Набор игроков

Завершенные игры

Форум

- Общий (10111)
- Игровые системы (4834)
- Набор игроков/поиск мастера (28862)
- Конкурсы (5811)
- Под столом (18585)
- Улучшение сайта (5610)
- Ошибки (2626)
- Для новичков (2785)
- Новости проекта (7151)

Голосование за ходы

 
Монахини в приюте были правы, когда говорили, что самолюбование — от лукавого. Ведь сколько лет не мылась и прекрасно себя чувствовала, так бы и дожила до глубокой старости — лет до пятнадцати или даже двадцати, но тщеславие сгубило. Искупавшись в речке, чистая и благоухающая помоями Кати привлекла внимание... нет, не принца, а маньяка-садиста. А дальше был увлекательный квест по подвалу, забитому бочками с расчлененкой. К сожалению, партию в Фантомаса Кати проиграла, споткнувшись о чьи-то мелко порубленные ноги, и её отрубленная голова со свежевымытой косой заняла достойное место в коллекции победителя. А потому что чтить надо Господа нашего и не предаваться суетным желаниям красоты.

Помните — мыться большой грех!
  • Кати пришла к успеху, наверняка археологи будущего обрадовались находке, когда раскопали подвал.
    +1 от Norther, 11.12.17 12:36

Маркус

Первым на зелёный ковёр шагнул Маркус и помчался к шахтёрской базе, не забыв пальнуть из револьвера. Если детектив рассчитывал перепугать зайцев, то он сильно просчитался. Те такой штуки отродясь не видывали. Так что напугать предупредительным в воздух можно было разве что навигаторов, если бы в такой какофонии они звук выстрела расслышали. Споро продвигаясь по направлению к жилищу шахтёров, Маркус не забыл прихватить охотничьи трофеи: пару подстреленных тушек и несколько аппетитных плодов. За один из них пришлось, правда, чуть не подраться с рассерженной птичкой, чью трапезу детектив бессовестно прервал. Рэйвен трусила рядом. Выглядела она... необычно. Можно было подумать, что андроид совсем рехнулась в своём стремлении походить на человека, и обзавелась роскошной меховой шубкой — настолько зайцы облепили стальной корпус.

Вот, наконец, и база. Весь путь, а бежал Маркус весьма резво, рысцой, занял две минуты. Два флаера, брошенные у серых кубов стен. Знаменитый огород Дика. Только сейчас этот огород представлял собой весьма жалкое зрелище: сломанные, затоптанные, поваленные на землю растения. Даже не понять, что же именно там выращивалось и бесславно погибло. На останках убиенных растений суетливо копошились пушистые белые завоеватели, пытаясь разрыть лапками землю. Что-то здесь было явно не так.

«В обычные дни эти зверьки пугливые. А тут, кажется, им нет разницы: человек или дерево. Лиммешевые плоды жрут в этом состоянии так, что не ясно, куда оно вмещается. К счастью, к нашему огороду по-прежнему интереса не проявляют. Якоб бы с ума сошел, если бы кто-то побеспокоил его драгоценную картофель.» — подсказала услужливая память детективу строчки из отчёта Ларье трехлетней давности. Выходит, в прошлый гон огород уцелел.

Впрочем, подумать над всем этим можно было и внутри. База, к счастью, как и все строения такого рода на незнакомых планетах, была оснащена силовым полем, которое в отличие от остальной техники из строя не вышло. Сюда зайцем хода не было. Маркус и Рэйвен забежали внутрь и перевели дух. Перед ними был коридор, по обе стороны от которого находились не помеченные ничем двери. По три на каждой. Очевидно, жилища шахтеров. У дальнего конца коридор разветвлялся. Там начинались служебные помещения. Вот тут уже были пометки: прямо столовая, она же конференц, комната отдыха и актовый зал для торжественных собраний. Рядом кухня. Слева медицинский отсек и лаборатория Дика. Справа мастерская, технический отсек, комната связи. Все очень лаконично и стандартно. Если необходимо было пристроить какие-то помещения, дроиды просто приставляли еще один серый куб.

После ласкающей слух музыки внутри, казалось, стоит могильная тишина. Первым делом Маркус достал мини-лабораторию и взял пробы из всех трех сорванных плодов.


Юрий

Пока Маркус осматривался, до базы добрался Юрий. В отличие от детектива, навигатор не летел сломя голову, а шел не спеша, предварительно еще и поискав на «Цапле» приборы, необходимые для определения в плодах содержания летонита или других минералов. Ничего такого на их корыте, к сожалению, не было, но у геологов наверняка должно было найтись. Поэтому, попав на базу, навигатор первым делом зашел в технический отсек. Там и располагалось «царство» геологов. Одного костюма высокой защиты действительно не было, зато приборы для анализа имелись. Правда, для биологического анализа они не подходили, но им, кажется, уже занимался Маркус. Подобный анализ можно было провести и на оборудовании инспектора Бюро Погоды. Геологические же приборы имели свои специфические цели, но проверить наличие или отсутствие летонита вполне могли. И Юрий умел с ними работать. Оставалось раздобыть материал для анализа.
Маркус - 2 минуты дорога, 5 минуты исследование
Юрий - 2 минуты поиск нужных приборов на Цапле, 5 минут дорога. Исследования? Мне нужно знать, где ты берешь образцы. Пока исследовать нечего.
Белле будет отдельно.

Схема базы.



1 - Комната Ларье
2 - Комната Инессы
3 - Комната Дик
4 - Комната Клода
5 - Комната Анатоля
6 - Комната Коры
7 - Столовая, она же конференц зал, комната отдыха и т. п.
8 - Техническая (оборудование геологов)
9 - Мастерская (дроны и т. п.)
10 - Диспетчерская (прибор связи)
11 - Кухня
12 - Мед. отсек
13 - Биологическая лаборатория
14 - Огород
15 - Резервные помещения (не используются)
16 - Флаера
  • Можно было подумать, что андроид совсем рехнулась в своём стремлении походить на человека, и обзавелась роскошной меховой шубкой
    +1 от Dredlord, 10.12.17 22:44
  • Спасибо за меховой ковер, ответный пост писать было весело!]]
    +1 от Та самая, 11.12.17 10:01

«Всё-таки эта сволочь не сдохла», — удовлетворённо думала Браника. Письмо она успела мельком разглядеть, прежде чем началось то... гм... что началось. Ломать ратушу дворфийка вовсе не хотела, но ежели они первые начали! Вот это торжество правосудия! Какой-то неизвестный написал писульку, и они уже бегут всех арестовывать. Знали бы, тоже бы анонимных писем накидали. «Полурослик Мяснянкис в подвале своего дома прячет старинный клад». Кто был автором сего шедевра (не про клад, конечно), догадаться стал быть несложно. Больше мага и некому. Разве что кобольды обучились грамоте. Это было бы, конечно, чрезвычайно радостное событие, Лесник пришел бы в восторг от оного, но, увы, маловероятно. Значит, Красный. Выбрался-таки. И прекратил свою самопожертвенную акцию, продолжив делать подлости. Стал быть оправился. Парадоксальным образом это Бранику очень обрадовало. Одно дело снести кому-то голову в бою или даже зафигачить в спину кинжалом, если заслужил, совсем другое — повернуться и уйти, когда тебе говорят: «идите, а я тут сдохну». Это было слишком. Даже с врагами так поступать довольно подло. Но раз он не сдох, пришел в себя и принялся строчить кляузы, то можно было больше не терзаться угрызениями совести, а радостно продолжать поносить злодея. Что она и продолжала делать, изобретая все новые и новые эпитеты. Руки-то ей связали, а рот заткнуть забыли. Это была фатальная ошибка.

— ... чтоб тебе дерьмо от протухшего патиссона жрать, чтоб тебе им подавиться, чтоб тебя Латандер возлюбил и советы давал... — доносилось до несчастных стражников. Тут было только два способа остановить этот поток: или ждать, пока узница выдохнется (лет этак пять-десять), или дать ей по зубам, как следует.
  • Да возлюбит тебя Латандер)
    +1 от akerom, 11.12.17 09:24

Эта была неблагополучная средневековая семья. Папа маму не любил. Поэтому мамы у Гуннивы не было вовсе. Единственной отрадой девочки стала дохлая рыбка. Она с ней играла, целовала и укладывала спать. Папа воспитанием ребёнка совсем не занимался, так как боялся на неё смотреть, поэтому скоро к ним в дом пришли органы социальной опеки — с лопатами и вилами. Они позаботились о малютке. Она кричала и сопротивлялась, но это её не спасло. Дьявол должен был быть изгнан.
  • "Пойдем, Алеша, нас здесь не любят"
    +1 от mindcaster, 08.12.17 22:14

А ведь всё шло совсем-совсем неплохо. До сего дня. А ныне Фелисия пыталась слиться со стеной и делала в этом большие успехи. Определённо большие, чем в дайвинге. По крайней мере лицо рабыни уже приобрело нежно-зелёный оттенок, совсем как белёные известкой стены борделя, тьфу ларва его задери, вакх-клуба, конечно. Вакх-клуб, он же гипно-бар, он же палестра: «Туда-сюда». Нет — «Туда-и-оттуда». Нет... Да какая во имя Опы разница? В общем, было Фелисии или Фелицитас, если на благородном наречии, сильно не хорошо. И не столько от увиденного здесь, сколько от услышанного там. В тренажёрном зале то есть. Тренер отвел нынче вечерком рабыню в стороночку и, старательно делая вид, что поправляет ей тунику в том месте, где у всех нормальных женщин располагается грудь, а у Фелисии вскочили два прыща, доверительно прошептал: «Скоро соревнования». И вот тут-то скромница и трезвенница Фелисия — familia, спортсменка и просто красавица захотела напиться, обкуриться или хотя бы подраться. И обязательно бы сделала хоть что-то из этого или всё сразу, если бы тренер (умён, как сама Миневра) не отнял последний динарий ещё в ту календу. Это сразу после того, как рабыня, посланная в лавку за свежими фруктами, вернулась без фруктов, но с эльфом. Он так жалобно смотрел и просил молочка. Эльфа, к счастью, удалось своевременно сдать назад. Поэтому сейчас она просто сидела, оплакивая свою горькую долю. А ведь так всё хорошо шло.

Нет, несомненно, рабыня всегда знала, что соревнования когда-нибудь да настанут. Но это «когда-нибудь» было так далеко. В следующем месяце, году, а может вообще пронесет. И вдруг «скоро». Как Юпитер трезубцем по ясному небу шандарахнул. Тренироваться Фелисии нравилось. Она и тренировалась без устали, вставая раньше всех и уходя из зала последней, чем вызывала умиление у тренера. «Гляди-ка — такая доходяга, а туда же, старается. Подумать только — какое усердие и энтузиазм». Усердие и энтузиазм были тут, естественно, не причем. А вот общая раздевалка с могучими спортивными рабами и дикими федератами — очень даже влияла. Да и отдельной душевой кабины Фелисии никто не предоставил. А ведь у прежнего хозяина в её распоряжении была собственная ванна с ароматными маслами, прямо как у госпожи. Хозяин хотел, чтобы от его рабыни всегда хорошо пахло. Но тут не то, чтобы ванной, тут переодеваться нужно было при всех. Поэтому девочка приходила, пока они не проснулись, усиленно крутила педали бипеда весь день, а уходила только тогда, когда все уже давно намылили пятки в борд... вакх-клуб. Своих товарищей по команде она боялась ещё больше, чем старого хозяина. Тот то хоть хилый был, а эти вон какие здоровые, пожалуй, изнутри разорвут, если постараются.

Поначалу от такой нагрузки всё тело дико болело. Хотя и нельзя сказать, что рабыня совсем уж нежная была. Всё же Фелисию учили танцевать, а это только на первый взгляд легко. Попробуй, постой час-другой на носочках или ещё в какой позиции. А чтобы походка была порхающей, словно у нимфы, к ногам привязывали гирьки. И не отвязывали, пока не научишься плясать как следует с ними. Так что какая-никакая подготовка у нее была, но со спортивной не сравнить. Поэтому поначалу было тяжело, а потом она привыкла, втянулась. Такая жизнь оказалась даже приятной. И уж точно поинтереснее, чем прежде. Вот только эльфа отобрали, жалко. А теперь вот «скоро соревнования», а, значит, всему конец. За полгода Фелисия даже не запомнила толком, на какие кнопки в биреме жать надо.

«Сбежать что ли?» — крутилась в голове крамольная мысль. Девочка тут же затрясла головой, выгоняя её оттуда. А вдруг кто-нибудь догадается, о чем она подумала. Ужас какой!
+1 | High Dive, 06.12.17 18:33
  • Noice ^_^
    +1 от ALIEN, 06.12.17 21:03

Вы не можете просматривать этот пост!
| ,
  • Жаль Иду, замечательный персонаж! Спасибо за первую помощь и что вытащила Кассию, тем самым пожертвовав возможно собой...
    +1 от Та самая, 06.12.17 16:35

Динке никогда ещё не было так хорошо. Какой чудесный, изумительный напиток! Теперь понятно, почему папа время от времени добавляет в свой кофе ложечку коньяка. И почему они Динке такое запрещают? Девчонка даже мимолетно обиделась на родителей. Ведь так чудесно и вовсе ничего плохого в этом нет. Только хочется петь и плясать. Она и плясала так, как не отплясывала даже на городском конкурсе юных театральных исполнителей, где их школа заняла, между прочим, третье место. С конца. Заняла бы и первое, если бы не Динка. Мысли бежали как-то странно, даже для нее, перескакивая с родителей на школьный театр, а с него обратно на гхтани, которых надо обязательно почтить еще одной чашей. Чтобы дорога в новом мире уж точна была без колдобин и тупиков. И ещё одной. Чтобы уж наверняка. В какой-то момент Динни почувствовала, что очень устала танцевать и стоит прилечь отдохнуть. Вот прямо сейчас. Макс, кажется, с кем-то дрался. Раньше бы это Динку огорчило — вот опять нашел неприятностей на свою голову, вечно он так, а сейчас почему-то показалось ужасно забавным. Макс дерется с молодым рогатым гхтани. Будет рассказывать во дворе, а ему не поверят. Хи-хи. Пусть почувствует себя в ее шкуре. Вот Динке тоже никто никогда не верил, когда она говорила, например, про инопланетян на спортплощадке. А ведь она сроду никогда не врала. Там же были круги!!! Таинственно появившиеся. Девочка рассмеялась. Заливисто, весело и громко. Прямо как вожак. Какой он все-таки красавчик. Захотелось вдруг его обнять. И погладить рога. Что там за такие красивые колечки? Но тут сквозь звенящую в голове россыпь тысячи колокольчиков каким-то чудом пробился смысл сказанных Вождем слов.

— Катемхьяры – не гхтани! — повторила она почти шепотом, перестав смеяться. — Я запомню, Вождь. Я запомню это. И... тебя. Вас всех.

Она низко поклонилась, умудрившись каким-то образом не упасть, и протянула руку, принимая рог. Он показался теплым, почти горячим. А ещё невообразимо красивым. Динни хотела засунуть подарок в рюкзак, но вдруг, что-то вспомнив, сунула его за ремень джинсов. Кажется, именно так их и положено носить.

— У меня тоже есть дар для тебя и для всех гхтани. Мы больше не встретимся, но может быть там, куда вы уходите, вам понадобится умение далеко смотреть. И тогда вспомните о нашей встрече, — Динни сняла с шеи бинокль и протянула Вождю. Она показала, как отвинчивать крышечки, куда смотреть и где подкручивать, чтобы даль становилась близью.

— Удачи вам на ваших дорогах.
  • Добрая Динка]] Принимает и дарит подарки, пляшет и пьет, мудрости слушает]] Пока Саня выживает на болотах XD
    +1 от Та самая, 22.11.17 11:06
  • Замечательно! Тепло, живо, с эмоциями :)
    +1 от Лисса, 30.11.17 12:11

Навязавшаяся Юрию в попутчики Рэйвен видимо решила, что нашла благодарного слушателя, который, наконец, оценит все её девайсы по достоинству. Поэтому дорога до склада превратилась в перечисления всех удивительных возможностей ИИ и заложенных в ней усовершенствований. Она замолчала только тогда, когда они пришли, и Юрий принялся заказывать нужную технику. Тут уж Рэйвен вовсю вмешивалась в выбор, листая каталоги. Но как только, справившись с задачей, они вышли, все началось заново. Не удивительно, что курсант поспешил отделаться от андроида, направившись на корабль. Очень скоро он уже добрался до звездолета, а обиженному невниманием андроиду ничего не оставалось, как вернуться назад к шефу. Маркусу, занятого беседой с почтовиками, тоже было не до секретаря. Рэйвен, привыкшая к тому, что это она тут удостаивает или не удостаивает вниманием, неожиданно оказалась всеми забытой. Словно ненужный старый дроид. Вид у нее был обескураженный. К такому ИИ явно не привык.

Напарники переглянулись, когда детектив влил себя порцию бурбона, но от предложения вежливо отказались. Его вопрос же заставил Валентину окончательно замкнуться. Пламенную речь детектива она выслушала глядя уже не на свои руки, а в пол. Рыжий Клайв сел между Маркусом и напарницей, словно решил загородить девушку от последнего.

— Она сама не очень-то хотела нас видеть, — буркнул навигатор.

Валентина подняла глаза и посмотрела на напарника просто умоляюще. «Молчи», — значение этого взгляда можно было понять и без анализа супер-очков. Рыжий только отрицательно покачал головой.

— Мы два года назад садились с грузом на Картимане, — начал он...



... теперь биолокатор молчит, — угрюмо закончил Клайв. — Будь там хоть кто-то живой, прибор бы это показал. Боюсь, что спасать вам уже не кого.

Юрию. Заказанное доставят на корабль, можешь описывать приборы на свое усмотрение.
Юра и Белла в звездолете. Можете социалить.
  • Чудесный рассказ! Книги тебе надо писать, Теххи)
    +1 от Dredlord, 27.11.17 20:49

— А первый пойдет Варенец, — усмехнулась Ида. — Он кильку находит даже в безлунную ночь, не боись. Да, кошатина?

Кошатина одарила хозяйку хмурым, почти говорящим взглядом, демонстративно отвернулась от неё и запрыгнула на плечо Кассии, лизнув в щёку.

— Орвилл... — аппаратчица посерьезнела. — Я не знаю, как его уговорить. Что нужно сказать взрослому человеку, чтобы он изменил свое решение? Плохой из меня оратор. Может быть, ты попробуешь?
+1 | Дорога из пепла , 17.11.17 05:44
  • Ты сможешь их вывести!
    +1 от Зареница, 27.11.17 16:32

Изабелла

  • Меня все больше и больше захватывает сюжет, с каждым новым постом!]]
    +1 от Та самая, 27.11.17 13:32

Маркус

Любезный андроид, на которого Рэйвен поглядела со смесью возмущения и интереса, но, убедившись, что модель ей и в подмётки не годится, тут же успокоилась, пригласил детектива и его синтетическую напарницу... или детектива и её органического напарника... Каждый из их знакомых решал для себя это сам. В общем, андроид-секретарь любезно провел Маркуса и Рэйвен внутрь кабинета Брайна, указал на мягкие кресла и предложил Гайгеру коктейль. Самого Кристофера в кабинете не было. Так всегда, при входе посетителя он неизменно появлялся из-за перегородки — второй половины своего кабинета, сияя самой радостной на свете улыбкой на пухлом лице, при виде гостя и чуть ли ни руки разводя в стремлении обнять пассажира. Ритуал не был нарушен и теперь, Брайн возник, улыбка сияла, он уже собирался разродится своей обычной фразой «чем я могу быть вам полезен», как вдруг что-то в начальнике порта сломалось. Будто бы у робота сбилась программа. Руки сложились на пухлом животе, а потом и вовсе упали вниз, улыбка погасла, лицо приняло не то чтобы нелюбезное выражение, просто строгое и сосредоточенное, деловое. Перед Маркусом был «Брайн из тех. порта», а не «Брайн, радушно встречающий пассажира, чтоб ему провалиться в черную дыру со своими капризами». То ли Симон сообщил начальнику порта особые приметы сыщика, вроде «идеальная внешность, стальной сверкающий корпус, с ней какой-то хмырь в костюме и черных очках», то ли у Кристофера была просто фотографическая память, и он узнал в Маркусе поставщика гуманитарной помощи, с которым по долгу службы общался уже немало лет назад. Как бы там ни было, но детектив был узнан, и им указали на дверь. К счастью, всего лишь на дверь во вторую часть кабинета, а не вон из оного.

— Маркус Гайгер, рад видеть, — говорил Кристофер, приглашая вошедших вслед за собой. Тут не было мягких кресел, живых картин и цветов. Серая невзрачная мебель, скафандр в открытом шкафу и множество самых различных приборов.
— Тут уже всем известно о случившимся, спасибо что прибыли быстро, — разговаривая Брайн подошел к встроенному в стену сейфу, достал излучатель. — Это вам, активируйте и распишитесь.

Впрочем, это было одно и тоже. Следовало приложить палец к соответствующей выемке, снимая блокаду, после чего прибор переставал быть бесполезной грудой металла. Но только в руках человека, его активировавшего.

— Звездолет готов, экипаж должен прибыть с минуты на минуту, — продолжал между тем Кристофер. Одновременно с его словами пискнула открываясь дверь. — Ага, вот и они. Брайн удовлетворенно кивнул на вошедших.

Юрий и Белла

Напарники шагнули в кабинет нач. порта. Оставалось надеяться, что хоть здесь обойдется без неожиданностей и лишних проволочек. Брайн был у себя. Только не один. В кабинете кроме него находилась странная парочка, которая звездолетчиками уж никак быть не могла. Крупный мужчина в костюме и черных очках и очередное механическое порождение помешанной на своих роботах современной цивилизации. Юра и Белла уже хотели ретироваться, решив, что зашли несколько не вовремя, когда Кристофер взглянул на вошедших и довольно сказал:

— Ага, вот и они. Знакомьтесь. Юрий Серегин и Изабелла Форбс. Экипаж «Цапли». Маркус Гайгер. Частный детектив, — представил он всех друг другу, забирая маршрутную карту.

Общее

— Знакомьтесь. Юрий Серегин и Изабелла Форбс. Экипаж «Цапли». Маркус Гайгер. Частный детектив, — коротко представил Кристофер детективу навигаторов и навигаторам детектива.

Маркус мог бы заметить, что совсем недавно фамилия девушки в устах Симона звучала несколько иначе. Изабелла могла бы отметить, что нач. порта был первым человеком за сегодня, который не переврал её фамилию. А Рэйвен... Что отметила Рэйвен оставалось загадкой, но Кристоферу достался испепеляющий взгляд синтетика. Такого пренебрежения к себе ИИ не терпел.

Между тем Брайн забрал маршрутную карту и мгновенно прогнал её через чекер, возвращая назад.

— «Цапля» готова, в виду срочности вам дадут приоритетный коридор сразу, как только будете готовы стартовать, — сообщил он. — На всякий случай укомплектовал звездолет двумя охранными дроидами. Прошу меня извинить, у меня дела, — действительно из пассажирской части уже опять вызывали, видимо, у кого-то потерялась любимая болонка, — можете располагаться тут, как будет удобно. Если еще что-нибудь понадобится, вызовете Джека, — он кивнул на одну из кнопок.

Джек был андроидом-секретарем Брайна. Довольно современная модель, хотя и не сравнить с Рэйвен. С тем Кристофер и вышел, на ходу меняя строгое выражение лица на любезную улыбку.
Знакомитесь, социалите.
Можете действовать вместе, можете разделиться. Как сами решите.
Если захотите подняться на борт звездолета, то нужно одеть в переходнике скафандры и ботинки, в отличие от пассажиров, тут на летное поле просто выходят, искусственной гравитации нет, взять флаер и долететь до звездолета.
Если какие-то вопросы, пожелания и т. п. — Джек ответит.
Если будете готовы стартовать, просто запросите коридор. Старт дадут сразу.
  • «идеальная внешность, стальной сверкающий корпус, с ней какой-то хмырь в костюме и черных очках»
    Ахахах)))
    Неимоверно радуют вот такие вот вставочки в каждом посте))
    Бедный Маркус. Крепко так застрял под металлическим каблуком))
    +1 от Dredlord, 23.11.17 14:59

Мэри и Ярка принялись воображать чудесную птицу. Пусть её никогда не существовало в природе, она была лишь в сказках, но девочки так хотели, чтобы дивное видение воплотилось. Гигантская птица, добрая и ласковая. На миг она возникла, взмахнула гигантскими крыльями и... растворилась, превратилась во тьму. Увы, вообразить себе то, что существует лишь в мечтах, вообразить так живо, чтобы оно ожило, гораздо сложнее чем припомнить то, что и так видишь наяву. Девочки разочарованно смотрели на большое перо, которое выпало из птичьего крыла. Мгновение оно лежало на песке, потом растворилось во тьме. Остались только две кожаные куртки и шапочки.

Может, оно было и к лучшему. Вряд ли такая большая птица смогла бы летать, разве что планировать, но здесь не было ни гор, ни вершин для разгона, а если бы волей воображения и взлетела, вряд ли бы их сил хватило, чтобы поддержать подобную фантазию долго.
Сумма бросков = 156 (против 200 минимальных) - птица не получилась.
+1 | Лабиринт, 21.11.17 21:09
  • Эх...
    +1 от Bully, 21.11.17 21:13

Что-то белеет в кустах. Похоже, гусиные яйца? Но ученику Главного Шамана не до них. Странная пустота. Только что рука мальчика сжимала руку земной дочери Браале, ладонь еще чувствует тепло, еще чувствует чуть заметный трепет пальцев, но — пустота. И странная уверенность, что он знает, что произойдет дальше. Он один в лесу - отошёл далеко от стойбища, туда, где по весне прячется от людей травка-неболейка. Сейчас он протянет свою, ставшую такой пустой ладонь, к ветвям, развинет их и огромная тварь повалит на землю, оскаленная, страшная морда зависнет на волоске от лица, налитые кровью глазки злобно прищурятся...

Но Руукх не боится, он даже не думает об оскаленной морде, что ему до своей жизни и смерти, когда он поклялся защитить Её. Ритуал. Быть может, учитель Шор, тот, кто мудрее, подскажет, как поступить. Повернувшись к лесу спиной, мальчишка бежит со всех ног в сторону Стойбища. Духи должны помочь. Ему и той, которая...

... Элва стояла на вершине холма. В долине птицы пробуждались позже, солнце еще и не думало вставать, а легкий ветер уже игрался с её волосами. И странное чувство пустоты наполняло сердце колдуньи в это прекрасное, свежее утро. Только что она чувствовала жар его ладошки, была уверена, что на этот раз Судьба не разлучит, позволит остаться вдвоем и вот — уже стоит одна на вершине холма. Стоит и слушает конский топот. Она может успеть уйти, спрятаться, но — зачем? Смешной человек этот Глисс — создатель Лабиринта. Она и в первый раз могла бы. Не нужны ей эти две минуты, они проходят. Сейчас Элва увидит Великую Мать. Увидит и, может быть, спросит. О нём. Своей жизни и смерти. Она знает, что произойдет.

Ледяной взгляд Смерти упрется в нее, рот искривится в нетерпении.

— Не передумала, пророчица?

А потом, она заглянет Смерти в глаза, и кинжал вонзится в беззащитную плоть.

Элва стоит на вершине холма. Две минуты от щедрот насыпанные Глиссом проходят в безмолвии.

— Не передумала, пророчица? — спрашивает всадник, приближаясь. Он спешивается, Элва заглядывает Смерти в глаза. И ловит ответный взгляд, теплый взгляд мальчишки Руукха. Рыцарь смеется над её замешательством. И берет за руку. Ладонь у него теплая, от нее пахнет травами, что никогда не росли в здешних холмах.

Грюнхильд, которой надоело сидеть в рукаве, выползает на волю и оплетает их прижатые друг к другу запястья. В лучах рассветного солнца кожа змейки блестит, как дорогой браслет.



The end.

Не уверена, что кто-то из данных игроков прочитает эту ветку, но тем не менее спасибо за игру и за персонажей.
+2 | Лабиринт, 24.10.17 11:59
  • Это чудесный пост, он течет как нектар
    Спасибо за игру!
    +1 от Edda, 15.11.17 12:57
  • Красота какая**
    +1 от Велира, 20.11.17 14:11

Вы не можете просматривать этот пост!
| ,
  • Как точно ухватила историю персонажа)) Порадовала)))
    +1 от Dredlord, 19.11.17 14:28

Вы не можете просматривать этот пост!
| ,
  • Классный пост!] Со стартом!
    +1 от Та самая, 19.11.17 10:41

— Меня зовут Динни. Динни-Колокольчик, — поклонилась Динка вождю. Откуда-то из памяти, шелестящий страницами проглоченных книжек, всплыло — надо кланяться.

«Пей с нами, веселись, а потом грусти, когда время придёт», — звенело в ушах. Теперь, когда Динка знала, какие они на самом деле есть, как мужественно и стойко принимают свою судьбу, без жалоб и стенаний, чудища жуткие казались ей прекрасными и величественными. И как это она раньше их боялась? Правду видимо в книжках пишут, красота не снаружи, она внутри. Но исчезнуть навсегда — это было неправильно. Этого Динни никак не могла допустить.

— У людей тоже был такой обычай, — сказала она и осторожно взяла чашу. Вон же Макс с Афоней пьют, едят, веселятся и ничего. Не поплохело вроде. — Древний обычай. Тризна называется. Я читала про это в книжках. Когда друзья провожали воинов в последний путь, они веселились и пили вино, чтобы путь был лёгким, а дорога привела, куда надо. Потому что никто и никогда не исчезает, просто уходит отсюда куда-то... в другое место. Так написано в книжках, — добавила она веско. Знали ли гхтани, что это такое — книжки? Вряд ли. Но тем паче, это должно было их впечатлить. Всё незнакомое всегда впечатляет больше, чем известное.

— В этих книгах сказано, — продолжала она, — что конец — это только начало другой дороги. В каком-то другом мире. Но никто и никогда не исчезает без следа. Будем пить, веселиться и петь песни (это она как раз вовремя вспомнила, что на тризнах ещё и петь полагалось. Играя на гуслях, эх, жаль гуслей... гусель... не захватили они с собой их, короче), чтобы дорога гхтани лёгкой была и пришли вы в... (тут ораторша несколько сбилась со своего торжественного настроя, в самом деле, куда бы они хотели придти, ничегошеньки же Динка о чудищах не знает)... ну в хорошее место, где много такой вкусной еды и ещё чего-нибудь, чего вам понравится. И эччея нет. Так и будет, потому что я так говорю в этот, как его... последний день. И пью за это.

Опрокинула чашу, затаив дыхание. Это тоже она из книжек знала, полагалось до дна выпить. Горло обожгло, из глаз слёзы брызнули. Кажется, в лучший мир Динке грозило отправиться еще поперед гхтани. Торопливо принялась мясом заедать, тут уже не до тревог о том, из чего оно сделано. Хлебнула остатки чая из развороченного термоса. Попустило, в голове звенят сотни крошечных колокольчиков и одна мысль среди них: песня. Песня веселая полагается, а то обряд неполным пройдет, не найдут гхтани свою дорогу. А в голову, как назло грустные только лезут. И одна среди них из самой любимой книжки. Как раз о дороге, которую ищут и обязательно найдут. Замечательная песня. Только тоже грустная. Один припев у неё весёлый. Недолго думая Динка припев и загорланила, лихо, подражая морякам (ну, не настоящим, конечно, откуда ей настоящих знать, а тем — из книжки). Кивнула Афоне на гитару, ещё и рукой указала, для верности. Играй, мол, давай! Весели! Сойдет, раз гуслей не взяли.

Хлопнем, тетка, по стакану!*
Душу сдвинув набекрень,
Джон Манишка, без обмана,
Пьет за всех, кому пить лень!
Грин, «Корабли в Лиссе».
Стихотворение полностью, кто не знает (но вслух Динка поет только припев, который в отрыве сойдет за веселую песню).
  • Милашка]]
    +1 от Та самая, 14.11.17 15:32
  • Динни жжёт :))))
    +1 от Joeren, 15.11.17 20:44
  • Увидела как наяву! Прекрасно.
    +1 от Лисса, 18.11.17 17:38

Вы не можете просматривать этот пост!
| ,
  • Не плачь, мы еще отомстим!
    +1 от Та самая, 18.11.17 14:12

— Не нужны мне его поганые шмотки! — прорычала охваченная гневом Браника. Дворфийка подошла к куче вещей и злобно пнула её ногой. Затем уселась прямо на грязный пол, пожирая мага глазами. Рэй его зовут. Надо же, какое удивительное совпадение. А поклоняется он, стал быть, Латандеру. Ей-ей, так оно и будет. Без рук он не может. В голову что ли Рэю залез?..

— Рэй, очнись! Да очнись же, оглашенный! Он же читает в твоей голове и говорит то, что тебе хочется слышать. Никакой он не Рэй. И без рук маги такой силы вполне могут колдовать. Ты вспомни, что он с Крадом сделал. Не смотри ему в глаза!!! Слышишь? В глаза не смей ему смотреть! Отвернись сейчас же! На меня посмотри!

По правде говоря, Браника знать-не знала, на что способны маги. Со своими собратьями по несчастью (или счастью) она не общалась. Да и какое было дело этим ученым чернокнижникам до необразованной стихийной колдуньи. Но инстинкты торговки просто кричали о том, что это все не спроста.

Уже в который раз за дорогу чародейка пожалела, что даже не пыталась хоть как-то научиться пользоваться своими силами. Вот сейчас, она даже толком не могла проверить свою догадку. Только сверлила и сверлила мага взглядом, словно желала пробурить в нем дыру.

Потом вдруг вскочила на ноги, не отрывая взгляда от «Рэя», протянула к магу руку и прорычала на манер агалармы:

— Articulus secretissimus!

Опустила руку, теперь глядя на мага с интересом, как на подопытное животное.

— А ну ты, краснорожая верзила, живо рассказывай, как остановить воду, а заодно, кто ты такой на самом деле, что сделал со всеми этими людьми и Рэеем. И ответь на все вопросы, которые тебе зададут мои товарищи. И знай, я на тебя наложила на сутки особое дворфийское заклинание. Если оно сработает, а ты хоть в чем-то соврёшь, умрёшь тут же на месте мучительной смертью. Оно запрещённое, я ни разу им ещё не пользовалась, да и никто из наших не смеет, поэтому даже не знаю, что понимают под «мучительной смертью». Некоторые из наших шепчутся, что у заговоренного кишки вылезут наружу, а другие, что ему вдруг очень захочется сожрать собственную плоть. И он будет жрать свои руки и ноги, пока не умрет от боли. Есть и другие версии. Но лучше бы тебе их не знать. Ну что, дорогой, — дворфийка обольстительно улыбнулась, — проверим, получилось у меня или нет?
В общем-то пытаемся убедить Рэя отвернуться от мага и прервать зрительный контакт. Кубики на убеждение сопартийца кидать не буду, я плохо отношусь к социальным броскам внутри партии. Пусть Рэй решает, насколько убедительно.

Ну и пытаемся как-то почувствовать колдовство. Магию, я так понимаю, кидать бесполезно? Короче, она все-таки чародейка, это вроде как должно же по идее помочь. Киду чистый Д20

Пытаемся задурить голову магу несуществующим заклинанием.

P. S. Доброе мировоззрение, да. Как раз оно самое.

  • Это прекрасно
    +1 от Jmine, 11.11.17 07:45
  • очень здорово
    +1 от leper, 14.11.17 13:36

Не успела Динни никуда убежать. Чудище рогатое прямо на неё уставилось, взглядом к земле придавило. Брезгуете, говорит, нами. Какой там брезгуете, зуб на зуб от страха не попадает и ноги ватные. Слова девчонка вымолвить не может, лишь на друзей жалобно взглянула: выручайте, мол! А великан дальше речь толкает. И чем дальше он говорит, тем горче Динни становится. И страшны эти злыдни, и убрались бы подобру-поздорову — Динка бы только обрадовалась. А жалко их всё же. Последний, говорят, день. Как же это так про себя знать обидно, наверно. Так расчуствовалась девчонка, что и страх куда-то убежал.

— Как, уже помираете? — говорит. — И даже чаю не попьёте?

И давай на стол выставлять: термос с шиповником, бутерброды по-бургундски, хитро обжаренные. Хлеба кусочек, а в хлебе дырка, в ту дырку яйцо вбивается и помидором с зеленью закрывается все. А напоследок яблоки — восемь штук. Не время мелочиться.
  • Динни чудесна ^_^
    +1 от Joeren, 07.11.17 22:25
  • — Как, уже помираете? — говорит. — И даже чаю не попьёте?
    Это очень мило)
    +1 от Лисса, 12.11.17 13:24

— Да, конечно, — коротко кивает Люси на вопрос Ники. — Он очень постарается, верно Цезарь?

Дальнейший обед проходит почти в молчании, Нике и Уиллу нужно время, чтобы свыкнуться с мыслью, что они оказались за несколько веков от дома. Люси тоже затихает, не зная, что сказать ещё. Вездесущий Цезарь подаёт первое, второе, третье и десерт, споро убирает грязные тарелки и подсовывает салфетки. Прямо заправский официант. Роботы вообще, как видимо, служат няньками для современных людей, не привыкших утруждать себя грязной работой. Уже потом Вероника и Уильям узнают, что не все дроиды похожи на карикатурно-шарнирного Цезаря, его внешний вид полностью «заслуга» Люси, которая оказывается пишет исследование на тему «интерьеры в сельской местности в Средние века». Вот именно такие роботы по её мнению и были распространены в крестьянских избах в эти самые средние века. Впрочем, что взять с человека из двадцать шестого века, для которого, что шестнадцатый, что двадцатый мало чем отличаются.

В домике кроме гостиной обнаруживаются две спальни, кухня, на которой заправляет всем тот же неутомимый Цезарь, и ещё одна комнатка — нечто среднее между операторской и учебным классом. Робот невозмутимо копается в переплетении рычажков и экранчиков. Инга Алькснис умерла в 1895 году, в возрасте девяноста лет, не дожив всего пяти лет до нового века. Всю свою жизнь она прожила в родной Риге, уже в тридцать лет неожиданно закончила курсы сестер милосердия и до преклонного возраста работала в местном госпитале. Будучи уже в весьма почтенных годах — сорока с половиной лет, вышла замуж за отставного гусара, направленного на излечение и расквартированного в ее доме. Ростислав Тихонович Волошин занимался наукой, пока не грянула перестройка, похоронив все проекты и честолюбивые планы. Инженер пробовал ступать в ногу с новым временем и попутно открыть какой-нибудь кооператив, но это начинание не имело успеха. Неожиданно, изменив своему основному профилю, Волошин вдруг увлекся физикой, причем, самой мало изученной ее частью: теорией пространства и времени. Его работы при жизни не были опубликованы и не имели успеха, но через пятьдесят лет они послужили основой зарождающейся теории гиперпространства. А вот сотник Богдан Серко так и не вернулся в свое время, впрочем, выход из лабиринта он тоже не нашел, сгинув где-то в безжалостной тьме. Зато «кочегар» Артем Андреевич, тот, кто первый вызывался идти к Башне, оказался здесь даже раньше их к немалой радости девушки. Как это было возможно, в голове не укладывалось, видимо времени в лабиринте и впрямь не существовало. Ника не догадалась спросить фамилии или хотя бы года рождения остальных спутников и храбрых попутчиков из города Славного, поэтому их судьба осталась для нее неизвестной. По крайней мере в будущее они не попали, оставалось надеяться, что вернулись в родное время.

Федька, который придерживался теории, что «рыба лучше всего клюет в грозу», вернулся к ночи без рыбы, грязный и недовольный. Он принялся дотошно выспрашивать у Ники с Уиллом, что же они видели в лабиринте, и как там оно было. Нахмурился, когда Уильям рассказал, что попал прямиком на Вокзал. В третий раз заставив пилота повторить, как все происходило, он скупо буркнул, что «это форменное безобразие» и закопался в приборах не хуже Цезаря, даже, кажется, так и не лег спать этой ночью. Наутро небритый и с красными глазами, поглощая под укоризненным взглядом Цезаря седьмую чашку кофе, вынес свой вердикт: «аппаратура в порядке, чёрт его знает, что это за хрень».

Федька же оказался на базе главным по гипнообучению. С помощью чёрных машинок, напоминающих штуки, в которых дамы во времена Уилла и детства Вероники сушили в парикмахерских локоны, подвергающиеся химической завивке, можно было теоретически напихать в голову любые знания. Практически же чистый гипноз редко использовали, так как количество информации, которую можно усвоить таким образом, было ограничено. Поэтому гипнообучение берегли на крайний случай, когда жизненно важно было овладеть какими-то навыками за короткий срок. В других же случаях учились по старинке, или комбинировали гипнообучение с обычным методом, что позволяло хоть и не мгновенно овладеть знаниями, но значительно сократить срок учебы. Так астронавигаторы за первый год усваивали всю программу, которой современные дети отдавали десять лет, а в последующие два получали углубленные знания по физике, механике, астрономии, пилотированию и прочим вещам, необходимым для управления звездолетами. Это, впрочем, являлось скорее перестраховкой, сложно было представить себе ситуацию, когда вся аппаратура выйдет из строя, и пилоту придется сажать или поднимать машину вручную. Для чего действительно нужны были люди — это для прохождения темной бездны гиперпространства, а этому никто научить не мог. Только практика снова и снова. Но все это было впереди, а сейчас Федька всё же включил гипнообучатели на полную, внедряя в головы гостям знание современного языка и простейшие бытовые понятия о мире: как пользоваться нуль-кабинами и различными приборами, как сделать заказ в Бюро Погоды, где перекусить и каким образом найти жилье. Все, что кажется само-собой разумеющимся, но только не тому, кто прибыл сюда из другого времени.

Географическая карта не сильно-то и изменилась, хотя в Антарктиде и выращивали арбузы, а вот государства и границы стали понятиями чисто культурными. На Земле всем заправлял Всемирный Совет. Третьей мировой войны так и не случилось, зато случился «бунт оружия», когда становящиеся все совершеннее и совершеннее военные приборы, наделенные в конце-концов псевдо-интеллектом, что позволяло вести войны дистанционно, лежа на диване, неожиданно повально заявили, что они отказываются отныне воевать, потому что прониклись идеями пацифизма. Людям надо, пусть сами выходят и дерутся. Драться люди к тому времени уже разучились, пришлось обходиться без войн. Человечество, впрочем, с трудом, но пережило эту потерю, бросило свои силы на другие области, едва не изведя всю флору и фауну на планете, но в конце-концов угомонилось. В звездных же колониях дела обстояли по-разному, кое-где весьма дико. Блуждая между звёзд, люди встретили аж три разумные расы, но две из них были где-то на уровне средневековья, а третья, продвинутая, высоко задирала нос и общаться с отсталыми землянами не желала.

Представитель школы прилетел на флаере на третий день, когда закончилась гроза. Это был внушительный мужик средних лет. Впрочем, с учетом того, что люди теперь жили в среднем сто десять-сто двадцать лет, причем стареть начинали после ста, а умирали поголовно от старости, сколько лет стукнуло Артуру на самом деле, определить оказалось затруднительно. В нем чувствовалось то, что Уильям бы назвал военной выправкой, хотя никаких военных не осталось уже. Но по крайней мере на этом человеке была форма. Вопреки ожиданиям, пафосных речей он не произносил, просто сказал, что рад познакомиться, что профессия астронавигатора сложная, но крайне нужная и, конечно, риск есть, несчастные случаи, хотя и чрезвычайно редко, но происходят. Однако, почти любой человек, согласился бы поменяться с ними местами, если бы только мог. Вероника согласилась на его предложение, не раздумывая. И вслед за ней согласием ответил Уилл. Они должны были учиться вместе с Артемом Андреевичем и еще четырьмя неизвестными соискателями.

Занятия в школе начинались в ноябре, и у Ники с Уиллом оказался целый свободный месяц, который при желании можно было провести на базе, гуляя по лесу и купаясь в озере. Они впрочем, предпочли путешествовать по изменившемуся миру в компании вездесущего робота — близнеца Цезаря, хотя и не внешне, но по духу. Тот опекал напарников, как мог, надоев обоим своей заботой до чёртиков. В конце-концов, с трудом но от няньки удалось избавиться. Ника и Уилл много говорили о будущем, а вот прошлое, по обоюдному согласию, обходили молчанием. Но девушка, конечно, не могла не заметить медальон, который пилот носил на груди не снимая, и как-то обнаружила, что он в тайне от неё роется в архивной базе, хотя, к чему тут тайны, узнать судьбу своих родных наверно первое, что приходило в голову каждому соискателю, оказавшемуся здесь.

В целом они весело проводили время, однажды взяли напрокат по флаеру и устроили в воздухе настоящие гонки. Впрочем, удовольствие от них получила только Ника. Заботливая автоматика не позволяла сделать ни одного мало-мальски опасного (а опасным по ее мнению было почти всё) маневра, что вынудило Уильяма произнести в конце-концов сквозь зубы пару слов на староанглийском в адрес современных людей, которым железяки до старости вытирают сопли.

Вступительная речь для новоиспечённых курсантов в отличие от слов Артура оказалась донельзя торжественной и пафосной. Тут было и про благодарное человечество, и про высокую миссию, и про многое другое, что полагается обязательно говорить в таких случаях. Праздник, последовавший за этим, зато был совершенно неформальным, собрав старшие и младшие курсы вместе. Студенческие вечеринки в двадцать шестом веке мало чем отличались от подобных мероприятий в двадцать первом, двадцатом, да и любом другом. Разве что качеством алкоголя. Трое девушек и четверо парней, включая Уилла и Нику —весь первый курс этого года расходились по комнатам в общежитии уже за полночь. В небе невозмутимо горели те самые звёзды, такие обманчиво близкие и доступные, предзимний холодок заставлял ёжиться в лёгких куртках, где-то в темноте чьи-то неумелые руки терзали гитару, и хриплый голос выводил:

Там, в неизмеренной дали,*
За солнцем солнце открывая,
Увидят люди край земли
И остановятся у края...
Перед стеною вечной тьмы
Замрут лучи радиотоков...
И вот тогда проснемся мы
В крови неведомых потомков.
Мы распрямимся в их телах
И сузим яростные веки.
И хрустнут в сомкнутых руках
Предохранительные вехи.
И прозвучит сигналом к бою
Неукротимость древних снов.
И снова вспыхнут за спиною
Крутые крылья парусов...

The end.


*Вячеслав Назаров, из повести "Вечные паруса".

Идея игры взята из романа Владимира Михайлова "Сторож брату моему", так же мастер вдохновлялся многими другими замечательными произведениями советской фантастики.

Спасибо огромное за игру и замечательных персонажей!
+1 | Лабиринт, 07.11.17 05:19
  • О, это была классная игра! Сюжет отличный, атмосферные посты, да все вообще супер! И концовочка такая бодрая и неожиданная!=] Легко и приятно играть с ответственным и интересным на задумки мастером!
    Буду ждать продолжения!
    +1 от Та самая, 09.11.17 15:15

Уилл что-то отвечает на искаженные акцентом реплики Ники и кивает головой на ближайший домик. Действительно, непогода усиливается, стоит отправиться в укрытие. Идти он, как оказывается, вполне может. И даже весьма быстро.

Деревянный домик с резным крылечком вблизи слишком аккуратен, чтобы и в самом деле быть сельской избушкой, под которую старательно маскируется. Всё в нём выдаёт цивилизацию, прикидывающуюся стариной. Да и прикидывающуюся, как оказывается, не слишком умело. Едва Ника и Уильям переступают порожек, как что-то в дверном проёме щёлкает, и струя тёплого воздуха обдаёт обоих, словно они попали под гигантский фен. Внутрь избушки путники проходят уже сухие и чистые. Домик разве что волосы им не причесал. Деревянные стены, не крашенные доски пола, как и полагается в таких домишках, окошки со ставенками. Вот только и от стен, и от пола идёт едва заметное тепло. Мебели тоже притворство не слишком удается. Грубый обеденный стол посреди большой комнаты с придвинутой к нему лавкой, над которой зачем-то приделана мягкая спинка и столь же мягкие подушки для сидения. Да еще несколько удобных кресел с тумбочкой и кушетка, совсем уж не вписывающихся в сельский интерьер. Но не эта псевдопростота привлекает внимание в первую очередь и не двери по две на каждой стороне, ведущие куда-то вглубь. Даже не пучки травы и цветов, выдернутых прямо с корнями, которые в хаотичном порядке разбросаны по комнате: на креслах, на столе, стенах и просто на полу. Никаких тебе букетов, никакой гармонии, сплошной бардак. Вот только в этом бардаке угадывается художественный вкус, кто-то тщательно украсил помещение, создавая видимость хаоса.

Всё это стоит того, чтобы рассмотреть, но в комнате есть кое-что поважнее. Точнее, кое-кто. Девчонка: худенькая, с короткими светлыми волосами, младше Ники на вид спит на кушетке, закутавшись в клетчатый плед. На полу валяется раскрытая книга, видимо девушка зачиталась и заснула, уронив. А на тумбочке рядом надрывается, звеня, какой-то непонятный механизм, сразу вызывающий ассоциации с будильником. Соня на него и не думает реагировать. Зато довольно лёгкие шаги гостей мгновенно приводят хозяйку в чувство. Девушка вскакивает, оказавшись на полу босиком, в легких шортах и маечке, ошалевшими от сна глазами смотрит на «будильник», Нику с Уиллом. На подвижном, почти детском лице целая гамма эмоций: растерянность, тревога, радость, смущение... Она похожа сейчас на человека, чуть не опоздавшего на поезд, важную встречу или собственную свадьбу.

— Ой, — хозяйка чем-то щелкает, от чего механизм мгновенно затыкается. Она быстро тараторит, глядя на гостей и... Говорит девушка вроде бы по-английски, но даже Уилл, не говоря уже о Нике, не понимает половины слов. Язык сильно изменился, в быстрой речи с трудом улавливается смысл.

— Я же... (непонятно) дежурить должна. Там всегда кто-то дежурит, а Федька... (непонятно) в грозу, дурик. ... (непонятно) грозу не отведет, заповедник им, видите ли, нельзя. Сиди теперь три дня. Я... (непонятно) включила, думала, услышу... Ой... Вы... (непонятно)? Цезарь, Цезарь! Вы... (непонятно)?

Она что-то настойчиво спрашивает, встревоженно переводя взгляд от одного к другому, задерживается на Уилле, на лбу которого уже расцветает достойная такая лиловая шишка, только видя недоуменную реакцию на второй раз повторенный вопрос, спохватывается. Роется в тумбочке, достает пригоршню каких-то белых металлических таблеток, смотрит на «будильник», потом начинает эти таблетки крутить. В этот самый момент из дальней двери показывается робот. Такой, каких Ника видела в детских книжках, а Уиллу вряд ли приходилось вообще. Грузный, с шарнирными конечностями и кучей каких-то реле на груди, фасеточными глазами и... веночком из травы, подобной той, что разбросана повсюду. Уильям и Ника, отвлеченные появлением нового действующего лица, пропускают момент, когда хозяйка подбегает прямо к ним, быстро лепя таблеточки на одежду.

— Переводчик слабенький, но придется потерпеть, — говорит она. — Пока язык не выучите. Не бойтесь, это быстро.

Одновременно с ее словами в ухо кто-то словно нашептывает перевод. Не слишком удобно по сравнению с языком лабиринта, зато языкового барьера больше нет. Между тем, робот подходит к путникам, смотрит на Нику, вытягивая руку. На панели мигает зеленая лампочка. Потеряв к кореянке всякий интерес, он оборачивается к Уиллу. Лампа на этот раз мерцает лимонным светом. Рука вдруг вытягивается и споро хватает пилота прямо за больную коленку, прежде чем он успевает среагировать. Становится тепло, будто на пляже, и щекотно.

— Вы не бойтесь. Цезарь лучший медицинский дроид, новейший. Таких даже в крупных клиниках еще нет, - с материнской гордостью говорит девушка, глядя на манипуляции робота. — Он у меня умничка.

Становится понятнее авторство нелепого веночка. Нога Уилла, между тем, действительно перестает болеть, та же участь вскоре постигает и шишку на лбу.

— Вы наверно устали и есть хотите? Цезарь! Ой... Я Люси, — она вдруг краснеет, сообразив, очевидно, что с этого и надо было начинать. — Добро пожаловать в две тысячи пятьсот восемьдесят третий год, Вероника Лим и Уильям Харпер, — перед тем, как произнести имена, Люси подглядывает в «будильник», словно в шпаргалку. Она тщетно пытается сохранить лицо и придать запоздало голосу торжественность, потом махает на это рукой.

— Это тараторка в лабиринте в общем-то вам уже это сказала, — с необъяснимой неприязнью к непонятной "тараторке" продолжает она. — Идиотская традиция. Ваши прилетят, как кончится гроза, раньше не выйдет. Тут нет нуль-кабин. Смешно, да, что именно тут их и нет? Но слишком поле сильное, нельзя. Черт, вы же ничего не понимаете... В общем, ваши послезавтра прилетят. Я пока отвечу на вопросы, объясню, что и как. Вы ешьте.

Удалившийся было посреди монолога Цезарь, уже возвратился с подносом. Наверняка и Уилл, и Ника читали разные фантастические книжки, где пища людей будущего описывалась причудливо до нельзя. От таблеток до какого-то неясного желе. Еда, которой лучший медицинский дроид с веночком на голове уставляет стол, вполне привычная, даже простая: яичница, хлеб, джем, салат из помидор, овощное рагу, горячий пряный суп с гренками, сдобные булочки, чай, яблоки, груши.

— Вы наверно хотите знать, зачем вы здесь? — спрашивает Люси как-то грустно. Теперь она говорит медленно и смотрит на занятого сервировкой Цезаря, а не на гостей. — Мы летаем к звездам, — девушка тычет куда-то в потолок, где на крюке висит простая на вид лампа, между тем, прекрасно освещающая помещение. Выдав эту, непонятно как связанную со всем предыдущим, информацию, хозяйка замолкает. Присаживается к столу, берет одно яблоко и начинает откручивать черенок.

— Точнее, такие как вы летают, — добавляет она со вздохом после паузы. — А остальные пассажирами только, в виде тушек в анабиозных ваннах. У вас... — она поднимает глаза на путешественников, — Вы про Эйнштейна и Гиркина слышали уже? Это... В общем, вы читать умеете? — последний вопрос задан совершенно серьезно, действительно, может и не умеют, прямо из пещеры сюда попали.

Люси снова роется в тумбочке, достает два каких-то плоских листа, по виду обычных, бумажных.

— Вот, ваши тут памятку написали. В ней понятнее, чем я объяснить смогу. Вот так читать, — она проводит рукой, и на листке оживают буквы. Нике, знакомой с сенсорными экранами, такое в общем-то не в диковинку, хотя и выглядит читалка не привычно. — Скажите ей пару фраз, и она на ваш язык автоматически настроится, — Люси протягивает по листку каждому. — Почитайте, а потом спросите. В общем-то, беда в том, что летать могут не все. А кто может, кто нет, нет способа теоретически выяснить или замерить. Только попробовать. Лабиринт — это такое испытание, имитация полета, те, у кого есть эти способности, его смогут пройти. А остальные... — она замолкает, смотрит в окно. Последнее слово уже едва слышно, — умрут.

— Поэтому никому из нас никогда даже пробовать не разрешат. У нас очень гуманная цивилизация, — говорит она зло. — Поэтому и прошлое. Это свинство, конечно. Вы... Люди из прошлого, считается, что это оправданно, потому что у тех, кого забирают, и так не было ни одного шанса выжить. Вы бы умерли там, в своем времени. Но это все равно свинство. Если бы для того, чтобы летать к звездам, понадобилось есть людей, мы бы и каннибализм оправдали, не сомневаюсь.

— Ваши послезавтра прилетят, — повторяет она в третий раз. — Из астронавигационная школы. Вам не обязательно соглашаться, если не захотите.

Люси подходит к окну и отворяет створки. Дождь и гроза бушуют снаружи, мрачное, нахохлившиеся небо извергает потоки жидкости. Она подставляет руку под струи. Где-то там, вверху невидимые и желанные горят звезды.
Листочки, которые протягивает Люси


Вот собственно и все.

До конца понедельника постарайтесь отписаться (или, если не получится, то сообщите в лс), нужно будет указать, примете ли вы предложение. Отказаться можно, никто слова не скажет и обеспечит возможность заниматься, чем хотите, или просто ничего не делать. В ночь с понедельника на вторник дам эпилог.
+1 | Лабиринт, 05.11.17 18:33
  • Пост очень-очень классный!
    Прям даже жалко, что мы уже на финише, игра сама по себе затягивающая и интересная.
    +1 от Та самая, 05.11.17 19:51

Уильям хладнокровно ведёт машину, словно ничего особенного с ними и не случилось. Подумаешь: шары с зубами. Глядя на него, и Ника не позволяет себе поддаться страху. Бояться некогда, сейчас нужно хоть чем-то помочь напарнику. А монстры все ближе и ближе к своей цели. Пилот мысленно представляет себе, как ускоряется истребитель. Послушный самолёт, похоже, готов на всё, чтобы угодить ему, он даже начинает лететь быстрее, хотя и до этого двигался на пределе. Чуть-чуть, но все же – это позволяет выиграть немного времени. Жаль, сосредоточиться как следует Уильям не может, все его внимание и концентрация сейчас заняты пилотированием. Немного отставшие было шары, с легкость догоняют истребитель снова. Вот один клацает огромными зубами, дотянувшись до крыла, и кусок металла словно обрезают гигантским ножом.

Видя это, Уильям решается на отчаянный маневр. Он резко бросает самолёт влево, где маячит одна из "черных дыр". Упустивший буквально из зуб свою добычу лангольер, шарахается вслед за истребителем. Только в последний момент пилот выправляет курс, несясь вперёд. Это почти за гранью возможного, но машина словно бы помогает, она слушается даже не рук — мыслей. Истребитель, едва не задев дыру, проносится мимо, а неуклюжий, хоть и быстрый, шар, не успев развернуться, плюхается прямо во тьму. За ним летит его чуть припоздавший собрат, повторяющий во всем траекторию первого.

Ника, зажмурившись от напряжения (возможно, это и к лучшему, по крайней мере девушке не грозит опасность впасть в панику от происходящего), пытается вообразить себе турбины. Реактивные турбины под каждым крылом истребителя. Их мысли с Уильямом работают в одном направлении, словно они вдруг стали понимать друг друга без слов. Скорость. Необходима скорость. Оснащенный дополнительными устройствами, самолет рвется к финишной черте с невиданной доселе скоростью. А вот шары вроде бы отстали. Растворились во тьме? Исчезли?

Облегчение и надежда длятся недолго. Угодив в дыру из тьмы, лангольеры и не думают исчезать. Наоборот, они напитываются, наполняются этой тьмой, купаются в ней с животным удовольствием, разбрызгивая тьму во все стороны, как молочные поросята купаются в вожделенной луже. Брызги тьмы, попадая туда и сюда, мигом прожигают дыры на небосводе, а сами шары, словно обожравшись, увеличиваются в размерах. Теперь они гораздо, гораздо больше, чем с самолет. Зато и лететь им намного тяжелее, чем раньше. Так тяжело дается движение обжоре после сытного ужина.

Но даже замедленные, монстры все еще слишком быстры. Впрочем, у истребителя почти получается уйти, он достигает цели — Ника и Уилл чувствуют это безошибочно. Теперь впереди вместо неба и облаков какой-то неясный туман, а позади с двух сторон истребитель окружают, дорвавшиеся, наконец, до его металла, чудища. Уильяму кажется, что машина издает жалобный стон, прежде чем в пасти лангольера исчезает её хвост, затем крылья. Треск и скрежет наполняют кабину, она разваливается на части, и Уильям с Никой летят куда-то вниз, в туман...

... Они снова приходят в себя на полу. Это уже становится традицией. Все тот же неизменный бокс: белые стены, белый потолок, белый пол. Оглядывают друг друга. Кажется, Уильям довольно болезненно ударился коленом, когда падал, да ещё и лбом приложился, но в целом – это пустяки. Главное — они в безопасности, и на Нике ни царапины.

— Приветствую вас, соискатели, — торжественно вещает знакомый голос, пока Уилл и Ника вертят головами в попытках осмотреться. Осматривать, впрочем, нечего. На этот раз ни картин, ни надписей, ни выемок. Одна белизна и вездесущий голос Глисса.

— Поздравляю вас, вы до конца прошли этот путь. Я несказанно счастлив, что первым могу приветствовать вас на выходе из Лабиринта. Скорее всего я умер задолго до того, как вы попали сюда, однако, вместе с тем, я родился через несколько веков после вас. Добро пожаловать в будущее. Ваши способности нужны человечеству. Я рад, что говорю вам об этом первым.

Произнеся всю это довольно пафосную абракадабру, Глисс замолкает. Ника и Уильям недоуменно смотрят друг на друга. Что это все значит и главное, куда идти дальше? Впрочем, замешательство длится не долго. Уже знакомая тьма накрывает их, сминая белые стены. Путники словно проваливаются в глубокий колодец, в котором ничего нет. Секунда, другая и это ощущение проходит.

=========

Мелкий, но противный дождик моросит из дырявого, нахмурившегося тучами неба, поливая из гигантской лейки опушку леса: молодые сосенки, кое-где жухлую, но в целом ещё зеленую траву, усыпанную пожелтевшей осенней хвоей дорожку, деревянные домики в отдалении и двоих человек. Эту парочку он умудряется вымочить до нитки всего за несколько секунд. Уильям и Вероника молча стоят под дождём, вдыхая лесной аромат. Пахнет грибами и далеким костром. И ещё чем-то знакомым, но непонятным. Мир выглядит до ужаса статичным, с непривычки это кажется неправильным. Ни одна травинка не желает изменяться ни на йоту, ни одна дождевая капля не слушается, не соглашаясь падать в сторону, а не странникам на головы. Миру нет никакого дела до их желаний. И весь он словно какой-то блеклый, неяркий. Трава не изумрудно-зеленая, а просто зеленая, небо не режет глаз насыщенностью красок, даже этот дождь, он пахнет, но как-то приглушенно, вовсе не так, как будет пахнуть дождь в мечтах или воспоминаниях. Обыденное, скучное. Настоящее. Как же можно было спутать жалкие иллюзии — слишком яркие и красочные, чтобы быть правдой, с этим великолепным в своей обыденности настоящим?

Дождь заряжает всё сильней, грозясь превратиться в полноценный ливень. Откуда-то издалека слышатся раскаты грома. Сюда идёт гроза. Ноет ушибленная при падении коленка Уильяма. Они куда-то пришли. Только куда и зачем? Может быть, самое время сказать друг другу что-нибудь, но слова, что мозг только что подсказывал без устали, вдруг делись куда-то. Замечательный, интуитивно-понятный язык сгинул без следа. Ушла дармовая легкость. Нике остается только вспоминать давнишние уроки английского. Похоже, они ей все-таки понадобятся.

И только осознав это, двое, наконец, отворачиваются от леса и оглядываются назад. Огромное, белоснежное яйцо куполом высится в центре поляны. Цельное — без дверей и каких-либо отверстий. Тот самый прохладный и гладкий на ощупь материал, из которого состоят стены бокса. Только на этот раз Уилл и Ника глядят на них снаружи.
Скорость лангольеры Д100 + (30 -10 (купание в яме))= Д100 +20
Скорость самолет 40 + 14,8 (бросок Ника) +1 (незначительное увеличение скорости попутно Уилл) = 56

Индивидуальная информация

+10 ИПП каждому

- Стоите на опушке леса
- Неподалеку деревянные домики
- Вы больше не понимаете друг друга по умолчанию, впрочем, английского Вероники достаточно, чтобы более-менее объясняться.
- Идет дождь, надвигается гроза
- Можно быстро добежать до ближайшего домика, он метрах в пятидесяти.

Пишем здесь (можно по одному посту, можно посоциалить недолго) и переходим в новую ветку.

До конца субботы давайте постараемся отписаться, и я напишу дальше. Можно и раньше )
+1 | Лабиринт, 03.11.17 16:10
  • Повторюсь. Очень классная игра, в основе которой лежит идея, просто созданная для социального взаимодействия между игроками. Очень жаль, что приходится всё это форсировать.
    +1 от Akkarin, 05.11.17 18:00

Организовать эвакуацию оказалось не просто, но Мэй и Збышек справились с этим. Пока суть до дело, мечница собирала тех, кто смог бы управлять Порталами и был достаточно надежен, чтобы не обратить эту власть себе во зло. Мастер Ку в это время искал средство, способное остановить вирус. И такое средство было найдено. История закончилась хорошо: Селестинцы вернулись домой во главе со старостой, а зеленокожие люди больше не теряли человеческий облик. Правда и способность разговаривать с деревьями у них пропала, но кто об этом жалел?

Пармено и жители деревни предлагали отблагодарить Мэй, как только могли, но она ничего не взяла кроме весьма скромной платы. Мечница работала не ради денег, ей были небезразличны судьбы этих людей. И вот настал день, когда они попрощались. Мэй, Збышек и собранная ими команда отправлялись на Орион. С ними отправилась и Инна, что не слишком удивило Мэй, учитывая нежные чувства, которые женщина питала к землянину. На прощание Пармено попросил мечницу о разговоре наедине.

— У меня есть для вас подарок, — сказал староста. И преподнес небольшую клетку. В ней сидел совсем маленький, новорожденный дракончик, косясь на свою новую хозяйку веселыми изумрудными глазами.

Сердечно простившись со стариком, Мэй отбыла на Орион. Она так и не рассказала ему о роли разумных деревьев в этой истории, о том, что люди по сути стали жертвой их жесткого эксперимента. В конце-концов орионцы искренне пытались исправить то, что натворили.

====

Деревья выполнили свое обещание. Мэй получила денежное вознаграждение, достаточное для того, чтобы ничего не делать в будущем, если бы она, конечно, пожелала бездельничать. Но это было не по ней. Орионцы выполнили и второе условие: они передали все знания о Порталах и управлении ими в руки новых хозяев: Мэй и ее людей. Теперь, обучившись, люди могли починить порталы, чтобы снова сделать сеть удобной и безопасной. У Мэй оказалась так же карта всех имеющихся порталов. Теперь она путешествовала между мирами вместе с другими Хранителями, сначала исправляя то, что было сломано, а потом поддерживая работу. В дорогах этих Мэй узнала много интересного и встретилась с удивительными существами, но это уже совсем другая история.
The end!

Спасибо за игру!
+1 | Озеро Желаний, 05.11.17 16:28
  • Это плюс, чтобы сказать еще раз тебе спасибо.
    Удачи в новых играх.
    Я буду их ждать.
    +1 от Агата, 05.11.17 17:25

Бежит Динни, зонтиком во все стороны размахивает, так и бежать проще. Да только на середине бега запал-то и пропал. Что же это они? Что с ними творится такое? Ладно, Макс, а она сама? А может и Динни заколдовала старушка, может и Динии теперь ненастоящая? Не радостно как-то на душе. Вроде как лучше делаешь, а получается плохо. Обидно получается.

— Макс, — догнала парня, запыхавшись, за плечо тронуло. — Подожди. Послушай. Мне все равно, кто ты там будешь, ты или не ты, — головой машет, запуталась. — Друг ты мне все равно будешь. Ты это знай.

Выговорила, да только сейчас поняла, что не одни они. Афоня следом бежит — это ладно. А эти рогатые... Бабульку Динни не испугалась, а тут страшно стало. До ужаса страшно. Слова выговорить не может. Хорошо хоть главное успела Максу сказать, перед тем как съели её эти рогачи. Страшно подумать, что могла не успеть.
  • Милая)
    +1 от Dredlord, 01.11.17 16:12
  • Страшно подумать, что могла не успеть.
    Это как-то так трогательно.=]
    +1 от Та самая, 01.11.17 16:15
  • Милота ^_^
    +1 от Joeren, 03.11.17 20:14

Уильям напрягает память, и вот уже в его воображении оживает старенький «харрикейн». Возможно, в глубине души пилот считает, что это всего лишь игра, но проводит её со всей тщательностью, пытаясь проговорить для спутницы малейшие нюансы. Ника очень старается помочь. Она мало что знает о самолетах, зато воображение в этом странном лабиринте натренировать успела. Уильям плывет по волнам памяти. Воспоминания о том полете, мирном вечернем полёте с инструктором, когда не надо было ежеминутно опасаться теней с неба, отдают светлой грустью и запахом табака. "Харрикейн" в воспоминаниях словно настоящий, такой же, как он был тогда, в тот безвозвратно ушедший вечер. Вовсе не такой вдруг осознает Уилл, вырываясь из нахлынувших грез. Желтый. Тот истребитель вовсе не был желтым.

А желтый самолет, заправленный и готовый к взлету стоит в ожидании. Хочешь-не хочешь, а приходится верить в реальность произошедшего. А потом желтый "харрикейн" бежит по взлетной полосе, набирая скорость, и они поднимаются в воздух. Небо снова приветствует Уильяма. Приветствует Нику, ведь мечты должны сбываться.

Земля остается далеко внизу, пока и вовсе не скрывается из вида. Уже не рассмотреть, что там: взлетная полоса, лес или что-то иное. Все поглощает темнота. А здесь, наверху — облака. Словно гигантские хлопья сладкой ваты. Можно прошить их насквозь и лететь, любуясь на проплывающие мимо белые острова сверху. Ощущение полёта пьянит, уже не так важно, куда и зачем, главное — они летят. Машина слушается, словно живая, откликаясь на любое действие гораздо гибче, чем самые лучшие модели, на которых Уильяму довелось полетать. Счастье. В эти минуты путники на время забывают о тех не слишком радостных событиях, что привели их сюда, забывают о неопределенности будущего и туманности цели путешествия, забывают, что в конечном счете это небо и этот полет — всего лишь иллюзия. Обо всем, кроме самого полета. Ника и Уильям наслаждаются высотой, общением друг с другом. Что бы ни принесло будущее, в данный момент им хорошо. Вдобавок, мечта девушки сбывается. Руки Ники прикасаются к штурвалу. Уильям в кресле инструктора, выдавший подробные указания и готовый в любую секунду перехватить управление, любуется на нее в те минуты, когда Вероника самостоятельно и гордо ведет желтый самолетик. Потом снова берет управление.

По субъективному времени проходит часов шесть, борт набрал довольно хорошую скорость. Внутренний навигатор, который обнаружился у обоих, твердит, что осталось совсем немного, цель уже близка. Гасят волну эйфории только дыры, то и дело наблюдаемые в иллюминатор. Рваные раны в созданной путешественниками реальности — в синеве неба и белизне облаков, через которые просачивается вездесущая тьма. Даже если просто смотреть на них, становится не по себе, а когда самолёт попадает в одну из таких, начинается болтанка. Это можно сравнить с воздушными ямами и турбулентностью, только здесь трясёт саму реальность, контуры борта чуть заметно расплываются и приходится сосредотачиваться, прикладывая усилия, чтобы удержать образ. Уильям старательно вглядывается в пространство, пытаясь избежать этих мест.

Поэтому пилот первым замечает это. Но через пару секунд видит и Ника. Огромные шары — сгустки, порождение концентрированной тьмы настигают борт сзади. Там, где эти монстры пролетают, остается чудовищный след. След тьмы, разрез в небесной сини, словно шары сожрали, поглотили реальность. Скорость их воистину огромна. Сначала они — лишь неясные точки, потом объекты, напоминающие шарики для гольфа, и вот уже несутся величиной с самолет каждый, стремительно нагоняя путников, клацают огромными зубами. Да, у них определенно есть зубы. Это смутно похоже на... Лангольеры. Слово всплывает само по себе. Вероника видела этот фильм.

Два шара уже почти сели на хвост самолету, еще два пока маячат в отдалении, но с их скоростью надежды на то, что это надолго, мало. Невольно вспоминаются слова Глисса о том, что решившие идти вперед, могут не осилить дорогу. Но как же обидно и нелепо будет погибнуть именно сейчас, не дотянув совсем чуть-чуть до выхода из Лабиринта. Второй раз за сегодня по своему субъективному времени Уильям Харпер переживает это чувство. Только времени на раздумье и сожаление не остается. Нужно срочно предпринимать хоть что-то.

Персональная информация

- Уильям +10 ИПП

- Боевой режим (возможно максимум по два поста от каждого, первый для координации действий, но обменяться вы успеваете лишь парой коротких фраз).

- Четыре лангольера следуют за вами. Два близко, два на неком отдалении.

Доступные действия.

а) Пытаться оторваться от преследователей:

- Двое лангольеров идут впритык со скоростью Д100+30, двое отстают (они вас в этом варианте автоматически не догоняют). Если хотя бы один лангольер догоняет самолет — он его уничтожает.

- Действие удачно, если игроку удастся дважды перебить значения обоих лангольеров (не суммируются, бросок игрока сравнивается поочередно с бросками каждого лангольера).

- Необходимо кидать:

Д 100 + ловкость + подходящие навыки при их наличии (+10) — тому игроку, который будет вести самолет.
Д 100 + ИПП — второму игроку при желании (указать, что именно он делает). Этот бросок по желанию, на ситуацию может повлиять, может нет.

б) Вступить в поединок:

- Пока боретесь с двумя первыми, подлетают еще два противника.

- Четыре лангольера сражаются и уворачиваются с успехом Д 100. Самолет нападает с инициативой, использовать можно любое имеющееся или созданное оружие (на создание оружия тратится действие), либо какие-то подручные средства.

- Сравнивается бросок игрока и поочередно каждого из четырех лангольеров.

- Если все они выведены из строя, можно лететь дальше. Если кто-то из противников остался, то оставшиеся в свою очередь нападают, и ваши жизни зависят от маневренности самолета. Если хотя бы против одного лангольера маневр провален — самолет уничтожен.

- Необходимо кидать:

Д 100 + ловкость + подходящие навыки при их наличие (+10) тому игроку, который будет нападать.
Либо Д 100 + ИПП на создание какого-то оружия (успех 80) либо Д 100+ловкость + соответствующие навыки при их наличие (+10) на маневр — второму игроку. Если выбран первый вариант, маневр вы совершать не успеваете.

в) посадка:

- Вы автоматически успеваете сесть до того, как преследователи вас догонят. Но такая посадка будет жесткой. Провал хотя бы одного из бросков ведет к катастрофе.

- Необходимо кидать:

Д 100 + ловкость + соответствующие навыки при их наличие (+10) тому игроку, который будет сажать самолет. Успех 50 и выше.
Д 100 + ИПП (успех 130) для того, чтобы успеть создать нормальную посадочную площадку внизу - второму игроку.


Дополнительные действия (кидаются во всех трех вариантах):

- Д 100 + выносливость + соответстующие навыки при их наличие (+10) на выживаемость в катастрофе. Бросается сразу, но учитывается только, если катастрофа собственно произойдет.

- Градации:

1-20 - Смерть.
21-40 - Тяжелые травмы: все очень плохо, вы живы, но это не надолго. Персонаж умрет, если в течение ближайших 2-3 минут не получит хоть какую-то первую помощь и в дальнейшем квалифицированное лечение.
41-60 - Травмы средней тяжести: все плохо, вам остро необходима врачебная помощь, но сколько-то вы продержитесь и даже, может быть, сможете кое-как предвигаться.
61-80 - Легкие травмы: ушибы, вывихи, растяжения. Неприятно, но не смертельно, в целом вы отделались легким испугом.
81 и выше - Отсутствие каких-либо последствий, видимо, вы родились в рубашке.

Бонусное действие: перераспределение.

- При желании вы можете провести перераспределение своего броска на выживание. Перераспределение делается вслепую. Для этого в поле "сообщение мастеру" (будьте внимательны, оно доступно только раз, при первой отправке) указываете число не ниже 21, которое и будет засчитано, как ваш бросок на выживание, если ваш фактический бросок окажется выше указанного. В этом случае разница между фактическим броском и указанным прибавляется к броску на выживание второго игрока.

- Все броски необходимо подписывать, все модификаторы указывать.
+1 | Лабиринт, 01.11.17 04:52
  • Динамичный пост! Ух и увязли они в... событиях по самые уши!
    +1 от Та самая, 01.11.17 10:25

— Где бабулечка? — пробормотала Динни, едва разлепив глаза. Только зонтик остался от странной пришелицы. Проспала тайну, проспала! Ещё и сон этот дурацкий! Динка шмыгнула носом от огорчения, как маленькая. Или это простуда? А одежда-то, кажется, высохла!* Работает! Всё работает! Компенсация за утраченную страшную тайну отразилась радостной улыбкой. Динни тут же испуганно прикрыла рот ладошкой. Казалось — улыбка могла шуметь. Услышат. Камыш этот и тайны шелестящие. Схлынуло. Нет никаких сплетников шелестящих. Солнечный день был в разгаре, и как их угораздило? Неудивительно, что живот сводит. Динни замотала головой. Куда идти, да где ребята?

А с ребятами неладное творилось.

— Не подходи! — кричит Афоня (это Максу). И топорик сжимает. Дрова рубить что ли собрался?
— Макс не настоящий! — а это уже ей. Тихонечко так, руку протягивая.

Вот значит как. Не получилось у Динни до конца Макса вернуть. Как и с шоколадкой. И Афоня заметил.

— Я знаю, — говорит. — Его вернуть надо, а не бегать. Друзья не бегают. Вместе пришли, вместе и уйдем.

Достала термос. Мечтала же. Отхлебнула — сладкого, медового, кислого — шиповничьего. Мерзский привкус с души смыть. По кругу передала.

— Санька надо искать, мальчики. В какой он стороне был, Афонь?
* Вроде бы я так поняла по обсужду, что высохла. Если нет, поправлю этот кусок.

С места не двигается, пока не идут все. Если Афоня будет пробовать ее тащить, на этот раз будет сопротивляться.
  • Ох, как мне нравится этот момент с термосом! ^^
    +1 от Лисса, 31.10.17 12:12

ссылка

... Сания идёт вслед за Максом, поддерживающим девушку одной рукой, и думает о том, что горе и счастье переплелись в один сплошной клубок. Который ещё долго предстоит распутывать. Наверно – всю жизнь. Длинную или короткую...

Про детей Дункан не отвечает ничего. И этот ответ так же ясен, как вздымающееся к небу жаркое пламя. Догорает в сердце надежда, лишь тлеет ещё уголёк. Их надо найти. Живых или мёртвых...

«Рыцарь… дяденька…спасли».

Нет, не спасли. Не уберегли. Тоненькие ножки торчат из тулупа, в нём, верно, могло бы уместиться три Эйты разом. Юный рыцарь в залатанном плаще поддерживает под руку свою прекрасную даму, передавая ей из рук в руки мотыгу, словно фамильный клинок. Где-то там, где тепло и не больно, ждёт мальчишку Алистер.

«Кем ты был неведомый сказочник? Солдатом? Вором? Жив ли до сих пор или гниёшь в какой-нибудь городской канаве? Не уберег. И мы не уберегли. Да кому он нужен этот мир, если в нем то и дело нужно хоронить детей?»

«Я хотел защитить детей. Это не должно было закончится так... о, Единый, я просто хотел защитить детей. Неужели это не стоит капли твоего прощения?».

«Стоит, Дитрих, это стоит гораздо большего. Только вот боги разучились прощать. Даже люди и те больше не умеют...»

Дети... Графиня... Юная Астория. Может быть, хотя бы её получится уберечь. Забрать, увезти из этого ада. Должны же у неё быть какие-то родственники, хоть кто-нибудь, кто отогреет девочку. Плохо, когда ты совсем один. Жить плохо. А умирать ещё хуже. Если одному. Санни обещала накормить Энзо похлёбкой. Жирной похлёбкой из зайчатины. Кажется, это обещание выполнять теперь не придётся.

О, она просто эксперт по невыполнимым обещаниям. Ложь во спасение, горькая ирония. Лгать умирающему – страшнее не придумаешь. Эта ложь, похоже, не раз спасала ей жизнь, уж слишком яростно стремилась обернуться правдой. У неё получилось, почти получилось. Осталось чуть-чуть.

«Потерпи, осталось совсем немного. Мы скоро придём. Совсем скоро. В красивый город Оретан. Я там никогда не была, как и ты. Но думаю, что это очень красивый город. Там родился твой отец, а он не стал бы рождаться где попало. Там твои дедушка с бабушкой. Они тебя ждут. И любят».

«Снова лжёшь, Сания, это входит у тебя в привычку. Может быть им нет никакого дела до ребёнка, а тем более до тебя. Злых вестников не любят, ты скверная замена единственном сыну. Ты ведь даже не жена ему, никто».

А ведь до Оретана ещё надо дойти. Она и раньше была обузой, а уж теперь. С такой-то рукой. И...

«... кажется ты опять додумалась дать невыполнимое обещание. Как будто одного было мало для счастья. И кому? Жрецу Урфара. Это надо же умудриться. Поклясться остановить зиму. Да уж, зачем размениваться по мелочам. За язык никто не тянул. И как собираешься выполнять? Тебе это не по силам. Отец бы мог».

Отец... он был мудрым человеком. Научил всему, что знал сам. В Оретане, наверно, нужны врачи. Теперь, когда Гильдии и её знаменитых целителей больше нет. Может и аптекари пригодятся на безрыбье. И даже аптекарские ученицы. Только вот Санни никогда не слыхала, чтобы кто-то готовил микстуры одной рукой.

Может быть, обойдется. Заживет, как надо. У Ашиля в сумке обеззараживающая мазь. Надо попросить Макса замотать руку. И посетить местный лазарет. Наверняка там найдется не одна лишь приправа для похлебки. Им понадобятся лекарства в дорогу. И не только для неё самой. Мало ли что может случиться. Стоит запастись лекарствами, едой. Немного отдохнуть и уходить отсюда. Это место пропахло смертью, ребенку не обязательно всё это видеть. Даже если он ещё не родился. Тем более, если он ещё не родился.

Собственно, почему он? Сания всегда думала о ребёнке, как о сыне, когда позволяла себе такую роскошь – думать о нём. А позволяла редко, иначе можно легко раскиснуть, упасть и лежать на дороге, не в силах подняться. А сейчас... сейчас вдруг увидела девочку. У неё были были чёрные, как у Тьера, волосы и серые глаза Санниного отца. Дочка... Уна. Да, пусть будет Уна. Красивое имя.

Санни улыбается, а сердце сжимается от боли, и рука на этот раз не причем. Рыжеволосая северянка усмехается, откидывая со лба потную прядь. «Замерзать вдвоем веселее».

Что ж, кому суждено сгореть, тот не замёрзнет.

«Вы бы понравились моему отцу, миледи. А понравиться моему отцу дорого стоит».

Она так и не успела этого сказать. И ничего уже не сможет сделать для той, которая тащила её на себе по вьюге и закрыла собой их всех в безнадёжном бою. Только отблеск пламени рыжих волос горит в сердце жарче, чем пламя Урфара в жаровне.

Дорога до каменных ступеней – всего несколько шагов. А кажется бесконечной. Так же шла она по снежной пустыне целую вечность назад, шла пока силы не оставили. Пока не пришлось тащить её по снегу Уне и солдату. Как его звали? Нехорошо, негоже забывать имена. Он, кажется, жутко ворчал, а Санни... Санни даже не успела его поблагодарить.

– Эларик... его звали... Эларик, – она вдруг понимает, что шепчет это вслух. Макс подумает, что у неё начался бред. Нет, сэр Макс подумает. Старик не стеснялся, раскрывая чужие секреты. Это не хорошо. Сания не собирается лезть никому в душу. Какая разница: сэр, не сэр. По крайней мере этому человеку она успеет сказать «спасибо».

– Макс, я... Спасибо за всё. Я должна... кое-что сказать... тебе. У меня... будет ребёнок... ты его... спас...

Вот она и открыла свой самый страшный секрет. Люди – такие смешные создания. Хранят свои маленькие тайны, а потом умирают. И некому помнить их имена. Как звали того хмурого лесоруба, что сгинул в пурге? Звездочёта? Санни не может припомнить и сердится на себя. А девушку, что орудовала кинжалом, словно плясала? Тэрия. И у неё тоже, должно быть, были страшные секретики, никому, кроме неё самой не нужные. А теперь её больше нет. Их всех нет. Остались в снегу вместе со своими тайнами. Умар написал бы про это книгу. Он любил рассказывать на привале, что пишет книгу. Про них всех тоже непременно напишет. А теперь не будет им никакой книги. Кто-то там на далёком юге не дождется. Да полно, была ли у него семья. Путешественникам семьи не положены.

У Пада наверняка семьи не было. И у белокурой Каталины тоже. Если выбрали своей судьбой войну, тут уже не до семейного очага и детишек. Может, это и к лучшему. А всё равно – несправедливо. За какие грехи осудил олень солдата? За что досталось Каталине пламя Урфара? Алый плащ, алое пламя жертвенного костра. У неё всё могло бы ещё быть, если бы кому-то не приспичило спасать мир. Спасать мир – лучший способ его погубить. Откуда жрец выкопал это чёртово пророчество? Это ведь бред. Это не может быть ничем, только бредом. Но олень снова заглядывает в душу. И ледяные скульптуры застыли в беззвучном крике. Это ведь бред... Нужно будет найти эту книгу.

Наверное, это какая-то имперская книжка, поэтому Сания не знает. Что-нибудь из их религии. Симона могла бы подсказать. Юная жрица и единственная причина не проклинать жрецов Урфара.

«Благодари её за это, старик. Найди там и на коленях благодари. Твой бог пустышка, раз не смог спасти даже Симону».

Что ж, а у Сании остался кинжал. И надежда, что его не придется... использовать по назначению. Странно, что врачи носят такие же. Тьеру не хватило чуть-чуть до выпуска и подобного кинжала, а у Ашиля был? Приходилось ли ему? Нет, он из тех, кто всегда боролся до последнего. Как и Тьер. «Не волнуйся друг, вытащу, и не с того света вытаскивал...»

«Только тебя, лекарь, некому было вытащить с того света. Всё, что я смогла, это смотреть и не отворачиваться. Вряд ли тебе сильно помогло. Я бы хотела так научиться. Если смогу».

Смутные тени живых и мёртвых идут рядом, и, кажется, боль отступает. А может, это просто начинает действовать снадобье Ашиля. Мёртвые и живые вперемешку. Идёт к замку Юрген, поддерживая Адрианну. Что он теперь станет делать, потеряв свою цель? Кажется, Предназначение, в очередной раз посмеялось над стариком. Над ними всеми. Сгибается под тяжестью рюкзака Дрег, Шваркс прыгает возле него с радостным лаем. Сания не может понять, то ли это верный пёс нашёл хозяина, то ли очередная тень, ожившее воспоминание. Коробейник по крайней мере не пропадёт. Вот за него Санни спокойна. Этот выгребется. В рюкзаке наверно пол-Теравии и еще четверть Аэдвера. Не простудился бы без шапки.

Надо будет поискать тёплые вещи. Сказать Астории, чтобы собрала деньги и ценности, что-то, что может ей пригодиться. Идти придется долго. Лучше, конечно, не идти. Может быть, тут найдется лошадь и повозка. Возможно, Дункан хоть в этом не соврал.

«Мы уйдём на рассвете».

«Сколько же вас уйдет? И сколько дойдет? А сколько останется лежать тут, на чужой земле? Куда вы собрались, домой? Далековато отсюда. Небось, не видели таких зим ещё. Что ж, наслаждайтесь. Это ваша победа. Такой у неё вкус. Верно, не ожидали?».

Санни прижимается к Максу, словно тот может защитить её от любого зла. Словно, так она в безопасности и ничего плохого больше не случится. Где-то в небесной кузне машет молотом Оравер, стоит за тиглем отец, Преподобный читает свои проповеди. Где-то там отдыхают погибшие на этой бесконечной войне. И кому какое дело, на чьей они были стороне. Уж точно не богам. Их же не существует. Где-то там отдыхают погибшие, а им, живым, отдыхать ещё рано. Разве что самую малость, несколько часов перед дорогой...



Планы на сутки:

Придти в теплое помещение. Попросить Макса заняться рукой: вымазать бинт в обеззараживающей мази, замотать руку, потом еще слоем замотать и сделать повязку-петлю.
Попросить мужчин разыскать детей и рыцаря.
Разыскать графиню. Предложить ей уходить с нами. Сказать, чтобы собрала деньги и ценные вещи.
Разыскать провизию в дорогу, теплые вещи, лекарства, лошадь по возможности.
Отдохнуть.

Планы в долгосрочной перспективе:
Двигаться дальше. Желательно в телеге, на на лошади.
Найти родственников Астории.
Добраться до Оретана, до родителей Тьера.
Лечить руку.
Готовить лекарства.
Выучиться уже как следует на лекаря.
Ну и родить ребенка. Если будет девочка, назовет Уна, если мальчик, то Тьер.
Забыла, искать книжку, из которой пророчество.
+2 | Вьюга, 17.10.17 16:22
  • Мощный эпилог. С призраками круто и упоминание всех и каждого дорогого стоит. Поставил бы десять плюсов, если б мог.
    +1 от Bully, 18.10.17 10:28
  • Обещанный плюс за во всех отношениях потрясающий эпилог. Спасибо за игру, прекрасный отыгрыш и безграничный энтузиазм!
    +1 от Akkarin, 29.10.17 01:51

Критика и развлечения в сети
(заметки дилетанта)


Чукча не писатель, чукча — читатель. Не претендуя ни на что серьезное, глубокое и оригинальное (ага, отмазалась, фиг меня теперь раскритикуешь), расскажу о своем взгляде на интернет-критику. Что я не без удовольствия почитываю, порой, беру на вооружение, а мимо чего прохожу. И почему так происходит.

Безусловно, всемирной паутиной пользуются для многих серьезных и жизненно важных целей, но я их затрагивать не буду. Эти заметки посвящены тем, кто приходит развлекаться: общаться, играть, обмениваться фотографиями — проводить досуг. 100 % читающих этот текст именно за этим сюда и пришли. Можно долго рассказывать, что те же ролевые игры помогают расширить кругозор и т. д., но всё это побочное, бонус. Естественно, что, придя отдохнуть от забот наших тяжких, мы ожидаем приятного времяпровождения. В связи с этим возникает вопрос: как быть с критикой в таких вот местах? Нужна ли она тут вообще? Конечно!

— Ты только представь себе: меня нет, ты сидишь один и поговорить не с кем.
— А ты где?
— А меня нет.
— Так не бывает.
(«Ежик в тумане»)


Вот представьте: вы написали пост в игру, выложили рецепт обалденного салата, фотографии из турпоездки, интересную зарисовку из жизни, анекдот, зацепивший музыкальный ролик. А в ответ — тишина. Обидно, досадно? Ну, ладно. Не повод переживать, конечно, но куда как приятнее знать, что салат попробовали, пост прочитали, восхитились видами, посмеялись над анекдотом, подпели в такт музыке. Обратная связь — это то, чего желает большинство пользователей в интернете.

Критика — вид этой обратной связи. Анализ, обсуждение чего-либо. Так уж сложилось, что это слово употребляется в 99 % случаев в негативном ключе, на самом же деле оно имеет более широкий смысл. Анализ любой игры или темы едва ли менее интересен, чем обсуждаемый предмет.

Почему же чаще хочется выявлять недостатки, чем подчеркивать достоинства? Потому что второе, как ни странно, труднее. Легко поставить лайк или написать «обалдеть, какой салат», труднее сформулировать, что же именно и почему понравилось. Даже не столько умственно тяжело, просто лень зачастую. Автор ведь уже всё сказал, зачем повторяться? Но не пожалейте усилий. Распишите подробно, что именно вам понравилось в статье, игре, обсуждении. Что вы почерпнули, над чем задумались. Ведь читать такую «положительную критику» очень интересно. И не только тому, кому она адресована. Например, на этом сайте есть люди, расписывающие досконально комментарии к плюсам. Тот же Магистр. С цитатами, с анализом, что же в этом тексте конкретно хорошего с литературной и иных точек зрения. Я нарочно хожу и читаю такие комментарии в репутациях — удовольствие не меньшее, чем от прочтения самих постов.

Другой вид критики — дополнение. Тема вам интересна, вам есть что сказать, хочется поделиться собственным опытом, дополнить высказанное автором. И такая критика воспринимается обычно позитивно.

Но всё же гораздо чаще критикующий хочет именно поспорить. Частично, а то и полностью опровергнуть мнение критикуемого. И вот тут, Хьюстон, у нас проблемы. Встает вопрос, как это сделать, чтобы было интересно читать не только тебе самому и чтобы не получить ответ в стиле «не нравится — не ешь»? Остановлюсь на этом чуть подробнее.

При этом я не буду говорить о критиканстве, скрывающемся зачастую за критикой. Когда критикующий просто-напросто сводит личные счеты, банально не понял автора или явно не разбирается в предмете. Это уныло и не стоит обсуждения. Возьмем случай, когда критика условно конструктивная, критик полон благих намерений, но его всё равно не воспринимают. Что тут поможет?

1. Тактичность.

— А еще мне нравится, что ты никогда не ругаешься!
— А потому что людей можно оскорблять, даже не используя ругательств!
(ТБВ)


Все интернет-пользователи прекрасно знают, что можно оскорбить, оставаясь в рамках формальной вежливости. Вы изящно укололи оппонента и горды своим остроумием? Вот и гордитесь до пенсии, ибо на этом всё и закончится, никакая ваша самая правильная мысль до него больше не дойдет. А потому что он развлекаться пришел, а не ловить шпильки, и пойдет развлекаться туда, где ему приятнее.

Это не значит, что, критикуя, вообще нельзя позволить себе поддевок, шуток, сарказма и т. п. Это значит, что нужно чувствовать меру. Смеяться вместе с человеком над каким-то неудачным примером или оборотом, но не смеяться над ним, выставляя дураком и неудачником. Вместе, но не над! Уловите эту грань верно. Увы, чувство меры трудно приобрести. Оно или есть, и тогда автор ходит по тонкой грани сарказма, не вызывая негатива, или его нет, и тогда читать опусы неприятно. Причем не только критикуемому, а и со стороны. Если вы не обладаете чувством меры, лучше вообще воздержаться от иронии.

Могу привести в пример наш чат, многие обитатели которого гордятся, что едят новичков без соли и без лука. Но что-то ни разу не видела, чтобы до съеденных без специй дошла суть критики. В результате любая дискуссия там очень скоро превращается в «кто кого переостроумит», ее смысл теряется. За всё время, что читаю чат, только раз вынесла оттуда полезную информацию: одно матерное слово, которого раньше не знала — так уж сложилась моя судьба. Однако если в чате безудержный стеб оправдан тем, что является своеобразной «фишкой» курилки, за которой ее обитатели, в том числе будущие жертвы каннибалов, туда и ходят, то в обсуждении игр, форумном обсуждении — не оправдан ничем.

2. Принцип равноправия.

У нас в семье есть референт,
Два кандидата и доцент,
В обед за стол все дружно сели да поели.
Они торопятся пожрать,
А мне посуду убирать...
Образованные просто одолели.
(старая советская песня)


Вы ядерный физик, без пяти минут нобелевский лауреат, а на том конце уборщица баба Глаша? Но вот тут, на развлекательном сайте, в дискуссии вы с ней равны. Не надо умничать, не надо сыпать цитатами и ругаться непонятными научными терминами, не трясите дипломами, монографиями, ссылками на Википедию и Лурк. Не можете донести мысль так, чтобы она была понятна каждому, — молчите! Бабе Глаше на работе надоело подтирать за ядерными физиками, до которых тоже порой безумно трудно донести мысль о бахилах, тут она эльфийка. И вы тоже развлекаться пришли, а не на симпозиум. Если всё же начнете чересчур умничать, аудитория сбежит от вас в Гондолин. А потому что там приятнее.

Немного отойду от темы. Если пост на развлекательном сайте требует того, чтобы для его прочтения то и дело лезли в Википедию, — это плохой пост. Если уж хотите чем-то блеснуть, то делайте сноски. Верно и обратное: написанный доступным и интересным для дилетантов языком пост способен пробудить интерес к предмету. Могу привести в пример материалы Бигбосса к модулю о танго. Даже тому, кто абсолютно ничего не знает о танго, это было интересно читать. И не создавалось ощущения, что тебе рассказывают о каких-то совершенно заумных материях. Потому что автор беседовал на равных.

3. Не будьте занудой.

— Добро пожаловать в Общество зануд! Возьмите себе стул.
— Вообще-то у этого, как вы выразились, стула нет спинки, так что технически это табуретка.
— Похоже, у нас новый председатель!
(анекдот)


Я сама жуткая зануда, поэтому зануды меня раздражают. Если для обсуждаемого предмета не принципиальны какие-то мелочи, не надо без конца поправлять, уточнять, заниматься откровенным буквоедством. Например, обсуждение, которое вызвала статья в этом же журнале, закрутилось вокруг того, статья это или заметка. А какая, собственно, разница для понимания смысла конкретного текста: практических советов по созданию персонажа? Хоть горшком назови, только в печь не ставь. Однако там, где это важно для смысла, поправить можно и нужно, автор будет только благодарен.

То есть тут действует принцип уместности. К примеру, возьмем партии. Когда в исторической игре начинают выяснять какие-то детали интерьера, происходящих событий, мелкие нюансы отношений — это интересно, нужно и полезно. И соигроки только благодарны за такую правку. Так как они изначально пришли с целью сыграть в реконструкцию. Когда ты пришел поиграть в легкую фентези, не претендующую на достоверность, а тебе приходится читать монографию о том, на какой руке рыцари щит носили, чтобы не дай бог не опростоволоситься и не попасть под огонь критики, причем для сюжета игры это абсолютно никакой роли не играет, ничего кроме раздражения это не вызовет. Раз, другой можно выслушать такие мелочные претензии, а потом возникнет желание послать автора... в Википедию.

4. И напоследок — самое банальное. Критикуя — предлагайте.

Если у веревки есть один конец, значит, у нее должен быть и другой.
(закон Микша)


Укажите пути исправления выявленных вами недостатков. Предложите что-то свое. И получится интересное обсуждение. Этот очевидный пункт, даже не нуждающийся в том, чтобы его расписали подробнее (или нуждающийся, но в рамках другого разговора), на четвертом месте, потому что если вы сначала вежливо нахамите, потом блеснете сверхвысоким интеллектом (в просторечии именуемым снобизмом), потом прикопаетесь к мелочам, то вникать в то, что вы предлагаете, никто и не будет. Найдут другую игрушку-развлекушку — поприятнее.

Развлекайтесь и не забывайте, что другие тоже в первую очередь развлекаются. Даже если некоторые любят при этом напускать на себя важный вид.

Т. Шекк
+9 | Журнал PlayGoblin, 01.08.17 11:44
  • Вот так-то лучше)
    +1 от Rademes, 01.08.17 11:45
  • Хорошо и правильно!
    +1 от Calavera, 01.08.17 11:47
  • Ты права. Мне лень писать, почему твой пост хорош.
    +1 от Tayaro, 01.08.17 11:58
  • За мудрые мысли в легкой форме.
    +1 от rar90, 01.08.17 12:04
  • Хорошо, доступно и емко сформулировано. И еще стиль с приятным юмором :)
    +1 от Lainurol, 01.08.17 17:52
  • Статья или заметка? Это серьезно обсуждали?! Ну занууууудыыыы!
    +1 от Odinarius, 02.08.17 13:18
  • Вот насчет занудства особенно понравилось!
    +1 от Зареница, 02.08.17 15:26
  • Постараюсь воспользоваться хорошими советами.
    +1 от Victus Pallidus, 17.08.17 07:39
  • Годная и универсальная статья, которая относится вообще ко всему интернету в целом. Если в жизни мы все разные и кто-то очевидно круче другого, к чему любят ссылаться всякие гопники, дорвавшиеся до интернета, и ведущие войну со школьниками, сетуя на то, что "мля, в реале я бы ему морду начистил за такие слова", то в интернете все одинаковы, особенно на разных форумах с чатами. Так что на всё это дело требуется своя собственная культура общения, которая может когдааа-нибудь и закрепится в умах людей. Да, в общем-то и в жизни полезно бы придерживаться этих правил.
    +1 от глеб фан, 27.10.17 17:31

« Да куда ж ты меня тащишь! Тут так интересно!» Тайна, вертя кончиком бабусиного зонтика, подбиралась к Динни поближе. Вот ещё чуть-чуть и ухватим за тоненький хвостик. Она... сокрушить... Слова кисло-сладкие, как шиповник на меду. Хлебнуть бы не мешало. В рюкзаке-то целый термосок. Устала Динни что-то, умаялась. Хлебнуть шиповника, собраться с силами и разобраться что тут про... А глаза закрылись. Так бывает, когда читаешь книжку — оторваться не можешь. Ночь на дворе давно, буквы перед глазами прыгают, а потом раз... и просыпаешься. Утро, а ты носом в страницу уткнулась. Вот и Динни уткнулась, даже подумать не успела — отчего, да почему так умаялась, да куда силы делись. Снится девчонке трава серебристая. Высокая трава, как эти камыши. Растет она из земли, до неба растет, закрывает небо. И из земли растет и из Динки. Жуткий сон, недобрый какой-то...
  • Ох, знакомо про сон с книгой))
    +1 от Joeren, 27.10.17 14:03

Когда земля резко пошла вверх, на сближение... Нет, конечно, пилот прекрасно понимал — это его «спитфайр» падает вниз, но не мог отделаться от ощущения, что искалеченный истребитель застыл на месте, а тёмная плоскость вздыбилась, раззявила хищный рот, тянется вверх к объятому пламенем металлу. Так вот, когда стало окончательно ясно — конец именно сейчас. Не завтра, не в следующем бою, и уж тем паче не через пятьдесят лет, — это ведь заняло всего секунду-другую, не больше. Сколько оказывается можно увидеть и почувствовать за секунду. И тёмную громаду приближающейся земли, и трещинки на полу кабины, и неэстетичную, неправильную кроваваю кашу в том месте, где обязаны находиться ноги в удобных, утеплённых лётных ботинках. Слишком много всего. А ещё сладковатый запах духов Бети. Он-то откуда здесь? Её полуулыбка было последнее, что Уилл увидел, прежде чем темная громада догнала, навалилась, раздавила. Боли он не почувствовал. Только тьму...

Белый свет резанул даже не по глазам — взорвался в голове, и вот тогда только пришла боль. Всего мгновение, Уильям не успел не рассмотреть, не понять, что же это за свет такой, как тьма снова накрыла, унося болевые ощущения с собой. Но легче от этого не стало. Тьма сама по себе казалась не лучшей заменой боли. На этот раз все длилось долго. Очень долго. Чувство времени тут не помогало. Это продолжалось несколько секунд или столетия — пилот не знал. Знал только, что слишком долго, чтобы выдержать. Тьма. Она отличалась от привычной темноты, как ястреб отличался от голубя. Не просто отсутствие света. Что-то хищное, что-то инородное, противное бытию.

Уильям летел, летел, как летают птицы, растворяясь в этой тьме, как сахар растворяется в кипятке. Даже с его крепкими нервами, привычными ко многому, сложно было не поддаться ужасу. Когда перед тобой не враг, а нечто противоестественное, противное самой природе жизни, паника — защитная реакция, отработанная веками. Безусловный рефлекс. Вот только бежать некуда.Тьма была живой, она питалась страхом, переваривала его, множила, воплощала в виде уродливых фантомов: вот железная махина "мессера" раз в десять больше, чем она обязана быть в реальности, вот жуткая, оскаленная пасть какого-то чудовища, болотная топь. Фантомы.

Стоило взять себя в руки. Возможно, эти жуткие порождения тогда бы отстали от него. «Не думай о белой обезьяне». А этот полет, кажется, был бесконечным. В мире не осталось больше ничего, кроме тьмы и ее уродлиых порождений. Уилл обречен вечно лететь в невесомости, пока не растворится, не исчезнет... Возможно, это и есть смерть?

Однако, чем бы это не было, очередная вспышка белого света вырвала пилота из липкого киселя. Он вдруг обнаружил, что сидит на полу. В комате, напоминающей какую-то не то модерновую тюремную камеру, не то саркофаг. Абсолютно белые стены без окон, пол и потолок из непонятного металла. Какая-то искусственная атмосфера и такой же свет, струящийся словно ниоткуда. Мужчина с удивлением посмотрел на свои совершенно целые ноги, потом перевел взгляд вокруг.

Нет, стены были не пусты. Одну из них украшала надпись "К ПОЕЗДАМ!", снабженная стрелкой и неглубокая выемка под ней. А другую... У Уилла закружилась голова, к горлу подкатила тошнота, как при сильной и внезапной перегрузке. Всю стену занимала картина, изображающая всю ту же тьму. И только приглядевшись пилот увидел изображение издевательски-безоблачного вечернего неба и силуэт горящего истребителя, обреченно пикирующего к земле.

— Приветствую вас, соискатели, — раздался вдруг голос. Не понятно, шел ли он от потолка или от стен. Голос вроде бы был нормальный, мужской. Только вот говорил он не по-английски. И даже не по-французски или немецки. Этот язык был Уильяму не знаком. Между тем, пилот отлично его понимал.

— Если вы слышите меня, значит, вы почти справились с заданием. Сказать, в чем оно заключается, я пока не могу. Могу только заверить, что создал этот Лабиринт не из прихоти и не ради развлечения. Здесь можно остаться навсегда и, если вы решитесь идти дальше, вы должны понимать, что идете на риск. Сейчас вам необходимо сделать выбор. Он прост: вернуться или идти вперед. Тем, кто решит вернуться, я смогу дать немного времени. Две минуты. Больше не смогу, это максимум. Вы вернетесь на две минуты раньше, чем ушли.

С каким заданием и кто должен был справиться — оставалось загадкой. Как и то, про какой Лабирин толкует голос. А вот сам тембр. Нет, это не было похоже на радиоэфир, слишком чисто, но все же создалось ощущение какой-то искусственности. Записи. Живые люди так не говорят.

— Если же вы решитесь продолжить путь, то все, что вам надо будет — это его продолжить. Создать необходимый транспорт и ехать. Ничего сложного. Жду вас в конце Лабиринта, — продолжал голос.

После этих слов последовала пауза. А дальше тон изменился. Сейчас в нем звучали нотки, подобные которым пилот слышал в голосе командира, когда тот командовал боевой вылет, понимая, что парни скорее всего не вернутся. И предчувствие не обмануло, голос заговорил о чем-то подобном.

— Выбор окончательный. Те, кто сейчас пойдут вперед, уже никогда не вернутся назад. Тем, кто решит вернуться, может не хватить ни времени, ни сил что-то изменить в своей судьбе. Подумайте хорошо.

Опять возникла пауза. На этот раз длинная. Кажется, он умолк окончательно. Но все же, в конце-концов голос зазвучал снова. Только одно короткое слово:

— Удачи.

И что это все, черт подери, значит?
- бросок кубика Д 100 + ИПП + 10 за навык "психо-эмоциональная устойчивость" на преодоление паники во время путешествия во тьме

порог 50 (ты его преодолеешь автоматически)
- меньше 50 паника
- 50-70 - взял кое-как себя в руки, но ничерта не понимаешь.
- 70-90 - кажется, эти чудовища вокруг порождения твоих же собственных мыслей, надо успокоиться, и они отстанут.
- больше 90 - скрытые опции.

Вводный пост, от тебя ответный пост в этой ветке, а дальше сведу в партию с Вероникой.
- Тебе туда, где "к поездам".

Описание комнаты:



Добро пожаловать в игру.
+1 | Лабиринт, 26.10.17 16:54
  • Отлично, все точно по плану. Вне зависимости от результата броска я все равно ничего особо не понимаю :)
    +1 от Akkarin, 26.10.17 19:31

ссылка

Белые стены. Белый потолок. Пол из белого, гладкого материала. Освещение вполне достаточное, но не ясно, откуда берущееся. Не жарко, не холодно, не сухо, не влажно. Стандартно. Стерильно и знакомо. Точно такой же бокс, в котором очнулся каждый из соискателей уже довольно давно. Только картин на стенах на этот раз нет. И, пожалуй, сейчас гораздо просторнее. Конец пути?

Одна из стен вдруг отходит в сторону и в проем шагают двое. Молодая девушка, закутанная в плащ с капюшоном, и совсем юный парнишка, дикий на вид. Они держатся за руки. Каким-то образом Руукху и Элве удалось не потерять друг друга в Башне. Но теперь... теперь, кажется, пришла пора расстаться.

Что-то в комнате меняется. Уже нельзя сказать, что картин нет. Одну из стен теперь занимает тот самый портрет, что соискатели обнаружили в кабинете Ивана Иваныча. И, как и тогда, сложно понять, что на нем изображено. Тьма смотрит из рамы, та самая тьма, из которой все тут и состоит, что дошедшие до вокзала, уже давно поняли. Но на этот раз она не сопротивляется взгляду. Элва видит знакомую поляну, ту самую, на которой встретил ее голубоглазый. А Руукх, Руукх видит весенний лес. Что увидит, взглянув на портрет, кто-нибудь другой? Сложно сказать, но если чуть пораскинуть головой, то наверно тот самый пейзаж, который и запечатлели его глаза в последнюю минуту. Для каждого свой.

На другой стене картины нет. Лишь знакомая выемка, на этот раз одна, короткая стрелка и надпись «К ПОЕЗДАМ!» В этом есть некий юмор, большинство сюда приходящих знать не знают ни про какие поезда, да и нет их там, за второй дверью. А может быть и есть. Зависит от того, какую же форму примет тьма на этот раз. Точнее, какую форму захотят придать ей люди. То, что видения не приходят сами по себе, что ими можно управлять сознательно или бессознательно, лепя из ничего, коней, гранаты или леденцы, те, кто дошел так далеко, обычно тоже понимают. Те, кто не понял, просто не доходят. Но дань традиции — перрон.

— Приветствую вас, соискатели, — знакомый голос. Только на сей раз Глисс говорит не так торжественно, как в первый. Говорит будто бы виновато.

— Если вы слышите меня, значит, вы почти справились с заданием. Сказать, в чем оно заключается, я пока не могу. Могу только заверить, что создал этот Лабиринт не из прихоти и не ради развлечения. Здесь можно остаться навсегда и, если вы решитесь идти дальше, вы должны понимать, что идете на риск. Сейчас вам необходимо сделать выбор. Он прост: вернуться или идти вперед. Тем, кто решит вернуться, я смогу дать немного времени. Две минуты. Больше не смогу, это максимум. Вы вернетесь на две минуты раньше, чем ушли.

Пауза. Руукх и Элва смотрят друг на друга. На потолок, откуда доносится голос. Хотя, может он идет от стен. Не поймешь.

— Если же вы решитесь продолжить путь, то все, что вам надо будет — это его продолжить. Создать необходимый транспорт и ехать. Ничего сложного. Жду вас в конце Лабиринта.

Снова пауза. Последнее Глисс произносит чуть тише, как будто ему очень не хочется этого говорить.

— Выбор окончательный. Те, кто сейчас пойдут вперед, уже никогда не вернутся назад. Тем, кто решит вернуться, может не хватить ни времени, ни сил что-то изменить в своей судьбе. Подумайте хорошо.

Кажется, он умолкает окончательно. Пауза длится долго, очень долго. Но все же, в конце-концов голос звучит снова. Только одно короткое слово:

— Удачи.

И тишина.

Руукх и Элва смотрят друг на друга. Они ни о чем не говорят, просто смотрят. Долго, очень долго. А потом, так же взявшись за руки шагают прямо внутрь картины и пропадают, испаряются в голубоватой дымке.

Тускнеет картина и надпись на противоположной стене. Некому на нее смотреть. Но вот, снова открывается дверь. Вошедший человек, вертит головой, вглядываясь в портрет.

— Приветствую вас, соискатели, — раздается голос. Кажется, эта запись автоматически включается каждый раз, когда дверь отворяется.
- Каждый из вас, заходя, видит и слышит то, что описано в старпосте (Руукха и Элву, естественно нет, просто ситуация аналогичная);
- Выбор - идти в дверь с картиной или со стрелкой.
- Первое игромеханически означает конец игры (будет еще небольшая совсем, поста на два ветка в своем времени и эпилог по ее итогам).
- Второе - продолжение путешествия.
- При отсутствии от игрока отписи в установленный индивидуально срок, считается, что он выбрал первый вариант.
- При желании и если пересечетесь, возможно социалка, прощания там или наобоорот уговоры идти дальше, в общем, по желанию игроков.

Богдан, Ростислав, Тиберий, Мэри - дедлайн до 5 октября. Если нужно продлить - пишите.
Вероника - нужен относительно быстрый ответ. Дедлайн не ставлю.
+1 | Лабиринт, 24.10.17 10:50
  • Это была замечательная локация! Сказка, которая учит добру, жертвенности и много чему еще. Это действительно КРУТО!
    +1 от Та самая, 26.10.17 12:46

Супостат нахмурился, на Богдана уставился. Глаза чёрные, блестящие, будто сливы. А в глазах растерянность, раздумье. Словно и не знает он, что отвечать на подобное. А ведь и правда не...

— Не знаю, — говорит сарацин удивлённо. Мол, как же это могло такое случится, что он о предназначении своем не ведает. — А ты знаешь, казак, твое какое? Тебе сказали? — в голосе ревность, даже обида. Вот ведь, везёт людям. И сабля добрая, и трубочка имеется, и о предназначении сообщить не забыли. А тут ломай голову — зачем существуешь. А если и вовсе — безо всякого смысла. Страшно от таких мыслей делается.

Богдану страшно делается, но не от дум подобных, а оттого, что понимает — его собеседника это думки. А он, Богдан, читает их, как раскрытую книгу. Раньше-то лишь это... этот... бес в его душе читал, а теперь и казак в душе... Стоп, какая душа у беса?

— У тебя, значит, есть, а мне не надо? Предназначения нет, души нет. А почему? Почему у всех есть, а у меня нет? Я ведь хотел, как лучше, — чуть не плачет сарацин. Носом шмыгает.

Видали ли вы когда-нибудь плачущих сарацинов? Вот и Богдан не видал до этого. То чудо, пожалуй, подивнее всех прочих будет.

Вдруг чудесным образом растворяется шинок в воздухе и стоят Богдан с турком на крыше той самой башни, вниз смотрят на Город. И вроде тот же самый Город, а вроде и другой. Дома высокие, только не серые, а разноцветные, зеленью балкончики покрылись, волнами, да ладонями этажи раскинулись – не квадратными коробками. Решетки везде ажурные. Парк пышный, не парк — лес целый, а по лесу белки прыгают. И народ туда-сюда снует. Тоже разноцветный, веселый. Смеются, переговариваются о чем-то, спешат куда-то или напротив стоят, о своем неторопливо балакают.

Не успевает казак рассмотреть все, как следует, как снова растворяется город. Угар и чад шинка, да собеседник напротив.

— Вот так надо, — говорит. — Так славно бы было. А не выходит. Не хотят... — Он вздыхает. — Почему не хотят, я же как лучше, я же... Ты вот тоже. В карты играть не захотел. Научил кто-то. А я и без карт тебя не отпущу, коли не захочу, — смеется обиженно и добавляет. — А я вот захочу. Иди, раз не хочешь.

И на дверь кивает, отворачивается. Как ребенок, которого мамка с тятькой в угол на горох поставили, а он и не знает — за что.
+1 | Лабиринт, 24.10.17 15:00
  • Доставляет градус психологизма!
    +1 от Valkeru, 24.10.17 21:49

«Действует, действует же!» — возликовала Динни. И Макс вернулся, говорит с ней заботливо, ласково. О Саньке беспокоится. И правда, где Санёк? Шевельнулась тревога у Динки внутри, но Афоня вроде бы не волнуется. Значит — всё с парнишкой в порядке, всё ладно. Главное — Макс снова с ними. И шоколадка на сдачу. Шоколадка правда какая-то дефективная получилась. Видимо, сил у крови не хватило, всё на Макса ушло... И бестолковая кровь эта ещё, учить её и учить. Кто же на землю шоколад кладёт? Нехорошо. Подняла Динни кусочек, сдула пыль. На Макса смотрит, улыбается весело. А тревога не отступает. Вернулся вроде парень, а всё же ведёт себя как-то странно, как-то не так. Будто чёрный весь, словно пирог в духовке перестоялся. А вдруг и он, как шоколадка... кусочек только? От этой мысли Динни вся похолодела, но виду не подаёт. Нельзя его пугать раньше времени. Ничего, она ещё потренируется и научится. Хоть шоколад, хоть апельсинку, хоть Макса, хоть Санька.

Хорохорится девчонка, а у самой мурашки по коже бегут. Мокрая вся, да не в этом дело. Место это непростое. Глядит Динни на кость, вокруг глядит. Жутко здесь. Но интересно. Возьми её кто сейчас за руку, да вывести предложи, ни за чтобы не ушла. И слова древние, такие притягательно-кошмарные в голове вертятся: хэннэки, ишхор... Фигурка в траве. Та, за которой Динни побежала? Другая? Какая разница. Бабушка. Зовёт ласково, а у девчонки глаза слипаются, словно колыбельную поёт старушка. Вот же оно — это место. Страшная тайна под зонтиком к ним руки тянет. Испугаешься, Динни, погубит тебя, всех вас погубит. А не будешь бояться — в руки дастся, как птица дикая, но прирученная.

Страшно погубить, но от тайны отступиться выше её сил. Ишхор? Что же значит это? «Может быть, кровь?» — думает Динни, потускневший узор разглядывая. Потускнел он что-то. Устал что ли? Не время спать. Ковырнула царапинку, капельку крови добыть.

— А ну-ка, не ленись. Одежду мою высуши, — велит тихонечко. Холодно же, да и проверить надо, послушает ли кровь.

А сама всё про ишхор думает. Может и кровь, а может здороваются здесь так. Не выдержала — зевнула. И тут же ладошкой рот прикрыла — неудобно-то как, неловко. На Макса с Афоней вновь взглянула, улыбнулась им ободряюще и заговорщицки немного. Шоколадку на ладошке показывает. Вот, мол, как я умею. И опять зевнула. Да что же это такое! Запела тихонько:

— Nessun dorma! Nessun dorma! Tu pure, o Principessa, nella tua fredda stanza guardi le stelle...

Это не по-нашему песенка. Динни сама толком не знает, о чем она, но звучит красиво. И спать не велит. Там так и поется, пусть никто не спит, нечего дрыхнуть. Голосок у певицы звонкий, тоненький, как колокольчик на ветру. Дрему прогонит. Допела. Подождала, может поаплодирует кто. Пару шагов к старушке сделала.

— Ишхор, — говорит. Что бы это не значило, может станет им паролем. — Я Динни-Колокольчик, — (почему-то прозвищем захотелось назваться, а не именем, вот показалось — правильно это сейчас), — а это мои друзья, — их и вовсе называть не стала. Да и то, бабушка-то сама не представилась. — Возьми, бабушка, подарок от нас, — и кусочек шоколадки протягивает.

Вместо сырости и холода, которых можно ожидать было в старой, тянущейся вверх башне, совсем иные ароматы ударили Нике в нос. Кто-нибудь другой бы скривился, а она привычная. Клетки, а в клетках кролики, крыски, свинки морские, а вон там, в большом вольере дремлют щенки новорожденные, слепые еще. Попугай сидит на веточке, его подружка себя рассматривает в зеркальце. И все это лает, визжит, пищит, стрекочет, мяукает разом... И полки с ошейниками, кормом, таблетками от паразитов, мелочевкой всякой. Зоомагазин? Странно, а местные говорили, животных тут нет. Стоит, мол, зоопарк пустой.

– Так некому же было за ними присмотреть, вот и пустой, – кажется, с Никой заговорил хомяк. Не большой и золотистый, каких здесь несколько было, а совсем мелкий, пронырливый, в угол забившийся от своих агрессивных собратьев джунгарик. Оно, конечно, обычно даже сирийские хомячки не разговаривают, а от джунгаря такого вообще не ждешь, но... чему удивляться. Место такое. Артему, значит, ресторан, а ей – говорящий хомяк.

– А ты добрая, – хомячок встал на задние лапки и мордочку свою мелкую протянул через решетку, прямо к Нике. Умильно так смотрит, упрашивает. – Ты вон секретаршу пожалела, а ведь она – человек, о себе позаботиться может. А о них кто позаботится? Плохо им...

И правда, хомячки взъерошенные, должно быть передрались, у попугая перья тусклые, у кролика похоже авитаминоз, щенки без ухода скулят. Правильным питанием тут никто не озаботился, а о прививках, должно быть, и не слышали.

— Присмотришь же, да? – глазки-бусинки ласково, но требовательно на Нику уставились.
Вероника + 10 ИПП
+1 | Лабиринт, 22.10.17 18:44
  • Мы к нему "город Славный", а он нам хомяка ХD
    Вообще я ловлю кайф от этой игры! Столько взаимосвязей и большой выбор! Тут каждая локация изолирована, но открытость мира радует безумно.
    +1 от Та самая, 22.10.17 19:36

Мутузит её чудище, а Динни не столько обидно, сколько любопытно. Вот ведь! Совсем Макс. И даже щурится так же. Или не так? И не поймёшь. Вздумай Макс её так отметелить, обиделась бы смертельно. А на чудище что обижаться? Оно же не со зла, наверное. Подружиться хочет. А не умеет. Целоваться полезло, Динни его оттолкнула, вот теперь драться полезло. Думает, люди так дружат. Совсем хотела Динни чудищу сказать, что не надо бояться. И драться не надо. Хотела, да не успела. Сначала Буран с неба свалился, а потом и Афоня. Схватил чудище, тащит. Нельзя же так! А как оно разозлится? Динни открыла рот, чтобы предупредить, и вдруг – нахлынуло. Кровь свою на земле видит, узор красивый. И будто сплетается тот узор в слова, только на языке каком не понятные. Но волшебные. Прочтет Динни те слова и что пожелает, то по её и исполнится.

– Верни нам Макса, – крови велит. Не зло, но твёрдо! – И белых шоколадок. Четыре штуки.

Ож очень Динни шоколад любила.
Т. к. первое желание в общем-то от непонимания ситуации, Макса-то никто реально не похищал и чтобы его "вернуть" магия не нужна, то я загадала два, по усмотрению мастера, кубики либо на второе, либо все же на первое.
  • Какая Динни милая и светлая. Добрый пост :)
    +1 от Лисса, 18.10.17 22:03

– Будет выполнено, товарищ комдив, – бодро рапортует Ксюха, хотя чувствует себя девица вовсе не бодро. Хреново Ксюха себя чувствует, как пепел в крематории. Но вида не подаёт, не гоже мертвоармейцу перед каким-то колокольчиком пасовать. Шумит он. Подумаешь... Мы и не так шуметь умеем. Баньши она или где?

Набрала Ксюха в грудь побольше воздуха и заорала во всю глотку, чтобы шум тот противный заглушить:


– Вы все умёёётееее, уууууу... Бееедныыые.... НЕСЧАСТНЫЫЕЕЕЕЕЕ...


Орет девица на ходу в левую дверь врываясь, как командир велел, а вой все выше и выше поднимается, в ультразвук переходит.

– СМЕЕЕЕРТЬ ТВОЮ ВИЖУУУУУУ, УУУУ, НА КОГО Ж ТЫ НАС ПОКИНУУУУЛ, УУУУУ.... НААААС ПОКИИИИНУУУУЛ, НАС ПОКИНУУУУЛ, БАРОН рВАНГЕЕЕЕЛЬ ДОРОГОООООЙ!

Бегу в левую дверь
+1 | Revolt!!! (Восстань!) , 18.10.17 14:56
  • На кубе не вышло, но воет Ксюха хорошо ))))
    +1 от mindcaster, 18.10.17 15:03

Морозный воздух и холод казался восхитительным после провонявшей смертью часовни. Если бы ещё так не болела рука. Санию словно разрывало на маленькие кусочки и всё никак не могло порвать, место, что служило когда-то её рукой, ныло и пульсировало, смотреть на то, во что она превратилась, было просто жутко. Девушка глухо стонала, закусив зубами костяшки пальцев здоровой руки, иначе орала бы уже в полный голос. Надо найти лекарства, замотать чем-то. Демоны, какая же это пытка! В глазах то и дело темнело, сознание всё пыталось дезертировать с поля боя. Нужно найти какое-нибудь снадобье, да побыстрее, так она долго не протянет. Двор с провалами ворот, ледяными скульптурами возле казармы, лежащими на земле телами, представлялся продолжением порожденного адской болью бреда. Всё же спутанное сознание отмечало и Юргена, и бредущую к ним чью-то фигуру. Где Дрег? Мыслить здраво получалось плохо, мысли вообще путались, растворяясь в очередной волне боли, сосредоточиться она не могла. Ничего это пройдет, ничего. Главное – она жива. Её ребёнок. Она крепкая. Не сдохла раньше и сейчас не собирается. А ведь это всего лишь рука. Точнее то, что от нее осталось. Вряд ли она когда-то будет способна работать, как надо. Перспектива остаться калекой несколько месяцев назад привела бы Санию в ужас, теперь ей было всё равно. Лишь бы не болело. Всего лишь рука, а хочется кататься по земле, чтобы только прекратить это. Что же они чувствовали, когда огонь пожирал не руку, а сердце, лёгкие, мозг? Уна, Каталина, Ашиль, Адрианна... Люди, что пришли сюда до них, и чьих имен теперь никто не узнает... Жертвы магов в чумных деревнях... Меньшее зло... Идиот, какой же он идиот. Это такое зло, что и представить нельзя. Разве что сунуть руку в огонь. Она теперь знала.

Макс всё ещё держал её на руках, Сания хотела сказать ему, чтобы поставил. Хотелось сунуть обожжённую руку в снег, чтобы унять боль, хотя этого делать было как раз нельзя, она знала. Но очень хотелось. Только говорить не было сил. Фигура остановилась совсем рядом с ними. Рыцарь Дункан. Хотя, какой он рыцарь. Рыцари дерутся честно, на поле боя, а не заманивают путников в дом и не травят. Тот, кто добровольно стал цепным псом и рабом, рыцарем больше быть не может. Макс... Мысли перескочили с одного на другое. Почему старик назвал его рыцарем? Дункан... Что-то важное было, но рука так болела, что она не могла сообразить. Старик послал его привести остальных. Он вернулся один. Сании не хотелось спрашивать, не хотелось слышать ответ. Если ничего не спрашивать, можно думать, что они убежали, спрятались. С ними всё в порядке.

– Макс... д-д-ети... у него... узнай, – её хватило только на такой невразумительный шепот.
+1 | Вьюга, 14.10.17 07:14
  • Трогательно. Такое наивное беспокойство)
    +1 от Akkarin, 16.10.17 02:09

Динка бежит – себя не помнит от обиды. Кричит Макс, зовёт, да она не оборачивается – обида кричит сильнее, заглушает слова парня.

– Ишшохор! Ишшохор! – обида кричит голосом деревьев, злорадных статуй да высокой травы. Сама не заметила девчонка, как в траве очутилась.

– Ишшохор! Ишшохор! – зовёт трава. Пониммает вдруг Динни, что не мерещится – взаправду. Что-то страшное, жуткое, но не злое. Жуткое, но не злое, а очень-очень даже ей, Динке, радое, поёт зов. И нестерпимо захотелось вдруг отозваться, бежать ещё быстрее туда, где мелькает неясное фигура. Ждёт её. Даже про печаль свою Динни позабыла. И истории про детей, что в камышах болотных пропадали, не вспомнила. И другую историю не вспомнила. Совсем недавно книжку читала про Томаса-Рифмача и круг фей. Ничего Динни не вспомнила и про ребят забыла тоже вмиг, только о том и думает, как бы успеть. Чтобы не исчезла фигура, не растворилась, не оставила Динни одну с тайной неразгаданной.

Бежит, торопится к тому, что бродит у болота, зачарованная, только рыжие косички между травой мелькают.
  • Смелая! ^^
    +1 от Joeren, 11.10.17 19:25
  • Замечательная реакция. Она совершенно непрогнозируемая, и это здорово!
    +1 от Лисса, 12.10.17 10:10

Про любовь Динни знала всё на свете. Как любой человек, прочитавший в своей жизни солидное число книг. Не то, чтобы ей про это читать хотелось, глупости какие! Но писатели – люди хитрые: начнёшь интересную историю про пингвинов в Антарктиде или про плаванье на каравелле, про индейцев на худой конец, а там вдруг страницы с пятой любовь и нападает. Так что Динни в этом вопросе подкована весьма. Взять хоть первый поцелуй. Голова должна кружиться от пьянящего аромата, по всему телу разливаться сладкая истома, ноги подкашиваться, сердце биться как птица и выпрыгивать из груди. Последнее, впрочем, настораживало. Как влюблённые после подобного выживают не понятно. Враньё должно быть. Но в целом книгам верить можно было, не могут же столько людей небылицы выдумывать.

Поэтому что случилось, девчонка не сразу поняла. Макс губами прижался. Влажно. Через пару секунд только и догадалась – это же он её целует. И никаких симптомов. Ладно, что сердце никуда не выпрыгнуло, только к лучшему. Ещё чего не хватало. Но где головокружение? Где сладкая истома? Где пьянящий аромат? Впрочем, последнюю претензию можно и снять, пьянящий аромат присутствовал – пивом от Макса ещё как несло. А истомы не было! И бабочки в животе не плясали. Впрочем, про бабочек – это из совсем глупой книжки, тоже вранье наверно. Как бы там не было – первый поцелуй был потрачен бездарно и вся жизнь пошла под откос. А всё из-за него. Она к нему как другу, защиты искать, а он... он.

Динни разозлилась. Злилась она редко, можно сказать, никогда. Но тут словно этот противный, что взглядом за шиворот слизней совал, под бок её толкает. Такая обида взяла. И денек хороший – серый и мрачный, и сквер этот таинственный – пыльный и грязный, и статуи загадочные – зверюги облезлые, и Макс – старый друг и несчастный влюблённый – гад и предатель! Будто бы видела Динка весь мир разноцветным, а вдруг стал он чёрно белым. Лягушка от поцелуя в царевну превратилась, а она наоборот.

Оттолкнула парня и крикнула на него не своим голосом, потому что сроду у Динки такого голоса никогда не было. Чужой, писклявый, как у комара, противный и злой:
– Дурак! Ты всё испортил!

Вещи схватила, развернулась и к болоту. А пусть это, что на них смотрит, её забирает. Всё равно ведь теперь.
  • Шедеврально) Так с такими типами и надо! Ещё по щам надо было заехать)))
    +1 от Dredlord, 08.10.17 00:02
  • за истории о любви
    +1 от rar90, 08.10.17 03:31
  • Ох, как девочкам близки эти эмоции, ох, как...спасибо, навеяло))))
    +1 от Frezimka, 08.10.17 12:25

– Санёёёк! – Динни разулыбалась – рот до ушей.
– Кто же там самый-самый смелый? Кто самый-самый ушастый? Кто самый-самый зубастый? Вот он наш герой, – и зырк-зырк на Бурана. Да, мол, это я тебя хвалю, тебя.

А малец нынче смурной какой-то. Не дело совсем. В такое утро грустить строго воспрещается. Папа всегда маме говорит, когда она печалится: «Запрещено законом грустить в такой чудесный денёк». Закон – это вам не шутки. Закон суров. Осудят и в цирк отправят, на клоунов глядеть. В цирке никто грустить не может. Потому что клоуны рыжие. Рыжие люди зачем нужны? Чтобы весело вокруг было и радостно. Это же очевидно. Солнце рыжее? Рыжее. От него радостно? Радостно. То-то и оно! Рыжим хмуриться никак нельзя. За такое не в цирк. Да за такое!..

– Санёк, гляди-ка, баба Зина дозором идёт.

Вся скукожилась, согнулась, лоб наморщила, щёки надула важно и гнусавым таким голосом – чисто первая дворовая бабуся-сплетница. Это у Динки всегда здорово получалось – голоса передразнивать. Не отличишь.

– Шо хоронитешь, шкода. Опять небось в подъезде шшали? Я вот вам шешаш... У-у-у, шмеюки...
  • Она забавная ^^
    +1 от Joeren, 05.10.17 19:38

– Да нет сейчас комаров – холодно уже, – отмахнулась Динни от Максовых слов.

На предположение, что станет его спреем намазывать, только фыркнула и уже побежала мыслями дальше: вот Афоня молодец, понимает, куда нескучно двигаться, настоящего туриста сразу... Побежала, да вдруг затормозила резко, и радостная улыбка, Афоне предназначенная, застыла. Смотрит Динни в осеннее, ясное до пронзительности, до звона в ушах небо так задумчиво, будто что-то рассмотрела там в вышине сокровенное. Всё эти шуточки его дурацкие и взгляды странные. А что если Динни ему нравится? Ну так, как на заборах пишут:«Маша + Серёжа = Любовь до гроба. Дураки оба». Они же с детства дружат. В футбол вместе гоняли, на речку бегали с тарзанки прыгать. А раз, Динка тогда ещё совсем малявкой была, даже в школу не ходила, залезла она на дерево, а слезть не может – страшно. Сидит – ревёт. Макс тогда за ней полез. И родителям её не сказал, а то попало бы по первое число, и ребятам во дворе не выдал. А весной позапрошлой. Наломали сирени, а в кустах баб-Зина в засаде. Как они драпали через забор! И что же теперь делать? Что теперь, выходит, дружбе конец? Вот совсем конец? Раз она ему нравится, он с ней целоваться где-нибудь за гаражами хочет, то какая уж тут дружба. И стало тут Динни так грустно, что хоть возьми и заплачь. Только она уже не маленькая – плакать. Плохо быть взрослым: того нельзя, этого нельзя. И поплакать даже нельзя в своё удовольствие. Не хочет она взрослой становиться. Макс вот уже вырос. И их старые забавы ему больше наверно не интересны, другие у него появились. Как ещё в шахту идти согласился? Давно это Динни видела, да всё думала – может как-нибудь само станет по-старому. А сейчас вдруг отчётливо поняла не будет уже. Это в последний раз. И поход таинственный, и компания их, и шишки в Бурана. Ничего больше не будет. Будет что-то совсем другое.

Она опустила взгляд. Стала глядеть на Саню, чтобы только на Макса не глядеть. Обувь у него и впрямь не для Комариной топи.

– Ладно, – вздохнула совсем по-взрослому, – Раз экипировка подкачала, придётся через мост. Не переобуваться же бежать. Простуда нам не нужна в походе. Правильно, Афонь?
  • Чудесно. И воспоминания добрые, и чувство это "в последний раз". Не было печали, просто уходило детство :)
    +1 от Лисса, 04.10.17 09:26
  • Замечательный пост о уходящем и грядущем. И за стихотворение отдельное спасибо!
    +1 от Та самая, 04.10.17 09:50
  • Славный пост с ноткой грусти по уходящему детству)
    +1 от Dredlord, 04.10.17 10:24

Ника сжимает в руке своё смертоносное оружие, а толпа пятится от неё дальше, и дальше по ступеням – к самым дверям, оставляя позади римлянина и лежащих на земле. В глазах людей страх. Меча прокуратора они ничуть не испугались, а гранаты боятся. Боятся до одури, забыв, кажется, зачем сюда пришли. Инга, глядевшая на действия Тиберия со скептицизмом и лёгким сожалением, теперь с ужасом и восхищением переводит взгляд с Ники на Ростислава.

– Вы хорошо владеете словом, – шепчет она, – но не умеете этим управлять. Нет, – женщина поднимает глаза на инженера, обнимающего её за плечи. Не ясно, дошел ли до секретарши в полной мере смысл речей Ростислава. – Не Иван, ты прав. Но всё не так, как ты думаешь.

Но до кого-то слова инженера точно дошли. Какая-то девушка, почти совсем девчонка с удивлением смотрит на них с Ингой. В отличие от остальных она не обращает внимания на гранату. То ли не понимает, что это такое, то ли ей всё равно. А вот слова о спасении всех пробиваются сквозь равнодушное безумие. Девушка делает несколько шагов вперёд, к Ростиславу, снова поравнявшись с Тиберием, за ней подходит немолодой уже, лысый мужчина.

– Твоё оружие тебе не поможет здесь, дикарь, – устало говорит он прокуратору. В голосе больше не слышно агрессии, лишь обречённость. И добавляет коротко:

– Контракт.

Как будто это всё может объяснить. Только Тиберий уже и сам видит то, что ещё какое-то время не замечают увлечённые речами спутники. Они ведь не смотрят вниз. Лежащие на асфальте возле ступенек тела вяло начинают шевелиться, приподнимаясь. Осматриваются, бездумно крутя головами. Не спешат вставать, как утром лежебока не спешит вылезать из кровати. Воин совершенно уверен, что по крайней мере одного разрубил насмерть, чуть ли не пополам. Только никаких следов страшных ран не заметно на телах его жертв, да и крови нет.

– Всё не так. Если бы был архив, думаешь мы бы не догадались его сжечь? – говорит между тем секретарша и горько смеётся, но продолжить не успевает, завороженная словами Вероники.

Однако толпа смотрит только на гранату. Вдохновенная речь Ники, казалось бы, не вызывает никакой реакции у этих опустошенных людей. Но это лишь на первый взгляд. Да, счастливчики, достигшие дверей, не медля забегают внутрь, а остальные толкаются, мешая друг другу последовать их примеру. Но не все, не все. Та самая старая карга, встреченная Тиберием в столовой, которой он только что хорошенько полоснул мечом по плечу, сидит на земле, горестно и согласно кивая головой в такт словам Вероники. Хотя, может быть у старухи просто нервный тик. И поднимается мужик, кинувшийся на прокуратора в начале драки. Кидает на землю ложку, что всё ещё сжимают пальцы. Будто оружие. Это выглядело бы смешно в другой ситуации. Но сейчас жест вовсе не смешон. Похоже, именно у тех, кто первыми пытался завладеть римлянином, ещё только остались какие-то силы к сопротивлению.

Теперь уже все замечают, как поднимаются с земли упавшие люди. Толпа принимает этот факт равнодушно, как само собой разумеющееся, а соискатели и не поняли толком, просто ли их затолкали в свалке или ранили. Слишком быстро всё происходило.

Инге, похоже, очень скоро придётся вновь обновлять свой макияж. Она смотрит на Нику, потом на Ростислава, потом снова на Нику. И молча кивает в ответ на вопрос девушки, закусив губу. Протягивает навстречу руку.

И тут происходит такое, что даже этим потерянным людям становится не до гранаты. Выкрикивает свой призыв сотник. И поднимается на дыбы жеребец. Гарцует перед толпой. Ахает Инга, загораются восхищением глаза мальчишки Руукха, люди в толпе глядят на всадника на коне с не меньшим восторгом.

– Слово! Слово! – проносится в толпе. Так раньше они кричали «дикари». Только интонации совсем другие. Люди словно оживают, оглядываются друг на друга, на себя, на соискателей. Оглядываются, не понимаю, что же они только что творили и зачем.

Какой-то паренёк: растрёпанный, с чёрными как сливы глазами, кидается к жеребцу. Обнимает, целует, гладит благоговейно густую гриву, зарываясь в неё лицом. «Грай – бормочет парнишка – Грай».

А Богдан говорит пылко, горячо, вскидывает Веронику в седло и объезжает толпу, нет уже не толпу, потому что те, кто совсем недавно напоминали механических кукол, снова похожи на живых людей. Уставших, измученных, но всё же живых. Будто бы спало какое-то заклятие с них. Парнишка бежит за конем, не желая отпускать поводья. Люди переглядываются, шепчутся. Кто-то хмурится, кто-то улыбается, кто-то плачет. А казак сжимает бока верного Сивки, шашку подняв – гордый, горячий, и сейчас эти люди готовы идти за ним, куда угодно, хоть на край света.

– И как же ты на того хыщныка пойдешь? – скептически интересуется какой-то мужичонка с пивным пузиком, нарушая всю гармонию момента. И сплёвывает на асфальт. – Вы ж ничего не знаете, что тут творится, а туда же, с шашкой на голо. Эй ты, секретутка, объяснила бы им.

На лицо Инги он не глядит, только глумливо сверлит взглядом то место, где заканчивается коротенькая юбочка женщины.

– Пошли отсюда, пока выговор всем не влепили. Обед кончается, – это уже предназначается людям. – А то эти идиоты ещё взорвут всё здесь. Мне подыхать не охота.

С этими словами он поворачивается спиной и хлопает дверьми. Ещё двое-трое человек, напуганные таинственным, но очевидно не сулящим ничего хорошего выговором, неуверенно двигаются за ним. Но остальные остаются. Смотрят на путешественников с надеждой и какой-то отчаянной решимостью.

– Дочка, – лысый мужичок, тот самый, что сообщил Тиберию о бесполезности его оружия, смотрит снизу вверх на сидящую в седле Нику. – Ты бы выбросила это. Не игрушка же, неровен час взорвётся.

– Они правы, – говорит своим мужчина, отбросивший ложку, – Это не жизнь.

Люди согласно кивают. Видимо, он имеет тут авторитет.

– Но и он тоже прав, – добавляет говоривший, указывая на дверь, за которой скрылся пузатый. – Силой тут делу не поможешь. Нам надо поговорить. Но не здесь. Торчать под окнами глупо, они пришлют железных или кого похуже. Там, – он кивает на неприметный корпус, скрытый чахлыми тополями, – котельная. Туда никто не сунется и какое-то время будет безопасно. Меня зовут Артем, – добавляет он, обращаясь сразу ко всем соискателям. – Артем Андреевич. Кочегар. – усмехается.
- Богдан +10 ИПП.
- Богдан и Вероника - вычеркнуть жупан и телефон из инвентаря.

Восемь человек убежали, но двенадцать остались с вами.
Люди, пострадавшие от меча Тиберия, целы и невредимы.
Режим социальный.

В общем-то неписи не дают пока всех необходимых объяснений, потому что просто слишком много надо объяснять, чтобы успеть сделать это на улице, где вас (с конем )) любой заметит. Я сразу не решилась двигать, мало ли, вдруг не пойдете к котельной. Поэтому будем говорить в процессе.
+1 | Лабиринт, 01.10.17 10:24
  • Благодарю за насыщенную событиями и локациями игру!!!
    +1 от Edda, 01.10.17 22:01

Хорхе ведёт Пипу к столику. Пипа бросает вскользь взгляд на оркестр. Оркестр собирает инструменты. Она улыбается музыкантам. Медине. Благодарно. Ей не жалко для них улыбки. Они подарили ей музыку, она дарит улыбку. И идёт вместе с Хорхе. Он похож на взъерошенного пса. Такой же трогательный, гордый и немного смешной. По хорошему смешной, как смешна молодость, полагающая себя зрелостью. «Ты большой и сильный. У тебя ещё всё будет», – хочется сказать Пипе. Но молодые полагают, что каждая неудача – крушение мира. Сколько бы осколков жизнь не отбила – пока время не придёт не разобьёт вдребезги. Пипа улыбается Хорхе. Его время ещё не пришло. И её. И её тоже. Сейчас она это знает точно.

– Вы закончили? Вас проводить?

Официантка оглядывает оркестр, столики с недопитыми чашками кофе и окурками сигар, посетителей, двигающихся, как в полусне. Словно рыбы, выброшенные на берег. Музыка уже умолкла, но она ещё звучит. Звучит последней нотой где-то в спёртом от сигарного дыма воздухе, в рассеянной улыбке старика Паскуаля, в плавных движениях уставших тангеро. Звучит в сердце Пипы.

– Да, – отвечает она, – Я закончила. Было бы неплохо, если бы вы меня проводили. – И добавляет, – Я могла бы пригласить вас на чашечку кофе. Самое время сварить кому-то кофе. Давненько я этим не занималась.

Голос звучит абсолютно серьёзно, лишь смеющиеся глаза выдают: Пипа шутит. Давненько она этим не занималась.
Получилось два поста подряд. До танца и после. Вот так получилось.
  • Славно.
    +1 от Da_Big_Boss, 28.09.17 17:55
  • В восторге от Пипы!
    +1 от luciola, 30.09.17 15:43

– Ах, ты голова садовая! Знала же – что-нибудь да забуду.

Косточки – вот они. Остались на полке, хоть назад беги. А как собиралась! «Настала ночь. Шипя как змея, вполз злодей...» В три часа подскочила. Темно, капли по стеклу барабанят. Родителям разве объяснишь, что самый настоящий сталкер с ними? С Афоней не страшно, хоть за Стену иди. Он, знаете какой? Он в тайге целую неделю жил. Нет, не рассказывал, Динни сама догадалась. Элементарно ведь. Приехал издалека, в походы ходил. А далеко у нас тайга. Воот! Морошкой там питался и сосновыми иголками. Потому что они для зубов полезные. Жаль, у Динни иголок нет. Зато шиповник есть, тоже полезный весьма. Мы его по всем правилам сейчас. Прокипятим, толкушкой разомнем и опять нагреем. С мёдом. А теперь пусть постоит, пока бутерброды готовятся. Лишь бы родителей не разбудить. Волноваться будут. Им же про Афоню не объяснишь. А волноваться в таком возрасте вредно. Старенькие уже, по тридцать пять лет весной исполнилось. Всё равно стыдно утром сделалось. К завтраку встала, булочку джемом коварно мажет, а у самой в кустах на улице с ночи рюкзак спрятан. Мама с папой в школу провожают. Так распереживалась, что и не заметила, как они за спиной конспираторши переглядываются и улыбаются. Сумка-то школьная в комнате осталась. Забылось. Бежит вприпрыжку по ясно-осеннему утру навстречу приключениям. А вот косточки-то!.. Хлеба отломить, хлеб он тоже вкусный очень, когда свежий.

– Ешь, Буран. Хорошо поесть надо, с нами пойдёшь – силы нужны. В опасное место идём, но ты не бойся.
  • Класс! Совершенно свой стиль у Динни. Нравится.
    +1 от Лисса, 29.09.17 16:10
  • Забавная Динни! Вся словно искрится в волнении]]
    +1 от Та самая, 29.09.17 17:25

– Визу просрочила, – спокойно ответила секретарша на вопрос Ники, разглядывая задумчиво свой маникюр. – За дикими в Городе кто угод...

Она не договорила. Сначала помешала Элва, потом хлопнувший следом дверью казак. Как-то отреагировать опешившая блондинка просто не успела, Ника схватила её за руку и потащила вниз. Тут уж получалось думать только о том, чтобы ногу на высоченных каблуках не подвернуть. Инга не вырывалась, то ли ошарашена была напором и стремительным развитием событий, то ли укоренившаяся уже привычка подчиняться командам инстинктивно заставила повиноваться приказу. Только когда они оказались на улице, где постепенно собрались и почти все остальные соискатели (не доставало лишь Тиберия), и Вероника задымила сигаретой, девушка, отдышавшись, снова открыла рот. Но смотрела она при этом вовсе не на Нику, а на сотника. Смотрела со смесью страха, зависти и восхищения.

– Ну ты даёшь, дядька! – наконец, покачала она головой. – Вот повезло-то шефу на халяву, если сработало.

Ещё раз взвизгнула дверь, выплюнув из себя римлянина. Лицо у него было несколько обескураженное. Потолкавшись в столовой, старый воин так и не решился отведать местных кушаний. Брезглив Тиберий не был, в походах приходилось и не таким перебиваться, но уж слишком само место было странное, да и столоваться с рабами гордый прокуратор не пожелал. Те не обратили на вновь прибывшего никакого внимания. Казалось, кроме поглощения пищи, их ничего не занимало. Люди даже не разговаривали почти. За то время, что римлянин ходил между столиками и присматривался к подносам, только раз какая-то потрепанная карга из очереди кинула на него плотоядный взгляд, впрочем тут же равнодушно отвернулась, пробормотав:

– С визою оне, зубом оне не цыкают...
– Сдурела? – Не оборачиваясь поинтересовался её сосед. – С визой, конечно. Откуда здесь дикари? Сами в руки прибегут, ага. Совсем с ума выжила.

На этом беседа и заглохла, больше к Тиберию никто интереса не проявлял, словно был римлянин невидимкой. Он понаблюдал ещё, как отходят люди от диковинной машины с полными подносами и начинают жрать. Именно жрать, самозабвенно, нисколько не заботясь о манерах и ни на что не отвлекаясь. Хорошо хоть не руками орудуют. Чем-то напоминали они начальника Ивана Иваныча, поглощающего бумагу. Говорить с такими – гиблое дело и недостойное, поэтому, постояв ещё немного, прокуратор отправился искать своих и успел как раз к общему сбору.

============
настроение ссылка

В покинутом кабинете тем временем разгорался оставленный Богданом в книге трут. Сначала осторожно, недоверчиво лизало новорожденное пламя серые, пыльные страницы, потом осмелело, окрепло, полыхнуло светло и ярко. И сама книга преобразилась: мятые, пожелтевшие листы словно налились красками такими яркими, что аж больно сделалось глазам. Упав на пол, том раскрылся на том самом месте, в которое засунул сотник розжиг, столб огня ударил со страниц в воздух.

– Гори - гори, ясно демовская книгарня... Гори и ты сыч проклятый, и хозяин твой пускай горит, – требовательно полыхнуло эхо ушедших слов, и пламя объяло неподвижно сидящую на столе сову.

На птицу странный огонь произвел то же действие, что и на книгу: она словно стала ярче, живее, перестав напоминать чучело, радостно взмахнула крыльями. Выпавший из переплета червяк ударился о землю (то есть на самом деле он должен был бы удариться о потертый множеством стульев и ног паркетный пол кабинета, но положено о землю – значит о землю; если мы не будем соблюдать правила, товарищи, это же бардак начнётся). Ударился червяк, значит, оземь и оборотился Иван Иванычем – достойным начальником неизвестно чего. Только и его пухлое тело в не менее достойном костюме тронул огонь. Что-то изменилось на обрюзгшем лице бюрократа, какое-то странное выражение появилось в глазах, какая-то искра проскочила, что-то, не побоюсь этого слова, человеческое. Или только показалось? Сова зачарованно смотрела на своего шефа желтыми глазами, с надеждой смотрела.

– Ну же, – умоляюще сказала она без малейшего акцента. Будь здесь Элва и Руукх – безмерно удивились бы такой перемене. – Ну же, пойдем. Вспомни.

Лицо начальника напряглось, лоб наморщился, какая-то мысль бродила в одиночестве там, внутри черепной коробки, бродила, не находя выхода наружу. Давным-давно заколочен был крест-накрест выход.

Уходя, оставлю свет*
В комнатушке обветшалой,
Невзирая на запрет
Правил противопожарных.


Птица, читающая стихи, – то ещё зрелище. Сова читала нараспев, совсем не так, как давеча давился словами Иван Иваныч. Читала тихо, печально, требовательно смотря в пустые глаза собеседника, в которых медленно разгоралось узнавание.

– У любви гарантий нет... - пробормотал Иван Иваныч дрогнувшим голосом.

Какие-то мгновения его лицо текло и менялось, озаряемое огнём, что-то новое, незнакомое, или напротив, старое и давно позабытое, проступало на нём, словно смывали верхний слой с холста, где поверх одной картины была нарисована новая. Но вот Иван Иваныч недовольно качнул головой, поджал губы. Огонь, разожжённый нечаянным колдовством, не выдержав столкновения с ветром бюрократии, погас. На лице начальника снова появилось всегдашнее важно-брюзгливое выражение.

– Безобразие! – возмущённо погрозил он сове кулаком. – Бардак! Вы ответите! Я приму меры. Инга! – он привычно потянулся к телефонной трубке.

Птица несколько секунд смотрела на него неподвижно, из жёлтого, круглого глаза скатилась слеза, хотя это и противоречило правилам и законам физики, ведь совы не плачут. Взмахнув крыльями, она влетела прямо внутрь горящей книги, на миг пламя полыхнуло ещё ярче и погасло, не оставив после себя ни книги, ни птицы, ни пепла. *

У любви гарантий нет —
Это очень скверно, братцы,
Но, уходя, оставьте свет
В тех, с кем выпадет расстаться!


Иван Иваныч остался один. Он смотрел на молчащий телефон несколько обескураженно. В приёмной секретарши тоже не было.

– Выговор! Строгий с занесением! – бесновался чиновник.

==========

– Вот повезло-то шефу на халяву, если сработало, – тем временем внизу говорила Богдану секретарша. И, тут же со вздохом добавила, глядя на руку казака, – Нет, не сработало.

Та самая пресловутая виза, что украшала ладони Богдана и всех его спутников, исчезла. Соискатели не могли знать, что в этот самый миг разъярённый бюрократ гневно жуёт украшенную печатью бумагу с их визой, но эффект почувствовали сразу. Мир словно стал более размытым, неопределённым.

– Зря вы это, – в голосе Инги теперь звучал страх. – Любой, кто застанет вас в Городе без визы, может поймать и обменять. На свою свободу.

В её глазах неожиданно что-то вспыхнуло, хищное. И тут же погасло.

– Я вас не трону. Чёрт с ним, не хочу так. Бегите. Прячьтесь.

Но они не успели. Недавние знакомцы Тиберия, бессловесные рабы из столовой, видимо почувствовали запах добычи рядом. Дверь жалобно взвизгнула, целая толпа – человек двадцать вывалилась наружу. Некоторые ещё сжимали в руках ложки. Алчное возбуждение горело в глубине их глаз, руки тянулись к соискателям.

– Дикари! Дикари! – неслось отовсюду.

Инга сурово поджала губы, становясь между толпой и группой. Сейчас она весьма напоминала себя-прежнюю – надменную стерву из приёмной. И голос был под стать.

– Вы с ума сошли, товарищи? Что это за несанкционированный митинг? Я сопровождаю пойманную группу к товарищу Бесхребетному, вы мешаете работать. Сейчас же разойдись. Кто позволил здесь разгуливать в рабочее время?

Её тон на какое-то время остановил людей, те инстинктивно попятились, привычно подчиняясь напору. Но видимо, что-то всё же Инга говорила неправильно, на лицах начало проступать сомнение, и расходиться толпа не спешила, переминалась в растерянности. Но по крайней мере какая-то фора, пока противники не опомнились, у соискателей появилась.

Жаль, что неизбежна смерть,
Но возможна сатисфакция:
Уходя оставить свет —
Это больше, чем остаться.

* Петр Вегин здесь и далее.
** С птичкой всё будет хорошо.

- виза аннулирована, ваше пребывание в Городе нелегально со всеми вытекающими - любой, вас обнаруживший, будет на вас охотиться;

- двадцать человек стоят на крыльце, несколько обескуражены словами Инги, так что у вас есть время (около полминуты) на реакцию. Можно бежать, нападать, пытаться разговаривать или что-то иное. На действия кубик Д100, если надо будет еще я скажу докинуть;

- дополнительно каждому кинуть куб Д100 с пометкой "для мастера".

Режим боевой - 1 человек, 1 пост. Определяйтесь, что именно будете делать, желательно раунд провести быстро, максимум времени как всегда до воскресенья (1 октября), но очень желательно отписать по посту раньше.


(19+60) = 79 - 86 - провал.
(19+60) = 79 -55 - успех.
+3 | Лабиринт, 23.09.17 04:55
  • Стало жарко во всех смыслах;)
    +1 от Edda, 23.09.17 19:28
  • Сова читала стихи))
    +1 от Одуванчик, 25.09.17 13:07
  • Пост лирический, аж что-то екает... очень атмосферно!
    +1 от Valkeru, 28.09.17 10:20

Музыка ведёт, успокаивает разгорячённые нервы. Хорхе танцует степенно – так Пипа несёт чашку с кофе к столику. С осознанием важности возложенной на него миссии, по правилам, старательно попадая в ноты. Пипа удивляется – оказывается она помнит, как надо танцевать. Это просто, главное прилежно повторять за партнёром. Танец в клетке, танец условностей. Нет, разве этого она хотела? Пипа ловит ногу Хорхе, чуть задевает, прикасаясь, сбивается не с ритма, но с этой вылизанной правильности, самую малость в сторону, быстрей, чем полагается, и снова возвращается, как ни в чем не бывало. Вот так. Так вот.
  • Ах, caricia! Хорошая затравка!
    +1 от luciola, 26.09.17 19:18
  • Вот так. Так вот
    великолепная точка
    мне безумно нравится этот танец
    +1 от Инайя, 27.09.17 06:47

И тут Браника увидела её. БОЛЬШУЮ КРАСНУЮ КНОПКУ! Нет, на самом деле она, конечно, не была ни большой, ни красной, ни кнопкой, БОЛЬШАЯ КРАСНАЯ КНОПКА зажглась у дворфийки в мозгу.

– НАЖМИ МЕНЯ! – кричала она. – ТЫ УЖЕ НЕСКОЛЬКО МИНУТ НЕ ДЕЛАЛА ГЛУПОСТИ.

Последнее на что хватило здравого смысла, это огородиться щитом. Хотя, всякому существу понятно, против того, что зеленое и с чешуйками щит не поможет.

Конечно, она нажала. А кто на её месте смог бы поступить иначе? Только четырнадцать охранников, Тао, Брэд, Рэй и Лесник. Больше никто.
заговор - защита от оружия
жму на кнопку
  • Квинтэссенция 1го сдвига на кончике пальца Браники
    +1 от HappyKender, 26.09.17 08:32
  • Да-да!!! Пожалуйста нажми меня!! - и это не просьба! Это чёрт побери приказ! Директива к действиям. Чёткая и неоспоримая! Как теорема Пифагора! :)))))))))))))))
    +1 от leper, 26.09.17 16:06

Руки подхватывают её. Руки прожигают сквозь одежду. Пипа вцепляется в Хорхе, прижимается, пытаясь удержаться на ветру. Вихрь несёт их обоих, бешеный торнадо. Где её руки, где его - всё перепуталось, переплелось. Ветер сносит, они делают пару шагов, быстрее, быстрее – поспеть за ветром, удержаться на ногах. Ветер бешеный и злой. Он ревёт о любви к свободе, о любви к жизни, он ревёт свой собственный мотив, заглушая музыкантов. Она больше не соломинка на ветру, у неё есть опора. Всё быстрее, быстрее перебирают ноги, на миг отрываясь от земли. Захватывает дух.

...отец сажает маленькую Пипу на лакированную лошадку:

– Держись покрепче.

Он говорит: "Держись покрепче", – и колесо отрывается от земли, вращаясь по воле ветра. Пипа вцепилась в лошадку. С ужасом и восхищением. Ветер треплет так любовно уложенные мамой кудряшки. Она кричит от восторга...

... Пипа кричит беззвучно, воздуха не хватает. Кричит от восторга. Она больше не соломинка, она – птица. Она летит, летит, и ветер свободный и яростный принимает её в свои объятия. И вот – замирает. Раскрасневшиеся щеки, выбившиеся, вольно и нагло повисшие пряди волос, кружится голова от блаженства полета и медленно затухают два ярких огня, лишь искорки остаются в глазах.

Пипа хватает ртом воздух, успокаивая дыхание. Не отстраняется - как же тесно она к нему прижалась. Улыбается. Длит этот миг.

– Оно того стоило.

И не понять – о чем это. О танце? О жизни? О...





  • удивительно...хочется подставить лицо этому ветру...
    +1 от Remira, 25.09.17 19:19

Лениво дотанцовывали пары, лениво докуривали, допивали. Пальцам холодно отчего-то. Пипа обняла кофейную чашку, чтобы согреться. Один столик, второй, третий... Милонга подходила к концу. В такие моменты Пипа всегда хотела чего-то странного. Но только сегодня осознала, чего. Она представила, как багровеет лицо хозяина. Как он кричит: "Вон!" – указывая ей на дверь, и неожиданно рассмеялась. Сняла передник, оставила на кухне вместе с подносом. Простенькое платье и туфли без каблуков всё равно смотрелись нелепо в этом мире, куда её пустили посмотреть. Ничего не выйдет. Кроме гнева хозяина. Иногда нужно пробовать. Пусть ничего не выйдет, чем ты так никогда и не попробуешь сделать что-то выходящее за рамки. Разбить чашку, не дожидаясь, пока это опять сделают за тебя.

Женщина присела за свободный столик, избегая смотреть на тех, кто мог бы подавить её бунт в зародыше. Прямо сейчас. Нет уж, идите к чёрту, сначала пусть у неё ничего не выйдет. У неё самой. Чёрные глаза сверкнули неожиданно весело, как у нашкодившей девчёнки. Глаза были чужими на этом состарившимся лице. Она взглянула на Хорхе, совсем не так, как глядела на них всех в этот вечер, спрашивая, что ещё принести. С вызовом взглянула. С усмешкой. "Ты только посмотри на них. Тут у каждого свое место. Вот чашка. Вот пепельница. Вот жилетка для слез. Вот скрипка. Пара туфель на каблуках. Всё на своих местах. Тебе не скучно, когда всё на своих местах?" – дразнили глаза.
кабасео Хорхе.

P. S. Не ждали?
  • о, классненько
    +1 от Инайя, 22.09.17 12:13
  • Ждали и давно этого хотели)
    +1 от Одуванчик, 25.09.17 16:07

Пипу захлёстывает ужас. В ушах так шумит, что она не слышит музыку. Что играют? Она не знает. Она не готовила себя к удаче. Это был бунт, просто бунт. Думала она, что делать дальше? Когда танцевала в последний раз? Как это вообще? Пипа не боится гнева хозяина. Она хозяина не видит. Не видит посетителей. Столиков в кафе. Ничего не видит и не слышит. Да что она так разволновалась, будто это первый танец? Писатели любят об этом писать. Первый танец. Девушка волнуется. Сердце трепещет. Луиза зачитывалась таким. Пипе тоже нравилось. Она не помнила своей первый танец. Но должно быть она волновалась. Все волнуются. Должно быть и она. Никто не описывает последний танец. Знаменитых писателей это не интересует. Сердце бьется. Сильно и неровно. В ритме танды. Пипа не слышит музыку и не видит танцпол. Не помнит себя в скромном платье с немудреной прической. Улыбка, небрежный жест. Существует только это. Ужас всей силой рвётся наружу. Оборачивается предвкушением. Как одна нота сменяет другую. Ужас. Страсть. Огонь. Тело двигается само навстречу Хорхе. Танцпол плывет и приближается.
  • Красиво и сильно.
    +1 от Lainurol, 25.09.17 14:05

Дворфийка смотрела на арку в немом восхищении. Дракон был прекрасен, но Браника, оглушённая смертью Малыша и всеми напастями, свалившимися на компанию, не смогла в тот момент оценить статую по достоинству. Зато теперь работа неведомых мастеров привела её в восторг. Пахло чем-то древним, засыпанным пылью времён, чем-то сродни тем старинным вещицам, ради которых торговка и пустилась на приключения. Легендами пахло. Ох и вкусный же это был запах!

– Брэд, – благоговейным шёпотом предостерегла она, – осторожнее. Не трогай её, это может быть опасно.

Ей хотелось разобрать руны, понять, что же за существа и зачем возвигли всё это, куда они исчезли, предоставив кому ни попадя копаться в своём наследии, но было боязно. Чародейка, как это ни смешно, мало что знала о магии. Её никто и никогда не учил управляться с нежданно-негаданно полученной силой. Да что там, даже контролировать свой дар Браника не всегда могла. Но где-то там существовала и другая магия, адепты которой не орут как оглашенные на реку "замёрзни", в надежде, что она послушается, а сидят над толстыми книгами, впитывая... Браника вдруг поймала себя на мысли, что завидует им. Сколько всего так можно узнать, а она вот даже не понимает, что это там так мерцает и почему. Или, если подумать...
  • В целом нравится, как ты во всех своих постах живо, изобретательно и интересно пишешь =)
    +1 от Tao Tekko, 24.09.17 10:54

- Пойдут они, - заворчала Браника. - Одни. То же мне - герои. Мага воевать пойдут. Энто вам не кобольды. Вы тут наверно все, как один, могучие колдуны, а? - саркастически хмыкнула.

- Я сказала помогу - значит помогу. Никто не может сказать, что Браника от своего слова отступается.

По правде говоря, она сильно подозревала, что Крад ей совсем не обрадуется. И это ещё очень мягко сказано. Но, слово - есть слово. Закинула на плечи мешок, оглядела "армию".

- Пошлите уже... герои. И не топайте тут мне, как элефанты.
иду с охранниками.
  • - Пошлите уже... герои. И не топайте тут мне, как элефанты.

    здорово:)
    +1 от leper, 21.09.17 16:51

От адской боли Сания уже плохо понимала происходящее. Девушка упала на колени, тряся обожжённой рукой и скуля сквозь зубы, как наказанный щенок. Перед глазами снова плясали оранжевые круги, как тогда - во время битвы с волками. Любовь, ненависть, страх смерти, жажда жизни, надежда, отчаяние - всё было ничто, не имело ни малейшего значения. Важно было лишь, что у окна валяется её сумка, там есть лекарства - это была единственная внятная, человеческая мысль, на которую дочка аптекаря сейчас была способна. Всё остальное тонуло в животной боли, сейчас Санни мало чем отличалась от дикого зверя, от чумного волка.

Преподобный вскинул руку, и лишь этот жест сумел пробиться сквозь оранжевую пелену, туда, к любви, ненависти, страху и надежде. К человеческому сознанию.

"- Нет!" - ей казалось, что она кричит, душа кричит, но наружу доносился лишь невнятный стон. "Нет!" - кричал и бился кто-то в охваченном агонией мозгу. - "Оленя больше нет. Больше не нужно. Остановись! Зачем? Ну зачем? Остановись! Пожалуйста!"

А потом старик отступил, глядя на свою руку так, словно это его ладонь, а не Сании сожрало сейчас пламя. Раскинул руки, замер, будто привязанный к столбу. Бессильный. Сания увидела, как кинулся к ней Макс, увидела невредимого коробейника рядом, Юргена, сжимающего саблю. Она замотала головой, пытаясь поймать взгляд старого телохранителя.

- Юр... ген... - слова выговаривались неохотно, больше похожие на змеиное шипение, прорывающееся сквозь стиснутые зубы, - н-не н-на... да... боль... ше ж-жертв.

Макс склонился над ней, что-то шептал утешающее, смысла чего Сания уже не могла разобрать.

- Сумка... моя... л-лекарства, - Санни и сама не знала, кому это говорит, повиснув на руках у лесоруба. Нет, рыцаря. Старик назвал его рыцарем. Она даже не вспомнила о том, что меньше суток назад, уже говорила эту фразу, говорила Ашилю. Сквозь оранжевую пелену боли лишь помнила одно, нужно что-то сказать старому жрецу, что-то крайне важное, но сил на это уже не осталось. Сания уткнулась лицом в плечо Макса, будто ища защиты.
+1 | Вьюга, 16.09.17 16:53
  • После всего, попытка остановить Юргена - это очень великодушно)
    +1 от Akkarin, 16.09.17 21:27

Заметки дилетанта. Как нам обустроить кросспол

Эта заметка — не заметка в привычном смысле слова. Скорее это приглашение к началу диалога

Самая скандальная тема

Придя на ДМ, я с удивлением узнала новое для себя слово: «кросспол». Что это значит, догадаться было не трудно, почитать споры на эту тему — любопытно. Но в целом такой подход удивил. Я привыкла в играх к «гендерному балансу», который игроки стараются поддерживать. Это такая штука, когда мальчиков и девочек среди персонажей игры примерно поровну. При этом пол самих игроков не играет никакой роли. Зато «правильному» отыгрышу внимание по возможности уделяется. И высшей похвалой считается, если игроки не догадались в процессе игры, что мальчика играла девочка или наоборот (игры короткие, кто за кого из персонажей играет, известно только постфактум). Но я сказала себе: «Тут так принято», — и забыла про это. Тем более что сама тема надоела местным обитателям ещё во времена татаро-монгольского ига, а в каждой конкретной игре основополагающим я считаю мнение мастера в этом вопросе, так как ему должно быть комфортно водить персонажей.

Прошло время, поиграв в разное и почитав кое-что, я поняла, почему этот вопрос вызывает в ролевых играх такие споры. Всё-таки одно дело коротенькая игра дня на три, а другое — глубокое вживание в образ в игре, которая идет несколько месяцев или даже лет. Я поглядела на отыгрыш девочек мальчиками и мальчиков девочками. Что-то мне нравилось, а что-то не очень. Что-то не нравилось столь сильно, что вызывало желание пролистать посты. И, как следствие, у меня возникло предложение, которое я и хочу сейчас попытаться реализовать.

Играть кросспол или нет — решает каждый. Вряд ли обсуждение этой темы в очередной раз будет интересно и полезно. А вот советы тем, кто хочет поиграть кросспольным персонажем, мне кажется, весьма бы пригодились. Я предлагаю читателям поделиться своими соображениями, что необходимо делать, а чего делать никак нельзя для правдоподобного отыгрыша лиц противоположного пола. Можно сделать это, самостоятельно написав статью или просто прислав нам в редакцию свои советы, которые мы обещаем обработать, снабдить по возможности примерами и опубликовать с указанием авторства или без него — по вашему желанию. Советы вида «сжечь ведьму» писать не надо.

И для затравки один совет от меня: мальчики, отыгрывая девочек, в первую очередь забудьте, что у них есть сиськи. Женщины не пялятся на свои молочные железы двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю и не думают о них ежечасно. Да, теперь у вас в руках персонаж с сиськами. Это очень круто. Порадуйтесь за него. И забудьте про это.



Ждем ваших откликов.
+6 | Журнал PlayGoblin, 14.09.17 19:01
  • Если решусь на кросспол, учту.
    +1 от Victus Pallidus, 14.09.17 19:53
  • За необычный взгляд на набившую оскомину тему.
    И .... тема сисек раскрыта! :)
    +1 от rar90, 14.09.17 21:15
  • Хорошо, но тема сисек не раскрыта мало. Нет примеров из реальных игр, где тебе кросспол понравился)
    +1 от Одуванчик, 14.09.17 22:15
  • Ёмко, доступно, по делу))) Класс!
    +1 от snorkvitus, 15.09.17 08:58
  • За дельный совет и отношение в целом :)
    +1 от Joeren, 15.09.17 10:55
  • Нравится эта спокойная рубрика. Хорошая статья и в целом доброжелательность устраивает.
    +1 от Лисса, 15.09.17 17:29

Ветер. Ветер, взявшийся неизвестно откуда, остужает пылающее жаром лицо. Становится легче дышать. Она больше не плачет. Коробейник шепчет на ухо, торопливо, лихорадочно, сбиваясь. Сания отступает туда, где грудой громоздятся вещи. Мешочки. С разной горловиной. Желтой, красной, зеленой. Главное, чёрную не брать. Она тянет к себе необъятный мешок, ловкие пальцы перебирают вещи одну за другой. Чего здесь только нет! Желтая, красная, зеленая. Не черная. Желтая, красная, зеленая. Сжимают оружие Юрген и Макс, а Дрег говорит. Никогда он еще не говорил так вдохновенно. И так... обречённо. Желтая, красная, зеленая. Черная - яд. Рука сжимает горловину. Она дочь аптекаря, она работала с огнем, слишком много работала, чтобы не понять, что за порошок бросают в костер. И зачем. Эльфийский огонь. Коробейник говорит. Отвлекает. О жертве. О милосердии. Желтая, красная, зеленая. В огонь. Дрег и Преподобный стоят у самых чаш. В огонь. И разлетится на куски старик, похоронивший их заживо. И жадный коробейник, решившийся бесплатно расстаться со своим добром. Мешочками с порошком. С разноцветной горловиной. Желтой, красной, зеленой. Она будет жить, её ребёнок. А Дрег умрёт. Так просто.

- Девочка может уйти.

Желанное. Долгожданное. Она будет жить. Уйдет туда, где жизнь. Выполнит свое обещание. Уйти. Она ничем им не может больше помочь. Ничем.

"- Ты ничего не можешь для них сделать", - эхом звучит в памяти. Обречь его на смерть. Уйти. Сания разжимает пальцы с зажатым в них добром коробейника. Падают обратно в рюкзак мешочки с порошком. С красной, желтой, зеленой горловиной. Потянулась к шее. Сняла медальон, зажала в кулаке. Смешной, глупый медальон языческого бога Тьера. Рыба-дельфин.

- Нет меньшего зла, старик, - она идёт к чаше, туда где неотрывно смотрят друг на друга Преподобный и коробейник. Жертва и убийца.

- Прости, Дрег, но я не могу выполнить твою просьбу. Потому что нет меньшего и большего зла, есть просто зло. И лучше я умру, чем жить и знать, что убила тебя, лучше умру, чем буду жить, не смея глядеть в глаза собственному сыну.

- Нет меньшего и большего зла, старик. Зло порождает зло, кровь порождает кровь, боль порождает боль. И только любовь порождает любовь. Если я уйду, кто поможет тебе? Они? В виде лишней жертвы? Они ненавидят тебя. Сколько бы жертв ты не принес, они тебе не помогут. Потому что они ненавидят тебя. Но дело не в них. Ты. Ты, сам, старик, ненавидишь себя. А никого не спасет человек, который ненавидит сам себя. Твои солдаты? Они ненавидят тебя и боятся тоже. Ты говорил, чтобы мы не тратили без пользы последние минуты, но а твои минуты, старик? Ты ошибаешься, эти ворота ничто против порождения Зимы. Он переломил боевой лук за долю секунды. Ворота вряд ли продержатся намного дольше. И тогда все умрут. Ты умрешь, старик. Мы умрем. И те люди, который ты поклялся защищать, они тоже умрут. Ты не видел это в пламени? Так посмотри еще. Он ненавидит нас. А ненависть не победить ненавистью, только любовью. Они никогда не смогут простить тебя, старик. Я - смогу. Так куда же мне идти и что ты сможешь без меня?

Посмотри. Видишь этот кинжал? Узнаешь? Это клеймо. Это кинжал жрецов Урфара. Жертвенный кинжал. Та, которой он принадлежал, встала против тьмы, чтобы защитить этих людей. Людей, которых ты, жрец Урфара, хочешь сжечь во имя великой цели. Ей было пятнадцать. Она любила вашего бога. И он... любил ее. И мы все, будем помнить ее, пока живы. И любить.

Посмотри на нее. Посмотри на ту, которую ты убил в бою, где у нее не было ни одного шанса. Думаешь, она этого не понимала? Думаешь, мы не знаем, что ничего противопоставить магии? Но она встала против тебя, чтобы защитить нас. Чтобы выиграть те самые минуты, которые ты советуешь не тратить понапрасну. И мы будем помнить ее. Помнить. И любить. Пока живы.

Посмотри на Макса на него. Ты говоришь, что он лишился всего. Но не чести. Он давно бы мог убежать, если бы не пытался освободить других. И нет, он не лишился всего. У него есть любовь. Моя, всех нас.

Посмотри на Юргена, он давно мог бросить нас и добраться до юга. Но его вел долг. Он сам думает, что долг. Только никто бы не узнал ничего и никогда. У него вела любовь.

Этот человек - коробейник. Он не воин, и не герой. Но он готов умереть за людей, потому что у него есть любовь.

А что есть у тебя? Что есть у тебя кроме ненависти, старик? Ты говоришь, все напрасно. Нет. Этот мир задыхается не от магии, он задыхается от ненависти. Я знаю, меня выворачивал наизнанку олень. Остановись, старик. Остановись, и скажи свое имя. Чтобы было, кого прощать и о ком помнить. Видишь. Этот медальон дал мне отец моего ребенка. Это единственное, что у меня осталось. Мои родители умерли от чумы, дом наверно сожгли, мой любимый тоже умер. Осталось только это. Не один ты видишь сны. В моем сне олень приходил за ним, он пытался обмануть, пытался забрать. Старик, я клянусь тебе, если ты остановишься, я сделаю все, чтобы остановить зиму. Может быть, ты не видел этого в своих снах, но я смогу. Я умею того, чего не умеешь ты. Чего не умеет олень. Чего не умеют все эти люди. Я умею прощать, старик. Оружием не выиграть эту войну. Арбалеты бесполезны. И огонь тоже бесполезен. Кроме того, что горит в сердцах. По крайней мере, мы должны попытаться.

Сания была дочерью аптекаря. И ей доводилось работать с огнем. Огонь обжигает, это больно. Но любую боль можно вытерпеть. Главное - не закричать. И не передумать. Она подошла вплотную к жаровне, с пляшущими языками пламени.

- Клянусь тебе. И пусть огонь будет мне свидетелем.

И сунула ладонь с зажатым медальоном прямо туда, в огонь.
+5 | Вьюга, 13.09.17 03:40
  • Это чертовски хороший пост. И памятник моему провалу, как шпиона))
    И красивый ход. И вообще пост хорош)
    +1 от Деркт, 13.09.17 08:12
  • Елы-палы, Симону еще помнят!)
    +1 от Calavera, 13.09.17 08:22
  • Не перестает удивлять эта девушка. Очень сильный, эмоциональный пост, который действительно задел меня за душу.
    +1 от Bully, 13.09.17 11:19
  • - вершина всего этого строения, независимо от финала.
    +1 от Yola, 13.09.17 22:30
  • Кубик не прав!
    +1 от msh, 14.09.17 23:51

Тиберий, Ростислав

Покинув кабинет, мужчины не стали задерживаться в приемной. Они вышли в ту самую дверь, через которую попали сюда некоторое время назад. Только тогда за дверью была бездна и тьма, а теперь, вместо обещанного Ингой выхода и столовой, они очутились в храме. Неистово забилось сердце Тиберия - прокуратор узнал то самое святилище Дианы, в котором молился, прежде чем попасть сюда. Было тихо, горели факелы перед алтарем, возвышалась в центре круглого зала прекрасная статуя богини. Ростислав видел раньше подобное разве что на картинках и по телевизору, но там все было покрыто, осязаемой даже сквозь бумагу или экран, пылью времен, а тут и узоры на стенах, и колонны, и мрамор выглядели так, как будто изготовлены лишь вчера.

Впрочем, рассмотреть хорошенько эту красоту путники не успели. Что-то больно кольнуло прямо в ладонь, там, где отпечаталась неведомо для чего нужная виза, и поплыли, исчезая, стены, подпираемые прекрасными колоннами, а вместо них появился тот самый обещанный коридор и вытертая тысячами ног лестница вниз. Дверь в столовую располагалась прямо напротив выхода. Прочитавший надпись Ростислав, кивнул на нее римлянину, протянул ему талоны и вышел на улицу, а Тиберий направился к указанному источнику вкусной и здоровой пищи.

Ростислав

Легкий ветерок приятно ерошил волосы на голове. После затхлого запаха казенного помещения, того особого запаха бумаги и бюрократии, аромат чахлой зелени казался упоительным. Инженер стоял на крыльце солидного серого здания, из которого только что вышел. Перед ним в пыли разлегся город. Серый город: стандартные дома из бетонных блоков, чахлые деревца, не покрашенные качели, кое-где побитый асфальт дорожного покрытия. Город выглядел... сиротливо. Словно никто его не любил, не нарядил в ажурные балкончики, яркие клумбы, не вплел зеленые ленточки парков в волосы. Серый, тоскливый, грустный, он шелестел листьями кривой березки, растущей у входа, где стоял Ростислав, словно безуспешно пытаясь прихорошиться, понравиться. И тихо, неестественно тихо было на улицах. Ни людей, ни машин.

Тиберий

Опытный воин - Тиберий знал, без провианта в походе никак. Поэтому отправился в это странное место, где почему-то можно было получить еду за розовые бумажки. Большой зал, гораздо больше главного городского храма, встретил римлянина приглушенным грохотом. То стучали ложки. Все помещение было уставлено столиками, за которыми сидели, уткнувшись в тарелки, люди. Рабы? На свободных они походили мало. Одетые разнообразно, но все во что-то, напоминающее одежду Ростислава, блондинки-Инги и их новой спутницы Ники, люди не обращали внимания ни на что, кроме пищи. Да и столы, вряд ли предназначались для свободных людей. Грязные, покрытые засаленными, с жирными пятнами скатертями. На столах стояли прямоугольные подносы, такие же грудой громоздились сверху перегораживающей помещение низкой, чуть выше половины человеческого роста стены. Люди брали такой поднос и становились в очередь вдоль перегородки, а за ней руки ставили на поднос тарелки, миски, стаканы, клали куски серого хлеба. Руки были железные, как меч Тиберия, тела к ним не прилагалось. В конце же очереди стоял странный аппарат. Люди вкладывали в высовывающуюся из-за него железную ладонь розовый квадратик, рука чем-то громыхала в аппарате, и очередной раб с подносом отходил к столу.

Элва, Богдан, Руукх, Вероника

Кинулась назад, в кабинет ведунья, бросился следом за ней мальчишка. То ли остановить хотел, то ли сопроводить. И сотник кинулся следом, пытаясь остановить бедовую девчонку. Не заметив уже казак, как болезненно скривилось лицо Инги от его слов. Последней в дверь влетела Ника. Разгоряченные спором, они не сразу поняли, что что-то не так. Элва вырвала руку Богдана и бросилась к картине, а Ника успела выбежать обратно в приемную, осененная идеей, прежде чем мозг успел обработать то, что увидели глаза. На мгновение, всего лишь на мгновение, ей почудились вместо громоздкого стола, грубые, деревянные столики какого-то древнего трактира, а директорское место обернулось чем-то вроде барной стойки. Тусклое пламя свечей бросало блики на пивные кружки, забытые за столами, на бочки, служащие кое-где вместо сидений. Померещилось, конечно же померещилось.

Элва, Богдан, Руукх

Богдану, Руукху и Элве, однако, мерещилось то же самое. Узнал казак родной шинок, как не узнать. Вот тут он и гулял в свой последний вечер. Только почему-то теперь запустение паутиной оплело помещение, нежилой дух витал в шумном в казачьей памяти заведении. И прежде чем, успел подивиться Богдан этой странности, что-то кольнуло в ладонь, и снова узрел он длинный стол, с расставленным на нем угощением, не успела убрать которое Инга свет Витальевна. Руукх помотал головой, пытаясь понять смысл этой мгновенной перемены, посмотрел задумчиво на свою руку с белой меткой, потом взгляд его остановился на столе Иван Иваныча, и глаза от удивления округлились. Начальника в кабинете не было, хотя в приемную он не выходил, за это каждый мог поручиться.

Элва, кажется, не обратила внимания ни на морок, ни на легкий укол, вернувший все на свое место. Спешила она к картине, страшась только, что успеют остановить, помешают. Но никто не препятствовал, тонкие девичьи пальцы коснулись прохладного холста. Нет, не холст и не гобелен. Гладкая на ощупь поверхность, точно такая же, как стены в том месте, где все они очнулись, только такая же, как отметины, что вели их все это время. Только не открылся выход, не произошло ровно ничего.

Богдан и Руукх, следящие за девушкой, вдруг увидели, как до того смирно застывшее на столе чучело совы, поднялось в воздух и моментально село на плечо колдуньи. Выходит, то и не чучело было вовсе, а живая птица, только сонная и неподвижная. Теперь же уцепившись коготками за одеяние Элвы, сова ерошила перья и лупила смешные, желтые глаза, да что-то клекотала.



Казак на мгновение застыл, не зная, к чему быть готовым. Сова, впрочем, вроде бы не проявляла никакой агрессии. Он на секунду отвел взгляд к книжным полками и заметил, как из дыры в одном из стоящих на них томов выползает большой, жирный червь.

Вероника

Решив, что кабак ей примерещился, Ника задала свой вопрос, сидящей за столом Инге. Та уже закончила плеваться и что-то набирала на компьютере. Легонько кольнуло ладонь, словно комарик укусил. Какой еще компьютер, тут про такого зверя, пожалуй, и не знали. Инга стучала наманикюренными пальчиками по клавишам пишущей машинки. Стучала будто бы с ожесточением. Услышав вопрос, подняла голову, посмотрела на Нику оценивающе. И улыбнулась как-то грустно и потерянно. Маска стервы слетела от этой улыбки не хуже ленинградской туши.

- Покинуть? Да как и любой другой. На вокзал вам надо. Только если вы Городу не понравитесь, то быстро добраться не выйдет, да и не быстро не выйдет. А если, наоборот, слишком понравитесь - тоже.
Посты индивидуальные по мере отписи, общий мастерпост - в воскресенье.
+1 | Лабиринт, 12.09.17 10:52
  • Классный пост! Особенно порадовал вот этот моменты:
    я. Город выглядел... сиротливо. Словно никто его не любил, не нарядил в ажурные балкончики, яркие клумбы, не вплел зеленые ленточки парков в волосы. Серый, тоскливый, грустный, он шелестел листьями кривой березки, растущей у входа
    +1 от Та самая, 12.09.17 21:36

Пока Иван Иваныч жевал стихотворение, Ника незаметно оглядывалась по сторонам, подмечая детали начальственного кабинета. Мелочей, которые не сразу бросались в глаза, было много. Корешки книг кое-где очень потрепанные, ветхие, пятно на бордовой скатерти: должно быть, кто-то разлил тут чернила, солидный письменный прибор на хозяйском столе, сова, вопреки опасениям, пока не проявляющая агрессии, а ведущая себя, как самое безобидное чучело. Немало было деталей, но вот сути они нисколько не проясняли. То и дело взгляд невольно останавливался на странной картине, но чем больше девушка пыталась сосредоточиться, рассмотрев ее, как следует, тем больше ныло в висках. Наконец, видимо взглянув под нужным углом, совсем как в тех самых всплывших в памяти стерео-картинках, Вероника увидела тьму, ничто. То самое ничто, откуда они только что вернулись. Кто сказал, что вернулись? После того, как изображение встало на место, пропорции начальственного кабинета, напротив, поплыли, сквозь них заплескалась тьма. Ниоткуда они не вернулись, просто кому-то из путешественников (а не трудно догадаться кому) повезло придать тьме вещественную форму, удобную иллюзию, за которую с удовольствием цеплялся мозг. Вот и пусть цепляется дальше. Иллюзия, не иллюзия, но ощущать под собой твердое сидение деревянного стула и рассматривать пятна на бордовой скатерти было гораздо приятнее, чем пустоту. Девушка тряхнула головой, возвращая миру материальность и, достав из рюкзачка газету, задал свой вопрос.

Иван Иваныч как раз закончил свою, с позволения сказать декламацию. Он подарил Нике довольно тяжелый взгляд. Ощущение было такое, как будто тебя ощупывают и чуть ли не в зубы заглядывают, и веско сказал:

- Странный вопрос, товарищ. За заслуги перед народом. За работу во благо... - пауза, начальственно тело поднялось со своего кресла и отправилось в неспешное путешествие вдоль стола, к Веронике, - ... народа. За заботу о его просвещении, - он уже стоял перед девушкой, нависая над ней так близко, что Ника почуяла благородную отрыжку: пахло у Иван Иваныча изо рта чесночком и колбаской. Сосиски потянулись к сложенной газетке. Внезапно, что-то отвлекло начальника. Это Тиберий негромко, но властно велел секретарше принести вина.

- Не положено, - в голосе Инги, которая уже перестала всхлипывать, послышалось некое злорадство и на лице отразилось скрытое торжество. Возможно, такое пренебрежение к своему чаю, блондинку уязвило, а может быть, она отыгрывалась на римлянине за что-то. Впрочем, прокуратор на нее не смотрел. Его вниманием завладела сова и картина. Если первая вела себя смирно, то вторая начала выкидывать кренделя, и скоро Тиберий увидел то же самое, что и Ника. Мир зашатался было, но устоял. Какая в конце-концов разница, чудится им тьма, а сидят они в кабинете, или плывут они во тьме, а кабинет лишь мерещится? Главное было... А вот что главное, собственно Тиберий не знал. Двигаться дальше? Выбраться отсюда? Куда. Он не сел за стол, хотя больная нога была рада стулу, а подошел к окну, разглядывая пейзаж. За окном был день, светило солнце, чахлая зелень - какие-то деревья и кустики, притулившаяся у прямоугольных каменных строений, грелась в его лучах. Мирная картина, хотя и не особенно приятная взору. Видел Тиберий дома и покрасивее, а этот город был весь словно собран из серых квадратов. И людей видно не было.

- С пьянством мы боремся, - подтвердил Иван Иваныч, брюзгливо мазнув взглядом по прокуратору. - А вы садитесь, товарищ, в ногах правды нет. Что это вы там высматриваете все? Может вы шпион? - последнее было произнесено вроде бы как в шутку, но с некой угрозой. И тут же вниманием начальника вновь завладела газета.

- Нет, вы только посмотрите, - в голове Иван Иваныча сквозило разочарование, обида и даже некий прообраз гнева. Так гневается хомячок не обнаруживший в закромах вожделенного ореха. - Некоторые несознательные товарищи считают, что народ все скушает. Что народ всеяден. Это же совершенно не съедобно! - он обвиняюще постучал пальцем по заметке, кажется из светской хронике, о престарелой эстрадной диве, произведшей на свет к семидесяти годам наследника, с помощью своей молоденькой помощницы.

- Народ такое есть не будет! - пальцы скомкали и отбросили газету, чело Ивана Иваныча побагровело. Инга только что торжествующая свою локальную победу над прорвавшимися, сникла и втянула голову в плечи. Неизвестно, чем бы закончилось дело, если бы в бой не вступил Ростислав Тихонович. Вот кто провел атаку по всем правилам. Перед начальником появлялись все новые и новые бумажки, вкусные, свежие, пахнущие типографской краской и грифельными карандашами. Как завороженный глядел хозяин на эту вакханалию. А затем просто протянул руку через весь стол, даже не отойдя от Вероники. Рука Ивана Иваныча каким-то чудесным образом удлинилась и сгребла к себе все эти сокровища.

- Инга Витальевна, - требовательно произнес шеф. Инга тотчас просеменила к куче и оба акта выполненных работ, стопка нормативных документов, чертеж блока дугозащиты мгновенно оказались на подносе вместе с остальными своими собратьями. Секретарша бросила на Ростислава несколько удивленный взгляд и поспешила удалиться с этим добром, а очень довольный начальник повернулся к нему. Остальных, кажется, он вовсе перестал замечать.

- Прекрасная работа, товарищ. Не знаю вашего имени. Прекрасная работа. Вы руководитель группы? Насчет визы не беспокойтесь. Сделаем в лучшем виде, у нас все по простому, без бюрократии, без волокиты. Вам какая нужна: индивидуальная на каждого или групповая? На сколько дней пути? Не думали вы о том, товарищ, чтобы остаться у нас? Нашему институту нужны хорошие специалисты.

Иван Иваныч разливался соловьем. Его просто-таки было не узнать, сама любезность.

- Инга! - крикнул он строго где-то в середине этой тирады. Секретарша, видимо не зря ела свой хлеб, сообразила что к чему. Болотная жижа и конфеты оказались на подносе, а перед путниками волшебным образом возникли дымящиеся чашки с кофе, блюдо с печеньем, сахар и даже бутылочка коньяка и небольшие рюмочки. Вина, впрочем, не подали. Не уважали тут видимо слабый градус.

+1 | Лабиринт, 30.08.17 20:41
  • - Народ такое есть не будет!
    Это прекрасно)
    +1 от Valkeru, 11.09.17 09:44

Раз за разом она проигрывала. Каждый раз, когда уже начинала верить, что ещё чуть-чуть и до жреца дойдут слова, он просто поднимал руку. Адрианна, лекарь, Каталина... Перед глазами встало морозное утро, искорки солнца на снежной корке и улыбка беловолосой лучницы, от которой на душе теплело и верилось: всё закончится хорошо. Сложно поверить, что это утро того же дня, в котором раз за разом вспыхивает факелом живой еще человек. Не было больше ни страха, ни отчаянья, только упрямая уверенность, что надо пытаться ещё и ещё. Искать, что его проймет. Но она проигрывала, то ли не умела убеждать, то ли убедить в чём-то фанатика просто не представлялось возможным.

Уна хотела сражаться. Каждый пытался делать то, что мог там, в другой, настоящей жизни. Где не было это кошмара. Сания равнодушно смотрела на груду вещей, из которых Преподобный достал и бросил меч. Равнодушно, пока до неё не дошло, чьи это вещи. Что делали все эти люди? Пытались воззвать к разуму, вырваться, как Макс, умоляли, ругались, просто лишились чувств? Что бы они не делали, отсюда никто не выбрался. Даже имен их никто и никогда не узнает. "Наших тоже", - мысль показалась ей обидной.

Уна упала на колени, а Сания уже набрала воздуха, чтобы начать очередную тираду, которая, может быть, на этот раз на него подействует. Что он там говорил: оленю не пройти ворота? Олень играючи разломал боевой лук за секунду, ворота наверняка продержатся дольше. Минут пять. Может даже восемь. Набрала и выдохнула, так и не сказав ничего. И дело было не в огненном биче, в который превратилось пламя, хотя выглядело впечатляюще, а в том, что вслед за мечницей на пол повалился Макс. Все-таки ему удалось распутать веревки. Преподобный этого не видел, и Санни теперь старалась даже не дышать, чтобы он не обернулся. Она снова подергала путы за спиной, с безумной надеждой, вдруг что-то выйдет. Бесполезно, конечно, куда девушке до лесоруба.

А огненный меч вился в руках жреца перед стоящей на коленях баронессой, и против него у Уны была только брошенная железка. Безнадежно. Санни мало что знала о магии, но из того, что слышала, прекрасно понимала - обычное оружие против нее бессильно. Это был нечестный бой, где одна сторона заранее обречена на поражение. Преподобный был трусом. Просто трусом. Он мог сражаться только с теми, кто заведомо слабее его. Наверно все садисты и палачи в душе обычные трусы, мучая других, они получают иллюзию своей силы. Император тоже был трусом. А Уна была смелая. Смелость не в том, чтобы не бояться. В том, чтобы преодолеть страх. Наверно, это было по большему счету уже все равно, все умрут: и храбрые, и трусы, но это было странно важно. Жаль только, что никто и никогда не узнает ничего. Хоть бы имперцы пришли что ли, полюбовались бы на своего Преподобного. Что то текло по щекам, горячее и соленое, и Сания с удивлением поняла, что плачет. Она не плакала с того дня, когда поняла, что беременна и жить осталось всего-ничего. Не плакала, когда умирал Тьер, не плакала, когда ждала, пока чума придет за ней, не плакала, валяясь от бессилия в снегу. И потом тоже. Проклинала, ругалась, ненавидела, но плакать не могла. Теперь слезы текли по щекам сами собой, и не от страха или горя, скорее от счастья, что есть еще в этом мире люди, не забывшие честь. Жаль только, что никто и ничего не узнает.
+2 | Вьюга, 06.09.17 00:55
  • Шикарный отыгрыш. Рефлексия - это далеко не всегда плохо. Особенно, когда она уместна и хороша.
    +1 от Akkarin, 08.09.17 18:59
  • Беременна?! Неожиданный поворот...
    +1 от Bully, 09.09.17 09:20

- Любите же вы играть в слова, - вздохнул Кадар. - Почему просто нельзя рассказать свою версию произошедшего? Если мы с вами разговариваем, а не пытаемся убить или удрать, значит, уверены не до конца и готовы слушать. Только не пустое разглагольствование в стиле ваших жрецов, которые, кстати, как раз и пытались даже очень нам мешать. Так что давайте без этих наводящих вопросов. Мерлота я слышал и видел записи с ваших этих штук. Теперь леди Эрмиль, рассказывайте, что произошло по вашему мнению.

Прозвучало резко, но тратить время на словесные экивоки джиллер не хотел. Ему хватило Мерлота, который, прежде чем подошел к сути, час ходил вокруг, да около и изъяснялся обидняками. Похоже, эти ноа все такие. У них впереди вечность, им можно. У людей столько времени нет.
+1 | Тени богов, 03.09.17 17:00
  • Какой же все-таки проницательный мертвый молодой человек)
    +1 от Fiz, 03.09.17 18:02

Наиля беспокойно ерзая на кушетке, следила за метаморфозами старичка. История несчастого майя ее изрядно позабавила.

- Каждому по вере, значит? - хихикнула девушка. - А если к вам адепт Макаронного Монстра явится, с ним как?

Следующая фраза писаря-перевертыша, впрочем, веселья поубавила. Мама, да... Мама будет переживать. Это был удар ниже пояса. Подленький старикашка.

Наиля разозлилась, соскочила с кушетки и подбежала к окну. На своего интервьюера или дознавателя, или кто он там, больше не смотрела, пытаясь разглядеть, что там снаружи.

Суд, значит. Конвоя только нигде не видать. Сорвать бы эту супер-гардину, намотать на кулак, расхерачить стекло и деру. По тууундре, по стальной магистрали.

- Да так се... верю то есть, - бубнила она между тем в ответ. - Немножко, слегка. Ну иногда. Когда бессонница.
В общем-то если получится, делаю то, что описано: срываю штору, обматываюсь, чтобы не порезаться, и прыгаю в окно.
+1 | Парадокс воронов , 28.08.17 06:38
  • хороший пост
    +1 от Ein, 28.08.17 14:12

Всего на пару секунд замешкавшаяся было блондинка оставляет в покое телефонную трубку, бросается к двери, словно грудью на амбразуру, желая заслонить собой вход в святая святых. Поздно. Даже не взглянув на женщину, Тиберий уверенно врывается в кабинет вслед за Ростиславом.

- Нельзя, не положено, - лепечет секретарша на бегу, потеряв изрядную долю самоуверенности, но на неё больше не обращают никакого внимания. Элва гордо выдвигается внутрь, волоча за собой ошарашенного мальчишку. Семенит следом Ника, бросая на женщину немного виноватый взгляд. Когда секретарша, наконец, достигает массивной двери, по эту сторону остается один лишь сотник. Скептически её оглядев, Богдан выдаёт тираду, почти блондинке не понятную, но заставившую тем не менее щёки густо покраснеть.

- Иван Иван, я пыталась, я говорила, они сами, - в голосе секретарши, залетевшей в кабинет большого начальника последней, вместе с Богданом, беспокойство, даже страх. Совсем как у собаки перед хозяином, невольно приходит на ум ассоциация, навеянная покинутым не так давно хутором.

Кабинет представляет из себя любопытное зрелище. Огромное, прямоугольное помещение с завешенными тяжелыми бордовыми шторами окнами. В глубине его, как и полагается, солидный письменный стол за которым, словно на троне, восседает Иван Иваныч. К этому столу буквой "т" приставлен другой - узкий и длинный, тянущийся через весь кабинет. За подобным столом уместятся разом человек пятнадцать, не меньше. Этого монстра покрывает тяжелая скатерть, такая же бордовая, как и шторы. Очень скоро от агрессивной расцветки начинает рябить в глазах и болеть голова. За спиной Ивана Иваныча портрет в тяжелой позолоченной раме. Кто на нем изображен, определить не представляется возможным. То вдруг кажется, что это давешнее пугало, то портрет становится похожим на рыцаря в полном боевом облачении, нет - женщина: босая, простоволосая, но глаза смотрят властно; а вот это и не человек вовсе: огромный зверь - то ли медведь, то ли кабан, а если присмотреться... Если присмотреться, голова раскалывается пуще прежнего. По другую сторону стола, параллельно ему и чудовищным шторам - книжные полки. Это неожиданно и нелепо смотрится, не для подобного кабинета. Но тем не менее, полки тянутся вдоль стены, держа на своих деревянных плечах сотни истрепанных томов.

Стол Иван Иваныча завален бумагами. Сам он почти скрывается за ворохом бумаг и огромным чучелом совы, сидящем на столе. Можно рассмотреть серый костюм, галстук в полоску, лоснящуюся лысину. Иван Иваныч обедает. Он берет со стола стопку бумаг, сжимает их в кулаке и отправляет в могучий рот, смачно хрустя, словно квашеной капусткой. От этого благородного занятия и отрывают начальника ворвавшиеся соискатели.

- Инга Витальевна, это как понимать? Товарищи, вы ко мне? - солидно вопрошает Иван Иваныч, раздраженно барабаня костяшками пальцев по столу. Впрочем, не смотря ни на одного из шестерых. Глаза его грозно и укоризненно буравят несчастную секретаршу. Та снова принимается лепетать оправдания, что вызывает брюзгливую гримасу на лощёном лице.

- Ступайте, - величественно велит Иван Иваныч блондинке. - И принесите нам чаю. Садитесь, товарищи, - хозяйским жестом указывает кажется на весь целиком томящийся под скатертью стол. Секретарша пулей вылетает наружу, жалобно скрипит тяжелая дверь.

- Итак, вы за визой? - в голосе начальника тоже звучит утверждение, никак не вопрос. Словно ни за чем другим вы сюда прибыть просто не могли. - С этим у нас существуют определенные проблемы, товарищи. Желающих много, а лимит ограничен. Очередь... - он страдальчески вздыхает. - Очередь продвигается, но не так быстро, как нам того бы хотелось. Невозможно удовлетворить всех. Конечно, за особые заслуги вопрос возможно рассмотреть вне очереди... - очередная пауза повисает в воздухе.

Произнося всю эту тираду, Иван Иваныч смотрит отнюдь не на вас, а на бумаги на своем столе. Некоторые из них лежат ровной стопкой, другие смяты и полуобгрызены, видимо уже готовые к употреблению. Плотоядный взгляд начальника скользит по бумагам, а пальцы, еще недавно барабанившие по столешнице, шевелятся в жесте, которым в деревнях подзывают гусей, невзначай касаясь начальственной розовой ладошки.

- А может, вы желаете у нас остаться? - фраза звучит как-то зловеще, впервые Иван Иваныч снисходит до того, чтобы осмотреть прибывших, взгляд задерживается на Ростиславе.

- Нам нужны грамотные специалисты, - с каким-то нездоровым предвкушением в голосе сообщает он, рассматривая инженера. Переводит взгляд на Руукха, брезгливо морщится, не задерживаясь, Элве укоризненно грозит пальцем.

- Барышня, у нас тут не зверинец, с животными не полагается. Животное должно находиться в живом уголке, зоопарке или вот... - он поглаживает любовно чучело совы. С ужасом колдунья чувствует, что под его тяжелым взглядом змейка, словно загипнотизированная, сползает с запястья, собираясь видимо ползти к начальнику. К счастью, вас прерывают.

Входит Инга. В одной руке у нее огромный поднос, на нем шесть чашек и коробка шоколадных конфет. В другой - какая-то книга. Девушка ставит поднос на стол, кладет томик перед шефом. Руки у нее заметно дрожат. Когда она обходит гостей, расставляя чашки, заметны чудовищные подтеки туши под глазами. Кажется, секретарша только что плакала.

Чай - мутная, чуть тёплая жижа, которую не хочется пробовать на вкус. Конфеты покрыты белым налетом. Это та самая вечная мзда, которую учителя дарят врачам, врачи сантехникам, сантехники учителям и так по кругу, пока, наконец, кто-нибудь не сжалится и не выкинет коробку. Впрочем, даже не зная об этой милой традиции, по виду легко догадаться - деликатесом злоупотреблять не стоит.

- Угощаетесь, товарищи, - благодушно говорит Иван Иваныч, видимо, совсем забыв о неположенной змейке. Он любовно гладит сосисками пальцев обложку томика, раскрывает на середине и начинает читать:

В дни листопада, в канун холодов
Можно отшельничать, жить нелюдимо,
Да оторвёт вдруг от черновиков
лёт лебединый, лёт лебединый.*

Голос начальника гнусавый, монотонный, с визгливой ноткой. Таким голосом зачитывать бы казенные бумаги. Читает Иван Иваныч без всякого выражения, с булькающим звуком, как будто давится плохо пережеванной пищей. Создается ощущение, что прямо на глазах не стихи читают - насилуют кого-то. Всхлипывает Инга. Страницы желтеют под начальственным взглядом, сминаются в бесформенный ком.
* Петр Вегин

Дислокация: прямоугольный кабинет. Столы буквой "т". Один длинный (для совещаний) тянется через весь кабинет, покрыт бордовой скатертью. Параллельно ему у одной стены окна, покрытые шторами в тон, у другой - книжные полки. Начальственный стол с сидящим за ним Иван Иванычем, завален бумагами. Громоздится огромное чучело совы. На дальней стене портрет, при взгляде на который болит голова и невозможно понять, что именно на нем изображено.

Дедлайн воскресенье, но при необходимости буду давать посты раньше. Как обычно.
+1 | Лабиринт, 27.08.17 18:24
  • Жует... бумаги!
    Черт! Это же так просто и так гениально одновременно! ХD
    +1 от Та самая, 27.08.17 19:18

Плывете во тьме. Кажется, у вас нет больше тела, но это не так. Стучит бешено сердце от выброса адреналина в крови, видят по-прежнему глаза, хотя смотреть здесь и не на что, только на миражи, порожденные вашим же страхом. Тиберий сжимает рукоять меча и чувствует пальцами верную, прохладную сталь, вздрагивает Элва от прикосновения змейки к коже, улыбается Ростислав от ощущения чего-то неизведанного, удивительных открытий, ощущения, вернувшего его в детство. Уходит страх, замечаете, что реальность подчиняется вашим желаниям, это поняли бы и ваши спутники, не будь они столь напуганы.

Вот, повинуясь, Тиберию, сверкают вдали клинки центурии, призванные оградить путников от опасности, колдунья обнаруживает себя на лесной поляне, той самой, где так любила гулять, а вот – потрескавшийся асфальт двора, белым мелком криво очерчены классики. Образы расплываются, сменяются один другим, вытесняют силуэты сожженных деревень и кошмарных монстров, спорят друг с другом, сливаясь и вновь расходясь. Образы – всего лишь видимость, условность человеческой психики, которой необходимо что-то осязаемое, вещественное, за что можно зацепиться, которая в страхе отвергает чужеродную тьму. Придать тьме форму – вот что вы должны сделать – приходит понимание. Но без соответствующей привычки сложно представить себе что-то вещественное, что-то настолько реальное, чтобы оно смогло прожить дольше секунды.

Ростиславу нравится этот эксперимент. Единственный из всех он не просто не боится - получает истинное удовольствие. В детстве Ростик представлял себя отважным космонавтом. Почему-то сейчас он вспомнил об этом снова. Хочется обсудить все с коллегами, попасть в родную лабораторию, где взвесить, измерить, просветить и разложить на атомы эту чудесную тьму. Инженер берется за ручку двери, не обращая внимания, что еще секунду назад никакой двери тут не было.

Приемная тиха и пустынна, секретарша Лидочка занимается важным делом: красит ногти кроваво-красным лаком. Ростислав, конечно, сразу узнает это помещение. Он бывал здесь нечасто, но достаточно раз, чтобы узнать и Лидочку, и оббитые чудовищной фиолетовой тканью кресла для посетителей, и фикус в углу, и золотистую табличку, ведущую в покои директорского кабинета. Директор НИИ – карьерист и хозяйственник, посредственный ученый, зато хороший администратор, любил роскошь, точнее то, что ею полагал. Казенно-вульгарная обстановка – так можно охарактеризовать его вотчину. Впрочем, у инженера имелось непосредственное начальство, которое и отдувалось, когда лаборатории требовались новые приборы, выбить командировку или дополнительные сметы на исследования, а Ростислав всегда старался держаться подальше и от подобных низменных вопросов, и от директорского кабинета.

Остальным же обстановка могла показаться едва ли не более дикой, чем на хуторе. Они и сами не поняли, как сюда попали. Вот только что вокруг была тьма и миражи, и тут же они стоят на вполне материальном полу и разглядывают странную комнату с полураздетой девицей. Вероника видела такие в старом кино, в очень старом, потому что вместо компьютера на чудовищно огромном и уродливом столе, за которым восседала девица, громоздилось не менее чудовищная пишущая машинка.

Та (девица, не машинка) лениво подняла глаза на пришельцев, оторвавшись от своего важного занятия. Во взгляде сквозило явное недовольство. Нет, это не Лидочка, конечно. Просто какая-то полная, белобрысая особа под тридцать, которой бы не мешало перейти на более спокойные тона в косметике. Сейчас она напоминала чем-то Руукха – боевая раскраска перед охотой. Только вот, очевидно, вы девицу в этом плане ничуть не интересовали. И вообще являлись лишь досадной помехой между ней и маникюром.

- За визой? – раздраженно спросила блондинка утвердительно, для проформы. Она оглядывала вас абсолютно равнодушно. Ни странные одеяния, ни оружие на поясе не смогли вызвать хотя бы искру интереса, не говоря уже об удивлении.

- Иван Иваныч занят, завтра приходите, - девица помахала полупрокрашенными пальчиками в сторону двери, через которую вы вошли. Неплотно прикрытая, дверь оставляла достаточную щель, чтобы разглядеть давешнюю тьму, которая, впрочем, прямо на глазах трансформировалась в серые очертания какого-то коридора.
Дислокация:

Вы находитесь в помещении, которое представляет собой типичную приемную советской эпохи. Ростислав узнает в ней приемную родного НИИ, хотя в целом есть мелкие отличия.

Громоздкий стол с пишущей машинкой, за которым сидит секретарша, кресла для посетителей, цветок в кадке в углу.

Дополнительная информация:

- Богдан - самочувствие нормальное, рана не беспокоит;
- Ростислав - +10 ИПП.

Большой дедлайн воскресенье, но до дедлайна я буду давать посты по мере необходимости, режим социальный.

+3 | Лабиринт, 22.08.17 14:48
  • Наконец я могу это сделать! Ура!]]
    Очень классная игра, и твои посты - бомба!=]
    +1 от Та самая, 23.08.17 10:57
  • А Людмила Прокофьевна будет?)))
    +1 от Edda, 25.08.17 02:47
  • Шикарный антураж Прям аж совком потянуло.
    +1 от Valkeru, 27.08.17 12:06

настроение ссылка

Серый пепел, серое, ненастоящее небо, серая хмарь в душе. Четверо лежат на земле. Один унизан стрелами. Проводник вернулся. Двое - её рук дело. Убивать оказалось на удивление легко. Гораздо легче, чем спасти хоть кого-то. Остекленевший взгляд в ненастоящее небо и рана на шее, из которой уже не течет кровь, не оставляют иллюзий, но Ида всё же опускается на колени, припадает к груди. Долго слушает, пытается уловить. Что? Колючий смех Орвилла - единственный звук рядом. Варенец, раздражённо шипя, катается по пеплу, пытаясь счистить с себя липкую кровь. Обломки гитары. Эрик. Эрик - живой.

Ида долго сидит неподвижно возле тела. Поправляет волосы Роуз, оправляет одежду, закрывает глаза. Потом просто сидит, не зная, что делать дальше и надо ли что-то делать. Не хочется. Орвилл не привёл никого. Не захотели. А может и их поглотила серость. Не хочется знать - первое или второе. Хочется зарыться в это серое море и не двигаться. Лежать, пока не умрёшь. Торопит Райт. Надо идти дальше. Куда и зачем?

Тело Роуз лёгкое для натренированной аппаратчицы, почти невесомое. Как будто несёшь на руках ребёнка. Вот вход в пещеру, в которой прятался от бури Шино. Норка. Люди роют норки, будто звери, чтобы выжить. Ничего плохого в желании жить. Все хотят. Дело в цене. Она укладывает девушку поудобнее в глубине пещерки. Бредет дальше. Подбирает зачем-то обломки гитары, безнадежно испорченной, старательно обходя трупы. Опускает вниз вслед за певицей. Присев на корточки возле входа, всё нагребает и нагребает руками пепел, закрывая дыру.

- Нужно засыпать. Чтобы. - Слова отчего-то даются с трудом, серая хмарь давит на грудь, не даёт говорить. - Не нашли. Если. Вернутся. Или другие. Придут. Чтобы. Не нашли.

И снова нагребает, засыпая пещерку, не обращая больше внимания на Орвилла, ни на что не обращая внимания.
Сижу возле Роуз какое-то время (достаточно долгое, чтобы Эрик мог что-то сказать или сделать). Затем помещаю ее в пещеру Шино и засыпаю. Если у Эрика будут немного другие планы, я подкорректирую пост.
+1 | Дорога из пепла , 27.08.17 07:53
  • Убивать оказалось на удивление легко. Гораздо легче, чем спасти хоть кого-то.
    =[
    Сильный пост!
    +1 от Та самая, 27.08.17 09:04

Кадар хотел было ответить, что это не её дело, что они собираются сделать. Или рассказать о задуманном откровенно. Если ноа захочет остановить, вряд ли даже джиллер с ней справится. Пока мертвец колебался между этими двумя крайностями, губы вдруг сами собой выдали:

- Я желаю подать жалобу на противоправные действия в отношении нашего мира согласно вашего устава. Мы находимся на эээ... летательном аппарате. И здесь представитель ноа. Обязаны принять, зарегистрировать. И выдать компенсацию. *
* В общем, я не могу посмотреть архивную ветку, чтобы поглядеть, какие именно термины там были, Кадар использует формализмы, которые слышал, находясь в челноке, не до конца их понимая.
+1 | Тени богов, 25.08.17 14:14
  • Превосходный образец бюрократии.
    +1 от fiz, 25.08.17 16:37

Услышав распоряжение жреца, Браника засомневалась. Потушит ли заклинание огонь или скорее приведет в сознание мирно спящих троих кобольдов? С ее везение, наверняка второе. С другой стороны, жрец просит, святой человек, ему Латандер подсказал. Когда это он жрецу плохое советовал?

"Да никогда", - услужливо подсказала память, - "кроме того раза, когда мы зачем-то помчались на кладбище. И еще того, когда мы зачем-то помчались прямо в лагерь кобольдов. И еще того, когда мы зачем-то свалили дракона в озеро и начался потоп. Еще абсолютно не стоящий упоминания случай, когда вместо того, чтобы удрать, мы изображали кобольдского вождя со свитой. А так, никогда".

Совершенно успокоенная, Браника вытянула руку из-за плеча Рэя и прокричала в сторону огня: - Замерзни, агаларма тебя аларма.
- Луч холода. Гм... сомнительная затея. Но если выйдет, бью по огню, до победного.
  • талант)
    +1 от akerom, 16.08.17 20:57
  • "да никогда" аха-хахах!! Супер!
    +1 от leper, 22.08.17 14:50

Эйдин одной рукой о палубу опёрлась, смотрит на лодку безотрывно, глаза от ветра и солёных брызг сами собой сощурились. А в глазах не страх, вполне бы уместный, не гнев даже, что было бы благородно, а нечто вовсе неприличное здесь и сейчас - веселье. Смеются глаза. Хорошо хоть спутникам её совсем не до того, чтобы в лицо пассажирке заглядывать.

Глядит Эйдин на лодку, слушает крики, и уже не только глаза смеются, губы ухмыляются в кривой усмешке: одна половина улыбается, другая нет. Уродует её такая полуулыбка. Руки тянутся под палубу, и Эйдин отвечает дядьке с топором, салютуя кухонным ножом, которым вот совсем не так давно рыбу чистила, надо же проезд отрабатывать. На нем и чешуйки ещё прилипли, и воняет рыбьими кишками, а как оружие - смех один. Только селедке брюхо и вспарывать. Но Эйдин это, кажется, смущает мало. Салютует и хохочет вдруг, уже в полный голос, не стесняясь.

А потом резко смех обрывается, отводит взгляд от нежданных гостей, будто и потеряла к ним всякий интерес. Слушает гадание однорукого, чуть голову склонив, смотрит на руны на палубе печально, словно не она только что веселилась. Что-то свое напоминает Эйдин гадание может быть? Ворошит прошлое. А может и не быть. По виду-то её совсем и не скажешь, что вовсе не из далеких стран родом чернявая, а из этих вот самых островов.
+1 | (OWK)Кровь на палубе, 17.08.17 08:46
  • И мне понравилась эта дама. Это безумие пугает. И притягивает...
    +1 от Bully, 17.08.17 16:40

На несколько секунд всё застывает, словно на картине какого-нибудь сюрреалиста. Ростислав видел образчики такой так называемой живописи в загранкомандировке. Бред, по-другому и не скажешь. А теперь он сам оказался в эпицентре этого бреда, коему не придумывается, как ни старайся, научного объяснения. Невозможность, нереальность происходящего заставляет мозг спотыкаться, а в следующую же секунду инженер понимает, это не мозг, это тело спотыкается, почему-то падает вниз на землю, а он, Ростислав, глядит на него откуда-то сверху. Прямо как в религиозных байках про души, отделяющиеся от тела. Он, советский инженер, кандидат наук и общественник, плывет куда-то, созерцая валяющееся без признаков жизни тело. Довольно рыхлое, надо бы уделять больше внимания физкультуре. А затем боль накрывает Ростислава целиком, боль, не испытанная никогда прежде, заставляющая мечтать о смерти, о небытие, о чем угодно, только бы это прекратилось. Убивающая сознание и разум боль. Наверно, он держится на упрямстве, на мысли о том, что этого просто не может быть, не бывает, не должно. Хитрая галлюцинация, бред, капризы мозга. Инженер держится за эту соломинку, не позволяющую неведомой силе стереть его разум, как стирают с доски ошибочное уравнение, и боль отступает. Только почему-то мир становится черно-белым и большим, зато в нем добавляется запахов. Сотни, тысячи запахов, которые улавливает собачий нос. Еще не понимаю, не осознав до конца, он видит цепь - толстую, ржавую. Она обхватывает собачью шею - его шею, тянется через двор к Пугалу. Монстр кипит от гнева, натягивает цепь, подчиняя себе Ростислава, лишая его воли. А кто-то рядом, кто-то маленький и слабый, тянет ее в обратную сторону, корчась от боли. Ростислав чувствует сознание рядом с собой: одна из голов трехголовой псины.

- Эй! Я все еще жду ответа, слабак! Думаешь из твоих цепких лап еще никто не выбирался, и это невозможно? А вот хрена тебе! Я выберусь! И сделаю ВСЁ, что в моих силах, чтоб твой обманчивый рай больше никогда не увидел гостей! В твоей идеальной ловушке уж слишком много прорех! Вот! Смотри, и прощай, безмозглая тварюга! - почему-то воет голова женским голосом и рвется с цепи, ненавидящими глазами вцепившись прямо в горящие огнем глазницы пугала.

Только вот силы у кричащего на исходе, еще чуть-чуть и всё будет кончено. Ошалев от боли, от нереальности происходящего и не слишком осознавая, что же собственно делает и зачем, собако-инженер дергает изо всех сил цепь, стремясь то ли помочь, то ли неосознанно вырваться из этого кошмара.

Скривившийся, держащийся за бок сотник, Элва и Тиберий, с трудом поднимающиеся с земли, еще не веря себе: вырвались, смогли, замершей у крыльца Руукх вдруг видят, как толстая цепь рассыпается, словно труха, звенья оседают на землю. Трехголовый пес поднимает обе головы и, бешено рыча, мчится к саду, туда, где, словно огромный паук, стережет своих мух чудовище. Хохот монстра переходит в вой - яростный и злобный, в желании удержать, подчинить свои жертвы он мечется от одного, к другому. Хватает за горло парнишку-Руукха, но тут же отталкивает, напуганный чем-то в сознании мальчика, когтистыми лапами залезает в мозг Джека, тянет жертву к себе, опутывает уже знакомой всем удавкой. Парень падает, на миг видит сверху себя, мчащегося пса, спутников, словно застывших в безвременье, а затем летит куда-то вниз, туда, где бессильно обвисла третья, сонная голова собаки, та самая, которую неведомый почтальон не советовал будить. Гнев Монстра обжигает неистовой болью, загоняя туда, вглубь, заставляя человеческий разум заполнить собачье тело, сознание пленников трехголового Цербера давит, словно пресс в обратном направлении, сопротивляясь Хозяину. Поединок двух воль и разум несчастного карманника, зажатый посредине. Миг. Пресс сжимается с двух сторон, сознание не выдерживает, гаснет. Теперь уже навсегда.
Дислокация:

- Тиберий приходит в себя, сжимает меч;
- Элва приходит в себя, оглядывается. Замечает то, что до нее замечал Ростислав: выемок, которые раньше были на дверях дома - нет, выемка на почтовом ящике - неизвестно;
- Богдан безуспешно палит по цепи, бок сильно болит, мутит слегка;
- Тело Ростислава падает на землю, чуть позже падает Джек;
- Собака яростно рвется с цепи, цепь обрывается, собака несется к саду;

Дополнительно:

- Ростислав приходит в себя в теле собаки, тут есть кто-то еще;
- Джек смерть от шока при переносе в собачье тело.

Техническая информация:
- Вероника, Ростислав - все броски суммируются;
- Если делаете несогласованные ходы (один вправо пытается бежать, другой влево), то приоритет будет у ходов Вероники;
- Элва. Перк "Неутомимая жажда" - провал (подействует на следующий ход, если в этом не снять).

- По необходимым броскам уточнять у меня в лс (зависит от действий, которые игрок желает предпринять).

Дедлайн 0.00 воскресенье, режим социальный.
+1 | Лабиринт, 06.08.17 12:26
  • Грандиозно) Идея с переселением в цербера вне всяких похвал!
    +1 от Valkeru, 06.08.17 14:04

Дворфийка, бурча себе под нос чего-то, заматывала ногу куском тряпки. Она то и дело обеспокоенно поглядывала на манипуляции Лесника. Вид у друида был весьма озабоченный.

- Ну чё? - наконец, не выдержала Браника. - Не полегчало ему? Чего делать-то будем? Может, я пойду, гляну, куда ход ведет.

По правде говоря, насчет идти дворфийка сильно сомневалась. Скорее это было поползу. Но Брэд выглядел еще печальнее, а сидеть и ничего не предпринимать было уж слишком тоскливо.

В медицине торговка разбиралась на уровне - "это мясо свежее, а это вот уже протухло" и всех медицинских познаний ее бы хватило только на то, чтобы долбануть раненого камнем по башке как следует, дабы не мучался.
  • Отличное знание медицины:)
    +1 от leper, 04.08.17 13:04

"Он же верит в то, что говорит. Остановить Холод. Вот, значит, как. Самое страшное тут, что он сам верит в то, что говорит. "Не вы первые, не вы последние". Вряд ли путники к ним забредают каждую неделю. Окрестные деревни, замковая челядь? А имперцы? Они тоже верят, что Преподобный поможет им пережить эту зиму? Но почему? Если это все только плод больного воображения и не больше, с чего они вообще поверили? Не может же эта дикость действительно влиять на погоду? Хотя, почему, собственно, не может? Если магия оказалась способна породить болезнь, выкосившую за месяц целую страну, то она способна на что угодно. Дело лишь в силе мага. Все они чокнутые. Пророчества древних... Как бы ни так. Вы сами и породили этот холод своими чертовыми экспериментами. Нельзя же безнаказанно издеваться над природой. Доколдовались, суки. Другой способ..." Санни лихорадочно напрягала мозг, пытаясь придумать этот другой вариант, который устроил бы старика. Он слишком уверен. Или все же способен засомневаться?

На миг, всего на миг Сании показалось: что-то в нём дрогнуло, что-то человеческое. Нет, самообман, ей просто хочется так думать. Такие люди не знают жалости, они все уже решили для себя. Будь у Сании хоть какая-то надежда, что поможет, она бы сейчас плакала, умоляла, унижалась, да что угодно, хоть обувь ему целовать, чтобы оставил им всем жизнь. Но такой надежды просто не было, мольбы его только распалят, это ведь тоже страдания, так необходимые его богу. Высшая цель. Плохо. Уж лучше бы он жаждал власти, славы или чего-нибудь подобного. А это... Хуже, чем благородная цель, сложно что-то придумать в нашем мире. Ради нее люди прощают сами себе любую подлость. Разве она сама не так же поступала? Разве не понимала, на что обрекает трактирщика с женой, крестьян, у которых тащила последний кусок? "Спасти жизни невинным людям. А мой сын в чем виноват, кроме того, что его родители - два придурка, которые только и смогли в жизни, что помереть, когда не надо?" Нет, это бесполезно. Ни переубедить его, ни разжалобить она не сможет. Другой способ...

Все же он колебался, едва заметно, но колебался. Возможно, не был так уверен в успехе, как показывает. Если придумать этот другой способ... Остановить Холод. Легко сказать. Безжалостные сапфировые глаза снова будто заглянули в душу. Даже здесь, среди нестерпимого жара, пробрал озноб. Стрела, замерзающая в полете, Пад и Дитрих с застывшей гримасой ужаса на лицах... Остановить. Они пробовали все. Угрожать бесполезно, стрелять бесполезно, но и просить тоже бесполезно. Чем он был, этот олень? Существом из древних легенд или побочным действием одного из веселых магических экспериментов? А может быть вообще ответом на имперскую чуму от еще одного сбрендившего чародея, только теравийского. Прощальный подарок победителям. В Гильдии тоже понимали толк в жертвах и страдании. Кем бы он ни был – он шел сюда. Сколько они были без сознания? Возможно, уже дошел.

Голос Уны разорвал порочный круг бьющихся в агонии мыслей. Остальные молчали. Пытались вырываться или совсем затихли. Не пришли в себя, смирились, или не знали, что еще можно сказать тут? Только Юрген бормотал нечто странное, так перекликающееся с ее собственными мыслями. Но не Уна. Такая юная, такая бесстрашная и самоотверженная. «Настоящий ученый должен рисковать. Просто обязан. Но только собой», - всплыло вдруг в памяти. «Знаете, миледи. Вы бы понравились моему отцу. Возможно, он даже изменил бы свое мнение о людях с оружием, а заставить папу поменять мнение – дорогого стоит». «Неужели, я ей никогда уже этого не скажу?» Старик со всей ее властью над их жизнями сейчас казался донельзя жалким рядом с опутанной веревками девушкой.

Впрочем, он этого не понимал. Тряс горящую огнем кисть и, наверно, сейчас сам мнил себя почти богом. «Скоморох. Жалкий фокусник. Ты и мизинца ее не стоишь». Заворожено Сания наблюдала, как Преподобный идет к Адриане. Той, наверно, повезло больше, чем любому другому из них. Потерять сознание, сейчас это было настоящей удачей. Хотелось вжаться в столб, исчезнуть, не дышать, чтобы только выиграть те несколько секунд, пока не настанет её очередь. Очень хотелось. Ужас при мысли о том, что жрец сейчас повернется к ней с этой своей пылающей кистью, сдавил горло петлей, мешая говорить. И все же она говорила, быстро, захлебываясь словами, словно пьянчужка дешевым пойлом, пытаясь успеть, пока он не дойдет до своей беспамятной жертвы.

- Подождите… пожалуйста… послушайте. Я должна рассказать кое-что сначала. Это жертвоприношение, оно никому не поможет и, скорее всего, сделает хуже. Мы видели того… то… с чем вы боретесь. Он может убить взглядом, легко, если захочет. Но не убил всех. Вместо этого отправил нас сюда. Это… это ведь не для того он сделал, чтобы помочь Урфару бороться с собой же. Ему выгодно то, что вы делаете сейчас, он этого и хочет. Дух зимы, называйте как угодно. Он отправил нас сюда и сам пришел следом. Я видела со стены.

Сания почувствовала, что задыхается. От жары, от страха, от ожидания, что Преподобный сейчас повернется в ее сторону, протянет свою кисть…

- Отправил сюда, потому что хочет забрать себе жертву, принадлежащую богу, - закончила она упрямо. – Я не знаю, кто были люди, которые… которых… но сейчас все будет не так. Я думаю, он рассчитывает на то, что обряд просто пройдет наоборот. Он что-то сделал там с нами со всеми, с каждым, что-то темное и злое. Вывернул душу наизнанку, а потом… отправил сюда. Сам. Чтобы вы сделали то, что делаете. Ему незачем было отправлять к вам жертвы, которые пойдут ему во вред. Просто решил обхитрить. Не дайте себя обмануть. Пожалуйста...

"Я сделала все, что смогла. Наверно впервые за эти дни моя совесть чиста, папа."
+1 | Вьюга, 26.07.17 09:31
  • Очень хорошая попытка, но Адрианну давно пора было сжечь :)
    +1 от Akkarin, 03.08.17 13:01

- Ах ты, зараза! - Браника от неожиданности даже упала на одно колено. Нога болела адски. И еще было очень стыдно. Паршивые мелкие кобольды с ножиками сделали их, как полуросликов каких-то. Жрец лежал без движения, Брэд тоже аж побелел.

- АЛАРМА АГАЛАРМА! - от злости она даже вспомнила заклинание. Правда луч опять ушел в потолок. - АЛАРМА АГАЛАРМА, TOTIES QUOTIES! - заорала дворфийка в панике.
атакую лучом холода кобольда 3
  • Вот она сила латыни!
    +1 от jmine, 02.08.17 09:27

- Ну мам, ну еще полминуточки!
- Подъем!

Ксюха сонная, землю с лица оттирает, палит в белый свет, как в копеечку, не понятно, куда и по кому. А вот что живое и движется, туда "Ванечка" и огонь.
Атака по тем, кого остальные не достали.
+1 | Revolt!!! (Восстань!) , 31.07.17 18:41
  • Следующей отмазкой должно быть "мне ко второй"
    +1 от HappyKender, 31.07.17 19:59

Это уже не в какие ворота не залазит. Нахальство высшей пробы. Слыш, мужик, ты сказку о золотой рыбке читал!? Эх, рыбки бы сейчас... Отвлекся. Не, мужик, явно не читал. Что-то я вообще засомневался, что ты буквы знаешь. Беспредел какой, гитару разбили! Ладно еще друг-друга, что с вас взять, дикари. Но гитара! Не могу на это так смотреть, сердце кровью обливается. Я к этому инструменту, можно сказать, душой прикепел. Уважаю сильно. Почти как кильку в томатном соусе. Вот у нас в средовой смене Колька-слесарь на гитаре бренчал. Прямо так хорошо, душевно, как хор котов-производителей в марте. Моя-то тоже умеет, но до Кольки ей далеко. Ля-ля-тополя-тропки-березки. А теперь вообще мы обречены на жизнь без музыки. Это разве жизнь, товарищи? Вот и я о том же. Кошмар, что творится. Струмент испортили, теперь певицу испортить решили.

АХ ТЫ, ХУНВЭЙБИН НЕДОДЕЛАННЫЙ, РУКИ ПРОЧЬ ОТ ИСКУССТВА!
Прибегает, вцепляется главарю в руку с ножом, чтобы от нож выронил.
+1 | Дорога из пепла , 28.07.17 08:49
  • Кот- ценитель музыки. Варенец все больше мне нравится!)
    +1 от Зареница, 28.07.17 13:04

"Никогда. Никогда ничего не проси у высших сил. И уж тем паче - никогда ничего не требуй. Они же могут и прислушаться, дав желаемое. Ты, кажется, недавно возмущалась, что твоя смерть слишком холодна, идиотка? Как говорят жрецы: не волнуйтесь, ни одна молитва не остается без ответа. Кажется, сейчас согреешься." Первое, что Санни почувствовала, приходя в себя, нестерпимый жар. И тошноту. Но ко второму она уже притерпелась. Яркий свет ударил в глаза, она зажмурилась, вновь приоткрыла осторожно веки, давая привыкнуть. Это она зря. Не стоило зрелище того, чтобы вообще глаза открывать. "Уж лучше бы они нас и впрямь отравили". Языки огня плясали на лице Преподобного, белая повязка на глазу покрыта красными пятнами. Отсвет пламени? Кровь? "Кажется, кто-то его основательно приложил". Это бы принесло удовлетворение. В другой раз. Не сейчас. Санни подергала веревки за спиной, безуспешно пытаясь распутать. Безнадежное дело. Но смотрела только на старика. Он был похож сейчас на демона. И таким ей нравился гораздо больше, чем раньше. Слава всем богам, пропади они пропадом, не будет больше этой притворной доброты, от которой её с первой встречи со жрецом тошнило не хуже, чем от их похлебки сейчас. Будет просто... просто огонь. По крайней мере это честно. Надоело вранье, как же надоело. Свое, чужое, все.

Догадаться было несложно. Даже ей, не особенно разбирающейся в религии. Огненное жертвоприношение. Значит, все-таки Урфар? Не похож ведь. Или еще какая-нибудь секта? Как там пела жрица? Сания попыталась напрячь память, это все было, казалось, вечность назад. "В руках наших алые стяги, и пламя по жилам течет". Алые, демон тебя задери. Можно было и раньше вспомнить. Впрочем, какая разница. Помощи ждать некуда. Она вспомнила о кинжале под накидкой. Кинжал Симоны, какая ирония, явиться на жертвоприношение со своим ножиком. "А я везучая".

Маги боролись с чумой огнем, сжигая все, что только можно. Если бы она ушла хоть на день позже, наверно и к ним явились бы люди с факелами. А теперь она к ним сама явилась. Итог один. Может, никуда она и не убегала вовсе, не было ничего этого? Ни дороги, ни вьюги. Предсмертный бред пораженного болезнью мозга. Просто кто-то сейчас зажжет факел. Санни почувствовала, что сходит с ума. Сходить с ума было приятно, не нужно больше думать, как выпутаться. Сумасшедшим прощается все. Даже не выполненные клятвы. Конечно, все это бред, никуда она не ушла. Просто чума. Она, наконец, оторвалась от старика. Почувствовала на себя его взгляд, и отвела глаза. Не выдержать. Полукруг, столбы, люди. "Дочка, когда же ты научишься мыслить здраво". Она не хотела мыслить здраво, она вообще не хотела мыслить. Сойти с ума и потерять сознание. Но отец же не отстанет. Он всегда был дотошным, когда у Санни что-то не выходило. Никакой снисходительности. Еще раз и еще, пока не получится. "Я не могу мыслить здраво, папа. Мне жарко". Ладно, придется попытаться. Отец ведь не отстанет. Положим, она могла бы выдумать вьюгу, и чумных волков, и оленя, и даже Преподобного демона, но их-то она выдумать не могла? Это кем надо быть, чтобы выдумать аристократку, тянущую ее по снегу? Дитриха, закрывающего собой детей? Доктора? Каталину? Всех остальных? Нет, такое ей точно не под силу. Это не бред. Всего лишь ловушка. Всего лишь. Пустяки какие, подумаешь, их всего-то сейчас сожгут.

Санни вдруг совершенно успокоилась. Пропал куда-то страх. Она переводила взгляд с одного силуэта, на другой. Кажется, тут не все. Детей нет, рыцаря. Удалось сбежать или... Помощи ждать некуда. Имперский гарнизон и никого вокруг. Знал ли тот черноволосый солдат, что их ожидает? Судя по последнему взгляду, что удержала память, знал прекрасно. Похоже, они не первые тут. Нет, солдаты им не помогут. Даже если сочувствуют пленникам в глубине души, никогда ничего не отважатся сделать. Черноволосый арбалетчик даже предупредить ее не решился. Или не захотел. "Да это же смешно. Ты уже готова искать помощи у имперцев. С таким же успехом поищи ее у вон того мужика в центре круга. С чего ты вообще взяла, что они вообще хотели бы вам помочь? Это же их ловушка, дура". Всё так, и всё же, всё же... Она вспомнила взгляд парня. Как будто вьюга вымела из души все лишнее, все уже не нужное. Ненависть. Та самая ненависть, что заставила бросаться на волков. Её больше не было. Не осталось. Выплеснулось до капельки, до дна. "Я вас прощаю, - сказала она невидимому арбалетчику, - хотя тебе, наверно, и нет до этого дела".

Она снова подняла глаза на Преподобного. На этот раз без всякого трепета. Богов нет. И демонов нет. Есть просто люди. Которые научились махать мечами или махать заклинаниями. Какая в сущности разница. А людей незачем бояться. Смерть не минует никого, не в людской власти ею управлять. Смерть есть разложение материи, окончательное и бесповоротное. Все что может этот Преподобный - это сдвинуть сроки. Или поднять неживое. А их души останутся при них. Да кому оно нужно, этакое сокровище. "Видишь, папа, я научилась мыслить логически, ты был бы доволен". Нет, он, пожалуй, доволен бы не был. Он сейчас бы на ее месте начал, наверно, изучать обряд. С папы сталось бы, проявлял бы научное любопытство, пока не сгорел. Действительно, для чего же это нужно. Как же это... когда, чтобы усилить действие лекарства вносишь совершенно нейтральный сам по себе компонент. Катализатор, вот. Они Преподобному нужны, как катализатор. Только вот...

Сания поймала взгляд Преподобного. Вот кто совсем свихнулся. Столько ненависти, откуда. Неужели, она выглядела так же? Тогда, в лагере. Она даже не стала притворяться спящей. Бесполезно, да и надоело притворяться. Она дочь своего отца и умирать, дрожа от страха, не будет. А лучше вообще не будет. Может есть у них шанс? Крохотный шанс. Они все надеялись. Отец, Тьер. Знали, что бесполезно, но искали вакцину и надеялись до последнего. А те, кто надежду потерял, жгли города. Еще живых, и уже мертвых. "Я выбрала".

- Подождите... Скажите одну вещь... пожалуйста... Для чего? - спросила она безумного старика и голос не дрожал. Ну почти не дрожал, если быть честной. - Для чего нас было будить? Разве спящие хуже горят?
проверяю крепость веревок, задаю Преподобному вопрос, остальное - лирика.
+1 | Вьюга, 20.07.17 18:50
  • Превосходная рефлексия - ярко, по делу, с вниманием к мелким деталям.
    +1 от Akkarin, 21.07.17 00:05

Крик Волдыря - камертоном в сердце. Обрывается в пустоту что-то. Болит. Не так, как живое мучает, так, как отрезанная конечность болит. Которой нет. Ида лишь по наслышке об этом знала, но сразу поняла. Фантомные боли. Сейчас она за этого урода, как за брата родного переживала. "Если он помрет... О Боже, только не это. Если он помрет..." Ида с ужасом смотрит на окровавленную железку, а потом остановившееся, растянувшееся до неприличия время вдруг разом ускорят свой бег...

"Террорист вонючий".

- Послушай... - в горле пересохло кажется. Трудно говорить. - Если ты её убьёшь, то и сам не уйдешь отсюда живым. Ты же это понимаешь? Может твои дружки и справятся с нами в конце-концов, но ты точно сдохнешь к тому времени. Ни единого шанса у тебя нет. Да и остальные не факт, что выберутся. Встречное предложение. Отпусти её. У нас тут склад с едой недалеко, мы неплохо запаслись в дорогу. Но не успели до бури. Бросить все пришлось и бежать к пещерам. Настоящая, нормальная еда, а не эта дрянь. Много. И вещи экспедиции. Брось ее, и я пойду с вами, покажу.

+1 | Дорога из пепла , 19.07.17 09:26
  • Эй-эй, без фанатизма!)
    +1 от Зареница, 19.07.17 10:25

Тишина. Такая оглушительная тишина, после безумства звуков. Осела пыль. Изломанный, мёртвый мир. Слишком большой мир для одинокого человеческого существа. Она знала. В глубине душе она всегда знала.

- Нежнее плети я,*
Дешевле грязи я -
В канун столетия
Доверься празднику.

Гармония. Она всё-таки ошиблась. Не ты была тем недостающим, Наиля. Ты всего лишь инструмент. Они гаснут вместе, словно любовники. Они - одно целое. То, чего ему не хватало. Две звезды. Да нет, одна. Двойная звезда.

- Милее бархата,
Сильней железа я -
Душой распахнутой
Доверься лезвию

...Левая рука -правою
Ложь у двойника - правдою,
Исключенье - правилом,
Лакомство - отравою.
Огорчаю?
-Нет!
Радую...

Она знала. Должно была знать. Она всегда уходила сразу, когда отпадала в ней нужна. Не потому, что не хотела остаться. Она уходила, как уходят в последний момент из едва не захлопнувшейся ловушки.

Червонней злата я,
Из грязи вышедши -
В сетях проклятия
Доверься высшему.

- Поздравляю, дитя. Отныне ты... Дракон.

Она не успела уйти в этот раз. От чужих страстей, от чужой судьбы. Ловушка захлопнулась.

- А ты? Кого ты победил, Диди, прежде чем стать драконом? Кто одолел тебя, Дракентттер, прежде чем ты стал Убийцей Дракона?

- Святой, я по морю
Шел аки посуху -
Скитаясь по миру,
Доверься посоху.

...Правая рука -левою,
Шлюха станет королевою,
Трясогузка - лебедью,
Бедность - нивой хлебною.
Отступаю?
Нет! -
Следую...

Они уходят. А тебе остается искать своего Убийцу, Наиля. Ловушка захлопнулась. Меняются имена, не меняется порядок. Никто не в силах его изменить. Нет.

- Я человек, - она шепчет, глядя на свои руки. - Я человек.

- Возьму по совести,
Воздам по вере я,
На сворке псов вести -
Удел доверия.

- Открыта дверь, за ней-
Угрюмый сад камней.
Мой раб, доверься мне!
Не доверяйся мне....

В сердце бушует драконовское пламя. В человечьем сердце. Оно бьется об ловушку со всего маха.

- Вы просчитались.

Нет, не быть ей драконом. Потому что выбор дается каждому. Только не каждый решится посмотреть ему в глаза.

- Вы просчитались.


Только человек умеет терять. Только человек умеет отдавать. Только человек умеет проигрывать. Только человек умеет умирать.

...В зеркале глаза - разные
Позже ли сказать?
Сразу ли?!
Словом или фразою,
Мелом или краскою?
Сострадаю?!
Нет! -
Праздную...

Ледяная вода бездны гасит любое пламя. Наиля летит в воду вслед за двойной звездой, которой не дано счастья вновь стать человеком.

- Вы просчитались. Оба.
*стихи Олди

ссылка
+1 | Парадокс воронов , 18.07.17 22:48
  • Красивый пост, сильный.
    +1 от Lainurol, 19.07.17 00:52

Скрылось солнце - вывернулся на изнанку мир. Совсем как в том полусне, что казака сморил. Не сразу, постепенно сквозь привычные вещи иная суть проступает - страшная, тёмная. Сабля верная, помстилось Богдану, лязгнула недовольно. Для того ли она, казак, выкована была, чтобы не туркам головы рубать - курам? Но не подвела: прыгает безголовая тварь по зеленой траве, скребут когти бессильно землю, заваливается на бок, затихает. А голова отрубленная поодаль валяется, визжит открытый рот с гнилыми зубами внутри, глазки красные зло оглядываются в поисках обидчика, катится голова, будто колобок по дорожке, к Богдану катится, за ногу цапнуть норовит. До неё ли сейчас казаку? Во дворе бой идёт: визжат куры, шипит петух, будто аспид, голос ведьмы чистый, звонкий то ли молитву читает, то ли проклятье кладёт. А поперёк, как песня невпопад мотиву, хохот. Злобный, жуткий.

Элва тоже тот хохот слышит. Сначала на грани разума, словно морок, потом все явственнее, все громче. Да только в отличие от казака, понимает - то издевательский ответ на заговор её.

- Не придут силы Света на помощь, совсем одна ты, ведунья, - смеется бес.

Врет, не одна она. Бьётся рядом Руукх, свистит поодаль меч римлянина, смешной Ростислав с круглыми стекляшками в глазах от духов портфелем отбивается. И остальные где-то тут, рядом. Сражаются, отмахиваются. Да разве можно злобных тварей так победить? Оттого и хохочет над их наивностью дьявол, играет словно сытый кот с мышатами. Хочет Элва снова поднять кинжал, да рука бессильно обвисает. Пересохло в горле, нет мочи больше.

От светлой песни Земной Дочери Браале теплеет у Руукха на душе. Не понимает он слов, но чувствует сутью своей шаманской, что сопротивляется Элва страшному духу, атакующему их во многих обличьях. Но в ответ лишь хохот доносится, и обрывается песня, застывает девушка, мутнеют прозрачные зеленые глаза, будто водная гладь ряской покрывается. Страх обжигает шамана, не за себя ему страшно. А как защитить, помочь? Однокрылый петух, изготовившись, летит прямо на Руукха, змеиная голова вытянулась вперед, раздвоенный язык показывая. Шипит, брызгая чёрной слюной на траву, выжигает в ней проплешины.


Скорее озадаченный, чем напуганный, смотрит Ростислав на происходящее. Его спутники выглядят так, словно на них набросилось по меньшей мере стадо динозавров, а не безобидные птички. Девушка поет им какую-то странную песню и замирает. Аплодисментов ждет? Испугалась? Да что такого уж страшного тут? Хотя, птички не такие уж и безобидные, конечно. Петух плюется на землю похоже серной кислотой, по крайней мере трава от нее разом жухнет. Да и кровь его не многим приятнее. Попадет такая на кожу, ожог будет. Курочки тоже довольно мерзкие, а главное, верткие какие. Задушить птичку ремнем не удается. Потеряв к инженеру всяческий интерес (поняла наверно, что советского человека такой страхолюдиной не испугаешь), она переключается на беспомощного парня, которого не так давно сморило от жары. Тот ещё, похоже не до конца отошел, обводит происходящее мутными глазами. А мальчишка молодец, даром что дикарь. Ловко управляется со взбесившейся фауной. В стороне римлянин и другая курица танцуют странный танец. Он машет мечом, она отпрыгивает, взлетая, пикирует ему на голову, он отпрыгивает, машет мечом. Прямо балет. Ростислав подавляет желание напиться, сглатывает слюну. Взгляд скользит дальше, по дверям, на которых еще не так давно были выемки, наверняка проход из этого места. Теперь там только старое, местами потемневшее дерево.

Тиберию же недосуг оборачиваться, разбираться, что за странные слова выводит дикарка, да что происходит за его спиной. Мерзкая птица, кажется, решила взять римлянина измором. Летает над ним, не отстает, визжит азартно и издевательски. Зато меч ей явно не по нраву приходится, едва завидев клинок, тут же шарахается в сторону, но затем вновь возникает над головой. И кажется, что покончить с ней можно одним махом, а нет, никак не выходит. Вымотался уже прокуратор, хоть и спала жара, а пот градом с него катится. А еще мерещится Тиберию совсем уж странное - кто-то хохочет ему в ухо. Злобно, ядовито. Отвлекается прокуратор на хохот, а курица тут как тут, лицо старушечье перед глазами мелькает, когти кожу проткнуть норовят. Заносит воин меч, а лицо вдруг плывет, меняется. Уже не морщинистая физиономия - милое лицо Аурелии перед острой сталью мелькает, смотрит птица на Тиберия лучистыми глазами и улыбка такая родная, знакомая.
*стихи Иннельды

Дислокация:

- Тиберий и курица № 1 у очага;
- Ростислав, Элва, Руукх, Джек, петух, курица № 2 возле дома;
- Богдан и голова курицы № 3 в саду;
- Курицы визжат, петух шипит, некто потусторонний злобно хохочет (последнее слышат лучше или хуже все, кроме Ростислава);
- Джеку похоже опять плохо, реакция замедленная, Элва застыла, не двигается, Богдан (если кто-то взглянет в сад) тоже застыл, да и сад выглядит как-то странно, по другому, но от двора не рассмотреть, света мало.
- Петух напал на Руукха, курица № 2 на Джека, курица № 1 на Тиберия;
- Выемки на дверях исчезли.

- Петух 163/300;
- Курица 1 - 0/100;
- Курица 2 6/100
- Курица 3 - 93/100
- Путешественники 0/100


Общее:

- Перк "Неутолимая жажда": перед началом каждого круга мастер бросает кубик D100 на каждого обладателя перка. При выпадении значения 50 и менее игрок не может в следующем круге совершать никаких активных физических действий (в т. ч. уклонения), кроме утоления жажды. Ментальные действия совершать может. При выпадении значения более 50 игрок может совершать в следующем круге любые действия. Перк снимается утолением жажды, как превентивно, так и уже выпавший эффект;

- Ментальная атака. Игрок, подвергшийся ментальной атаке, бросает перед написанием поста кубик D 100 на сопротивление. При значении меньше указанного порога, не может выполнять никаких активных действий, при значении выше указанного порога - сопротивление успешно, может выполнять любые действия. Игрок может не сопротивляться, тогда он автоматически считается поддавшимся атаке и не может выполнять активных действий.

- Активные физические действия требуются в обязательном порядке от Руукха, Джека, Тиберия. При отсутствии персонаж считается не уклонившимся и получившим максимальный урон (100);
- Ментальные действия требуются от Богдана, Элвы. Их можно не делать = вы не сопротивляетесь ментальной атаке:
- все остальные могут действовать по желанию в соответствии с личной информацией.

Богдан:

- физическое состояние: сильная жажда и голод;
- модификаторы: -5 к проверкам силы и выживаемости, перк "Неутолимая жажда" (на следующий круг - успех);
- голова медленно приближается к сапогу, но серьезной угрозы уже не представляет;
- ментальная атака, D100 на сопротивление, (порог сопротивления (50 (база) - 20 (инт. Богдана) -10 (харизма Богдана)) = 20;
- физические действия возможны (но не обязательны), при успешном преодолении атаки: добить голову, помочь в атаке на чужих птиц, что-то иное.

Элва:

- физическое состояние: сильная жажда и голод;
- модификаторы: -5 к проверкам силы и выживаемости, перк "Неутолимая жажда" (на следующий круг - провал);
- запрет на любые физические действия на следующий круг, кроме утоления жажды, при не снятии эффекта;
- ментальная атака, D100 на сопротивление, (порог сопротивления - (90 (база) - 10 (инт. Элва) -10 (харизма Элва) -30 (проведение ритуала перед этим) ) = 40;
- ритуал дает +30 сопротивления к ментальным атакам следующего круга одному игроку (себе или кому-то другому на выбор);
- физические действия возможны (но не обязательны), при успешном преодолении порога атаки: помочь в атаке на чужих птиц, что-то иное;
- ментальные действия возможны в любом случае;


Руукх:
- подвергается нападению петуха;
- доступные действия: уворот, контратака (четыре подписанных кубика D 100 на уворот, сопротивление урону, атаку и урон).

Джек:

- физическое состояние: сильная жажда и голод, последствия солнечного удара;
- модификаторы: -10 к проверкам силы и выживаемости, перк "Неутолимая жажда" (следующий круг - успех);
- нападение курицы № 2;
- доступные действия: уклонение и контратака (четыре подписанных кубика D100 - уклонение, сопротивление урону, атака, нанесение урона).

Ростислав:

- физическое состояние: сильная жажда и голод;
- модификаторы: -5 к проверкам силы и выживаемости, перк "Неутолимая жажда" (следующий круг - успех);
- доступные физические действия (по желанию): атака на чью-либо птицу (броски на атаку и урон), иное.

Тиберий:

- подвергся нападению курицы № 1;
- доступные действия: уворот, контратака (четыре подписанных кубика D 100 на уворот, сопротивление урону, атаку и урон), либо не делать ничего из этого, что-то третье.


РЕЖИМ БОЕВОЙ - ОДИН ЧЕЛОВЕК - ОДИН ПОСТ. ПОЖАЛУЙСТА, НЕ ПИШИТЕ ЛИШНИХ ПОСТОВ, ЕСЛИ В ВАШЕМ ПРИВАТЕ НЕ УКАЗАНО ИНОЕ.

ДЕДЛАЙН - ДО 0.00 ЧЕТВЕРГА.
+2 | Лабиринт, 15.07.17 17:14
  • Офигенный пост кстати)
    +1 от Valkeru, 16.07.17 10:14
  • Шикарный пост)
    Аплодисментов, всем аплодисментов!))
    +1 от Edda, 17.07.17 15:47

Высота опьяняла, крылья, выросшие за спиной, несли выше, к Солнцу. Свобода - пьянящая, леденящая и огненная одновременно. Свобода. Вершина. Миг, ради которого стоило умереть. Зебра не сразу поняла, его больше нет рядом. Она покидала разом и без сожаления тех, кто перестал в ней нуждаться, но сейчас это было не правильно, не так, как должно быть. И впервые в жизни Наиля почувствовала пустоту. Словно не была она уже инструментом, призванным добавить недостающий кусочек в мозаику, нет, теперь она была тем самым кусочком, маленьким, ничтожно маленьким кусочком, потерявшим своё целое.

Ярость пронзила полосатую лошадку от ушей, до кончика хвоста. Незнакомая спокойной Наиле ярость. Впрочем, разве этот огонь, что горел в груди, ей знаком? Все было впервые, все было по-иному. Она больше не думала о том, чтобы дать ему недостающее, она не думала и о том, чего же недостает ей, одно желание завладело всецело Наилей - убить дракона.

Привыкшая давать, она не отнимала, привыкшая править - не ломала, привыкшая дополнять - не разрушала. Но огонь горел внутри и требовал выхода, а Дракентоттера не было поблизости. Это было мучительно, Наиля бурлила, словно котел, у которого наглухо приварили крышку. Далеко внизу она увидела его. Убийцу. Невообразимо прекрасный, он торчал среди двух остроконечных вершин и оплакивал своё всемогущество. Он жаждал смерти. Своей ли, чужой ли.

И зебра развела копыта словно крылья, сминая земную твердь, двигая вершины навстречу друг друга, неся Смерть. То, чего ему не хватает.
Сдвигаю две горные вершины, между которым дракон.
+2 | Парадокс воронов , 16.07.17 23:15
  • Гениальный план!
    +1 от Francesco Donna, 17.07.17 07:21
  • Когда видно, что очень точно понята сущность астрала, относительность всего. Горы можно сомкнуть копытами, допрыгнуть до звезд... Вдобавок, потеря, ощущение ее, осознание ее... Ты была нужна и он отдал жизнь за тебя - это ощущение, туманное, не вполне осознанное за несколько секунд - сформулировало очень ясно и ярко.
    +1 от Магистр, 17.07.17 11:38

Надежные, завязанные по всем правилам узлы не выдержали перехода между мирами. Это первое, что осознала Наиля, стоя на краю пропасти так близко, что из-под передних копыт крошились и падали вниз льдинки, еще чуть-чуть, и лошадка сорвётся вниз. Наиля больше не чувствовала присутствия тех двоих. Они или умерли, или сумели выбраться из ледяного плена. В любом случае их судьбы больше были ей не подвластны.

Наиле приходилось проигрывать не так уж редко. За все надо платить, за свободу - необходимостью, за победы - поражениями. Первый раунд остался за неведомым противником, следовало сравнять счет. И тут она увидела Колесо. Знакомое чувство резануло по глазам, доходя до мозга. Знакомое, даже очень хорошо. Но здесь, в астрале? В физическом мире это чувство неполноценности, незавершенности то и дело преследовало ее при взгляде на людей. И тогда Наиля тянулась к чужому, чтобы закончить, дополнить. Но при взгляде на Сущность такое случилось впервые. Колесу чего-то не хватало, что-то было необходимо. Она должна это дать. Прежде чем Наиля успела одуматься, тело отреагировало, подавшись вперед, к Колесу. Что могло потребоваться не человеку, но Сути? И чем оно заплатит? Не все ли равно.

Полосатая лошадка ударила копытом в нетерпении. Она еще не знала, что ему нужно, но уже знала свою плату. Ураган. Ей необходимо сравнять счет. Ждать, пока ветер доберется до нее, зебра не будет. Проосунет голову в огненный круг. Легко стуча копытцами по льду, понесется прямо навстречу урагану, в лоб, бешено вращая круг на шее.

Быстрее.... быстрее.... еще быстрее... вертись... помоги мне.... и я дам то, что тебе надо....я сноходец....я могу все... вертись... быстрее.... так быстро, чтобы стать щитом.... пусть ураган разобьется о щит, пусть развернется назад, к нему.... быстрее...
Стоит возле Колеса, мысленно излагает ему свой план.
+1 | Парадокс воронов , 10.07.17 08:41
  • Неожиданное, конструктивное решение!
    +1 от Blacky, 17.07.17 10:12

- Заряжай! Координаты! Залп! - хочет крикнуть Жо, да рот намертво заклинило. Вот и молчит зловеще, как обычно. А сказать много чего есть. Где наводчик? Нет наводчика! Умер, что за расхлябанность! Немедленно вернуть в строй! Но только скрежет раздается. Вот починят челюстные имплантанты, Жо все выскажет. А пока - полная Жопа! Инсекты вот-вот и прямо в мозг всем влезут, с неба дерьмо льется. Улюк вверх тычет! Без тебя знаю. Жо тоже в верх тычет! Мы все умрем. Но сначала они. Подправила захват! Залп! Огня! Моргоны просят огня!!!
броски на атаку из "Ивушки", че. Вся надежда на радиста.
+1 | Morgon Dawn: Better Times, 16.07.17 12:44
  • Если ты умрешь героем, тебя не расстреляют.
    +1 от Вилли, 16.07.17 21:32

- Всё, - тихо сказал Кадар. - Кончено. - Он перехватил взгляд девушки и молча надвинул капюшон назад. Сел чуть поодаль и стал смотреть на памятник. Рука тянулась вверх, словно пыталась дотянуться до звёзд. Мгновение - и всё было кончено. Чудовищная сила, дьявольское искушение. Достать до звёзд или погубить целый мир. Так просто. И пустота. Пустота внутри, там, где у человека обязано быть сердце.

- Пойдем по караванной дороге, раз решили, - джиллер по-прежнему глядел на памятник, не поднимая глаз на спутников. - Только вам нужно отдохнуть, поесть. Да... передохните немного, а потом мы двинемся дальше. - он снова замолчал, пауза длилась долго. Казалось, Кадар больше ничего не собирается говорить. Тем более странным прозвучало дальнейшее.

- В нашей монастырской библиотеке были книги. Такие, что запрещены повсеместно. Учитель заставлял меня читать много всякого, что не входило в программу обучения джиллеров. Я не слишком понимал - зачем. Махать топором и бегать по стадиону нравилось гораздо больше. А эти тома... Старший брат Рурк - это монастырский глава, он чем-то напоминает нашего приятеля-инквизитора - такой же напыщенный и уверенный в своей безнаказанности страшно бесился от этого. Впрочем, речь не о нём, он просто дурак. Так вот, о книгах. Там были совсем уж несуразные книжки - стихи. Это когда строчки пишутся в ритм. Пустое времяпровождение древних. Но тренировать память хорошо помогает. И был там один текст, я его заучил, хотя и не понимал смысла, да его там и не было, как мне казалось. А сейчас вдруг вспомнил о них.

Он принялся читать нараспев, монотонно, подражая учителю, когда тот пытался донести что-то, что позарез необходимо осмыслить:

Свиваются бледные тени,
Видения ночи беззвездной,
И молча над сумрачной бездной
Качаются наши ступени.
Друзья! Мы спустились до края!
Стоим над разверзнутой бездной
Мы, путники ночи беззвездной,
Искатели смутного рая.
Мы верили нашей дороге,
Мечтались нам отблески рая…
И вот - неподвижны - у края
Стоим мы, в стыде и тревоге.
Неверное только движенье,
Хоть шаг по заветной дороге, -
И нет ни стыда, ни тревоги,
И вечно, и вечно паденье!
Качается лестница тише,
Мерцает звезда на мгновенье,
Послышится ль голос спасенья:
Откуда - из бездны иль свыше?
*
*Валерий Брюсов
+1 | Тени богов, 11.07.17 19:37
  • Да, есть в этом изюминка.
    +1 от Fiz, 16.07.17 20:58

Пока маршировали, принялась Ксюха песню спевать. Жалостливую песню о несчастной любви.

Ой, цветет осина у склепа вдоль ручья.
Мертвеца младого полюбила я.
В морге повстречала на свою беду -
Hе могу отрыть я, могилу не найдууууу.

Голосок у баньши нежный был, аж куски мяса с тел отваливались. Да с песней и в бой идти веселее было.

Он лежит, не зная ничего о том,
Что одна дивчина думает о нем.
У ручья похабно кости мнёт скелет,
Полпогоста сгрызла, милого всё нет!

Все жалобнее и жалобнее Ксюха поет - разминается. Слезы из глаз боевые катятся, яростный плач противника далекого в дрожь бросает.

А любовь девичья с каждым днем сильней.
Как же я мечтаю вся отдаться ей:
Плоть обнять гнилую, волю дать зубам.
Милый мой, хороооооший, откопайся сам!

А как последний куплет закончился, так и выстрел прогремел. Вот и начался бой. Обняла Ксюха "Ванечку" - верный пулемет свой, да строчить по врагам принялась. А как кончились ленты пулеметные, заплакала грозно яростными слезами, завыла уже в полную силу, противника устрашая, да коммунизмом пулемет зарядила, атаку товарищей огнем поддерживая, воем от врагов прикрываясь.
третий куб - защита, первый второй - атака из пулемета, последний - выходит лишний.
+2 | Revolt!!! (Восстань!) , 14.07.17 09:51
  • Ох блин, это прекрасно )))
    +1 от mindcaster, 14.07.17 10:03
  • Ужас!
    +1 от Da_Big_Boss, 15.07.17 20:21

Время тянулось медленно, словно вязкая, липкая паутина, невидимая обычным взглядом, окутала шестерых путников, не давая пошевелиться. Впрочем, не всех. Деятельный Тиберий, пока его невольные товарищи изнывали от жары и лени, принялся дотошно изучать подворье. Римлянин давно отвык делать что-то своими руками. Рабы заботились о его еде, питье, одежде, любых желаниях. Тело изнежилось, слегка обрюзгло, но, вот удивительное дело, стоило Тиберию начать этот путь, как оно живо вспомнило, что он не только прокуратор, он - воин, командир. Привычный спать на голой земле, а не на мягком ложе, и хлебать варево из котла. И странным образом это взбодрило, встряхнуло, словно скинул Тиберий десяток лет с плеч. Напившись, он почувствовал себя совсем отлично, деловито принялся обшаривать закрома - ведь голодный воин - плохой воин, а то, что сражение не за горами, древний инстинкт вояки подсказывал твёрдо. Мерзко пахло от этого места, да что там пахло - этот странный посланник без головы уж явно не сулил доброго. Ну да ничего. Как пришел, так и сгинул, а он, Тиберий, тоже кое-чего стоит. Жаль только, с товарищами не слишком повезло: смотрят, хлопают глазами, разбрелись кто куда. Даже сотник завалился на траву под деревом, и только богатырский храп его раздается, пугает неведомых врагов.

Богдан похрапывал в унисон раздраженному мычанию коровы, славный дуэт у них получался. Сипел он не столько со сна, сколько потому, как в горле совсем пересохло, но дремал вполглаза, окончательно в сон не провалившись. Мерещилась ему то шинкарка с полными кружками хмельного - холодного, пряного, пахнущего мёдом, то кувшин молока ледяного с погреба, то ливень, землю щедро поливающий. Да что та ведьма понимает? А он сам. Нашел на кого равняться. Как же пить охота! Так и умом тронуться недолго! Желание напиться завладело казаком всецело, ни о чём думать Богдан не мог более, только чтобы встать, двинуться к колодцу, да выхлебать ведро ледяной воды. А там будь, что будет. И боролся с этим желанием сотник из последних сил, внимания особого не обращая на то, что там подле происходит. Чего скотина брешет остервенело, что там за разговоры со двора доносятся, да чего мальчишка застыл, в даль глядючи - не до того сейчас было Богдану.

Дикарь и впрямь стоит неподвижно напротив пугала, словно в гляделки с ним играть надумал. Бог его знает, что на уме у этого мальчишки. Наконец, отрывается Руукх с трудом от лицезрения огорода, к дому поворачивает голову, нащупывает взглядом тех, кто на крыльце остался.

Ростислав, близоруко щурясь, рассматривает записку у себя в руке, даже очки снял, а вдруг стекла обманывают его. Он совсем бы убедил себя, что странный почтальон - бред, галлюцинация, вызванная жарой и жаждой, но записка вот она - никуда исчезать не собирается. Для сна или галлюцинации очень уж реальны все ощущения. Тело под пиджаком потеет, заливает потом лоб, в горле сухо, как в Сахаре. Надо напиться, всё остальное подождет. Ростислав тянется к стоящему подле ведру с водой, Джек, придя к подобному выводу, делает то же самое. Но напиться мужчины не успевают. И в этот раз не странная девушка тому помехой. Она с самого появления почтальона стоит тихо, задумчиво прядь волос теребит, в себя ушла окончательно. Если и страдает от жажды, то вида не подает. Вспомнилась Элве при виде посланца старинная легенда про Дуллахане - безголового всадника на черной лошади. Скачет всадник, голову в руках держит, глаза, как плошки горят, путь освещают. Хлещет коня, подстегивает. А в руках не хлыст - человечий позвоночник. Увидеть его - умереть вскорости. Выныривает Элва из потока своих мыслей, чувствует на себе взгляд настойчивый, тревожный. Руукх. Надо бы напиться, так не долго и сознания лишиться, не хуже Джека. Руукх вот не побоялся, тревожится о ней.

И тут мгновенно темнеет небо. Вот только что солнце палило нещадно, и словно кто-то резко задернул плотные шторы: тучами заволокло весь небосклон. Высыхают капельки пота на лбу. Свежо становится, даже холодно, мурашки бегут по коже. В первый момент, после изнуряющей жары, это приятно, отзывается облегчением тело, выныривает из липкой каши разум, проясняется. Проясняется ли? На дворе нечто совсем уж несусветное творится. Заходится пес в две глотки в вое, больше похожем на стон или плач. Корова, чуть не сбив римлянина с ног, бросается к сараю, бьется головой о деревянную дверь, исчезает внутри. Жареный петух, на которого только что удивленно взирал Тиберий, взмывает со сковороды, расправляет крылья - неожиданного сильные и крепкие, больше коршуну бы подошедшие, раскрывает клюв, но вместо "ку-ка-реку" вырывается из него лишь шипение, да ведь и голова у птицы вовсе не петушиная: змеиная головка, с раздутым капюшоном на птичьем теле. Шипит злобно монстр, капли масла со слипшихся перьев на землю падают, одна Тиберию на плечо попадает - раскаленное масло, боль пронзает римлянина, как от ожога. А птица, с мерзким звуком хлопая крыльями, устремляется прямо к Элве, никого вокруг больше не замечая.

И словно очнувшись, поднимаются в воздух три мирно щиплющие травку курицы. Вот только вместо куриных голов, что при свете солнца видны были, головки у них злобные, старушечьи. И когти длинные, острые, иззубренные жертву ищут. Одна тварь на Тиберия кидается, вторая на Ростислава, а третья в сад летит, прямо к яблоне, к опешившему казаку, аж проснувшемуся от таких чудес.
Диспозиция:
- Тиберий возле очага;
- Богдан в саду под яблоней, Руукх в саду возле пугала;
- Все остальные возле дома;
- петух атакует Элву, курица № 1 атакует Тиберия, курица № 2 атакует Ростислава, курица № 3 атакует Богдана;

Общая информация:
- Резко темнеет, небо заволокло тучами, становится холодно;
- Пес воет;
- Корова поспешно скрывается в сарае;
- Со сковороды поднимается жареный петух со змеиной головой;
- Вслед за ним взлетают три черные курицы со старушечьими головами;

Дополнительная информация:

- Физическое состояние и модификаторы - без изменений.
- Доступные действия: убегать, атаковать, что-то свое.

Техническая информация:

- От каждого, подвергшегося атаке, два броска D100 на уворот и выносливость (второй будет обсчитываться, только если первый неудачный), модификаторы бросать не нужно, я прибавлю/вычту сама;
- По желанию от всех два броска D100 на атаку (попадание и нанесенный урон). Модификаторы обсчитаю сама;
- Атакующим указывать, какую именно птицу они атакуют;
- Чужих птиц атаковать можно;
- Броски подписывать, если не будет подписано, обсчитывается строго в порядке (1 - уклонение, 2- выносливость, 3 - атака, 4 урон);
- Игрок, не сделавший никаких действий (не отписавшийся), считается не уклонившимся и получившим максимально возможный урон (100).

Режим боевой - 1 человек - 1 пост, затем мой резолв его действия, затем 2 пишет свой пост, с учетом уже произошедшего и так полный круг. Потом общий резолв и опять по кругу.

Дедлайн - воскресенье 0.00 часов, но ОЧЕНЬ ЖЕЛАТЕЛЬНО ПРОВЕСТИ КРУГ БЫСТРЕЕ, ЧЕМ ЗА НЕДЕЛЮ!

Изначально:

- Петух 0/300;
- Курицы 1,2,3 - 0/100;
- Путешественники 0/100.
+1 | Лабиринт, 09.07.17 07:24
  • Вот понимаю же умом, что ничего по-настоящему непредсказуемого из-под земли не выросло, потому что недоброе ощущение у персонажей присутствовало ещё парой постов ранее. Но всё равно жутко становится. Славный текст.
    +1 от kharzeh, 09.07.17 18:24

У сноходцев свои способы выходить в астрал. Уходить, а не выходить. Наиля никогда не встречала таких, как она, так что и расспросить не могла, что они собственно делают: глаза закрывают, молятся, медитируют или просто шагают без лишней подготовки. Наиля читала стихи. Первый раз это вышло случайно. Ребенком она услышала строки, которые напугали.

There is a blue star, Janet,
Fifteen years' ride from us,
If we ride a hundred miles an hour.*


Мурашки по коже шли от этих слов, иррациональный ужас имени Бяки-Закаляки сминал детскую душу. Звезда-Джанетта была кошмаром, злым демоном, звала и тянула к себе. Не отпускала. Лишь много позже Наиля поняла, что Джанетта никакая не двуликая звезда: белая и голубая, близкая и далекая одномоментно, это всего лишь имя человека, банальное обращение, а тогда она никак не могла избавиться от этих строк в голове, и вдруг оказалась в странном месте, где все было белым и голубым.

Став старше, Наиля поняла закономерность. Астрал сильно зависел от того, в каком настроении туда попадешь. Поменять бы местами эту одностороннюю мембрану. Чтобы сверху лодки скользили по льду, а снизу можно было всплыть. Вывернуть наизнанку, как выворачивают подкладку плаща мехом наружу. В астрале она хозяйка чужих снов и чужих миров. Вот только на сей раз это явно не дело рук человека. Хватит ли ей сил провернуть такое?

И снизу лёд, и сверху, — маюсь между:
Пробить ли верх иль пробуравить низ?
Конечно, всплыть и не терять надежду!
А там — за дело в ожиданьи виз.
**

Наиля всё же ударит еще раз по льду копытцем для начала. Вдруг там, в реальном мире, в отличие от сновидения никакой преграды не существует. Тогда останется только дотянуться до тех двоих, взгромоздить их на спину и дернуть упряжь, возвращаясь назад в реальность. Стоп реальность же... Впрочем, не важно. Некогда сходить с ума. Всему свое время.

Лёд надо мною — надломись и тресни!
Я весь в поту, как пахарь от сохи.
Вернусь к тебе, как корабли из песни,
Всё помня, даже старые стихи.

* Карл Сэндберг
** Владимир Высоцкий тут и дальше
+2 | Парадокс воронов , 07.07.17 07:01
  • за Высоцкого
    +1 от Ein, 07.07.17 07:54
  • За Высоцкого!
    +1 от rar90, 07.07.17 09:53

"Смотрите, какие волны. Она сама всплывет". Да вас к воде и близко подпускать нельзя. Набрали по объявлениям. Наиля фыркает, как лошадь перед прыжком через барьер. Летят на палубу куртка, футболка, обувь и джинсы. Волны, как волны, баллов пять-шесть пока, не больше. Само море здесь какое-то странное, не родное. Будто лишь притворяется.

- Веревку!

Они до смешного напуганы, люди, требующие сохранять спокойствие. Напуганы и глупы. После слов "сохраняйте спокойствие" обычно и начинается паника. Загонять пассажиров по каютам прохладная идея. Лучше бы жилеты раздали в самом деле. Они напуганы и растеряны, потому Наиля собрана и не мешкает. Вяжет профессионально узел, сует другой конец в руки. Закрепить бы не мешает в самом деле. Воздуха в лёгкие и туда, где скрылось человеческое тело и всплывать не думает. Прикосновения моря неприятны. Оно... оно грязное. Экологи совсем мышей не ловят. Или не в экологии тут дело? Не сейчас. Всему свое время, размышлениям тоже. Она просто шарит под водой, пытаясь нащупать и отобрать у стихии ей не принадлежащее. Пока не вышел воздух.
Обвязываемся веревкой, другой конец либо персоналу, либо, если есть за что закрепить типа мачты и длина позволяет - дополнительно еще завязываем и все равно персоналу. Ныряем, ищем Саманту.
+1 | Парадокс воронов , 07.07.17 00:02

Жарко. Воздух такой плотный, что кажется, его можно резать, будто масло. Движения даются с трудом: лениво двигаться. И думать лениво. Сонная одурь одолевает вас исподволь, ей больше не хочется сопротивляться. Змея под одеждой Элвы раздраженно шипит - змее не нравится это место. Да и сама девушка рада была бы убраться отсюда, только вот куда? Не доверяет колдунья здешнему хозяину, кем бы он ни был. Крепится - не пьёт, терпит, отливает Джека ледяной колодезной водой. Ведро, ещё одно - уже в тени дома, куда помог добраться болезному мальчик. Добрый он - человека жалеет, скотину жалеет. Добрый. Совсем не такой, как помниться Элве. Неужто и впрямь всё в этот раз по-другому?

Жарко. Джек с трудом освобождается от власти морока, холодные струйки бегут по полуобнаженному телу - хорошо. Смотрит с благодарностью на своих спасителей, пытается избавиться от одежды, которую Элва давно с него сняла - помутившееся сознание ещё играет злую шутку. Но проясняется в голове постепенно: нет давно плаща, а он в тени возле дома, чуть кружится голова и отдаёт болью в висках, но это ничего, это пройдет. Мальчик ведро с водой принес, пить хочется. Напиться как следует - и будет совсем хорошо. Только почему же так неуютно здесь? Не по себе.

Жарко. Но Руукху не привыкать. А вот пес - живая душа страдает. И Джек страдает. Всем шаман помочь хочет, Джека в тень тащит, за ворота возвращается - обещание выполнить хочет, да неладно что-то с псом. Цепь на вид хилая, а держит крепко. И сам трехголовый в глаза заглядывает устало, безнадежно. Руку лижет. "Спасибо", - чудится. Тоска во взгляде. Усталость, без надежды на избавление. Жарко псу. Цепь короткая, ржавая, а стоит только ту цепь в руки взять, как будто копьём пронзает - чужое, тёмное, злое. Отпускает Руукх, во двор идёт. Принёс ещё воды, рядом с Джеком садится, приглядывает за ним. Пьёт жадно. Вода холодная, аж скулы сводит - хорошо. А чувство не проходит. Разве что тише стало, не таким острым, резким. Нехорошо здесь что-то, неправильно.

Жарко. Хмурится Тиберий. Двор, как двор, да не по себе здесь. А от чего не по себе - не понять толком. И почему, спрашивается, не хотел пес его сюда пустить? Отгоняет от себя эти мысли, словно сонных мух, лениво думать, не хочется. Пить хочется. Кубок с лавки берет, да пьет вдоволь. Кажется, ведро способен выпить, а то и два. Сразу в голове проясняется. Похоже, брошен двор совсем. Уже давно бы хозяин услыхал шум, да вышел. Нет никого. Разве что пес у калитки и корова рядом. Недовольная. Смотрит на Тиберия у колодца, мычит укоризненно, подойник ногой опрокидывает.

Ох и парит! Умывается казак, одежду скидывает. Справно теперь. Еще бы напиться, да, кто его знает, что за вода в том колодце. Вон, ведьма не спешит жажду утолить. Может оно и правильно? Неладно тут что-то, нехорошо. Идет Богдан в сад, мимо тютины идет, на землю, черную от плодов смотрит, да под яблоней устраивается - подремать немного. Глядишь, и поймет, что к чему. А взгляд сам собой дальше скользит. По чучелку в шляпе соломенной и дальше по кавунам, что на солнце блестят. И мерещится вдруг - ухмыляется чучелко недобро, прямо на казака глядит, да ухмыляется. Кажется, задремал Богдан, вот и видится всякое.

Жарко тут слишком. Надо бы в дом зайти. Раз есть дом, есть двери - значит, и попасть туда можно. Возле дома уже народ собрался: мальчишка, девушка, парень молодой, сомлевший от жары. Да и то правда, в такую погоду торчать на улице - солнечный удар получить. Стучит Ростислав в дверь. В одну с шестью нишами внизу, в другую - с пятью. Стучит, но как и раньше Богдан - без толку. Тогда толкает он двери, сначала слегка, потом сильней и сильней, с тем же результатом. Без всякого результата. Не поддаются. Словно и не настоящие, а бутафория, как на киносъемках используется. Зато замечает, в сарае напротив, дверь приоткрыта даже. Может быть, там больше повезет?

Душно и не хочется думать о том, что же дальше делать. Ворочается пес у калитки, засыпает кажется. Мычит недовольно корова. Чуть заметно шелестит солома на шляпе пугала, хоть ни ветерка, ни дуновения нет. Одни вы здесь, совсем одни. Шаги за домом не слышны, лишь встряхивается от спячки пес, заходится лаем, да тут же замолкает. Со скрипом отворяется калитка. Мужчина. Высокий. Худой. В форме с сумкой через плечо. Вот и все, что о нем сказать можно. Какие глаза, волосы? А никаких нет. Потому что и головы нет - пустота одна.

Шагает Мужик-без-головы к дому, прямо к Ростиславу. В сумке копается.

- Ростислав Тихонович Волошин? - спрашивает, будто утверждает. Чем вот только спрашивает, не понять. Голос ниоткуда идет, из пустоты, где шея заканчивается. - Вам телеграмма. Получите. - и бланк протягивает. Обычный бланк, не поздравительный. Ростислав и опомниться не успевает, как бумага сама у него в руках оказывается, а странного почтальона и след простыл.

"НЕ БУДИТЕ СПЯЩУЮ СОБАКУ"

Четыре слова всего - вот и вся телеграмма.


- Тиберий у колодца, Джек, Ростислав, Элва и Руукх возле дома, Богдан в саду под яблоней;
- Жарко;
- Мучает жажда, тех, кто не напился, и голод - всех;
- Не по себе здесь всем, кроме Ростислава, Элва и Руух прямо чувствую присутствие чего-то мистического, остальные просто неладное, Ростислав ничего не чувствует;
- При попытке Руукха коснуться цепи на шее собаки, ощущение злого духа становится очень конкретным, снять цепь не получается;
- Мычит корова все время, недовольна;
- Двери в дом не открываются, на стук никто не выходит, дверь в сарай приоткрыта;
- Появляется странный почтальон, отдает Ростиславу телеграмму и тут же исчезает.

Дополнительная информация:

- физическое состояние Элва, Богдан: удовлетворительное - мучает сильная жажда и голод, но в целом нормально. Модификатор тот же (-5)
- физическое состояние Ростислав: удовлетворительное - жарко, мучает сильная жажда и голод, но в целом нормально. Модификатор тот же (-5)
- физическое состояние Тиберий, Руукх: хорошее, только есть хочется. Модификаторов нет.

- физическое состояние Джек: приходит в себя, какое-то время головная боль, шум в ушах, тяжело сконцентрироваться, но в целом чувствует себя лучше. Сильная жажда и голод. Модификатор (-10)

- время сцены не определено, дедлайн - 0.00 воскресенье.

- КАЖДОМУ ИГРОКУ НЕОБХОДИМО КИНУТЬ d100
+1 | Лабиринт, 03.07.17 03:20
  • Нравится, что явная разбивка на индивидуальные кусочки всё равно являет собой очень цельный и классный пост.
    +1 от kharzeh, 05.07.17 19:10

По дороге к аббатству Мирча хмуро молчала. Монахиня и раньше-то была не особенно разговорчивой, если не сказать нелюдимой, а тут и вовсе от неё и словечка за день никто не услышал. Тому были причины. Она всё ещё не была уверена, что сделала верно, отправившись с отрядом. Наказ епископ дал чёткий - проследить за одержимой, а уж никак не скитаться по лесам. И вот Леандра в столице, а она, Мирча, снова гонит куда-то Рыжуху. Коли набедокурит демон в их отсутствие, вина за то ляжет на монашку. А может хитрый адский посланник для того и заставил свою жертву остаться дома, чтобы никто не мешал ему творить пакости? Но она-то, она как же? Мирча и сама не знала, почему не возразила, беспрекословно согласившись ехать в ночь и оставить заупрямившуюся девушку всего лишь под присмотром домоправительницы, которая об истиной сути нищенки и не знала-то ничего. Безумное решение. Видать, жизнь в монастыре и привычка безропотно подчиняться приказам, что въелась за эти годы в кровь, вытравили способность поступать по своему разумению. Лука сказал надо ехать, она и поехала, а теперь поедом грызла себя за то.

Спутники её тоже не слишком добавляли радости. Правда, к ним Мирча худо-бедно начала привыкать, хотя на вампиршу и косилась первое время с подозрением, стараясь держаться к ней поближе, мало ли что выкинет. Церковная магия не великая защита, но остальные и той не обладали. Рыжухе такое соседство совсем не нравилось, она фыркала и по-своему, по-лошадиному выражала возмущение подобным поведением всадницы. Интересно, что собственная Кейрина лошадь никакого страха, похоже, не испытывала. Слово что-ли особое вампирша пользовала, чтобы приручить животное? Хотя, магией не пахло. Однако, вела себя Кейра прилично, никаких своих вампирских штук не откалывала, а по делу высказывалась разумнее прочих. И постепенно монашка не то, чтобы совсем ей доверять стала, но притерпелась и даже неким уважением прониклась. Врач же, как она про себя называла Дамьена, хоть врачом он взаправду и не был-то, ей, пожалуй, нравился. Мирча с ним была бы и не прочь поговорить дорогой о травах, настоях и лечении родильной горячки, да сильно сомневалась, что этому ученому книжнику, к тому же, по всему благородному, захочется болтать с неграмотной крестьянкой. А вот Жак ничего, кроме раздражения не вызывал. Видала Мирча в столице заморскую птицу-попугая - всю из себя пёструю, многоцветную. Вот Жак был точь-в точь как та птица. И дело тут не в одежде вовсе, одежда-то у него яркою не была, а вот от самого Жака и его болтовни голова болеть начинала еще там, в столице. Хотя нет, и не в разговорах дело было тоже, не так уж и много он говорил. Слишком его самого было много. Объяснить Мирча это и себе бы не смогла толком. Жадный до жизни, кипучий. Отчего это так пришлось монашке не по душе? Может просто завидовала она ему, да разве себе в том признаешься. Но от Жака Мирча подальше держалась. Кальвани же был Кальвани. Вполне сносен, когда ему не приходило в голову толкать очередную речь. Для нее он был начальством, чтобы там сам не говорил, а сближаться с начальством Мирча не приучена была, да и обсуждать его тоже, хоть и в душе. В общем, спутники, конечно, и получше могли быть, но терпимо. Им-то поди, с ней тоже не слишком ладно рядом.

А основная причина её угрюмости крылась в дороге. Не радовала дорога, совсем не радовала. Мирче, более всего на свете любившей путь, пыль под копытами коня, да манящий простор, впервые было не уютно. Не пела душа, какое там петь, сжималась в страхе. Неладное носилось в воздухе, в дорожной пыли, даже солнечные лучи неласковыми тут были. Зло. Что-то злое, поганое, словно помои, было разлито повсюду. И не поймешь сразу, то ли мерещится, то ли взаправду. Нет, не мерещится. Они уже подъезжали к аббатству, когда монашка, наконец, заговорила.

- Тут и впрямь, кажется, в магии дело, - хмуро бросила она. - Какое-то злое колдунство тут творилось или дух адский вылез. Но не понять, сейчас ли, давно ли. Едва чую его. Но плохо тут, очень плохо.

Она вновь замолчала, потому что уже подъезжали, и обсуждать сейчас не пристало. С непроницаемым лицом наблюдала, как Жак обогнав всех, набросился на дармовое вино. Можно подумать по нему, что они погибали от жажды все. Сама же Мирча придержала кобылку, пропуская спутников вперед. Пить ей вовсе не хотелось, а объясняться с монахом - то Луки забота.
+1 | Кровавые волки, 05.07.17 04:43
  • Отличный пост, не устаю благодарить тебя за такие глубокие прочувствованные тексты.
    +1 от orchara, 05.07.17 15:27

Пипа молчит в некотором замешательстве. "Мы обе потеряли кого-то особенного. Ценного". Что тут ответишь? "Вы еще такая молодая", "У вас все впереди". Слова, словно кофе из банки, который пьют американские солдаты. Сын рассказывал. Никакого вкуса. Суррогат. А настоящие слова попрятались. Пипа потеряла кого-то ценного? Августо был для нее особенным? Он просто был. Она привыкла. Он был частью жизни, на привычном месте. Разве мы ценим вещи, которые нам принадлежат? Любовь. Пипе вдруг приходит на ум, что и она могла завести другого мужчину. Почему бы собственно нет? Другого мужчину. Особенного. Придет же в голову. Синьорита смеется, это избавляет от неловкости. Пипа улыбается краешком губ.

- Всё случится, как того хочется, - говорит Пипа одновременно ей и себе.
  • Класс)
    +1 от Da_Big_Boss, 03.07.17 12:21
  • Августо был для нее особенным? Он просто был. Она привыкла. Он был частью жизни, на привычном месте. Разве мы ценим вещи, которые нам принадлежат?!!!
    Хорошо сказано!
    +0 от Esik, 03.07.17 12:49
  • Как верно подмечено про слова.
    +1 от Lainurol, 03.07.17 15:57

Всё расплывалось, как в тумане. Слабость была такой, что Санни просто уже не смогла стоять на ногах и схватилась за черноволосого, чтобы не упасть. Не было больше сил ни думать, ни опасаться того, что с ней может произойти в башне, вообще ни на что не оставалось сил. Это было странно даже с учетом, насколько она вымоталась. После еды и отдыха должно было быть хоть чуть полегче, а не наоборот.

"- Зараза, всё-таки они нас траванули", - мысль заставила ноги подогнуться уже от страха. Местные пили вино и ели поросёнка, но вот чтобы кто-то из них пробовал похлебку, Санни не помнила. Хотя, признаки и не вполне сходились. Как дочка аптекаря, Сания хорошо знала действие большинства популярных ядов. Они обычно вызывали тошноту, резь в животе, пополам с ознобом, или сдавливали дыхание. А тут просто слабость. Больше было похоже на сильное снотворное, чем на отраву. Если яд, то какой-то совсем ей неизвестный. А даже был бы известный, из чего тут противоядие сделаешь и как?

И зачем? Она покосилась на арбалеты в руках солдат и перевела взгляд за стену. Зачем их встречать, кормить, вести беседу, похлебку тратить. Одиннадцать стрел и все было бы кончено. Даже успей кто-то выстрелить в ответ, не попали бы. Взгляд бездумно скользил по сплошной снежной пелене и вдруг замер натолкнувшись на то, чего здесь быть никак не могло. Но он был собственной персоной, стоял, смотрел на Санни и, наверно, глумливо ухмылялся. Давно не виделись.

Она вздохнула так, как вздыхает человек, переделавший гору работы и наконец-то собирающейся отдохнуть, а там еще гора. Устало. Обреченно. Даже злости не было.

- Там, смотри, - Санни старалась выговаривать слова четко, чтобы арбалетчик ее понял. - Оленя видишь? Это вьюга. Скоро здесь заметет все, нужно идти в укрытие, подальше, если жить хотите. Ваши арбалеты против него не помогут. Захочет - убьет.

Получатели: Сания.

Она оглянулась, Уна должна была ждать возле часовни. Но Уны не было, только коробейник стоял у крыльца.

- Дрег! - Санни заорала и замахала рукой, - там олень. Под крышу иди.

Получатели: Дрег.

Кажется, эта вспышка ее окончательно обессилила.
- Нужно под крышу. Меня миледи должна ждать в часовне. Помоги спуститься. Или в башню. Нельзя тут... - она бормотала, почти повиснув на черноволосом и чувствуя, что сознание окончательно уплывает.

Получатели: Сания.
+1 | Вьюга, 19.04.17 11:33
  • Правильные выводы, хороший отыгрыш.
    +1 от Akkarin, 03.07.17 11:22

Люди полны сюрпризов. Пипа думала об этом, когда ставила на столик кофе с молоком и корицей. Веселая синьорина, чуть взбалмошная. Она могла бы заказать ликёр. Сладкий или терпкий, как лепестки роз. Она сама могла похожа была на этот цветок. Ухоженная, роскошная и с шипами. А если такая синьорина хочет кофе, то это бывает кофе с капелькой коньяка. Он не столько бодрит, сколько возбуждает. Дразнит. Синьорина любит дразнить. Но молоко? Нет, это совсем на нее не похоже было. Нежное, мягкое, уютное. Такое могла бы заказать синьора Эсперанса, а заказала эта девушка. Пипа недоумевала. Она поставила чашку и улыбнулась посетительнице. Пипе хотелось разрешить эту загадку.

- У вас изысканный вкус синьорина, - сказала Пипа. - Вы должно быть любите разнообразие? Разных людей вокруг. Среди них можно встретить кого-то особенного.

Пипа сама не знала, зачем это спросила. Она смутилась. Ее попросили подать кофе, а не лезть синьорине в душу. Возможно, девушка хочет влюбиться, хочет найти кого-то, кто позаботится о ней. Не даст крутить собой и использовать. Кого-то настоящего. Только себе не признается. Но это смелый вывод. Слишком смелый. Может, она просто любит кофе с молоком и корицей.
  • Даже боялась в игру заглядывать. Все спрашивала себя - что же напишет мне Пипа? И мне понравилось.
    +1 от Artemis_E, 01.07.17 23:48

Руукх

Прижимается к тебе пёс горячей от жары мордой, лижет ладонь шершавым языком. Шерсть у собаки пушистая, жарко наверно. А тебе хорошо, солнышко греет привычно, словно эта Великая Мать согревает тебя. Только пить хочется всё сильнее, да тревожит брошенный на Тиберия и на тебя затем взгляд второй головы. Обида в нем, укоризна лёгкая. Хорошо мне с тобой, мол, да дела зовут. Разве не понимаешь, друг? Ничего вокруг не замечаешь, поглощенный общением с животным.

Элва

Запах травы, солнце сверху - разве не хорош этот твой новый путь? Стоишь на его пороге, перед открытой калиткой. Глоток воды и больше тебе ничего не надо. Оглядываешься на спутников. С дядьки, что сталью на тебя махать собирался, да передумал - с Богдана, пот градом течет. Жарко ему в шапке, да одеянии явно не для лета предназначенном. Но держится Богдан бодрячком пока, вида не дает, вон хозяина разыскивать принялся. А вот второй спутник ваш, закутанный не по сезону в теплый плащ, стоит, к забору привалившись. И видишь, нехорошо ему. Краснеет, дышит часто. Только раздеваться не спешит. И вдруг сползает на траву. Непохоже, чтобы тоже поваляться захотел.

Тиберий

Прислонился к забору, солнце тебя не пугает, жажда мучает, но ты привычный, терпеливый. Вот только мысли черные в голову лезут. О сказанном Богданом, да о поведении странной собаки. Хорошее место, нравится тебе. Вот только тебя тут видеть, похоже, не желают. Впрочем, разве ты всегда и везде был желанным гостем? Привык добиваться своего. А любовь? На это у тебя есть жена. Или была? Ты ведь умер. Только разве мертвые страдают от жажды? От мыслей таких отвлекает обещание Богдана хозяина позвать. Что ж, может все и решится сейчас, не стоит торопиться. Джек вон вообще на травку прилег.

Богдан

Идешь по двору. Голова под шапкой потеет знатно, жупан душит, от жажды пересохло во рту. Но все ж бодрости не теряешь: пар костей не ломит. Не к колодцу идешь, не сад осматривать, а поздороваться сначала. Уважить хозяина. Но уже подходя ближе, понимаешь: неладно что-то. Хата, как хата, а только словно глаза ей каленым железом выжгли - ни одного окошка нет. И дух нежилой, невеселый. Как будто призрак былой беды перед тобой. Неладно здесь что-то. Поднимаешься на крыльцо, стучишь. Да не отвечают тебе. А двери две целых. Деревянные двери, привычные. Вот только открыть их не выходит. И замков нет. Зато выемки на них имеются уже знакомые. На одной шесть, на другой пять.

Джек

Жарко. В промозглом Лондоне к такой погоде ты не привык. Пляшут цветные круги перед глазами. За глоток воды все бы отдал. Надо бы раздеться. Да плащ твой - все твое имущество, в этом странном месте расставаться с ним медлишь. Пульсирует боль в висках, холодным потом покрываешься. Что-то говорят твои спутники, мелькает что-то перед глазами, но не можешь сосредоточиться. Уплывает сознание. Не так, как только что в странной комнате и там, когда кулак в голову метил - резко и разом, нет - медленно уплывает, по частям, пытаешься бороться, но голова кружится и тошнота подступает к горлу, а потом исчезает мир.

Ростислав

Прогуливаешься по огороду. Жарковато. Надо бы напиться воды из колодца и пиджак снять. Да и поесть не мешает. Но уминать обед в одиночку тебе совестно. Вот и исследуешь, чем тут можно поживиться. На картофель вас всем институтом посылали, так что картошка и морковка тебе привычная. Лопату бы еще раздобыть. Под шелковицей все черно от спелых плодов, сладких даже на вид, да и яблок тут достаточно. Правда мелкие они все, червивые, гнилые. А там дальше - арбузы? Щуришь близоруко глаза. Кажется да, но поближе бы подойти. Пугало в красной рубахе и шляпе, кажется, подмигивает тебе. Чего только не почудится человеку, когда солнце так светит.

Общее

Пока осматриваетесь со стороны луга доносится вдруг призывное:

- Муууу!

Только что там никого не было, и вот уже буренка: белая с черными пятнами, с отвисшим выменем, комолая идет по направлению к вам. Оглядывает компанию немного сонными глазами, недовольно смотрит, строго, словно провинились вы перед ней сильно, да заходит в калитку. К скамеечке с подойником подходит и снова требовательно:

- Муууу!
Пес перед калиткой в объятиях Руукха. Джек на траве возле забора. Тиберий прислонился к забору. Элва стоит возле калитки. Элва и Тиберий видят, как упал Джек. Если Руукх отвлечется от пса, увидит тоже. Богдан на крыльце. Дом деревянный, двухэтажный, без окон. Двери две. На одной шесть выемок, на другой пять. Ростислав в огороде, смотрит на пугало. Со стороны луга к забору идет корова. Белая с черными пятнами, без рогов. Судя по ее виду - пришла пора дневной дойки. Заходит во двор. Мычит.

Дополнительная информация:

- физическое состояние Элва, Руукх, Тиберий: удовлетворительное - мучает сильная жажда и голод, но в целом нормально.
- физическое состояние Ростислав: удовлетворительное - жарко, мучает сильная жажда и голод, но в целом нормально.
- физическое состояние Богдан: удовлетворительное - очень жарко, мучает сильная жажда и голод, но в целом нормально.

Временные модификаторы те же. Если не принять срочных мер, модификаторы повысятся, Богдану грозит перегрев, Ростиславу возможно тоже.

- физическое состояние Джек: тепловой удар (теплая верхняя одежда, плюс критический провал на кубике) - без сознания, если немедленно меры не принять, грозит смерть. Броски невозможны.

- время сцены не определено, дедлайн - 0.00 воскресенье.
+1 | Лабиринт, 25.06.17 17:56
  • Ожидается массовый стриптиз и доение молока))... то ли еще будет!
    +1 от Valkeru, 25.06.17 18:39

Ростислав.
Осматриваешь почтовый ящик. Заглядываешь внутрь, там пусто. Пишешь записку, опускаешь и заходишь в калитку. Пес пропускает тебя без разговоров.
+0 | Лабиринт, 24.06.17 23:12
  • Еще бы с разговорами )
    +0 от dmitry1204, 24.06.17 23:13

Пипу зовут к столику. Четыре синьориты. Такие разные, а сели вместе. Чудеса. Вряд ли закажут кофе, скорее выпивку. Какой-нибудь ликер. Впрочем, кто их знает.

- Добрый вечер, - говорит Пипа. - Что будете заказывать?


  • Я знаю эту даму-персонажа в жизни. :-)
    +1 от luciola, 23.06.17 01:11

Богдан, Ростислав, Руукх

Тиберий

Элва
Ты снова видишь его глаза. Красивые, ледяные глаза.
- Измени свое пророчество, ведунья!
В первый раз они звучали немного иначе. Тебе вдруг кажется, в его гордых глазах, в его гордых словах - просьба. Мольба. Нет. Понимаешь - всего лишь морок.
Джек


В следующую секунду пустота отпускает вас из своих липких тисков, кажущийся ослепительным с непривычки солнечный свет заставляет зажмуриться, ноздри вдыхают аромат луговых трав и цветов, тишина сменяется назойливым жужжанием невидимых насекомых, под ногами хлюпает, а голову печет. Посреди, везде, куда достает взгляд, раскинулся роскошный зеленый луг, высокая трава вызывает желание как следует в ней поваляться, а на солнце смотреть больно, такое оно по летнему жаркое и беспощадное.

Поэтому вместо того, чтобы смотреть вверх, глядите прямо. Доски. Скверно обструганные и кое-как подогнанные. Забор высок, в два человеческих роста. За ним можно лишь разглядеть крышу, усыпанную гнилыми яблоками, да верхушки каких-то деревьев, кажется, вовсю плодоносящих.

Перелезть будет непросто, только незачем, вот она - калитка. Гостеприимно приглашает войти. А возле калитки на цепи - страж. Огромная, трехголовая псина. Две ее пасти скалятся, высунув языки, а третью, кажется, сморило от жары. Две желтых, умных пар глаз разглядывают вашу компанию. Без интереса скользят от одного к другому, останавливаются на Тиберии. Животное бешено рычит сразу в две глотки и прыгает на всю длину цепи. Которой, к счастью, не хватает. Но намерения его недвусмысленны. Усевшись опять на своем сторожевом посту, он злобно сверлит римлянина глазами, высунув языки. На остальных же больше не обращает внимания. И ухом не ведет, когда кто-то делает неосторожный шаг к калитке.

Псу жарко. Впрочем, вам тоже. Скоро тело покрывается потом, очень хочется пить, прилечь в тени. Деревянный ящик, прибитый слева от калитки, вне досягаемости длины цепи собаки, кажется порождением бреда. В дырочках что-то белеет. Да это и не дырочки вовсе, а уже знакомые ниши. Шесть. Над ними черным угольком выведено "назад".
Мрак отступает, спадает недвижимость, снова работают все органы чувств. Находитесь посреди луга, поросшего травой и редкими цветами: клевер, кашка, лютики, ромашки. Почва влажная, местами болотистая. Температура около 30 градусов по Цельсию, жарко. Сверху безоблачное небо. Прямо перед вами высокий дощатый забор, около 4 метров, за которым виднеется крыша строения и кроны плодовых деревьев. С остальных сторон до самого горизонта луг. Но при попытке пройти по нему в любую сторону больше, чем на десять шагов, натыкаетесь на незримую стену, которая не пускает дальше.

В заборе имеется дощатая калитка, на ней металлическое кольцо.

Левее калитки на досках забора прибит деревянный почтовый ящик, на котором углем нацарапано: "назад". Слово понимают все, умеющие читать в принципе, каждому кажется, что надпись на его родном языке. Вместо дырочек у ящика уже знакомые выемки, похожих на следы большого пальца. Шесть штук.

Правее обмотана вокруг доски короткая, ржавая железная цепь, второй конец которой закреплен на металлическом ошейнике на шее собаки. Огромный пёс, непонятной породы, рыжий с подпалинами, как теленок, примерно по пояс взрослому человеку. Кроме роста выделяется тем, что имеет три головы. Две из них скалятся на Тиберия, показывая клыки и пуская слюну, третья мирно спит. При попытке подойти к калитке, пес пропускает любого, кроме Тиберия. К почтовому ящику могут подойти все.

Дополнительная информация:

- физическое состояние удовлетворительное: жарко, мучает сильная жажда и голод, но в целом нормально.

Техническая информация:

- (-5) - временный модификатор к выносливости и силе (может быть снят при устранении эффекта жажды и голода или наоборот повышен при накапливании эффекта) - каждому;
- сцена с собакой на основании результатов бросков;
- время сцены неопределено, дедлайн - 0.00 воскресенье.
+1 | Лабиринт, 09.06.17 15:01
  • Замечательно ведь. Отдельное спасибо за очень правильное, подробное техническое описание, вплоть до деталей.
    +1 от kharzeh, 22.06.17 14:04

Спать хотелось перманентно. Всё время. Ночью, днём, за готовкой и уборкой, когда звонил телефон, и Дениска радостно делился успехами, или с работы доставали - "одна маленькая консультация, это не отнимет время"; даже в редкие минуты, когда Леший приставал с объятиями, было не до нежностей, невыносимо хотелось спать. Только присядешь, а уже ты с закрытыми глазами. А сны не снились. То ли от усталости, то ли Светлана их не запоминала просто. Только иногда снились его глаза. Печальные, печальные глаза уходящий навсегда жизни. Но тосковать было некогда, некогда было летать во сне, впрочем, носиться, как безумная, на мотоцикле и лазить по горам, тоже теперь не для нее. Ни на что не хватало времени, ни на мечты, ни на фантазии, только на усталость. И никогда ещё Светлана не была счастлива так, как в эти дни. С опухшими от бессонницы глазами, толком неприбранная, она, кажется, была наполнена этим счастьем, как воздушный шарик гелем, под завязку. Еще чуть-чуть - и лопнет. Какое же это тяжелое оказалось счастье, не порхаешь, еле ступаешь, опираясь на чьи-то плечи. С одним-то справится попробуй, а тут двое. Если бы не бабушки, да Лешка, она бы наверно сошла с ума. Как другие это выдерживают так запросто? Без особых проблем, как посмотришь со стороны. То ли дело запутанные юридические баталии, а тут - учиться ничему не надо, все просто, ясно. Оказалось не так. И каждый новый день рождал что-то новое. Улыбка, болит животик, зубки режутся. Леший неожиданно оказался прекрасным отцом. Грамотным. Она-то поначалу и подойти боялась. А он откуда-то знал, как и что делать, как купать и сколько погулять зимой.

Даже не знаешь, что хуже. Когда они кричат одновременно, и ты разрываешься, к кому же бежать первому: приласкать, зацеловать, поменять памперс. Или когда только успокоишь одного капризулю и предвкушаешь уже заслуженный отдых, ну хоть полчасика, как заводит музыку второй. Скорей бы Лешка пришел с работы. Вдвоем справиться легче. Он тоже приходит усталый, а тут дети, хлопоты, жена совсем мужа забросила. Когда они в последний раз были вместе? Просто выходили куда-то? И ужина у нее нет, опять не успела. Год-два такой жизни, и она сойдет с ума. Два года, как мало. Малыши пойдут в садик, уже не будут принадлежать ей безраздельно, не будут так нуждаться. При этой мысли становится обидно. Не хочется, чтобы это время пролетело так быстро. Время её безусловного счастья. Но оно закончится, как все в жизни заканчивается. Детство, юность, сны. Будет что-то другое, новое, пока не знакомое и неведомое. И две девочки будут в свою очередь смотреть на просыпающийся мир из окна, чувствуя, как вырастают за спиной крылья.

Сжимается в груди от тревоги за них, от грусти, от радости, от всего одновременно. Светлана смотрит на две золотистые головки, носики сладко сопят во сне. "Мы можем только наблюдать". Может он видит вас сейчас, видит и понимает. Если желаешь счастья, то согреешь, а когда придет пора - отпустишь в полет. Только бы они были счастливы.


The end.

Спасибо за игру!
+2 | Аверс, 18.06.17 15:34
  • Замечательное окончание великолепной истории!!!
    +1 от Зареница, 18.06.17 15:47
  • Интересная получилась игра. Некая грусть чувствуется, но меня зацепило.
    Было интересно прочитать.
    +1 от Лисса, 19.06.17 20:57

Пипа морщится. Аугусто слишком много на себя берет. Он тут хозяин? С распущенными волосами она чувствует себя увереннее.

- Взял сам бы и отнес, - говорит Пипа. - Отнести бутылку дело не хитрое. Не то, что кофе сварить.

"Но презрение забыто, все хорошее вернется, и опять любовью нашей будет тот цветок цвести", - доносится из зала. А если она бы и собралась на танцульки. Почему бы нет? Она глядит на Аугусто довольно дерзко, словно бросая вызов. Секунду глядит, опускает глаза, идет к бармену, забирает напиток. А глаза блестят как-то по иному и спина прямая.

Пипа подает заказ и на миг задерживается у столика. Не торопится дальше. Маленькое неповиновение. Она разглядывает старика рядом с рыжей клиенткой. "Лихой старик", - думает Пипа. - "себе на уме".
  • Красивый ответ. Давай, девчонка. Жги.
    +1 от Artemis_E, 18.06.17 17:41

- Я ведь понимаю, что это вы сами… — говорит Мириам. — Хозяин бы этого никогда не сделал.
- Моя дочь сейчас в Париже, - говорит Пипа. - Её зовут Луиза. - Она улыбается. Её дочь сейчас в Париже. Это всё объясняет.

Пипе немного страшно. Нарисовать её. Это напоминает подох к врачу. Отчасти. Синьорита Мириам умеет видеть. Что получится из портрета? А вдруг она на рисунке выйдет равнодушной или злой. Или ленивой. Это ведь не скроешь. В жизни можно скрыть, а на картине? Идет человек приличный, солидный, а попадет на картину - все его грехи, как на ладони. Всем станет ясно, почему Августо больше не курит трубку в доме. И ей самой станет ясно. Это страшнее всего. Думаешь о себе одно, а выясняется совсем другое. Пипа перебирает свои грехи, копается в себе. Ей страшно. Но хочется узнать. Она хороший человек? Или все же нет? Может ей просто нравится то, что Августо ушел. Она не стала бороться. Танец - это борьба. Может, им стоило иногда танцевать. Они танцевали на свадьбу. Августо оттоптал ногу. Приятно обвинять Августо. Он оттоптал ногу, потом бросил ее. А она? Что она сделала? Себя обвинять не хочется. Эта картина, какой она будет? Пипа решается.

- Конечно, синьорита Мириам, - говорит она. - Мне будет очень приятно.

Пипа идет на кухню. Долго всматривается в зеркало. Распускает волосы. Ей идет с распущенными волосами. Подкрашивает губы. Вот бы изобрести помаду, что подкрасит все внутри. Она встает. Нужно разносить кофе. Пусть Мириам нарисует ее за работой.


картинку сейчас не могу.
  • Пипе немного страшно. Нарисовать её. Это напоминает подох к врачу. Отчасти. Синьорита Мириам умеет видеть. Что получится из портрета? А вдруг она на рисунке выйдет равнодушной или злой. Или ленивой. Это ведь не скроешь. В жизни можно скрыть, а на картине? Идет человек приличный, солидный, а попадет на картину - все его грехи, как на ладони. Всем станет ясно, почему Августо больше не курит трубку в доме. И ей самой станет ясно. Это страшнее всего. Думаешь о себе одно, а выясняется совсем другое. Пипа перебирает свои грехи, копается в себе. Ей страшно. Но хочется узнать. Она хороший человек? Или все же нет? Может ей просто нравится то, что Августо ушел. Она не стала бороться. Танец - это борьба. Может, им стоило иногда танцевать. Они танцевали на свадьбу. Августо оттоптал ногу. Приятно обвинять Августо. Он оттоптал ногу, потом бросил ее. А она? Что она сделала? Себя обвинять не хочется. Эта картина, какой она будет? Пипа решается.
    Охренительное умение дать роскошный отыгрыш на довольно ровном месте))).
    +1 от Da_Big_Boss, 16.06.17 13:27
  • Вот бы изобрести помаду, что подкрасит все внутри
    так грустно и так трогательно
    +1 от Инайя, 16.06.17 15:12
  • за прихорашивание - телом и душой
    +1 от rar90, 16.06.17 15:19
  • Вот бы изобрести помаду, что подкрасит все внутри.
    Пипа прекрасная.
    +1 от Yola, 18.06.17 00:22

Даздраперма, краснея глядела на цветочек в руках главштурммедпеха. Сам легендарный герой ю-пиньской кампании обратил на нее внимание. Она в смущении почесала грудь.

- Спасибо, товарищ.

Вот только цветок не внушал доверия. Взращенный на крови и костях коммунистов он расцвел махровым цветом разлагающейся буржуазии. Пока шаманка размышляла, как быть, начался бой. Где сковорода? - забеспокоилась Даздраперма. Она принялась ползать между дерущихся, выискивая драгоценную утвать.

- ТЕФАЛЬ ДУМАЕТ О ВАС, - заорала Даздраперма, прикрывая голову сковородкой. Режим дальнобойной стрельбы опять заклинило, поэтому она швырнула в анималов хищный цветочек. В знак мирных намерений отряда.
бросок на защиту от атак (+1 брутанк)
+1 | Morgon Dawn: Better Times, 14.06.17 19:39
  • ТЕФАЛЬ ДУМАЕТ О ВАС

    Боевой клич, не уступающий самым страшным выкрикам улюков-зомби.
    +1 от V1, 14.06.17 20:30

- Деликатес! Нет вы слышали? Вы это слышали?! Меня - носителя высшего разума, Кузьму Арчибальда Пушка ибн Варенца, Кота повышенной пушистости и милоты 80-й лвл какой-то прямоходячий бурдюк с кровью деликатесом назвал! Нет, спасибо, конечно, что не фаст-фудом, сочтем за комплимент. Что в конце-концов ещё ждать от этих обезьян. Мэууууээээ... вот же сволочь! Глаз бы ему выцарапать. Но я существо цивилизованное, разумное, поэтому мы не будем прибегать к таким варварским, неандертальским методам. К тому же у него ножик. Так что есть единственный цивилизованный выход. На моем месте так поступило бы каждое разумное существо. Нет, я, конечно, с удовольствием подискутирую о пищевой цепочке и генетических изъянах в ней, но в другой раз. Некогда, дела-дела. Я только что вспомнил, у меня важная встреча назначена. Километрах в... в далеко отсюда. Так что будьте здоровы, пишите письма, шлите телеграммы и главное НЕ ЗАБЫВАЙТЕ ЧИСТИТЬ ЗУБЫ ПЕРЕД СНОМ! Воняет же изо рта на всю пустыню.
С диким мявом опрометью кидается прочь и исчезает среди барханов.
+1 | Дорога из пепла , 10.06.17 16:40

- Впереее..., - попыталась крикнуть шаманка, но гнида контрреволюции изнутри задушила вопль!

- Товарищ псиат, разрешите доложить. В отряд проник враг народа. Он разлагает меня изнутри. Прошу принять меры.
куб на защиту, больше некуда :-)
+1 | Morgon Dawn: Better Times, 13.06.17 17:04
  • Сознательная товарищ.
    +1 от CHEEESE, 13.06.17 17:52

Руукх

Что-то белеет в кустах. Никак гусиные яйца? В животе сладко урчит. Но не пристало будущему Главному Шаману племени заниматься столь несерьёзным делом, как разорение гнёзд. Это работа для детишек. Застанет учитель Шор за таким занятием - позора и насмешек не оберёшься. А рот тем временем наполняется слюной при мысли о лакомстве. Никто не увидит, ты один в лесу - отошёл далеко от стойбища, туда, где по весне прячется от людей травка-неболейка. Воровато озираешься, раздвигаешь посохом ветки, тянешь руки к лакомству. Ты так увлёкся, что слишком поздно слышишь хруст за спиной. Ничего не успеваешь ни сделать, ни осознать - лежишь на земле, оскаленная, страшная морда на волоске от твоего лица, налитые кровью глазки злобно щурятся. И темнота.

Тиберий

Засыпает Аурелия в твоих объятиях. Лежишь без сна, смотришь на её лицо в обманчивом лунном свете. Сонная, жена кажется совсем девочкой, разглаживает Сомн ранние морщинки на её лице, прогоняет с чела беспокойство. Спит Аурелия. А ты не можешь заснуть, взбудораженный, смеси надежды и тревоги полный. Легко-легко, невесомо касаешься губами её губ, встаёшь с ложа осторожно - не разбудить бы. Выходишь под дождь, с тобой лишь верный меч. Прихрамывая - ноет нога на погоду, не спеша ступаешь к святилищу Дианы. Жертву желаешь принести богине, дабы в этот раз всё у вас свершилось как должно. Стоишь перед жертвенником, и мысль приходит чужая, не твоя. Услышала богиня. Понесёт Аурелия, продолжится род. Близнецы будут. Мальчик и девочка. Успокоенный, возвращаешься назад. Какой-то шум за углом. Чего наместнику опасаться в собственной провинции? Блеск клинка. Тело воина реагирует мгновенно, меч прыгает из ножен. Нога, нога подводит некстати. Секунды тебе не достает. Темнота.

Элва

Ты знала - однажды это случится так или иначе. Ты не раз видела свою Смерть во сне, и пусть, просыпаясь, забывала почти всё, но само ощущение оставалось с тобой, сладкой змейкой сворачиваясь на груди. Ты не боишься неизбежного. Без трепета смотришь на меч у горла. Не пытаешься защищаться, не достаёшь кинжал. Не хочешь? Ждёшь, когда холодная сталь коснётся нежной кожи, освобождая дорогу кровавой реке? А может, просто не успеваешь? Отчего же Смерть всё медлит, не взрывается жизнь острой болью, последней? Что-то не правильно. Не так должно было всё произойти. Угасает сознание с этой мыслью.

Богдан

Ой на горi та женцi жнуть,
А попiд горою, попiд зеленою
Козаки йдуть...


Эх, любо жить казаку, коли в бой сегодня не идти. Гуляй, пей, люлькой дыми, да веселись. Любо, а всё ж чего-то недостаёт. Гудит шинок. Выкладываешь на стол монеты. Не россыпью, как немчура делает, а каждую по отдельности, устилаешь стол. Справно гуляешь, с душой. Гудит в голове, силён ты, сотник, да даже ты слегка утомился, перебрал хмельного. Выкатываешься на улицу - голову охолонить. Ночь тихая, звёзды светят с неба ярко, как забавки дитячьи. Хорошо жить на свете. Ноги по дороге в знакомую хату несут, к любезной вдовушке, что казака всегда приветит, а коли пропадёт он - так слёз лить не будет.

Менi з жiнкою не возиться,
А тютюн та люлька
Козаку в дорозi знадобиться...

Стрела свистит из-за кустов. Не обидно бы казаку помирать, когда смерть честна в бою, а так не гоже. Падает на душу темнота, обиду твою утешает.

Джек

Про тебя, кажется, забыли. Каменный мешок и испитое лицо тюремщика, его очень "остроумное" сквернословие в твой адрес. А как ты хотел, зачем-то же сдуру сообщил, что благородный, когда ещё ему доведется всласть поиздеваться над взаправдашним дворянином, потешить душу, показать власть. И ещё крысы - крысы каждую ночь приходят знакомиться. Но ты не рад. Считаешь дни, что провел здесь, продумываешь планы побега. Один краше другого. А кожу саднит в том месте, где теперь красуется метка, будь она проклята. Однажды дверь отворяется, тюремщик зло велит тебе убираться, помилование вышло. Должно быть, дружки твои сунули на лапу кому надо. Лицо у тюремщика обиженное, как у ребенка, у которого злые взрослые отняли игрушку, но тебе уже не до него. Свобода пьянит, идёшь по улице, шатаясь, ныряешь в лабиринты трущоб. Тут дерутся. Пусть себе дерутся. А тебе что за дело? Но смутьянам есть дело до прохожего. Хороший у тебя плащ, теплый. Тебе хотят ограбить. Тебя, чуть не пошедшего на каторгу за кражу. Какая ирония. Но смеяться некогда, летит в лицо кулак, освобождая сознание от оков бытия.

Ростислав

Утро. Бодро шагаешь по улице среди таких же спешащих на службу горожан. Люди торопятся к своим станкам, партам и лабораториям. Тебе кажется, что это огромная армия марширует и ты вместе с ней. Насвистываешь какую-то песенку, не терпится скорее попасть к своему рабочему месту, продолжить прерванный вчера эксперимент. Остановка. Твой автобус. Полупустой сейчас, как обычно. Здороваешься с водителем, киваешь пассажирам. Случайного народа почти нет, вы каждое утро едете вместе, уже узнаете друг друга и обмениваетесь приветствиями. Вот двое рабочих в спецовках, они едут до конечной вместе с тобой. Вот высокий мужчина, штатский костюм сидит на нем, как военный мундир, сходит всегда через три остановки. А вместо него заходит старик с удочками. А вот... Смотришь на сидение у окна со смесью страха и надежды. Она там, читает книжку, как всегда. Прядка волос струится змейкой по лбу. Щекотно наверно. Сходит у пединститута. Может быть сегодня ты, наконец, решишься заговорить? Не зря же взял с собой зачитанного до дыр "Монте-Кристо". Садишься напротив. На следующей остановке обязательно спросишь. А что спросишь? Как ее зовут? Не сочтет ли она тебя грубияном? На следующей. Девушка выходит. Завтра, завтра ты непременно с ней заговоришь. Утыкаешься в "Графа" блуждая где-то очень далеко от злоключений Эдмонда Дантеса. Визг тормозов. Не успеваешь понять, что это значит, проваливаешься во тьму.

Каждому

Рывком приходишь в себя, рядом пытаются подняться и недоуменно оглядываются по сторонам люди весьма необычного вида и в странных одеждах. Пятеро человек. Вы все сидите на полу гигантской белой коробки, словно убранные рачительной хозяйкой от посторонних глаз вещи.

- Добро пожаловать в Лабиринт, соискатели, - нарушает относительную тишину мужской раскатистый баритон, излучающий оптимизм.

Не ясно, откуда он идёт, но точно ни от одного из твоих соседей. Язык тебе не знаком, однако непостижимым образом понятен. Осознаешь, что не только удалось уловить смысл фразы, но и без запинки ответишь на этом же языке при необходимости.

- Я Глисс - создатель Лабиринта и первый его посол, - продолжает голос торжественно и патетично.

- При жизни я провожал в путь и встречал у выхода шагнувших в лабиринт. Вероятнее всего я умер задолго до вашего рождения, соискатели, но по традиции мой голос приветствует каждого, попавшего сюда. Делая эту запись, я несказанно рад, что её услышат сотни и тысячи разумных существ, разделенных со мной рекой времени.

Голос Глисса замолкает, а на гладких до сей поры стенах проступают рисунки и надписи. На одной, назовем её южной, потому лишь, что надо как-то назвать, изображение леди в длинном платье, сидящей за прялкой. Из-под прялки струится нить, убегая куда-то вдаль.



На другой стене, пусть она станет восточной, проявляются красные и черные отпечатки множества левых рук и примитивные изображения животных.



На противоположной восточной стене не возникает никаких рисунков. Лишь короткая надпись: "DON’T PANIC".

Под изображениями на каждой из трех стен появляются по шесть идущих в ряд неглубоких одинаковых выемок, похожих на отпечатки больших пальцев. И лишь северная стена остается сплошь белой и гладкой - ни ниш, ни рисунков.

Голос Глисса снова вступает после паузы. Теперь он звучит менее пафосно, но радости не поубавилось.

- У вас есть сутки, чтобы выбрать, по какой дороге вы пойдете, соискатели. Одна из них легка, вторая тяжела, а третья - нечто среднее между ними. Удачи вам. Встретимся у выхода.

Голос опять умолкает. Больше тишину не нарушает ничто и никто, кроме тебя самого и незнакомцев.
Небольшое помещение. Если мыслить в категориях метрической системы: четыре метра в длину, четыре в ширину, два в высоту. Четыре стены, пол, потолок из одинакового белого материала, гладкого на ощупь и скользкого. Нигде нет ни окон, ни иных источников света, не заметно так же вентиляции, однако, в помещении светло, как летним днём, вполне комфортная температура (около двадцати градусов по Цельсию если, опять же, мыслить в подобных категориях), душно со временем не становится. Идеальная герметичная коробка в которой нет ничего и никого кроме тебя и еще пятерых человек весьма странного вида (описание каждого в разделе "внешность").

Дополнительно:

- неизвестный язык. Вы понимаете его и можете на нем разговаривать. При диалогах или репликах вслух, если вы не укажете иное, считается, что вы обращаетесь именно на нем;
- физическое самочувствие хорошее: нет ни свежих ран, ни голода, ни жажды, ни каких-то других негативных проявлений.

Техническая информация:

- Максимальное время сцены 24 часа, дедлайн - воскресенье среда 0 ч. 0 мин.;
- от каждого бросок D100.

Изначально:

Южная стена: шесть ниш;
Восточная стена: шесть ниш;
Западная стена: шесть ниш.

Добро пожаловать в игру и удачи!
+4 | Лабиринт, 09.06.17 10:31

  • Эх, любо жить казаку, коли в бой сегодня не идти. Гуляй, пей, люлькой дыми, да веселись. Любо, а всё ж чего-то недостаёт. Гудит шинок. Выкладываешь на стол монеты. Не россыпью, как немчура делает, а каждую по отдельности, устилаешь стол. Справно гуляешь, с душой. Гудит в голове, силён ты, сотник, да даже ты слегка утомился, перебрал хмельного. Выкатываешься на улицу - голову охолонить. Ночь тихая, звёзды светят с неба ярко, как забавки дитячьи. Хорошо жить на свете. Ноги по дороге в знакомую хату несут, к любезной вдовушке, что казака всегда приветит, а коли пропадёт он - так слёз лить не будет.


    отлично передан колорит)
    +1 от Valkeru, 12.06.17 11:18
  • С началом нас!)
    +1 от Одуванчик, 12.06.17 16:42
  • Очень интригующее начало!
    +1 от kharzeh, 12.06.17 16:49
  • С почином! Классная вводная!
    +1 от Edda, 12.06.17 22:49

"Ну вот", - промелькнуло у Иды в голове при приближении аборигенов, - "говорила я им, одевайтесь уже. Теперь перед каннибалами стыдно".

Она густо покраснела, выронила зеркальце прямо на лежащий Освальдов рюкзак и принялась судорожно натягивать на Роуз трусы и штаны. Главарь между тем толкал свою речь.

"Бог мой! В бинокль. Они следили за всем этим в бинокль!" Ида, нашарив ключ, поднялась и шагнула поближе к переговорщику.

- Здравствуйте, - сказала она. - О чём вы хотели побеседовать?

"Хоть бы Эрик догадался не оставить Роуз одну", - билась мысль.
Помогаю Роуз одеться, беру ключ и иду к главарю.
+1 | Дорога из пепла , 09.06.17 21:56
  • Ржала как конь)))
    +1 от Edda, 09.06.17 22:07

- Не будет, не будет, голубчик, - со старательной снисходительностью произнесла Кира, которую вся эта компашка начала слегка раздражать. И с чего это какие-то уголовники решили, что в её сне могут диктовать ей условия? Это кошмар? Но ей никогда не снятся кошмары. Кира вполне благополучный человек с крепкой психикой. Она покровительственно похлопала старика по плечу.

- Не будет, я же вам его простила. А вот ставка уже (чуть заметный, но твердый акцент на слове "уже") сделана и будет записана! Правила тут устанавливаю я. Иначе... - голос женщины обрел силу на последнем слове, потеряв снисходительность, в нем послышалось презрение и высокомерие. Кира психолог, она знает, что лучше всего люди реагируют на тон, который сами же и используют, поэтому просто отзеркалила их эмоции. Работать с людьми - это часть профессии. Сейчас она работает не на публику, хотя, кажется, и снискала некий успех. Нет, ее клиенты эти четверо.

- Иначе, - говорит Кира, - я просто сейчас проснусь. И вам придется искать пятого. Так что, без фокусов. Записывайте, голубчик, как я велела. А вы, уважаемый (это старику), не имейте привычку спорить с дамой. Это не комильфо. Пришли в сон к приличному человеку, держите свои уголовные замашки при себе. Ставку на стол, - оборачивается она к одноглазому и молниеносно тянется к его лицу, дабы снять очки.
+1 | #1 (не закончен; 25%), 08.06.17 03:00
  • Мой сон, что хочу то и делаю :)
    +1 от Путник, 08.06.17 18:17

Что-то в этом парне всё-таки есть. Глянешь - на первый взгляд идиот натуральный, ан нет - вроде и соображает, что к чему. Вот странная тенденция есть, окашачивать людей: ну там разумные мысли им приписывать, чувства свои. Просто экстраполируют некоторые свои мотивы на их поведение, а на самом деле там ничего, кроме голых инстинктов. Никогда этим не грешил, а сейчас прямо задумался. Ну сами смотрите: подраться, пожрать и девку. Чисто кот. Ваську с мясокомбината напоминает. Одно ухо ему в драке отгрызли, глаза тоже нет, на две лапы хромает, зато когда он выходит, все девки сами поворачиваются и хвосты поднимают. Разве тут на инстинкты спишешь, это уже МОЗГ. И поневоле думаешь, а вдруг прав Мурзик, и эти создания тоже РАЗУМОМ обладают? А мы им в тапки... Мээээ... аж зачесалось под хвостом от этой мысли. Или не от этой. Смотреть-то, конечно, интересно, но я вам тоже не железный. Мнэээ... На свою посмотрел. Вот дура-дурой. Сказано тебе, раздевайся скорей. Отворачивается, краснеет, бледнеет. Не, фух, показалось, какой там разум. До него тут ещё, как ёжикам до оргазма.
+1 | Дорога из пепла , 04.06.17 18:51

- Бога нет, - сообщила Ида Эрику с Роуз и Варенцу заодно, оторвавшись от спины священника. - Теперь это можно считать научно доказанным фактом. - она улыбнулась и добавила легкомысленно, - Ну и хрен бы с ним.

Дикая вспышка злости, нахлынувшая на женщину, когда Сергий отказался подойти к пациентке, предпочтя помолиться, отпустила вдруг разом. Пустыня меняет людей, и не ей их судить за это. Трусость, эгоизм, малодушие, чёрствость здесь проявляются на раз. А может, не меняет, просто вытаскивает на поверхность то, что было скрыто раньше, хлам, спрятанный в глубине души. Так глубоко, что человек и сам не знает о нем до поры. "Не мне его судить", - повторила Ида про себя, думая уже не столько о походя бросившем на произвол судьбы умирающую Сергии, сколько о себе. С какими демонами ей самой предстоит бороться?

Она не сделала даже попытки его остановить и вразумить. Впрочем, Эрик попытался, без особого результата. Человек в рясе уходил навстречу своей судьбе, переступив невидимую линию, и не заметив. Когда мы переходим черту, после которой нет возврата? Когда зажимаем товарищу губы ладонью, круша шейные позвонки, когда смотрим в глаза отчаявшимся людям и говорим "пока они рядом - я не двину и пальцем", или когда равнодушно поворачиваемся спиной к больной, нуждающейся в твоей в помощи? У каждого свое. Но все же странно, что Сергий сломался одним из первых. Уж кто-то, а он способен был это выдержать - так думалось. А на деле оказалось иначе. Он сдался, сдался быстро, то ли не совладав с болью от невозможности хоть чем-то реально помочь, то ли отгораживаясь от страха смерти, а может еще там, в городе. Когда по привычке говорил правильные слова, произносил заученные тексты молитв, а в внутри была пустота? Это Ида не знала, да и не хотела знать. Она читала о таком. Профессиональное выгорание. Почему-то оно настигает людей, работающих в самых гуманных, самых необходимых человеку профессиях: врачей, учителей, спасателей. Настигает тех, кто ежедневно сталкивается с чужим горем и в какой-то момент не выдерживает его груза. Нельзя пожалеть всех, нельзя всем помочь, нельзя страдать вместе с каждым, ты просто сойдешь с ума. И человеческая психика включает предохранитель, ты больше не видишь живых людей перед собой, тебе нет до них дела. Оказывается, к священникам это тоже относится в полной мире.

Не ей судить. И хватит об этом думать, тут ничего уже не поделаешь. Ида подтащила свой рюкзак поближе, и снова уселась рядом с Роуз и Эриком, сжала в руках ключ, свое единственное оружие. Ей предстояло защищать их маленький отряд. А сможет ли она, если придется? Так, как Орвилл? Надо. Думать об этом тоже не хотелось, лучше подумать о чем-нибудь другом. Например, о Шино. Откуда он узнал, что она не замужем? Отсутствие кольца - такая ерунда, кто их носит здесь. Она в том возрасте, когда женщина уже и двоих-троих мужей успевает попробовать, и завести кучу детишек, а некоторые особо молодые, да ранние, даже внуками обзавестись умудряются. И все же он угадал просто безошибочно. Наверно мужчины это чувствуют. Интересно, а он сам-то женат? Рядом с таким гигантом любая женщина почувствует себя слабой, вот уж живая иллюстрация к возможности опереться на пресловутое крепкое мужское плечо.

О чем она только думает? Нашла время, ей-ей. Хотя, Роуз с Эриком вот нашли тоже. И Эрик прав, наверно, если ждать подходящего времени всю жизнь, она может и закончиться. Было бы с ними все в порядке. Десять, ну пусть пятнадцать минут туда, пятнадцать обратно. Через полчаса целитель должен быть здесь. Он поможет. О том, что он не захочет идти, подобно Сергию, или что случилось с их товарищами что-то совсем уж нехорошее, думать нельзя. Нужно ждать. Ждать труднее всего.

- Роуз, ты сейчас главное не двигайся. Тебе нельзя, - сказала Ида, наклоняясь к девушке, - у тебя ребро сломано, Сергий говорил, нельзя чтобы оно сдвинулось, - она помолчала. - Ничего, сейчас целитель придет скоро, пройдет все. Потерпите немного.
+1 | Дорога из пепла , 04.06.17 06:03
  • За мысли, за ценные мысли
    Профессиональное выгорание очень к месту вспомнилось
    +1 от Edda, 04.06.17 09:10

Всё исчезает, проваливается в небытие. Вещи, мысли, тревоги, волнения, запахи, звуки. Всё уходит, ты исчезаешь, растворяешься, тебя больше нет. И Лешего нет. Нет "я" и нет "он", есть только "мы" - новорожденное существо, познающее мир в короткой вспышке, родившееся, чтобы через несколько секунд умереть, но между этими мгновениями у него целая жизнь. Целая неимоверно долгая жизнь, длиной в несколько мгновений. И нужно столько всего успеть познать, понять, почувствовать за длинные мгновения. Существо прекрасно и совершенно, в нём что-то от рыжей Лёшкиной надёжности, что-то от быстрокрылого азарта Светланы. Тебя? Нет, уже не тебя. Светланы. Переплелось, переплавилось, перемешалось и вышло новым, единым, полным, то что раньше было разделено на части. Существо хочет жить, его ведет инстинкт, как и всё живое на этой славной планете. Оно - "мы" хочет жить чуть больше тех мгновений, что скупо подарены с барского плеча, всю свою секундную жизнь оно ищет выход и, наконец, находит. Оно понятия не имеет о генах и хромосомах, просто не хочет умирать и находит выход. И распадается опять на части, но уже не умирает, а засыпает где-то внутри, в глубине тебя, в надежде продолжиться и быть.

Ты лежишь, на теле высыхают капельки пота, а сердце, бившееся как шальное, с трудом замедляет бег. Чувство потери, чувство плоскости и неполноты этой реальности в который раз за сегодняшний день накрывает тебя. Но это другое, сейчас это по другому. Нельзя вечно оставаться на вершине, нельзя почувствовать праздник, не зная будней, разве яркие краски были бы яркими, если бы не существовало серого цвета. И ты лежишь, прижимаешься к Лешему, отдыхаешь. Лениво, тепло и спокойно. Нежность и истома накрывает вас.

Только миру наплевать на ваше маленькое теплое счастье, у него свои планы и на тебя, и на Лешего. Грозно рычит мобильник, заставляя Лешку неловко оправдываться, сразу стать ненастоящим, неуклюжим, неприспособленным. Мобильник не прощает поспешного бегства, что ему до того, что это было необходимо, что ты ждала? И Леший одевается, смотрит виновато, ты должна понять, не хочешь же ты, чтобы он потерял работу? Грубая реальность забирает его, отнимает совсем. Почему мы все должны подчиняться законам и правилам? Кто их выдумал, зачем? Такая глупость. Мысли, странные для юриста, но естественные сейчас. Чужой мир. Вдруг приходит понимание: чужой, нелепый, глупо устроенный мир. Не правильный. Не твой. Хочется домой. Взмахнуть крыльями, вдохнуть полной грудью, парить, не касаясь земли, жить. Жить так, как предназначено. Полноценно. Легко. Естественно. Понимаешь, что не выдержишь здесь больше, что задохнешься, сломаешься, как веточка ломается под напором урагана. Быт и рутина, странные правила, выдуманные для того, чтобы ломать единственное живое и настоящее в этом мире, раздавят, вытравят суть. У них столько времени впереди. Тебе не выиграть эту битву. Останется оболочка. Пустышка. Знаменитый адвокат, играющий по правилам. И больше не будешь уже мчаться по утреннему асфальту, отрываясь от земли. Просто не захочешь.

Шаришь в поисках сигарет, не находишь, идёшь на кухню. Алый круг, в котором очертания яблоневого сада, спелые плоды падают с веток и распускаются новые. Он улыбается тебе, трепещет вокруг тела одежда, подзадориваемая легким ветерком. Подрагивают крылья с черным окаемом. Аромат свежести, цветения и чего-то еще неуловимого, чарующего доносится с той стороны. Сон. Нет? Стол, плита. Пачка сигарет, припрятанная в шкафчике. Упаковка от йогурта в мусорном ведре. Голодное ворчание холодильника. И тот мир за алым кругом, так близко, что стоит только протянуть руку и сделать шаг. Две твои реальности слились в одну, это кажется противоестественным, невозможным, неправильным. Они не могут существовать вместе. Либо недовольный холодильник, либо дивный сад. Но они тут, и мурашки бегут вдруг по коже от недоброго предчувствия.

- Это и есть невозможно, - говорит он. - Мы можем наблюдать, но не перемещаться. Как... как в кино.

Понимаешь, совершенно естественно понимаешь, что он хотел сказать другое. "Как в зоопарке". Но не сказал, пожалел, пощадил твои чувства. Это понимание, это не догадка, ты просто прочла, то...

- Да, - говорит он снова. - Читать мысли, летать, или... - он подбирает с земли спелое яблоко, разламывает плод, втаптывает семечку в траву и накрывает ладонью. Ты чувствуешь тепло, тепло жизни даже отсюда. Миг и крохотный побег пробивается, показывается над травой, тянется к солнцу, растет, набирается сил, росток превращается в деревце, нежные листочки раскрываются навстречу... Он убирает руку.

- Это твоя суть, - говорит он снова, - она умирает в тебе, потому что не может жить в этом мире. А ты не сможешь жить без нее. Еще немного и не осталось бы ничего. Время упущено, но его еще можно наверстать.

- Я искал тебя слишком долго, - говорит он и замолкает. А где-то в комнате покинутым котенком звонит мобильник.

- Мы не можем перемещаться, хотя и знаем, как это сделать. Для этого нужно слишком много энергии. Даже для нас это слишком, катастрофически много, - говорит он. - Была авария, случайный выброс. Мы не знали, я не знал, что кто-то выжил... Ребенок, ему легче приспособиться к чужому миру, мимикрировать, принять нужную форму, чтобы выжить.

Мобильник звонит громко, просяще, настойчиво.

- Твоя мать... она была похожа на тебя. У неё были такие же крылья, золотистые. Когда я узнал, я искал тебя. Я искал тебя.

Разрывается, надрывается телефон. Ты вдруг понимаешь, ты так и не позвонила Денису, как обещала. А уже вечер, встреча со спонсором, должно быть, закончилась, прошла без тебя. Время пролетело слишком быстро.

- Это Денис звонит, - говорит он, он тоже это знает. Вы просто умеете знать, это так же естественно, как дышать. - Он звонит сказать, что ему отказали. У него ничего не вышло. И не могло выйти. В этом мире не нужна красота.

Плачет телефон в комнате, все тише и тише. Замолкает, не дождавшись ответа.

- Энергия, нужная для перехода одного, это чудовищное количество. Сотни не рожденных детей и не посаженных деревьев, годы жизни каждого в нашем мире, брошенные на весы. Их уже не будет. Мы состарились до срока, но мы на это пошли. Нельзя бросать своих детей. Мы голосовали и не было ни одного против. А потом ждали, долго ждали, копили энергию. Пять минут, у нас пять минут, они уже на исходе. Тебе надо торопиться, второго шанса не будет. Иди ко мне, дочка.

В комнате громко молчит телефон.
Вот и все.
Финальный выбор - идти или остаться.
Эпилог потом.
+2 | Аверс, 03.06.17 08:05
  • Это как качели, даже дух захватывает!
    +1 от Зареница, 03.06.17 14:32
  • Чудесно.
    +1 от Flarty, 03.06.17 15:02

Пипа улыбается.

- Меня зовут Пипа, синьора Эсперанса.

Она бережно уносит пустую чашку. Уважительно уносит. Чашка ещё хранит аромат кофе. Пустая чашка, которая согрела кого-то. Эсперанса - красивое имя. Оно значит надежда. Надежда - это очень важно. Пипа надеется, что сегодня будет великолепный вечер. Завтра придет письмо от Луизы. А дальше Пипа не загадывает. Она ставит новую чашку перед Эсперансой и улыбается.

- Разве это важно уметь варить кофе, чтобы сварить хороший кофе, - говорит Пипа. Огонь вспыхивает в спокойных глазах. Пипе нравится говорить это. Ей нравится, что нашелся повод об этом сказать, - Можно уметь шить платье или водить автомобиль, или хорошо наклеивать марки на конверты. Я знакома с одним почтальоном, он изумительно наклеивает марки. Или танцевать. Разве так уж важно, что ты умеешь? Если это что-то нужное.

Она замолкает, потому что не хочет мешать Эсперансе и потому что первые пары уже вышли на танцпол. Пока нет заказов, можно поглядеть на танцующих. Так глядят на иностранцев, чей язык когда-то учил, но забыл за ненадобностью. Вот-вот поймешь, о чем говорят эти люди. Нужно лишь сделать небольшое усилие. Пипа глядит на пары и улыбается.
  • Пока нет заказов, можно поглядеть на танцующих. Так глядят на иностранцев, чей язык когда-то учил, но забыл за ненадобностью.
    Вот это очень-очень понравилось. Танго часто сравнивают с языком.
    +1 от Da_Big_Boss, 02.06.17 11:34
  • сколько у нее нерастраченных сил.
    +1 от Yola, 02.06.17 21:52

- Ваше Преосвященство, - Кадар подошёл к инквизитору чуть ближе и заговорил тихо, так, чтобы его подчиненные не могли расслышать. - Я не хочу, чтобы ваши люди слышали меня, потому что никоим образом не желаю умалить ваш авторитет в их глазах. Я с большим уважением отношусь к вашей нелегкой работе, - никогда ещё джиллеру не доводилось выдавать столько вранья разом, но другого выхода он не видел.

- Но я здесь не просто так, а с особым поручением от Церкви и светлых богов, охраняющих наш город. Сама Эрмиль пусть будет свидетелем моих слов и покарает меня, если я говорю не правду, - "ага, покарает как же, всего лишь склочная, истеричная баба, которой власть вскружила голову, но для инквизитора, если он, конечно, истинно верит, а не ломает комедию, как, Кадар это подозревал, многие священники, это должно служить аргументом" - Во имя Эрмиль и святой Церкви должен я выполнить то, что что поручено мне светлой богиней и, препятствуя сейчас мне и этим людям, вы навлекаете кару богини на всех нас. Я вижу, что намерения у вас самые добрые, но видимо враги решили помешать мне, подбросив вам фальшивку, а так как вы не говорите в чем дело, то и объяснится я не могу. Может справится обо мне у старшего брата Рурка из... , - Кадар назвал монастырь, внутренне представляя, что мог бы сказать брат Рурк, если бы, конечно, вообще имел право говорить на эту тему и признать существование Кадара на свете. Впрочем, главное было выиграть время.

- Поэтому во имя Эрмиль, да будет она благословенна, - тьфу, кажется ничего не перепутал, богословские диспуты и подобная чепуха не входили в программу обучения джиллера, но кое-чего Кадар нахватался, монастырь же, - прошу вас, глубокопочтимый отец, не препятствовать воле богини и дать мне исполнить порученное ею. Дело мое важно, благо нашего города зависит от него. А для этого не чините препятствий ни мне, ни этим людям. Да будет Эрмиль свидетельницей истинности моих слов, - "а я ведь даже не соврал, так и есть, благо города сейчас напрямую зависит от меня и этого тупого осла, если он, конечно, пешка, которую используют вслепую, а не один из тех, кто пошел за текторами добровольно".

- Я вам обещаю, что исполнив начатое, явлюсь в монастырь Преора, дабы дать все необходимые пояснения. Если это надобно, то и люди эти придут со мною.
+1 | Тени богов, 28.05.17 10:29
  • Жаль,кубики кинулись не очень... Идея переговоров сама по себе классная!
    +1 от Vilks, 29.05.17 16:52

- Недурный, - отвечает Пипа основательно.

Она польщена, но не выказывает этого. Нужно принимать похвалу, как должное. Она варит отличный кофе. Это не так-то и сложно, если знать секрет. Большинство людей не знают. Мало кто варит по настоящему хороший кофе. Хотя это и не сложно. Ей хочется поговорить ещё. О кофе, и о дожде. Ей хочется спросить, любит ли он свою фуражку. Но это слишком глупый вопрос. Пипа не хочет выглядеть глупо. Он смотрит на неё так, словно углядел у неё отбитый краешек. Становится неловко. Пипа теребит передник. Поправляет вырез на впалой груди.

- Мне надо идти, - говорит Пипа значительно. - Приятно было поговорить. Много посетителей. Идёт дождь. Нет ничего лучше горячего кофе в дождливую погоду. В такую погоду многие хотят горячий кофе перед танцами. Здесь отличные танцы, надеюсь, вы уже купили билет? - Пипа поворачивается так, что щербатый краешек больше не виден: она дает понять - от неё многое зависит. Посетители ждут кофе, ждут её, Пипу. Она важный человек, с ней приходится считаться.

Ей хочется отсрочить разговор с хозяином. Хозяин с ней должен считаться. Она варит отличный кофе. Пипа побаивается хозяина. Но она в этом не признается. Она ищет повод отсрочить разговор. Нельзя заставлять ждать сеньориту. Пипа здесь для того, чтобы подавать кофе. Она сварит ещё чашечку. Это займет время. Хозяин должен видеть, что сеньорита заказала чашечку кофе. Какое нарядное на ней платье. И такой прекрасный покрой. Хочется погладить ткань. Луизе бы понравилось. Пипа на миг представляет, как споткнулась, и кофе вылился на нарядное платье сеньориты. Она облегченно вздыхает. Воображение. С чего бы ей споткнуться. У нее удобные туфли. Мягкие. На невысоком каблуке. Пипа ставит чашечку на столик клиентки.



Хозяин ждет. Она не сделала ничего, за что ее можно ругать. Пипа волнуется и злится на себя за это. Ей не следует волноваться. Хозяин должен считаться с ней.

- Вы меня звали, синьор Фернандо? - голос чуть дрожит, как тот самый дождь. Чем она не угодила?
  • Пипа ужасно милая и беззащитная.
    +1 от Yola, 26.05.17 23:12
  • Приятная девушка и интересный персонаж)
    +1 от Francesco Donna, 29.05.17 12:48

Посетили заполняют столики постепенно. Пипа украдкой разглядывает входящих. Она замечает знакомого и гордо вскидывает подбородок. Пипа ужасно довольна, что работает в таком месте. Ей приятно, что об этом узнают. Хорхе не смотрит на нее. Никто лишний раз не смотрит на официанток. Пипе это нравится. Ей нравится быть незаметной. Пипе нравится разносить кофе в накрахмаленном переднике. Музыка, сигаретный дым, кофе и она. Ей приятно ощущать себя частью интерьера. Такой же совершенной в своем роде, как эти чашки, хрустальные пепельницы и мягкий, приглушенный свет ламп. Можно сколько хочешь разглядывать дам в нарядных платьях и мужчин с вертикальной морщинкой посредине лба. Можно вдыхать запах дорогого табака. Пипе нравится запах сигар. Скоро начнут танцевать. Ей не терпится взглянуть, Пипа ждет этот момент с замиранием сердца. Это словно театр, только гораздо лучше. Можно перекинуться парой слов в антракте. Со стариком никогда не выходит поговорить. Он всегда молчит, не отвечает. Смотрит на оркестр, словно ждет чего-то. Пипа знает, что он промолчит, но каждый вечер приветствует его. Старик Паскуаль часть кафе. Тут главное, поймать нужный момент. Его нота первая и последняя. Посетители приносят с собой запах дождя. Смешной дождь, он подзадоривает их. Пипа ловит улыбку и легкий кивок. Пахнет дождем. Она кивает старику, заканчивая не начатый разговор, старик ничего не отвечает, но Пипа знает, он кивает ей в душе, прощаясь до утра. Она уже спешит с чашкой кофе и чистой пепельницей к столику. Ставит аккуратно, чтобы не задеть фуражку. Посетитель перекладывает ее то так, то этак. Пипа так поворачивает в серванте чашку с отбитым краешком, чтобы поставить ее правильным боком. Может у фуражки тоже отбит краешек?

- Сегодняшний дождь довольно забавный, не находите, сеньор?
  • Может у фуражки тоже отбит краешек?
    :D
    +1 от Вилли, 26.05.17 21:07
  • ах, какая у нее душа огромная, теплая и красивая!
    +1 от Инайя, 27.05.17 02:14
  • Ламповость. :З
    +1 от Artemis_E, 29.05.17 10:43

Никогда в жизни у Иды еще не было таких гнетущих расставаний. Она даже с мужиками своими ухитрялась разбегаться по-хорошему, лишь пожимала плечами в очередной раз: нет, ну правда, она не фотомодель и не порнозвезда, надоела, что ж тут поделать, здорово же вместе было, вот и славно. Смех один, они потом частенько прибегали к ней: поплакаться в жилетку на женское коварство, непостоянство и занудство вперемешку с меркантильностью. Подруги не говорили гадости за спиной, а если и говорили, то она их не слышала, на работе не подсиживали, да, честно говоря, Ида просто никогда не вникала во все эти закулисные интриги, скучно ей было, друзья не бросали. Только сейчас она поняла, какая же славная, в сущности, у неё вышла жизнь. Повезло. И что детей нет, зря расстраивалась, вдвойне повезло. Тут родители, наверно, с ума сходят, а был бы ребенок? Она шла, мысли о прежней жизни путались с мыслями о настоящем. Крики, ссоры, угрозы и эти прощания вымотали донельзя. Душу словно камнем придавило. Тяжелым таким, пудовым. Она и не знала толком никого, но это помогало слабо, было чувство, словно что-то непоправимое легло между людьми, что уже не забудешь и не вернешь назад, хреново, в общем, было.

И тут вот он - нарисовался, не сотрешь, кошачья морда. Идёт себе человек, страдает в свое удовольствие, никого не трогает, нет надо мявкать на всю пустыню. Ида сначала решила, опять глюки начались, кто его знает, может тут концерты каждые полчаса случаются с перерывом на рекламу в виде смерча. Но нет, подбежал собственной измазанной в пепле персоной, смотрит, блин, как директор на просьбу зарплату повысить. Они как-то с девками петицию написали и пошли. Так генеральный вот также на них смотрел, словно личную обиду нанесли и последние трусы снять пытаются.

- Что ж ты творишь, идиота кусок? - подхватила на руки (еще и сопротивляется, морду воротит, граф обижулькин, блин), принялась вытирать от пепла густую шерсть, слова Лита ее здорово напугали: еще вылизываться начнет, а там все в желудке зацементируется. Кривится, но вырываться не вырывается, милостиво позволяет себя чистить и гладить. Ну натурально граф, какой он Варенец-Арчибальд-Кузя-Пушок, Графом надо было назвать.

- Пропадешь ведь. Ну что ты за дурень, а? Сидел бы в яме: тепло, светло и мухи не кусают. А если бы заблудился? Ну чего морду кривишь? Животина ты безмозглая, - прижала к себе теплое пушистое тельце и почувствовала, что сейчас разревется. Дура старая, сентиментальная, нашла время. А камень с души покатился куда-то... В район печени наверно.

А в яме человек оказался, да еще и какой-то знакомый подпольщиков. Нет, этот мир, в отличие от того, реально тесен. Во нервы у мужика, канаты! И что-то совсем не впопад (такое с ней частенько случалось) Васисуалий Лоханкин вспомнился со своим знаменитым изречением. Действительно, может так и надо, может в этом и есть великая сермяжная правда. Она же какая-то там еще. Надеть мешок на голову и дрыхнуть. Ну а что, эротический сон приснится, помрет счастливым. А тут сиди, дрожи.

- Может не стоит его будить? - спросила Ида и пошла обустраиваться. В сутолоке батюшка ей так и не успел ответить, теперь время было. Немного его правда, но все их. Сережа, значит. Тоже русский. Земляк.

- Это хорошо, значит я вас не слишком шокирую, Сергий, - улыбнулась Ида, нырнула под рясу и принялась быстро раздеваться. Не совсем, конечно, как можно, трусы оставила. А лифчик у нее под футболкой не было, в цехе в нем страсть, как не удобно. Прижалась к священнику, не подумайте чего плохого, чтобы удобнее ему было обвязывать, натянула одну штанину от велосипедки себе на голову. Не только рот и нос закрыть, но и глаза, чтоб уж наверняка. А на Сережу футболку натянула, по блату. С более чистого места все-таки.

- Это чтобы пыль не залетела. И не вздумайте капризничать, - сказала строго. Вытащила из халата-рюкзака огромную флягу, глотнула еще, в крышку налила: Варенцу лизнуть, протянула Сереже.

- Выпейте, пока буря еще не сильная, а потом лучше рот не открывать. - Она хотела добавить, что с молитвами у нее никак, да и не верит она, уже вот совсем собиралась сказать, но осеклась. Ему же тоже страшно, наверно. Человек забывает о своих бедах, когда помогает другим. Что он от нее убудет что ли? - Давайте помолимся, только не вслух, пыли много уже. Вы про себя повторяйте и я буду. - и честно принялась повторять единственную молитву, которую хоть как-то знала, не до конца правда, попутно запихивая Варенца в освободившееся в рюкзаке место. Он протестовал жутко, чуть не царапаться полез. Заводской кот, переносок в глаза не видел. Но принюхался, успокоился. Халат молоком вонял, это только в малых количествах молочко вкусно пахнет, а в промышленном масштабе вонь та еще. Вся одежда пропитывается этим запахом: кисло-сладким, никакие отдушки с порошками не выведут до конца.

И то ли от Варенца, то ли, чем черт не шутит от молитвы (черт, нельзя же чертыхаться в таких вещах, совсем она...) бояться она почти и не боялась, успокоилась. Сидели они втроем под рясой, как в домике, смерча не видно, а раз не видно - то и не страшно. Иде лет шесть было, а сестре малой годик с небольшим, она так в прятки играла: накроется пледом и считает, что спряталась, раз не видит никого, то и ее не найдут. Вспомнилось, опять не впопад.

"- Я в домике", - прошептала Ида, заваливаясь на левый бок.

Очищает Варенца от пепла
Ныряет под рясу, прижимается к Сергию, обвязывается
Шорты на голову, прикрыть лицо
Футболку на голову Сергию, тоже прикрыть лицо
Пьет воду, поит Варенца, дает воду Сергию
Варенца помещает в рюкзак и завязывает
Падает на левый бок
+4 | Дорога из пепла , 22.04.17 09:42
  • Эх, от чего-то тоскливо читать такие перипетии жизненного пути, но в подобных ситуациях оптимизм, право, неумолимый.
    От фон-пьер-кота, до: "Я в домике".
    Жизненно. Чувствуется. Очень.
    +1 от Vattghern, 22.04.17 19:28
  • Стори оф мэни лайфс, да?)
    +1 от Вайнард, 22.04.17 20:11
  • Сначала начала цитаты выделять, но быстро поняла, что тут весь пост надо цитировать)
    За незамысловатую, жизненную философию в духе В. Высоцкого. За лёгкий, неунывающий характер и добродушие. За преданную любовь к животным. Хорошая она у тебя, даже в такой трудной ситуации остаётся Человеком.
    +1 от Blacky, 24.04.17 02:16
  • Замечательный персонаж! Ряса-палатка - вообще огонь!)))))))
    +1 от Mia, 28.05.17 20:52

- Да, сеньор Фернандо, про меня, - говорит Пипа.

Хозяин забыл про Пипу или делает вид, что забыл. Это ничего. Пипа кивает в ответ. Не стоит сердиться на хозяина по мелочам. Она не разбила ещё ни одной чашки. Прейскурант тут не причём. Жалко было бы разбить такую хорошую посуду. Пипе приятно иметь хорошую посуду. Вкус кофе зависит от того, куда его нальёшь. Керамика лучше держит тепло. Но не многие любят керамику. Её красота не для всех. Грубоватая красота, как у античных статуй, которыми так увлекался Маркус. Керамика уютна. Фарфор нежный, изысканный, ощущения праздника, чуть с горчинкой. Здешним дамам подходит фарфор. Конечно, это не первосортный фарфор, не лучший. Но хороший.

Хозяин делает вид, что не замечает её. Что она пустое место. Что ему всё равно. Пипа внутренне улыбается. Она не верит. Хозяин каждый день следит, чтобы никто не обидел старика Паскуаля. Пипа немного боится хозяина. Боится не угодить. Но сейчас она не боится. Ей хочется сказать ему что-то ободряющее. Новый оркестр, знаменитый певец. Где же он? Пипа не смеет ничего сказать.

- Хорошо, сеньор Фернандо, - говорит Пипа. - я сейчас же уберу колокольчик. Оркестр замечательно играет, сеньор Фернандо, это сказал тот американец.

Ничего такого американец ей не говорил, просто велел принести вина, но ведь подумал наверняка. Он показался таким довольным. Пипа хочет сделать приятное хозяину.

Пипа снимает с двери колокольчик. Он звенит печально и обиженно. Колокольчику не понять, чем он не угодил. Пипа гладит рукой теплый металл. Она берет у бармена высокий бокал с вином, пепельницу и зажигалку. У американца смешной акцент. У Маркуса много друзей-американцев. Он не посвящает Пипу в свои дела. Он редко приходит. Дети выросли.

- Это называется пепельница, сеньор, - говорит Пипа и чиркает зажигалкой. У неё не выходит, Августо всегда прикуривал сам. От спичек. Августо много курил. Пипе нравится запах табака. Пипа краснеет.

- Извините, сеньор, - говорит Пипа смущенно, - ваш заказ.



Пипа не прочь поболтать. Она бы сказала, что тоже кое-что знает об американцах. Её сын дружит со многими американцами. Пипа разбирается в американцах. Её ждут. Посетители хотят кофе. Она скользит тенью по залу. Старается не мельтешить. Хочется остановиться, послушать оркестр минуточку. Сейчас некогда. Она ставит кофе в фарфоровой чашке за столик леди. Пипа чуть хмурится. Леди больше бы подошла керамика. Посетительница сама похожа на античную статую. Такая же прекрасная и чуточку суровая. Ей совсем не подходит фарфор. Но керамики в кафе нет. Она любуется плавными движениями леди. Смотреть на неё так же приятно, как рассматривать узоры на чашках. Леди будто бы уже танцует в душе. Не так, как движется молодежь - бурно, словно волчок, и не так, как старик Паскуаль - обречённо, как последние, затухающие скрипичные нотки. Душа леди танцует неторопливо, с достоинством. Ровный огонь не опаляет - согревает. Пипа улыбается чуть виновато. Ей неловко, что не нашлось керамики.



  • Как же ты для нас всех стараешься. Только не пропадай. Будет скучно без твоего персонажа в модуле)
    +1 от Одуванчик, 27.05.17 12:07

Пипе нравится аромат свежесмолотых зёрен. Она крутит деревянную ручку. В зале заиграл оркестр, музыка доносится на кухню. Рука крутит мельничку все быстрее и быстрее, пытается поспеть за вертлявым смычком. Музыка, как аромат свежемолотого кофе. Сначала едва слышна, но вот заполнила всё дразнящим, терпким предвкушением. Сегодня будет отличный вечер. Пипа ищет повод заглянуть в зал. Ей нравится слушать, как играет оркестр. Ей нравится начало вечера. Ещё всё впереди. Всё может сложиться так или этак. Пипе нравится неопределённость. Она поправляет волосы. Никто не торопится с заказами. Почти все столики пока пусты. Пипа высыпает зерна в воду и следит, как поднимается пенка. Она наливает кофе в тоненькую белую чашку. Прозрачный фарфор. Страшно раздавить. Пар поднимается к потолку вместе с угасающими последними нотками танго. И вновь скрипка разрывает тишину. Пипа улыбается. Она знает, для кого последние ноты и первая чашка. Пипа идёт через зал к старику Паскуалю.

- Не правда ли, сегодня будет великолепный вечер? - говорит она и ставит перед ним кофе.

Пипа не ждет ответа. Ей не хочется уходить. Пипа делает вид, что говорит со стариком. Ей хочется, чтобы все видели: она говорит со старым Паскуалем. Пипа не бездельничает. Ей нравится слушать оркестр. Это совсем не то, что дома, настроив патефон.
  • за антураж
    +1 от rar90, 26.05.17 18:34
  • Ей нравится слушать оркестр. Это совсем не то, что дома, настроив патефон.
    О да).
    +1 от Da_Big_Boss, 26.05.17 21:08
  • Стильно. Мне нравится Пипа.
    +1 от trickster, 26.05.17 21:41
  • Уютное начало
    +1 от Фаника, 26.05.17 22:04

Дворфийка только голову опустила, слушая, как бранится Деамайн. Во всем он прав был. Не уберегла Малыша. Из-за нее все. Чародейка всю жизнь была взбаломашной, то ли из-за проклятия, то ли такая уродилась. Нормальные дворфийки дома сидят, да заколки мужьям на бороды куют, а не шляются, где ни попадя. Она молчала, угрюмо уставившись на свои ноги, потому как ответить было и нечего. Но дальнейшие слова заставили-таки взглянуть на товарища.

- Ты чего? Ты это чего его выгоняешь? - она переводила взгляд с Лесника на Брэда. Даже за плащ Деамайна подергала.
  • Аж свехевыкованную заколку в бороду захотелось)
    +1 от Tao Tekko, 26.05.17 11:26
  • классно. живая и интересная Бранника.
    +0 от leper, 26.05.17 12:18

- Угу, убьем, как же, - буркнула Браника в ответ жрецу. - Нас самих сейчас голыми руками убить можно. Пожрать бы и поспать, как следует сначала. Будь у меня силы, они бы там все храпели уже, - она с досадой стукнула кулаком по стене. Поглядела на завал.

- Они здеся не пролезут? Убраться бы подальше быстрее.

Она замолчала, думая о том, что спать очень охота. Встали они рано, все этот сон. Вещий же был, а ей не поверили. Да и она правильно истолковать не смогла. И вот, пожалуйста, все так во сне и случилось, лежит Малыш под камнями, выбраться не может. А им его даже не похоронить, как подобает. При мысли о том, что кобольды и этот седой маг сделают с телом Кразорга, дворфийку снова охватил гнев.

- Убьем, - сказала она Бритому с несвойственной ей жестокостью. - Сама лично, как он там говорил, руки-ноги свяжу, кляп в глотку запихаю, и на костре жарить буду. Медленно, по частям, чтобы помучился подольше. Из-за него Малыш погиб. Что ты понимаешь, Рэй, гнев. Он же как ребенок был, наивный. Его драться всю жизнь учили, а ничему больше. А он нас защищать пошел... - она отвернулась к стенке, чтобы спутники не заметили, как плачет. Только плечи вздрагивали.

- А этот то... хвощ полевой, шахтерский начальник, - дворфийка повернулась к своим и принялась яростно заматывать на место развязавшуюся в схватке косу, дергая себя за волосы так, словно оторвать решила. - Он же, если Кррр и тут не сбрехал, знал про мага. Но ничего не сказал, червяк навозный. Вот скотина-то... Что им все же тут нужно всем? Но не могет же быть, чтобы из-за руды такая заваруха началась? И самоцветов тут нету, рабочие говорят, - при мысли о самоцветах, как ни странно, в сердце ничего не дрогнула, плевать ей на них щас было, все бы отдала, только чтобы Кразорг тут рядом был.
  • Плач Карлсона. Мне прям тоже за Кразога досадно стало.. Пронимает!
    +1 от HappyKender, 26.05.17 07:58
  • Проняло даже меня...
    +1 от SolohinLex, 26.05.17 08:18

И то правда, пищи много не бывает. Не такая уж она и противная, можно привыкнуть. Не килька, конечно. Кильки бы сейчас. Ммяя... Плавает хвостатая в томатном соусе, густой такой, остренький. Ничего вкуснее не пробовал. Это если мышей не считать. Но у нас на заводе лучше их не считать. Они, идиотки, за бочкой с азоткой живут. Там же вечно лужи. Любой нормальный кот отравится. А мышам хоть бы что. У них иммунитет генетический уже к любой отраве. Специальные люди из санэпидстанции выводят генетически устойчивых к ядам мышей. И тараканов еще. Но эти-то умные, только высокомерные жуть. Смотрят на тебя с таким видом, аж противно, честно. Типа вы тут никто, аборигены, а вот мы на своей Альфа Центавре... Понаехали. Звали их что ли? Это наши люди, и мы их дрессируем. Наглеть не надо. Со всеми, кто наглеет, так же будет, как с тараканами. Хотя повозиться пришлось. Сколько кошачьих умов старалось, пока вдолбили людям в бошки тапок изобрести. Вот зря не верите. Ладно, отвлекся тут с вами, процесс переваривания пищи суеты не терпит. А вообще, я ж не для насыщения, воспитательный момент. Дрессировка. Вот так вот помалу, потиху, мелкими шажочками, от совместного поедания к колбасы, к высоким идеалам. Это вам не в тапки ссать.
Совместно поедаем колбасу )
+2 | Дорога из пепла , 23.05.17 14:40
  • Колбаса - залог мира!)
    +1 от Зареница, 23.05.17 14:55
  • Молодец. В целом за серию постов, а не за этот конкретно, но он приятен глазу и сердцу. Спасибо, Texxi.
    Добрый охоты.
    +1 от Деркт, 23.05.17 22:19

Не, ну может Мурзик и прав в чем-то. Может и есть в его словах доля истины. Рациональное зерно, такскать. Не зря же он полжизни профессорам в тапки ссал. Чешет, мууур! Неплохо, у меня за ухом эрогенная зона. Гусары молчать! Не в этом смысле, не март-месяц. Хотя кто его здесь разберет, в этом колумбарии, что за время года. Ага, от слова клумбы, конечно-конечно. Блажен, кто верует, ибо ждёт их сметана жирная, тридцатипятипроцентная, термостатным способом изготовленная. Приятно просто. А колбасу не берет. Совсем тупой экземпляр или зажрался? Ну извиняй, чудо, хуягры* нынче нэма. Лопай, что дают, хочешь же, по глазам вижу. Да ты не стесняйся, там еще много, мне хватит. Может и еще кому-то даже останется после того, как мне хватит.
*фуа-гра

Мурчит, кладет кусок колбасы Эрику на ладонь.
+1 | Дорога из пепла , 23.05.17 12:59
  • за колоритного кота и хуя-гру :)
    +1 от rar90, 23.05.17 13:17

Всё перемешалось в голове: болезненно-притягательные и странно-реальные сны, Дениска громадный и добрый, как сказочный медведь, с его почти воплотившейся мечтой, горы, что терпеливо ожидали вас с Лешим и лишь поддразнивали ноткой не городских ароматов, незнамо как прокравшихся в царство бензинового запаха, дорогого и не очень парфюма и панельных домов. Что из этого реальность? Странный вопрос, пришедший в голову неизвестно как. Денискин бодрый голос и грустные глаза, городская суета, туманная дымка гор и теплая, чуткая рука, что скользит по плечу и ниже под толстый свитер? А может быть сад, в котором распускаются цветы и срываются плоды с веток, печальные, оттянутые к вискам глаза? "Я долго искал тебя..."

Как сказал бы шеф, если бы увидел тебя сейчас: "Единственная реальность - это заседание. И, возьмитесь, Сосновская, за дело как следует. Вам за это платят." Тебе и правда платили весьма хорошо для пока ещё молодого юриста без имени, но дело даже было не в этом. Ты это умела и теперь раскрывала своё умение, так естественно и нужно, не умея по-иному, как яблоневые сады раскрывали цветки, рождая плод. Снова это сравнение, что же за наваждение такое. Погружаешься в перипетии процесса, вновь приказывая себе не думать, о чём не следует. Сначала работа, потом всё остальное. Отдых, Лешка, горы и... и сон. Сон?

Смятение в душе, впрочем, не прорвалось наружу. Ты толкала речь, так уверенно и прочувственно, что высокий суд слушал, словно собрание кроликов, загипнотизированных удавом. И ты уже понимала: выйдет по твоему. Не по лицам читала, не ещё как-то, просто ощущала это. Несмотря на то, что по правде говоря, закон не на вашей стороне, ты сможешь их убедить. Эта власть, власть над людьми, которую ты всегда приписывала своему красноречию, умению говорить, сейчас отчего-то испугала. И снова возникло в голове: на что еще ты сможешь убедить людей при желании? Отчего-то стало холодно и накатила паника, как тогда в первый момент в гуще странных, мыльных облаков. Но это быстро прошло, ты вышла из зала - объявили перерыв в заседании. Адвокат противной стороны, знаменитый юрист, блиставший на самых громких уголовных процессах, шел к тебе и улыбался. Тебе, девочке без имени. Хотя, почему это без имени? В двадцать пять лет мало кто может похвастаться таки успехом.

- Вы молодец, госпожа Сосновская, - проговорил мэтр, подходя. - Отличная речь. Я от имени моего клиента хочу предложить вам мировую.

Это было неожиданное предложение и щедрое, но пожилой мужчина явно хотел сказать что-то ещё. Он замялся, опустив глаза.

- Простите меня за неуместное любопытство, Светлана Николаевна, но полковник Николай Георгиевич Сосновский, вам кем приходится? Мне довелось работать с ним в свое время. Отличный специалист, профессионал своего дела. И, главное, настоящий человек. Сейчас таких, увы, уже не делают. Это была такая потеря... - он помолчал. - Ещё раз извините меня, но вы так похожи. И фамилия. Если бы я не знал, что единственный ребенок погиб с ними, решил бы, что вы его дочь.

Слова звучали в тесном коридоре, куда высыпал из зала заседания народ, буднично и обыденно. И каждое взрывалось, словно петарда над ухом. "Если бы я не знал, что...", "вы так похожи...". Ты никогда не интересовалась подробностями трагедии. Бабушкам тяжело было вспоминать, зачем бередить раны? Почему ни разу не подняла подшивки старых газет, колонки новостей в интернете? Может так родители оставались живыми, просто уехали далеко. Слишком живо ты, учась на юридическом, представляла, что там увидишь. Вы обходили эту тему в семье, только когда ты с Дениской забредили мотоциклами, валерьянкой в доме стало пахнуть гораздо чаще. Даже твоей силы убеждения порой не хватало.

Что же теперь, пропустить мимо ушей и улыбнуться? Может пожилой юрист что-то напутал, это ведь случилось так давно, двадцать лет назад. Не расспрашивать же бабушек, не выпытывать подробности у старушек, которые от счастья места себе не находят, всякий раз, когда ты звонишь или приезжаешь? Наверно, в сети остались следы, их можно поискать, только зачем? Ждет звонка Дениска, ждет Лешка и дело нужно довести до победной точки. "Ещё раз извините меня, но..." И почему-то голос адвоката сливается с другим, странно родным и грустным. "Я долго искал тебя..."

- Светлана Николаевна, вам нехорошо? - голос заботливый, испуганный, чуть виноватый. "Вот я старый, неуклюжий осел, и зачем только полез", - слышится в нем.
До вечера (когда назначена встреча или с Лешей или со спонсором) можешь действовать по своему усмотрению. Если что-то нужно отыграть - в лс.
+1 | Аверс, 21.05.17 20:02

Ухожу, ибо в этой обители бед
Ничего постоянного, прочного нет
Пусть смеется лишь тот уходящему вслед,
Кто прожить собирается тысячу лет.

Книга жизни моей перелистана жаль,
От весны, от веселья осталась печаль.
Юность птица не помню, когда ты пришла
И когда легкокрылая вдаль уплыла
*

ссылка настроение

Отвечали что-то ребята или нет, ты уже не успела понять, потому что с хрустом ломающегося металла, оказавшегося на удивление мягким и податливым, будто трухлявое дерево, исчезла башня, исчезли лица твоих спутников, исчез солнечный свет, бьющий в окно, и только причудливые шары, круги и точки снова, как тогда близ озера, заплясали, завертелись перед глазами. Если бы ты могла рассказать о своих ощущениях Элин, она бы сказала тебе, что они называются фосфены, а маг возможно поведал бы, что это другие миры, бесчисленные миры и возможности зовут, притягивают тебя, манят заглянуть на огонек. Но не с кем было разговаривать в пустоте, не с кем поделиться ощущением потери, оставшимся после странного сна, в котором... В котором что?

Нет, не припомнить, что. Но что-то тревожное, заставляющее зябко ежиться в лучах заходящего солнца. Недаром люди говорят: нельзя засыпать на закате. Но день выдался до того суматошный. Все эти приемы, гости, бесчисленные поклоны, шатры, разросшиеся на лугу, словно цыганский табор приехал. И всего-то присела в беседке на минуточку, оставив Альберта управляться с гостями. Для него же турнир и затевался, для кого ж еще? Она сама предпочла бы отпраздновать помолвку в тесном семейном кругу, тем более, что и будущая невестка родословной не блистала. Дочь какого-то разорившегося дворянина из Версте, по правде говоря, не слишком понятно, что Эдварт в ней вообще нашел. Востроносая девочка, с таким худым лицом, словно её дома не кормили. Герцог давно присмотрел младшему сыну подходящую партию. И все шло как надо. А потом она появилась, Альберт побагровел так, что стало страшно - удар хватит. Не молод уже совсем, да и здоровье после приснопамятного падения с лошади совсем негоже. А сын упёрся. Она вдруг увидела такой знакомый блеск в глазах, когда он смотрел на эту девчонку. Поняла - свадьбе быть, не след мешать, когда так блестят глаза - грех это. Улестит герцога, уговорит, да разве хорошая супруга не сможет добиться, чтобы муж поступил по её? И вот теперь соседи, соседи соседей и дальние соседи дальних соседей съезжались на турнир. Провести бы помолвку в семейном кругу: Оскар с супругой и внуком, Генрик, если его получится вытащить из библиотеки, тут клещи нужны, Амалия, да парочка ближайших соседей, Но она все боялась, скучно Альберту без охоты, да скачек, нога-то дает о себе знать. А тут хоть на других полюбуется. И вот пожалуйста: гвалт, крики, суета. Нет, она слишком стара уже для подобного, оттого и снится чертовщина всякая.

C недоумением герцогиня посмотрела на свою руку, в которой оказалась какая-то белая бесформенная масса. Что еще за шутки? Но тут же забыла об этом, кинув взгляд на замок. Фредерика смотрела, как муж идет к ней через лужайку, поддерживаемый под руку дочерью. Волочит ногу, к осени дело. Надо бы заставить служанок сварить ту самую мазь, которая прошлой зимой так хорошо помогала. Герцог доковылял до беседки и, запустив руку в шевелюру, в которой рыжие пряди густо мешались с сединой, возмущенно буркнул:

- Вот вы где. Вы меня бросили там одного, леди. Это же сущее безобразие, легче выиграть войну, чем ответить на все эти поклоны.

Амалия - папочкина дочка и любимица рассмеялась, глядя на грозную физиономию герцога и заспанное лицо герцогини. Альберт выговаривал нерадивой супруге весьма сердито, грозно нахмурив брови, а в глазах, устремленных на леди Фредерику, вдруг загорелся странный, но уж никак не недовольный огонек, который почему-то донельзя смутил девушку, словно ненароком подсмотрела она нечто, ей вовсе не предназначенное.
* Хайям

The end.

Yola, спасибо за игру и за чудесную Фредерику!
+1 | Озеро Желаний, 21.05.17 11:34
  • Спасибо за красивую и интересную историю
    +1 от msh, 21.05.17 21:31

- "Мы снова как во время бури, вчетвером", - думала Ида, сидя подле Роуз, священника и Эрика. Она смотрела на происходящее, как со стороны, будто этот весь кошмар не с ней. Остальные мужчины отошли от них к бархану, не слишком интересуясь тем, что тут творилось, и в глубине души аппаратчица была рада этому. Один из них убил Лита, если, конечно, ему не свернул шею Шино. Проснулся во время бури, прикончил старого знакомого и дальше спать? Абсурд же. По крайней мере никто из рядом с ней сидящих предателем быть не мог, они просто не оставались в одиночестве достаточное время для убийства. По мере того, как текли минуты, она всё чаще оглядывалась назад и хмурилась. Сколько они шли? Минут десять, да со старого места другая группа отошла немного. В любом случае должны бы уже быть здесь. Что там-то могло случиться? Речь шла об убежище для семерых человек, их шестеро, должно хватить с избытком. Она подумала, как легко в темноте и замкнутом помещении перерезать пять человек, которым некуда выбежать. Но нет. Предатель остался здесь. Почему, кстати? Не захотел спасаться? И эльмари, который утверждал, что он один может остановить портал, ему оказался не интересен и не опасен. Предпочел остаться с ними, рискнуть погибнуть и убить Лита. Что-то в этом было неправильное. И не понятно было, что делать теперь. Идти на выручку другой группе? С Роуз, которая едва жива, об этом и думать было нечего. Ни со следопытом, ни с этим угрюмым мужиком (надо спросить, как его зовут) точно никуда идти не стоило. Один из них убийца, как ни крути. Сергий был нужен Роуз. С Эриком Ида пошла бы теперь в любое пекло, этот с виду психованный и неадекватный парень оказался самым надежным из подпольщиков, но вот именно в такой миссии с Эриком могли возникнуть проблемы. Чертовы мужики. Сначала делают, потом думают. Оставалось только идти одной, выяснять, что да как, пока они отдыхают. Ида поднялась и потянулась за рюкзаком. Нащупала ключ, снова подошла к ребятам. Вряд ли святой отец умеет драться. Эрик тоже не особо, судя по тому как ему накостыляли все, кому не лень. Следопыт и угрюмый? Эти наверно умеют. Один уж точно. Сворачивать шеи людям. Вот и получалось, что уходить и бросать тут практически беззащитный отряд, тоже было нельзя. Да и к пещерам идти. С убийцей на хвосте? Вот в пещере-то он и свернет шею еще кому-то. Пока они с этим не покончат, никуда идти нельзя. Так выходило. Надо разбираться здесь и сейчас. Только бы с Роуз было все в порядке, да с теми шестерыми. Может они просто отдохнуть решили тоже?

- Вот что, - сказала аппаратчица вслух и громко, обращаясь и к своим спутникам, и к паре, отошедшей к бархану, - идите все сюда. Делать вид, что ничего не произошло, можно сколько угодно. Если никто этого не скажет, я скажу. Лита убили. И это сделал или ты, Орвилл, или ты - она указала рукой на парня. Больше никто физически не мог. К каким пещерам вы собираетесь идти, не прояснив этот вопрос? Вам обоим наплевать, что девушке плохо и что непонятно, что там с остальными? Сюда они не пришли по крайней мере.

- Святой отец, - теперь она повернулась к Сергию. - Вы сказали, что его убила не буря. Значит, разбираетесь в этом. Скажите, он сопротивлялся и вообще, нанося такие повреждения, убийца сбивает себе руки или что-то подобное? Ну то есть если вы их осмотрите, что-нибудь поймете?
+2 | Дорога из пепла , 15.05.17 07:10
  • Молодец!
    +1 от Зареница, 15.05.17 13:48
  • За проницательность!
    +1 от Edda, 21.05.17 18:28

Улыбается Дейдре несмело в ответ. Хорошая Эмилия. Платье дадут. Может даже два. И сандалии? Стесняется переспрашивать.

- Спасибо... тебе.

Язык последнее слово еле выговорил. С трудом справился. Привыкай, язык. Глаза привыкайте. К многому привыкать придется. Домики разглядывает. Такое чудо и для них? Глаза себе не верят. Алисандера взглядом нашла, на домики рукой машет. Смотри, смотри! А в голову мысль закралась. Вот бы с Алисандером в таком вдвоем пожить. Помотала головой, отогнала мысль-нахалку. Разве так годится, чтобы девка с парнем вместе жила. Другое представила. Придет Алисандер к ней в гости. Сядут, говорить начнут. Про море говорить, еще про что-нибудь. Никто не помешает. Некому помешать. Девочки разбрелись кто по парам, кто по тройкам, о Дейдре позабыли. Идёт Дейдре в конец улочки, где домики на одного.

Остановилась. Смотрит. Рисунок на раме разглядывает. Сидит птичка на веточке, как живая, малая, будто горлинка. Вот-вот взлетит. А сама нахохлилась, с опаской вверх смотрит. Коршуна приметила или ястреба? Улыбается Дейдре. Птаху по хохолку гладит. Дерево тёплое, на солнце нагрелось. Руке приятно. Словно ждал её этот домик. Её, не другого кого. Не решается войти Дейдре. Так сразу. Много всего. Не так пошло. Тиберий-белка, смерть, мать-волчица. В голове уложить надо. Потом. Зовет домик, входи Дейдре. Другая жизнь началась, чужая. Нет возврата.

Горлинка стоит - то ли робеет, то ли предвкушает. Не жила Дейдре в таких домах. Птичкой в окно залетала, на чужую жизнь дивилась. А теперь это её. Собственное. Глаза зажмурила, да дверь толкнула. Вошла. Остановилась на пороге. Открыла глаза.

В узеньком коридорчике пахло свежеоструганным деревом. Словно построили домик только что, буквально вчера, к её приходу. Хотя наверняка тут обитало ни одно поколение учеников. Наверно девочки-волчицы смогли бы учуять их запах, Дейдре не могла. А запах дерева буквально сшибал с ног, пахло совсем не так, как натянутые на остов из китовьих ребёр шкуры. Это был запах чужого уюта. Она повесила на крючок сумку, в которой почти и не осталось вещей, а та утварь, что чудом сохранилась, тоже принадлежала южанам. Ничего не осталось у Дейдре больше от Норски, совсем ничего. Тот мир с его ледяными пустошами и звоном бубнов стал чужим, а она и не заметила, когда и как. Когда ломала язык, пытаясь выстроить свои мысли в чуждые слова? Когда отдавала гребешок и нож? Так поспешно, словно они жгли ей руки. Когда пила не вкусную, обжигающую жидкость, от которой отнимаются ноги? Когда дети смеялись над её обычаями, а она все же пошла за ними? Когда? Как случилось вдруг, что она начала думать на чужом языке, не заметив этого сама? Она же этого и хотела, но отчего вдруг в груди стало пусто и холодно, будто не лето царило в этом мире, а самая что ни на есть злая вьюга? И одна мысль билась в голове птахой, ищущей выхода: нельзя что-то приобрести, ничего не отдав. Но не слишком ли много она отдает? Дейдре присела на узенькую скамеечку, предназначенную наверно для того, чтобы переобуваться. Она сидела так неподвижно очень долго, не думая ни о чем. И только почувствовал на губах привкус соли поняла, что плачет.

Целую вечность спустя поднялась, толкнув вторую дверь. Вошла, блуждая как в тумане среди мебели. Ступала осторожно, почти на цыпочках, боясь испачкать пол босыми ногами. Погладила мягкий подлокотник кресла, заглянула внутрь подвесного шкафчика, присела на кухонный стул, водя рукой по гладкой, прохладной поверхности стола, долго стояла перед не зажженным камином, пытаясь понять, что это и для чего нужно, даже засунула голову внутрь. Подошла к окну, распахнула створки. Солнечный свет залил комнату. Они с Алисандером сидят в креслах друг напротив друга, а перед ними на столике дымятся две чашки с ароматным чаем. Тряхнула головой: наваждение. И снова привиделось. Она забралась на кресло, поджав под себя босые ноги, а в руках книга, одна из тех, не покоренных. Она идет по следам страница за страницей, а новые истории ждут на столике, сложенные стопкой. Трясёт головой, за руку себя щипает. А картины плывут. Сменяются одна другой. Алисандер, книги-следы, чей-то смех, цветок распускается, тихая музыка. Наваждение, мечта, сон. Лишь на секунду в кресло присела. Сомкнулись веки. Что сон, что явь - не разобрать уже.

Открыла глаза, оглядела непонимающе комнату. Словно вспоминая, как здесь очутилась. Сколько она проспала? Судя по солнечным лучам, совсем не долго. С улицы доносились голоса: обернуться птицей, вылететь в окно, и вот ты там. А вверх уходила лестница, ещё одна скромная дверь спряталась за ней, будто тоже стыдясь показаться среди такого великолепия. Для Дейдре дверь. Идёт Дейдре вниз по ступеням. Не проникает сюда солнце, синий свет мерцает, колдовской. Трет горлинка глаза. Озеро в мягком, ласковом свете мерцает, переливается. Не удержалась, птицей обернулась, пронеслась над водой. Снова девкой на чудо смотрит. Для нее одной все? Скинула платье, потом долго-долго, наполнив ванну водой, тёрла куском мыла тело и волосы, словно содрать решила, пятки скребла, лила чистую воду из ведра за шиворот, и только когда стала кожа скрипеть, как дотронешься, вылезла из ванны, замочила в бадье платье и принялась терзать ткань нещадно. Повесила мокрую одежду на край ванны, в озерцо нырнула. Вода теплая и пахнет травами. Плещется, ныряет, на спину легла, глядит на мерный свет колдовского гриба. Век бы так лежать. Вылезла. Завернулась в полотенце, волосы пальцами кое-как пригладила, в косу заплетает. Не удержалась, запела. Негромко, вполголоса.

Вспорхнула наверх, напевая. Купание в озере каким-то образом утвердило права. Это моё и это. Уже спокойно, по-хозяйски комнату осматривает. У плиты постояла нерешительно. Привыкла, что очаг в полу, тут печь иначе устроена. Взмахнула рукой, сорвался огонёк с пальцев, заплясал в печи. Руки обогрела, затушила печь. Перебирает пузатые кастрюльки, крутобокий чайник. Вот и есть в чем кашу варить, Алисандера угощать. Или что там варят в этом чужом мире вместо каши. Есть не хочется совсем, от волнения наверно. Сбегала в коридор, сумку принесла. Свой котелок и ложки походные рядом с посудой разложила. На лестницу посматривает, идти не спешит. Успеется. Что там, мечтает. Может полки, а на каждой полке книги-следы к друг другу прижались тесно-тесно, как зверята на водопое? Видела она однажды такое, от каждой полки к соседний целый день перелетать будешь, не перелетишь. Сходила вниз, платье принесла. Когда одежду дадут, Эмилия про то не сказала. Снова печь разожгла, платье на дверцу от шкафчика повесила. Высохнет быстро. А в чудной норе с решеткой деревяшек много лежит. Что ж это такое, еще одна печь? Спросить надо или в книге посмотреть. Лучше спросить, где здесь книги, и посмотреть. А в шкафчике всякой-всячины тоже вдоволь. Дейдре нож достала поострее, вынула из норы одну деревяшку, села за стол. Споро работа идет - вот уже гребешок в руках. Смела остатки в печь, да в кресло забралась. Расплела косу, чешет, как следует. Жаль ленточки нет. Сделать прическу, как в книге. Чтобы Алисандеру понравилась.

Споро бегал гребешок по волосам, да потрескивал огонь в печи. Дейдре забралась в кресло с ногами, как привиделось ей совсем недавно. Только книги в руках не было для полного сходства. Надо бы сходить, посмотреть, как другие устроились. Близняшки... Алисандер. Поселился ли он с кем-то или живет один? Этот невинный мысленный вопрос, почему-то вогнал в краску. Не самое безопасное время думать об Алисандере, когда ты сидишь, закутавшись лишь в полотенце. И тут же мысли окончательно предали её, нарисовав картинку, как они купаются в озерце... вдвоем. Стоят прямо под водопадом. Вздохнув, она сняла платье с дверцы и загасила печь. Надо бы найти веревку, протянуть в гроте. Одежда почти высохла, была лишь чуть-чуть влажной, но это даже приятно в такой жаркий день. Дейдре взмахнула ножом, окончательно обрезая подол, зато теперь платье не выглядело рваным. А что короткое... здесь и не такое носят. Она оделась и скрутила излишки ткани в жгут, обвязав вокруг головы, чтобы волосы не падали на лоб, аккуратно сложила полотенце и отнесла вниз, на место. Не удержалась, еще раз заглянула в пещеру с озерцом. Не исчезло ли? Озеро никуда не исчезло, Дейдре подержала руку над водопадом, любуясь, как во все стороны летят прозрачные брызги. Какая же магия нужна, чтобы такое сотворить? Неужели и она сможет? При мысли, что и она так сможет, захотелось подпрыгнуть повыше и взлететь. Но только прямо так, не оборачиваясь. А ещё поскорее найти побольше полок с книгами и пойти по следам. Это будет славная охота.

Идёт Дейдре наверх. К любым чудесам готова. Перил рукой едва-едва касается, да ноги, кажется вот-вот от земли оторвутся. И снова свет мерцает - голубой, таинственный. Хочет дотронуться до гриба рукой, да боязно. Как же погасить его? А зачем гасить? Кровать, такая огромная, что поперек лечь можно. Мягкая. Как ни устала горлинка, как ни измучилась, а сна теперь ни в одном глазу. Да разве и заснуть на такой кровати? Покрывала помять можно ненароком. Не решилась лечь. Только рукой провела по одеялу. Шкаф распахнула: пустой, огромный. Захотелось вдруг, чтобы в том шкафу наряды висели. Один краше другого. Из шкафа отражение на нее смотрит, из зеркала. Бледное лицо, испуганное. Чего боишься, отражение? Наше это все. Шкаф, кровать-великанша, стол деревом пахнет. Только книг нет нигде. Как же так? Распахнула окно: солнечный свет смешался с синим сиянием гриба, бросая странные блики на пол. Обернулась, вспорхнула на крышу. Славно тут будет сидеть, звезды должно быть совсем близко. По улице дети идут - расселяются. А вот и близняшки с одинаковым именем. Видно, не хватило имен бедным. Вспорхнула горлинка, пролетела по улице, возле близняшек на землю опустилось. Велели не стесняться, вот она и не будет. И затараторила быстро, пока робость не одолела.

- Здравствуй, Айша. Здравствуй Айша. Я Дейдре. Я вот в том домике живу, с птичкой на раме. Мне бы платье или материи кусок, платье сшить и сандалии, а еще веревку натянуть, белье вешать. А еще иголку и нитку. А еще других нитей, толстых, для вышивки. И бусинок для украшений. А еще травок, чай заваривать. И зерно, или другой еды, какой дадите. А еще инструмент и дерево, постель сделать для книг. А еще там у меня в комнате большая нора, а в норе решетка. Что с ней делать? А ещё наверху гриб живет, как его погасить? А ещё... сделала большую паузу, совсем уж робко выдохнула... книги где?


+2 | Академия, 21.05.17 09:32
  • Это прекрасно.
    +1 от Flarty, 21.05.17 11:36
  • Мне нравится Дейдре - она забавная)
    +1 от Bangalore, 21.05.17 17:29

Угрюмый мужик подошел первым. Уставился ей в глаза. Молча. Словно взглядом хотел пробурить дырку. Черт, следователь она им что ли? Как же противно в этом всем копаться. А выхода другого нет.

- И что ты молчишь, парень? Думаешь, если будешь смотреть на меня и молчать, то все само собой рассосется? Не рассосется. Ты же понимаешь, что был один, поэтому должен быть заинтересован найти убийцу побольше остальных, чтобы очистить свое доброе имя, если не сам, конечно, прикончил этого несчастного. Так что хватит в молчанку играть, не отмолчишься и не отсидишься за спинами, говори, что думаешь о случившемся?

- И вот я еще что вам всем скажу. До этого убийства я думала, что тот, кто вас сдал, просто совершил ошибку и теперь боится признаться. И даже если бы догадалась, не выдала бы никому и не дала бы устраивать самосуд. Но прав был Лит, а не я. Он просто зверь без чести и без совести. К тому же еще и трус. И хотя бы ради памяти Лита мы должны с этим разобраться, а не дохнуть тут как амебы. Всем ясно?
+1 | Дорога из пепла , 15.05.17 09:02
  • за решимость и активность!
    +1 от rar90, 15.05.17 09:20

Весна похожа на девчонку, что вчера ещё была неуклюжим подростком, а сегодня расцвела впервые и сама не до конца пока сознаёт свою женственность, желанность. Раскрывающиеся цветы и клейкие, молодые листочки на веточках, вернувшиеся из эмиграции птицы, улыбки, замелькавшие на вечно хмурых и озабоченных лицах, мамаши с колясками, незнамо откуда вдруг наводнившие парки и скверики, порыв ветра, врывающийся в сонную аудиторию из-под полуоткрытого окна, ветра, принесшего аромат дальних дорог и молодых сосенок - всё кажется новым, преобразившимся. Сложно усидеть на месте в пыльных офисах, конторах и кабинетах, когда рядом, буквально за окном, творится чудо возрождения. Ноги сами тянут людей в горы, в лес, к реке или хотя бы в ближайший парк у дома, где чахлые, отживающие свой век среди разломанных скамеек и ржавых качелей берёзки вдруг вспомнили, что они невесты, и оделись в такой нежный, такой пронзительно-трогательный наряд, что сердце невольно начинает петь, а рука сама тянется погладить корявый, нагретый солнцем ствол.

Кажется почти преступлением тратить сейчас время так бездарно, вслушиваясь в монотонные, казённые фразы докладчика. Вот уж кто нимало не озаботился, чтобы привлечь аудиторию. И аудитория потихоньку начинает заниматься своими делами, кто уткнувшись в смартфоны, кто перебирая бумаги, кто и вовсе подремывая с открытыми глазами - незаменимая привычка в любые времена. Изучаешь документы, всё больше погружаясь в перипетии будущего заседания. Работа юриста сродни бою на мечах, жаль мало кому из окружающих дано постичь и понять всю прелесть и азарт этих битв: выпадов, контратак, ловких финтов и внезапных приемов. Даже для большинства твоих коллег - это всё только пыльные параграфы, хитрое крючкотворство и ничего более. Но сегодняшний соперник - не из таковских. Старая гвардия, известный адвокат, на чьих монографиях ты училась. И вот теперь вы сойдётесь в поединке. Предвкушение, страх, волнение? Всего понемногу? Что ты испытываешь, понимаешь ли сама? Ты можешь быть очень убедительной, за это и ценят в конторе. В конце-концов отличных юристов, изучивших все лазейки вдоль и поперек, там не мало, но вот убедить в своей правоте - это дано не многим.

С детства ты умела подобрать правильные слова, инстинктивно, не раздумывая сказать именно то, что поможет получить желаемое. Этот талант не раз выручал тебя, иногда начиная пугать. Порой казалось, при желании сможешь подбить человека на что угодно, получить дергающуюся в твоих руках марионетку. А вдруг и Лешка? Твой Леший? Это было словно вчера. Его рыжие волосы казались продолжением пляшущих языков костра, а голос поднимался прямо туда, вверх, к неправдоподобно огромным южным звёздам. Отчего-то сладко замирало сердце, а истертые, как старые кроссовки, песни трогали до слёз. Быть с ним, быть вместе - как же ты раньше столько жила и не догадывалась даже, что счастье только в этом? Леший нежный и немного неуклюжий, он будет ждать тебя в конце этого длинного дня. Смущённо улыбнется, протянет какой-нибудь изнывающий в целлофане букет. Уверенный и настоящий в горах, в городе Лешка чувствует себя неловким, чужим, словно не зная, как вести себя, как играть по этим правилам. Что если его объятия, эта улыбка, только для тебя одной предназначенная, лишь следствие твоего желания, твоего умения убеждать? Нет. Откуда только взялись такие странные, дурные мысли?

Сосредотачиваешься на разложенных бумагах, точишь мечи. Работа - лучшее средство не думать о всяких глупостях. Лешка никогда не звонит тебе лишний раз днем, тем более не тревожит ночью, вы встречаетесь в четко оговоренное время. Порой сложно удержаться и не набрать номер, но он всегда удерживается. Не хочет беспокоить, боится оторвать от дел, оказаться не вовремя. Или не чувствует острой потребности быть рядом, каждую минуту рядом? Хватит. Думай о деле. Тут есть над чем поломать голову. Авторское право, лавируя по сети, легко убедиться в эфемерности этого понятия. Тот самый суслик, которого никто не видит, а он есть. Некий режиссер вставил в свой шедевр песню некого исполнителя. Разумеется, получить согласие на это ему и в голову не пришло. Теперь кумир девчонок пубертатного возраста, пылая справедливым негодованием, ловит суслика. А незадачливый посягатель на священное право прибежал за помощью в вашу контору. С трудом ты заставила себя прослушать по долгу службы злополучную песню, едва выдержав пытку до конца. Набор звуков и междометий - апофеоз попсятины, по чести, это певуну надо бы заплатить за бесплатную рекламу, а не наоборот. Вот только термина "жуткая пошлятина" нет ни в одном своде законов.

Погружаешься в размышления так глубоко, что уже не слышишь идущий фоном бубнеж лектора, смотришь в одну точку, словно ожидаешь увидеть там всплывающую подсказку, и вдруг проваливаешься резко и внезапно, воздушный поток обнимает тебя, трепещут крылья за спиной. А внизу зовут и манят зелёные островки, опоясанные голубыми ленточками рек. Летишь на зов, чувствуя, каким лёгким, невесомым и послушным сделалось тело, дышишь полной грудью наконец-то, радость встречи переполняет тебя, когда снижаешься над утопающими в океане зелени и огромных золотистых цветов белоснежными башнями. Настоящими, забытыми, но вместе с тем до боли знакомыми. Словно ты вернулась домой после долгого-долгого похода. Домой. Паришь над плоскими крышами башенок, откуда-то вспоминаешь, что они не имеют дверей, только люк на крыше, через который так удобно взлетать. Опускаешься на землю, в траву и тут же вскакиваешь, готовая бежать по этому совершенному ковру, но ноги не касаются шелковистых, мягких травинок, парят в миллиметре, словно ты - невесомый воздушный шарик, и опять приходит понимание - это правильно, так должно быть. Хорошо и спокойно, словно некогда тебя разобрали на части, а теперь вот вновь собрали. Чувство цельности обволакивает пушистым покрывалом. Лишь одна мысль занозой нарушает снизошедшее блаженство.Только бы не думать, что это всего лишь сон, только бы не проснуться. Отчего-то знаешь, куда идти, петляешь между белоснежных мраморных башен и огромных цветочных стеблей пока не оказываешься в саду.

Словно все времена года здесь слились воедино: насекомые радостно жужжат над цветущей ветвью, а соседняя клонится к земле под тяжестью спелых плодов. Распускаются на твоих глазах почки, раскрывается цветок, завязывается плод и, наливаясь сочной тяжестью, отрывается от материнской ветви, летит в густую траву. Завороженно глядишь на это зрелище, пока чувство чьего-то присутствия не заставляет обернуться. Он сидит в траве, опираясь на гладкий древесный ствол, крылья за спиной такие же прозрачные, как твои, но с чёрной полосой по окаёму, бессильно обвисли. Смотрит на тебя изумрудными, тянущимися к вискам глазами. Понимаешь, что он стар, очень стар, хотя ни одна черточка на лице не выдает возраст, и тело, вокруг которого трепещет золотистая ткань, легко и прекрасно. Но глаза - тёплые и бесконечно печальные - глаза старика. Он встречается с тобой взглядом, и словно зеленая трава, покрывается росой, изумрудные глаза старика наполняются слезами.

- Я долго искал тебя. Слишком долго,- ты узнаёшь этот голос, и сердце наполняется болью.

Старик обнимает тебя, ты не поняла и не уловила, когда он оказался рядом. Чувствуешь боль и бесконечную усталость, грусть и счастье, огромное счастье - всё это одновременно, и понимаешь, что это его боль и его счастье проникли в твою душу. В его объятиях тепло, словно ты маленькая девочка, под защитой взрослого. И снова это понимание, что всё правильно, всё так, как должно быть.

На миг закрываешь глаза, только на миг, но этого оказывается достаточно: реальность грубо вырывает тебя из объятий грезы, разразившись шумом и гулом голосов. Тоска разлуки и недоумение. Какие-то мгновения именно происходящее кажется сном, нелепым, пресным по сравнению с правильной, настоящей реальностью, из которой тебя только что вытолкали. Люди искренне аплодируют, радуясь окончанию доклада и возможности убраться, наконец, по своим делам, аудитория пустеет с фантастической быстротой, а ты силишься придти в себя. Наверно, не стоит так много работать. Может, пора взять отпуск, хоть на пару дней? Махнуть с Лешкой в Крым. Он будет счастлив. Но чужая боль не отпускает, не хочет отпускать, как и собственная тоска. Вертится в голове дикая мысль. Тебе надо вернуться туда, поскорее вернуться. Пока не поздно.

Выходишь на улицу, идешь к кафе, ветерок ласково перебирает волосы, дразнит весенними ароматами. Кажется странным, что весна пришла, а лета и осени нет рядом, и распустившиеся на яблонях цветы не соседствуют с плодами. Словно собранный не до конца пазл. Чувство незавершенности парит над миром.

- Сосна! - Дениска - шумный, огромный, с горящими от возбуждения глазами раскидывает руки, по хозяйски намереваясь схватить в объятия, оторвать от земли и закружить, ничуть не стесняясь изумлённых взглядов шокированных посетителей кафе. Ваш столик уже заставлен вкусностями, которых хватило бы, пожалуй, роте солдат. Дениска считает, что питаться тебе нужно хорошо, а то совсем все с ума посходили с этими новомодными диетами. Эти пытки калорийными булочками, котлетами и пирогами при полном одобрении бабушек, он устраивает при каждом удобном случае.

- Ты какая-то необычная сегодня, - он оглядывает тебя с ног до головы, словно проверяя, все ли на месте. И не выдерживая, начинает выкладывать: - А мы спонсора нашли. Ну... почти нашли. Сегодня вечером встреча. Сосна, на тебя вся надежда, ты и статую уломаешь, а? - Просительно заглядывает в глаза.

Безумная идея мотопробега по "городам и весям" возникла у Дениски ещё зимой. Тогда вы с ним случайно оказались в Демьяновской усадьбе, в Клину. Развалины когда-то знаменитого дома, запущенные и занесенные сугробами, напоминали античные руины. Внутри полуразрушенных кирпичных стен, пробивая здание насквозь, росла берёза. Почему-то это напомнило кладбище. Своя история, никому не нужная и полузабытая, тихо умирала в пыли провинциальных городков. Вот тогда-то в богатой идеями башке Дениски и засела мысль устроить пробег по заброшенным памятникам архитектуры, с концертами и акциями на местах. Грандиозный проект, но практически неосуществимый, требующий уйму денег на организацию, которых у вас, конечно же, не было. И достать которые было негде. Такое не прибыльное дело вряд ли могло заинтересовать столичных шоуменов и олигархов. Да и не было у военного таких связей. Однако, сдаваться Денис не привык. Его упрямство, пожалуй, могло конкурировать с твоим умением убеждать. Где и как он выцепил этого спонсора и как уломал на встречу, оставалось только догадываться. Сегодня все должно решиться, твоя помощь нужна Дениске. Ты вполне в силах убедить мецената расстаться с деньгами не на очередную певичку или показ мод, а на никому не нужные развалины. Вот только как же Леша? Такая долгожданная и желанная встреча. Почти неделю ты мечтала о ней, то у него, то у тебя не было времени и возможности выбраться, завалы на работе - бич современного человека, стояли между вами. И вот сегодня, наконец, вы выкроили свободное время. И надо же спонсору объявиться именно сегодня. Смотришь на радостно-возбужденного Дениску, в его горящие надеждой глаза. Вспоминаешь растущую сквозь разломанный кирпич березку, а в ушах почему-то, неизвестно по какой ассоциации печальное: - "Я долго искал тебя. Слишком долго."
- Можешь описывать временной промежуток до окончания суда (если пойдешь туда) или два-два с половиной часа при любом выборе;
- Если нужны какие-то ответы в диалогах, можно отыграть в ЛС.
+1 | Аверс, 07.05.17 11:18

Ида сбивалась, считала, снова сбивалась и начинала считать заново. Не сразу, далеко не сразу она поняла, что что-то в мире изменилось. Только когда сильные мужские руки сдернули с головы повязку, и губы впились в губы, целуя, только тогда дошло: всё закончилось. Они живы. Она обнимает парня за шею, отвечая на поцелуй. Никогда ещё не было так хорошо. Живы. Вдыхает, полной грудью вдыхает, голова бешено кружится. Эрик рывком поднимает её и улыбается, он похож на грешника в аду со старинных гравюр, весь серый, наверно она не лучше. Плевать, они живы. Теперь всё будет хорошо. Всё будет хорошо. Всё... Нет, не будет...

Эрик кричит бешено, звериная ярость в голосе, тихий голос священника вторит ему. Кошмар, что преследовал её во время бури, возвращается. Кто-то умирает рядом, в двух шагах, не дождавшись помощи. Медленно подходит, словно пытаясь оттянуть момент. Ноги ватные. Смотрит на неестественно вывернутую шею Лита. Умер сразу? Или звал их на помощь, а никто не услышал, не подошел? Почему так? Зачем? Буря бушует в сердце. Она все-таки надеялась в глубине души, что Лит ошибся, а если не ошибся, все произошло случайно, кто-то из подпольщиков проболтался по пьяни или что-то в этом роде. Не ошибка. И не трагическая случайность. Просто кто-то хладнокровно убил двадцать человек в городе, а теперь убирает последних свидетелей.

- Это сделал один из нас, - отвечает она священнику, удивляясь, как спокойно, даже равнодушно звучит собственый голос. - Один из нас.

Словно автомат забирает футболку, одевается, руки дрожат так, что это не выходит с первого раза, бредет к вещам. Не думать бы ни о чем, выключить мозг сейчас. Выпущенный на волю Варенец, опрометью кидается прочь, нарезая круги по пеплу. Не думать. Что там Орвилл говорит про дорогу, про отношения? О чем это, зачем? О чем угодно думать, только не о том, кто. "Я не хочу об этом думать сейчас, не хочу. Я не хо-чу!". Как будто если не думать, если сделать вид, что не происходит ничего, что-то может ещё измениться.

- Орвилл, они придут сами. Посмотреть, что с нами. Наверно. Мы не сможем идти через десять минут. Лекарства есть? У кого-нибудь?

Все это произносит монотоннно, как робот, уставившись в одну точку. До чего же спокойно, внутренняя истерика не прорывается наружу, так после сильных травм люди какое-то время не чувствуют боли, а потом умирают. И она ничего не чувствует сейчас, лучше бы могла ругаться, как Эрик, или плакать. Не получается. Пустота внутри. Не думать.

Склоняется над Роуз с флягой в руках.

- Попей. Сейчас пройдет, отдохни немного.

Смачивает водой злополучный кусок ткани, трет девушке лоб и виски. Что-то еще надо сделать. Только не думать. Они были все вместе, почти все. Никто не мог. Кроме троих. НЕ ДУМАЙ ОБ ЭТОМ!

- Его убили. И это мог сделать только тот, кто оставался один.

Переводит взгляд с Орвелла на парня, имя которого так и не успела узнать, а с него на нору, где скрывается спящий Шино. Что теперь?
+1 | Дорога из пепла , 11.05.17 12:51

Летишь, изо всех сил работая крыльями. Нисходящий поток - мощный, свирепый обрушивается на тебя, толкает вниз, норовит прижать к земле. Тонкие, прозрачные крылышки прогибаются под неистовым напором, кажется вот-вот и ветер просто разорвёт их на части. Но упрямо поднимаешься вверх, к кудрявым облакам миллиметр за миллиметром. Тяжело, словно плыть против течения или крутить педали в гору. Бисеринки пота выступают на лбу. Взмах, ещё взмах и ещё. Навалившаяся тяжесть исчезает так резко, что тебя подбрасывает, будто на батуте. Ты оседлала воздушный поток, как гребень волны, теперь он несёт тебя вперёд и вверх с той же бешеной силой, с которой только что толкал к земле. Мелькают далеко внизу зелёные квадратики, ромбики и прямоугольники, перевязанные голубыми ленточками. Захватывает дух, и ты орёшь от восторга вслух нечто нечленораздельное, размахивая руками. Спрыгиваешь с воздушной волны, падаешь вниз, в яму, так стремительно, что внутри что-то испуганно сжимается, снова поднимаешься, оседлав очередной поток. Скоро начинаешь понимать, как управлять крыльями, чтобы повернуть влево или вправо, купаешься в ревущем ветре, кувыркаешься в струях воздуха, хохоча во весь голос. Пикируешь вниз, сложив крылья, квадратики и ленточки превращаются в полосы зелени, окаймленные змейками рек, уже у самой земли ловишь восходящий поток и рывком поднимаешься к облакам. Кажется, это называется "бочка" или "колокол", а может как-то иначе, не получается вспомнить.

С умопомрачительной скоростью врываешься в облачный слой. Вблизи облака похожи на гигантские грозди мыльных пузырей. От неожиданности теряешь ориентацию, не понимая, где верх, где низ, крылья моментально намокают и тяжелеют, накатывает паника. Через мгновение успокаиваешься, осознав, что никуда не падаешь, а плывешь в толще пузырьков, словно в пенной ванне. Дышится, как ни странно, легко, а чуть заметное покалывание, сродни щекотки, расслабляет, это приятно и хочется уснуть. Но ты же и так спишь. Раньше эта мысль не приходила в голову. Всё казалось совершенно естественно, правильно, так, как должно быть. Люди не могут летать. Это известно каждому из школьного курса физики. Масса человека слишком велика, чтобы он смог подняться в воздух.

- Верно, люди не могут. - Похоже, ты сказала последнюю фразу вслух и вслух же получила подтверждение, неясно только, откуда. - Люди не могут, но ведь ты не человек.

С горечью понимаешь, что сейчас, после этих слов проснёшься, просто не можешь не проснуться. Ну кто тебя просил думать? Зачем понадобилось разбирать чудо на составные части? Торопливо смотришь вниз, сквозь мириады пузырьков на далекую землю. Зеленые квадратики дробятся и множатся, как если бы ты глядела через анфиладу зеркал. Тебя тянет туда, вниз, желание спуститься такое острое и жгучее, что становится больно, тоска колет, как иглой. Упускаешь момент, когда всё вокруг исчезает, только тоска остаётся с тобой, сворачивается внутри клубочком, колючим ёжиком, комом в груди.

Всякому человеку знакомо то странное состояние между сном и явью, когда грёза уже отпустила, а реальный мир ещё не загробастал тебя в свои не особо нежные объятия. Когда ускользает туманной дымкой сновидение, чтобы через мгновение остаться лишь смутным ощущением: улыбкой на губах, дрожью ушедшего кошмара, неясным теплом или тоской. Ускользает, но его ещё можно поймать, ухватить за призрачный хвостик, намотать на руку и присвоить себе. И такой ловкач потом будет рассказывать: "а вот мне сегодня приснилось..." Если же, словно прыткая ящерка, грёза ускользнёт в норку, оставив тебе лишь хвостик: неясное, смутное чувство чего-то иного, ты будешь мучительно вспоминать, не понимая, отчего хочется смеяться или плакать, отчего вдруг тяжело на душе, отчего тебе нужно что-то, очень нужно, но ты, хоть убей, не понимаешь - что.

В этот миг, в миг между. Между чем? Просто между. В этот миг ты осознаешь, что это уже было, было не раз и уходило бесследно. Нет, не бесследно. Оставляло тебе тот самый комок в сердце и, занимаясь привычными делами, ты тосковала. О чем? Такая тоска, болезненная, что аж сладкая, необъяснимая, тоска ни о чём. О ней не принято говорить меж людьми, не принято думать, она может только вылиться. Стихами, песнями, объятиями. А ты мчалась по мокрому от дождя асфальту, ветер трепал волосы, звенел в ушах. Мчалась с бешеной скоростью, шины, казалось, высекали искры, вот-вот и оторвутся от земли. И тогда таял колючий комок в груди, а тебе грезилось, что за спиной вырастали крылья.

Сегодня всё случилось по другому. Лежа уже без сна с закрытыми глазами, ты помнила мельчайшие подробности, каждую деталь, каждое ощущение, перебирала их словно крупицы, обнаруживая мелочи, что не рассмотрела, не поняла в эйфории полёта. Словно прокручивала видеоролик, то и дело нажимая на паузу. Вот мелькнуло твоё отражение в толще пузырьков: крылья на спине прозрачные, как у стрекозы, с золотыми ободками по краям, одежда странным образом не касающаяся кожи, а парящая вокруг нее буквально в доле миллиметра, лицо - твоё, знакомое, каждый день взирающее из зеркала, но вместе с тем какое-то другое, не такое. Вот что-то блеснуло среди зеленых полосок земли, такое чувство, что если ты напряжешься, как следует, то поймешь, что там. Вот голос - мужской, раскатистый голос, странно близкий. И чувство потери, снова зовущее туда, где всё правильно, всё так, как должно быть.

Ты лежишь, не поднимая век, надеясь, что если лежать тихо, то сон вернется, но куда там. Двушка, доставшаяся тебе от родителей, находится в одной из тех панельных многоэтажек, о которых народ слагал анекдоты. Комиссия принимает дом, её члены разошлись по разным квартирам и переговариваются через стену:

- Вы меня слышите?
- Я вас вижу.

Стены здесь и вправду такие, что не надо прикладывать к уху стакан, чтобы узнать чужие секреты. Муж соседки таксист, он только что вернулся с работы, видимо, сейчас около пяти утра. Её голос визгливый, на высоких нотах, его - хриплый и злой. Обсуждают ноту ля и способы высадки хрена. Их светский разговор окончательно прогоняет сон, ты встаешь, с неудовольствием отмечая, как тяжело и неуклюже двигаются ноги. Земное притяжение кажется чем-то совершенно неестественным. Бредешь в душ и, уже раздевшись, не выдерживаешь, вооружившись маленьким зеркальцем, в подвесном рассматриваешь свою спину. Конечно, там нет ничего.

Будничные мысли и заботы постепенно одолевают, отодвигая на задний план, да что там, буквально отпихивая локтями, волшебное сновидение. Лекция с утра, студенты будут полусонные, с больными головами "после вчерашнего", и заставить их слушать даже с твоими талантами сложная задача. А так, чтобы у них ещё хоть кое-что отложилось в голове, а не вылетело тут же в другое ухо, мда, проблема. Нужно нечто интересное, шокирующее и притягивающее внимание. Скажите на милость, чем можно поразить в теме "виды трудовых договоров" настолько?

После конференция, тебе придется там сидеть, потому что "необходимо для кворума", хотя уголовное право совершенно от тебя далеко. Не хочется терять время, а отказывать декану тоже некрасиво. Чем бы заняться, чтобы это не слишком было заметно?

Шаришь по холодильнику в поисках завтрака. Вечная проблема: вечером некода и лень в магазин, а утром мышь повесилась. Два яйца, засохший кусочек сыра, йогурт. Видели бы бабушки, демонстративно начали бы капать валерьянку в граненый древний стакан. Сильное средство, такой родственный шантаж. Хорошо что не видят. Плохая из тебя будет хозяйка, Лёшка выгонит. Лёшка... Лёшка... Смешной, рыжий. Поймала себя буквально за руку, думаешь о нём, как о муже. А Леший-то в курсе? Вдруг остро хочется услышать его голос, прямо сейчас, сию секунду. Хватаешь телефон. Шестой час. Лёшка спит, нужно всего лишь потерпеть до вечера. Так долго. Сходите куда-нибудь вместе. Начинаешь думать, как вы пойдете в кафе или просто станете гулять по улицам, а потом завернете к нему. Или к тебе? Нужно все-таки купить по дороге продуктов. Хотя зачем вам продукты. А потом. Ты думаешь об этом потом за завтраком, прибирая посуду, одеваясь, красясь, причесываясь. Улыбка блуждает по лицу. Уже выходя, проверяешь телефон. Ещё один попутавший день с ночью. Смска от Дениски. "Надо увидеться. Это важно." Лекция, конференция, потом нужно спешить в суд. А вечером ждёт Леший. Но не стал бы Дениска беспокоить по пустякам. После конференции обед, можно успеть. Возле института есть приличная кафешка и не слишком дорогая.

Думаешь обо всем подряд: о студентах, о судебном заседании, весьма важном для клиента, о том, что стряслось у Дениски, что надо бы выбрать время проведать бабушек, она уже давно у них была, и о Лёшке... О Лёшке думаешь всё время, скорее бы наступил вечер. Некогда размышлять о странном сне, о поселившейся в груди тоске, не до неё. Но нет-нет, да и кольнёт смутным воспоминанием.
Можешь описывать временный промежуток до конференции, диалоги с людьми (кроме Леши и Дениса) тоже можешь описывать при желании на свое усмотрение.
+2 | Аверс, 04.05.17 10:01
  • Читаешь и ощущается эта тоска.
    +1 от Зареница, 04.05.17 11:39
  • Интригующее начало, написано с душой!
    +1 от Лисса, 04.05.17 23:46

Летит горлинка. Холодно. В душе холодно. Искала Дейдре Академию. Долго искала. Ждала. Научат здесь, что с силой делать. Боялась. А как не примут. Разговаривать с ней не станут. Взглянуть не захотят. Книги-следы о том писали. Мудрость четырех сторон света в Академии собрана. Лучшие из лучших. Разве это лучшие? Разве старая шаманка дала бы Дейдре наесться грибов? Да стала бы смотреть молча на склоки, да раздоры? Разве возможно - мёртвых не почтить? Разве позволено над погребальной песней смеяться? Холод в душе. Лед. И имя ему Дейдре в книгах читала, да не понимала. Поняла нынче. Разочарование. А они зовут: - вернись, вернись. Не хочет горлинка возвращаться. Зачем? Впечатление? Смешно. Нет больше Дейдре никакого дела до их впечатления. Так бы и улетела прочь. Мог бы Алисандер следом взлететь, не вернулась бы ни за что. Да сердце по своему решило. Опустилась птица на палубу. Смотрит без интереса на приближающийся берег. В порядок привести себя? Платье в битве со снежным великаном порвано, сандалии на сетку пошли, ключи добыть.

- Дейдре из Норски, - представилась, как велели. А в голосе лед. И во взгляде лед. В сторону отошла.

Молча стоит, молча ждет. Что люди на берегу скажут, да как себя поведут. Решает, смогут ли здесь научить хоть чему-то.
+1 | Академия, 02.05.17 07:04
  • Понравилось)
    +1 от Lottarend, 02.05.17 08:03

Хочет Дейдре плюнуть Тиберию под ноги. Книги-следы то последней каплей называют. Балаганом память мертвого назвать - конченным человеком быть. Да не стала умершего позорить, обряд прерывать. И продолжила погребальную песнь. Раздается над кораблем голос шаманки - чистый, звонкий. Молитва - не молитва, песнь - не песнь, стон - не стон. Летит голос к облакам, к небесам, к духам Севера, к богам Юга. Отзвучала песня, поднялась Дейдре с колен.

- Прости, Магнус, что не проводила тебя, как в твоих краях положено. Я запомню тебя. Пусть легкой будет твоя дорога. Не держи зла на живых. Прими от Дейдре, дочери Руэны из Норски.

Сняла с шеи цепь, в море швырнула.

На живых обернулась. На взрослых, что молча смотрели, не вмешивались. На товарищей недавних, что своры перед лицом смерти устроили. А во взгляде нет презрения. И понимания нет. Лед. Балаган. Чужаки. Варвары. Лишь раз взгляд потеплел, на Алисандере остановившись.

Подошла. Обняла. И страха нет. Ушел куда-то страх, как не было.

Обернулась птицей и полетела вперед. Не поплывет с ними больше. Сама Академию найдет. Или умрет сама.
+1 | Академия, 30.04.17 17:46
  • Сильно.
    +1 от Flarty, 01.05.17 03:09

Убили не для еды, не на войне. Просто так. Игра такая. Дейдре смотрит - ужас в глазах. Развлекаются, шипят. Ссорятся. О мёртвом забыли. Варвары, что с них взять. Духи терпят. Духи ждут. А вокруг суета. Бубна нет, котелок сойдет. Достала котелок. Ударила изо всех сил. И закричала громко.

- Хватит! Замолчите все. Убирайтесь со своими сварами сейчас же! Мёртвого почтить надо! Проводить надо! Как положено.

Голос грозный - буря и ветер в нем. Уже не робкая горлинка - шаманка. Тронь - убьет любого.

И запела, как в Норски полагается. Не знает Дейдре обычаев Магнуса. Не прогневаются на нее пусть его боги. Раз варвары молчат, Дейдре сделает, как сможет.
+1 | Академия, 30.04.17 14:22
  • Вот это правильно - почтить мертвого!
    +1 от Vilks, 30.04.17 16:55

Лена смотрит на тебя с благодарностью, но по мере того, как двигается твоя речь, облегчение в изумрудных глазах сменяется удивлением, затем пониманием и испугом. Она кидает взгляд на мужа, так и стоящего вместе с братьями чуть поодаль. Виноватый взгляд. "Вот к чему приводит нарушение инструкций, не так же просто они писаны. И что теперь? Как теперь быть?" - ты будто бы читаешь невербальные сигналы. Странно. Эту девочку - мудрую и наивную одновременно, беспечную и грустную, ты знаешь всего-ничего, несколько дней, а понимаешь, как самоё себя. Они ведь пришли всё исправить. Пришли так издалека поймать за хвост давно улетевшую птицу-счастья. Ждали этого столь долго, что когда мелькнуло вблизи крыло, растерялись. Почему ничего не сказала Элин сама, зачем дала тебе слово? Уж она-то, наверняка не обмолвилась бы о том, сколь много благ сулит второй путь. Не нашла слов, оробела? Не ждала, что ты, согласившись помогать, дашь герцогу выбор? А ты сама, почему рассказала ты всё, не утаив? Почему? Зная в глубине души, что предпочтет Альберт. Ты выбрала, на чьей стороне играешь? Или просто решила быть честной с ним? А может, это великая река, под названием время, несущая всё живое лишь в одну сторону, затягивает в водоворот тех, кто самонадеянно решился плыть против течения? Затягивает, разворачивая, снова разворачивая и направляя в основное русло.

Элин молчит, опустив глаза. Не опровергает тебя, не расписывает в красках того будущего, что ждет герцога, сыграй он свадьбу, как полагается. Не уговаривает. Молчит. Словно признавая твое право решать за себя и своих не рожденных детей. А ты смотришь на нее, смотришь на Альберта и вдруг четко понимаешь, а ведь он любил тебя. Не твои земли, возможность усилить герцогство, не привилегии, что нес этот союз - тебя. "Я бы выгнал любого, но вы так похожи на мою невесту", - звучит в ушах. Он слушает странную девушку только затем, что она походит на его Фредерику. Тебе стоило прожить тридцать лет, счастливо и несчастливо, обрести и потерять детей, похоронить мужа, чтобы вдруг понять - он тебя любил. С самого начала. Не умел или не хотел показать, что в чувстве его что-то большее, чем похоть, смешанная с удовлетворением от удачного союза, и молча любил. У девок, что любому мужчине полагаются, были зеленые глаза. Счастливая любовь - смешная сказка, аристократам ее не рассказывает на ночь нянька у колыбели. Почти тридцать лет тебя любили, а ты поняла это только сейчас.

- А что бы выбрали, леди? - глухо спрашивает Альберт. И голос такой странный, ни гнева, ни недоверия в нем. К кому из вас двоих обращается? Смотрит куда-то мимо, не глядя ни на одну. А Элин молчит.
+1 | Озеро Желаний, 26.04.17 22:50




































































  • что тут скажешь.
    +1 от Yola, 26.04.17 23:20

Смерч вонял падалью. Мерзкий, тошнотворный запах проникал всюду. Тянулось всё это невыносимо долго. Орвилл велел терпеть, обещал, что все закончится быстро, Ида терпела, но казалось прошло уже несколько часов, а буря и не думала прекращаться. А если она вообще никогда не остановится? А если там, снаружи их рясы-палатки не осталось живых? Ида себя почувствовала каким-то то ли папанинцем на льдине, то ли последним из могикан, и ещё сильнее прижалась к Сергию, единственно, чтобы удостовериться - она не одна. Нащупала его руку, сжала. Варенец, дурень, жаловался на жизнь, ползая и царапаясь в своей переноске, не понимал, что надо молчать и терпеть, терпеть и молчать.

Только через несколько долгих мгновений до Иды дошло - это уже не только Варенец скулит, словно он какой-то щенок, а не кот, стоны раздаются снаружи. Она принялась выпутываться. Не везет с веревками, хоть ты тресни. Второй раз обвязывают и все равно развязываться приходится. Снаружи царил пыльный ад, если преисподняя существует, то именно так она должна была выглядеть. Ветер норовил утащить куда-то, пепел сразу же запорошил глаза, стоило чуть оттянуть импровизированную маску, а дышать, даже сквозь ткань оказалось невыносимо трудно. Но разглядеть окружающее худо-бедно удалось. Роуз, та самая девушка с гитарой лежала на боку неподалеку и хрипела, словно в агонии, а смутьян-Эрик склонился над ней, что-то делая. Ида снова зажмурилась и поползла на звук.

Инженером по ТБ у них служил старикашка божий одуванчик - Василь Палыч, не понятно как ухитрявшийся разминуться с пенсией уже не первое десятилетие. Должность эта была синекурой. Что делать во время аварий, рабочие и без него изучили: обесточить все и успокоить нервы водкой. А если есть жертвы, то сначала им налить двойную дозу. Нет, ну серьезно, не первый год работая, периодически выслушивать про "прежде чем начать ремонт, повесьте табличку, возьмите резиновый коврик" - это бред лютый. Но старичок, к несчастью, к своим обязанностям подходил серьезно. И каждый год по весне несчастные сотрудники выслушивали лекции (после ночной смены, между прочим, что конкретно подбешивало), зубрили нормы противопожарной безопасности, симптомы отравления, делали друг другу перевязки, "спасали" от электротравм и прочий бред. Просто поставить галочку в санкнижке, как все нормальные люди делали, он, конечно, никак не мог. Ида, честно говоря, все эти инструктажи пропускала мимо ушей и резалась в это время на галерке в карты с сухарями*. Она свято уверена была, что не помнит оттуда ровным счетом ничего. Но сейчас противный голос Василь Палыча просто забубнил в ушах, словно очередной глюк, а руки заработали сами по себе. Чудеса, не иначе. На спину, гитару долой. Освободить дыхательные пути, запрокинуть подбородок, плотно закрыть рот. Именно так следует делать при спазме бубнил Василь Палыч, а целоваться будете после. И ни в коем случае нельзя делать массаж, пока есть сердцебиение. Он еще чего-то бубнил, но Ида не слушала, как заведенная подносила маску к лицу, набирала смрадного кислорода, дышала в ноздри Роуз, затем давала ей выдохнуть под маской, снова набирала воздуха. Она, кажется сама наглоталась пыли порядком, из груди уже вырывался кашель, но и Роуз начала кашлять, а не надсадно хрипеть. Рванув ткань напополам, прощайте шортики, Ида надела одну штанину на девушку, прислушиваясь к дыханию, вторую на себя.

****
Оглядываясь вокруг слезящимися от пыли сощуренными глазами Ида заметила бутылочку, торчащую из валявшейся теперь неподалеку гитары. Знаками показала Эрику на майку и лицо девушки, мол, закрой, и осторожно, чтобы не попала пыль, засунула горлышко прямо под эластичную ткань, смочила губы и влила внутрь несколько капель. Бутылку сунула Роуз в курточку и опять знаками, разговаривать сейчас было смертельно, показала парню на спасительную рясу и Роуз, впрягаясь сама. Кое-как они дотащили бессознательную девушку, запихав ее внутрь, в импровизированную палатку. Ида натянула, наконец, маску как следует, на глаза, обняла одной рукой парня, прижавшись боком, другой схватилась за рясу снаружи, словно она могла защитить от пепла. Она надеясь услышать, если Роуз станет хуже.
* рабочий сленг - сотрудники сушильного цеха

делаю искусственное дыхание рот-в нос, рву велосипедки, надеваю маски обратно себе и Роуз, проверяю, как она там.

тащим с Эриком Роуз под рясу (это согласовано)

Ида остается рядом, чтобы услышать, если нужна помощь.
+1 | Дорога из пепла , 25.04.17 19:51

Фредерике

Заслышав тебя, незнакомец поднял глаза, оторвавшись от предмета, что несколько растерянно крутил в руках. Ты успеваешь рассмотреть его - белая звездочка из непонятного металла, точно такая же, как досталась тебя. Такая же, какую показывала Лена. Знак путника, магический ключ. А значит, этот человек тут не спроста. Он смотрит на тебя удивленно, как будто растерявшись от неожиданности, и пока пауза длится, дверь, ведущая в башню, распахивается.

Альберт Биернский собственной персоной стоит на пороге своего тайного убежища. Блестят молодые и зоркие глаза герцога, скользя по посетителям. Оглядывают незнакомца, интерес быстро сменяется равнодушием, почти разочарованием, впиваются в вашу компанию, как будто допрашивают: кто такие и откуда, переходя от одного к другому. Останавливаются на Элин и в них зажигается неподдельный интерес.

- Кто вы, юная леди? - спрашивает Альберт у девушки, довольно неучтиво не замечая остальных.

Отмечаешь, что одет он довольно небрежно, а голос хриплый, будто после ночного бдения.

- Ваша светлость, - Лена приседает в реверансе, насколько позволяют это ступеньки лестницы. - Я и мои спутники, мы проделала долгий путь, чтобы повидать вас. По очень важному делу, - она смотрит на тебя, словно ища поддержки.
+1 | Озеро Желаний, 21.04.17 11:53
  • Чорт, какая интрига началась; каков многоугольник.
    +1 от Yola, 22.04.17 13:47

- Чтобы вы тут с Эриком друг друга поубивали? Ты б мне лучше сигаретку предложил, - Ида рассмеялась. - Курить хочется, жесть как. Вот правую руку отдала бы наверно. Хотя... нет, не отдала бы. Она мне дорога, как память. Хороший ты парень, Сеня, спасибо тебе. Я уже решила. И давным-давно. Когда из города ушла. Я же знала, что буря будет, должна была помнить. Могла бы остаться, в другой день пойти. Это у вас выбора не было, а я сама дура. Так что... до свидания, ты иди, увидимся еще, надеюсь.

Ида поискала глазами Орвилла, ей очень хотелось услышать ответ на вопрос Эрика, хотя, раз сказано было, что не успевают, вряд ли за прошедшие несколько минут пещеры сами к ним приблизились. Но вдруг.
Эрика кто-то называл по имени, так что Ида его знает, не стала уже отдельно писать.
+1 | Дорога из пепла , 20.04.17 14:45
  • Замечательный персонаж, живой и реальный.
    +1 от Зареница, 21.04.17 17:07

настроение ссылка

Лит отошел в сторону, а Ида так и осталась неподвижно сидеть на кучке пепла, глядя куда-то вглубь себя. Подпольщик был убедителен, не идиот же он, чтобы не рассмотреть тот вариант, о котором говорила Ида. Вариант, напрашивающийся сам собой после такой кардинальной подставы. А раз все равно уверен, что ошибки нет, значит, ее нет. Боль пронзила сердце, словно это её предали, использовали в темную, оклеветали и бросили умирать. Гнев и злость на этих рвущих друг друга людей опять сменился жалостью к ним. Да какое у нее вообще право их осуждать? Она сама разве бы не сходила с ума, зная: кто-то из улыбающихся тебе, пьющих с тобой водку и идущих рядом плечом к плечу, ударил ножом в спину? Хочется думать, что сумела бы сохранить хладнокровие, хочется, но... Врать самой себе глупо.

Но на что рассчитывает предатель? Обратной дороги для него нет. Как нет его ни для одного из подпольщиков. Даже если власти нарушат свое дурацкое правило про дважды в одну реку. Слишком много в этой истории крови. Нет, мотивов этого человека Ида не понимала. А может, и ни на что он не рассчитывает, просто с ним случилось то, что случается с ненужными уже шпионами: от него избавились. Не захотели использовать дальше, слишком много знал? И тогда он должен понимать, узнает кто-то тайну - ему не жить. Лит прав - затравленный зверь втройне опасен, а затравленный человек два раза в тройне. Она не знала ничего о нем, кроме того, что на нем кровь двадцати человек. Наверное, он сделает все, чтобы натравить отряд друг на друга, а самому отсидеться в стороне, тем более, тут семена раздора падают на благодатную почву.

Ее охватило вдруг так не свойственное деятельной и бурной натуре отчаяние. Смерти Ида не боялась, давным-давно открыв для себя Эпикура, она закрыла этот вопрос раз и навсегда. Но было кое-что, чего женщина страшилась, кое-что гораздо более ужасное, чем смерть. То чувство, что погнало аппаратчицу в дорогу, не позволив осидеться, привыкнуть, стать как все. Страх перейти черту. Незримую линию, которая отделяет человека от животного. Невидимая, незаметная никому. Ступишь за нее, а обратного пути уже нет. И внешне ничего не изменится, вроде тот же человек: две руки, две ноги, голова, секс, анекдоты, пиво по пятницам. А внутри -пустота. Верующим было легче, они ждали награду потом. Приз за примерное поведение. Ида ничего не ждала, не веря ни в какое потом. Была только эта черта, на грани которой балансируешь всю жизнь, словно канатоходец. И сейчас она отчаянно желала одного: удержать этих незнакомых людей, не дать сорваться, совершить тот самый последний шаг. Желала и понимала: она не может больше сделать ничего.

Она не замечала, как перебирает пепел, пачкая пальцы частичками сгоревших людей, а сердце колотилось в тишине, остукивая секунды.
Извиняюсь за много постов, это лирическое отступление, его можно вообще не читать. Внешне Ида сидит и ничего не делает.
+2 | Дорога из пепла , 19.04.17 09:43
  • Это прямо очень литература)))
    +1 от Магистр, 19.04.17 12:23
  • Мысли, которые достойны десяти плюсов
    +1 от Edda, 21.04.17 13:50

Голос драчуна вырывает из мрачных мыслей. Хотя реальность не намного слаще. Хорошая новость одна и она в том, что Лит тоже понимает все безумие этой затеи. Кажется, они дружат. Именно его звал Эрик тогда, увидев ножи. Может, сумеет образумить приятеля?

Эльмари останавливается. Но вовсе не потому, что прислушался к ней. Мальчики недодрались. Наверно, каждый из них воображает себя благородным рыцарем, борцом за справедливость, на деле же... На деле, они крадут шанс на спасение у себя и у всех остальных. Какая же безумная глупость эти мужские разборки, как тупы эти попытки доказать свою мужественность просто силой, которая у медведя все равно больше, а у слона уж и вовсе, но это не делает их ни грамма разумными. И не объяснишь ведь, обоих заклинило намертво.

- Я и он, - спокойненько говорит этот смутьян. - Все согласны?

Как будто ему не наплевать на чужое мннение. Уже и проводник просил уняться, и она, и даже Лит.

- Нет, конечно. Я не согласна. Ты решил за себя, а теперь хочешь лишить шанса на спасение и всех остальных. Ты наверно знаешь, как пережить смерч?
+1 | Дорога из пепла , 19.04.17 12:21
  • Уютный миротворец
    +1 от Valkeru, 21.04.17 00:28

- Приятно познакомиться, Орвилл, - Ида широко улыбается проводнику. - Все не дойдут, - говорит она ему уже тише, полушепотом, чтобы не услышали люди рядом, и уже во весь голос продолжает, - с молитвами у меня хреново, зато я кучу песенок знаю. Правда, они все пыльные, как эта пустыня, видимо, у меня любовь к рухляди в крови.

Она смеется, но замолкает, когда блондинка психует и уходит в пустыню одна. Верная смерть. Ида уже собирается дернуть за ней: остановить, отговорить, но тут эльмари объявляет имена и уходит вслед за девушкой. Пожалуй, теперь останавливать ее не стоит, со светляком у той всяко больше шансов, чем здесь с ними. Зато они в тельняшках.

- Варенца возьмите с собой, - просит она отъезжающих с этого перрона. - Он много места не займет. Удачи вам.

Что-то еще говорить? Что жаль, что так вышло, и все могло бы обернуться по-другому? Лучше, гораздо лучше. Возможно, исход был бы таким же, но они хотя бы не переругались перед смертью. Нет, этого говорить не стоит. Груза на душе у всех и так с избытком, навьючить еще - не донесут. Жутко хочется курить. Все это время в Священноримске никотиновый голод её почти не доставал, а сейчас что бы она только не отдала за одну сигаретку.

По крайней мере никто не истерит и не бьется в панике. Это уже отличная новость. Ида невольно поискала дерево, чтобы по нему постучать. Не было здесь деревьев. Постучала себе по лбу, сойдет за древесину. Подошла к Валерию, сказала тихонько:

- город Краснодар, улица Полтора Землекопа*, дом 10, квартира 40. Марина и Ян Халбала. Ну ты понял.

И снова вернулась к Райту.

- Ничего, - сказала она ему и всем остальным, - подумаешь, какая-то чахлая буря. Тут даже жары нет, тоже мне, напугали котенка сметаной. Прорвемся.
*прошу прощения у жителей Краснодара, но искать реальную улицу намеренно не стала. )
+1 | Дорога из пепла , 20.04.17 00:40
  • не мог не отметить чудесную улицу Полтора Землекопа :)
    +1 от rar90, 20.04.17 04:54

А вот и отличные новости подъехали. А нафиг они тогда вообще бежали, пыхтя, как беременные улитки, если можно что угодно соорудить? "Так давай палатку, раз можешь, зачем нам сейчас ножи", - хотела сказать, но не успела. И длинноволосому, записанному подсознанием в сисадмины, ответить не успела, да он и не ждал. Без предупреждения вмазал светляку по морде со всего маха. На оплеуху, дабы привести в чувство, это мало походило, к тому же необходимость в ней сейчас? Эльмари самостоятельно вышел из транса. Нет, тут было другое, какие-то личные, теплые отношения между подпольщиками, очевидно. Нашли время ей-богу. В первые моменты потасовки Ида просто не успела среагировать, слишком быстро все произошло. Хорошо, что успела та самая блондиночка! Но смотреть на безобразную драку дальше аппаратчица не собиралась. Священник, кажется, решил воззвать к чувствам, вот и правильно, да только неизвестно, подействует ли на разгоряченных людей. Народ потянулся кто за луки, кто за лопаты. Чудесно просто. Ключ Ида доставать не стала. Не стоит еще больше накалять градус агрессии.

- Подержи, пожалуйста - сказала она Лёну, протянув ему опешившего Варенца.

А потом женщина просто встала аккурат между длинноволосым "сисадмином" и эльмари, пресекая им всякую возможность драться дальше. Сдвинуть ее с места, найдись желающие, было бы не просто. Алкаши в коммуналке, пропившие последние мозги, и те боялись дебоширить, когда Ида приходила со смены. Скрутить в бараний рог аппаратчица могла любого мужика, работа в цехе, знаете ли, лучше всяких тренировок по боевым искусствам накачивает мускулы, после завода можно смело вышибалой устраиваться.

- Уймитесь, - она старалась, чтобы голос звучал спокойно. - Не время для разборок, вы проводника слышали? Мы не успели, надо срочно что-то делать. Делайте палатку, раз можете (это последнее было эльмари), а мы проследим, чтобы вам не мешали.

Говоря это, она ни на миг не теряла бдительности, готовая ответить на каждое агрессивное движение, попросту скрутив агрессора. Вряд ли подпольщики намного сильней алкашей из коммуналки.
Варенца отдала Лёну, если он не возьмет, просто кот на землю спускается.
Стою между Эриком и Картаремом, так, что нанести друг другу удары, минуя Иду, они не могут. Внимательно слежу за реакцией, так что любую попытку атаковать меня или просто оттолкнуть сразу пытаюсь предотвратить, перехватив руку-ногу и чем там еще в полете. Кубики пока не кидаю, будут попытки, кину.
+1 | Дорога из пепла , 18.04.17 05:05
  • Спасибо за автоматический решатель всех внутренних конфликтов в лице Варенца)
    Ну, и за незаменимый опыт для любого эльмари — подержать в руках настоящего кота!
    +1 от kharzeh, 19.04.17 22:50

Прав был парень, кричащий, чтобы они не связывались. Как в воду глядел. Ида принялась спешно распутывать веревку, видя, что Лён делает то же самое. Эльмари совсем забуксовал.

- Сейчас второе дыхание откроется, жди, - утешила его аппаратчица.

Но пока второе дыхание задерживалось, мимо них проплывали тени, которые ночь слизывала, как сахар в чае. Ида продолжала буквально тащить спутника вперед, она по урокам физкультуры, которые были-то сто лет назад, но, как говорится, оставили неизгладимый след, помнила: в марафонах главное не останавливаться. Устал - иди хоть шагом, но иди и жди это чертово второе дыхание, как только станешь - все: бок заколет, ноги дальше двигаться не захотят. Объяснять это сейчас Лёну было просто некогда, поэтому она молча тащила его за руку, боясь только потерять направление. Обгонявших их очень быстро скрывала тьма. Скоро лишь один смутный силуэт совсем уж экзотических очертаний маячил рядом. Кажется, человек тоже не выдерживал темп. "Ряса вроде", - Ида протянула к идущему вторую руку, надеясь, что не ошиблась:

- Святой отец, цепляйтесь.

Она себе сама сейчас напоминала аицын паравоз, который прет изо всех сил, таща вагоны. Только вот толку было мало, расстояние до остальных не сокращалось, а лишь увеличивалось, скоро уже почти неразличимые силуэты мелькали где-то метрах в десяти. Так и вовсе можно было потеряться.

- Прибавим жару в топку, ну, - тени вроде бы чуть приблизились, женщина уж было обрадовалась, что они сумели сократить дистанцию, но когда разрыв совсем уменьшился, поняла - это не они ускорились, это остальные застыли соляными столбами среди пустыни. Что-то странное происходило: второй эльмари стал напоминать прожектор, а его спутник прилип к нему, словно на оголенный провод с током наступил. Впору брать резиновый коврик и сталкивать. Остальные сбились в кучу-малу. Ида притормозила, чуть не врезавшись в парочку с разгона. В темноте она разглядела опознавательный цилиндр.

- Эй, Валер, вы чего? - кажется, это и был тот самый дар, о котором трепались в городе. И что теперь делать? Ида бы треснула обоих, приводя в себя и разделяя, но кто его знает, вдруг такая терапия их вообще убьет. Она повернулась к Лёну.

- Что с ними делать, ты знаешь?

И тут светляк, который тоже видимо хотел разделиться, достал ножи. Если бы достал, а то они появились буквально из ниоткуда. Цирк да и только. Ида не знала, верить ли своим глазам, или просто освещение сыграло с ней злую шутку. Но, блин, в городе о даре светляков такие небылицы рассказывали, что поверишь во что угодно.

- Ого, нифига себе практическая материлизация. Господин эльмари, а вы тент так наколдовать можете? Большую такую парусину с четырьмя колышками.
Держу Лена за руку, отца Сергия тоже беру, если он позволяет. И прем вперед, как можем. Догоняем остальных.
+1 | Дорога из пепла , 17.04.17 07:39
  • За тени.
    +1 от Агата, 17.04.17 09:04

Глюки ушли так же стремительно, как и появились. Оглядываясь по сторонам чуть привыкшими к мраку глазами, Ида поняла, что не одна она эти голоса слышала. Впору порадоваться: массовое явление, а не она тихо-мирно сошла с ума, но веселого было мало. Сбитые с толку тени метались туда-сюда, кто-то вообще полз прямо по пеплу. Полный пушистый лесной зверек. Если в городе замурованные в стены останки давили так, что Ида ощущала себя зажатой в склепе, то здесь, как ни странно, о мёртвых женщина почти не думала, только фразы на ум приходили из подсознания давно забытые, незнамо где и как услышанные случайно. "Всё прах и зола, и в золу обратится". Вот только сама пустыня давила на подсознание. Ида бы предпочла, чтобы здесь была жара, ураганный ветер, что-то невыносимое, но живое, настоящее. А эта пустошь казалась мертвой. В темноте, с мятущимися туда-сюда тенями, все больше и больше она напоминала коробку для ваянга. И они все роли кукол. Вот только кто дергает за ниточки по ту сторону серого экрана? "Чёрт, этот псих, кажется, меня заразил?" - мелькнула мысль. - "Самое время сейчас поискать предателя, ну конечно!" Ида вообще не была уверена, что этот человек существует иначе, чем только что осчастливившие всех глюки. Ясно, что кто-то заложил ребят, раз все пошло наперекосяк, но вот откуда они взяли, что этот человек решил с ними прогуляться? В любом случае, предатель - последнее, о чем стоило думать сейчас, она как всегда во время.

К счастью, народ приходил в себя. Даже человек-паук, в темноте не разобрать, кто это, стал подниматься. И у проводника их оказались крепкие нервы. На этом хорошие новости и закончились, потому что голос Сусанина звучал так обеспокоенно, что Ида сразу поняла: дело дрянь. Она инстинктивно оглянулась и схватила Лёна за руку, потянув за собой. Нужно было спешить, думать и переживать можно и после, если останется кому. И только сделав вместе с ним несколько шагов, осознала, что только что сотворила. Вцепилась в одного из тех самых светляков, от которых бежала, роняя тапки. Не прошло еще и часу, как паровоз отчалил. Вот тебе и все предубеждения, которые она столько любовно лелеяла, толерантно запихивая вглубь. Рассыпались пеплом по ветру от одной фразы, а Лён был тут живой и настоящий. Да не наплевать ли, светится у него морда или нет? Тем более, что и лица-то мужчины Ида еще не видела. Цена всем этим предрассудкам? Пожалуй, это была хорошая новость номер два. А плохая только одна: приближающийся смерч. Плохие новости проигрывали по очкам, Ида значительно приободрилась, ускоряя шаг.

- Надо спешить, - покэпствовала она, обращаясь к эльмари. Просто потому, что хотелось что-то ему сказать.

Люди хватались за руки, женский голос крикнул, спрашивая веревку, веревка тоже у кого-то нашлась. Кажется у того самого паука. Что ж логично, у пауков должны быть паутины. Не успела Ида опомниться, как и ее вмиг опутали. Она больше не пела, берегла дыхание, но страх ушел. Теперь, когда группа действовала сообща, успеть были просто обязаны. Не слоупоки же они какие-то в самом-то деле.
Держу за руку Лена, Варенец на плече.

Мы идем (если не будет возражений) следом за Кассией и Хету.
+1 | Дорога из пепла , 15.04.17 07:56
  • И снова хочется отметить пост и процитировать понравившиеся места:


    Обожаю характер этой женщины)) В ее присутствии возвращается желание выжить))
    +1 от Edda, 16.04.17 16:08

Кажется, она сильно переоценила свои возможности. Санни это поняла еще на полпути по лестнице. Как бы не заснуть прямо тут, на ступеньках. И вот зачем, спрашивается, она полезла наверх, вместо того, чтобы выспаться, наконец, как следует? Но, упрямо закусив губу, она всё брела и брела, пока чьи-то руки не подхватили её, поставив на стену.

Незнакомая речь, внешность такая, будто арбалетчик не в замке зимует, а в пустыне загорал. Имперцы? А какие ещё иноземцы могли оказаться среди зимы в теравийском замке. Сания глядела на окруживших ее солдат, чувствуя, что сейчас позорно грохнется в обморок. Одно дело убеждать себя, что ничего ей не сделают, а другое видеть прямо перед собой смеющиеся лица. Да еще и имперцы, прямо тут под носом. Она вспомнила тон Дункана, когда он говорил об императоре. Маловато в нем звучало почтительности. Догадаться было не сложно: гарнизон просто бросили здесь посреди чужой, разоренной страны, предоставив переживать зиму, как смогут. Императору, видимо, больше не нужны пешки, они свое дело сделали.

Арбалетчик протянул руку к ее щеке. Так не хватает победитель свою жертву, жест был робкий. "Он похож сейчас на мальчишку, не знающего, что делать дальше", - промелькнуло в голове. Впрочем, обольщаться она не собиралась, мальчишка в любую секунду превратится в хищника, едва почувствовав свою вседозволенность. Имперцы... Сания вспомнила обладательницу некогда роскошной шубы и ее спесивую свиту. Ее передернуло от отвращения. Эти были не похожи на них. Накормили. Зачем-то. Вряд ли, если они торчат здесь с окончания кампании, с провизией хорошо обстоят дела. Черт возьми, это противоестественно, но она испытавала к ним благодарность. Как-то не получалось ненавидеть людей, которые не дали тебе сдохнуть в снегу.

А вот жрец. Жрец не укладывался в общую картину. Откуда он здесь? Сания понятия не имела, шли ли жрецы с солдатами Императора, но уж явно, если и шли, то это были жрецы того самого бога, которому поклонялась Симона. А этот к Урфару имел такое же отношение, как и к Единому похоже. Затерянный в снегах вражеский гарнизон не объяснял ни того, что их ждали, ни магического переноса, ни странного жреца, перед которым эти чуть ли не стелились. Что-то не складывалось, но она слишком устала от подъема, слишком была напугана, чтобы сообразить что.

Из последних сил выдавив улыбу и стараясь не показать своего смятения, Сания пробормотала:

- Я не боюсь. У меня голова закружилась, присесть надо. Здесь скоро совсем заметет все, вьюга надвигается, - она мягко попыталась отвести руку черноволосого от своей щеки. - Я хотела спросить у тебя. Скажи, Преподобный... Кто он?

Получатели: Сания.
+1 | Вьюга, 14.04.17 11:49
  • За отличный отыгрыш и бесконечный энтузиазм.
    Про затерянный в снегах гарнизон - сильно.
    +1 от Akkarin, 16.04.17 13:46

Мирче стоило подождать назначенного часа, но мать-настоятельница недоумевала, чего ждет сестра, почему не спешит по поручению епископа. Правды открыть, что не в дальнюю дорогу она собралась, Хортица не могла, так что сослалась на непогоду.

- Господь велел не бояться трудностей, - наставительно промолвила настоятельница и уже обыденным, будничным голосом добавила, - эти дожди теперь зарядили на неделю, так что все равно придется ехать по грязи, сестра.

Легенда грозилась рассыпаться от промедления, эх, не была Мирча искусна в лукавстве. Делать нечего, собрав скудные пожитки и навьючив на Рыжуху, монахиня покинула обитель. Один из щенков - совсем юный и резвый, кинулся следом. Как же его звали? Она никак не могла припомнить. Всё в разъездах и в разъездах, сколько собачьих душ появилось без ее участия. Невольно улыбнувшись, что такой редкостью для нее было, взя