, повисшая вдруг над костром, делается полной. Тени словно застывают на несколько мгновений, решая, продолжить ли пьесу или дать занавес.

- Что? - в голосе мужчины, наконец, разрывающим паузу, тревога, - ты хочешь сказать, что она...
- Нет. И это довольно странно.
- Может ты просто ошиблась?
- Может и ошиблась, но обычно я не ошибаюсь. Не предлагаешь же её обыскивать, чтобы проверить. Послушай, - теперь голосок звучит успокаивающе, так и кажется, что леди накрывает руку мужа своей ладошкой, хотя увидеть это тебе не дано, - пусть всё идёт своим чередом. Не надо бояться, - она смеется немного грустно и добавляет, - заранее.

Мужчина молчит, быть может он беззвучно кивает там, у костра. Ничего не нарушает больше тишину, замирают, устав, тени, лишь подпрыгивают высоко язычки пламени, словно становясь на цыпочки, стремясь дотянуться ладонями до звезд.
+1 | Озеро Желаний, 08.03.17 09:57
  • Пара юных прогрессоров в красивой летней ночи. )
    +1 от Yola, 08.03.17 14:46

- Да я погляжу, приятель, я был не прав. Вечность тебе очень пригодится, - усмехнулся Кадар. - Может к её концу научишься понимать с первого раза. - Джиллир многозначительно покосился на свой топор. - Ладно, объясняю еще раз, для особо одаренных. Вы не будущее, у вас нет никакого будущего и никогда не было. Вы тупые мешки с мясом, пока у вас нет цели. А у вас ее нет и быть не может. И никакие знания этого не изменят. Вот зачем тебе технологии? Что ты с ними делать собрался? Перебить все, что еще шевелится и заставить шевелиться то, что дохлое? Это же тупо. У людей хотя бы инстинкты есть, бывает, что и из них получается что-то стоящее. У вас нет и этого.

Знаешь что, - Кадар усмехнулся, - ты мне нравишься, монах. Люблю искусство. У меня к тебе встречное предложение - присоединяйся ко мне. Вечной смерти не обещаю, но оставшееся время проведешь гораздо веселей, чем с твоими дружками.

Это, конечно, было нагло и положительного ответа джиллер не ожидал, но по крайней мере, какое-то разнообразие в разговоре.Те, кто послал сюда переговорщика, должны были бы (Кадар по крайней мере на это надеяться) опешить от такого поворота. Если у них был изначальный план по разговору с Кадаром (а похоже был, раз даже изрубленная голова не заставила отступить от позиции, и мертвец тупо гнул свою линию, прямо как брат Рурк на воскресной проповеди), то сейчас переговорщику придется импровизировать. Кадар любил ломать планы. Правда, существовала вероятность, что визави просто плюнет на него и прибьет, наконец. Что сделать это монаху труда не составит, джиллер не сомневался, но почему-то упорно продолжал злить мертвеца. Это было... забавно.
+0 | Тени богов, 07.03.17 15:05
  • Последняя фраза на высоте!
    +0 от Fiz, 07.03.17 21:00

Стоит Дейдре, улыбку прячет. Не свою улыбку прячет - Алисандера. Отдал Алисандер Дейдре улыбку, она и спрятала. Стоит. Век бы так стоять. Зажарить надо. Добить надо. Алисандер говорит. Тиберий говорит. Кого жарить? Кого бить? Шишка здесь. Какая шишка? Откуда? Смотрит Дейдре на шишку - хмурится. Что ж ты, шишка, отвлекаешь, улыбку прятать не даешь? Не до тебя сейчас. Не понимает. Настырная шишка. Невоспитанная. Зажарить можно. Чтоб больше не мешала.

- Приди, сила, зажги огонь, дожарь шишку, пусть наступит шишке крышка!

Пришла сила, огонь зажгла, шишку огнем палит. А не нужно, шишка, под ногами мешаться.

+1 | Академия, 05.03.17 20:25
  • Заклинание изрядно повеселило. Да и вообще, дева-птица - персонаж что надо.
    +1 от Серая, 06.03.17 14:42

Старик отстраняется от тебя и молчит. Так текут минуты, часы... Старый Пармено вновь наполняет кружки напитком и так пару раз. Если бы не это, можно было бы решить, что хозяин просто уснул наяву или сам превратился в растение. Он сидит на подушках, полуприкрыв глаза, тянет травяной настой, от которого слегка щипает язык, и... молчит. Не нарушаешь тишину и ты. Впрочем, при всём желании тебе это сделать было бы затруднительно. В какой-то момент неожиданно осознаёшь себя отдохнувшим и бодрым, как после нескольких часов хорошего сна. Даже ужас увиденного и ужас воспоминаний отступают от тебя, словно поглощая друг друга в противоборстве. Остается прохладная травяная хижина и чувство безмятежности, словно разлитое в воздухе. То самое ощущение, что то и дело завладевало тобой в этом мире. Словно, не может случиться здесь ничего плохого, неправильного. Однако - случается. И это кажется ошибкой, бредом сознания, чем-то чужеродным, ненастоящим. Не произошедшим.

- Говоришь, хотел изменить природу человека? - повторяет староста, словно вы вот-вот только закончили разговор. - Мы, наверно, могли бы тебе помочь. Знаний хватит создать хоть человека с крыльями, хоть... с четырьмя руками, например, и синего в полосочку. Только, понимаешь ли, слышащий, это все бесполезно. Человек останется человеком, форма не изменит сути. Поэтому мы в конце-концов отказались от подобных экспериментов, ограничившись растениями и животными.

Но я хотел бы вернуться к разговору о плате. Видишь ли, Лой, каждый слышащий слышит уходящих, если они не успели ещё отойти далеко. Даже легче, чем живых. Для этого и тактильный контакт не всегда нужен, - он с сомнением взглянул на тебя и пояснил, - чтобы услышать только что умершего, не требуется порой даже прикасаться. Каждый может слышать, а вот возвращать - единицы. Я не из их числа. У меня... гм... как ты видел, несколько другая специализация. Впрочем, слышащих, умеющих общаться с растениями, еще меньше. Мне восемьдесят шесть лет и за все это время приемника мне так и не родилось. А растящие необходимы, хотя бы потому, что нашим детям надо с кем-то говорить. Пока... пока они осознают себя. Можешь ли ты себе представить, как это страшно, когда ни с кем не можешь поговорить? Впрочем, ты наверно можешь... - старик опять надолго замолчал, вернулся к кувшину с напитком, задумчиво на него глядя, но наливать не стал.

- Так вот, - продолжил он. - Не знаю, задумывался ли ты когда-нибудь о природе нашей способности. Слышащий слышит не тело - разум. Потому и может поговорить с совсем недавно умершими, потому что разум живет немного дольше, чем тело. Для тебя это может прозвучать странно, но поверь мне, что это так. Собственно, ты не разговариваешь с мертвыми - сказки все это. Ты разговариваешь с живыми, пока смерть окончательно не забрала их. И можешь заставить разум вернуться. А исцеление тела при этом... это как... как сдача, как последствия отданной тобой избыточной энергии. Твоего собственного тела. Поэтому, если отдашь больше, чем имеешь - можешь и не вернуться сам. Все это сложно, - Пармено снова вздохнул.

- Все слышащие умеют общаться без слов. Как общаемся мы с тобой. Достаточно только дотронуться друг до друга. Ты можешь легко сделать это сам. С человеком, не имеющим наших способностей, тоже можно так общаться, но это сложнее, и умеют уже не все. Причем, если этот человек умер, как бы умер, это сделать гораздо легче. В таком состоянии разум кричит, услышать его не трудно. Не все, как я уже сказал, умеют возвращать. И совсем единицы умеют общаться с... с нечеловеческим разумом. Не совсем человеческим. С животными или с... с растениями. Ибо, наши дети - они не люди, не совсем люди. В них есть нечто чужое, не отделимое от нашего. Но человека, умеющего и то, и другое - общаться с нелюдьми и возвращать - я вижу впервые. И не слышал о таком никогда. Я прошу тебя попробовать, - неожиданно закончил он, - если то, что случается с нашими детьми, смерть разума, то может ты сможешь вернуть его.
+1 | Озеро Желаний, 04.03.17 16:42
  • Мастер хороший и посты интересные)
    +1 от Ardecus, 05.03.17 23:14

Ударилась горлинка оземь - девкой обернулась. Стоит девка, хмурится. Злая шишка. Больно дерётся. Догорай, шишка. Так тебе и надо. Тиберий шишку сторожит, догореть велит. Стоят вокруг шишки. Ждут. Малькон стоит. Артис стоит. Алисандер стоит. Забороли шишку. Дейдре стоит. Смотрит. Не хмурится больше. На Тиберия смотрит. На Малькона смотрит. На Артиса смотрит. На Алисандера смотрит. Ещё смотреть хочет. Боязно смотреть. Глаза опускает. Смешалась. Алисандер - руки тёплые. Потрогать хочет. Погреться хочет. Замёрзла? Заболела? Странно. Не понятно. Боязно. Радостно. Зачем хочется? Почему боязно? Отчего радостно? Разве может так? Боязно. И радостно. Враз. Думает. Артиса не боязно. Не радостно. Тиберия боязно. Не радостно. Малькона радостно. Не боязно. Проверила. Потрогала. Пушистый Малькон. Гладит. Хорошо. Приятно. Что ещё надо? Алисандера гладить хочет. Алисандер не пушистый. Зачем гладить? Почему хочет? Почему боится?

Не стерпела. За руку тронула. Ай, горячо! Рукой тронула, а сердцу горячо. Почему? Зачем? Руку отдернула - страшно. Сердце горит - тушить надо. Стоит - дрожит. Горячо - дрожит. Не правильно. Колдовство? Бежать? Куда? Заметалась - горлинка. Сама не заметила. Под потолком вьется - сердце тушит. Зачем горишь, сердце?

Больно лететь. Крыло саднит. Приземлилась девкой. Стоит. Хмурится. Опять стоит. Опять хмурится. Нет. Улыбается. Хмурится. Не разобрать. Разве можно так? Враз.
+1 | Академия, 05.03.17 09:56
  • ОЧень красочно
    +1 от fil211, 05.03.17 10:56

- Надо же, - Кадар усмехнулся. - Я тоже был монахом. Ну почти. Учеником. Вот и встретились. А зачем это - быть вечным? Скучно же. Но если хочешь, я выберу. Это простой выбор, даже думать не надо.

Внезапно джиллер без предупреждения прыгнул, сокращая дистанцию с монахом, и рубанул татуированное тело топором.

- Я всегда выбираю неправильно. Учитель говорил, что так правильно, - сообщил он, уклоняясь от ответного удара.
+1 | Тени богов, 05.03.17 10:08
  • Вот и правильно! Нечего с незнакомыми трупами разговоры разговаривать! Даже если ты сам - труп!))
    +1 от Vilks, 05.03.17 10:31

- Какая ужасная история, леди Августа, - сочувственно роняет темноволосый. - я и мои спутники к вашим услугам и окажем любую помощь. К счастью, нам с вами по пути, мы и направляемся в Биерне на свадьбу герцога Биернского и юной Фредерики Эстель. Я Этьен Лартиньяк, а это мой брат Эстебан, наш друг Лоуренс Эрский с супругой - леди Элин.

Только сейчас можешь разглядеть в темноте, что четвертый всадник - молодая женщина, почти девушка в дорожной одежде, с убранными назад волосами, которая приветливо и сочувственно тебе улыбается.

Впрочем, сейчас тебе не до того, чтобы разглядывать путников. Пытаешься понять, не ослышалась ли ты.

- Леди Августа, - раздается взволнованный мелодичный голосок Элин, - вы сильно пострадали? Позвольте осмотреть ваши раны.
Твоя свадьба состоялась в конце августа, после сбора урожая. Тебе было шестнадцать лет.
Судя по погоде, сейчас как раз это время.
Смутно припоминаешь, что среди гостей на свадьбе были четверо аристократов откуда-то с юга.
+1 | Озеро Желаний, 04.03.17 23:02
  • Приехать на собственную свадьбу ...дцать лет спустя - вот это поворот!
    +1 от Yola, 04.03.17 23:17

Вплываешь в рубку, Окамма следует за тобой. Кажется, она без слов поняла, что тебе надо.

- Бубенчик, а ты и правда хороший актер, - говорит леди. В голосе её слышна совсем не свойственная этой озорнице печаль. - Это знаешь кто? Ведущий актер императорского театра. Если возьмет тебя к себе в труппу, считай, на всю жизнь обеспечит. Чего тебе с нами зря пропадать.

Окамма отворачивается к кнопкам, что-то переключает, бормоча себе под нос. Видно, что искусство навигации леди не слишком известно. Хотя, по сравнению с тобой, она настоящий мастер.

- Главное не вляпаться в какой-нибудь метеоритный поток... или ядро... развелось тут... и горючего, чтобы хватило, у нас с этим... - бормочет Окамма. Картинка под ее пальчиками вертится с бешеной скоростью - красная линия связывает пылинку-корабль с далекой светящейся точкой. Окамма морщит лоб, опять стучит по клавишам, линия сворачивается в клубок, снова развертывается. Наконец, она отрывается от панели, повеселев.

- Ну вот, готово. Теперь у нас с тобой полно времени. Можно и... эээ... обсудить костюмы, - голос леди звучит весело и игриво, словно не она только что грустила. Будто померещилось тебе. Хватает тебя за руку и тянет прочь, к очередному люку, за которым оказывается каюта навигатора. То есть - теперь твоя.

Каюта представляет собой тесное пространство, в котором только и умещается, что узенькая койка. Окамма хлопает по одной стене, открывая обзору шкаф. Отткуда вываливаются пара пустых бутылок, вонючие носки и знакомая уже тебе палка.

В другой стене обнаруживается большой гибкий червяк. Леди утверждает, что это душ. Никакой воды из червяка не льется, однако и одежда, и рожа, стоит под ним постоять, заметно свежеет.

Мучительно краснеешь, когда Окамма знакомит тебя с другим видом удобств, тоже запрятанным в стену. А леди остается невозмутима.

Внезапно она бросается тебе на шею, так резко, что не успеваешь среагировать. Прижимается губами к твоим губам. В глазах Окаммы горит безумный, охотничий огонек. Ты невольно пугаешься такого натиска. На этот раз некому вам помешать.

После всего, случившегося с тобой сегодня, не до сна, но как ни странно - засыпаешь. Тебя будит невозмутимый голос. Тот самый, что сообщал о метеоритной атаке.

"Выполнен выход из гиперпрыжка. Всем собраться в кают-компании".

Кают-компания, та самая комната, в которой ты кажется уже сто лет назад очутился по воле Озера, полна народа. И алкогольных напитков. Тут не только пиво и бормотуха, но даже странное, кислое вино с пузырьками, подобное тому, что пьют некоторые чокнутые аристократы.

И пассажир, и экипаж отдают должное напиткам, поздравляя друг друга с удачным прыжком. Странно, но чтобы кто-нибудь из них прыгал, ты не помнишь. Впрочем, какая разница, раз все довольны.

Веселье прерывает незнакомый безтелесный голос. Хриплый и противный. Врывается в помещение, не озаботившись захватить с собой обладателя, и орет:

- Эй там, на посудине Х-Р-Р-10, немедленно лечь в дрейф и приготовиться открыть люки. Попытаетесь удрать, поджарим ваши жирные задницы.

Курт недоуменно переглядывается с капитаном, и тут пассажир роняет на пол недопитый стакан.

- Пираты, - истошно орет он, - на нас напали пираты. Спасайтесь!

Капитан смотрит на него, потом на доску, из которой раздается голос, и дико ржет. А его руки уже любовно оглаживают палку.
+1 | Озеро Желаний, 02.03.17 16:01
  • Щас посмотрим, чьи пираты пиратистее!
    +1 от Calavera, 02.03.17 18:32

Горит шишка! Плохо горит, отсырела. Не бойся, шишка, Артис это поправит. Куда ползешь, шишка? Малькон тебя в землю закопает. От нас не уползешь. Ай, нельзя в землю шишку! Прорастет! Корни рубить надо, ножки рубить. Алисандер железом взмахнет - не прорастет шишка. Тиберий наступает - один глаз стеклянный, второй глаз стеклянный. Духа поймал, на духе едет. А это он ещё мухоморов не жевал. Бойся нас, шишка! Конец твой пришел.

Весело гнилую шишку бить. Смеется Дейдре. Руками машет. Горлинкой обратилась, в огонь вспорхнула, чуть крылья не опалила. Клюнуть шишку в глаз. Не нужны шишке глазки.
+1 | Академия, 02.03.17 16:25
  • Честно, не читал предыдущие посты, но "горит шишка" меня убило)
    +1 от Lottarend, 02.03.17 17:12

Не успел корабль причалить, как Айамэ была уже у трапа, намереваясь первой сойти на берег. Путешествие ее порядком утомило. К тому же необходимо было избежать встречи с господином Тибу и навязанным ему учеником. Отправляться в лес, который ну уж никак не может считаться подходящим местом для прогулок молоденькой барышни, в их компании было немыслимо.

И что вы думаете? Чертенок таки успел её опередить. Определённо, у пацана имеются способности. Стоит себе у самого трапа и смотрит своими невинными глазенками прожженного воришки, кажется, прямо на наследницу Ириса.

Айамэ опустила голову, смешиваясь со спешащей оказаться на берегу толпой. Проклятие! Что она вообще сможет против неведомых врагов, если с каким-то пацаном никак ни справится. Интересно, господин Тибу тоже где-то поблизости?

- Затеряйся в толпе и найми экипаж поскорее. Может и удасться от них отделаться, - сказал внутрениий голос. Впрочем, прозвучало это с таким скепсисом, что будущая спасительница мира совсем приуныла. Может и стоит взять пацана с собой, раз сам упорно нарывается. Мало ли. Судьба у него такая.

Бегать от бури,
Устанешь когда, держи
В лоб урагану.
Betsu no sekai kara на пацана. И харизму на всякий случай кинула, вдруг он какой-то супер-пацан
+1 | [IK] Hanagatari, 02.03.17 13:58
  • Тот момент, когда лицо кирпичом действует как плащ-невидимка.
    +1 от Вилли, 02.03.17 14:13

Мэй

За несколько секунд до того, как сверкающие шары вовлекают тебя в свою пляску, чувствуешь в своей руке что-то довольно тяжелое и успеваешь рассмотреть браслет из белого металла, украшенный четырьмя камнями - рубином, сапфиром, электроном и изумрудом. Но толком не успеваешь рассмотреть неожиданный дар. Голос бесстрастно сообщает:

- Хранитель, сгенерирован универсальный порт-ключ. Продолжаю перемещение.

И ты мчишься в безумном хороводе, зажмурившись, чтобы побороть головокружение, а когда открываешь глаза - перед тобой новая жизнь. Та, что должна, как ты надеешься, стать путем к совершенству.
+1 | Озеро Желаний, 27.02.17 15:34
  • Плюс за открытый путь к Совершенству, за небольшой сюрприз и за рубин.

    +1 от Агата, 27.02.17 17:59

Старинная легенда среди людей ходила. О деве прекрасной, что полюбил черный маг. Вот только дева его стороной обходила и чарам любовным не сдавалась никак. Сгорая от страсти, колдун прошептал особые деве на ухо слова. И сон беспробудный на деву напал, лежала бедняжка ни жива, ни мертва. В хрустальную сферу её уложил отец безутешный, как будто в кровать. И щедро награду тому посулил, кто сон колдовской тот сумеет прервать...

Строки незамысловатой детской сказочки приходят на ум, когда ты рассматриваешь "хмарю". Поймать кокон оказалось не так уж и сложно. Пару раз ты слишком сильно оттолкнул предмет, и течение едва не унесло его прочь, но в конце-концов, опираясь одной рукой о борт, другой о поверхность саркофага, подтягиваешь его совсем близко. Теперь ясно, что внутри человек в скафандре, но вот рассмотреть его лицо сквозь шлем ты не можешь. Не знаешь даже, жив пришелец или мёртв.

Не сложно отбуксировать его к люку, при должной сноровке, конечно. Но к акробатические трюкам тебе не привыкать.

На борту спорят, когда ты докладываешь о находке. Слышишь их переговоры в своём шлеме. Капитан доказывает, что " Килька" вовсе не спасительное судно, а очень даже наоборот, леди Окамма сердится, ей любопытно. Курт неожиданно выступает на стороне леди. С пришельца можно поиметь неплохой выкуп. Грег, видно по всему, и уступать не хочет и перечить леди.

Команда пререкается, позабыв о тебе. А ты тем временем вспоминаешь другую легенду, не такую красивую, как о заколдованный деве, но тоже старинную. О короле, что никак не мог одолеть соседнего правителя и тогда вместо воинов собрал целую армию прокаженных. Так и покорил соседнее царство.

- Навигатор, - рявкает капитан, которому надоело спорить. - Действуй на своё усмотрение и возвращайся.

Соображаешь, что Грег просто-напросто перекладывает на тебя решение. Что бы ты не выбрал, кто-то останется недоволен: или капитан или прекрасная Окамма.
+1 | Озеро Желаний, 26.02.17 18:03
  • Красивая легенда №1 и интересная №2!)
    +1 от Calavera, 26.02.17 18:16

Рыцарь с хозяйским видом разрезал поросенка, почти управившаяся уже с похлебкой Санни раздумывала, как бы ей попросить хоть немного воды. От вина ее мутило едва ли не больше, чем от свинины. Похоже, графиня была с девушкой солидарна. По крайней мере в части свиньи. Сидела графиня за столом с таким неуверенным видом, словно и сама была здесь в гостях. Какого черта багровый тут всеми командует?! Графиня попыталась было заговорить с Уной, но преподобный быстро пресек это дело. Провозгласил тост. Сания поднесла чашку к губам, пытаясь заставить себя выпить. Нет, ну и странно же она устроена, на морозе была готова снег лизать, утоптанный волками, а тут капризничает. Некрасиво в конце-концов. Тост то ли за здравие, то ли на помин был из тех, что нельзя не поддержать. Всевышний не дал... Много кому не дал. Что об этом знает приторный старикашка? Сидит тут в тепле и разглагольствует. Ну что она на него взъелась-то так? Ну жрец. Может и среди жрецов нормальные попадаются, кто их знает.

Сания сделала вид, что пьет, и отставила сосуд, незаметно выливая содержимое чашки под стол. Впрочем, стараясь действовать так, чтобы если кто-то все же разглядел ее манер, решил бы, что у девушки случайно дрогнула рука, обронив чашу. Вот, дожила, теперь еще и мертвые на нее обидятся.
Вино пить не буду.
+1 | Вьюга, 21.02.17 09:27
  • Интересно за ней наблюдать, особенно если быть в курсе всей ситуации целиком.
    +1 от Akkarin, 24.02.17 12:13

Не подвела сила. Разорвала шапку в клочья. Летит вата во все стороны. Ясно становится. Любо-дорого. Далеко видно. Поляну видно. Кучерявого видно. И еще другого. Железо в руке. Богатый. Смотрят на нее. Тоже видят. Кто такие? Зачем тут? Спросить бы. А боязно-то спросить. А девочка тоже тут. Жалко девочку. Больно ей. Без ножек, да без ручек несладко. Не улыбается больше. Подбодрить ее надо. Слова найти. Спрятались правильные слова, потерялись. На земле поискать? Нет там слов. Только трава. А в траве блестит солнышко. Чудно это. Большое солнце на небе, маленькое в траве. А девочка совсем расстроилась. Растаяла. Поглядеть бы, что за солнышко такое. Не в небе, а в траве. Да кучерявый не велит. Смеется. Про кашу проведал и дразнит. Откуда только? Не откуда ему. Не дух же нажаловался. - "Дейдре плохая, Дейдре зайца ловить не хочет, Дейдре кашу мне варить не хочет." Не стал бы дух ябедничать. Не было его. Поджала губы. Обида опять внутри щекочет. Чужие они.

Молчит, в землю уставилась. Слова-следы ловит, что в книгах отыскивала. Верткие слова, чужие. Все разбежаться норовят. Дейдре ловкая. Поймала. Не убежать от нее. Схватила нужные слова за холку. Крепко держит. Голову вскинула. Смотрит на кучерявого - ни горлинка, росомаха. Снаружи росомаха, а изнутри заяц. Зимний заяц. Белый. Страшно-то как. Набрала в грудь храбрости, отпустила книжные слова на волю. Летят слова к кучерявому, гордо крыльями машут, глазами-бусинками сверкают.

- Я Дейдре из Норски, сударь. И на человеческом языке говорю вполне. Не стоит вам паясничать.



+2 | Академия, 23.02.17 23:07
  • Нравится образ персонажа, и стиль написания интересный.
    +1 от Vattghern, 23.02.17 23:17
  • Интересный стиль письма, мне очень нравится))) Своеобычный он.
    +1 от Bangalore, 24.02.17 00:09

Санни поднялась по скользким ступенькам, ведя девочку за руку. Впереди Юрген помогал идти Адриане. Девушка вошла в полутемное помещение и едва не рухнула, от резкого перехода стало плохо. После уличного мороза замковое тепло заставило сердце пропустить удар. Хорошо, успела схватиться за телохранителя. Она отошла в сторонку, приходя в себя и осматриваясь. Что за стол! Давно-очень давно Санни не видела столько еды сразу и в одном месте. Не заплакать бы. Девушка сняла варежки и платок, но свою жалкую после крещения огнем полулысую накидку скидывать и не подумала. Пусть лучше считают, что она вести себя не умеет, чем так. Она стояла и смотрела, как рассаживаются ее спутники. Лишь, когда все заняли свои места, присела в дальний конец стола, подальше от аристократии (и от красного жреца заодно). На поросенка старалась не смотреть - сразу затошнило. Нет, ну как же обидно. Это, значит, ужинать с видом на волков нормально было, а теперь тут тебе огромная, жирная свинья, а ты не можешь съесть ни кусочка. Девушка сосредоточилась на похлебке. Хоть её запах не вызывал отторжения и то хорошо. Не заснуть бы только за столом. От тепла и горячей еды она совсем сомлела. Мысли тоже текли лениво-лениво. Какая худенькая у них графиня. И несчастная на вид. Совсем ребенок... бедные дети... Всё-таки это очень странное место. Не хотелось бы Санни остаться здесь дольше необходимого. Хотя... идти куда-то... нет, идти куда-то сил нет. Просто встать из-за стола и то тяжко. Что-то ещё было неправильно, не так, как обычно.. Графиня? Зачем посадила всех за стол? Соскучилась по обществу? Да мало ли какие причуды. Но вот этот сам стол. Чтобы запечь поросенка, время надо. Их ждали? Откуда? Или они втроем так обедают всегда? Сания, наконец, вспомнила, что было не так. Но, обрадованные спасением, они вообще об этом думать не стали.

- Дрег, - она тихонечко обратилась к коробейнику. - На дороге, по которой мы шли, замки есть?
Заявка на горячую пищу.
+1 | Вьюга, 20.02.17 09:15
  • И снова разумная Сания меня восхитила.
    и реакция такая натуральная вышла!
    +1 от Edda, 21.02.17 11:17

Тыкаешь клавиши как попало, впрочем, стараясь запомнить выбранный тобой порядок. Точнее, выбранный хаос, потому что никакого плана у тебя, естественно, нет. Странная штука с тихим шипением покоряется тебе и вновь извергает из себя очередной сосуд. Окружающее пространство тут же наполняется резким и не слишком аппетитным для человека, которого не так давно безжалостно крутило на магической карусели, а потом как следует приложило башкой об пол, запахом винного духа.

Рябой хмуро наблюдает за твоими действиями, угрожающая гримаса на его измолоченной чертями морде плавно сменяется на удовлетворённое выражение. - Другое дело, можешь же, когда хочешь, - с облегчением выдыхает мужик и залпом всасывает в себя пойло, убрав, наконец, с глаз долой свою палку. Его физиономия и так багровая, моментально краснеет ещё больше. - А теперь-ка закусь сообрази мне, Бубенчик, - командует рябой.

Не успеваешь ничего ответить - яйцеобразный проём вновь отходит в сторону. Через него к вам шагает женщина - высокая, стройная, буйная грива черных волос обрамляет миловидное довольно личико, серые глаза смотрят на окружающих спокойно и довольно высокомерно. Таким взглядом герцогиня оглядывает своих вассалов. Незнакомка одета в короткий блестящий чёрный кафтанчик, спереди разделенный прямо посредине змейкой, и такие же короткие облегающие штанишки, не скрывающие весьма длинных ножек. Она принюхивается и недовольно морщится.

- Опять набираешься с утра? Ну сколько можно-то? Курт, что тут у вас вообще происходит? - в мелодичном голосе женщины чувствуется легкая укоризна. - Грег буквально в бешенстве, чуть каюту не разнес. А это еще кто? - удивленно заканчивает она, взгляд серых глаз останавливается на тебе.

- Очередная железка сбесилась, леди Окамма, и капитан разнес тут все. Эта новая. Нормальная вроде, бормотуху мне принес - объясняет рябой Курт. Он аж вытягивается перед незнакомкой, как солдат перед командиром, в голосе чудесным образом прорезается вежливость, совершенно, казалось бы, неестественная для такого типа.

- Как дети, - леди Окамма вздыхает, внимательно разглядывая тебя, её аккуратные, тоненькие бровки, и без того изогнутые дугой, ползут в верх. - Это не робот, вы с Грегом совсем мозги пропили? Откуда он здесь взялся?

- Робот. Из нано-конструктора и взялся, - упрямится Курт, кивает на разбросанные обломки. - И починить эту штуку я теперь не смогу, - добавляет он недовольно.

Леди Окамма только отмахивается от его слов. - Не андроид это, - повторяет она и усмехается. - Я этих еще на прошлой неделе запрограммировала, чтобы не синтезировали всякую дрянь. Самим же вам лень задницу донести до синтезатора и пальцем пошевелить, глядишь рано или поздно протрезвели бы настолько, чтобы включились мозги. Хотя... - задумчиво оглядывает она рябого, - откуда у вас мозги. Впрочем, сейчас проверим.

Не совсем ясно, что собралась проверять, судя по титулу, которым наградил её Курт, аристократка, наличие мозгов у рябого или нечто иное, но она подходит к тебе вплотную, дразняще заглядывает в глаза и отчебучивает такое, что никакая уважающая себе леди и под пыткой не сделает. Дергает змейку на своем кафтанчике, его полы расходятся в сторону, обнажая весьма аппетитный и абсолютно ничем не прикрытый пышный бюст, которым леди Окамма буквально упирается в тебя. - Ты кто такой, красавчик, и откуда здесь взялся? - интересуется она.

- Напитки и еда зарендомлены;
- 27 = водка;
- Беньямин запомнил набранную комбинацию.
+1 | Озеро Желаний, 19.02.17 10:22
  • Я очень, очень, очень надеюсь, что леди "Оккама" не отсчет своей бритвой то, что для правильного андроида является совершенно лишним, но столь необходимо мясному мужику!
    +1 от Calavera, 19.02.17 10:37

Ты начинаешь привыкать к этим скачкам. Очередной перенос из царства серого пепла на поляну не вызывает ни шока, ни головокружения. Гораздо больше заботит тебя состояние твоей спутницы. И собственная безопасность, несомненно. Ты крепко сдавливаешь ногами тело девушки, одной рукой стискивая её запястья, а другой сжимая спасительный нож. Чувствуешь, что кожа под твоими пальцами совсем холодная, ледяная, уже понимаешь - снова провал, но все же ждешь, медлишь и не нападаешь, желая посмотреть поднятой в глаза. Удостовериться. Девушка лежит смирно, не дергается и не пытается вырваться. Это на миг вселяет надежду.

Заглядываешь в глаза Лини. Сидя на ней верхом, это сделать не трудно. В огромных, фиолетовых колодцах нет и тени разума. Но и тупого безумия поднятой нежити ты не видишь. Не бывает подобного взгляда ни у человека, ни у животного, ни у нежити. Страшная и прекрасная чужая сила смотрит на тебя с той стороны двух колодцев. Ты не успеваешь ничего предпринять, кружится голова от невыносимого аромата, стоящего на поляне, сейчас ты ощущаешь его особенно остро. Кажется, на миг теряешь сознание. Всего на миг. Но когда приходишь в себя, лежишь на земле, сжимая в руке нож. Тела девушки больше нет. Нет ни трупа, ни дикого, неуправляемого монстра, ни даже серых костей, какие остались от Тоби. Ничего. И следы крови с земли исчезли. Лишь на этом самом месте красуется неизвестно как выросший за пару секунд огромный фиолетовый цветок, один из тех, что ты наблюдал по пути сюда, опасаясь прикасаться.
+0 | Озеро Желаний, 17.02.17 00:21
  • Красиво.
    +0 от Ardecus, 17.02.17 15:19

- НЕЕТ! ТОЛЬКО НЕ ЭТО! - в панике заорал внутренний голос во всю глотку. - МОЖЕТ Я ТАМ ЛУЧШЕ СРАЖУСЬ ПРОТИВ СЕМЕРЫХ? ЛАДНО ДЕСЯТЕРЫХ. И НА ТАНКАХ. ЛАДНО БЕЗОРУЖНОЙ. ЧЕГО-ЧЕГО? ЛАДНО И ГОЛОЙ. ТОЛЬКО НЕ РЕБЁНОК. Я ИХ БОЮЮЮСЬ!

- Ага, а где же твоя концентрация и хладнокровие? - злорадно парировала Айамэ, пытаясь вспомнить приёмы дыхательной гимнастики. Голосу крыть было нечем. И что делать дальше, не за борт же его теперь бросать? Занятая своей бедой, она не сразу обратила внимание на то, что господин Тиба так не во-время исчезнувший, снова объявился, как ни в чем не бывало. "Ага", - удовлетворённо подумала девушка,- "вот ты-то мне и нужен".

- Если хочешь учиться, то тебе нужно сперва научиться дисциплине, - строго сказала она пацану. - И манерам. Не собираешься же ты всю жизнь по карманам на улице кошельки тягать? Нужно уметь говорить с нужными людьми и производить должное впечатление. Видишь вон того господина в катагине? Он будет твоим учителем. Но смотри, украдёшь у него что-то, я тебе голову оторву. Слушаться, как меня. И узнаешь, кто он таков, откуда родом, что забыл в Моричике, вообще все о нём разузнаешь и мне расскажешь.

Она решительно взяла мальца за руку и направилась к своему недавнему попутчику:

- Господин Тиба, куда же вы пропали? - на лице девушки была написана невинность и чуточку тревоги. - Мы так волновались за вас. Надеюсь, с вами всё в порядке, - тараторила она. - Господин Тиба, присмотрите за мальчиком, он бедный совсем сиротка, тяжким трудом добывает себе хлеб и так мечтает обучиться благородным манерам, но разве сейчас люди знают в этом толк. То ли дело раньше, - она кинула взгляд на жакет попутчика и подтолкнула мальчишку в его сторону: - Слушайся господину Тибу, малыш, и не перечь ему, он займется твоим воспитанием.

И не дожидаясь, пока её спутники очухаются и сумеют что-то возразить, быстренько скрылась в своей каюте. Смотреть на прелестные виды совсем расхотелось. Наследница Ириса рухнула на койку и закрыла глаза. Она и не заметила, как уснула.

- Все умрут, все умрут, прекрасный Ирис, - говорил Шиничи, сверкая чёрными бездонными глазами. - Или мы поженимся, или все умрут, по твоей вине.
- И я? - запищал пацан.
- В общем, собирайся, мальчика я усыновлю.
- Да это даже не мой ребёнок! - робко возразила Айамэ.
- Не важно, всех усыновлю, мальчик умрёт, - отмахнулся стрелок, - то есть наоборот.

- НЕЕЕТ! - заорала Айамэ, просыпаясь. - ПЕРВЫЙ ВАРИАНТ БЫЛ ЯВНО ЛУЧШЕ.

Дети - как цветы,
Собирай икебану
Лучше без меня.


+1 | [IK] Hanagatari, 14.02.17 13:55
  • Вот это пост! Вот это постэ! :D
    +1 от Bully, 14.02.17 14:48

Ad libitum.* настроение ссылка

Путникам уж стало тесно на берегу — столько их сюда заявилось. Но почти никому не было никакого дела до другого. Робкие попытки заговорить казались больше данью вежливости, чем искренним интересом. Много дней они путешествовали в одиночестве, ища дорогу сюда, однако человеческое общество вовсе не манило. Нет, гораздо более желанная цель была рядом, казалось — руку протяни. Не обращая внимания ни на соседей, ни на красу лесных цветов, нежных и печальных, как всякое волшебство перед увяданием, ни на манящий аромат спелых ягод, они принялись выкрикивать вслух или шептать про себя самое заветное, потаённое. И ждать ответа. От кого?

Шли минуты, часы, ничто не нарушало покой долины, кроме горстки людей, смотревшихся здесь столь же уместными, как пышные розы среди луговых цветов или же напротив побеги дикого вьюна в королевском саду. Закрадывались горькие мысли, а не обман ли всё это? Глупые бабушкины сказки. И что теперь делать, возвращаться назад? А есть ли куда возвращаться?

Сумерки спустились на долину, только что светило солнце и вот уже едва-едва различимы очертания гор и высоких деревьев в сгустившейся тьме. Сладко пахнет травами, от воды веет прохладой и клонит в сон. Тишина вокруг, даже птицы примолкли, не слышно ни шороха, ни голосов цикад, да и случайных спутников не слышно. Полно, были ли они вообще? Берег абсолютно пустынен, лишь озёрная гладь блестит пуще прежнего, как блюдо из тонкого фарфора, завораживает, притягивает взгляд.

И наяву или во сне, кто ж разберёт, поднимается из самых озёрных глубин, где горячие ключи перемежаются с ледяными, хрустальный шар, кажется парит над водой в центре озера, а от него к берегу четырьмя лучами разбегаются дороги, словно приглашая: желтая, как осенняя листва, багровая, как закат, зелёная, как стебли последних цветков и голубая, будто водная гладь.

Персиваль.

Ты не просто ждёшь чуда, активно ищешь знаний, даже сейчас готов прежде всего изучать и анализировать. Берёшь пробу воды и проводишь эксперимент. Но, похоже, он провалился. Озеро ничего не отвечает, лишь несколько листьев сорвались с деревьев от твоего крика и плюхнулись в воду. Ты молча ждёшь, на что-то надеясь, ничего не происходит, зато удаётся согреться. Время бежит незаметно, и в сгустившейся тьме ты видишь сон наяву. Четырьмя лучами тянутся к берегу дороги. Ты слышишь голос, странный, лишённый интонаций, скорее принадлежащий гомункулу, чем человеческому существу. И такими же странными, бессмысленными кажутся слова:

- Путник, ваш заказ обработан. Спасибо, что посетили наш портал. Для перемещения выберите один из туннелей. Для отмены заказа нажмите кре