Набор игроков

- Stories of the South
- Путь на Запад
- Праздник в Рейвенмуре (Pathfinder)
- Хроники Вечного города
- На пепле растет еще более зеленая трава
- "Через тернии к вершине Вселенной"
- Арена: кровь и разврат
- Обратный отсчёт
- Деревянные игрушки
- [GURPS] S.T.A.L.K.E.R.: "Ангелы и Демоны"
- Life is Grind
- [D&D 5e] За пригоршню монет
- [D&D 4e]Hammerfast Caravan Duty
- Постапокалипсис: Начало
- Ordo Custodes Secretorum
- Мафия XXXVII "Управление рисками"
- "Rise and Shine"
- Civilization 1.0
- На Заре Федерации | GURPS 4ed
- Ветер с севера(перезапуск)

Завершенные игры

Форум

- Общий (9501)
- Игровые системы (4370)
- Набор игроков/поиск мастера (23938)
- Конкурсы (4578)
- Под столом (13634)
- Улучшение сайта (5037)
- Ошибки (2075)
- Для новичков (2650)
- Новости проекта (6200)

Голосование за ходы

 
Понятное дело, от такого внезапного появления Невеста издала короткий девчоночий визг, чисто инстинктивно бросившись к Варфоломею и заключив его в объятия, как-бы ища защиты сильного пола.. Обычный женский рефлекс, который Невеста так и не утратила. Она даже и сама не занал, чего испугалась больше - того, что Даст появился так внезапно, или того,какой он выбрал для этого момент. О нем только лишь подумали, и он тут же выскочил из стены.
- Мой Бог... - Невесту передернуло, и она тревожно сглотнула, все еще прижимая к себе беднягу-сказочника. - Детектив Майт! Вы меня напугали! - Голос ящерицы звучал очень возмущенно. - Я думала, у вас все же больше такта!

Впрочем, она не злилась на него, просто ее испуг требовал эмоционального выхода. И это было видно.
- На самом деле мы как раз собирались вас найти. - Уже более спокойно сказала ящерица. - У нас... Хм. У меня действительно есть для вас дело, если вы, конечно, не заняты. Я... Я узнала о той девушке, которая послужила основой для меня. Ее звали Маргарет Райт. И ее жених ее похитил. Теперь я хочу найти его, а для этого собираюсь вернуться в ту лабораторию, из которой убежала.
  • + за непосредственную реакцию. %)
    +1 от lonebeast, 16.01.17 19:45

Тяжкая немочь сковала половину отряда героев. Затыкание ушей не помогало, ибо не слова, но сами вибрации воздуха, что создавал своим голосом Кот-Баюн, наводили дремоту на всех, до кого достигали. Пролетаюшие мимо случайные птицы посыпались на скалы черным градом, разбиваясь прямо во сне. Хан Бекет и Соловей-разбойник стали драться чуть менее яростно, словно к ним привязали по огромному валуну. Княжич Василий почувствовал, что его сабля стала тяжелее эдак на пуд, но еще тяжелее стали собственные веки. Франц и его Волк тоже ощутили дремоту и негу - сама жизнь стала слишком утомительна, и смерть невольно стала восприниматься отдыхом от нее. Заплелись быстрые ноги Фоки, а ловкие пальцы стали неповоротливыми и слабыми. Мать Мирослава, читая про себя молитвы, почувствовала, как заплетается язык отказываясь вымолвить божье слово. Впрочем, и сама молитва оказалась не той - не было в даре Баюна темного колдовства. Да и в нем самом тоже - это была его сущность, его особенность, и сам Баюн был тварью Божьей, хоть и изрядно нагрешившей за свою жизнь.

Может так и попадали бы герои снопами, уснув под звуки чарующего говора, если бы не ударил по струнам Лелислав. Видно, сказалось в его особой душе творца что-то родственное, объединявшее его с Котом-Баюном. Голос зверя не оказал на гусляра никакого влияния, и потому тот лихо ударил по струнам, возвращая заряд бодрости своим союзникам. И хоть в глаза по прежнему будто песку насыпали, а на ногах твердо стоять не выходило, но все-таки герям не грозило немедля заснуть

А затем на кота обрушились удары. Первой нанесла удар Чернавка, спустив на Кота свою змею. И вынуждена была узнать, что легенды не врали - у Баюна действительно была железная шерсть. Зубы змеи вонзились в нее, и не смогли пробить, а тонкие стальные волосинки порезали ей пасть. Сабля Василия тоже не смогла уязвить зверя - лезвие будто ударилось по броне, пошатнув самого кота. А вот Франц(так и не подчинившийся приказу атаковать тушу Бекета), рубанув по торсу кота, все-таки пробил его естественную броню - и все увидели, что у легендарного хищника тоже идет кровь.
- Аргх! - Кот взревел, словно лев. Вот Фока в своей жизни видел львов, и знал, что это сравнение довольно верное. Отскочив в сторону и зажимая рану, Кот-Баюн взглянул на Лелислава. - Хорошо играешь, гусляр! Слишком хорошо, чтобы тебя пощадить!


И тут зверь явил свою ловкость, быстроту и грацию. Словно резко распрямившаяся пружина прыгнул он к гусляру, и в полете плашмя ударил его лапой в грудь. Ощущение было такое, словно его с разгону боднул бычок. Мир кувырком завертелся вокруг Зычного, мужчина прокатился по пыли, набивая себе синяки. Но еще до того, как обнаружил себя лежащим навзничь на холодной каменной породе, и ка успел порадоваться. что уцелел, Лелислав весь похолодел от ужаса. Он осознал что Кот-Баюн только что отнял у него кое-что намного более важное, чем целостность шкуры.

Его инструмент.

Гусли валялись рядом. Проклятое животное умудрилось задеть его когтями, и тонкие струнки, издававшие волшебные вибрации, теперь были разорваны, и торчали кверху аккуратными барашкиными колечками. На деревянном корпусе резонатора с резным узором остались пять уродливых борозд от когтей. К счастью, жизнь инструмента не была прервана навсегда - нужно было всего лишь сменить струны, и верные гусли снова запоют не хуже новых. Но прямо сейчас на это уйдет немало времени, даже если торопиться.


Остальным героям, впрочем, тоже не было легко. Кот не стал медлить, и начал раскручиваться вокруг себя, стремительно набирая скорость.
- Моя смерть дастся вам дорогой ценой! - Хохотал Баюн, пока вокруг него закручивася песчаный вихрь, настолько быстро он набирал обороты. И этот вихрь начал хаотично метаться во все стороны, сор свистом рассекая горный воздух стальными когтями.
Баюн дал Василию, Францу, Фоке и Мирославе -35 ко всем действиями, что было скомпенсировано баффом на +27 от Лелислава. В итоге минус - всего лишь 8.

Кот резистивен к "Сопротивлению Колдовству", так как не пользуется на данный момент колдовством. Также имунен к ядовитым укусам - Акулина не может прокусить его шерсть, ибо она из металла.

У Кота неизвестное количество единиц здоровья, которое Франц опустил на 73 очка. Формально узнавать его должен был Поундс, но он в ауте, а персонаж автоматически пилит Бекета.

Удар по Лелиславу дает только обезоруживающий и ошеломляющий эффект, но не наносит серьезного урона, потому очки попадания не списываются. Понадобится два хода, чтобы восстановить гусли, либо можно бросаться в бой. Можно, конечно, и свирель использовать вместо гуслей, но раз уж гусляр это гусляр, а не свирельщик - и баффы будут меньше.


Сейчас Кот-Баюн в вихревой атаке по всем персонажам, включая и Бекета. От него можно защититься, кинув бросок на ловкость, чтобы уйти. Либо - на силу, чтобы блокировать(у кого щит, тот к броску силы добрасывает еще +10). Сложность всего - 65. Если блокирование превысит бросок Баюна, то его атака будет остановлена, и все отписавшиеся после отблокировавшего будут свободны от зашитных бросков.
Помимо прочего - Фока может прокинуть на скрытность, чтобы подобраться к Коту, когда его атака кончится, и ковырнуть его ножиком. Вложиться можно в урон - и тогда весь бросок засчитается как съем ХП, либо в нанесение увечья - и тогда урон будет лишь в половину, зато при превышении его броска сопротивления Кот-Баюн обзаведется сильным кровотечением, снижающим его ХП каждый ход.

Дебафф -8 по прежнему висит, это надо помнить.

  • Так вот почему не хотелось его гладить.
    +1 от masticora, 16.01.17 19:24

Знали - победы не будет
Знали - победы не ждать
Но все равно возвращались
Опять умирать


Армия Кощея
Наверное, никто и никогда не узнает всей правды о темном воинстве Кощея Бессмертного, ибо крупицы правды о них практически незаметны в ореоле устрашающих мифов, которыми окружил их испуганный русский люд. В немалосй степени этим слухам способствовал и сам Кощей - они играли ему на руку иногда заставляя его врагов сдаваться даже без боя и присягать на верность новому владыке. Однако закаленные в боях с этой напастью русские воины могут рассказать кое-что, что может внести ясность в представление об этих врагах рода людского. Да и сами кощеевцы порой нет-нет, да делятся какими-нибудь сведениями, ценными для летописцев и ученых мужей, что занимаются изучением этого вопроса.

Из множетсва противоречивых рассказов очевидцев можно сделать предположение, что у кощеевцев нет некоего единого армейского устройства. Можно даже предположить, что у Кощея было НЕСКОЛЬКО принципиально разных армий, каждой из которых управлял какой-то свой полководец. Возможно, обусловлено это тем, что полководцы, ранее служившие в других армиях, после присяги Кощею устраивали свои собственные полчища по привычному образу и подобию, от устройства и тактики до элементов обмундирования. В рядах кощеева воинства сумрачные тевтонцы по уши в железе могут соседствовать с гусарскими хоругвями полян, византийские тагмы могли выступать при поддержке турецких янычар, и даже русские витязи могли идти в бой против своих же бывших товарищей рука об руку с бывшими же ордынцами, предавшими своего хана. Несомненно, помогали им и темные силы - на их сторону вставали чудовища и нежить, боевые колдуны исполняли страшные и кровопролитные обряды, призывая из темной изнанки мира помощь противных всему живому сущностей, а временами к битве присоединялся и сам Царь Кощей, и после этого уже некому было рассказать о том, каков он был в бою.

Несмотря на это пестрое разнообразие, понять, что против тебя воюет именно Кощей, было проще простого. Черный и золотой - такие были цвета кощеевской армии, символизировавшие пристрастие к роскоши и богатству и принадлежность к силам тьмы и смерти. Также почти все кощеевцы закрывали свои лица, уничтожая собственную индивидуальность и заставляя враг усомниться в собственной человеческой природе. Многие носили на лицах страшные маски в виде черепов или искаженных в злобе и агонии лиц. На их знаменах, в подобие ликам святых у русских, был условно изображен сам Кощец - человеческий череп в короне, сделанной из кинжалов. Так подчеркивалось, что мастер Кощей - прежде всего царь-воин, царь-покоритель, царь-убийца. Он и был таким - судя по крупицам информации, что выуживалась из бывших кощеевцев, Бессмертный отдавал предпочтение именно армии. Солдаты были самыми привилегированными людьми в его царстве, самыми нужными, востребованными и обласканными его благосклонностью. Он не скупился, одаривая рядовых и полководцев львиными долями военной добычи, каждый солдат был богатым, уважаемым человеком с множеством наложниц и рабов. Полководцы же и вовсе были представителями власти, кощеевой десницей, его правящей рукой - они по своим законам правили каждый своим регионом Кощеева Царства, пока их владыка в своем сумрачном дворце раздумывал над местом следующего своего удара. Неудивительно, что его армия была столь многочисленной - людям всегда были свойственны мечты о роскоши.

За эту роскошь Кощей взимал платой беспрекословную верность. Солдаты сковывали себя множеством клятв, по которым полностью, телом и душой принадлежали своему бессмертному владыке. Они должны были быть готовы в любой момент умирать и убивать за него, являться по первому зову боевого горна, созывающего ратный поход, в плену не могли выдать никаких секретов несмотря на самые страшные мучения, и должны были быть абсолютно беспощадны к врагам. Они и были - в понимании кощеевцев весь окружавший их мир был либо рабами теперешними, либо рабами будущими, а все, кто осмеливался сопротивляться, подлежали полному истреблению. О их жестокости и о разрушительности набегов ходили холодящие кровь легенды, которые лишь немного приукрашивали правду. Кощеевцы не задумываясь жгли и разрушали до основания всё и всех, что и кто по их мнению не представляло ценности. Все остальное - от золота и камней, до леса и скотины увозилось прочь, в Кощеево царство, а все те, кому повезло не умереть в буйстве огня и стали, превращались в безымянных, пронумерованных рабов, обреченных до конца дней трудиться на благо жителей Кощеева Царства не разгибая спин.


После смерти Кощея большая часть его армии пала вместе с ним, на веки вечные оставшись в обледеневших руинах некогда роскошных городов. Те же, что остались, и смогли пережить Исход, не погибнув в вечной мерзлоте и темной, морозной тундре, осели кто где. Но, как можно было убедиться, их клятвы все еще действуют, и они по прежнему не свободны от воли своего владыки. Старые, искалеченные, озлобленные, ненавидимые всем миром и не имеющие в нем места, они утратили последнее, что имели собственную свободу, и обречены безропотно идти на заклание, с мрачной отрешенностью подчиняясь воле своего нового повелителя.
  • атмосферыч
    +1 от vintermag, 11.01.17 17:26

Даже увечащие и смертельные удары будто бы и не касались изуродованных отдынцев. В их перекрученных телах не дрогнул ни один мускул, когда в измененную плоть врубались лезвия, рассекая ничем не защищенную плоть… хотелось бы сказать, что как масло, но процесс больше напоминал рубку толстого и крепкого дерева, столь прочны были уродцы. Но все же упорство точит даже камни, так что вскоре вместо чудищ в лагере валялись только окровавленные обрубки.
Соловью тоже пришлось немало посвистеть. Горное эхо наверняка разнесло этот свист на многие версты вокруг, и наверняка этот лихой свист с легкостью узнали ордынцы, которые его слышали. У героев же от долгого свистания Соловья-Разбойника заболели уши. Но надо было признать, что Маринкин отец работал как настоящий доктор – он сделал в определенных местах длинные и глубокие надрезы своим тонким посвистом, а затем свистнул иначе - громче, сильнее, и «гусеницу» просто разметало кровавыми ошметками по окружающим камням. Удовлетворенно осмотрев свою работу, бывший разбойник утер со лба выступивший пот, и небрежно сказал.
- Ну, пошли, чего стоим.

Подъем на Лысую Гору был широк, удобен и прочем. Было видно, что кочевники были вынуждены долго оставаться на этом месте, так что обжить и обустроить его успели хорошо. Расчистили камни, укрепили подпорками некоторые опасные скалы, провесили через провалы крепкие веревочные мосты, способные выдержать даже отряд конников, если они будут медленно двигаться цепью. По мере возвышения становилось холоднее. Ничем не сдерживаемый ветер немилосердно свистал отовсюду, пробирая до костей и заставляя неметь кожу. По мере возвышения героям все отчетливей открывался величественный и мрачный пейзаж. Горы и степи только сейчас показали настоящую свою величину – бескрайнее пустое пространство, казавшееся почти безжизненным, если бы не маленькие мерцающие огоньки костров там и тут – походные лагеря Орды. Горы, холмы, впадины, реки и озера, водопады и редкие леса были видны с Лысой Горы отчетливо, до мелких деталей, сам воздух как бы стал прозрачнее, делая невероятно далекое ближе, чем собственная ладонь. И над всем этим нависало алое небо, ничуть не ставшее ближе за время этого подъема. Зато ближе стали облака – рваная пурпурная масса, переливающаяся блеском малиновых молний. Облака образовывали собою титанические фигуры, из которых воображение рисовала полубожественных чудовищ, сходящихся в смертельной схватке за владение умирающим мирозданием. Может быть, хан Бекет и желал почувствовать себя таким же Богом, что с высоты смотрит на мир, который будет принадлежать ему.

Но на вержине героям пришлось узреть отнюдь не божественный вид Хана. Та злосчастная лохматая веревка оказалась ничем иным, как его правым усом который начинал свой рост из развалившейся перед шатром огромной тушей чудовища в отлично узнаваемой раззолоченой тюбетейке. Оно лежало на боку, раздувшись и покрывшись синюшными опухолями размером с походный котелок. Лицо хана Бекета превратилось в один сплошной рот – вечно раззявленную черную дыру с обмылками зубов в бледно-розовой челюсти и вывалившимся языком, которым можно было дважды обмотать человека целиком. У него уцелела единственная рука – и эта рука одним махом загребала со скатерти невиданные яства, которые материализовывала расстеленная перед чудищем расписная скатерть с греющим душу русским узором. Сожрет все – плаксиво завоет, и скатерть тут же исполнит невнятное, но столь очевидное желание чудовища, и снова породит на свет щедрые угощения самого изысканного толка.

А перед ханом, лишившимся человечьего облика, сидел на камне второй знаменитый сказочный кот. В отличие от того, что ходил по цепи, этот имел скромный рост в неполный аршин, красивую шерсть серой в полосочку расцветки, которая невольно провоцирует назвать кота Барсиком, и одежду. "Барсиковый" кот был наряжен в заморский черный камзол, старый, но ухоженный, в красные сапожки, и носил на носу кругленькие очки без дужек, с затемненными стеклами. Последние он явно надел шику ради – в них ничего толком не было видно, а его глаза были изрядно больше этой затейливой оптики.

Первым в диалог вступил Соловей.
- Я смотрю, Солнцеликий Владыка изволил тяжкко заболеть. – Язвительно сказал разбойник, шагнув вперед, и как-бы невзначай спрятав руки в карманы плаща. – Не иначе, съел что-то не то. Знаешь, что-нибудь про это, Кот-Баюн?
- Здрррравствуй, Соловушка. – Невозмутимо проурчал Кот-Баюн, изобразив улыбку на своей кошачьей морде и, сверкнув глазами, снял очки, деловито протирая их. – Не скррою, некоторррое отношение ня к этому имею. Но мяу... меню составлял Его Величества Мурррстеррра Кощея Бессмуррртного любимый МЯ-сник, Рродислав Хапилов. Волею прррромысла он давно уж осел в этой пустоши, и мимоходом помог мррне ррешить вопрррос орррды.
И переведя взгляд на героев, сказал.
- Мр-мр, вот вы какие – избррранники Вершителя Судьбы. Не торрропитесь хватать оружие. Мя хочу рразррешить все миррром.
  • Ня
    ^^
    +1 от masticora, 10.01.17 18:31
  • Зато ближе стали облака – рваная пурпурная масса, переливающаяся блеском малиновых молний. – это действительно прекрасное зрелище.
    +1 от Fiz, 10.01.17 22:32
  • Сюжетные повороты удивляют, как всегда)
    +1 от Lehrerin, 11.01.17 10:32

Данька
Тут и сказалась у Даньки усталость да врожденная его немочь-хилота. Сапоги сработали исправно, он допрыгнул – да вот подтянуться не сумел. Уцепился за край крыши – а подняться силенок уже не осталось. И ладно б силенки – нога так и не сумела найти опоры, а руки оказались недостаточно цепки. В общем, полетел подмастерье обратно в грязь, со смачным плюхом шлепнувшись в нее.
И понял – бежать некуда. Не успел подняться – а вышел из-за угла первый скоморох. Разрисованная мелом рожа с круглым румянцем и накрашенными губами растянулась в желтозубой, щербатой улыбке, и скоморох играючи подкинул в руке ржавый мясницкий тесак. Следом за ним вышли его друзья-подельнички в пестрых одеждах и стращных масках, будто сросшихся с лицом. У кого топор был, у кого вилы, у кого просто дрын какой-то, а один, здоровый детина-силач, с удовольствием взвешивал в руке кузнечный молот. Скоморохи словно бы нашли себе развлечение в том, что растерзают мальчишку всеми этими инструментами – они хихикали, тыкали в отрока пальцем, передразнивали напуганное выражение его лица. Бросился было мальчик опять наутек – а сзади уже псарь кощеевский подошел.
- Вот и добегался. – С удовольствием произнес лохматый бородач в медвежьей шкуре, с хищной улыбкой глядя на попавшегося мальца. – Измельчали нынче детишки на Руси. Моим шавкам и на один зуб не наберется. Пусть уж Ерыжкины хлопцы развлекутся. Долго они с тобой играть не будут, уж потерпи минутку.

И тут через голову дрессировщика пролетела здоровенная отрубленная голова в шутовском колпаке. Она упала в грязь неподалеку от Даньки, и он тут же узнал – она принадлежала тому здоровяку, что княжескую коляску опрокинул. Обернулся дрессировщик, и…
- А ну лапы прочь от ребятенка, сучата! Задавлю, гниды! – Это возрычал рыжебородый богатырь, израненный и оборванный, но переполненный праведным и, в буквальном смысле, пламенным гневом. – Поберегись, юнец!
И поберечься было от чего. Даня едва успел забиться в ближайший угол, чтобы не втянуло его в этот водоворот огня и крови. Жар, пламя, удары, крики боли и смех сквозь них, опаленные клочья пестрых скоморошьих тряпок – все это слилось в единый безумный вихрь. Богатырь получал рану за раной – но они тотчас же на нем запекались, а под беспощадными ударами раскаленной добела булавы превращались в кашу черепа и дробились с хрустом кости злобных скоморохов. И тут, в разгар боя, Даньку вдруг схватили за руку, и потащили прочь.

Это был Казимир – и он спешно уводил подмастерье прочь, ничего не объясняя, а на все попытки задать вопросы нетерпеливо и раздраженно отвечал.
- Позже!
Сил у старого мастера хватало, вырваться бы не получилось. Дане оставалось только стараться поспевать, чтобы не начали тащить волоком по грязи. Казимир Завидович оглядывался раз за разом, пытаясь убедиться. Что поглощенные дракой скоморохи их не преследуют. И увы, убедился в обратном.

Рыжий богатырь убил почти всех скоморохов. Те, кто еще был жив – кричали от боли, суча поломанными конечностями и боясь прикоснуться к обожженной до обугливания коже. Он убил и питомцев Псаря – но сам седой детина остался жив. И будучи живым, все-таки выбрал момент, чтобы броситься на богатыря сзади, и обхватить его своими могучими руками, которые уже превращались в медвежьи лапы. А затем Псарь, который был уже старым, матерым двуногим медведем, вгрызся в горло рыжебородого, разрывая бедняге глотку, и раздирая когтями грудь.
Так Даня и засвидетельствовал гибель Тульского богатыря, избранного Вершителем Судьбы героя, что должен был спасти Солнце – славного Виктора, света Сварожича. Узнать о том предстояло ему намного позже.
- Черт! – Казимир понял, что уперся в тупик. – Ладно! Сделаем по-другому. Эх, времени сосем нет, ни расчета, ни….
Оставив руку подмастерья и продолжая бормотать что-то, Казимир вытащил из-под полы раскладную треногу, и принялся устанавливать ее, и водружать сверху какую-то хитрую железную машинку. А пока он это делал – псарь-оборотень спешил к отроку.
- Казимир! – Ревел увалень-медведь во всю свою медвежью глотку, изо всех сил спеша к мастеру и его помощнику. – Не смей! И не думай даже, сука ты старая!
Он был ближе и ближе, ближе и ближе. До носа Даньки донесся характерный запах свалявшейся шерсти, под ногами он ощущал дрожь от топота хищника, а его тень уже вот-вот накрыла бы их обоих. Казалось, смерть неминуема – но Казимир усе-таки успел. Его машинка засветилас, луч ударил в стену – и под этим лучом стена просто исчезла. Вместо нее образовалась дыра прямо в пространстве, из которой ударил свет.
- Бегом! – Казимир схватил отрока за руку, и буквлаьно зашвырнул в эту дыру за секунду до того, как медвежья туша накрыла подростка всем своим весом. Подросток полетел куда-то в слепящий свет, в последний раз услышал крик своего мастера, свирепый медвежий рев – а затем сам не понял, как упал в высокую лесную траву, покрытую росой.

Олена, Данька
- Ой. – Тут Осьмуша зачесал свою взлохмаченную голову, и нахмурился, припоминая, что видел он по дороге. – Деревенек я не помню, но видал тут дом один, хоть и запущенный, однако ж не бедный. Помню, там еще яблоня большая такая росла. Давай туда наведаемся? Может, там добрые люди живут, помогут мне с обувкой. А я им какую-нибудь работу сделать могу. Главное чтоб не сложную, а то я по дому не больно-то работничек.
И тут же оговорился.
- Ты не подумай, не лентяй какой. Не привык просто.

И тут Осьмуша встрепенулся, словно заметивший хищника олень. Что-то хлопнуло в лесной чаще, за деревьями полыхнуло ярким белым светом, просветившим все бреши в стене древесных стволов. Затем послышался какой-то шум, будто что-то прокатилось по траве. И стихло.
- Чшш… - Вглядываясь в чащу сощуренным взглядом, Осьмуша медленно вытщил из ножен меч и ловко провернул его в руке. – Как думаешь, чего там? Пошли, посмотрим?

Что бы Олена на этот счет ни думала, но для нее произошло чуть больше, чем для Осьмуши. Через какое-то время после этой вспышки пришли в движение обитатели чащи. Олена, давно привыкшая к жизни в чаще, легко расслышала их мягкий, крадущийся шаг хищника, и даже не напрягаясь поняла, что это встревожились Кощеевы Гончие – особая порода полусобак-получудищ, что пришли на Русь из Вечной Мерзлоты. Эти чудища могли подолгу не есть, редко чувствовали голод, чурались людей и не были так уж опасны для путников, но запах крови бесил их, заставляя даже неголодных мчаться за жертвой, чтобы ее убить. Похоже, именно запах крови они и почуяли.

Тем временем приходил в себя Данька. Он обнаружил себя в высокой траве, мокрой от росы(мокрым теперь был и он сам). Вокруг было не видно почти ничего – лес был очень уж темный. Единственным источником света вокруг был рой светлячков, обитавший в этих местах – россыпь вездесущих пятнышек мягкого зеленого света, которые плавно и бесшумно парили в воздухе или гроздьями висели на травинках и кустарниках. Но судя по подозрительному шуршанию в кустах, лес населяли не только светлячки.
А еще Даня с ужасом понял, что рука Казимира Завидовича все еще сжимает его запястье. Она болталась на нем, отрубленная повыше локтя неправдоподобно-ровно. Похоже, эта рука перенеслась сюда вместе с ним, а сам Казимир в открытый проход влезть не успел.
А ведь они даже не успели и поговорить….
Воздержимся, а то я буду путаться вечно)
Чуть позже у Дани появится шанс доработать то или иное свое изобретение, чтобы оно давало больше бонусов. К тому же бросок вышел таким фиговым, что даже этот бонус бы тебя не спас( К тому же там еще и по силе штраф Х)

Извини, что пришлось немного форсировать события, я планировал дать персонажу подстрелить парочку скоморохов и волков, и дать шанс немного поговорить с Казимиром. Но не волнуйся, личная история персонажа еще не окончена)

Заодно нашелся хороший момент завершить историю Виктора.
  • + здорово же ты связываешь все ниточки, ни одна зря висеть не остается.
    +1 от Yola, 10.01.17 19:37

Олена
Осьмуша, однако, на выпад девочки не обиделся. Даже наоборот - засмеялся по-доброму.
- Остра на язык, нечего сказать. - Сквозь смешки сказал "герой", а потом приосанился, важно подняв палец. - Сапоги - это все наживное, приходящее и уходящее, и в деле нашем, геройском, не главное. Но, конечно, без сапог того, тяжеловато...

Сошли Оленка с Осьмушей с дороги, и сел добрый молодец на ствол поваленного дерева, повыше закатывая рукав, чтобы показать свои раны Оленке. И действительно, крепко ушиб добрый молодец руку, почти что сломал. Опухла конечность в районе сочленения с кистью, стала твердой, и цвет имела лиловый. Пальцы у Осьмуши от этого гнулись плохо . Но ничего - вправить кость обратно, да немного пошептать, и будет рука лучше прежней. А пока Олена занималась Осьмушиным вывихом, орловский дружинник поведал свою историю.
- Не побили нас никого. Ну, почти что. - Осьмуша так и эдак подумал, с чего бы ему лучше начать свое повествование, и решил, что лучше всего - с самого начала. - Я-то у Мстивоя, воеводы орловского, новенький был. В войско меня взяли недавно, так что князя того я и в глаза не видал. Он, конечно, герой славный. - Тут паренек заговорил тише и серьезнее. - Все-таки с Иваном-Царевичем на Кощея ходил, да потом тоже в палатах княжеских не сидел. Но не слыхивал я, что провидец он. Но вот уже при смерти Мcтивою Железному передал он, а сам Мстивой уже нам - вот вам мол письма, и вот эдак надобно их доставить.

Тут Оленка дернула увлекшегося рассказом парня за руку, чтобы встала на место кость - и герой, не удержавшись, громко вскрикнул от боли огласив чащу своим громким "АААЙ!". Второй раз руку Олене он подавал уже более осторожно, взяв с нее обещание, что больше она так дергать не будет. Но зато теперь у него пальцы нормально шевелились, да и боль отпускала, так что Осьмуша продолжил свой рассказ.
- Мы поначалу вместе держались. Кому успели, тому письма и доставили. Мне вот девки достались, одна другой страньше. Одна - в шкуры рядилась, да с луком бегала, и едва от нас не удрала, приняв за лиходеев. Другую я уже один искал, потому как сроки все вышли, и захотели ребята по домам воротиться. А я думаю, что срок аль нет, а надо приглашения доставлять как положено! Тем болеее княжеские. В общем, другой была девка черная с клюкой железной, про которую мужики разные страхи рассказывали. Она меня послушала, письмо схватила, да враз и помчалась по дороге, ни тебе "здрасте", ни "досвидания".

Кажется, Осьмушу немного задевало такое обращение.
- Вот и тебя грамотка твоя нашла. И так уж вышло, что теперь я сам ищу тех самых ходоков, каких князь к себе зазывал на тризну. Слух идет, что не просто так их князюшка собрал. Велел он им Солнце сыскать. Вот и я хочу к ним прибиться, посмотреть, что за люди они такие, кому князь спасение Руси доверил. Добрые ли, худые, или так... Ну и может, сам с ними тогда пойду, подсоблю чем могу! А что? Чем я не герой? Ну и ты, стало быть, того - тоже герой, раз тебе князь письмецо слал. Ай! - Опять вздрогнул добрый молодец, когда девочка случайно нажала на руку чуть сильнее, чем нужно. А потом рукой пошевелил, и снова заулыбался. - Гляди-ка, и правда отлечила! Ну, теперь только сапог осталось где-нибудь добыть, и все, держитесь братушки, едет вас Осьмуша-герой спасать!

Данька
- Да куды ж тут уйдешь... - Одной рукой в латной рукавице богатырь помог мальчишке встать, и тут же наотмашь сразил еще одну зверюгу,прыгнувшую на них. Изломанное тело лесного падальщика отлетело в сторону, и упало на мостовую, хрипя и корчась А пистоля в руках мальца богатырь будто и не заметил даже. - Мне князя спасать надо. А ты уходи!

А бой тем временем набирал обороты. Взъярившиеся дрессированные звери слепо бросались на дружинников, а те рубили, кололи и подымали на копья их туши, еле успевая справляться с таким напором. Часть дружины подымала на ноги тульского князя, пытаясь увести его как можно дальше от битвы. Но князя никто и не пытался преследовать. Данька понял, что целью нападавших был именно рыжебородый богатырь, который прямо сейчас ринулся в самую гущу событий, чтобы схлестнуться с самым большим и сильным противником.

Тем временем коряво сшитый по кускам здоровяк расшвырял атаковавших его дружинников, словно котят, и снова встал в полный рост, щеголяя свежими ранами. И прямо как в былинах и сказаниях схлестнулись богатырь с чудовищекм в жестокой и кровопролитной битве. Вспыхнуло откуда ни возьмись пламя огненное, полетели в стороны булыжники, которыми была уложена мостовая, огласил площадь рев и звуки ударов.
- Помнишь меня, Виктор, помнишь?! - Ревело чудище, насмехаясь над богатырем. - Это я, я, Ерыжка Щетинников, шут Злобинский! Вот я сейчас с тобой пошучу, а потом и другими твоими приятелями займусь!
- В этот раз ты наверняка сдохнешь! - Послышался голос богатыря, и затем снова вспыхнуло пламя, скрывшее поле сражения.


Но пора было уже бежать, потому что скоморохи вдруг увидели Данька, и отчего-то страшно им заинтересовались. Один из них, тот самый громкий потешник, что публику веселил шутками да прибаутками, пальцем указал на беглого подмастерья, и скомандовал.
- Хватай малого!
И точно - пора бежать.
  • Не знаю почему, но описания геройской или негеройской гибели персонажей у тебя всегда получаются по высшему разряду.
    Что у викинга сына тихомира, за которого пришел отомстить Соловей (кстати, зря убрал в архив, я любил читать там последний пост, где поединок Соловья и капкана), что у растоптанного отрока, что у волхва, которого по-тихому подрезали лихие люди.
    Умеете-с).
    +1 от Da_Big_Boss, 07.01.17 02:51

Когда идешь куда-то, не имея цели – значит, идешь навстречу судьбе. Но какая судьба могла ждать такого подорожника, если брел самыми узкими, запущенными и глухими тропами, большим трактам предпочитая глухие, безлюдные леса, в которых то и дело хрустят под чьими-то лапами сухие ветви, да завывает в чаще то волк, то нечто совсем уж неведомое. Ясно, какая судьба – порой, на таких дорогах встречались кости тех, с кем произошла такая «судьбоносная встреча» с лесными хищниками и чудищами.
Но у Олены было иное предназначение, намного более великое и значительное. Об этом она, конечно же, не знала. Ее мысли были заняты совсем другим, пока она, не щадя своих ног, брела вперед, опустив взгляд вниз, и лишь иногда подымая взгляд, чтобы убедиться, что она идет верно. Хотя, есть ли понятие верного пути, если она сама не знает, куда идет?
Олена очень редко встречала на своем пути людей, а если встречала – не торопилась к ним выходить. Люди подорожные, впрочем, тоже не искали возможности с ней поговорить, только смотрели ей вслед, да удивлялись про себя, что такая молодая девица идет совсем одна и не боится. Впрочем, удивлялись не сильно – вид оборванных детей, вынужденных уйти с отчих домов, и бредущих по бесконечным дорогам Руси в поисках лучшей доли, был слишком привычен в это лихое время. Чью-то деревню мор поразил, чью-то – разбойники сожгли, а кого-то и родители из дому согнали, избавляясь от лишнего рта, вот и бродят дети неприкаянными, пока или кто добрый не подберет, или к какой шайке не приткнутся, или погибнут в дороге. Их жалели, конечно, люди русские жалостливы, а Олену жалели особенно – девочка была красивая, ее не портили ни лохмотья нищенские, ни тяжелая печаль, не сходившая с бледного лица. Но и только жалели – встречные ей люди и себе-то помочь не всегда могли.

Но вот, когда Олена снова подняла глаза вверх, чтоб не сбиться с ухабистой, каменистой тропы, и увидела, как ей навстречу идет добрый молодец. Почему-то именно словосочетание «добрый молодец» пришло ей на ум, когда она увидела этого парня – совсем еще молодого, еще бриться не начавшего юнца в простецкой солдатской кольчуге, да в подкованных воинских сапогах, с длинными волосами, добрым и красивым лицом и глазами пронзительной голубизны. Что-то такое представлялось ей, когда она вспоминала о сказках, которые читала ей мама – сказках о таких же красивых юношах, что собрались в дальний поход вершить свои подвиги, разить чудищ и избавлять от бед добрых, но беззащитных людей. Только этот «герой» в своих путешествиях, как видно, натерпелся порядочно, и вид имел совсем негеройский. Начнем с того, что был он всего в одном сапоге, полностью покрытом характерной болотной грязью. Вторая нога тоже была грязна – видимо, как раз в трясине второй сапог и остался. На штанах, на левом колене красовалась неумелая заплата, готовая вот-вот отвалиться. Кольчуга была тронута ржавчиной, которую тщетно пытались вывести, и была велика ему по размеру – не иначе с чужого плеча обносок. Сам герой вдобавок еще и прихрамывал, и держал на весу раненую руку, но несмотря ни на что, легкомысленно улыбался, будто на прогулку вышел, и на весь свет смотрел с неуемным мальчишеским любопытством. А завидев впереди себя девочку, хотела она того или нет, сам подошел к Олене, вставая у нее на пути, но показывая, что не будет его преграждать при случае.

- Здравствуй, девица красная! – Поздоровался веселый паренек, чуть поклонившись. – Ты, не иначе, очень смелая, раз одна через лес темный идешь. Не хочешь ли рисесть, отдохнуть с дороги? Хлеб-соль со мной разделить?
Однако, когда полез он в свою котомку, вместо хлеба вытащил он кусок пергамента, мятый и грязью тронутый. Раскрыл, сверился – и с все той же улыбкой спросил у девицы.
- Уж не ты ли будешь Елена, по батюшке Васильевна, дочка лесничего муромского? Я уж тебя по этим лесам обыскался. Думал, обознался светлый княже Алексей Орел, царство ему небесное, напутал чего.
Отчество, по желанию, могу поменять)
Остальные новички будут добавлены в эту комнату по ходу дела.
  • Начнем с того, что был он всего в одном сапоге, полностью покрытом характерной болотной грязью.
    Такого в сказках не расскажут))).
    +1 от Da_Big_Boss, 03.01.17 19:04
  • С новой сюжетной линией.
    +1 от masticora, 05.01.17 07:43

Оленка
- Да ниоткуда. Не знаю я тебя. – Не стал играть с девушкой в тайны добрый молодец. – Просто был мне наказ от князя покойного, Алексея Орла. Как это там…
Добрый молодец нахмурил лоб, вспоминая.
- Значит, от Тулы иди о семнадцати верст по тракту до Калуги, а возле телеки перевернутой свернуть в лес, да идти по тропке, а навстречу девчонка выйдет, вот это мол ты и будешь. И велел он привести тебя в Плот, в княжество Орловское, поминки по князюшке справить.
Разъяснив так, юноша продолжил свой рассказ.
- Только это давненько уж было. Поминки по нему давно уж справили. Но письмецо я тебе отдать должен, как-никак указ княжеский.
И следом Осьмуша вытащил из котомки запечатанный восковой печатью свиток, тоже немного пострадавший, пока он добирался до той, кому был предназначен. А отдав письмо, добрый молодец наконец представился.
- А зовусь я Осьмушей Голубоглазым. Младшенький я в дружине Мстивоя Железного, воеводы городу Плот. Ну, раньше был. Я вот теперича сам по себе. Тоже решил в герои податься.

Данька
Первой остановкой на пути беглого подмастерья стал город Тула. Здесь работали самые лучшие мастера-оружейники на всей Руси, умельцы известные, что и с самим Казимиром Завидовичем потягаться могли. И сам Казимир сюда ездил частенько вместе с Данькой, на других посмотреть, да свое собственное мастерство показать. Уж каких только чудес да диковинок тут не навидаешься! И утки механические, что как живые плавают, и крылья бумажные, и инструменты музыкальные, что сами музыку играют, а однажды – Даня бы ни за что не поверил, коли бы сам не увидал – человека железного тут показали, который сам ходит да сам говорит. За живого, конечно, не сошел бы, да и неуклюж был больно, падал и подняться не мог, но все равно впечатляло. Только в его присутствии отрока все давило то его чувство, которое обозвали «плачем вещей».
А еще славилась Тула тем, что была одним из самых безопасных русских городов. О крепостные стены не раз и не два обломали зубы кощеевские войска – в Тульском Кремле до сих пор показывали народу остатки их диковинных доспехов, оружия и конной сбруи. С Тулой мог бы посоперничать, разве что, Киев – да и то, там, говорят, недавно царя чуть не убили прямо в палатах… В общем, тульский люд как-то привык со временем, что ничего им не грозит. А зря.

Все началось с бродячего балагана, что приехал нынче в город как раз в тот же день, что и Даня. Расположились они на главной площади, выставив кибитки свои полукругом, и быстро собрали вокруг себя разношерстную толпу зевак, которые всегда любили зрелища. Любопытный отрок тоже не смог удержаться – начал в толпу протискиваться, но не шибко был силен, чтобы ее преодолеть. И казалось, не увидеть ему ничего, да какой-то дюжий и добрый. Пахнущий перегаром мужик, вдруг подхватил тщедушного паренька в воздух, и прежде чем тот успел что-то сказать, усадил на свои могучие плечи. И с его плеч беглый подмастерье увидел все, что хотел.

На небольшом пятачке пространства между кибитками и публикой выделывали коленца скоморохи. Ловко жонглировали они шарами, зажженными факелами, ножиками, всем этим сразу, с завязанными глазами стреляли из луков по яблокам, которые ставили на головы, плечи и ступни самым смелым(и, видно, самым пьяным) зевакам, вызвавшимся добровольцами, заставляли прыгать через горящее кольцо собак, кошек и одуревшую от страха лесную нечисть, которой и названия нет, ходили по канату, и показывали сценки в самодельных и немного жутких деревянных масках и костюмах.
В разгар представления вдруг кто-то из толпы крикнул.
-Князь! Князь едет!
И правда – повернул Даня голову. И увидал княжескую тройку, запряженную белыми лошадьми в сбруе с бубенцами. Князя сопровождали и его дружинники, все как на подбор молодцеватые и крепкие. Но среди них особо выделялся здоровый детина с рыжей бородой, на рыжем же скакуне, да со щитом, на котором нарисовали знак Сварога. Зачем, казалось бы, на воинов смотреть, если все на князя пялятся? А затем, что любопытный Даня, бросив взгляд на скоморохов, заметил, что они показывают пальцем прямо на богатыря.
- А теперь! – Возвестил вдруг голосистый потешник, снова привлекая внимание публики. – Впервые у нас! Ужас Злобина!
И тут из-за кибитки вышло ЭТО. До того, как оно сбросило накидку, под которой пряталось, Данька думал, что это человек. Но когда накидка упала, и существо распрямилось во весь рост, стало ясно, что если это это не человек, а… люди. Как минимум трое, коряво сшитые и неведомо как сросшиеся в одного дородного детину без всякой одежды. Одна его рука была обычная, человеческая, а другая длинная и мощная, с кистью, похожей на клешню или ласту. Ноги были короткие и толстые, а громадное тело имело устрашающе-неправильную форму, и состояло из совсем уж разрозненных кусков. Но хуже всего была голова – большая, бугристая, и с тремя лицами сразу, смотрящими в разные стороны выпученными глазами.

Прежде, чем Данька успел что-то понять –громадина понеслась прямо сквозь толпу, сшибая и давя всех несчастных, которым не повезло очутиться на ее пути. Крики слились в общий хор, началась давка, паника овладела зеваками, все пришло в движение, и даже тот добрый мужик совесм позабыл про отрока на своем плече, пытаясь спасти свою жизнь и едва не сбросив мальчика под ноги паникующей толпе.
Дружинники заметили все это – но им не слишком помогла их наблюдательность. Кинувшегося наперерез врагу Ужас Злобина просто сшиб вместе с лошадью, и вместе с ней упал на мостовую, покатившись по ней. Перекатившись – резко встал, оказавшись совсем рядом с тройкой – и, подхватив под днище княжескую коляску, резко опрокинул ее набок.

Что было потом, Даня уже разглядеть не смог. Мир резко взметнулся вверх, когда его убегающий носитель вдруг упал. Пребольно ударившись о камни, Даня откатился в сторону, и увидел, что в спине упавшего торчит несколько стрел, а один из скоморохов-стрелков снова натягивает лук. Но хуже того – звери дрессированные в ярости бросились рвать людей, валили из наземь и безжалостно загрызали, умело метя прямо в шею, и скаля окровавленные пасти. К самому Даньке как раз сейчас уже приближалась одна такая – крупный, размером с теленка, облезлый серый волчище с ошейником, воняющий свалявшейся шерстью и мочой, ронявший на камни мостовой крупные слюни. Он вот-вот бы уже бросился на отрока – но через миг его голова была с противным влажным хрустом расплющена ударом булавы, который нанес тот самый рыжий детина.
- Ну как ты?! – Крикнул подростку богатырь. – Встать можешь?!
Draag может вступать в игру)
  • Лихое начало!
    +1 от Draag, 05.01.17 01:15

------------------------------------------------
Злата лишь сдержанно попрощалась с княжичем, взяв у него горсть монет, да пожелала удачи. Хотя пожелала так, не слишком обнадеживаясь, будто знала что-то. Ворожей тоже не сказал ничего путного, и даже напротив - зашикал на князя, посмотрел на него глазами страшными, и зашептал, что тут-де радоваться надо, а не горевать.Сам же Велес твою женщину в жены своему сыну выбрал, матерью для новых змеев стать! Оценил, стало быть, по достоинству. Впрочем. что взять с сумасшедшего старика?


И вот - сидят Василий, Фока да Соловей за столом в корчме. Соловей сдержанно, но твердо отказался пить что-то слишком крепкое, Но, понятное дело любезничать шибко он не стал, хотя и не осерчал. Просто улыбнулся этой своей улыбкой, какой ордынцы ухмыляются - ехидной такой, надменной - и передразнил.
- "Люба", "счастье"... Это, Васёк, слова по отношению к моему роду ругательные. Выкинь из головы эту дурь мальчишескую, не будет у вас никакого счастья. Я тебя не отговариваю, ты знатного роду, в княжеском доме вырос, с детства привык получать чего хочешь - и в этот раз по-своему сделаешь. Просто я хочу, чтоб ты понимал, на что подписываешься.

Соловей на миг повернулся к Фоке и похлопал его по плечу.
- Ты выпивай, не стесняйся. Тут сейчас разговоров будет всяких до черта, а ты вроде и ни при чем - а оттого и подступиться некак, и сказать нечего, только слушай все, на стуле вертись, да глаза таращи. Не знаю, чего он тебя сюда позвал, но раз уж тут оказался, то я тебя угощаю.

Потом Соловей снова к княжичу обратился.
- Ну, я все-таки хоть такой себе, но ее отец, а по вашим - да и нашим - традициям у отца благословения нужно испрашивать. Так вот, не благословляю я вас, и больше того скажу, нечего вам и сходиться. - Бывший разбойник умело сменил тон, сделав его мягче и уважительней, чтобы не дать собеседнику слишком рассердиться - Проклятие вы может и снимете. Так Змеиный Царь вас уже просто изведет, одной мести ради. Это ж его игрушку. с которой столько возился, из лап вырвали! А боги пуще всего дерзости не любят. А значит это, что ты вечно будешь ее стеречь, спать вполглаза, оберегами всякими обвешиваться, и костьми ляжешь, вечно пытаясь ее от ворогов защитить. А то и чего доброго сам на какой Зарок пойдешь, и только хуже все сделаешь.

- Дальше - продолжал Соловей - Ты, поди, забыл уже, пока столько времени с нами, сирыми да убогими валандался, кто ты таков есть? А ты, между прочим, сын княжеский, наследник стало быть, государева человека. А вам по любви жениться на всякой, какая глянется, не положено. Вам любить можно только кого-то своего звания. Вот только представь, как твой папка-то обрадуется, когда приведешь ты ему калечную, завшивленную дочурку Соловья-Разбойника. Ты бы с таким же успехом вот его привез в дом родной венчаться... Хм. Да вот хоть его! - Соловей схватил сидящего рядом Фоку за щеку, и со смехом оттянул ее. - О! Красавец! Хоть сейчас на свадьбу! Маринка не просто там какая несчастная, безродная бродяжка, она разбойница, как и ее родный папуля, который тебе сейчас все вот это говорит. Я ей сам "противосолонь" на груди выжигал, сам ее учил, как ловчее человеку нож в глотку воткнуть или топор в темя. В пятнадцать лет хотел ее за богатого кощеевца выдать, чтоб потом его богатством поживиться - да сбежала она от меня. Я б плюнул, да жена все пилила, так я узнавать старался, жива ли. Так вот, себе она не изменила - убивала, грабила, мучила, пока в Кощеевом Царстве не оказалась, где ее каким-нибудь упавшим камнем и не размазало, как говно под подошвой. Вот такую ты невестушку домой и приведешь.

Соловей в сердцах сплюнул.
- Вот тебе и счастье. Может, и избавишь ты ее от проклятия каким-нибудь чудом, но мозги свои ей не вставишь, и суть ее не поменяешь. Она с дурости своей в эти божеские игры полезла, сдуру и еще куда сунется, а тебя с собой потащит. И рода лишит, и дома, и будешь ты с ней до самой своей глупой гибели по свету шляться, без всякого счастья. Это проклятие, а не счастье, Васёк, наше с ней общее проклятие, расплата за все грехи нашего мразотного рода. С ней плохо тебе будет, а если и правда любишь, то и без нее плохо. И черт его еще знает, что хуже.

Тут Рахманинович вдруг погрустнел, став мрачнее тучи, и с тоской подпер голову.
- Я-то вот своей любви смог на горло наступить, вид сделать, что не люба мне та женщина, про которую ты хочешь узнать. Хотя я ведь знал, что она пойдет за мной, стоит мне захотеть. Но еще я знал, что ее в таком случае ждет - и дал ей жить своей жизнью. А вот моя дочка тебе такого подарка не сделала, взяла и соблазнила парня, потому что захотелось. Значит, и тут больше любит себя, чем тебя. И чувствуется мне, что ничего у нас не выйдет. Из гордости и глупости Маринка просто оттолкнет помогающую руку той доброй женщины, у которой ты надеешься снискать спасения. - Тут Соловей будто вспомнил что-то, и забормотал больше сам себе. - Разве что Мирослава ее вдруг вразумит, но то едва ли. Маринка в жизни никого не слушала. Но если ты все-таки не передумал, после всего тут сказанного - изволь, расскажу всю историю как есть, и где искать подскажу, ничего от тебя не утаю.
  • У тебя очень крутые описания, колоритные нпц, интересный язык, продуманный и оригинальный сеттинг... короче, не буду повторяться, крутой модуль.

    Но, пожалуй, больше всего мне нравится, что почти все энкаунтеры объединены одной важной моралью, которая мне очень созвучна: "В сказках и былинах рассказано не все".

    Это особенно круто.

    И вот то, как именно и какими словами Соловей отговаривает княжича — как раз такого сорта штука).
    +1 от Da_Big_Boss, 26.12.16 22:11

[Пост перенесен на позицию ниже]
  • Какой добрый Соловушка.
    +1 от masticora, 26.12.16 04:45

Винсенту удалось не только разрядить обстановку, но и поразить своим внезапным появлением Невесту. Она так и замерла, осоловело глядя на мага. В ней боролось несколько желаний - желание кого-нибудь убить и выпустить пар, и желание глупо захихикать над этими пафосными выкриками. А пока Невеста "зависла" - она была вынуждена слушать длинную поучающую речь Рейвенмена, плавно перетекающую в просьбу. И слушая, не могла с ней не согласиться. Ей даже стало стыдно за то, что она так яростно набросилась на человека, хотя достаточно было бы просто нормально с ним поговорить, как говорят все нормальные люди. От стыда Невеста опустила взгляд, уставившись в свои ступни, и обняла руками собственный хвост в инстинктивном желании закрыться от гипотетических осуждающих взоров.

- "Нужно взять себя в руки. Взять себя в руки, и отставить эмоции в сторону."
- Говорила Невеста сама себе. Пожалуй, частично себя в руки она как раз и взяла, обнимая свой хвост. - Настойка валерианового корня на спирту и никаких контактов с Джеком. И не думать об Эрле! Парень в маске прав, я должна думать о Коммуне, а не сходить с ума.
И тут же Невеста как-то разочарованно подумала.
- Впрочем, что тут от меня зависит? Джек, конечно, мелкий самодовольный засранец, но он прав. Я всего лишь приблудившаяся канализационная крыса, и даже с огородом пользы от меня мало.

- Маргарет Райт. - Повторила Невеста шепотом, а потом тут же тихонько обратилась к Тревору, постучав когтем по его наплечнику, пока разглагольствовал Рейвенмен. - Трев! Мне будет нужна твоя помощь! Ты мог бы найти информацию по этой Маргарет Райт? Где живет, и все такое.
Глаза ящерицы сейчас были совсем как у мультипликационного Кота в Сапогах из мультфильма "Шрек". Она смотрела на подростка в доспехе почти умоляюще. Отказать ей хватило бы душевных сил только у законченного подонка, который смог бы и ребенка съесть. Хотя, съесть ребенка для Невесты тоже не слишком сложная задача...

Рейвенмену же девушка ответила сама, избегая встречаться взглядами с ним.
- Сама найду. - Ответ этот прозвучал немного неразборчиво, потому что ящерица буркнула его, как пристыженный ребенок, который извиняется за какую-то шалость, но извиняться не умеет. - Значит, не совершать ошибок?

И тут же Невеста взглянула на Рейвенмена, пересилив саму себя, и взгляд у нее был такой же, какой она недавно обращала на Тревора. Интересный такой был контраст с остальной внешностью.
- Но как же Эрл? - Спросила она у клювастого. - Мы должны оставить его гнить в этой проклятой тюрьме?! Я так не могу! Даже если он не сможет сюда вернуться, даже если меня саму поймают, это все равно лучше, чем остаться там! У меня есть силы и умение, в конце концов меня явно создавали как раз для дел такого рода, так что я все равно рано или поздно попытаюсь пробраться в эту дурацкую тюрьму и вытащить его! Даже если не выйдет - все равно стоит попытаться.

Ну вот, снова эмоции. Невеста опять сделала над собой усилие,
- Но сперва я все-таки разберусь именно с Маргарет.- Закончила Невеста уже более нейтрально. - Я, конечно, больше не она, но... Вы понимаете. Зов долга. А за советы спасибо. Правда, спасибо.
  • Невеста заставила-таки сердце Рейвенмена дрогнуть... А кто бы мог здесь остаться равнодушным?
    +1 от lonebeast, 25.12.16 16:49

Хоть и был Царь Кощей Бессмертный самым лютым врагом многострадального народа русского – да не единственным. Бесчисленные полчища лютых ворогов топтали сапогами и копытами богатую и щедрую русскую землю, желая изжить с нее людей и самим ею править и на ней жить. Были здесь и степные варвары, пришедшие из мест, где нет ничего, кроме камней да песка. Были здесь и люди из европейских держав, что самих русских считали дикарями, не заслуживающими такого богатства. Бывало, и сами русские шли брат на брата с мечом и копьем. Ничем особым среди бесчисленных врагов Руси не выделялся хан Бекет.Но это только на первый взгляд.

Покорив множество земель, объединив под своим знаменем десятки племен, обложив данью множество правителей, и снискав себе славу умного и хитрого полководца и безжалостного воина, хан Бекет искал себе сопоставимого противника. Он нашел его в лице русских воинов – покорить таких он считал высшим проявлением своей силы, и на то положил свою жизнь. Он уважал стойкость русских, их отвагу, их братство и их честность, и потому с ними был жесток и суров особенно. Его воинство редко брало в плен, а кого брало – тех мучили хановы палачи, пытаясь сломить волю непокорного народа, показать свое над ним превосходство. Женщины русские у них ценились – ордынцы угоняли их с охотой, веря, что сын от русской женщины соединит в себе лучшие качества двух народов. Хан Бекет оказался самым долгоживущим противником Руси – он пережил даже самого Кощея Бессмертного, многие годы досаждая русскому царю у границ, то отвоевывая многие русские земли, то теряя их. Победы подстегивали хана к новым битвам, поражения подстегивали еще сильнее. Хан привык к войне, в ней видел смысл своей жизни, и бесконечные схватки с русскими не были для него утомительны.

Во времена похода Ивана к кощееву царству Бекет снова собрал свое войско, может статься – самое большое за всю долгую историю этой вражды. Два войска, русское и ордынское, сошлись когда-то в чистом поле невдалеке от реки «Большая Шушь». По давней традиции битва начиналась с поединка двух самых лучших богатырей. И вот-вот сошлись бы уже два поединщика в смертельной схватке, как вдруг….
- Стойте! Стооойте!
Прямо под ноги коням бросился Иван-Дурак, и едва не растоптали незадачливого героя оба коня. Ордынский богатырь рванул поводья – лошадь взбрыкнула, и сбросила того с седла. Русский же, как увидел, что на царевича несется, сам своего коня стреножил, и вместе с ним упал в пыль.
Потом выбежали и соратники Ивана, ругая того последними бранными словесами. Чернобород его за воротник подхватил, как котенка растрясая, а Орел, Горыня, Дубыня и Усыня во все свои голоса того ругают, мол, куда ты дурак между богатырями лезешь, да между двумя войсками становишься. Такой гвалт подняли, что и позабыли сами, что посередь битвы оказались. Опомнились только тогда, когда с обеих сторон в них копья да стрелы наставили.
Вышел тогда к богатырям-кощееборцам сам хан Бекет. Тут же ордынцы в ноги ему упали, а русские, хоть и все смелые, на шаг отступили. И молвил хан Ивану.
- По какому праву битву ты прерываешь, русский? Я к этой битве войско три года собирал, еще три года каждый меч точил да тетиву на луке натягивал, а уж ждал я такой битвы всю свою жизнь.
И тут же Иван поклонился хану от пояса, не глядя на своих друзей-спутников, и повел речь собственную.
- Коли ждал битвы такой всю жизнь, так что тебе стоит еще год пообождать? Неподалеку тут войско Кощеево стоит, темная рать напасть на Русь готовится. Битва эта им только на руку станет – как закончится она, то кощеевцы и тебя, хан, побьют, и наших, русских загубят, а потом и дальше пойдут, бесчестно отняв у тебя победу, которой ты желаешь. Коли хочешь – поборемся с тобой, но погоди, пока я и братья мои проклятого Кощея загубят.
И тихонечко склонившись к хану поближе, прошептал Иван.
- А как возвращаться буду – непременно к тебе, Светлейший, загляну. Слыхал я, что пуще войны ты только пир горой любишь, так будет тебе такой пир, какого ты нигде бы не видал.

Хан впервые за много лет рассмеялся, и хлопнул по плечу храброго и прямого до глупости парня.
- Так и быть. Обожду я чуток, пока ты Кощея победишь, да непременно дождусь твоего подарка.
Друзья Ивана так рты и раскрыл. Да и войско русское глазам своим не поверило, что так легко хан Бекет отступил. Н хан свое слово сдержал-развернул свою орду, да и умчался с нею обратно в степь. И ждал ровно до того, как снова нашел его Иван, и исполнил сое обещание, подарив хану Бекету добытую им скатерть-самобранку.

Жаль, что война хану Бекету все равно нравилась слишком сильно.


------------------------------------------------

На обратном пути от Лукоморья плавание прошло намного спокойнее. Если не считать явления змея Велеса, царя всех змей и ползучих гадов на земле, конечно. Ну а так – погода не бушевала, морок и видения не пугали множеством сцен конца, а чудовища морскиене успели оголодать настолько, чтобы бросаться на корабль Малаха, не боясь бомб и выстрелов. В пути, правда, погибло еще несколько моряков – двух утянули морские гады, один свалился за борт, а еще одного сам Малах укокошил, увидев, что тот прячет от него раздувшуюся от неведомой, но как видно очень заразной болячки руку. Никас сетовал, что если б вовремя успели отрезать – вернулся бы разбойничек живым к семье. А так – болезнь уже глубоко забралась в человека, и Малах проявил вовсе не жестокость, а с какой-то стороны и милосердие. Правда сам Малах, наверное, изрядно бы удивился.

В Велесовом Хвосте корабль Малаха встречали всей станицей. Еще как показался кораблть на горизонте, на берегу уж было нее протолкнуться от орущих что-то неразборчивое жителей, которые радостно свистели, бросали вверх шапки и Махали платками. Как опустился трап – вся толпа взбежала на корабль, и буквально вынесла и кормщика,и команду, а заодно загребли и самих героев, хотели они того или нет. Вынесли, донесли до подворья Малахова, и там качали, подбрасывая высоко в воздух.
- Ну все, все, шабаш! – Счастливо орал Малах, пытаясь удержать на голове шапку, и не выронить вдобавок железную клетку с встревоженным Летуном. – Да поставьте уже на землю, сукины вы дети! Лучше б стакан уже поднесли! Ох, щас сблюю…
После того, как Малаха покачали, его молча и крепко обняла его жена. А потом так же молча отвесила звонкий подзатыльник, и ушла хлопотать по дому, оставив атамана разбойников чесать голову и с глупой улыбочкой бормотать.
- Эх, бабы….

Потом пришло время расчета. Вторую половину своего вознаграждения Малах принял даже с большей охотой, чем первую. Опять же, придирчиво осмотрел и на зуб попробовал каждый гривенник, и только убедившись, что это действительно золото, сгреб драгоценные кругляшки с чеканным портретом Ивана Последнего, упрятал их во внутренний карман жилетки. А после того - сердечно и от всей души попрощался с героями.
- Убирайтесь с глаз моих, и чтоб я вас больше никогда в жизни не видел! – И добавил. – А если вы после всех этих мучений еще и солнце не вернете, я ворожею скажу, чтоб вас всех проклял. Все, кыш, кыш, кыш, кыш, кыш.
Толстые близнецы выпроводили героев за ворота, где ждала их цыганка Злата. Она пришла только для того, чтобы подмигнуть Василию, и сказать.
- Говорила же – любит тебя вершитель судьбы. Дал время на любовь. – И тут же грустно вздохнула. – Может, оттого и даже в этом путь твой простым не сделал. У него вечно так, кого больше любит, на тех и все шишки сыплются.
Но говорит много было недосуг, да и бездельничать тоже – важное дело ждало впереди. А потому, раскрыв книгу, и мельком отметив, что исписанных страниц в ней стало больше, княжич Холмский открыл книгу на первой, которая была еще чистой.

И сказ новый начался.

------------------------------------------------

У самых границ нынешних ордынских владений располагалась деревня с символическим названием Голодухино. Название это было выстрадано долгими годами бесконечных войн с ханом Бекетом. Границы сдвигались туда-сюда, и деревня частяком меняла хозяев. Ее занимали то ордынцы, то русские, и все брали с каждого двора долю зерна да скотину. Два войска попеременно кормить - то не шутки, а вдобавок, бывало, сходились они прямо на месте деревни, превращая ее в место побоища. Кони вытаптывлаи поля, случайно или намеренно поджигались дома, да и варвары частяком угоняли баб и убивали мужиков, так что неудивительно, что деревня находилась в состоянии постоянного голода и разрухи. Кто мог - тот сбежал, а остались там только самые нищие или самые упорные.

К тем временам, как вошли в Голодухино наши герои - они увидели, к чему пришла эта деревня. Издали казалась она очередным заброшенным селением, где из жителей только привидения в покинутых домах, да нечисть хищная рыскает неподалеку от людских троп. Только в нескольких хатах мерцал отсвет теплого домашнего очага, а из приземистых печных труб курился дым, уносясь в кровавый небосвод. Из почти трех десятков хат жилыми осталось пять, и почти во всех жили уже старые, согнутые годами и непосильным трудом крестьяне. Один из таких как раз на крылечке сидел, и проходившим мимо на своих конях героям молча кивнул в знак приветствия. Наверное, были тут все-таки и молодые, и даже детишки - кто-то из героев заметил на пыльной дороге оброненную самодельную куклу из тряпок.

Вдали было видно огромное поле, которое как раз сейчас вспахивал один-единственный человек. Правда, один-единственный. Даже отсюда было видно, сколь он могуч, и как легко волочет за собой огромную соху - наверное здешний кузнец ковал ее месяца три. Эта соха выворачивала из земли огромные валуны, а неподалеку от поля грудой лежала куча других, выкорчеванных ранее. И тянул эту соху человек будто бы безо всякой натуги, легко и просто, словно ему просто положили на плечи нитку.

В другой стороне виднелась сторожевая каланча со знаменем здешней дружины. Возле нее разожгли огромный костер, и к нему сейчас дружинники тащили что-то огромное и бесформенное. У Мирославы при взгляде на это екнуло сердце - что-то сродни этому жило в гробу Алексея Орла. Но это, видимо, было уже мертво - его прямо утыкали стрелами и копьями, сделав похожим на лысеющего ежа, и волокли веревками. Тварь эта, впрочем, так просто не сдалась - оттаскивали ее от места побоища, где вся земля была изрыта, а на ней лежало, как подсчитали самые зокрие, восемь тел павших в бою воинов.

- Смел. Но не дерзок. Свое место знаешь. - Проговорило чудовище, уставившись на князя своими мертвыми глазами. - Ладно. Я смилуюсь, и оставлю ее пока как есть. Да и ты выживешь - яд в тебе я безвредным сделаю. Люби ее, сколько тебе влезет, мне нужна только ее способность детей рожать, и живучесть, чтоб она успела родить как можно больше, прежде чем... прежде, чем она закончится.
Змеиный Царь будто бы сам был доволен подобранным словом, даже хмыкнул одобрительно.
- Но люби ее без этого вашего, человечьего, сам понимаешь. - Взгляд чешуйчатого на миг опустился куда-то вниз. - Я узнаю, что было, и уж тогда-то сгинешь ты не от ее руки, а от моей. А если ты еще и ребенка ей заделать умудришься - дождусь, пока дозреет, а потом Акулина его сожрет. На твоих глазах, человек! А теперь отойди.

Небрежно оттолкнув едва стоящего на ногах княжича, чудище склонилось над Маринкой, сложив руки на широкой, обвисшей груди.
- Ты мне будешь уже ни к чему, после того, как чрево твое ребенком будет отяжелено. Так что я даже возможности такой не допущу. - Пробасил Змеиный Царь. - Смертью своей меня пугаешь? Ничего, давай, режь себя. Я и другую для своего сына найду. Только вот Мара вряд ли обрадуется, когда ты ни с чем вернешься. И второго шанса она тебе не даст, поверь ты мне. Да и не проткнешь ты себя.
Тон Змея стал совсем уж издевательским.
- Помнится, когда рухнуло царство этого выскочки-Кощея, ты не захотела там подыхать, и к нам приползла, потому что бежать не захотела тоже. А теперь вдруг с жизнью так легко расстанешься? Ой, не верю. Не проткнешь ты себя, опять понадеешься. что как-нибудь обойдется, что все равно не скоро конец твой, что как-нибудь выкрутишься, да обманешь и Мару и меня. С этими ведь мыслями Зароки нам давала, а? А вот и нет - с любимым ты только за ручки держаться можешь да лобызаться, а скоро придет время и до конца расплачиваться.


И Змеиный Царь захохотал, куражась над своей жертвой.
- Никого ты не обманешь, никак тебе не выкрутиться. Никак. Выжмут тебя досуха дети моего сына в твоей утробе, или получит Мара и сгноит в вечном холоде и забвении. А вы - яростный взгляд на других героев - вы ничем ей не поможете. Что бы вы ни делали, она моя, она сама себя нам вверила. Так что отступите.
  • Крутейшая сцена.
    Даааа, игры с богами да царями — штука опасная.
    +1 от Da_Big_Boss, 22.12.16 15:50

В этот раз, то ли от веры слабой, то ли от чего еще, но прозорливость Мирославина ей не помогла. Увидела она перед мысленным взором своим лишь фрагмнт чьего-то чешуйчатого тела, от которого исходил потусторонний холод. Только этот холод будто бы задерживало само монашеское одеяние. Не так она его чувствовала, как все другие.

После выкрика Маринки повисла тишина. Неловкая, предательская тишина, во время которой Царь-Змей с напускным любопытством осмотрел каюту. Не появилось тут никого на защиту Марины, кроме друга-Лелислава, которому Змеиный Царь одним жестом только велел до поры замолчать.

Он потерял интерес к Василию, который сейчас уже чувствовал, как огнем жжет все тело, но пот, в который его кинуло - холоден, как последний пот у покойника. Видимо, уважительное обращение без отступления от своего слова и действия поневоле вызвало уважение к смертному даже в нем. Змея больше озаботила Маринкина дерзость и злословие.
- Помолчи пока, человек. До тебя дойдет очередь. Прежде я с ней поговорю. - Сказав это Василию, снова же не раскрывая рта, Змеиный царь подполз к Чернавке ближе. На нее он смотрел с откровенной насмешкой, читавшейся даже в нечеловеческом лице, неспособном толком показывать эмоции.

- Ну что? - Издевательски спросил он, чуть ли не вплотную нагнувшись к ее лицу и дыша на нее обжигающим морозом. - Не спешит вступиться за тебя твоя Мара? Много ты о себе мнишь, сучка, будто для нее и для меня ты что-то значишь. Ты просто делаешь то, что ей надо, и пока я в этом никак не мешаю, она даже слушать тебя не будет.
А потом он прямо за голову взял Маринку своей огромной чешуйчатой лапищей, и поднял над полом так, словно ничего девушка и не весила вместе со всем своим скарбом. Голова Маринки оказалась будто в кузнечных клещах, так сдавливало ее этими пальцами, а вдобавок голову пронзал холод, от которого, казалось, замерзала кровь и стекленели глаза.
- А для меня и моего сына ты - вообще ничто. Но нам нужно это! - Когтистый палец свободной руки вперся девушке ниже живота. - Всем моим детям нужны люди для размножения, но дети мои слишком требовательны для людей. Я не хочу, чтобы ты сдохла всего лишь на десятом ребенке, от силы, и не позволю тебе растрачивать себя на каких-то смертных. А раз не умеешь себя сохранить - тогда я беру это на себя.

Коготь царя змей стал изрядно длиннее, и чешуйчатый замахнулся. намереваясь одним ударом располосовать Маринке живот. Нужно было что-то делать.
  • Жестко.
    +1 от masticora, 22.12.16 15:35

Тревор появился как раз вовремя, и слегка остудил пял Невесты, заставив ее прекратить напирать на Рейвенмена, сжимая и разжимая пальцы, словно она уже копалась в богатом внутреннем мире супергероя "старой школы". Похоже, слово "красавица" в ее отношении вводило девушку в легкий ступор, который подавлял даже агрессию. Ящерица осеклась, глупо пялясь на Тревора, а затем, сделав над собой усилие, заговорила уже чуть тише и спокойнее.

- Я не знаю ни своего имени, ни того, кем я была до... этого. - Невеста как бы продемонстрировала Рейвенмену, смотри мол, какая я теперь. - Уверяю, я не просто готова, я вообще на ВСЕ готова, чтобы узнать это, даже если мне придется достать из тебя... кхм, вас эту информацию. Даже вместе с внутренностями. - Подумав, Невеста добавила. - Сэр.

Ну а что? Он же вроде как старше нее. Нужно быть уважительнее.
- У меня сегодня был реально плохой день, так что давайте не будем доводить до неприятного, я этого не хочу. Просто скажите, кто я, и откуда вам это известно.


То, как Рейвенмен говооил об Эрле, заставило Невесту сощуриться, сверля птицеподобного подозриьельным взглядом.
- А к его поимке случайно не имеете отношения вы?
  • Даже вместе с внутренностями. - Подумав, Невеста добавила. - Сэр.

    Ну а что? Он же вроде как старше нее. Нужно быть уважительнее.
    +1 от lonebeast, 21.12.16 14:41
  • Уважение.
    +1 от Belgarim, 21.12.16 20:15

Мотнув головой после поцелуя в нос, и опасливо пожав своей длиннопалой ладонью лапищу топорника, Кот-Ученый чуть поклонился, и сказал.
- Удачи вам, герои. Да будет легок ваш путь. - И снова Хранитль взлетел на свою цепь, и опять отправился по ней в свой бесконечный путь по кругу, чтобы завершить одну сказку, и начать следующую. - Раскрыл княжич Василий дарованную Хранителем книгу, перелистнул первый листок, и...

А что "и" - уже услышать было не суждено, потому как в этот момент раскрыл княжич Василий дарованную Хранителем книгу, перелистнул первый листок, и снова очутились герои там же, где впервые ступила их нога на лукоморскую землю. Ощущения от такого перехода были очень двойственными. Это было не как шаг сквозь расстояние, когда герои перешли сквозь Лешего.Это был своего рода шаг сквозь историю - пока переворачивал Василий книгу, он видел, как по страницам растекаются сами собой чернила, формируя собою рукописный текст, выполненный довольно неаккуратным почерком и с множеством клякс, а вместе с ним у всех героев.сами собой появлялись довольно размытые, похожие на очень сумбурный сон воспоминания о том, как они проделывают этот неблизкий путь от Великого Дуба до берега. Они будто бы за мгновение прожили этот участок своей жизни, который кроме этих странных воспоминаний не оставил ни на ком и следа.

Потом Лелислав вновь спустил свою ладью на воду, снова удивляя своих спутников, и герои взошли на борт, чтобы двинуться по спокойной морской глади в сторону корабля Малаха, с которого им неустанно мигали огоньками, сигнализируя готовность к отплытию.

****

- Вииижу! Плывуууут! - Вскоре донеслось до героев, когда они совсем близко подобрались к судну морского разбойника. Смотровой махал руками, указывал на них пальцем, и по его зову вдоль бортов собралась вся ватага матросов, чтобы убедиться, что к ним плывут действительно их пассажиры. Вряд ли это была радость за самих героев. Это была радость, что теперь отсюда наконец-то можно убраться. Они поплывут домой, и скоро это жуткое приключение окончится.

Когда герои оказались на борту Малаховского корыта, их встречал сам кормщик. Сосчитав героев, он удовлетворенно кивнул.
- Все. Ну и хорошо. - И хохотнул. - А видок-то у вас слегка запаршивленный. Смотрите, до конца плавания чесаться будете, у нас тут бани нету. - А потом повернулся Малах к своим матросам, и отдал громкую команду своим хриплым, каркающим криком. - Отплываем, робяты!
Вот так и окончилась эта часть игры. половина сюжета уже пройдена. Да, всего половина, я сам в ужасе от масштабов, на которые замахнулся) Вы играли просто замечательно, "новички" очень хорошо и органично вписались в команду, быстро перестав быть "новичками". Также очень радует, что на должном уровне поддерживается социалочка между персонажами, в которую даже встраиваются игроки не с таким активным онлайном. Биг_Боссу и Букварриору - вообще отдельное спасибо как раз за социалки, активность в игре и создание всех этих игровых ситуаций.

Также поклон Lehrerin за Мирославу, и Masticora - за Маринку. Маринка вообще очень удачно встроилась в атмосферу Сумрачной Руси, как я ее себе представил. Ну и Фока - Фока, я считаю, уже практически мем этого модуля, одна из его фишек, и каждый пост Fiz за него прямо не в бровь, а в глаз.

Теперь нам надо будет выбрать, за какой диковинкой герои пойдут сразу, и после этого я начну писать вводный пост в третью главу истории. Вообще, каждой диковинке будет посвящена целая глава, но я думаю, они будут значительно короче двух первых, так сказать "на одно приключение". В перерыве вы можете опять-таки воспользоваться темой "пока сказка сказывается", и потрепаться друг с другом, с Малахом, с Соловьем и так далее.
  • За эпическую главу.
    +1 от bookwarrior, 17.12.16 13:50

- Ага! - Согласился с Фокой кот. - Сразу и выскочит.
И добавил, для верности.
- Падлой буду.

А вот вопрос Мирославы заставил кота смущенно заложить руку за голову, и отвести от нее взгляд - насколько это было возможно с завязанными-то глазами.
- Ну так в том же был самый сок! Самый интерес! - Признался он. - Если уж я сам вываливаюсь в те сказки, которые рассказываю, так разве интересно будет мне самому себе сказки сказывать, да самого себя спасать? Намного лучше, когда я и сам не знаю, куда вы придете! Вы ведь, получается, не только герои, а немножко даже и мои слушатели, а вы сами знаете, что сказки всегда нуждаются в тех, кто будет их слушать! И больше вам скажу - вы немного и творцы, вы мне самому подобны! Вы идете впереди моего пера, вы сами чертите собственный путь в моем повествовании. И по вашим делам и конец вашей сказки будет Знаете.... Может вы сейчас не поймете, но сами собой, самими душами своими, в вас вложенными, делаете эту сказку НАСТОЯЩЕЙ.

В голосе Кота вдруг почувствовалось какое-то тепло, доброта, его голос перестал так загадочно вкрадываться в сознание, став лишь звуком, и чуть дрогнул, не как у мистической фигуры-демиурга, а как у живого существа с эмоциями.
- Я шел на риск, ища героев для своей сказки, которые мне не подчинены. И риск этот бы велик, ведь нельзя давать творить историю кому попало. В неумелых руках она чахнет, застаивается, умирает, в нее никто НЕ ВЕРИТ. Но я рискнул, доверил ее вам, и все же не прогадал.Вы - лучшие из тех героев, каких я только мог желать, и благодаря вам эта сказка станет, может быть, самой лучшей из всех, что родились в моей голове!

Кот растроганно всхлипнул - и тут же встряхнулся, и откашлялся.
- Что-то я заболтался. Вот что - считайте это сделкой! Вы спасете весь мир, и даже не один, и заодно все, что в этой жизни вам еще дорого. А я взамен получу нечто несравнимо лучшее - историю!


И после всего этого Кот уже обратился к Мирославе.
- Знаю, матушка, вы в сомнениях. Я скажу прямо - я не Бог, даже для этого мира. Иначе ведь выйдет, что и вы - тоже боги. А ведь богами вы себя вряд ли чувствуете, а? Особенно когда у вас ноги гудят после всех этих путешествий по бесконечным дорогам Руси со всеми их буераками и грязью, а в желудке пусто, как в барабане и он сам себя переваривает. Я не знаю, есть ли бог вообще. - Когтистая лапа легла на плечо Мирославе. - Но я хочу, чтобы он был, Василиса. И отчасти я завидовал твоей вере. Без нее даже Ученым Котам порой трудно. Но пусть это будет между нами.
  • Вы - лучшие из тех героев, каких я только мог желать, и благодаря вам эта сказка станет, может быть, самой лучшей из всех, что родились в моей голове!
    Как мило).
    +1 от Da_Big_Boss, 15.12.16 22:36
  • Вот это я понимаю! Проняло!
    +1 от Lehrerin, 15.12.16 23:03

- Снова фирменное Джеково "я хочу". - Невеста изобрзила когтистыми пальцами кавычки. - И угрозы, реакция задетого эго. Нравится это тебе или нет, но я еще как буду на тебя "наезжать", потому что ты заслуживаешь именно этого!

Невеста встала со стула, и подошла ближе к Джеку, скрестив руки на груди. Мимика ее лица показывала надменность и раздражение.
- Ты напоминаешь мне избаловангого жирного ребенка в супермаркете, который падает на пол и дрыгает ногами, вопя как резаная свинья, стоит чему-то пойти не так, как он хочет. Сначала ты всех бросил, потому что твое самолюбие не смирилось с мыслью, что тебя, великолепного Хаоса, уделал старик-Мендельштейн. Ты разрушил столько всего, перекалечил столько судеб просто потому что можешь, и чего добился? Можешь не отвечать, Тревор показывал мне новости про тебя. Ничего из этих чудовищных и глупых выходок не приблизило тебя к реваншу ни на шаг. Ну, зато душу отвел, в точности как ребенок.

Невеста ткнула Джека пальцем в грудь.
- А теперь ты вдруг вспомнил про Эрла! Спасибо за этот истинно-братский жест! Кстати говоря, у него с Мендельштейном куда более личные счеты, и значительно больше причин для мести, чем у тебя, но он смог проглотить свою жажду мести ради нас и ради всех этих детей! А ты пришел сюда вместе с прицепом нажитых проблем, и собираешься нажить их еще больше, и всех заодно втянуть. Ведь тебе явно мало того, что ты просто торчишь тут, делая нас всех мишенью! Давай еще немного покрушим и поломаем! Тебе хорошо - ты бессмертен, никаких последствий, а телепортация позволит тебе сбежать в любой момент, оставив тех, кого ты называешь друзьями, расхлебывать все то, что ты заварил! И плевать ты хотел, сколько там погибнет или окажется в тюрьме - это же еще один повод воспылать жаждой возмездия, и устроить пару погромов!


Невеста закончила свою речь животным фырканьем и резюмирующей фразой.
- С такими друзьями никаких врагов не надо. - Решив, что она сказала все, что должна была, ящерица ужн обычным своим тоном обратилась к Марку. - Похоже, мы приняли вариант Джейн, так? Я еще нужна тебе, Марк? Или заданий для меня нет?
  • годно
    +1 от voljha, 15.12.16 13:31
  • чудесный
    +1 от Belgarim, 15.12.16 20:38

Кот снова замурчал, нежась в ласковых руках Маринки, но все-таки нашел в себе силы не поддаться кошачьей натуре, и брыкнуться на спину, потеряв ко всему интерес.
- Мрр, ну погоди, погоди, коварррная... - Отстранив от себя Чернавкины руки, Хранитель начал отвечать на вопросы.

- Рать - это сильно сказано, княжич Василий. Кощеевцев живых осталось слишком мало. Их сказки давно рассказаны, и кончились для них печально. Да и собираются они не на битву, а помешать вам. Все-таки воля Кощея - гибель Руси, и они обязаны предотвратить ее спасение, даже если не хотят.

Для Лелислава тоже нашелся ответ.
- Иглу отковать дело нехитрое. А вот договор на ней начертать на языке неписанном, чтоб самим мирозданием бессмертие твое охранялось - на такое не всякий способен, ох не всякий. Кощей сам мог бы, но игла была откована еще во времена его царствованияна Руси, тогда он таким сильным и знающим не был. А способен ли на такое его сын...

Тут кот загадочно улыбнулся. Он знал отает на этот вопрос, и это было видно, но открыть секрета не хотел.
- Я вам так скажу. Он пока и сам не знает, кого в нем больше - Кощея или Василисы. Потому вперед пока не лезет, а в тени хоронится. Но это все, что я вам открою, а то вы так всю сказку у меня выудите! Ох, герои...

Чернавке же кот заулыбался, вновь позволив себя чесать, и поцокал осуждающе языком.
- Ну как не поймешь ты, девка - что больше всего в сказаниях интересно? Почему слушают их раскрыв рты и ловя каждое слово? Что держит до конца, что заставляет волноваться и переживать? А?
Хранитель важно поднял палец и изрек.
- Страдания! Трудности! Вот в чем драма, вот в чем соль! А не в изыскании легких путей. Впрочем, в стаптывании ваших ноги правда интересу мало. А потому.... Щелкнул Хранитель пальем, и появилась в его руках книга!

Щелкнул Хранитель пальцем, и появилась в его руках книга. Правда казалось, что в ней не хватает львиной доли страниц, потому как много было пустого места под ее обложкой. Да и те ее страницы что имелись, были по большей части девственно чисты. Эту книгу Кот хотел было вручитт Чернавке, да в последний момент передумал - и вручил ее Василию.
- Начало истории о поиске четырех диковинок уже написано. Я же вам все рассказал. А книга эта отправит вас прямо в место начала каждой из этих историй. Только и надо, что открыть нужную страницу. Но как откроете - книгу не листать, пока каждая история не окончится. Нечего вам по сюжету прыгать! Уговор? А уж до Царства Кощеева вы и так доберетесь.

А Мирославе в ее видениях, что Кот хоть и является рассказчиком их собственной сказки - сами герои ему не подчинены. Ни Мирослава, ни ее спутники Коту неподвластны. И это для Кота - причина их избранности. Именно потому Кот выбрал их для этого трудного дела, пренебрегая людьми с большими силами, большим благородством, и большей сплоченностью. Была ли воля героев полностью свободна, или зависела от кого-то еще? Это вопрос, на который получить ответа Мирославе не суждено.

Ну а что касается Бога - если подумать,то слова Кота не слишком-то противоречат тому, что сначала было Слово, и по этому слову возник и свет, и твердь земная, и звезды. Но попытка увидеть мироздание с позиции Творца лишь показала на миг, насколько же велика Вселенная, и насколько малы в ней люди.
Ох, Мирослава взрывает мозг даже мне
  • Привычно - прекрасно.
    +1 от Fiz, 13.12.16 14:39
  • Страдания! Трудности! Вот в чем драма, вот в чем соль!
    Вот за чем мы приходим на игровые форумы!
    +1 от Yola, 13.12.16 15:50

"Кабинет" Эрла действовал на Невесту удручающе. Этим и объяснялось то, что за столом она не сидела прямо, а полулежала, сложив руки и улегшись на них щекой. Она не смотрела ни на Джимми, ни на Марка, ни на кого бы то ни было еще. Вряд ли ее могли в этом винить - многие Непокорные могли догадаться, НАСКОЛЬКО остро девушка восприняла известие о том, что их бессменный лидер схвачен. Эта новость застала ее на рабочем месте, в теплицах, и даже для самой Невесты был неожиданностью тот шок и та бессильная ярость, которая накрыла ее с головой. Те, кто тогда присутствовал в теплицах, видели, как она выронила один из ящиков с черноземом(сворован с клумб в лучших районах города), а потом с каменным выражением лица извинилась и вышла из комнаты. Потом ее видели в самом глухом переулке Уэйуорд-Стритс, ревущую в животной ярости. Невеста добрый час лупила всеми конечностями в бетонную стенку, полностью уничтожила ее наружное покрытие, и оставила там устрашающего вида кровавые кляксы. Вернулась она уже мертвецки-спокойной, но даже самый ненаблюдательный мог увидеть, что ее когти сточены до самых фаланг, а чешуя сбита и стерта до мяса. Все, что она сказала, это опять же ее тихое "извините" и "давайте работать". И она все эти несколько дней работала как робот, с тупым усердием, забывая и про кормежку, и про сон. Работа и раньше была одной из немногих вещей, которые ее успокаивали и радовали, и теперь Невеста отчаянно пыталась воспользоваться этой отдушиной, используя ее вне всякой меры. Стоит ли говорить, что это не помогало.

Из этого состояния вывел ее, как ни странно, Гормон. Мальчишка был себе на уме, Невеста никогда не была с ним близка и не желала сближаться. Положа руку на сердце, парнишка пугал ее до мурашек, и девушка никогда не понимала, почему другие(и Эрл тоже) так ему доверяют. Но все-таки кое-что объединяло их - Тому были нужны какие-то загадочные "материалы" для исследований, и добывал он их именно с Невесты. У них была своего рода сделка, согласно которой Невеста помогала ему с опытами над собой, а тот в свою очередь параллельно достижению своих целей искал и ответ на вопрос - что же Невеста такое. Ну, а если совсем уж точно (хотя мальчишка дальновидно оговорился, что ничего обещать не может) - обратимо ли ее состояние. Ради такого Невеста готова была его терпеть, постоянно сдавать анализы, проходить обследования, и соглашаться на ряд довольно постыдных процедур. Собственно, Том и заставил ее делать перерывы в сельхозработах, отдыхать и начать есть(это было критически важно, организм ящерицы все время был на пределе и потреблял много энергии). Он даже смог оказать ей немного психологической помощи. Понятное дело, вопрос был не в заботливости, а в том, что Тому не хотелось терять материал. Невеста, с ее депрессией, совершенно перестала навещать лабораторию Пэна. А еще у Тома было дело для нее.

Невеста вспомнила на миг о том, что сказал ей жуткий, умный не по годам мальчик. Он идет на "деловую встречу" с этим парнем, который полгода назад заявился в Уэйуорд-Стритс, и потерпел сокрушительное поражение от Непокорных. Неприятный тип, и история вся эта тоже. Невеста была против этой встречи, она не доверяла Тому, и тем более не доверяла Черному Волку(даже кличку наполовину у Эрла украл!). По первости Невеста думала сразу же заложить Тома Марку. Но не стала -все-таки он взял с нее обещание, значит надо держать слово. А потом ее мысли снова унесло в сторону тревог и тоски.

Слишком уж много напоминало об Эрле, чтобы не думать о нем, как советовал Том. Невеста вспоминала свое первое появление здесь, когда Эрл, жутко стыдясь этого, объяснял необходимость запереть Невесту в подвале и при этом пытался максимально корректно сформулировать эту необходимость, чтобы не задеть ее. Вспоминала, как он сконфузился, когда они заговорили о ее платье и о новом имени. Вспоминала, как волк сообщил, что негоже держать девушку в подвале, и привел ее в кабинет биологии, невольно угадав ее пристрастия. Вспоминала и то, как влетела сюда, перепугав Уличного Волка своими радостными девчоночьими визгами - так ей хотелось обрадовать его новостями о первом урожае. Вспоминала подслушанные разговоры Волка с другими Непокорными, где он делился своими амбициозными планами и мечтами. Она даже и не думала до сих пор, насколько сильно увлеклась лидером Непокорных за это время, пока он не пропал. Теперь, когда Эрла нет, вроде как всем житеям Комунны нужно быть сильнее, чем прежде, но Невеста ну никак не могла быть сильной в такой момент. Она даже на разговоре еле-еле сосредоточилась, а вещи на нем решались важные, можно сказать жизненно важные - что делать дальше.

Приподнявшись над столешницей, и рассеянно моргнув, словно просыпалась, Невеста заговорила.
- А разве нам есть что оптимизировать? Мне кажется, наши расходы и так урезаны по максимуму, Волк все время об этом говорил. Конечно, без учета, ну... Как их... Не совсем добросовестных ребят. Их стало немного больше с тех пор, как Эрл... - Невеста подавила всхлип - как случилось это несчастье. Почувствовали волю. Но мы не можем усиливать контроль, и стоять над каждым. Мне кажется, единственный выход - это воровство, как ни прискорбно. может, мне пора бы попробовать себя в амплуа взлома и проникновения.
Невеста хмуро усмехнулась.
- Только, чтобы не терять людей, нужно выбрать менее защищенную цель. Жилье какого-нибудь крупного бизнесмена например. Думаю, его не будут охранять эти "Защитники Завтра".... Удавила бы их.
  • А у Невесты бывают мурашки? В любом случае - это круто.
    +1 от ArbitraryNickname, 10.12.16 18:24
  • *_*
    +1 от lonebeast, 10.12.16 20:19

- Да. Он действительно был своего рода русский царь. – Подтвердил кот. – Но это было слишком давно. Седая старина.
Францу же Хранитель ответил без особой ясности.
- Все узнаешь, друг мой. Все узнаешь. О вашей избранности и о том, почему же именно вы, я расскажу уже после истории. Она тебе понравится!
А пах Кот... Как кот. Как самый обычный дворовый котяра, какие живут у обычных людей, ловят мышей и бьют горшки.


Дождавшись, пока герои распалят костер и полукругом усядутся подле него, Кот легко, словно бы ничего не весил, вновь вскочил на свисающую с ветвей цепь. Вскочив – неторопливо пошагал по ней, нисколечко не покачиваясь. По цепи он поднимался все выше и выше, но когда он заговорил – голос его звучал так, будто Кот был совсем рядышком со своими слушателями.
- До того, как стать Кощеем Бессмертным, у него было другое имя, обычное и человеческое, как у всех у вас. – Вел рассказ Кот. – Жаль, но я не был так в нем заинтересован, чтобы запоминать, ведь оно так мало значило для сказания. Но все же, Кощей был человеком. Вот, посмотрите.

Огонь костра, который в тени Мирового Дерева стал единственным источником света, вспыхнул сильнее и ярче, и в этом огне перед героями предстал красивый юноша с длинными русыми волосами, да в ладной белой рубахе с узором. Рубаха эта выглядела просто, но сшита была из хорошей ткани, а узоры были сильными оберегами. Лоб был тоже украшен очельем с таким же узором. Некоторые герои смогли узнать этот узор – он защищал носителя от безумия. Будущий Кощей совсем не выглядел воином, у него не было сильных и грубых рук, привыкших к оружию, его пальцы были гибки и длинны – такими хорошо играть на инструментах, красиво писать или кого-нибудь гладить. Лицо было нездорово-бледным, но эта бледность будто придавала ему своеобразной красоты, свойственной только знатным людям.


- Хорош, правда? – Отметил Кот, где-то там наверху идущий по цепи. – Младший из шести сыновей великого князя. И не узнать в нем того, чем он стал. Если только не посмотреть в глаза. В них навсегда застыл страх перед смертью.


Да. Юный наследник был одержим страхом перед смертью. Его фигуру вновь поглотил огонь, а тени на коре Мирового Дерева заплясали, формируясь в что-то новое. И сами собой эти тени формировали новую сцену. Юный Кощей с ужасом смотрит на своего отца, который хрипит, кашляет и тянет к нему руки. Вместе с ним стоят шесть его братьев, но только он настолько сильно напуган зрелищем, что обмочил свои порты, и с визгом бросился вон из комнаты. Следом за ним медленно вышла его черноволосая сестра – будущая Баба-Яга.

- Смерть его отца напугала отрока своим ужасным обликом. – Вещал Кот вкрадчиво. – Бедняга был очень уж впечатлителен, не зря носил это очелье, сделанное ему его сестрой-ведуньей. Девочка уже тогда много знала потаенного, чего знать нельзя. И она пообещала ему найти способ не разделить судьбу отца. А между тем –молодому Кощею надо было заменить отца.

Новая сцена открылась взору героев – молодой Кощей, севший на трон, и с ужасом вжавший голову в плечи, когда на нее опустили корону.
- Он был наследником земель отца, потому как старшие братья уже успели завоевать собственные царства. А младшенький воевать не умел, да и как говорил я, был очень уж впечатлительный и слабенький. Но его поддерживала сестра.

Его сестра появилась только на пиру, на котором он принимал пятерых своих братьев. В разгар трапезы, когда все, кроме нового правителя, были уже пьяны, она появилась за его спиной, и склонилась к самому уху юного Кощея, вкрадчиво шепнув ему.
- Каждый из них хочет тебя убить.


- Правда ли это была? – Вопрошал Кот. – Возможно. Отпрыски князя строили свои владения сами, были решительны, и добивались чего желали. Может статься, каждый из них желал включить владения отца в свои собственные, считая себя заслуженным более других, а особенно более боязливого хлюпика, что удрал из отцовской спальни, испугавшись умирающего родителя. Но важно то, что будущий Кощей испугался скорой кончины. И упредил события.

На том пиру все братья до единого были отравлены. Герои увидели, как во главе стола в тронной зале сидит юный отрок в короне, а остальные места занимают трупы с искаженными в агонии и посиневшими лицами. Сидит – и с глупым хихиканьем попивает вино, слушая, как там, за стеной, кричат дружинники его братьев, которых, словно кур, вырезают его собственные солдаты. Потом все пропало, остался только хохочущий царь с кубком, смеющийся все громче и безумнее, и стареющий на глазах. Тот самый царь, который соединил все завоеванные братьями земли с отцовской, и дал рождение государству под названием Русь, и продолжил ширить его и укреплять.

- Он познал силу. Он полюбил власть. И он полюбил злато. – Мрачно говорил Кот. – И он по прежнему боялся смерти. Вот тогда-то и поименовали его Кощеем. Царем смерти.

Хоть Русь и росла и ширилась, хоть становилась она сильнее, наводя страх на распоясавшихся варваров, ее народ был несчастлив. Новый царь был не в пример былым жесток, и силу своего государства использовал и для того, чтобы держать за горло собственный народ. Он лил кровь и без нужды, ради того, чтобы просто почувствовать свою власть. Он обирал и гнобил рабским трудом людей, и был глух к их мольбам и стонам. Он бездумно копил золото, наслаждаясь осознанием своего богатства, когда всем людям было нечего есть. Своих подданных он держал в страхе лютой смерти. И совершенно ни перед чем не останавливался на своем пути к бессмертию.

Сестра гадала ему много раз. Кости и внутренности всегда предрекали Кощею смерть, доводя его до ужаса. В припадках этого ужаса он разрешал Яге немыслимое. Они с Кощеем приносили людей в жертву темным богам целыми деревнями, пытаясь выторговать Кощею вечную жизнь. Гнали на погибель других людей, чтобы искать в дальних и опасных землях утерянные знания. Сотни безвинных душ, реки крови, которую они пили ив которой купались, пуды непорочной плоти, которую они ели. Я даже не буду рассказывать вам о том, на что ей пришлось пойти, чтобы заучить Неписанный Язык, чтобы все-таки начертать на Игле те три заветных символа, даровавшие Кощею право вечно быть на Земле. И когда узнали люди о том, что не будет их мукам более конца – они восстали.
Пламя полыхнуло особенно сильно – и вот уже оно было везде, ни в малейшей степени не вредя героям. Среди этого моря огня стоял Кощей, крича в агонии. Он горел, и не мог сгореть, сносил удары, и оставался жив, а люди никак не могли уничтожить своего мучителя. Пламя жгло его, но не испепеляло. Стрелы и лезвия пронзали его, но не могли прокусить его плоть, просто отскакивая


- Сестра даровала ему бессмертие, но не силу. После страшной и кровавой борьбы Кощей был свергнут и изгнан прочь, в вечные холода, обреченный скитаться там до скончания времен. Его место занял новый царь, от которого вели род все цари, что были до Ивана Последнего. – Говорил Кот тем временем, показывая сцену того, как обгоревший, искалеченный и оборванный труп бредет сквозь снега и пургу, а его потерявшие цвет глаза глядят вверх, на яркие переливы северного сияния. – Он затаил глубокую злобу на Русь и весь ее народ, и поклялся отомстить им, и забрать то, что принадлежит ему по праву. Он захотел обрести могущество, чтобы создать свое собственное царство, как он называл про себя – Антирусь, и если остальной мир у него в мыслях был в подчинении, то Русь подлежала уничтожению под корень. Она должна была стать такой же пустошью, в какой Кощей оказался.

Кот усмехнулся.
- Великие планы, несбыточные мечты, скажете вы. И будете правы. Но у него было время. Сколько угодно времени. И он им воспользовался. За то время о нем стерли все упоминания, его забыли, его уничтожили, вымарали из истории. Отчасти, для того, чтобы не усомнился никто в праве царской династии на трон при живом помазаннике от другой крови. Имя Кощея зазвучало вновь лишь через многие поколения, и зазвучало совершенно по-новому. Он стал тем, кем его знают сейчас.

А из снежной бури выходил уже не калечный, хромавший и еле-еле идущий труп. Теперь его походка была твердой, прямой и уверенной. Ветер обходил грозную фигуру, закованную в черную сталь. Звучно бряцали угольно-черные, до блеска отполированные доспехи с золотым украшательством в виде слов на Неписанном Языке. Звенела цепь, перекинутая через наплечник с шипами. Руки в когтистых латных перчатках цепко сжимали меч с рукоятью из чьего-то хребта и других костей, и громадным лезвием. Лица у него не осталось – вместо него был обтянутый огрубевшими остатками кожи череп с острыми зубами. В глазницах горел неземной синий огонь. А венчала мертвую голову корона из кинжальных лезвий, символизировавшая то, что власть Кощея – в силе, в оружии, в смерти.

-Хорош, правда? – Сказал кот с усмешкой. - Младший из шести сыновей великого князя. И не узнать в нем того, кем он был. Если только не посмотреть в глаза. В них навсегда застыл страх перед смертью.

Хоть Кощей больше не был человеком, хоть душа его давно умерла, и двигала им все та же застарелая ненависть, безумная алчность и невероятное властолюбие – он все еще умел бояться. Образ отца, хрипящего в постели, не отпускал Кощея. Как не отпускали его зрелище того, как гадает сестрица-Яга - кости и внутренности снова и снова складывались в безобразный узор, предвещающий только смерть.

Яга продолжала гадать ему даже когда стала уже старухой. И она откровенно смеялась над ним, хохотала от души, получая истинное удовольствие от того, как ее брат снова впадает в свой детский страх. Кощей бранил ее, обвинял во лжи, бил, проклял жаждой к людскому мясу, ободрал до кости ногу, свел с ума и выгнал в леса – но снова и снова гадание показывало лишь одно.И тогда Кощей стал думать о наследниках.


- Сэр Поундс был абсолютно прав в своем предположении – Уважительно проговорил Кот. – Воистину, это была блестящая догадка, на грани преждевременного раскрытия истории! Он хотел не ребенка, а лишь сосуд, в котором он переродится, если изыщет кто-то способ его извести с белого света. Но какая же женщина сможет выносить в себе такое зло? Боже, знали бы вы, скольких он погубил…

Кот тяжело и сочувственно вздохнул.
- Хорошо, что и я этого не знаю. Просто потому, что не хочу. Такие подробности совсем не важны для истории, а я все-таки люблю людей, даже если они для меня лишь персонажи в сказке. Много простых женщин погибло в страшных муках, прежде чем Кощей уразумел - ему нужны были особые женщины, одаренные свыше, как царица Василиса Премудрая. Их было восемь, включая ее. Семь из них погибли – такое зло в себе было не по силам выносить даже им.

Тут Кот немного приостановился, и даже проявился из темноты, глядя на Маринку.
- Одну из таких женщин, между прочим, доставлял Кощею твой папа. Во многом благодаря ей он изменился. Но эту сказку он расскажет тебе сам, если ты захочешь знать. Скажу лишь то, что эта женщина была девятой. И она может тебе кое в чем помочь.
Подмигнув Чернавке, Кот снова растворился в дымке. А вместо него возникла тронная зала, уже знакомая всем присутствовавшим – в ней принимал героев царь Иван Последний. Но теперь на троне сидел Кощей, просто сбросив с него старого Еремея.
- Дешевая табуретка у тебя, Еремей, а царский трон. – Насмешливо говорил Кощей, и от звука его голоса даже при осознании наваждения холодело в животе. – У меня в царстве такие в дешевых кабаках ставят. Вы, русские, так и живете в дерьме всю жизнь, и цари не исключение. Зато женщины у вас хорошие. Как дочь твоя.

К большому облегчению слушателей снова заговорил Кот.
- Он захотелне только Василису, но и чтобы русский царь унижался перед ним, чтобы молил и целовал ему сапоги. Но Еремей твердо отвечал ему отказом. И именно это решило дело. Дочь царя было почти некому защитить – Кощей бросил все силы на то, чтобы отвлекать и распылять войска и оттянуть внимание Ивана. Но Кощей не забыл дерзость Еремея, и решился на самое знаменитое свое злодеяние. И вот, мы приближаемся к самому интересному.


Пламя костра вспыхнуло снова, и в нем возник образ высокой, не уступавшей даже Мировому Дереву башне. Эта башня не была отстроена Кощеем, хотя выглядела рукотворным объектом. Она была всегда, и в том или ином виде существовала в каждом из бесчисленных миров. Где-то это вовсе не Башня, а гора, где-то это каменный столб, где-то… Хм… Хоть даже и дерево. Но все это – Ось Мира.


- Ось Мира. – Кот будто смаковал это слово. – Кощей нашел ее в бесконечных своих странствиях, и именно вокруг нее и выстроил свое царство. И подчиняясь своей задетой гордости Кощей задумал повредить ее, сместить, искривить. На это ушло очень много его сил, но ему удалось – и произошел перекос. Множество миров столкнулось с этим миром, и миры эти перемешались меж собою. Если бы ты, Лелислав, спросил Никаса про его астрономические работы – он бы сказал тебе, что не Солнце и Луна ушли с небес – само небо более не наше. Мы находимся под чужими звездами, сразу во многих мирозданиях одновременно, на стыке бесчисленных множеств реального, и бесчисленных множеств нереального. Время остановилось, мы остались в подвешенном состоянии, мы гибнем и разлагаемся! Даже Лукоморье, где берут свое начало истории – умирает. По сути, Лукоморье уже мертво, Лукоморья больше нет. Даже Мировое Дерево уже давно окончило свою жизнь, только этого не видно. А скоро за ним последую и я, его хранитель, вместе со всеми своими сказками и песнями.

Кот трагично умолк, а затем снова заговорил.
- Но в этом есть и прекрасное! Оказавшись в таком незавидном положении, я получил нечто несравнимо-значительное, и может быть, самое ценное, что у меня есть.
Кот выдержал паузу, задержав дыхание, а затем с удовольствием произнес.
- Начало для самой лучшей из моих сказок. Сказке о вас. Сказке, которую я говорю прямо сейчас. Сказке о том, как вы спасете нас всех, совершив путешествие прямо к Оси Мира.
  • Дал стране угля).

    Серьезно, эпичный пост именно там, где это надо.
    Перед ним меркнет даже финал первой главы!
    +1 от Da_Big_Boss, 08.12.16 01:34
  • впечатляет
    +1 от Ein, 08.12.16 01:53
  • Заинтриговал так заинтриговал!!
    +1 от Aleksey_DanTe, 08.12.16 02:08
  • Фантастической красоты пост!
    +1 от Aramovich, 09.12.16 00:19
  • Это великолепно.
    +1 от Fiz, 09.12.16 09:53
  • Мощно и настолько оригинально, что просто диву даюсь.
    +1 от Lehrerin, 10.12.16 14:34

О том, чтобы собрать на этом выжженном месте хоть какие-то трофеи, не могло быть и речи - все было уничтожено беспощадным огнем Горыныча-младшего. А то, что не сгорело, было давненько попорчено водой. Как вообще работал этот хлам - было непонятно.
Какое-то время Василий и Лелислав предавались тяжким думам, Мирослава залечивала раненых товарищей, Чернавка радостно плескалась в ледяном ручье(пока звери стирали ее одежку), а Иришка чесала пузо довольно урчащему Горынычу, словно бы это был любимый пес. Но вот, раны залечены, грязь смыта, одежка высушена, призван ветер, что разогнал пар, и вновь появились силы. Иришка отпустила Горыныча доживать свой век и дальше, и приказала героям следовать за ней.

Впрочем, она не собиралась долго идти или искать дорогу. Уведя следовавших за ней людей в глубокую чащу, Иришка сложила руки рупором, и громко позвала в лес.
- Эге-гей! - Эхо передразнило ее голос, разнося его на версты вокруг. - Дядюшка-Леший, царь лесной и владыка чащи! Покажись, сделай нам милость! Просит тебя дочерь царя змеиного!

И затряслась земля под тяжелой поступью. Услужливол разошлись ветви древних дубов, уступая дорогу огромной фигуре, что вышла навстречу героям из темной чащи. К вужалке вышел окруженный и облепленный зверями и птицами сгорбленный великан, одетый в длинную белую накидку, что стелилась по земле, скрывая ноги носителя. Из-под накидки торчали только его тощие, словно палки, руки, затянутые грубой кожей, похожей на древесную кору, да лысая голова, увенчанная двумя раскидистыми ветвями, больше похожими на оленьи рога, если бы на тех росли листья. Лицо у него только и имело, что два темных овала глаз, будто нарисованных на этом лице в виде текучих, меняющих размер и форму пятен, и полоску рта, который нехотя расклеивался,открываясь, но из которого не шло ни единого звука. Гигант остановился перед змеиной девой, и наклонился, будто пытаясь рассмотреть ее и ее спутников. Вужалка же низенько поклонилась ему со всем уважением.
- Прости, что потревожила тебя, дядюшка-Леший. - Заговорила рыжая. - Помогли эти люди лесу твоему, той роще, что взяла я в свое владение. Извели они ту нечисть поганую, что принесли в Лукоморье злые люди в железе и золоте. Помогли, не щадя живота своего. Теперь просят они и тебя помочь. Хотят они к Великому Дубу попасть, к Мировому Дереву, с хранителем его поговорить. Не поможешь ли им? Не облегчишь ли путь неблизкий да нелегкий?

Выслушав вужалку, Леший безмолвно кивнул ей, соглашаясь, а затем распрямился. Зашевелилось что-то под его накидкой, заходило буграми - а затем Леший одним резким движением ее распахнул.

Под ней тела Лешего не оказалось. Он открыл самого себя как дверь, как проход, а за ним увидели герои тропу, что поднимается прямо на крутой холм, изрытый могучими корнями Великого Дуба. Видно, туда и надо было идти, в эту совершенно неправдоподобно и странно выглядевшую дыру прямо в пространстве. Эту догадку подтвердила и вужалка.
- Идите, не бойтесь. Только назад смотреть не смейте - Уверенно сказала она. - Дядя вас не обманет, придете куда нужно. Хранитель наверное уже ждет вас.

Однако Лелислава она подзадержала, отпуская его последним. Задержала для того, чтобы поцеловать его на прощание, и сказать тихонько
- Я ведь говорила тебе - нечисть я. Не обессудь.

***

Как только последний из героев пересек границу открытого прохода, позади снова послышался шелест, и в спины героям ударил порыв ветра. Проход закрылся, и теперь, если кто и посмотрел назад - он увидел с высоты только зеленый ковер из крон деревьев, укрывший собой лукоморскую землю.Где-то там, далеко, виднелся дымный столб, поднимавшийся с выжженного черного пятнышка. Изрядно, конечно, дядюшка-Леший сократил им путь-дорожку. Но время было идти вперед, ища путь среди толстенных, вяжущихся узлами и канатами корней Мирового Дерева прямо к огромному стволу, который вблизи казался чем-то совершенно исполинским. Здесь было даже темнее, чем в чаще, поскольку и так не слишком щедрому небесному свету мешало огромное растение, так что пришлось зажигать факелы и брести почти наощупь. Следом за героями, медленно собираясь в довольно крупный рой, беззвучно летели мерцающие зеленым светом светлячки, помогая лучше разглядеть дорогу. Благодаря им вскоре герои увидели толстую цепь, наброшенную на могучие ветви Мирового дерева, и свисавшую местами до самой земли. Чем ближе герои подходили к стволу Дуба, тем яснее слышался им голос откуда-то сверху. Мирослава узнавала этот голос - голос Хранителя из ее видений. Вскоре они даже смогли различить, что именно он там говорит.

- ...подняв кверху свои головы, чтобы увидеть источник голоса, герои наконец смогли разглядеть, как по тихо позвякивающей на весу золотой цепи справа налево неслышно ступает сам Хранитель Мирового Дерева, бархатным кошачьим голосом ведя свой сказ.

Подняв кверху свои головы, чтобы увидеть источник голоса, герои наконец смогли разглядеть, как по тихо позвякивающей на весу золотой цепи справа налево неслышно ступает сам Хранитель Мирового Дерева, бархатным кошачьим голосом ведя свой сказ. Он действительно выглядел как некая помесь кота и человека, зверолюд с характерной внешностью - только и на нем оставила свой отпечаток долгая тьма. Кот Ученый был тощим, словно скелет, обтянутый кожей и жилами, и начисто лишенным шерсти - она выпала, оставив лишь морщинистую, бледную кожу, которая наощупь должна быть груба, как береста. Уши были длинные и рваные, изо рта торчали клыки, а вытянувшаяся морда словно бы всегда была нахмуренной и недовольной. Последней заметной чертой была крепкая непроницаемая повязка на глазах, которая однако совершенно не мешала ему уверенно двигаться. Однако врожденная кошачья грация все еще осталась при нем. Всеми четырьмя когтистыми лапами цепляясь за цепь, он дошел до ее середины, и с любопытственным прищуром посмотрел вниз, на героев, словно бы и не было на нем никакой повязки.

- ...и с любопытственным прищуром посмотрел вниз, на героев, словно бы и не было на нем никакой повязки. - Закончив эту фразу, Кот разжал лапы, и ловко спрыгнул с цепи, мягко приземлившись перед ними наземь. Распрямившись в полный рост, хранитель Мирового Дерева заулыбался собравшимся.
- Я думал, вы все-таки дойдете быстрее и чуть более полным составом. - Заговорил он. Странно, говорило он вроде бы по-русски, но все же как-то не так, не совсем привычно для уха слушателей. - Все начиналось так бодро и быстро, что я позволил себе сделать слишком радостный прогноз относительно вас. Увы, даже для меня история ваша не то чтоб и предсказуема. Но все же вы здесь - и я очень рад этому!

Кот заулыбался очень широко, приподняв вибриссы и обнажив кривоватые кошачьи зубки.
- Дайте-ка мне с вами получше познакомиться, герои! Я уж заждался того момента, как вы будете тут! - И он с необычной быстротой принялся метаться к каждому члену небольшого, но смелого отряда, чтобы выразить свою несказанную радость. - Ох, как волнительно находиться рядом с теми, кому судьбой предназначено спасти мир!

- Аа, здравствуй, Княжич Василий! - Панибратское рукопожатие. - Ну что сказать, красавец! Твоя семья будет гордиться тобой, я тебе обещаю! Только вот не знаю, будет ли это тебе так уж важно в грядущем, уж прости.

- Эй! - тут же оказался он возле Фоки, хлопая его по плечу и растрепав ему волосы. - Фока, любимец ты наш, что ж ты притих так скромно! Не стесняйся, ты же душа компании! Не больно праведно жил, конечно, но будешь добрее иных более честных твоих друзей.

Хоп - и Кот уже подле Лелислава
- И ты здравствуй, собрат мой по искусству! Нас с тобой так роднит страсть к историям и сказаниям!

Матушку Кот поприветствовал более сдержанно и уважительно, не став ее хватать или лезть прямо к ней, а просто чуть поклонившись и мягко произнеся.
- Благослови Бог тебя, матушка Мирослава! Твое смирение достойно лишь уважения. Однако приятно видеть в тебе иногда и ту, молодую и бойкую Василису.

Чернавке тоже внимание было уделено.
- Как много мрака и страданий в тебе и твоей истории! - Поцокал языком Кот Ученый. - Но даже вот гусляр скажет, что страдания героев делают сказку только интереснее. Драматичнее, так сказать - если ты понимаешь, что значит это слово. Ну, тоже вон спросишь у Лелислава, он сведущ в языках.

Поундса Кот даже приобнял, спугнув Сокола, который недовольно косился на хранителя.
- Отважный мракоборец, а? Даю тебе слово, я не из нечисти, ты на мой вид неказистый не смотри, просто я ведь тоже вместе с миром этим гибну. Кто-то, конечно, может по глупости поименовать меня МертвыйМяу, но это не совсем верно. Даже совсем неверно. Я объясню вам!

И последним поприветствовал Кот-Ученый Франца и его волка.
- Он же не кусается? - Первым делом спросил у немца хранитель. - Эх, Францушка, тяжкая ноша эта избранность, если бы ты только понимал...

Закончив приветствия, хранитель Дерева снова встал перед всеми героями.
- Мне сразу перейти к вашему делу великому, или вы хотите сначала что-то у меня спросить?
  • За Лешего и Кота Ученого - респект! респект! респект!
    +1 от Yola, 07.12.16 16:35

У многих бы и не получилось уйти от атаки, если бы под музыку Лелислава ноги сами не вынесли героев из «горячих мест». Пули, стрелы и арбалетные болты расходились с вожделенной кровью и плотью за совсем ничтожные мгновения и расстояния, впиваясь в оплавленную землю. Лелиславу это стоило того, что его ранило сразу дважды, едва не сшибая наземь. Было бы и больше, если бы не встал перед ним княжич, недавно с ним собачившийся, а теперь вот прикрывавший своим щитом. Но и раны не остановили гусляра - превозмогая боль и не обращая внимание на кровь, продолжил играть. И герои ринулись в бой с новой силой.

Маринка вырвалась из липких и холодных объятий жидкой плоти. Ее руки по самые плечи были в вонючей грязи вперемешку с ошметками гниющей плоти, а одежда вымокла и пропиталась водой. Ее обязательно стоило бы потом просушить, благо и сейчас жар от выжженной земли быстро высушивал ткань. Может быть, Чернавку и схватили бы, кабы не Фока – много урону врагам не причинил, так, пополосовал немного. Эти раны чудище и не заметило, зато свисающие с его спины и боков мертвяки на татя отвлеклись, пытаясь отогнать его. Помог и Франц, едва не подставившись под удар горящей конечности чудища, но сумевший попортить ее настолько, что та под собственным весом переломилась пополам. И конечно, Иван с размаху метнул несколько только что приготовленных бомб, и сферы с хлюпаньем ушли в студенистое тело ревущего страшилы. В тот же момент ударили молнии – и чудище разорвало изнутри сразу несколькими одновременными взрывами.

Во все стороны полетели комья грязи, лоскуты гнилого мяса и хрупких костей, фрагменты тел животных и людей, ржавые доспехи и оружие. Из развороченного студня хлынула вода, зашипев и забурлив на раскаленной земле. Часть всего этого попала на тех героев, что имели неосторожность стоять близко. Искалеченное чудовище было остановлено, и теперь судорожно затягивало свои раны и растило новые конечности, чтобы начать движение вновь.
- Бегом оттуда! - Закричала вдруг Иришка. – Сейчас начнется!

И вот Горыныч-младший встал на задние лапы, распрямил свою спину, взметнул вверх дном чан, чтобы вылить себе в пасть остатки варева – а затем отбросил гигантскую емкость в сторону, и снова упал на все конечности, решительно двигаясь вперед. Продавливая лапами горелую почву, змей изрыгнул из себя еще одну тепловую волну, мощнее предыдущей – и вся ее мощь обрушилась на неуничтожимое чудовище. Десятки мертвых глоток закричали на разные голоса, разлетаясь в прах и уносясь прочь. Оно истаивало как сугроб, на глазах героев превращаясь в жалкую лужицу и груду костей. А дальше наступила и очередь проклятого озера – Горыныч-младший буквально навис над ним, беспощадно выжигая пламенем из пасти одержимую злом воду. Всю поляну заволокло дымом и паром, в алое небо взметнулись клубы огня. Через минуту все было кончено.

От озера осталась только огромная выжженная черная воронка, в которой еще лет триста не появится ничего живого. Из оплавившейся глины с множеством выемок от лопавшихся пузырей тут и там торчали кости всех тех, кого поглотило это озеро, и сейчас уже нельзя было сказать, кому чьи принадлежали. От воронки подымался смрадный чад и множество искр, словно от костра. Тяжко дышащий Горыныч удовлетворенно свалился набок возле ее края – ему этот жар был комфортен, заставляя его в неге вытягивать лапы и жмурить свои большущие, блеклые глаза.
- Ууух. – Протянул змей утробно. – Вот это мы дали жару! Ты бы, Ириш, почаще так меня потчевала! Я б, может, еще лет на полсотни задержался на этом свете.
- Чтоб тебя так потчевать, тут все Лукоморье на это работать станет. – Добродушно ворчала Иришка. – Ну, герои-богатыри, поклон вам до земли от дочки царя змеиного! Редко кто такого удостаивается!
И вужалка действительно склонилась перед уставшими и израненными героями.
- Спасибо что помогли сестру упокоить, и справились с идолищем поганым! Не могу вас, как ни жаль, отблагодарить ничем более того, чем уже отблагодарила.
Тут вужалка с хитринкой взглянула на Лелислава.
- Разве что дорогу вам сократить, как обещала. Да еще вот – ее взгляд вдруг перешел на Василия – тебя, красавец, могу облагодетельствовать немного! Но я тебе лучше на ушко шепну.
Иии, снова получайте ваши честно заработанные 10 очков опыта!

Значит, часть из вас подбита на один-два хита, вам больно, но вы держитесь. Можно зализывать раны и вволю трепаться)
  • Все-таки красиво получилось, если представить :)
    +1 от Fiz, 05.12.16 18:10
  • Сказка продолжается.
    +1 от masticora, 06.12.16 09:43
  • Ура!!!
    +1 от Lehrerin, 06.12.16 09:59

Лечить Маринку мазями - так для этого ее раздеть надо, чтобы их втереть, а времени на это практически не осталось. Пришлось отложить лечение на потом. Монахине, конечно, было попроще – достаточно было лишь руку приложить к ране, как ушла у раненого Фоки боль, и затянулась сквозная рана, оставив напоминанием о себе только дырочку в рубахе да кровавые потеки, к которым липла ткань. Иван же, вопреки самому себе взявшись лечить вужалку, понял, что мази Франца тут бесполезны – нужно что-то, что успокоит сердце и понизит давление. К счастью, он сумел сделать его быстро, и вручил вужалке бутылек. Та понюхала горлышко, и покривилась.
- Уй, дрянь какая! Хоть бы повкуснее что сделал, а то я теперь думаю, это так положено, или это ты меня так не любишь.
Зажав нос, Иришка залпом выпила содержимое бутылька, и вернула его хозяину. На ее щеки вернулся розовый оттенок, вены перестали так выделяться, и вужалка стала стоять на хвосте более уверенно. Похоже, у Ивана получилось даже лучше, чем он хотел – к хозяйке рощи вернулись и силы. Она даже смогла снова помочь – хлопнула в ладоши, и заготовленные колья взлетели в воздух, и выстроились рядком, с уклоном в сторону озера. Таким образом Иришка и решила спор гусляра и княжича. На последнего, кстати, она зыркнула с некоторым недовольством – она понимала, что по-своему норовистый юноша прав, но не хотела позволять угрожать своему любовнику. Но только проворчала недовольно, закатив глаза.
- Мужики…

И как раз в эту секунду колдовское озеро прекратило бурлить, и исторгло из себя новое чудище. Всего одно – но зато какое! Пропитанная дьявольской водой бурая глина и водоросли образовали его тело вместе с еще множеством утопленников, которые были на дне. Тело это лишь вполовину уступало Горынычу в размерах. Лица мертвых кощеевцев и морды мертвых зверей торчали отовсюду, почти по всей поверхности тела чудища, беспомощно разевая рты и вращая выпученными глазами. Ног у существа не было – оно перемещалось на манер улитки, скользя по оплавленной земле, шипевшей от влаги на раскаленной поверхности. Помогало оно себе единственной исполинской рукой, роль которой исполнила обломавшаяся верхушка какого-то дерева – ветви гнулись как пальцы, цепляясь за почву, а ствол с хрустом сгибался, подтягивая за собою громоздкую, неповоротливую тушу. У существа была длинная и гибкая шея, которую венчала голова. Зеленовласая голова Иришкиной сестры, нахально ухмыляющаяся и дразнщая сестру высунутым на добрый локоть лиловым языком. Сама Иришка, разглядев это, в ужасе закрыла рот рукой, а затем ее ужас сменился яростью.
- Убейте эту тварь, убейте! – В ярости завизжала она. – Я вам приказываю!
Прилагаю очень примерную и очень корявую карту. Извините, я не очень в этом хорош. В масштабах - до озера реально добраться за один ход и даже успеть атаковать. Горыныч позади вас, тоже не слишком далеко. Вы сами вольны находиться где угодно. Противник - непосредственно у озера, движется к вам, довольно быстро.


Количество здоровья врага неизвестно. Мирослава может применить прозорливость, чтобы предсказать возможные атаки врага. При критуспехе - увидеть в будущем то, как Поундс выяснит слабые места врага, таким образом избавив его от необходимости тратить свой ход на это. Поундс, как понятно, может применить "знание нечисти", чтобы понять возможные уязвимости врага. Или Поундс может опробовать сделать какое-нибудь зелье на свое усмотрение, или бомбу(а вот швырнуть ее лучше Фоке, у него соответствующий навык есть). Бафф Лелислава по прежнему работает, так что гусляр может предпринять что-то помимо игры на гуслях.
  • Она даже смогла снова помочь – хлопнула в ладоши, и заготовленные колья взлетели в воздух, и выстроились рядком, с уклоном в сторону озера. Таким образом Иришка и решила спор гусляра и княжича.
    Это было изящно!

    Но только проворчала недовольно, закатив глаза.
    - Мужики…

    Это было прикольно).
    +1 от Da_Big_Boss, 27.11.16 20:50

Волной полужидкой агрессивной плоти навалились озерные чудища на сплоченный отряд отважных героев. И с утроенной силой замахали ребята оружием, рубя врагов сразу по нескольку штук. Размер того вала мяса, что бросила тварь против организованного отряда, из преимущества превратился в недостаток, поскольку лезвия проходили сразу через нескольких врагов, а промахнуться было практически невозможно из-за их обилия. Василий сумел уничтожить ровно двадцать врагов, превратив их в беспорядочно разбросанные по поляне обрубки, корчащиеся и извивающиеся. Чуть меньше смогла уложить Чернавка – ее клюка размозжила тринадцать врагов, и вся стала скользкой от этой мерзкой воды. Пока рубили они врагов – позади них подымались уже порубленные ранее, спеша заменить уже павших. Четверо сразу же превратились в три десятка, а на подходе были еще.

И наконец, Мирослава, превозмогая боль от сдавливающих конечности корней, и вытянула руку к небу, моля Бога о помощи – и помощь пришла. Раздался бьющий по ушам треск, с которым разряды молний разорвали пространство, и, словно плети из света, начали немилосердно бичевать кишащую толпу умертвий. Каждый разряд сопровождался яркой вспышкой, в которой мгновенно сгорали утопленники, и еще шестнадцать исчадий превратились в груду гнилых, обугленных останков и маленькую, шипящую от сильного нагрева, лужицу мутной жидкости. Этим встать было уже не суждено.

Лелислав мог собой гордиться – даже опутанный корнями, сдавливаемый ими до хруста в костях, он не превращал играть свою боевую песнь, и струны неустанно воспевали славу былых героев, и внушали смелость героям теперешним. С его музыкой бой превратился в яркий, смертоносный танец железа и огня. Ему удалось и второй раз впечатлить собою вужалку, и та даже нашла время похлопать ему во всей этой боевой горячке, прежде чем снова принялась готовиться к чему-то.

Фока своими кольями сумел пришлпилить многих врагов, но заметного результата оно не дало. Пламя гасло в полужидких телах, раскаленная сталь тоже постепенно охлаждалась с характерным шипением, а пронзенные кольями просто соскальзывали с них. Это было сравнимо с попытками удержать на ноже холодец. Если было нужно, утопленники разрывали сами себя.

Врагов осталось существенно меньше, чем было, но те, что остались, сумели достать героев. Потеряв несколько кусков, они не утратили убийственной жажды. Вот Василий привычно ударил по врагу наискось, срезав сразу четверть торса вместе с правой рукой – а из разреза вдруг вырвалось сразу пять волчьих черепов на одних позвоночниках с ребрами, и эти черепа вцепились в него зубами не хуже живых волков.

Вот Чернавка в попытке защитить Мирославу, встала на пути врага– жуткой, уродливой смеси медведя и кощеевского кирасира. Выставила клюку, и сомкнулась поперек нее мощная медвежья пасть, скрежеща на металле. И вырвать никак, и зверя оттолкнуть тяжело. А у того не только голова, а и хвост! Длинный, костяной хвост с острым шипом, который ударил Чернавку в грудь не хуже тяжелой палицы, отбрасывая назад. Упала Маринка – и еле успела назад метнуться. Выплюнутая чудовищем Маринкина клюка воткнулась в землю меж ее коленей, хотя летела прямо ей в живот.

Да и Фока, лихой тать, скакал-скакал между врагами, будто насмехаясь над их медлительностью, а все ж нашел одного, что оказался чуть быстрее. Утопленник-кощеевец просто пальнул по нему из пистолета. И не отсырел же за столько лет под водою порох у сволочи – щелкнул замок, пыхнула искра, хлопнул выстрел, и пулька проделала сквозную дыру аккурат в плече вора.

Досталось и Францу с Поундсом - рубя наотмашь ожившие корни, они поневоле подставляли спины тварям, которые поодиночке, сильно израненные, но все-таки просачивались через оборону союзников, чтобы наброситься на них. Поундса ударили в спину когтями, и ему пришлось отвлечься, чтобы рубануть по наглой лапе. Франца же попробовали взять ударом кинжала, который все же достал его бок. Повезло, что лезвие не оказалось длиннее, иначе впилось бы уже в органы, что значительно опаснее. Рубаку иностранец отоварил топором, словно отмахнулся от мошки.

Тут как раз сработавшиеся в паре Франц и Иван закончили рубить корни. Тяжелый топор Франца отрубал один корень за другим, а вот Ивану приходилось полагаться уже на мастерство, так как мечи для рубки деревяшек подходят куда как меньше. Но так или иначе два басурманина смогли-таки высвободить соратников. И как раз вовремя.

Вужалка вдруг крикнула что-то на непонятном языке – и разросся вокруг героев невидимый купол, похожий чем-то на мыльный пузырь. Только они в этом куполе оказались – утопленников от него отбросило, и теперь бились они словно в непробиваемую стенку, не жалея собственных костей. Но защита вужалкина была вовсе не от них.
- Давай, Горыныч! – Крикнула змеиная дева во все свое певучее горлышко. И змей послушно вынял из котла все три морды.
- Угу-у-у….
Змей был словно переполненный бурдюк. Его брюхо отвисло, мешая котлу, а из ушей, ноздрей и пасти шли густые клубы едкого пара вместе с алыми языками пламени. Огонь едва удерживался внутри чешуйчатого, ему уже было больно, но Горыныч-младший выжидал и копил силы, чтобы в нужное время раскрыть все три пасти и исторгнуть из них Ад.
Это вовсе не было похоже на струю огня. Горыныч исторг из себя раскаленную волну, которая ударила по пространству безжалостным, испепеляющим ураганом. Невидимый защитный купол покраснел, а вужалка зажмурилась от боли, используя пределы собственных возможностей, чтобы не пропустить этот ураган внутрь. Находившиеся за ним чудища меньше чем за мгновение превратились в пар и прах, и были развеяны до невидимых глазу частиц. Трава сгорела без остатка, а почва мгновенно отвердела до состояния ломкого стекла. Деревья вокруг поляны выдрало с корнем и повалило наземь, пообломало все ветви, а стволы полностью иссушило до раскрасневшихся головешек. Колдовское озеро же вскипело, забурлило, заходило ходуном, и на глазах стало мелеть, превращаясь в пар. Испепеляющий шквал длился всего лишь несколько секунд, после чего силы Горыныча иссякли, и он свесил свои раздвоенные малиновые языки, шумно выдыхая из ноздрей черным дымом.
Волшебный купол вужалки исчез, оставив напоминанием о себе идеальный круг из несгоревшей травы в черном пепелище. От дыма и летящих вверх искр ничего не было видно и слезились глаза. Жар был – как в хорошо натопленной бане. Воспоминания о бане были тем сильнее из-за пара от вскипяченного озера, который заволок туманом полянку. Но озеро бурлило не только лишь от дыхания Горыныча. Оно тоже что-то готовило.
- Вот же ж… - Вужалка схватилась за свой аккуратный носик, пытаясь унять хлынувшую из ноздрей кровь. Иришка выглядела нездоровой – очень бледной, с сильно вспучившимися венами, покрасневшими белками глаз, и с еле-еле трепещущими жабрами. Да и ее мощный хвост что-то плоховато ее держал. Горыныч заметил это.
- Что это ты…
- Иришенька…
- С лица спала?! – Задали вопрос сразу три головы, и хором, наперебой, спросили. – Может, тебе?...
Иришка молча взметнула свободную руку, и Горынычу-младшему будто кто стянул шнурком все три пасти, так резко он замолчал.
- Хлебай давай свою отраву. – Слабо, но все равно очень властно приказала хозяйка рощи. – Дело еще не сделано!
Враги - Из всей кодлы вы оставили 18 тварей, которых позднее спалил Горыныч-младший. Рощин, Маринка, Франц, Поундс и Фока - снято по одному попаданию.

Сейчас Капитошка изобретает новую подлянку, на этот ход у вас есть шанс перегруппироваться, побаффаться и полечить раны друг друга(правда каждый лекарь лечит только одного). На это сгодится и Мирослава, и Поундс с его зельями, и возможно даже Франц с его мазями. Вроде больше ни у кого лечащих навыков нет. Вужалку лечить тоже можно - у нее серьезно подскочило кровяное давление, а сердце еле-еле выдерживает такую работу.
  • Ух!
    +1 от Fiz, 24.11.16 21:02
  • Хорошая сказка.
    С озером я еще не сражалась.
    +1 от masticora, 25.11.16 12:44

Соловей был недоволен выказанным ему недоверием, недоволен решением гусляра, и недоволен подначиванием со стороны Холмского. Явно хотел он всем ответить, да так ответить, чтоб все сразу всё поняли и рты позатыкали, да побольше слушали тех, кто поопытней. Даже рот уже для этого открыл, но случилось так, что стало уже не до болтовни. Поэтому Соловей перенес этот разговор на потом. После выходки Маринки с ее проклинающим глазом ни о каком мирном урегулировании конфликта речи уже не шло.
- Вот дура девка. Как мамаша прямо. - Соловей развернулся и встал, разминая руки. - Сделать я тут могу только одно.
А повернувшись к дочери, бывший разбойник процедил злобно.
- Если выживешь, к здешнему волхву тебя свожу, чтобы снял этот приговор дурной. И попрошу, чтоб сделал это так, чтоб побольнее было.

Кощеевцы же впечатлились несильно. Они давно уже привыкли жить во тьме, поглощенные ею, и сглаз Чернавки сошел с них, как с гуся вода. Толь ко вздрогнул каждый, исказились лица в коротком приступе страха, а потом они снова сосредоточились. Один из них только крышку на фляге снял - и вырвался оттуда черный дым, окутавший фигуры кощеевских кавалеристов. Из воздуха материализовались на них доспехи из черного металла, с бледными остатками золотых узоров, с многочисленными засечками и вмятинами, с обломанными шипами на рукавах, и сточенными когтями на пальцах. У кавалерии была одна индивидуальная особенность во внешнем облике - некое подобие крыльев за спиной, сооруженных из белых перьев, шкуры экзотических хищников, в которые те были укутаны, и маски на шлемах в виде исковерканного в агонии и злобе человеческого лица. Без шлема остался только их командир, взамен отличавшийся от остальных лоскутом красной ткани, свисавшим с правого наплечника до самого колена и полностью скрывавшего правую руку кавалериста.
- Исполнить приговор - наш долг перед мастером Кощеем. - Без всякой злобы сказал командир кавалерии. - Не обессудьте. Давай, Шаман.

Один из его отряда, узкоглазый и низкорослый воин, вдруг моргнул, хлопнул в ладоши- и погас в трактире весь свет. Ну, то есть это поначалу так подумалось. На деле все оказалось еще печальнее, вся харчевня просто исчезла вместе со всеми посетителями и всем остальным миром. Вокруг осталась только чернота да, как ни странно, все тот же заплеванный деревянный пол под ногами, уходящий во все стороны и неясно где заканчивающийся. Однако, несмотря на темноту, герои прекрасно видели, где находятся они сами и их союзники, и хорошо видели своих врагов. Они находились как бы в большом круге, на который тьма не заступала. И это было хорошо, потому что бой начался.

В один миг сократив расстояние между собой и Чернавкой до минимального, командир с размаху рубанул мечом, намереваясь рубануть Маринку ударом сверху, но вместо нее меч прорубил только гнилые доски пола, так как Чернавка успела отскочить. Соловью эта сцена совершенно не понравилась.
- Не иначе бессмертными себя возомнили, на мою дочь переть. Никак не научитесь.
Не меняя позы, разбойник засвистел. Свист резанул всех по ушам, но по-настоящему резанул командира кавалерии, который успел только вырвать меч из пола и кое-как защититься лезвием от искажавшегося волнами воздушного потока. От лезвия, как и от доспехов, полетели искры, будто их прямо сейчас стачивали множеством точильных камней на огромной скорости. Искры летели ему в лицо, раня того, прожигали алую ткань под наплечником, а сам командир едва не падал. Но держался.

Следующий удар, однако, все равно приняла на себя Чернавка. Один из кавалеристов выбросил вперед руку, что-то блеснуло в воздухе сталью - и девушка ловким движением посоха отбила брошенный в нее кинжал. Со звучным "дзыньк" орудие отлетело в сторону, и воткнулось в пол, сильно вибрируя. Но Чернавка все-таки человек, и потому уйти от новой атаки не смогла. Еще один кавалерист сблизился с ней и, провернув ловкий финт, вскрыл ее защиту, и резанул мечом по боку, пустив ей кровь. Так был разрушен давний миф, ходивший среди мужиков, что черная девка - призрак.
Четвертый кавалерист ударил мечом уже Соловья, разрушая уже уверенность того в самом себе и собственной непобедимости. Соловушка едва успел отскочить в сторону, и лезвие задело его лишь по касательной, но все равно оставило довольно болезненную рану на груди. Свист прервался ко всеобщему облегчению, превратившись в крепкое ругательство на каком-то из восточных языков.
Против вас 10 кавалеристов, включая командира и "ротного колдуна. Урон по ним считается так же, как и по ИПам - от выносливости. Каждого, кроме командира, нужно достать пять раз, при том они могут и отбивать ваши атаки, либо уйти от них. Командира нужно долбануть семь раз. Точнее, уже шесть. Пока они атакуют только тех, кто клеймен. Пока.

Кроме очевидного действия вроде атаки/баффа у некоторрых персонажей есть еще парочка возможностей. Мирослава может воспользоваться развеиванием магии, и если ей очень-очень повезет(на бросок в 90), то она развеет морок, и вы выпадете обратно в реальный мир, а ваши враги лишатся определенных преимуществ. Если перекинет за 100 - лишатся и доспехов с оружием, и станут более склонны уже к конструктивному диалогу.

Иван может по бэку успеть заделать себе зелий/ядов/бомб, а также применить навык "Знания Нечисти", чтобы рассказать вам, где вы сейчас, чем это чревато, и что можно предпринять.

Фока не замечен, и прямо сейчас может попытаться заюзать скрытность, и убить любого противника, кроме командира, одним ударом.
  • - Исполнить приговор - наш долг перед мастером Кощеем. - Без всякой злобы сказал командир кавалерии. - Не обессудьте. Давай, Шаман.
    Вся эта хоругвь гусар-кощеевцев — это, конечно, гениальная тема).
    +1 от Da_Big_Boss, 16.11.16 04:53

Чернавка правильно сообразила, что не надо ей отбиваться от врагов. Каждое движение резкое только глубже в трясину погружала. А пока трясина не расширилась - Чернавка успела уцепиться за веревку, едва не насадившись на крюк, и усилиями Лелислава, Франца и его верного волка, была вытащена с берега. Следом за Чернавкой по земле потащилась и безголовая вужалка, вцепившаяся двумя руками в правую ногу девки. Скелет ее длинного змеиного хвоста протянулся на эдак семь шагов, теперь только самым кончиком касаясь колдовского озера. Оторвавшись от озера, вужалка лишилась и источника страшной силы, но все равно тянула основательно, едва не пересиливая двух мужиков и лесного хищника из Прусских лесов. Так бы небось и порвали Чернавку пополам, если бы подоспевший Василий не рубанул змеиную деву по белым рукам, отрубив их по локоть.Натянувшаяся веревка спружинила, и Чернавка вместе с тянувшими ее Францем и Лелиславом полетели наземь.

Справившись, герои спешно ушли прочь, успев покинуть место до того, как вновь ожили деревья, и плотнее сомкнули свои ряды. Прежде, чем деревья скрыли злосчастное озеро, безрукая и безголовая вужалка была втянута за костяной хвост обратно в пучину, оставив на берегу только руки. Отрубленные руки сами пытались вернуться обратно, разжав пальцы на щиколотках Маринки, но сил им не хватило - из них вытекла большая часть воды, и они превратились в сморщенные, мокрые мощи, мертвые и неопасные.

Лелислав успел только сообразить, что вода колдовская хоть и похожа на настоящую воду, но все же чуток более вязкая, а в телах других существ напоминает уже не столько жидкость, сколько студень. А еще он понял, что даже отрываясь от основного источника эта жидкая нечисть все равно способна жить, но сила ее - именно в количестве.
  • Про руки это сочно)
    +1 от Da_Big_Boss, 12.11.16 21:04

Вужалка медленно опустила руки, а улыбка сошла с ее лица. С невыразимой печалью на мертвом лице посмотрела девушка на Ивана, и севшим голосом проговорила.
- Помогите...
А потом она замерла на месте с открытым ртом и выкаченными глазами. В ее легких громко булькнуло, тело девушки свел спазм,будто она захлебывалась, и из носа, рта и жабр вдруг полилась вода. Дева двинулась вперед, качаясь на ходу, и чем выше она подымалась, тем яснее становилось бедственное положение героев.

Ниже пояса у вужалки остались только кости, покрытые илом, противными и вонючими водорослями и небольшим слоем все той же воды, которая как-бы формировала кожу хвоста. Ее брющина была заполнена этой же водой, как, видимо, и все остальное тело.

На поверхности начали появляться темные пятна, будто, из-под нее вот-вот вынырнет что-то еще. Заскрипели и деревья, выворачивая из-под земли свои длинные корни, с хрустом разгибая стволы и ставшие очень подвижными ветви, которые потянулись к героям. Деревья позади героев стали переплетаться ветвями и сдвигаться ближе, взрывая рыхлую лукоморскую землю, чтобы отсечь возможность побега.
  • Неожиданенько.
    +1 от masticora, 11.11.16 19:54

- ...а потом он мне и говорит: "Вы знаете, ваша обезьяна нагадила мне в пиво". А я такой отвечаю: "Нет, но если вы напоете, то я, может быть это сыграю".
Алистер понимал, что даму, которая старательно рассматривает пейзаж, не менявшийся всю дорогу, не интересуют на ходу придумываемые рассказы. Но из всех развлечений у него было ровно два - доставать людей своей болтовней, и, собственно, тоже глядеть в окно. А в разговоре с молчаливым слушателем есть некий особый шарм - он не перебивает, не мешает, и говорить ему можно все, что угодно. Поэтому Алистер рассказал следующую историю.
- А вот вы знаете, что значит "засосать головастого"? Так вот, однажды мы с доком ночевали в одной палатке... Эй, да что вы так смотрите? Это про еду, честное слово!

Однако его рассказу было не суждено продолжиться. Леди преклонных лет могла вздохнуть свободно, избавившись от необходимости выслушивать треп Алистера. Сейчас мистера Граута занимал вопрос внезапной остановки. И вот, его пыльные походные сапоги снова коснулись иссушенной почвы, и непоседа-доктор вышел чуть вперед, скрестив руки на груди.
- Я полагаю, причина нашей столь внезапной остановки - вон те три джентльмена с их лошадями? - Осведомился доктор Граут у кучера, отставив в сторону подозрительных личностей мизинец. - Знаете, кажется им пригодилась бы помощь с их транспортом.

После этого послышался громкий свист в два пальца, и Алистер Граут крикнул тем троим.
- Знаете, джентльмены, это ведь опасная дорога. Грабителей развелось тьма! Вы бы поспешили до захода солнца доехать до ближайшего города. Наш охранник уже четыре бандитские засады уложил, пока мы сюда приехали. О, эти безумные времена. Не знаю, что бы мы делали без этого парня.
Заявка: Попытаться вызвать в бандитах неуверенность при помощи навыков убеждения.
+2 | Тени над Ист-Эндом, 14.07.14 23:09
  • - ...а потом он мне и говорит: "Вы знаете, ваша обезьяна нагадила мне в пиво". А я такой отвечаю: "Нет, но если вы напоете, то я, может быть это сыграю".
    Смеялся)
    +1 от Da_Big_Boss, 10.11.16 19:12
  • Шутка превосходная.
    +1 от wyleg, 10.11.16 19:36

Все путешествие заняло около шести суток. По крайней мере, если верить большим песочным часам Никаса, которые тот исправно переворачивал при необходимости. Старания Лелислава и молитвы игуменьи обеспечили несколько дней спокойного, даже скучного плаванья. Море было спокойно, бескрайне и однообразно, да и ветер с охотой наполнял паруса, не принуждая экипаж становиться на весла. Пение, к тому же, нравилось и морякам. Даже Малах отмечал.
- Вот я не прогадал, когда вас взял на борт. С вами веселее, песни поете, на гусельках тренькаете. А с Орлом была скука смертная, только и болтал про свое Солнце. «Солнце то, солнце сё». Тьфу ты, царство ему небесное.
Чернавка, устроившаяся на носу корабля на пару со смотровым на самой высокой мачте, вовремя углядывала пики острых скал, едва торчавшие из воды. Налети на один такой – и пробоина будет такая, что корабль тотчас же пойдет ко дну, а заметить их ой как трудно. Но обошлось.
Сокол сэра Поундса время от времени покидал хозяина, чтобы вернуться с какой-нибудь рыбой в когтях. Птица тоже нуждалась в развлечениях, что поделать. Зато и себя кормил Сокол Ясны Очи, и волка, который был с Францем. Волк кстати в море чувствовал себя не слишком комфортно, о чем постоянно и в самой издевательской манере напоминал своему спутнику.
Остальным же приходилось маяться от безделья, морской болезни и однообразности пейзажа. Кругом только море до самого горизонта, да призрачные огоньки, которые плыли в туманной дымке над водой, и иногда садились на мачты и нос корабля.

Однако через некоторое бесконечно долгое время одиноко плывущий в море корабль был все-таки замечен вечно голодными обитателями подводных глубин. В первый раз героев разбудил сильный толчок в дно корабля откуда-то снизу. Толчок был мощный, встряхнуло так, что попадало все не прикрепленное к полу и стенам, включая и самих героев. Несколько бомб образумили чудище, но с тех пор кораблю не было покоя. Корабль Малаха так и норовили потопить все твари, у каких хватало на это сил. От одних просто убегали, подняв побольше парусов. Других отгоняли выстрелами из пушек или бросками бомб – на деле просто бочками с порохом и железными иглами, да утяжелителем в виде камня. С некоторыми приходилось вступать в ближний бой – например отсекать щупальца, которыми огромный кальмар опутал Малахово судно, и пытался враскачку его перевернуть. Слизь, покрывавшая щупальца, оказалась ядовитой, и из-за нее скончался первый из разбойников. Малах позволил друзьям проститься с усопшим, а потом приказал просто сбросить его в воду.
Потом твари стали налетать и с воздуха. Крылатые чудища с широким размахом крыльев и длинными ногами с кривыми и острыми когтями гнездились на скалах, и целыми стаями пикировали на судно, крича раззявленными во всю ширь пастями, и пытаясь выхватить кого-нибудь. Они умудрились утащить двух моряков, но это далось им дорогой ценой – стрелы и пули героев, а также смачный свист Соловья заставили многих из этих созданий самих стать добычей. Одна такая, подраненная в крыло, на скорости врезалась прямо в палубу, продавив доски и расплескав содержимое собственного черепа. А потом на глазах изумленной публики труп гадкой и вонючей твари превратился в труп совсем юной и лишенной одежды девушки. Малахна это поучительно сказал.
- Вот что бывает, ежели бабу не трахать подолгу.
Ее тело точно также было сброшено в воду.

Потом путешествие осложнилось еще больше. Туман вокруг стал гуще, и в смотровых отпала необходимость из-за невозможности выполнять свой долг. Вместе с туманом сгултилась темнота, и путешествие стало дрейфованием вслепую. В целях борьбы с темнотой борта корабля были увешаны какими-то светящимися стеклянными шарами, которые вставлялись в специальные пазы на бортах. Эти шары давали приятный синеватый свет, и делали видимым определенный круг пространства округ судна. На носу же(пусть и через пару попыток, с поминанием такой-то матери) был установлен такой же шар, но встроенный в большое блюдце с зеркальной внутренней поверхностью, которая отражала свет, и формировала из него большой и далеко бьющий луч.
- Хороший кораблик, умели кощеевы корабельщики строить. – Говорил позже Малах. – Был бы он поцелее, да сохранись на нем побольше всяких штук волшебных, так вообще бы горя не знали. Ну и команду бы, чтоб умела. А то мы все, с чем не могли управиться, поотламывали на всякий случай.
Наличие света спасло героев от глупой гибели, но не уменьшило опасностей. Наоборот, к свету так и лезли твари, ставшие уже совсем ни на что не похожими. Рыбы с лицами, отдаленно напоминающими человечьи. Какие-то панцирные чудища, плюющиеся едкой струей кислоты. Живые глыбы размером с целые острова, которые тут же начинали дрейфовать в направлении судна, намереваясь в него врезаться. Иногда из тьмы выплывали ветхие корабли, все в морской тине и ракушках, но все равно державшиеся на плаву. Такие судна Малах приказывал «колошматить в щепу» как только появятся, опасаясь их экипажа. А однажды один из моряков, умывавшийся водой из таза, вдруг отпрянул от него с паническими криками, а потом клялся, что вынырнуло из таза ухмыляющееся лицо утопленника, и что-то ему сказало. Малах тщетно пытался убедиться, что его подручный не протащил на борт хмельного, и не налакался до чертей, но сам понимал бесполезность этого. Спьяну не увидишь такого, от чего можно так быстро поседеть.
Вдобавок расшалилась и погода. Штормы следовали один за другим. Временами возникали водные воронки немыслимых размеров , которые втягивали в себя все, что проплывало рядом, чтобы столкнуть и перемолоть. Потом штормы резко сменялись полными штилями, и корабль замирал. Разбойничкам приходилось вставать на весла. В такие минуты были ясно видны великие командирские качества Малаха, который на корню подавлял любой ропот людей, привыкших к легкой наживе и нетрудовой жизни. В тумане слышались отдаленные голоса, к которым настрого запрещалось прислушиваться. Те, кто рисковал, поначалу и не слышали ничего, кроме неразборчивого ропота да отдельных слов. Но со временем голоса начинали обращаться к слушавшим по имени и становились какими-то странно-знакомыми. Никас рассказывал, что если слишком увлечешься, можно сойти с ума. В прошлом плавании один такой, совсем еще зеленый и старших не уважавший, дослушался до того, что отгрыз своему другу лицо.
За время плавания было потеряно семь человек. Последний умер при сосем уж жутких обстоятельствах. Начиналось все совершенно спокойно, в редкие моменты полного затишья, когда один из тех, кто помогал корабельному кухарю, вдруг ни с того ни с сего бросил нож и куда-то заспешил. А на вопрос «куда» ответил кратко – позвали! Хозяин позвал!
И тут же бывалые моряки, которые плавали с Малахом в прошлый раз, накинулись на этого человека, и накрепко связали его, бросив в трюм. А непонимающим ничего героям рассказали историю о Хозяине Соляного Берега.
Соляной Берег – так моряки нарекли остров, мимо которого тогда проплывали. Он был небольшим, и был весь белый от морской соли, въевшейся в камень. Так вот, в прошлый раз, когда они тут проплывали, одного такого тоже «позвали». И вот как его позвали – пошел он как ни в чем ни бывало, и плюхнулся в море. Даже пузырей не было. Так звали еще нескольких, и никого пока еще не удавалось спасти. И удержать такого трудно, может на родного брата с ножиком кинуться, и выявить можно не всегда, а одного привязали – так он себе натурально руку отгрыз, и ушел. И никто его не видел и не слышал, опомнились только когда всплеск услышали.
Того моряка тоже спасти не удалось. Все путы оказались бесполезны, от них только и осталась груда порванных и окровавленных веревок. Как он это сделал – так никто и не узнал. Охранявшие его моряки, уснувшие на своих постах, клялись крестом, что не спали ни секунды, просто моргнули – а их уже расталкивает и осыпает пощечинами разъяренный Малах.




Последний участок пути был, по словам Малаха, самым сложным. Малах был готов и к этому – он вынес на нос корабля свою клетку, и выпустил оттуда крупную летучую мышь-альбиноса по прозвищу Летун. С ним Малах говорил как с маленьким ребенком, сюсюкал и качал на руках, и даже команды отдавал так, будто упрашивал.
- Ну что, Летун, одна надежда на тебя! Покажи папке дорогу до Дуба! А я тебя за то та-ак накормлю!
Летун в конце концов послушался, запищал, взмахнул кожаными крылами, и сорвался с рукава хозяина, улетев в темноту с ярким фонарем в лапах, который ярко горел красным. Малах же следовал за этим огоньком малым ходом, на почти что спущенных парусах. С виду опасности никакой не было, но Малах упорно продолжал обплывать кругами пустые места и то и дело менять курс.
- Так надо! – Объяснил он. – Тут морок какой-то! Вроде прямо плывешь, а все время в том же месте выплываешь! Тут в окрестностях… А вон оно!
И Малах указал на далекий силуэт воистину монументального строения, одиноко торчащего на маленьком островке, на котором оно еле умещалось. Это был маяк, но маяк, сделанный в виде скульптуры двух мускулистых и лысых мужчин без лиц. Над головами они подымали одной рукой чашу, в которой должно было гореть пламя, служащее кораблям ориентиром. Маяк, конечно, давно уж погасший, ибо никто не зажигал в нем пламени уже бесчисленное множество лет. У скульптур этих были когтистые руки, плавники на спинах и боках, а ноги как будто вросли в камень.
- Вот если не знать пути, всегда и будешь приплывать к этой штуке! – Пояснял Малах. – Я однажды даже руль отпустил, так он сам поворачивался иногда! Если б не Летун…
А потом началось самое странное. Они проплыли через гигантскую грудную клетку какого-то доисторического чудовища, и одна из мачт едва не обломалась, задев собою одно из гигантских острых ребер, отбеленных до ослепительной яркости. Эти древние кости были словно вратами, за которыми начинался другой мир, давно погибший. Это были полузатопленные руины огромного во всех смыслах города. Над водой торчали только пики башен, густо заросшие водорослями и тиной. Вода была довольно прозрачна, и если поглядеть вниз, было видно, как среди былых человеческих домов неписанной красоты плавают косяки светящихся медуз и другие морские гады. В некоторых домах свет тоже горит, теплый такой, мерцающий, домашний…
БУМ!
Ударил гром. Малиновая молния рассекла пространство, и ударила в одну из башен. Дальше, если так можно выразиться, пошел дождь. Но таких дождей еще никто не видывал, даже Малах разявил от удивления рот. Сначала все вокруг, включая и сам корабль, и героев, и разбойников, резко намокло, а морская гладь заморщинилась и забурлила. А затем множество крупных водных капель ринулось снизу вверх, отделяясь от морской поверхности, от корабля, от насквозь вымокших людей. Дождь шел наоборот, уходя из земли в небо. К счастью, кроме дождя туда больше ничего не улетало.
- А такое у меня в первый раз. – Отметил удивленный Малах, глядя как капли срываются с его ладони. – Экая оказия…
- Смотрите!
Это завопил кормщик, указывая куда-то по правому борту. Посмотрев в указанное место, все заметили разбитый корабль, который, вероятно, налетел на часть руин, и превратился в бесполезную груду гнилого лома.
- Ну и что? – Вопрошал атаман. – Мало ли мы видели разбитых посудин?
И тут ему на глаза попался уцелевший флаг. Велес, кусающий себя за хвост. Присмотревшись еще немного получше, Малах потрясенно прошептал.
- Да это же мой кораблик…
- А вон еще! – Воскликнул один из матросов, указывая в другую сторону.
Еще один корабль с флагом Велеса. Из него будто кто-то вырвал середину, и остались от нее только плавающие там и сям поломанные доски, бултыхающиеся в воде бочки и ящики, и большое парусное полотнище, в котором остался обглоданный рыбами труп. Чей – неизвестно.
И это был не последний. Все чаще и чаще встречались героям остатки разбитых кораблей, или оставшиеся на плаву фрагменты их корпуса и груза. Встретился на пути и один целый, только огни на нем не горели, парусов не было, и команда вся куда-то девалась. Малах едва не врезался в него сам, но вовремя крутанул штурвал, и обошел, лишь слегка задев бортом. Со временем обломки кораблей Малаха стали попадаться чаще и чаще, и по мере этого команда все больше боялась. Но высшей точки их страх достиг, когда один из побледневших матросов указал в сторону левого борта.
Там плыл еще один корабль с Велесова Хвоста, целый и невредимый. На его палубе собралась вся команда, как на подбор, а за рулем был виден замерший с раскрытым от шока ртом еще один Малах, и тот самый матрос, который указывал на самого себя дрожащей рукой.Долго полюбоваться этим зрелищем не вышло, так как прямо под противоположным кораблем вдруг вынырнуло нечто огромное, похожее с виду на кита, и своей исполинской зубастой пастью вгрызлось в днище судна, с треском сминая его, словно соломенное. Над водой послышались панические крики, люди посыпались в воду, словно из случайно опрокинутой миски с горохом, а остальной корабль развалился самостоятельно, когда «кит» занырнул обратно, породив собою мощную волну и широкую воронку.
И это стало последней каплей для Малаха.
- ХОДУ ОТСЕДОВА!!!
И они дали ходу. О, как они дали ходу. Еще никогда разбойники не работали веслами так самоотверженно и упорно. Весь корабль сотрясался от их нескончаемого, громового «ииии р-раз!». С них сходило по семь потом, но напуганные разбойники забыли про усталость. Буря тем временем набирала обороты, а за бортом можно было лицезреть десятки разнообразных сцен гибели корабля Малаха. Сцены того, что ждет их, десятки таких же кораблей, разрываемых морскими чудовищами и налетающих на камни служила им лучшей мотивацией. Дошло даже до того, что два одинаковых корабля обстреляли друг друга, борясь за то, чтобы самим лечь на лучший путь. Гребцы кричали, пушкари палили, Малах вращал штурвал и горланил сорванным голосом какую-то лихую песню, грохотал гром, древесину дробили ядра, и в этом хаосе и панике герои даже не понимали, что им делать и куда себя применить. До их ушей донесся вопль Малаха.
- Надо было брать полсотни!

Кончилось все так же внезапно и резко. Судно Малаха снова ворвалось в туман, странный дождь прекратился, громы и молнии начали затихать, а беснующееся море потихоньку вновь приобретало свое обычное мертвенное успокоение. Выбившиеся из сил моряки в трюмах висели как тряпки на веслах, канатах, вповалку валялись у бортов, а Малах до сих пор не мог разжать руки на рукоятях штурвала. Прошло довольно много времени, прежде чем хотьк то-то смог пошевелиться. И вот-вот уже атаман собирался что-то сказать, как вдруг его лицо просияло.
- Доплыли! Ай да черти, все-таки доплыли!
Туман снова рассеялся, и наконец все узрели Мировое Дерево. Алексей Орел ни разу не погрешил против истины – могучий дуб был так толст, что его с трудом можно было охватить взглядом даже издали, и так высок, что его густая крона терялась где-то в небесах. Гористое побережье Лукоморья было изрыто исполинскими корнями, среди которых росли дубы поменьше. Тень от этого дерева накрывала собою корабль Малаха, казавшийся ничтожным, как таракан перед сапогом. Малах сейчас получал искренне удовольствие от потрясенных лиц своих пассажиров и своей шайки, и посмеивался над ними, хотя было видно, что он и во второй раз не верит собственным глазам.
- А сколько бы гробов хороших вышло из такого-то корча? А? Верно я говорю? – И тут Малах отвлекся на внезапно спикировашую на него белую летучую. Мышь, которая уцепилась за его рукав. – Летун! Летунчик, родной мой! Как я по тебе скучал!

Радостный момент несколько омрачил тот факт, что корабль сел на мель в нескольких верстах от берега. Слишком глубоко проседал тяжелый кощеевский фрегат. От резкой остановки все кубарем полетели вперед, а кое-кто перелетел через борт, и плюхнулся в воду. Радостные возгласы сменились на громкую и отборную матерную брань.
А вот и пост!
Настало время Лелислава и его волшебной лодочки!

Социалки уже доиграете в соотв. комнате
  • Оригинальное увлекательное путешествие!
    +1 от Lehrerin, 05.11.16 14:41
  • Меня всегда удивляет вот что: такие объемные посты, но читаются легко и воображение рисуют яркие картинки. Спасибо, мастер.
    +1 от Fiz, 05.11.16 15:03
  • Ну ты дал стране угля с этим путешествием, конечно).

    Три дня ждал, чтобы отплюсовать).
    +1 от Da_Big_Boss, 08.11.16 19:32

Да, Энигме конечно был нужен именно капитан судна, чтобы решить вопрос о принятии его на борт, но почему-то куда больше его поначалу заинтересовал ящик на тележке. Когда Илизшан остановился, чтобы передохнуть, Энигма возник будто изниоткуда и, удостоив капитана рассянным приветственным жестом, деловито подошел прямо к грузу. Резко наклонившись, будто мог рассмотреть его только с расстояния в палец, существо провело по поверхности ящика ладонью, а затем звонко постучало по нему костяшками пальцев в кожаной перчатке, при этом поворачивая голову боком, как будто он прислушивался к стуку. Потом Энигма обошел ящик с другой стороны, и посмотрел на него с присяда, сложив пальцы указательный и большой пальцы обеих ладоней "панорамой". И наконец, удостоверившись, что ничего более значительного сделать не в его силах, Энигма повернул свою лицевую сторону головы в направлении ящера.

Левая рука Энигмы нырнула в карман плаща, послышалось бумажное шуршание, и автоматон жестом фокусника явил на свет божий бумажку с написанным на ней вопросом.

ВАМ ПОМОЧЬ?
+1 | Кровь дракона, 04.11.16 12:05
  • Очень хара́ктерный Энигма.
    +1 от kharzeh, 04.11.16 12:23

- Чушь этот Фенрир, конечно. - Отмахнулся врач после того, как отпил содержимого, и от крепости замотал голвой и утер слезу. Кстати говоря, на вкус сильно отдавало травами и прянностями. Видимо, это была лечебная настойка, которая основательно забродила.

- Золота он тоже взял, за это будь спокоен. - Покивал Никас, подняв палец. - Взял бы больше, да проклятый купец, который там всем заправлял, от жадности меня Малаху продал. Но, так если подумать, то жаловаться нечего. Малах иногда во всякие места забредает, где я могу другую свою работу получше сделать.
И тут Никас немного понизил голос.
- Именно благодаря Малаху начал я думать, что дело это с Солнцем не столь простое, как думают, и у нас, и у вас. Может статься, что Солнце-то и вовсе даже ни при чем.

Вот и выросла перед Малахом горка таких маленьких, но таких ценных кругляшей. Каждую проверил кормщик, каждую покрутил да на зуб попробовал. А потом смахнул со стола всю пригоршню, и исчезла она в бездонных карманах разбойничьей жилетки.
- Вот и решили дело! Завтра же снаряжаемся в путь! – Похохатывал он. – Можно было хоть сегодня, но сегодня у меня будет отходная! Да такая, какой не видывал весь Велесов Хвост! Вы тоже заглянуть сможете! Со всеми погуляете! А теперь брысь, брысь отсюда. И так натоптали!

А тем временем ведомый Василием Тадеуш вяло и апатично плелся, путаясь в ногах и глядя в землю. Он будто бы пытался как можно сильнее оттянуть момент своей казни. Кощеевец, отчаянный, старый, проклятый, смелый, а жить ему все равно хотелось. Кощеевца провожали молчаливыми взглядами, кто с насмешкой, кто с презрением, кто с равнодушием. Не было только взглядов сочувствия. В Велесовом Хвосте, как видно, кощеевцев не терпели наравне со всей остальной Русью.
Вышли они за ворота, и спустились к морскому берегу. Мелкими волнами накатывала на усеянный галькой песчаный берег зеленоватая вода. Тадеуш поднял голову, чтобы посмотреть на горизонт, будто совсем забыл, что в том числе и его стараниями нет больше солнца на свете, и надеялся увидеть последний в своей жизни закат. Как только поднял он голову – Василий ударил его сапогом под колено, и заставил упасть наземь ничком. Потом поднял за волосы, оставив в коленопреклоненной позе, и замахнулся.
Даже сейчас, перед смертью, Тадеуш так ничего и не захотел сказать напоследок. Ни пощады вымолить, ни про матушку и детушек наплести он не захотел, как иные разбойники поступали. Не захотел и встретить смерть дерзко, хуля своего палача и весь род человеческий грязными словами. Не захотел даже какой-то последней просьбы оставить, или покаяния. Просто ждал, пока сабля Рощина со свистом рассечет воздух, и полетит в сторону лохматая голова бывшего кавалериста, а тело снопом упадет в песок, обагряя его кровью.
Скоро его похоронят за городом вместе с остальными.

*****************************************

Малах не соврал – он устроил большие гуляния. Желая проводить в опасное плавание атамана, половина людей, населявших станицу, собралось на подворье. А может, привлек их вкусный запах из трех больших котлов, поставленных прямо тут. В основном, конечно, были это такие же морские разбойники, как и он сам, которые ходили как под самим Малахом, так и под другими, менее отважными кормщиками. Но были тут и просто любители выпить и поесть задарма, великое множество самых разнообразных людей. Играли музыканты на поношенных и чуть расстроенных, но о того только задорнее звучавших инструментах. Топот танцующих ног заставлял дребезжать посуду и подымал облака пыли. Пьяные голоса хохотали и пели песни вразнобой и невпопад. Поминутно возникали одиночные и массовые потасовки, разбойники били друг друга по мордам, разбивая их в кровь, а потом сразу же все вместе братались, забывая даже кровь смыть из разбитых, переломанных по три раза носов. Реками лилось вино, а столы ломились от закуски, пусть и не слишком привлекательной и разнообразной. А впереди дозревало самое вкусное – огромная, истекающий жиром и богатая мясом туша вепря на громадном вертеле. Зверюгу этого завалил на днях здешний охотник, тоже здесь присутствовавший, и охотно рассказывавший собравшимся гостям о том, как же ему это удалось. Только он сам не был уверен, вепрь ли это вообще, или просто какое-то чудище с клыками и пятаком.
Из знакомых героям был тут, например, корчмарь. Он сам прикатил на праздник громадную бочку хмельного меду, и еще одну бочку с крепкой брагой, которая вспыхивала, если поднести к ней огонь. И Злата, цыганка-гадалка, тут была. Сама она не пила, но танцевала так, будто от того зависела ее жизнь, и собой заводила всю остальную толпу. Ярким и пестрым пятном мелькала она, бренча бубном и множеством своих цацек, и обольстительно сверкала своими очами. И ворожей тоже тут был – он не танцевал, но со стола уплетал за четверых, хватая все прямо руками и не обращая внимания на застревающие в бороде остатки.

А вот действительно близкие Малаху люди не праздновали. Женщина та, что Чернавку облаяла, сейчас с трудом скрывала слезы, сидела вдали и ото всех отворачивалась. А при виде героев так и вовсе шипела змеей и уходила прочь торопливой и раздраженной походкой. Растерянно путались под ногами детишки, беспризорники, для которых Малах давно заменил утраченные семьи. Не праздновали со всеми те два брата-толстопуза с дубинками, даром что дураки круглые. В меру своих умов и они понимали, что дурное случится, ежели не воротится Малах из своего пути.

А Малах веселился пуще всех. Без устали травил он различные байки, хохотал, хлопал всех по плечу, срывался с места, лез прямо через стол, чтобы пуститься с остальными в пляс, лихо закружил Злату, и тут же улетел в дерущуюся толпу, чтобы с задором расколотить пару носов. И пил он, пил много, больше всех. Казалось невероятным, что в таком состоянии он вообще может говорить, а не то что собираться в дальнее плаванье, но Малах почему-то будто и не пьянел. Угомонила его только смачная пощечина от той грустной женщины, после чего та сразу же убежала в избу, а Малах, потрясенный до глубины души, уронил свое сухощавое тело за стол.
Когда гости притомились пировать, и наступило некоторое затишье – вышла перед людьми цыганка Злата, и запела. А пела она – заслушаться можно. Была бы она русалкой, так от ее пения бы моряки со всех кораблей в омут кидались не раздумывая. Песня была цыганская, непонятная, никто не разбирал ни единого слова, но каждый понял, что поется в ней о чем-то невыразимо-прекрасном, и вместе с тем невыразимо-грустном и тоскливо, отчего в груди перехватывает дыхание, а на глаза поневоле наворачиваются слезы. Бабы плакали навзрыд, мужики украдкой утирали поблескивающие слезинки. Особо пьяные разбойнички громко и надрывно всхлипывали и зарывались побитыми мордами в рукава. А Малах не рыдал, и даже слез у него не было, но слушал он цыганку так внимательно, будто понимал все, что она поет.
А Злата, допев свою песню, поклонилась «честному люду», прошла по рядам, собирая с щедрых людей медяки, и покинула праздник. Так и закончились большие проводы атамана Малаха.
Впереди был новый день

*****************************************
Наутро Малах был свеж как огурец, энергичен и инициативен. Все еще спали, когда он был уже на ногах, и занимался последними приготовлениями. Сейчас он был занят тем, что отбирал людей в свою команду. И, конечно, не обошлось без правил.
- Вы, сукины дети, должны были на год вперед налакаться у меня на празднике, чтобы была мочь терпеть на время плавания! – Вещал Малах, стоя на бочке и обильно жестикулируя. – Потому как первое, самое первое мое правило – не пить на корабле! Хоть кого изловлю я хмельным или хоть просто с бутылкой, тотчас же выкину за борт. И курить тоже я вам не дозволяю!
Этот крик изрядно поубавил количество желающих отправиться с Малахом, а их и так было невеликое число. Впрочем, расстроенным от этого атаман не выглядел, а терпеливо отбирал нужных ему людей. Благо процесс этот уже подходил к концу. Последним он выбрал совсем мальца, лет пятнадцати, одетого в ношеную рубаху, повязку на голове и свободные шаровары. Видно, возраст был последним, на что Малах смотрел при отборе.
- …и те из вас, кто будут живы, будут богаты как цари! – Завершил он свою речь, и она была встречена бурными всеобщими криками «ура!». С этими криками они заходили и на корабль Малаха, о котором тоже стоило сказать пару слов.

Лелислав, знакомый с мореходством не понаслышке, сразу же определил – это судно когда-то было частью Кощеевского флота. Пусть содраны с него все знамена и опознавательные знаки, пусть время и творческий подход атамана видоизменили его, поизносили и потрепали, эти огромные корабли с множеством парусов ни с чем не перепутаешь. Это были специальные грузовые корабли, которые могли перевозить большие грузы – несметные горы награбленных сокровищ, золота, камней, пушнины, скота, который до последней головы будет забит…
Рабов.
Да, чаще всего на таких кораблях везли в Кощево Царство рабов. Людей свозили целыми городами и селениями, до отказа набивая трюмы, где в полной темноте, тесноте, среди немытых тел и всего неприглядного, что сопутствует человеческой жизнедеятельности, они проводили порой до нескольких месяцев. Более удачливых сажали на весла, чтобы ускорить ход. Ясное дело, выживали не все. На то и был расчет – набрать побольше, чтобы довезти хотя бы треть, а если половина – так и вовсе замечательно. Все лучше, чем гнать бесконечную вереницу пленников через тундру, где они погибнут в полном составе, разбегутся или привлекут хищников, чукч или Сехирчу с его «мерзлыми».
Эти корабли были непохожи на судна Руси, они были много больше даже самого большого, и много совершеннее. Без большой команды и некоторых особых знаний с таким не управишься. Хотя, конечно, кто знает, что с кораблем сотворил Малах и здешние умельцы.
С виду, тут уже не раз меняли мачту, и вообще было их меньше чем положено, паруса были латаны-перелатаны, нос был украшен оберегом из оленьего черепа, украшенного перьями(явно подарок ворожея), в бортах прорубили бойницы для нескольких пушек, утащенных с других суден. И, конечно, расписали корабль тоже. На парусе умелец-художник вывел символ рогатого черепа с бубновой мастью. На бортах тоже красовались бубны, черепа с костями и кинжалы. А на флаге кусал себя за хвост змей Велес. Малах, по старой русской традиции, должен был сам занять место у руля этого чудища, и похоже, что эта необходимость доставляла ему истинное удовольствие.

Коней героев тоже взяли на борт, на корабле нашлось бы место и для целого стада. За ними оставили ухаживать того самого пацаненка, который явно был этим недоволен. Он-то думал, что сбежав из дому и напросившись в плаванье навсегда увильнет от такой работы. А самих героев разместили в специальной каюте, где их поджидал их попутчик и бортовой врач.
Это был человек, совершенно непохожий ни на остальную команду, ни на жителей Велесова Хвоста. Грек по происхождению, низкорослый и кучерявый человек с гордым крючконосым профилем, холеными руками и приятным голосом.
- Ничего руками не трогайте!
Это было первым, что сказал он своим новым соседям. А руками трогать было что. Здесь были все его запасы трав, настоев и припарок, здесь же – его инструменты, и кроме того, многое количество карт. Не только путеводных, хоть были тут и они. Карты звездного неба занимали его намного больше, чем карты земли. И на тех и на тех были следы многочисленных правок, а сам он пытался составить собственную звездную карту, в чем ему была подспорьем большая подзорная труба на треноге, которую грек звал «телескоп». Такую штуку видел только Василий, и то – всего лишь раз.
- Звать меня Никас Катракис, сын я знаменитого звездочета из самого из Царьграда. – Тем не менее представился он чуть позже. – Но мне больше нравится название Константинополь. С Малахом я давно работаю, в дальних плаваниях на корабле нужен хоть один образованный человек. Не бойтесь, я вам не помешаю.
Вот так и началось плавание героев. Вскоре корабль Малаха снялся с якоря, наполнились ветром паруса и с течением времени все дальше и дальше был берег, пока насовсем не скрылся из виду. Теперь вокруг было только море, клочья тумана, да призрачные огни.
Здесь даю вам возможность посоциалить меж собой, поговорить как с Малахом, так и с Никасом, да и с Соловьем тоже. А также попробовать обеспечить в пути хорошую погоду(Лелислав), и попытаться снова заглянуть в прошлое или будущее, или в душу кому-нибудь(Мирослава).

Если социалака у вас не попрет, просто дайте отмашку о готовности идти дальше, и я дополню пост.
Я хотел, конечно, озадачить вас каким-нибудь приключением в пути, но в другой уж раз. Мы их скипнем, и сразу перебросим васс к цели вашего путешествия. Так-то!
  • смерть Тадеуша и прощальный пир прям зацепили...
    +1 от Yola, 01.11.16 23:08
  • это эпос
    +1 от bookwarrior, 01.11.16 23:40
  • Хорошо и много.
    +1 от masticora, 02.11.16 03:43

- А может это вы, герои, за Русь великую жмотиться перестанете? - С самой нахальной из своих улыбок заявил Малах в ответ монахине. - Коль такая цель на кону, так может хватит вам торговаться, золото считать, да меня на благородство ненужное подбивать? Что на это скажешь, божий человек?

  • Ловкий ход!
    +1 от Fiz, 30.10.16 15:55
  • Сразил наповал!)
    +1 от Lehrerin, 30.10.16 16:28

Кажется, Малах собрался сейчас вспылить в ответ, и уже привставал, чтобы хорошенько бахнуть по столу кулаком да рассказать Василию, где он видел и его самого, и весь его знатный род, но споткнулся о слово "Кощеич". Помолчал он, дослушал Василия, и хмурый, как туча, уселся обратно на стул.
- Вон как загнул. - Хмыкнул он. - А скажи-ка мне, павлин разодетый, откуда это у тебя весть такая? Сам его видел? И чего это я верить тебе должен? - Малах перевел взгляд на пленника, который отмалчивался, но с интересом следил за развитием событий. - Ты вот! Правда чтоли, что у твоего хозяина сын объявился?
- Брешут. - Не моргнув глазом заявил Тадеуш. - Мастеру Кощею дети были ни к чему. Он же бессмертен.
- А бабы ему тогда были зачем? - Встрял Соловей.
- Ну зачем могут быть бабы? - С ухмылкой ответил Тадеуш. - За тем самым.
- Ну-ну. - Фыркнул Соловей. - Этому ходячему трупу ничего уже не было надо, ни баб, ни вина, ни другого плотского удовольствия, ибо не в силах он уже был его ощутить.

- Да помолчите вы. - Устало протянул Малах. - Про Кощеевича у меня пока только ваше слово есть. А я не верю вам на слово, а этому, в веревках, не верю и подавно. Ежели нет у вас никакого доказательства, то тридцать пять золотых - и я вам помогу. Точка.
  • - Брешут. - Не моргнув глазом заявил Тадеуш. - Мастеру Кощею дети были ни к чему. Он же бессмертен.
    - А бабы ему тогда были зачем? - Встрял Соловей.

    Резонно, черт возьми!!!)
    +1 от Da_Big_Boss, 29.10.16 19:36

«Бубна», похоже, и сама не была в претензии, и драться с незнакомцами, только что разгромившими кавалеристов, никто не спешил. Разбойники жили хоть по своим, но по законам, и по этим законам признавали право победителей первыми поживиться за счет павших. Но не были кощеевцы богаты ни деньгами, ни одеждой, ни иными ценностями. Когда морские разбойники поняли и это, они совершенно потеряли к мертвецам интерес, и позволили Фоме оттащить их прочь из дому, ожидать, когда за покойниками подвезут тележку-труповозку. Сами же герои спокойно покинули разгромленную корчму, провожаемые долгими взглядами.



Соловей-разбойник сразу же повел их к отдаленной избе на самом отшибе Велесова Хвоста. А по дороге Соловей неустанно ворчал на свою нашедшуюся дочь, и постоянно сравнивал ее с матерью, такой же, по его словам, «безрассудной стервой». Однако ворчал Рахманович беззлобно, можно сказать, что просто для порядку, чтоб не возомнила дочь, что теперь ей все дозволено, раз уж стала взрослой, а папку ее художества давно не трогают. А как дошли до хатки – встретил их на крыльце старый ворожей. Борода седа, голова лыса, нос крючком, и одет в мешковину. Заметной деталью облика было самодельное ожерелье до самого пупа, сделанное из отрубленных куриных лапок на грубой нити, и накидка из козлиных шкур с рогатым капюшоном по форме козьей головы. Но хоть старый был ворожей, однако ж не больной, бегал резво, а глядел зорко. Издали узнал пленника, которого несли на плечах Фока и Василий, замахал приветливо.
- Сосед! – Радостно воскликнул ворожей. – Тадеуш, ты ли это? И что ж за беда с тобой приключилась? Со скалы чтоли свалился, да сам дойти не смог?
Кощеевец только головой окровавленной помотал.
- В этот раз нет. Взялись мы с Сигизмундом приговор исполнить, да вот стары мы уж для ратного дела оказались, побили нас всех эти залетные. А меня пытать да мучить ведут, про хозяина спрашивать.
- Эк… - Крякнул ворожей, озадаченно погладив бороду. – И что ж теперь, никак по другому не решить?
Кощеевец обреченно помотал головой, давая отрицательный ответ.
- Ну чего ж тут поделать тогда. – Развел руками ворожей, и тут же потерял к соседу всяческий интерес. – Вы, хлопцы, его в сарай пытать ведите, чтоб он мне тут не шумел. А сами сказывайте, какая дорога вас ко мне привела, какая боль-хвороба одолела. Не иначе раны опосля сутычки залатать?
- Вот хрен старый. – Высказал вслух свои мысли Соловей, однако продолжать не стал. Заговорил громко, как будто с глухим. – Вот у этой девки, что с клюкой, знак поганый на сердце отпечатан! Теперь на нее всяка кощеевская шавка кидается! Снять сможешь?
Хмыкнул ворожей опять, и долгим взглядом посмотрел на Чернавку. От этого взгляда Чернавка ощутила себя так, будто ее прилюдно раздели донага.
- Да на ней поди не одна метка-то, от самых разных хозяев. Но про ту, что ты говоришь – сведу. Веди ее в светлицу, усатый, и кого покрепче с собой прихвати. Держать ее придется за руки да за ноги.
- С ней пусть ее друзья справляются. Она им доверяет, они ей, пуд соли вместе съели. А я тут еще чужак, так что пойду в сарай. - Соловушка размял кулаки и зловеще ухмыльнулся. - Поговорю с этим твоим Тадеушем.

************

Снятие метки Яноша было процессом не для слабых духом и желудком. Уложили Чернавку на лавку – вот ведь рифма вышла – развел ворожей в печурке огонь, да и сыпанул сыпанул туда с размаху порошку какого-то. Зашипело вдруг, закоптило, стало пламя в печи зеленым, перестало тепло отдавать. Светлица наполнилась едким дымом зеленого оттенка. У Мирославы закружилась голова, и она поняла – здесь будет твориться темный ритуал, и человеку Божьему делать при этом святотатстве нечего. Другие остались, и стали вокруг девушки, по требованию ворожея взявшись за руки. В изголовье Чернавке положил ворожей птичий череп и отрезанную змеиную голову, у ног – черные вороньи перья и сброшенную змеиную чешую. В каждую руку дал по зубу какой-то неведомой твари. А на грудь тяжелый черный камень с начертанным на нем символом глаза.
- Теперь повторяйте за мной. – Повелел ворожей. – Да не вздумайте разорвать круга! А то ее еще черти в печь утащат! А ты, гусляр – ворожей обратил внимание на Лелислава – наиграй-ка что-нибудь такое, что на твой вкус подойдет. Поможет.

Убедившись, что все всё поняли, ворожей махнул рукой – и с первыми аккордами странной и пугающей музыки, которую извлекли из струн ловкие пальцы песельника, взмахнул сухощавыми руками, резко распрямившись. Тень ворожея, направленная ранее совсем в другую сторону, против всех земных законов легла вперед, накрыв собою Чернавку. Ракрылись шире глаза старика, засияли внеземным светом. Заговорил ворожей стихами, начал, как умел, творить заклятие.

Мертв палач и мертв владыка
Нет их власти поелику
Над сей девой предо мной
Вверена она другой!

Ты, владычица Морана
Под твоей она охраной
Ты, нерожденный сын-змей
Ее клятва – быть твоей


Каждую фразу, которую говорил старый ворожей, надлежало хором повторять героям, раскачиваясь в такт музыке. Ворожей говорил исступленно, и даже не замечал, как сильно потеет, как закатываются его глаза, а голос меняет тембр.

Помогите ворожею
Чтоб стереть рукой моею
Ненавистную печать
Чтоб Кощею не забрать

Сердце девичье в могилу
Наделите вашей силой!
Сердце вырвать из когтей
У Кощеевых детей!

И тут с невероятной прытью запрыгнул ворожей на лавку, и оседлал живот Чернавки, плотно придавив ее. Глаза ворожея в буквальном смысле горели. Зрачок правого глаза сузился, став похож на змеиный, а зрачок левого расширился, став похожим на черный глаз самой Маринки, через который глядела на нее сама владычица царства мертвых. Только раз глянул ворожей на друзей-соратников Чернавки, и гаркнул не своим голосом, а сразу двумя чужими.
- Держите же ее, да крепко! Брыкаться ведь будет!
Вскинул ворожей руку – и резко опустил, остановив на расстоянии в половину пальца от груди девушки. И подчиняясь этому взмаху, вдруг стала и одежда ее, и кожа прозрачной, словно стекло. Стало видно, как сокращаются под ребрами розовые легкие, и как быстро-быстро сокращается, качая кровь, ее алое сердце, на котором будто клеймом была выжжена черная руна Неписанного Языка. А ворожей снова затараторил вкрадчивым змеиным шепотом. Теперь с Чернавкой говорил тот, кому давала она свою клятву в обмен на свободу.

У Соловушки все детки
Носят злые в сердце метки
И Маринке так сложилось
Темным силам впасть в немилость

Перепродав душу дважды
Глупо верить, что однажды
Что-то станет по-другому
Но хозяину иному
Кроме нас тебе не быть
Знак Кощея удалить
Ворожеевой рукою
Я позволю, и женою

Станешь сыну моему
Вверю я тебя ему
Как исполнишь волю Мары
И развеешь злые чары


Ворожей в полубессознательном состоянии взял руку Чернавки, и положил ее на грудь той. И рука девушки прошла сквозь прозрачную кожу и кости так, словно перед ней был лишь дым. Чернавка почувствовала, как ее пальцы против воли сжались, и схватили ее же собственное сердце, бьющееся так торопливо, что онор, казалось, сейчас разорвется. Тело само противилост такому противоестественному вмешательству – оно истерически сигнализировало болью, выгибалось дугой, пыталось сбросить с себя и ворожея, и удерживающих ее изо всех сил соратников. Каждый мог прочувствовать и поразиться тому, насколько же сильна в действительности калечная девка, что ее не могут удержать несколько здоровых мужиков. А речь Ворожея продолжалась.

Я напомнил уговор
А теперь же - приговор
Знак Кощея выжгу ядом
Ведь всегда с тобою рядом

Змея сила, змея суть
Так прими же прямо в грудь
В сердце яд мой
Но уснуть
Вечным сном ты не успеешь
Знак - исчезнии, не имеешь
Больше силы ты, Кощей
Акулина! Ну! Убей!


В тот же миг рука Чернавки снова на глазах у всех превратилась в змею, и ее острые, истекающие ядом зубы впились прямо в сердце. Вот тут Маринка закричала так, что это услышали даже те, кого в хате не было. Одновременно с ее криком полыхнуло пламя в печи, и даже вырвалось наружу, через трубу. И когда Маринку уже стало невозможно сдерживать – все кончилось. Метка с шипением и дымом растворилась, и сердце снова стало гладким и розовым. Рука-змея покинула пределы организма, и вернулась в свое нормальное состояние, снова став самой обычной и с виду не столь уж могучей. И тут Маринка дернулась особенно сильно – и просто расшвыряла и своих друзей, и ворожея, а сама сверзилась с лавки, предварительно переломав ее пополам.

Через минуту ворожей с трудом поднялся с пола, проморгался, разогнал руками облако дыма из погасшей печи, и устало проговорил.
- Уф… Вот и все, соколики. С вас корзинка яиц, крынка молока, хлеба и водки ржаной. Только чтоб до завтра. А то прокляну.

Можно было перевести дух. Все кончилось. Одной проблемой стало меньше.
Даю вам шанс еще посоциалить, да и пост великоват вышел, я немного устал.

Если хотите - могу отправить вас сразу к Малаху, а социалить будете в комнате "Пока сказка сказывается", так сказать флешбеком.
  • Прекрасен. Обожаю такие посты.
    +1 от Fiz, 25.10.16 23:31
  • Like it
    +0 от Aleksey_DanTe, 26.10.16 00:26
  • Крутое лечение.
    +1 от masticora, 26.10.16 09:57
  • Уваау! Ваау! (одни междометия, выражающие восторг)
    +1 от Yola, 26.10.16 13:30
  • Это нечто! Стихи прекрасны! Но особенно позабавило "а то прокляну" в конце)))
    +1 от Lehrerin, 26.10.16 14:58

Бой в корчме набирал обороты, и стал уже настолько свирепым, что даже осмелившиеся здесь остаться разбойники, алкавшие зрелищ и щедрой поживы, сейчас вжались от страха в стены, моля свой фарт, чтобы не быть втянутыми в эту мясорубку. Вот вскочил Лелислав, срываясь с вражьего лезвия, и руки, что мягкими движениями извлекали из струн волшебную музыку, теперь сжали рукоять меча. Да и Мирослава, смиренная монашка, руки и молитвы которой обычно дарили исцеление страждущим и развеивали злое колдовство, теперь стала орудием божьего гнева – через ее руки с оглушительным треском разили черных воинов молнии, наполняя корчму запахом горелого мяса и волос. Некоторые стойкие враги однако не желали падать даже от молний, и один даже сумел ранить монахиню, но здесь вступил в бой Франц, рассекший пополам шлем коварного врага вместе с его головой. Со свистом рассекала воздух стальная клюка Чернавки. Впиваясь стальным жалом в черные с позолотой панцири. Кого не добила она – того звучным свистом рассекал ее отец, Соловей. А Поундс тем временем, разобравшись со своим врагом, кинулося на выручку Фоке, который ужом извивался между мечущимися вражьими лезвиями, дразнил противников обманными финтами, да жалил кинжалом в слабые места в доспехе.

Летели отрубленные конечности, падали на пол окровавленные тела. Один за другим умирали старые кавалеристы Крылатой Хоругви. Так и не найдя желаемого покоя и свободы, они гибли, пытпясь исполнить приговор своего давно мертвого владыки, написанный так же умершим дознавателем. Они умирали, донося своей участью простую, справедливую, но жестокую мораль – нельзя давать опрометчивых клятв. На ногах остался последний кавалерист, но даже несмотря на свое почти безнадежное положение он все еще держал меч и сражался, отбивая все удары, какие мог, и немилосердно ранил своих победителей, пытаясь утащить в могилу хоть одного. Его попытки кончились тем, что Соловей снова свистнул – и воина будто ударили в голову палицей, так вмялся внутрь его лицевой щиток. Кавалерист упал, раскинув руки, но все еще был жив.

Примерно в этот же момент закончилась дуэль Холмского и старого гетмана Войцеха. Эта дуэль стоила молодому княжичу из рода Холмовичей нового шрама, который только сделает краше и мужественней его лицо, но впоследствии будет напоминать об этой жестокой битве кратковременными, но мучительными болями, и неприятным онемением на любом, даже самом легком морозе. В лицо Сигизмунда ему тоже пришлось заглянуть. Холмский снес защитный щиток со шлема гетмана, и искаженная агонией железная морда уступила место обветренному, усталому лицу старика с совершенно пустыми глазами давно мертвого в душе человека, который в свое время погнался за славой и роскошью, отказавшись во имя этого от собственной души и человечности. В тот миг, как их взгляды встретились, время как будто замерло. Лязг и скрежет металла уступили место оглушительной тишине, в которой отчетливо послышались последние слова гетмана Крылатой Хоругви.
- Не быть тебе героем, юнец.
А потом они снова бросились друг на друга, и Василий на несколько мгновений опередил своего противника. Взмах – и сияющая сталь сабли окрасилась алым. Сделав еще несколько нетвердых шагов, гетман, будто не веря, коснулся рукой своей шеи, на которой образовался широкий и страшный надрез, из которого толчками выходила кровь. Еще шаг – и гетман упал лицом вниз, надломив хлипкие доски пола. Его доспехи, бывшие еще недавно из металла, полопались на мелкие осколки, как уроненное на пол зеркало, и рассыпались черным жемчугом по всему полу, снова открывая взору обтёрханную рубаху, да портки с заплатой. То же самое произошло и с броней других воинов, и мертвых, и единственного пока живого. Осколки брони плавились, таяли как снег, и черной жижей утекали в щели в полу. Вместе с доспехами уходил и ореол той, былой, темной славы Кощеева воинства, оставляя от могучих и лихих воинов только давно сломленных, и теперь окончательно умертвленных стариков.


Теперь можно было перевести дух. Повисшее молчание первым нарушил Соловей, с мрачным удовлетворением плюнувший на пол.
- Ишь ты. Злобные старые пни. Кощеевцы никогда за ум не возьмутся, кто бы чего там не говорил. – После этого Соловей с болезненным шипением согнулся, немного пошатываясь, и небрежно гаркнул. – Маринка! Стул принеси уже родителю, дери тебя черт!
Иии, победа!
Всем можно записать на свой счет еще 10 очков опыта. И сразу же распределить, повысив характеристику или навык. Старой партии рекомендуется дотратить оставшиеся. В частности, у Поундса точно завалялось 10 очков с предыдущего подвига. Насчет Фоки не помню, лучше проверить.

По состоянию здоровья у всех от "средней паршивости"(чуть хуже пришлось Рощину) до "господи, как же я еще жив" у Чернавки и Соловья. Лечиться можно за кадром, между этой сценой и переходом к Малаху Мирослава вас всех вернет в строй. Ну, а Чернавку может зельями полечить Поундс.
  • Ух, рубилово!
    +1 от Da_Big_Boss, 21.10.16 19:28

Зазвучала, поплыла над полем боя быстрая и напряженная мелодия, извлекаемая ловкими пальцами гусляра. Каждому она навевала сказочные образы могучих, с большой буквы Русских богатырей и отважных воинов, которые рьяно бросались в бой, чтобы обязательно в нем победить. Поневоле в каждого эта мелодия вселила уверенность, успокоила, руки стали крепче держать оружие, а страх если и был – заставлял не оторопеть и поелать кинуться наутек, но уничтожить опасность для жизни.

Против Рощина у кощеева кавалериста не было никаких шансов. Тот успел только собственную саблю поднять, и ее лезвие тут же переломилось от удара, а следом прогнулся и старый нагрудный панцирь. Да, лезвие не смогло с первого раза прокусить защиту, но кавалеристу все равно досталось – от удара у него сломалось ребро, и тот, пошатнувшись, неловко отошел назад, едва устояв на ногах. На пол упало обломанное оружие.
- А не такой ты и зеленый, каким кажешься. – Одобрительно произнес Соловей. – Молодцом.
Он ударил по тому же, кто бил его самого. Короткий и резкий свист – и лицевая часть закрытого шлема кавалериста была словно бы перечеркнута вытянутой и неровной щелью, как будто туда пришелся удар топора. Изображенное на металле лицо получило своего рода шрам, равно как и лицо самого кавалериста под маской. Он охнул, и упал на одно колено, а из-под лицевого щитка побежал кровавый ручей.
Но кавалерист сдаваться не хотел. Лишившись оружия и получив раны, он продолжил бой, и выхватил из-за пояса два кинжала. А еще – получил подкрепление в виде двоих союзников, вставших перед ним.

Франц не особо умел швырять кинжалы, а потому неудивительно, что его бросок оказался неудачным. Врагу даже не пришлось уклоняться.

Шаман, оставшийся в тылу, кажется, как раз собирался сделать новую пакость, но был слишком занят этим делом, и до самого конца не замечал, как близко подобралась к нему смерть. Смерть приняла образ лихого мужичка с плутовскими повадками, который вдруг появился позади него, приобняв, словно старого друга, а затем, рывком вздернув его голову за подбородок, с силой всадил снизу кинжал. Длинное лезвие сразу же достало до мозга. Шаман вздрогнул, всхрипнул, из открывшегося рта полилась кровь, а потом Фока позволил безжизненному телу упасть на пол с глухим стуком.
Чернавка явила свою силу. Кавалерист пытался защититься, подставить укусу доспех, но змея знала точно, куда ей вонзать ядовитые клыки. Вскричал воин, завырывался, хотел змее голову срубить, но змея была быстра – после укуза сразу же разжала челюсть и как пружина вернулась к изначальному своему положению.

Тем временем, пока другие отбивались от наседающих кощеевцев, матушка пыталась сотворить молитву. Кощеевцы это заметили – по приказу командира часть их двинулась на монахиню, но путь им преградил Франц, пытаясь не подпустить к игуменье воинов.
Иван, к сожалению, не смог точно понять, что же случилось. Музыка Лелеслава настроила его на нужный лад, он припомнил, что слыхал о чем-то таком из книг. В Эдинбургском княжестве такое вроде бы называлось «изнанкой» - здесь в той или иной форме оседали все плохие мысли и эмоции всех обитателей этого мира. Но вот как они сюда попали, и что от этого толку…
Впрочем. Ивану это не понадобилось. Монахиня закончила молитву. И стоило ей только сказать «аминь», как вокруг внезапно посветлело, и все вернулось на свои места – корчма, столы, посуда, и разбойники, в страхе шарахнувшиеся к стенам. На полу в луже крови лежал шаман. Остальные кощеевы воины как-то разом ослабели, а их доспехи стали выглядеть еще хуже. Теперь они были не только попорчены большим количеством былых битв, но и временем – черные панцири покрывали рыжие пятна ржавчины.
- Ого! – Прошел по толпе ропот. – Смотри, смотри…
Теперь разбойники следили за битвой с еще большим интересом. И, судя по всему, болели именно за героев.

Тем временем настал черед кощеевской кавалерии. Они поняли, что отдавать просто так клейменных им не собираются, и потому оперативно перестроились. Подраненных воинов подменили те, кто ранее ждал своего часа, и попытались как-бы взять героев в полукольцо. Двое, включая подраненного, кинулись на Рощина, и если раненый лишь напрасно помахал перед ним кинжалами, не дотянувшись до самого княжича, то второй все-таки умудрился его достать и задеть парню плечо. Больно, но не фатально.
Соловью снова досталось. Он снова не сумел уйти от атаки, и враг сблизился с ним на непозволительно малое расстояние. Воскресший легендарный разбойник совершенно нелегендарно получил новую рану. В толпе зазвучал недовольный ропот.
Францу опять не повезло. Он смог защитить Мирославу, но поплатился за это тем, что не сумел отразить удар по себе. Кавалерист сделал обманный финт, после чего рубанул германца по голени.
Маринкой же занялись всерьез. С ней решил разобраться лично сам командир кавалеристов. В его руке материализовался длинный хлыст, который тоже был чем-то похож на змею, так как извивался, будто живой. Даже без замаха он рванулся к девушке, и тут же опутал ее, прижав руки к бокам. А потом ее так сдавило, что у девушки потемнело в глазах. Этим решили воспользоваться другие воины. Один например, тот самый, которого отравила Чернавка, нанес ей новый удар лезвием. Маринке стало еще больнее, в глазах потемнело и заплясали желтые огоньки.
Еще один кавалерист решил, что будет неплохо напасть на Лелислава. Так бывало редко, многие недооценивали гусляров и других музыкантов, которые сопровождали воинов, и напрасно. Но эти были тертыми калачами, и получше многих знали истинную силу некоторых таких людей. Лелислав, к счасть. сумел вовремя уйти от атаки, отпрыгнув в сторону.
Двое оставшихся кавалеристов выбрали своей целью Фоку. После того, как этот нахал убил одного из них таким подлым приемом, они решили во что бы то ни стало разобраться с татем. А потому один из них бросил в Фоку кинжал, а второй в несколько прыжков настиг вора, размахнувшись для рубящего удара. И если от кинжала Фока увернулся, то от удара – нет. Жилистое тело Черного только что обзавелось новым уродливым шрамом.
Части бросков не отображено, потому что я в процессе случайно перезагрузил страницу. Хорошо, что пост писал в Word'е.

Вы снова в реальном мире. Противники ослаблены, они хуже уворачиваются от атак и блокируют их, а еще у них на 1 снижено количество необходимых попаданий за счет порчи доспеха.

Чернавка не может двигаться и атаковать, но может или продолжать попытки вырваться(бросок на силу либо ловкость, что по очкам суть одно и то же), или снова посмотреть на них своим глазом, и, если повезет, перекрыть иммунитет к темным силам. Другие ИПы могут попробовать освободить Чернавку, перерубив волшебный хлыст(сложность всего 60), но долбанет, так или иначе, и придется добросать на выносливость в попытке избежать получения урона). Также на хлыст хорошо подействует Мирославино сопротивление колдовству. Ну и еще можно долбануть командира по руке.

Фока может прокинуть харизму, и при превышении значения в 70 призовет лиходеев в корчме себе на помощь. На вашу сторону перейдет по одному разбойнику за каждый десяток прокинутых очков.

Силы противников таковы: шаман убит насмерть, атаковавший Соловья уже при смерти(ему остался один удар), отравленный Чернавкой Кавалерист уже получил попадание, и через каждые три хода будет получать еще по одному, вплоть до смерти, если вы не грохнете его раньше. У него осталось 3 попадания.

  • Фуф, что-то получается)
    +1 от Lehrerin, 14.10.16 12:37

- Имя мое Фома, Фома Хорошев. – Ответил Мирославе воин. Ей показалось, что говорил он это немного даже с волнением. Будто вдруг на что-то понадеялся.
На вопрос же Чернавки воин только плечами пожал.
- Не знаю. Всегда – с другой.
Вошла Мирослава в корчму, с которой так сильно контрастировала, что не сразу ей удалось от удивленных взглядов укрыться. Нашла уголок, где место пуствало, притаилась, и, закрыв глаза, сотворила обращение к Господу, чтоб показал ей. И Господь, милостивый к своей служительнице, ниспослал ей видение.



Соловью явно доставляло удовольствие шокировать присутствующих новостью о том, что он жив. Поэтому он с довольной улыбкой кивнул и благородным жестом пригласил за стол и княжича, и Поундса.
- Ты не ори особо-то, щеголь. Удивляйся, но тихонько. Ежели не веришь, я тебе потрогать себя дам. Потом. Как о деле поговорим.
Правда потом Соловей окинул княжича недовольным взором, и покрутил у виска паальцем в грубой перчатке.
- Совсем уже ты, конечно, отчаянный. Вырядился тут в парчу да шелк, сияешь аки жар-птица, когда местные лиходеи последний хер без соли доедают. Вон, смотри, как оживились, падаль.
И вправду – появление Холмского не осталось незамеченным разбойниками. Украдкой они смотрели на него, показывали пальцами, шептались. Все было очевидно – кусок больно лакомый, но компания у молодого боярина разношерстная, странная, многочисленная и хорошо вооруженная. Такой кусок захочешь откусить – сам какого-нибудь куска лишишься. Вот и опасаются. Тут и правда лучше всем держаться гуртом, как Фока говорил.
- Пойми ты, гусляр. – Тем временем вернулся к делу Соловей. – Малах с Орлом плавал, в каком-то больно секретном месте они побывали (куда, как я пронял, он и велел вам отправляться вместо него), а какое это место, и как плыть до него – знает только Малах да его хлопцы. Вот из его хлопцев и есть у меня кандидат, какой не прочь место своего хозяина занять. Ясно?
Изложив дело, Соловей зашептал еще тише.
- А еще с Малахом у нас вышла размолвка. Я с вами хочу пойти, и пойду, раз уж ты, гусляр, мой должник. Но Малах меня не потерпит, и уговорить его будет нелегко. Небось и цену заломит. Проще его убить. Я бы и сам, но не прост он, чую, не прост. А уж такая лихая ватага, как ваша, мне бы в самый раз пригодилась.


И тут, как назло, вошла в корчму девка черная. Торговец, который уже разглядывал рубин, поднял было руку, намереваясь задержать вдруг отошедшего Фоку, но увидев фигуру с клюкой и в одежде басурманской, замолк, поперхнувширсь словами. Почуял тоже, как резко сменился настрой посетителей в его заведении, сам начал к двери пятиться. Но камешек-то из рук не выпустил, пользуется моментом.
Первыми замолкли кощеевцы, и все как один взглянули на девку долгим и многозначительным взглядом, который, казалось, можно было ощутить физически. Потихоньку смолкли разговоры «братвы», которая заметила перемену настроения своих соперников, и теперь явно ждала стычки и прикидывала, что с этого всего можно будет потом самим поиметь. А вот остальные посетители вдруг быстро-быстро доели свой небогатый харч, допили пойло, и один задругим заспешили на выход, не желая быть втянутыми в возможную потасовку.

Соловей… Соловей всю жизнь был плохим отцом. И потому свою дочь он просто не узнал. Это было неудивительно – к ним с мамой он сам захажиал изредка, все мотаясь по походам, а когда возвращался, то только швырял небрежно чужой кровью добытые деньги да бирюльки, и насупившись, сидел молча за столом. Рот он открывал только чтоб или накричать на мать и дочерей своих. И бить тоже не чурался, куда ж без этого. Воспитанный в духе восточной культуры ордынцев, Соловей считал битье женщины даже не правом мужа – обязанностью. А бил он за что угодно – и что не улыбается, и что улыбается, и что надоедает, и что молчит, и что девчонок одних рожает, а ни одного мальчишку, и что дармоеды одни в доме. Маринку он последний раз видел намного младше, чем она была сейчас, и помнил ее костлявой, нескладной, и более дикой, резкой и злобной. И уж точно – не такой побитой жизнью. А после того Маринка сбежала, отправившись в вольное плавание по жини, ясное дело на большую дорогу, и с тех пор не видал ее Соловей. Да не сказать, что и скучал – наоборот, одобрил, что лишний рот ушел, сам себе все добывать, только поворчал, что больно уж поздно девка за ум взялась, сам-то он с двенадцати лет за счет кинжала кормится.
Узнать дочь помогло ему только вот это вот ее обращение дерзкое и насмешливое. С детства была егоза, и никакие побои ее покорной не сделали в отличие от матери и сестер. Отвечал девке Соловушка холодно, без любви и ласки, но и без своей привычной злобы и превосходства, какую сама Чернавка в нем помнила.
- А уж не знаю я, где маменька твоя с сестричками. Давненько сам их не видал, и в местах родных не бывал. Не тянет. – Побарабанив пальцами по столу, Соловей добавил. – Мамаша небось с другим каким лихоимцем спуталась, навроде меня, любила она таких. И, ежели еще не спилась и не померла, то так и плодит на этот поганый свет породу нашу проклятую. Ты которая из ее дочек будешь?
Обернулся Соловей, бросил взгляд на кощеевых прислужников, что так и сверлили взглядами Чернавку.
- И чего это они, дочка, на тебя так пялятся, будто гончие на зайчонка?
  • Обожаю такие посты!
    +1 от Fiz, 09.10.16 20:31

Лелеслав, Фока, Франц
- Надо же, как судьба сложилась. Отвечал гусляру незнакомец, оглаживая свой длинный сомий ус. - Я, как на болоте тебя повстречал, и не думал, что ты из тех, кого Орел выбрал. Так за ними угнаться хотел, что и слова тебе некогда было сказать, а не торопись я - может и бегать бы стало не нужно.
Францу незнакомец приветливо кивнул, показывая свое расположение, однако руку отчего-то жать ему не стал.
- Садись уж, иноземец. - Насмешливо сказал он Францу - Уж извините, но наливать вам я не буду. Больно забористо здешнее пойло.

Потом незнакомец сцепил руки в замок, и подпер ими голову, с любопытством глядя на собеседников.
- Значит, должник. Я вижу, ты, гусляр, человек осведомленный о славных сказаниях про героев и великих людей. Ужель не догадался, что подрядился в должники самому Соловью-Разбойнику? - Соловей тихонько засмеялся. - Эх, русские. Горячее сердце, а умом крепки в последнюю очередь. Я ведь не испрашивал у тебя никакого долга, а пока не испрашивают про долги, так лучше молчать и быть хитрому. Но коли уж сам сказал, что должник... А, не суть. Уж не к Малаху ли путь ваш лежит?

Трактирщик, как понял Фока, тоже был из бандитской братии. Носил он все тот же символ бубновой масти на руке, а сама рука была украшена двумя развеселыми хвостатыми чертями с полными пивными кружками, что подымали тосты в Преисподней. Сам не воровал наверное, ибо состарился и обрюзг, не было ни проворства, ни наглости. Но других на то подряжал, и выгоду имел наибольшую - радосно сиял золотым зубом и золотыми перстнями, не красоты ради, а чторб показать, что нет у него в рыжье недостатка. Заметил Фоку - и поманил того пальцем.
- Ну что крутишься тут, как неродной. Подходи, подходи. выпить желаешь, закусить, али от лишнего груза за плечами освободиться? Я тебе помогу лишнее скинуть, деньги-то всяко легче таскать, чем добычу.

Мирослава, Чернавка
Даже Кощеев воин больше любит обращение доброе и уважительное, чем вызывающую бахвальбу и угрозы. На Чернавку только покривился, будто на гадину глянул или червяка, а Мирославе нехотя, но ответил.
- Не смог. По приговору, начертанному Яношем Черное Перо, сердце мое перешло во владение мастеру Кощею. А взамен он дал мне сердце из простого камня, да из воинства своего выгнал, превратив за ослушание в раба подневольного. От того и не кинулся я на эту дуреху калечную, что боле не воин, а потому не обязанный приказы и приговоры исполнять. И хорошо. Других вот опять призывают, и некуда им от этого деться, сами себя клятвой давней связали.

Василий Рощин-Холмский
- Про любовь. - Лукаво повторила цыганка, сверкнув очами. - Будь по твоему.
Смахнула она с ладони княжича еще монету, и та как по волшебству исчезла в ладони цыганки без следа. А потом и сама цыганка взяла в свои руки, украшенные кольцами и браслетами, руку Василия, и заводила по его ладони пальцем, читая карту его жизненного пути по вычерченным линиям. Но сама она на ладонь боярина не смотрела - взгляд ее черных очей был прикован к карим глазам парня.
- Невелик пока что твой шанс узнать любовь настоящую. - Сказала цыганка Василию мягким шепотом. - В настоящем идут с тобой рука об руку две женщины - слуга Христа-спасителя, и черная девка. Первая вверила всю себя служению Господу, но если и свернет с этого пути ради тебя, княжич Василий, то все равно сердце ее не для одного тебя. В нем навсегда останется тот, кого она потеряла, и с кем бы она ни была - будет его вспоминать. А вторая слишком заносчива и жестока, ее сердце - камень. Трудно в нем разбудить хоть искру, не то что пламя любви возжечь. Но ежели и зажжешь - вверила она себя другому, могучему и своевольному, не ведающему ни добра, ни зла. И этот другой ни тебя, ни кого еще рядом с ней не потерпит. Ее же рукой изведет.

От ладони цыганки будто бы начало исходить тепло. Ее глаза закатились, на лбу выступили капельки пота, и теперь она выглядела жутко, будто бы в горячечном бреду. Шепот стал торопливым и надрывным.
- А в будущем мало места для любви. Ты и спутники твои - особенные. Самому тому, кто чертит линии вашей жизни, вы приглянулись, потому как вы те немногие, кто напрямую ему не покоряется. Он всеми двигает сам, но для вас только чертит дорогу, а как идти по ней - решаете вы. Твоя дорога пряма, и идет через кровь и страдания, но есть в ней небольшие спокойные обходы, свободные от того. Ежели сумеешь ты найти в череде битв, огня и крови спокойный участок - есть шанс, что набредешь и на любовь.

Цыганка улыбнулась, но из-за закаченных глаз улыбка ее вышла жуткой и безумной.
- Нравишься ты вершителю судьбы. И потому, коль сам захочешь любовь сыскать - он тебе в том поможет, и укажет путь к ней.

Рука гадалки разжалась, и цыганка устало выдохнула, прикрыв глаза и понурив голову.
- Ох... - Она устало посмеялась, неловко опершись на плечо Василия. - Давно я не... Ох.
- Мама! Мама! - Цыганята, заметив, что их матери поплохело, мигом возникли будто из ниоткуда, обеспокоенно хватая женщину за пеструю юбку.
- Все хорошо, детки. Все хорошо. - С улыбкой говорила женщина. - Только вот это нехорошо.
И с неожиданной ловкостью выхватила она из кармана одного из цыганят... кошель Рощина. Видимо, мальчишка срезал его, пока княжич был отвлечен на гадалку. Цыганенок протестующе и непонимающе вскрикнул, протянув руки к своей добыче, но затем, бросив боязливый взгляд на Василия, поспешно спрятался за материнскую юбку.

Вручив Рощину кошель, цыганка игриво тронула пальцем кончик его носа.
- Не теряй осторожности, княжич Василий. Нравишься ты мне не меньше, чем вершителю судьбы, жаль будет, ежели погибнешь.
  • Класс. Предвкушаю, что дальше будет.
    +1 от masticora, 02.10.16 14:59
  • Великолепные затравки для будущих сюжетных поворотов.
    +1 от bookwarrior, 02.10.16 16:00

Лелислав и компания

Корчма Велесова Хвоста, самое большое здание во всей станице, носила незатейливое название "Бычья Голова". Обосновывалось оно тем, что над входом висел бычий череп с огромными рогами. На сам череп кто-то надел и лихо сдвинул набок шапку, а меж его глазниц черной тушью была нарисована бубновая масть - один из излюбленных бандитских символов.

Вход в корчму охранялся старым, словно бы высохшим от прожитошо времени воином в латах, который несмотря на преклонные годы стоял твердо и уверенно смотрел на мир своими водянистыми глазами. К какому воинству он принадлежал в былом, красноречиво говорили черные доспехи с облетевшей позолотой узоров и шипами на правом наплечнике. Кощеев былой слуга, даже не таившийся, как ему подобные. На Лелислава и его компанию он не обратил никакого внимания, а зато на Чернавку, присевшую неподалеку, посмотрел недобро, будто на врага. Но ничего не сказал.

Внутри корчмы хоть и было шумно, но свойственного питейным заведениям веселья тут не было. Корчма была под стать Велесову Хвосту - грязна, тесна, многолюдна. Здесь не играли песельники и музыканты, здесь не было больших, радостных пиров, не слышалось смеха, и было трудно дышать от запахов мужского пота, морской соли, спирта и чего-то подгоревшего на кухне. Под подошвами постоянно что-то похрустывало и чавкало. Посетители в большинстве своем смотрели себе в кружки, не глазея по сторонам, хмуро молчали и цедили невкусное, но крепкое пойло, мигом сваливающее в беспамятство даже самого стойкого, да без всякого удовольствия жевали скромные яства преимущественно из рыбы.

Оно и ясно - в Велесовом Хвосте нечего праздновать и отмечать, и не с чего веселиться. Пьют тут или с горя, или с зеленой тоски, или от безделья и скуки, потому что больше заняться и нечем. Играют, конечно, и в карты да кости, но будто без азарта, без радости от легких и шальных денег, и без досады на изменчивую удачу. Молча и без эмоций победитель сгребал в кучу столбики монет на глазах таких же равнодушных проигравших, а потом игра начигалась снова.

Среди одиночек-молчунов выделялись небольшие скопления людей от трех до десяти человек. Самой многочисленной и самой состоятельной кучкой были тертого и неухоженного вида бородатые мужики с обветренными лицами, многочисленными шрамами, синюшными татуировками по телу и откровенно-хамскими манерами. Пили они больше всех, швырялись деньгами напоказ, с ножичками поигрывали, и постоянно зажимали кабацких девок, что метались между столов с подносами, не давая кружкам посетителей долго оставаться пустыми. Вот и на гостей новых смотрят, с насмешкой и презрением, как на добычу. Разбойнички морские, кто же еще. И видно, несколько шаек в станице промышляет, друг на дружку волком посматривают. Различить их можно по картинкам ихним, какими они руки и спины свои расписывают.

Кроме разбойников было тут и другое общество. С виду это скопление людей ничем особым не выделялась, вроде и люди как люди, много не болтают, не дебоширят, но держатся друг дружки, от остальных особняком, и другие их сторонятся, будто чумных. И все до одного - стары, но крепки, с воинской выправкой, боевыми шрамами, и при оружии, точь в точь как латник на входе. Исход пережившие беженцы из царства Кощеева, не иначе.

Лелислав вдруг заметил среди посетителей своего знакомого. Черная накидка с капюшоном, теперь назад откинутым, перчатки грубые с раструбом широким, усы длинные и тонкие, длинные черные волосы и лицо узкоглазое, как у ордынцев. Он, тот кто Лелислава спас на болотах. И тоже гусляра заметил - приподнял руку в приветствии. За его столом еще были свободные места.

Василий Рощин-Холмский

Цыганка и правда была красавица, со статной фигурой и жгучим, загадочным взглядом. Простое и пестрое платье смотрелось на ней как дорогой шелковый наряд, а мишура из побрякушек - как камни-самородки и золотые цепочки с серьгами. Княжичу она улыбнулась, даже не взглянув на монетку, и подошла ближе, заинтересованно оглядывая собеседника.
- Отчего ж и не погадать такому ладному молодцу. - Согласилась она, и изящным жестом изъяла у молодого княжича монету. - Не из щедрых ты, юноша, но пуще монет услаждаешь мой взор. Хочешь в будущее свое заглянуть,светлый княже, али в прошлом какую загадку разгадать? На удачу тебе погадать, на славу воинскую? А может... На любовь?
Помедлив, цыганка добавила все с той же загадочной улыбкой.
- Вижу я, прошлое твое уже мало значения имеет. Все там уже упущено, тем более что в твоей дороге уже нет пути обратного. А будущее... Страшно мне в твое будущее смотреть, мой ясный сокол. Не подашь ли еще, на вино зелено, чтоб смогла я забыть все, что в нем увижу?

Мирослава, Чернавка
Оставшихся снаружи корчмы девушек никто не трогал, все обходили стороной. То ли и правда монахини безбожный люд чурался, то ли внушала им страх черная девка с железной клюкой и калечным телом. Зыркал все на них старый охранник в доспехах Кощеева воинства, раздраженно морщил сухие губы, но с места не двигался. А потом не выдержал, и сказал.
- Не крутись тут, калека убогая. Метка на твоем сердце, видят ее все наши. А их тут много. Больше чем кажется. Я б и сам может не стал просто так стоять - да на моем сердце такая же была.
  • Прекрасен, хоть и с телефона.
    Нет, серьезно, один из лучших мастеров, у кого я играл.
    +1 от Da_Big_Boss, 30.09.16 00:19

Путь до Велесова Хвоста действительно можно было проделать по реке. Но Днепр на этом участке был больно порожист, да и коней пока что девать было некуда. А многие к своим коням уж попривыкли. Пришлось выбрать пеший путь. К счастью, дорога была хоть и долгой, но обещала быть спокойной. Большая ее часть проходила по широкому торговому тракту, где всегда кто-нибудь да ходит или едет, разбойникам трудно устроить хорошую засаду, а леса основательно вырублены, и хищникам и чудовищам не так комфортно охотиться, как обычно. Сделав все необходимые дела, и узнав самую лучшую дорогу, прославленные герои выдвинулись навстречу приключениям.
И снова замелькали перед ними бескрайние просторы Руси, большие города и малые села, озера и реки, прекрасные луга и опасные болота, и люди, счастливые и несчастные, влекомые куда-то к лучшей, по их мнению, доле. Снова горели походные костры, снова руки делили на равные части хлеб, звучало журчание воды и браги, человеческие голоса рассказывали что-то, и играли свои грустные и веселые песни струны. Даже в нынешние темные годы дорожная романтика никуда не уходила. И даже напротив – вечная ночь и злые ветра теплее делали походный костер, и теснее скрепляли людей, что должны были по-братски делить тепло и еду. Казалось, что в целом мире только и есть, что холодная земля, заросшая быль-травой, мрачное алое небо с чужими звездами, а между всем этим – они одни.
***
До Велесова Хвоста герои добрались через два дня. Селище это, расположенное неподалеку от морского берега, было примером тех, какие построены уже после безвозвратного исчезновения солнца. И по виду этого селения сразу было видно, что пришли сюда люди не от большого изобилия. Неаккуратные, так-сяк выстроенные домики ютились близенько друг к другу. Среди одинаково-безобрызных и унылых домиков не было ни церквей, ни крупных рынков. Центром общественной жизни была корчма – самое большое здешнее здание, где чадило сразу три трубы, и от которого крепко несло спиртным духом. Оттуда же звучал басовитый раскатистый смех, крепкая пьяная ругань и звон бьющегося стекла.
И так небольшая, станица будто сжималось внутрь себя, пытаясь быть как можно дальше от всего остального мира. Между домами для путников оставались только малые проходы грязных дорог с большими и мутными лужами. Где под ногами не чавкала грязь и не хлюпала вода – там торчали камни, которые привычные местные обходили даже не замечая, но приезжие постоянно о что-то спотыкались. Несмотря на тесноту, в Велесовом Хвосте было многолюдно – везде сновали люди, поодиночке и группами, пестро и неаккуратно одетые, нечесанные, суетливые. Бегали повсюду босоногие детишки, предоставленные сами себе, гоняя кошек, расквашивая друг другу носы и катая открученное от какой-то телеги колесо. Животные тоже были – бродячие собаки побирались и танцевали на задних лапах перед прохожими, в одной из луж лениво булькала довольная жизнью свинья, а из чьего-то двора, громко и встревоженно кудахтая, только что убежало несколько кур во главе с петухом.
Стенами станицу никто не огораживал. Людям не хватало организации, чтобы наладить оборону. Каждый был сам за себя, и беспокоился только о себе, своих близких и своем доме, каковые укреплял по мере своих сил и средств. Но не похоже было, что набеги на Велесов Хвост – частое явление. Лихим людям здесь ловить было нечего, а чудовищ отгоняли разнообраные обереги на домах.
В Велесовом Хвосте нигдене было ни полей, ни грядок, нигде не разбили даже собственных маленьких огородов, никто не сеял, не пахал землю, не растил садов. Всех жителей Велесова Хвоста кормило совсем другое ремесло. Морские набеги. За деревней, где шумело прибоем мрачное море, подернутое клочьями мистического тумана, высились над крышами мачты без флагов, хлопали приспущенные паруса с многочисленными латками, и гордо смотрели на горизонт загнутые носы челнов.
Велесов Хвост был для тех людей, которые стали изгоями там, где родились и выросли, и вынуждены были искать другие места. Велесов хвост был для тех, кто ранее потерял всё и всех, и не знал, куда ему податься. Велесов Хвост был для тех, кто всю жизнь кочевал с места на место, но уже слишком обессилел, чтобы жить кочевой жизнью и дальше. Это была тихая гавань для грабителей и душегубов всех мастей. Здесь ждали богатого клиента те, кого кормит ратное дело, но кто не шибко обременен понятиями чести и верности. Здесь спокойно себя чувствовали ведьмы, колдуны и просто шарлатаны, которые выдают себя за оных. Здесь могли не бояться народного гнева те, кто пережил Исход. Впрочем, последним надлежало вести себя благообразно, потому что, случись что, первыми приходили именно к ним.

Фока очень тонко улавливал дух таких мест. Другим могло показаться, что прибытие героев осталось незамеченным и никому не интересным, но тать сразу понял – с первого мига, как они показались здесь, вся станица только и смотрит на них, только о них и шепчется. Быстрые незаинтересованные взгляды как-бы невзначай – это оценка незнакомцев. И Фока уже мог понять, что их побаиваются, но и с аппетитом облизываются, чувствуя хорошую добычу. Особенно положили глаз на княжича Рощина-Холмского – в своем хорошем костюме, при золотых украшениях, с холеным и красивым лицом он только что мишень себе на лбу не нарисовал для всех здешних воров и грабителей. При любом удобном моменте кто-то попытается или залезть к нему в карманы, или отнять добро силой.

Где-то здесь и надлежало искать Малаха – моряка, который с Орлом ходил к Лукоморью, и видал Мировое Дерево. Царь говорил, что тот живет в доме на берегу моря, но тут, поди, не один такой имеется. Может, поспрашивать лучше? Оглядевшись, можно было найти сразу несколько потенциальных источников информации. Вот например корчма – там всегда много разного люда собирается, там хмель развязывает языки, а под стук игральных костей и шелест карт и беседа течет непринужденно, можно что-то и узнать. Или вот например детина страшный на крыльце дома, усадил за стул еле живого от страху парня, и, нависнув над ним, с сосредоточенным видом бреет его лицо. Или вот красивая черноглазая цыганка в пестром платье и с ярким платком на плечах – на гостей смотрит с улыбкой, поправляя свои роскошные черные волосы, а вокруг нее лихо скачут ее маленькие, оборванные и вороватые детишки. Или вот на капище, посреди которого водружен резной идол в виде горбатой старухи со страдальческим лицом, старый волхв суетится. В общем, спросить есть у кого.
Еще раз извиняйте, что в спешке, но, как я говорил - у меня впереди сессия, и в ближайшие две недели скорость моего постинга будет снижена. Но я принял кое-какие меры, чтоб вы не скучали.

Вы сейчас одновременно можете писать в двух комнатах. Здесь - персонажи ведут себя в соответствии с вводной прибытия в Велесов Хвост. А в комнате 2.1 - как-бы флешбек, один из привалов по пути в Велесов Хвост. Там ваши персонажи могут посидеть у костерка, добыть себе немного дичи, рассказать свои истории, послушать песни, и даже "сообразить на восьмерых". И вам не скучно, и мое вмешательство минимально, и взаимодействие персонажей обеспечим. Красота.

Задним числом можете таки купить в Киеве повозку с лошадьми, ну и до кучи там всякие котлы, шатры, спальные принадлености и прочие нужные для похода вещи, каких у вас нет
  • Словил себя на мысли, что играя в эту игру, жду мастерских постов как очередной серии какого нибудь любимого сериала или тома/части книги. Ходы и повороты сюжета не банальны, описания интересны, все просто замечательно.
    +1 от fiz, 26.09.16 12:03

А что же вы хотите, чтоб я вам про Киев-граде рассказал? Ну кто же не знает славного города Киева? Только какой-нибудь чурбан, что в лесу всю жизнь живет, и кроме пней ничего и не видит. Вот и вы знаете все, и ничего нового от меня не услышите. Одно вам скажу – светло там очень, как в былые деньки светло. Сам царь Иван Последний такой указ дал, чтоб везде были самые яркие огни, и чтоб ни один не угасал. Сколько люда на это подрядил – страсть! А все зачем? Чтоб не так тяготило народ Кощеево проклятие, чтоб не давила темнота проклятая, чтоб небо алое не казалось таким чужим и страшным. И, вроде, не зря так Иван делает. И правда народ в Киеве не в пример остальной Руси веселый, радостный, не унывает и не опускает рук. Умеют киевляне и поработать на совесть, и погулять на радость. Что нам, говорят, проклятие Кощеево, жизнь-то идет, течет, а Кощей давно помер и канул в ничто вместе со своим проклятым царством. Как раз вослед за Иваном и в других русских городищах велели буйные огни возжигать да темноту вечную бороть.
Да только вот как ни крути, а как только выйдешь за стены городские – и сразу ясно, кто на Руси нынче хозяйствует. Там, вдали от царей, дружин и ласкового, теплого света крестьяне боятся выходить из хат, чтобы хоть добыть себе пропитание. Там люди сходят с ума от постоянного страха за свою жизнь, и, забыв про царей, богов и предков, склоняют колени пред хитрыми бесами в различных обличьях, сулящими им житие в радости и сытости. Там вокруг людских жилищ и дворов, влекомые жаждой человеческой крови, бродят, клацают зубами, исходят голодной слюной и ядовитой желчью чудища. Кощеевы порождения, нечисть, выродки – вот кто теперь настоящие хозяева русской земли. Там русскому человеку, теснимому тьмой и нечистью, все меньше остается места на земле его дедов и отцов.
Киевляне веселы и легкомысленны, да не всяк в этой веселости углядит, что они боятся. Боятся, может быть, пуще всех других. Потому и жгут они тысячи огней, что боятся остаться в темноте. Потому и возводят все более высокие стены, что больше не хозяева они даже той земле, что внутри них заключена. Они просто отворачиваются от беды, что их настигла, и улыбаются, пряча ужас смертный да отчаяние. Оно, может, и лучше, чем как все, руки опустить да смирно конца дожидаться, но и нельзя же вот так просто взять и сказать – нету никакой беды, видеть ее не желаю и знать.
Одно мне интересно – а не отвернулся ли от той беды сам царь Иван?


***

Виктор, Фока, Мирослава, Сэр Поундс


Дорога до Киева была неблизка и трудна. Да и остались ли нынче на свете легкие дороги? Шли они версту за верстой, утомляя лошадей и самих себя. Не раз бились с хищниками и чудищами, что взяли их след и решили полакомиться человечиной. Делили у походного костра последний ломоть хлеба хлеб и последние капли воды. Грели друг друга своим теплом при самых холодных дождях и ветрах. И, конечно, помогали им встречные люди в попутных городах и весях. Русский человек и в такую голодную и страшную годину часто не может отказать в крове, тепле и еде изможденным путникам. Да и путники те старались не обирать хозяев понапрасну – ютились в сараях на соломе, ели понемногу, порой и часть своих скромных запасов оставляли тем, кто голодал пуще них. А еще в пути герои обнаружили, что успели снискать себе славу.
Быстрее, чем шли они сами, разносилась весть о победителях Черного Витязя, продолжателя дела Кощеева. Из уст в уста передавались сказания о том, как был бит разоритель и душегуб отважными русскими героями. Ну, пусть даже и басурманин там был, однако ж и он, иноземец, откликнулся на тревожный зов своей второй Родины. Значит наш, русский! Героев встречали с честью, их благодарили, за них молились всем богам, в каких верили, и помогали в пути по мере своих скромных сил. И, конечно, расспрашивали – а как это было? А не было ли страшно? А силен ли был Черный Витязь? А схоронили ли князюшку Алексея честь по чести? Отвечать или нет, рассказывать все или только половину – это был выбор самих героев. Но ясно было одно – они уже вписали себя в историю, их уже запомнит русский народ, а самое главное то, что и на них же народ теперь будет надеяться в своих тяжких невзгодах.

Но и самый долгий путь когда-нибудь, да закончится. Долго ли, али коротко, а прибыли они к стольному граду Киеву. И уж по сравнению с ним Плот казался всего-то большой деревней. Кород был воистину великий, многолюдный и шумный. А главное – он был светлый. Здесь, в Киеве, было светло как днем, если конечно это сравнение еще значило что-то в умах героев. Даже теней было почти не видно. С непривычки у героев даже слезились глаза, что уже приспособились к непроглядным чащам, мрачным лесами и тихим умирающим деревням. Киевляне все куда-то торопились по своим делам, и почти не замечали странную четверку героев. Еле-еле остановили одного прохожего, что никуда не торопясь слонялся без дела, начали выспрашивать, как в палаты царские пройти – и тот смотрел как на дураков, мол что ж вы такие вопросы-то задаете. И понятно было, почему.
Царский дворец был таков, что и захочешь – а мимо не пройдешь. Сразу за арочными воротами, прозванными «софийскими, над просторной, мощеной гладким камнем площадью возвышалось огромное белокаменное строение, не бравшее высотой, но зато растянувшееся вширь, чтоб вместить в себя всю царскую свиту и все скопленные сокровища. Чтобы пройти к нему, нужно было продраться через целую толпу людей, которые активно этому мешали своей толкотней, снованием туда-сюда и попытками продать что-нибудь, от бочки моченых яблок до диковинной заморской живности в клетках. Ясное дело, пробрались они через площадь лишь для того, чтобы у ворот остановила их царская стража. Выслушав обстоятельный доклад героев о том, кто они таковы есть, караул смилостивился, и, хоть и все равно не пустил героев к царю, пообещал обязательно ему доложить. А если его царское величество захочет принять далеких гостей – то их сразу же сыщут гонцы.

Впрочем, было в том и хорошее. Негоже было бы явиться к царю в изодранной и грязной одежке, распространяя вокруг себя запах крови и сырости, и смущая придворный люд своими голодными лицами и боевыми шрамами. У героев был день, чтобы помыться, попарить изнывающие кости, отстирать свои одежды и впервые за долгое время поесть чего-то горячего и выспаться в мягкой постели. Благо, постоялых дворов в Киеве было пруд пруди.
На том и порешили.

Лелислав Зычный

Когда гусляра зовут на похороны – в том обычно нет ничего необычного. Вот и Лелислав ничуть не удивился, когда нашло его письмо, подписанное дрожащей рукой умирающего Алексея Орла. Может быть, тут даже и возгордиться можно – сам князь орловский, великий герой, что ходил в поход на Кощея Бессмертного, хотел чтобы играл на его похоронах Лелислав, и чтоб под его музыку уходил он на тот свет. Такое признание таланта значило много. А кроме того – князья обычно и платят щедро, и кормят хорошо, а в нынешние времена заботы о хлеье насущном стоят очень остро. Потому долго Лелислав не мудрствовал, и немедля собрался в путь.
Только вот не поспел он. Занесла его нелегкая в какое-то жуткое болото. Пока выбирался из грязи – почуяли его изголодавшиеся болотные твари. Казалось, что смерть уж пришла – да спас его скакавший мимо воин басурманского виду. Глаза узкие, лицо скуласто, волосы длинны и черны как смоль, усы как у сома, а главное – посвист его столь могуч, что вековые деревья валит. Лелислав бы руку мог дать на отсечение, что повстречался с самим Соловьем-Разбойником. Но только, как песельнику и собирателю сказаний о былых временах, известно было ему, что Соловей во-первых, еще давненько пал в бою с Ильюшей-Муромцем, и лишился своей буйной головушки. А во-вторых – никому Соловей не помогал бы, а напротив, еще бы и поглумился над попавшим в беду, и понаблюдал, как того чудища разорвут, или болотная трясина засосет.

Таинственный незнакомец, впрочем, долго задерживаться не стал. Помог ему – и дальше поскакал во весь опор на своем черном рысаке. Лелислав и поблагодарить не успел.
Так или иначе, а Лелислав добрался до Плота. Вошел через ворота, и был приглашен в княжеские палаты посадником, что князя подменил. Посадник тот, нареченный Мстивоем Железным за умение наводить порядки, принял гусляра тепло, велел накормить и попарить, а потом сказал, что звали его вовсе не песни играть погребальные. Повинен был Лелислав согласно княжеской воле сопровождать тело Алексея до самой Светлой Поляны, где покойный желал быть похороненным. Имя Лелдислава назвал он вместе с именами и других людей, каковые, как и сам музыкант, не знали Алексея лично и принадлежали к самым различным сословиям. Был там и богатырь, была и монахиня, был и иноземец какой-то, и мужичонка вороватого норову, какого в Муроме повесить хотели. Был даже волколак самый настоящий, которого из темной чащи привели! А после похорон надлежало всей той странной компании явиться за заслужнной наградой не к кому-нибудь, а к самому царю всея Руси, Ивану Второму, Последнему.
- Княже Алексей для меня как отец. – Говорил Мстивой. – И коли была его воля, чтоб ты сопровождал его гроб, значит ты того достоин. И думается мне, что не в одних похоронах тут дело сокрыто. А потому, коли я уж скоро буду в Орловском княжестве княжить, моею волей отправляю тебя в Киев-град. Может статься, там еще успеешь тех нагнать. С Богом тебе.
Что тут оставалось? Токмо и следовать в Киев-град.

Василий Рощин-Холмский

Княжич Василий, средний боярский сын, напрасно думал, что с возвращением в родные места кончились его приключения, и не будет более подвигов ратных. Другой бы на его месте и порадовался спокойной и сытой жизни, но только не юноша с горячей кровью, гордым норовом и нежеланием заниматься серьезными делами. Желал он как-то избежать своей доли, а желания – они имеют гадкое свойство сбываться. Вот так и случилось.
Началось все с того, что на двор к боярам Рощиным прибыл гонец из самого княжества Орловского. А кто же не знает Алексея Орла, одного из побратимов нынешнего царя Ивана? Уже это было интересно. Вдвойне стало интересно, когда назвал он того, по чью душу прибыл – конечно же то был именно Василий. И совсем стало интересно, когда случилось следующее.
Не успел гонец слезть с коня, как почернело и так мрачное небо от целого полчища слетевшихся сюда ворон. Каркающие бестии набросились на всех людей, какие были здесь – на гонца, на самого Василия, на его отца, брата и двух сестер, вышедших поглядеть на ладного гостя. Пока от ворон отбивались – принесли проклятые бестии какого-то детину в одних штанах да черном колпаке, скрывающем лицо. Детина этот сверзился прямо с неба, и одним махом разрубил своим топором и гонца, и его лошадь. А потом – схватил окровавленную сумку, да помчался прочь, снова подхваченный воронами.
Но Василий был не таков, чтобы просто с этим смириться. Невзирая на крики отца и плач сестер, вскочил он на попавшегося в конюшне скакуна, и бросился в погоню за топорником. Преследовал он убийцу тогопочти что неделю. Когда потерял из виду – шел по следу опадающих вороньих перьев, что оставляла такая большая птичья стая. Как и этот след утерял – расспрашивал всех встречных И почти настиг его – прятался тот на мельнице подле брошенной и разоренной разбойниками деревни. Успел найти до того, как нападавший успел сжечь содержимое сумки гонца, но не успел поймать – тот снова исчез, бросив все свои пожитки и захваченное послание.
А в послании том было приглашение Василию на похороны Алексея Орла, вероломно убитого Черным Витязем. Почему избрали княжича гостем на похоронах? Почему так не хотел нападавший, чтоб дошло письмо до адресата? Есть только один способ узнать. Василий отправился в Плот.
В Плоту встретил его новый князь, бывшая правая рука Алексея, Мстивой Железный, пощаженный им бывший варвар из варяжского роду, обязавшийся в благодарность служить милосердному стрелку. Мстивой мудро рассудил, что раз случилось такое – то похороны эти непростые, и имел Алексей какие-то планы. Жаль только, что тризну по нему справлять уж уехали другие приглашенные им. Василий слишком долго гнался за таинственным убийцей, и потому не поспел вовремя. Но у него еще был шанс нагнать их. После похорон надлежало сопровождавшим князя в последний путь отправиться в Киев-Град, к самому царю Ивану. А значит – у молодого княжича был еще шанс перехватить их, и получить необходимые ответы.

Чернавка

В некоторых отдаленных деревнях, особливо тех, что поближе к северным границам Руси, порой сказывают мужики байки о хромой черной девке с железной клюкой. Мнят ее порою вестницей голода, чумы или неурожая. Порой сказывают, что в дому, мимо которого она пройдет, скотина мрет и молоко скисает. Всякие страхи рассказывают и про тех, к кому черная девка на порог ступит, да в дом попросится. Одни говорят, что нельзя ей ни в каком случае отказывать, а другие бают, что наоборот, как хочешь, а двери ей не отворяй. Однако обилие этих кривотолков дает понять только одно – никто не знаешт, куда эта девка идет, и что ей надо.
Маринка и сама долгое время не знала. Просто шла она своей медленной хромой походкой, шла куда глаза глядят. Искала она Солнце красное, непонятно на что надеясь. Сколько верст она так прошагала? Наверное, и сосчитать этого никому не под силу. И может, так и прошагала бы до скончания своей странной жизни, если бы ее саму не нашли. Занесла ее судьбина в Орловское княжество, в маленькую деревеньку, что зовется Белый Сад. И будто бы невзначай повстречал ее молодой воин на лихом скакуне. Обычно люди избегали Маринки, говорили с нею только если сама она обращалась, да и то поскорей старались от нее отделаться. Изредка, по крайней нужде, кто-то просил ее о помощи, и пока просили -всегда отводили взгляд и не приближались ближе, чем на три шага. А вот это воин догнал ее, и, соскочив с коня, пошел рядом как ни в чем ни бывало. Звали воина Осьмушей Голубоглазым, и было у него письмо для Чернавки. В письме том величал ее по имени сам светлый князь Алексей Орел, и звал на собственные похороны, справить по себе тризну. Ну похороны, кажется, ну что такого? Да только обмолвился Осьмуша будто невзначай, что часто Алексей в путях-разъедах был, и как и она, все Солнце искал. И вот, почти что доискался, да смертельно ранил его в бою какой-то Черный Витязь. И в тот момент что-то эдакое екнуло в груди девушки, почувствовала она, что в первый раз за долгие года набрела на верный след.

Так уж случилось, что опоздала она. Не была она быстра, а Осьмуша путь держал в иную сторону, и не мог ее довезти. А пока добиралась Маринка до Плота – успела процессия покинуть город. Но Маринка была из упорных. Расспросив получше местный люд, пошла она вослед за теми, кто сопровождал Алексея в последний путь. Прошла она через леса темные, где видела остатки погребального костра – но сгорело в нем чье-то чужое тело. Прошла через деревни, где плачущие матери выбрасывали из домов чурбаны, в которые вдруг, в одну ночь, превратились их дети. Встретила паренька по имени Тимоша, что показал ей дорогу до Злобина. В Злобине увидела следы большого погрома, да услышала бабий вой по Ерыжке Щетинникову. Скоморох то был и прохвост, что, как знала Маринка, еще самого Кощея в былые годы веселил. И наконец, побывала на могильнике на месте Светлой Поляны, у кургана Алексея Орла, да его побратима, могучего богатыря Черноборода. Мужики, что закапывали и других погибших, подсказали ей, куда теперь идти дальше.

В Киев. Там она нагонит этих молодцов, которым Алексей свои похороны доверил, и там Маринка все узнает.

Франц Риттервульф

Вольнодумное, и ничем толком не обоснованное решение Франца спутешествовать на Русь, если так подумать, было будто нашептано ему извне. Будто само провидение направило его на восток, куда он посмотрел однажды. К счастью, ему не пришлось путешествовать одному. Собрались на Русь послы знатные, желали у царя русского погостить, да о делах поговорить, заключить многие выгодные торговые соглашения, а заодно узнать получше, что же это за такой Иван Второй. Редки были такие вылазки, потому что дорога была неблизка и опасна. С тех пор, как исчезло по необъяснимым причинам Солнце, даже переход из города в город лежал по опасным тропам, населенным чудовищами, разбойниками, сумасшедшими, и Бог знает чем еще. Что уж говорить о расстоянии между странами? Там правила ночь, темная и полная немыслимых ужасов, и на счету был каждый лишний меч. Особенно меч в умелых руках. Особенно – бесплатный. Франц путешествовал ради пути, а потому не стал настаивать на денежном вознаграждении, как прочие рыцари, охранявшие послов в дороге.

Русь слыла краем диким, нецивилизованным и жестоким. И слишком многое из того, что видел Франц, было этому подтверждением. Но кое-что заинтересовало его. Везде, где бы он ни был, он слышал одну и ту же, рассказанную на всевозможные лады историю, и даже сам просил ее рассказать. Русские всерьез верили, что исчезновение Солнца связано с неким проклятием, что наложил в отместку прошлому русскому царю какой-то могучий то ли колдун, то ли демон, которого звали Кощеем. Непривычное для уха Франца имя до сих пор произносили с неким трепетом, и при т ом с ненавистью.
Капеллан, сопровождавший делегацию, пояснил Францу, что русские просто были до смерти запуганы каким-то северным варваром, который действительно совершил немало кровопролитных набегов на Русь. У страха глаза велики, как говорят в этих краях. Перепуганная чернь немедля приписала варвару невиданные силы. Может, он и был одаренным магом, но украсть Солнце? Помилуйте. Однако тот парень, который собрал поход против этого варвара и победил его, очень умно разыграл свои карты и воспользовался этим повальным суеверием, а также старческим сумасшествием тогдашнего царя. Он нарассказывал ужасов, сочинил историю о том, как победил эту «страшную» угрозу, и таким образом снискал у холопов и необразованной солдатни почти что рабское обожание. Знать была вынуждена его поддержать, опасаясь бунта, и так хитрый мужик занял трон. Но, возможно, и он - всего лишь пешка у царской дочери Василисы. Есть сомнения, что простой мужичок, ненавидимый знатью, которая на его сказки не купилась, будет достаточно умен, чтобы не развалить свою страну, но вот его дочь славится большим умом, и дергая за нужные ниточки, фактически единолично управляет государством, попирая все сторонние интересы.
- Вот и все, что кроется за этой пошлой героикой, друг мой. – С улыбкой говорил капеллан Францу, принимая на грудь еще немного церковного вина. – Солнце исчезло не из-за каких-то там Кощеев, а из-за нашей людской гордыни. Мы, люди, возомнили о себе слишком много, и прогневили Бога. И теперь нам нужно отчаянно вымаливать у него прощение. Но русские вместо этого ищут спасения у каких-то там героев.

И все же в версии капеллана что-то было не так. Да и все эти «русские мракобесия» становились удивительно реалистичны, когда ты находишься вдали от теплой печи и свистящего самовара, который вынесла гостям хозяйка еще одной русской корчмы.

Второй раз об этих легендах Франц вспомнил, когда ему вдруг пришло письмо от гонца. Да-да, именно ему. Некий Алексей Орел откуда-то узнал, что Франц прибыл в его страну, и теперь зачем-то просит его быть на похоронах. От нескольких русских он узнал, что этот Орел – один из тех, кто вместе с Иваном ходил в тот поход, чтобы победить Кощея. Все это было очень странно. И потому Франц незаметно отстал от остальной делегации, чтобы направить свои стопы прямо в Орловское Княжество.
Дальше его история похожа на другие. Выяснив, что он опоздал, Франц отправился нагонять похоронную процессию, и, зная, что они обязательно прибудут в Киев к царю, сам направился туда с рекомендацией от Мстивоя.

*
Всем
И вот, этот день настал. Гостей царя Ивана Второго провели прямо в его дворец, где они едва не ослепли от роскоши. Обилие позолоты, янтаря и камней-самоцветов в каждой комнате заставляло самих гостей даже немного устыдиться своей «потрепанности». Разве что княжич Василий выглядел достойно и имел подходящее происхождение, чтобы разгуливать по дворцу в полной уверенности. Даже придворные бояре кланялись ему, в то время как на остальных смотрели, словно на пустое место. Только от черной девки в заморских одеждах, что зловещей тенью хромала чуть в стороне от других, придворные сторонились и старались поскорее скрыться вовсе.
Всю большую компанию привели в тронный зал, где герои и узрели своего правителя и владыку. Сейчас особенно заметна была разница между человеком и легендой о нем. Так уж получилось, что в сказках, преданиях и летописях Иван-царевич, он же Иван-Дурак, представал человеком легким, веселым и удалым. В народной памяти он будет вечно молод, вечно горяч и вечно легкомысленнен. В настоящем Иване от Ивана прошлого не осталось более никакого следа. Его лицо, изуродованное ожогом на щеке и шрамом, который перекосил его губы, хранило в себе тяжелый отпечаток старательно подавляемой печали. Голубые глаза выцвели и щурились от света, волосы превратились в седые космы, торчащие из-под роскошной золотой короны, а некогда сильные руки были похожи на птичьи лапки, еле удерживающие скипетр и державу. На гостей он смотрел с интересом, и с какой-то даже жалостью.

Подле него, на втором троне, сидела Василиса, и она тоже была наглядным примером того, как Прекрасные становятся Премудрыми. Она была стара, седа, и будто совсем не хотела находиться что здесь, во дворце, что где-либо еще. Шрамов у нее не было – Кощей берег ее красоту, но в ее глазах застыла боль, какая будет посильнее той, что приносят боевые шрамы. Оба монарха, дождавшись, когда все войдут, переглянулись. Василиса Премудрая кивнула своему мужу, и тот отдал усталый приказ свите и страже.
- Все вон. Мы будем говорить одни.
Свита почтительно поклонилась, и поспешила оставить царя. Да так поспешила, что даже дверьми хлопали, будто пушки стреляют. Иван снова осмотрел каждого гостя, и уже по-доброму улыбнулся.
- Вижу, пути ваши были трудны. – Сказал он. Слова давались ему с трудом. – Сказывайте, кто таковы вы, и с чем ко мне пожаловали. И что там сталось с побратимом моим, Князем Алексеем? Неужто и правда умер?
  • Ого!
    +1 от masticora, 09.09.16 18:47
  • и она тоже была наглядным примером того, как Прекрасные становятся Премудрыми
    Настоящую бомбу ты приберег в конце поста))).
    +1 от Da_Big_Boss, 09.09.16 18:51
  • Круто!
    +1 от fiz, 11.09.16 08:43

- Не знаю, о ком говоришь ты, женщина. - Ответил царь Маринке. - Но чувствую, что не узнаю.

После царь поприветствовал кивком Лелислава, хотя этот кивок был довольно рассеян. Зацепился он за слова Мирославы о Чернобороде и Солнце, и теперь пребывал в некоторой растерянности, метаясь между печалью и терзаниями совести, и между надеждой на то, что еще есть шанс спасти Русь и вернуть Солнце.

- Значит, Чернобород то был. - Грустно сказал Иван. - Значит, Кощей не лгал. Кто сломает иглу, тот сломает и самого себя. Вы... Спасибо вам. Спасибо, что окончили его мучения, и что позаботились о моих товарищах. Всех вас я вознагражу, как и было завещано, и помогу всем, чем смогу, если решитесь вы дальше идти, Русь-матушку спасать. Так.

Пробежавшись глазами по грамоте, царь проговорил.
- Здесь сказано, что из царской казны по десять золотых выделить надобно матери Мирославе, настоятельнице монастыря Залесского, тульскому дружиннику Виктору, Фоке, которого иногда Черным кличут, сэру Поундсу, волколаку лесному Ратибору и травнице Военеге Поповне. И что-то не усматриваю я средь вас ни одного волколака, как и еще одной женщины, кроме монахини, не вижу. Стало быть, не все пережили ту битву.
Царь свернул листок и объявил.
- Положенную покойным долю я выдам вам тоже. Разделите на всех.

Тут в разговор вступила Василиса Премудрая, доселе не особо разговорчивая.
- Уверена, что Алеша... князь Алексей знал, кого ему позвать, чтобы цели вашей достичь. - Она говорила это вроде как в ответ Лелиславу, но обращалась сразу ко всем. - Может статься, скоро и узнаете, почему выпала такая доля именно вам. Но вот что. Черный Витязь знал, что Алексей к разгадке близок. Княжич молодой Рощин сказывал, что и его послание перехватили. Думается мне, иным героям и вовсе письма не дошли. Значит, бережет кто-то проклятие Кощеево, и чую я, не оставит он попыток вас погубить. И может быть, знаю я, кто есть вас противник.

Иван вдруг стал будто бы еще старше, и прикрыл свое морщинистое лицо руками.
- Васен. - Совсем не по-царски сказал он жене. - Неужто скажешь?
- Надо, Ваня. - Точно также обреченно сказала Василиса. - Не умом, но сердцем чую. Это мой сын. Мой, и Кощея.
  • Пролог оправдал ожидания.
    +1 от bookwarrior, 10.09.16 20:15
  • разрыв шаблона.
    +1 от vintermag, 10.09.16 23:25

Утешающие слова Виктора, возможно, и дошли до души Фоки, равно как и до всех еще живых героев, но о том они все умолчали. Да и лишне было что-то говорить, стоя в воде и грязи, в окружении окровавленных тел. Все слова, даже самые лучшие, сейчас были бы жестоки. Потому и гроб князя потянули они за цепи в полном молчании, только вздыхая от тяжести, что легла на их плечи и на их души.

Ожидалось, что пещера будет темна и узка, но на деле оказалось, что им не потребуется даже огонь. Пещера оказалась целым гротом, наполненным мелодичным журчанием источника, а на ее потолке, подобно целой россыпи звезд мерцали фиолетовыми вкраплениями редкие камни-самоцветы. Пол устилали фосфорецирующие грибы и небольшие цветочки с чашечкой, похожей на раструб дудочки. Такие цветы называют «дразнилками», поскольку они, дозрев до определенного момента, вбирают в себя любой звук, любое слово, и повторяют его до самого конца своей жизни. Большая часть цветков повторяет только журчание источников жизни и смерти, но некоторые хранят в себе и человеческие голоса. Если поднести к такому цветку ухо – можно услышать, как от него исходит чужой человеческий голос, или даже несколько голосов. Отдельные слова, фразы, а то и целые предложения. Эти цветочки - долгожители, они могут жить веками а потому обладатели этих голосов могут быть давно мертвы, и это - все, что осталось от них в мире живых. Какой-то из этих цветков теперь запомнит жуткий скрежет, с каким волочется по каменной породе чугунный гроб с беспокойно шевелящимся внутри страшилищем, какому даже нет имени. Этот скрежет будет разноситься здесь эхом еще целый век, разрушая гармонические звуки журчания воды и чужих голосов, полных каких-то своих надежд и желаний, какие несли сюда их обладатели.

Вот и источник. Два ручья кристально-чистой воды, жуча, били прямо из скалы, своей формой напоминавшей чью-то голову. Задумано так было, или же это вышло случайно, но было весьма символично то, что вода текла из глаз этой большой каменной головы. Ручей из левого глаза стекал в левую сторону, заполняя собой глубокий провал с вертикально торчащими из воды сталагмитами. Эти сталагмиты, да и сам берег, полностью заросли цветами-дразнилками, которые эта вода и подпитывала, позволяя им прорастать даже на безжизненной скальной породе исключительной твердости. Ручей из правого глаза стекал в другой провал, и до самого дна эта вода была чиста и прозрачна, будто была не жидкостью, а стеклом. По ней не шли круги, ее не волновал гуляющий по гроту сквозняк, и ни в воде, ни вокруг нее, ни рядолм с ней не росло и не жило ничего. Так герои легко и выяснили, какая именно вода им нужна.
На скале, что возвышалась над двумя озерами, кто-то очень давно сделал нечто вроде примитивного подъемника. Веревка, ворот, и деревянная платформа-поддон не выглядели очень надежной конструкцией, а уж тем более – способной выдержать вес гроба с постоянно колотящимся там чудищем, но отступать было поздно. Гроб положили на платформу, несколько героев налегли на ворот – и со скрипом и потрескиванием чугунную громаду оторвали от земли. Небольшой поворот – и медленное опускание. Гроб потихоньку опускался в воду.

Чудище будто почувствовало свой скорый конец. Оно забеспокоилось, заворчало, начало трястись, биться изнутри. Настолько сильно оно не билось еще никогда. Каждый удар сотрясал своды волшебного грота, и отдавался гулким эхом. Каленый чугун вспучивался и выгибался под могучими ударами. Лопнула якорная цепь, раскрылось несколько замков, подпрыгнула крышка. Из щели пошел едкий черный дым, на миг показалось что-то бесформенное и отвратительное, глядящее наружу выпученным голубым глазом. Стоило только героям встретиться взглядом с этим существом – их пальцы сами собой разжались, и чудище, взвыв в последний раз, резко устремилось вниз вместе со своим вместилищем.

Сильный всплеск и брызги сопроводили падение гроба. Еле-еле успели отойти герои, чтобы не попасть под разлетающуюся воду, способную немедля лишить их жизни. Вода забурлила, словно в один момент разогрелась до кипения, послышалось шипение, а потом вой чудища медленно стих, поглощенный спокойствием и умиротворением этого места.
- Вот и все. – Только и прошептал Тихон. – Прощайте, ребятушки. Привет Ивану.
Глаза старика закатились, и он медленно завалился на спину, раскинув руки. Старческое тело оставила жизнь, превратив его в еще одну пустую оболочку, какими была прямо-таки усеяна эта земля. Но на лице у Тихона – или теперь правильнее будет сказать «Алексея» - так и сохранилась умиротворенная улыбка человека, который сделал все, что от него зависело.
Мертвая вода вместе с искореженным телом Алексея уничтожила и захватившую его злую сущность. Теперь в искореженном чугунном гробу покоился крепкий и плечистый для своего возраста старик с редкими седыми волосами, клоками свисавшими до плеч, и спутанной седой бородой. На нем осталась и рубаха, белоснежно-чистая, но при этом изорванная в лохмотья. На нем не осталось даже былых шрамов, полученных в давних стычках против Кощея и его прихвостней и чудищ. Мертвый, хоть и старый, Алексей Орел все равно производил впечатление человека, который погиб слишком рано. Но он совершенно точно был мертв.

Теперь нужно было проделать все то же самое с Чернобородом и своими ребятами. Героям предстояло много изматывающей и совершенно негеройской работы.

*

Всех погибших похоронили на деревенском кладбище Светлой Поляны. Героям в меру сил помогла орловская дружина, разгородив место и сбив несколько ладных крестов для всех, кроме Военеги и Ратибора. Военега не была христианкой, а оборотня было нельзя хоронить по христианским обычаям. Но за спасение их душ все равно можно было помолиться, что и было предложено сделать всем вместе. Может быть, их жертву зачтет Бог.
На могилу Военеги положили ее верный лук и стрелы, а Ратибору возложили его кинжал. Кроме того, когда Ратибора хоронили, из окрестного леса сошлись кругом около десятка волков, которые дружно завыли, провожая своего старшего брата в последний путь. Тихона, Алексея и Черноборода положили в одну братскую могилу, которую укрыли орловским знаменем с изображением орла в солнечном кругу. Дальше – справили короткие поминки, так как времени на долгие прощания совершенно не было. Впереди оставшихся в живых героев ждала долгая дорога на Киев-Град.

И вот - ветка закончена. Примерно 25% игры уже пройдено. Всем, кто участвовал, выношу душевные благодарности, играть было очень приятно и интересно. Особо хочу выделить(да и не только я, некоторые читатели тоже лестно отзывались) Lehrerin, Vintermag и Fiz. Виктор - прямо-таки идеальный эпический герой русской сказки про богатырей. Мирослава тоже шикарна, "матушка" команды во всех смыслах слова. Фока вот удался вообще прекрасно, хоть кто-то разряжает мой извечный пафосЪ и мрачноту. Надеюсь, Винтермаг и Физ преодолеют свои технические проблемы и смогут продолжать. Без вас Лукоморье будет уже не тем. Также спасибо читателям за внимание, и за плюсцы и слова поддержки.

Завтречка начну производить вводный пост в следующую ветку.
  • Сильный и очень красивый пост! Про цветы вообще супер! Спасибо тебе за такой чудесный модуль. Но нас ждет еще много работы! :)
    +1 от Aramovich, 07.09.16 19:31
  • Ох не зря я переделываю Ярославку...
    +1 от Барон, 07.09.16 19:43
  • Как всегда, отлично написано.
    +1 от Rayzen, 07.09.16 20:26
  • Спасибо за увлекательное, хоть и тяжелое, путешествие!
    +1 от Lehrerin, 09.09.16 21:36

Одним последним ударом сэр Поундс оборвал жизнь чудовища, бывшего когда-то великим героем и богатырем, что положил свою жизнь на алтарь спасения Руси. В грязную воду упало еще одно бездыханное тело, раскинув обрубки рук, и уставившись бессмысленным взглядом в низко нависшее грозовое небо. Впрочем, уже не грозовое. Со смертью Черного Витязя будто бы и гроза отступила. Стихли раскаты грома, прекратили свой жуткий танец малиновые молнии, и прекратил лить стеной немилосердный дождь. Повеяло свежим и холодным ветром, до костей пробравшим вымокших героев, кто еще был жив и мог это почувствовать.

Алексей, мокрый и грязный, как и все здесь собравшиеся, поднялся, опираясь на плечо Ивана.
- Спасибо тебе, добрый молодец. - Тяжело дыша, ответил старик. - Погоди минутку. За минуту ничего дурного не случится.
Пошатываясь, старик подошел к поверженному Черному Витязю, своему былому соратнику, и, склонившись, закрыл ему глаза и положил руку на холодный, мокрый лоб.
- Вот и все, друг мой верный. - Сказал Алексей вслух. - Потерпи. Немного тебе осталось до упокоения. Жаль мне, что так оно вышло.

После этого Алексей обратился к оставшимся в живых.
- До источника недалече уж. Всего-то и надо в пещеру спуститься, да окунуть тела в воду. Все, для того нужное, там есть, не волнуйтесь. Но вот что... Товарищи ваши пали. Есть у вас, верно, соблазн к жизни их вернуть. Это возможно, и запретить вам того никто не вправе. Но пожалейте их самих. Не будут они прежними. Кто на той стороне побывал, для этой уж потерянный. Мы оживляли побратима нашего, Ивана, в былые времена. Ни в одной сказке про то не говорится, но вернулся он не таким. Он, конечно, силен, душой силен, смог справиться, и снова жить. Но на моей памяти таких было немного. А потому просто схороните павших вместе с Чернобородом. И со мной.
Чтож, вот и победа. Персонажи получают еще по 10 очков опыта, которые могут тратить куда заблагорассудится.
Собственн, все что вам осталось - решить, что делать со своими покойниками, и отправиться завершать похоронный ритуал. Надеюсь, отпишутся все еще действующие игроки, и я напишу заключительный пост для этой части
  • И со мной.
    А Тихон дальше жить будет или сам в мертвую воду войдет?

    Эх, круть, конечно, рад, что завершилась ветка.
    И, честно говоря, смерти игроков, забивших на игру, вписываются в сеттинг очень круто. Ничего не портят.
    +1 от Da_Big_Boss, 04.09.16 21:50
  • Как взято за правило: интересно, объемно, вдумчиво.
    +1 от fiz, 05.09.16 06:52

Гнев Божий,воплотившийся через Мирославу в яркие молнии, обрушился на Черного Витязя, прервав его самодовольный хохот. Оглушительный разряд опрокинул его навзничь, превратив его кожу на груди и животе в обугленную черную корку. Корчась и дергаясь он полетел в воду, сотрясаясь и дымясь, а вода вокруг него вскипела, запузырилась и стала белой, словно молоко. После такого сокрушительного удара не встал бы больше никто. Но чернобород недаром был богатырем. Он жил, несмотря на смертельные раны, и эта тоже не стала для него фатальной. Он снова встал - точнее некая сила заставила воду обволочь его, а затем подняла пошатывающегося врага. Не успел богатырь встать - как в обугленное тело впились острыми жалами стрелы. Стрела Поундса и вовсе нашла мягкое место, и добралась до органов врага, разнося по его крови жгучую отраву.

Но Чернобород не собирался вот так просто сдаться.
- Ладно. Вы не такие уж черви. - Признал он. - Но я верну вам должок.

Запрокинув голову, Черный Витязь исторг из своих изношенных легких боевой клич, похожий на утробный рев десятка медведей-людоедов. К его хору присоединился и еще один голос. Он был чем-то похож на тот, которым кричало существо в чугунном гробу, когда пыталось вырваться. Против воли от него потянуло страхом, но большая часть героев смогла с ним справиться. Боевой клич Виктора придал им всем решительности. И только Мирослава ощутила, как на момент ее сердце будто сжала чья-то ледяная, мертвая рука.

- А ну, водица! - Крикнул Витязь. - Пролили они мою кровь! Так верни ее им же!
Раны Витязя снова открылись, и из них во все стороны хлынули алые фонтаны крови. Ее было очень много, столько пожалуй и не было в людях, но она хлестала и хлестала, распадаясь на капли. Часть попала на тех, кто стоял поблизости, но вреда им не причинила. Страшны были те капли, что попали в воду. Каждая мельчайшая капелька крови, что касалась мутной воды, срабатывала как бомба. Все вокруг Витязя превратилось в сплошные взрывы неведомой энергии, в которых рождались призрачные алые лезвия, бьющие из-под воды в разные стороны, и больно ранящие все, что попадется. От этого было невозможно уйти, каждый из героев получил ранение. Сильные порезы не лишили боеспособности, но были чертовски болезненны и к тому же закровоточили. Досталось и Алексею - он упал в грязь с раненой ногой, и скривился от боли.

- Э, нет! - Прокричал Витязь.- Не смей помирать, Алешка! Я оставлю тебя напоследок!

Порезаны были и лошади "Тихона", и повредилась его кибитка. У нее отвалилось колесо, она накренилась в бок, а паника ржущих лошадей, обезумевших от боли , довершила дело разрушения транспорта. Борт треснул, и в грязь вывалился княжеский гроб, в котором настойчиво что-то колотилось. Витязь заметил его, и зловеще улыбнулся.
- Так-так. А вот это будет совсем отлично. - И, смеясь, враг начал уверенно продвигаться в сторону гроба.
У Витязя осталось 216 хп. Бросок на сопротивление яду Поундса он провалил, и теперь каждый ход теряет по 10 хп
Управление Военегой пока взял на себя.

Однако Витязю аццки поперло с устрашением, и это сильно подавило благословение Сварожича. Никаких плюсов, но зато и минусов тоже(за что спасибо Виктору) Увы, без благословения осталась Мирослава, и потому устрашилась. Дальнейшие действия со штрафом в 15 на один ход.

Массовая атака снесла всем по одному хиту, а все, у кого не прокинулось 50 по выносливости(то есть все, кто отписался до дедлайна), получили еще и кровотечение(еще два хода будет сниматься по хиту, если конечно кого-то не исцелят). Те, кто промолчал эти три дня без предупреждения - тем я на выносливость не бросал, они автоматически с кровотечениями)
  • По прежнему все круто!!!
    +1 от fiz, 31.08.16 22:30

Проводив взглядом Виктора, старик только вздохнул сочувственно. И тут же встряхнулся.
- Пойдем мы к Крысиному Оврагу, куда Черного Витязя с остатками его разбойничков оттеснили. - Решительно сказал "Алексей", перейдя уже на тон командный, как если бы управлял войском. Или отрядом. - Оттуда недалече и пещера, где источник бьет. По дороге расскажу я вам подробней про него, кто он был, и кто сейчас есть. Только справляться вам самим придется. Тихон много сил потратил, а моя силушка - она в том теле осталась, в гробу.

- Княже! Дозволь и нам подсобить! - Вызвался вдруг один из воинов, самый молодой и горячий. - Мы уж того супостата ух!
Остальные воины не разделили его энтузиазма. Даже наоборот. Как-то попрятали глаза, да отошли от своего побратима. Видно было, что пойдут они. Но видно было, как сильно они того не желают.
- Я не князь боле. - Сказал Алексей сурово, мигом осадив пыл горячего парня. - Мертвые княжить не могут. Да и правду говорил тот корчмарь в Злобине, я и не княжил-то толком никогда. Не умел. Все на Мстивоя спихнул. А теперь Мстивой вступает в полноправное свое княжество, а потому выполняйте то, что он вам наказал, а не рвитесь в чужой бой. Справятся ребята.

Ну, и раз уж никто больше не хотел ничего добавить, Тихон-Орел отдал свой последний приказ.
- Ну, на том и порешим. Выдвигаемся.
----------------------------------------
Крысиный Овраг находился немного за деревней, и представлял собой, натурально, овраг. Очень большой овраг. Отчего назвали его Крысиным – было неизвестно. В этом овраге нашли свое последнее пристанище остатки армии Черного Витязя. Кони и люди в старой броне лежали грудой, вповалку друг на друге, перемешавшись в бесформенную и окровавленную кучу, из недр которой торчали напряженные предсмертным спазмом руки, ноги, копыта и элементы брони, сбруи и оружия. Судя по следам, орловцы обратили воинов Витязя в беспорядочное и неорганизованное бегство, и многие из-за паники просто рухнули в овраг, не заметив в полутьме обрыва. Те, кто упал первыми, были придавлены следовавшими за ними соратниками, погребены под их телами и телами их скакунов.. Остальные же заняли оборону рядом, и пали в последней, отчаянной битве, усеяв землю и своими телами. Те из упавших в овраг, кто остался живым, были методично добиты орловцами, то ли из мстительности, то ли наоборот – из милосердия.
Но за Крысиным Оврагом начиналась уже летопись тяжкого поражения орловской дружины. Когда остатки войск обратились в бегство, орловцев во главе с Алексеем встретил единственный противник. Он и уничтожил оставшуюся дружину, уничтожил с особой жестокостью и садизмом. Тела орловцев, молодых ребят, которым еще жить и жить, были разорваны в клочья. Их внутренности увешивали ветки тех деревьев, что остались стоять, а многие из них после сражения превратились в бесформенный и труднопроходимый бурелом. На перекошенных лицах воинов навеки застыло мучение, боль, но, к их чести, не страх. Над рощей витала давящая атмосфера темной магии, особенно хорошо ощущаемая Мирославой и сэром Поундсом.

Идя этой смертной тропой, Тихон вел рассказ о противнике.
-Чернобород был славный богатырь, могучий и умелый воин, и верный друг. Мне тяжко знать, что теперь я иду против него. И в тот раз не поднялась рука, как увидел его лицо. С Кощеем биться он пошел сразу, его не пришлось уговаривать, как уговаривали мы других. Он говорил, что против Бессмертного выступить так мало люда отваживается, что только с Дураком на такое и пойдешь. Это была последняя шутка, какую услышал я из его уст. Серьезный он был, молчаливый, говорил только по делу, да и то так неохотно, будто к языку пудовую гирю привязали. И верный был и друзьям своим, и жене любимой, не загуливал с нами, молодыми прохиндеями. Двенадцать детей у него было, и девять из них отнял у него Кощей Бессмертный и войско его. Но хоть и мстил он, но мстил благородно, не теряя разума и не поддаваясь пылу ненависти. Он видел победу над Кощеем долгом, а не расплатой за принесенные ему несчастья.

Алексей помолчал немного, будто борясь с нежеланием говорить дальше.

- От того и не удивительно, что из всех нас оказался он самым храбрым и великодушным. С большим трудом добыли мы иглу, через все прошли. Но было у Кощея последнее испытание. Наложил он на иглу заклятие, и молвил он, что тот, кто сломает ее, кто прервет жизнь Кощееву –тот и свою жизнь вместе с иглой поломает, себя самого. Нам всем было что терять. У всех были семьи, любовь, друзья верные, слава великая, и вообще – все мы за хорошую жизнь сражались, потому как и сами ее хотели. Мы очень боялись смерти. И, к нашему стыду, ни один из нас, окромя Черноборода, не решился на это. Почти смалодушничали мы, стали даже с Кощеем торговаться, чтоб оставил дела свои в обмен на свою жизнь.

Алексей горько хохотнул.
- Совсем не по-богатырски, верно? О таком ни в одной сказке не писано. Самим нам стыдно за такое настолько, что до сих пор не решались никому рассказать, и даже меж собой никогда не говорили. Разъехались порознь, чтоб друг другу в глаза не смотреть и не делить этот позор. А Чернобород спас нас. Только и сказал: -«Что ж вы…», и переломил ту иглу.
Алексей обвел глазами своих спутников.
- Нет ли у кого с собой бражки? Сейчас бы запить это все, что на душе-то… В общем, с виду-то ничего с Чернобородом не стало. Жив был, здоров, как ни в чем ни бывало. Мы уж думали, врал Кощей, брал нас на «слабо». А Чернобород сразу все понял. Как отгрохотало все Кощеево царство – тотчас же меч бросил, и сказал, что уходит в вечные снега навсегда, да велел жене и детям своим сказывать, что погиб в бою храброй смертию. А теперь вот вернулся Чернобород. И правда потерял он себя давно. А теперь и меня заставил себя потерять. Почуял я, каково ему было. Злая сила в нем поселилась. Не бес, не демон – просто сила, что наше же зло, в наших же душах, до такой степени подогревает, что разрастается оно в нас. Такого зла не способно выдержать человеческое существо, сама оболочка такому злу себе противится и потому и меняются, уродуются тела, обустраивает их для себя наша темная подноготная. Зло в игле разрастило в Чернобороде ненависть к бывшим побратимам, он винит нас в нашем малодушии и в том, что на него мы оставили эту тяжкую ношу – стать жертвой ради всех людей. Завидует нам, что получили власть и славу, воспользовавшись его жертвой. Злится, что его самого мы забвению предали и правды никому не сказали. Справедливо оно, конечно, но под влиянием темной Кощеевой силы праведный гнев превратился в черную злобу, такую же, каковая двигала и самим Кощеем.Теперь он – Черный Витязь, и он проливает кровь безвинных русских людей, чтобы удовлетворить свою ненависть ко мне и к другим своим былым соратникам. Так оставить этого не можно. И потому прошу я вас – убейте его, как убивают люди противную всему сущему и искаженную тьмой нечисть.


Алексей наверное впервые собрался сказать нечто столь важное и серьезное, а потому вложил в эту речь всю торжественность, на какую был способен.
- Но помните о том, каков он был раньше, и на что пошел во спасение наш! И, помня об этом - в последнюю благодарность упокойте то, что еще осталось в нем от былого Черноборода – великого русского богатыря. Не изничтожайте его, а, как и меня, окуните в мертвую воду, а потом – похороните здесь, рядом со мной. Рука об руку пойдем мы на тот свет, и постараюсь я вымолить у него прощение.

----------------------------------------------------------------------------------------

Черный Витязь встретил героев у самой пещеры под горой. Если точнее – то был это просто необычайно высокий холм. Дождь лил немилосердно. От обилия воды, что уже доходила дощиколотки, земля под ногами превратилась в чавкающую грязь. Это было важно потому, что по словам Алексея Чернобород черпал свою силу именно из воды. Черный Витязь будто сам подстроил под себя погоду, желая получить над врагами преимущество.
Черноборода, в отличие от тела Алексея Орла, не деформировало так сильно. Он выглядел бы как и при жизни, если бы не страшные раны, что остались на нем с последнего боя против былого побратима. Обе руки Черного Витязя были отсечены по локоть, а культи до сих пор кровоточили, окрашивая воду под ногами врага в бурый. Ничего не осталось и от его рубахи и кольчуги – голый торс, который был со всех сторон утыкан обломками лезвий и стрелами. Два обломка меча торчали из груди, в боку застрял кинжал, в спине было около десяти стрел, а еще две – торчали оперением к небу прямо лысой в голове. Борода у Черноборода в точности соответствовала его имени – пышная, черная и большая, только слипшаяся от дождя и крови, что текла изо рта. Единственный уцелевший глаз смотрел на прибывших героев. А если точнее – то прямо на «Тихона».
- Не смог довершить дело, так еще шавок на заклание привел, Алешка? – С тяжелой насмешкой проговорил Черный Витязь. Он говорил с трудом – ему перебило и горло. - Верен ты своим шакальим повадкам. И в прошлый раз ты струсил, спихнув все на меня.
- Я намерен просить прощения за это. – Холодно сказал Алексей. – Но у настоящего Черноборода, не у тебя.
- Да. Убеждай себя, что я не настоящий. – Прорычал Витязь. – Будто за меня кто-то другой прямо в лицо тебе говорит, кто ты есть. Вы, мелкота. – Теперь Витязь обращался к собравшимся. – Он прислал вас драться вместо себя, чтоб и мою смерть со своей совести снять? Или он просто трусит? Даю вам шанс – можете не умирать за эту змеюку, которая даже у старика тело забрала, цепляясь за свою жизнь, власть и богатство. Просто развернитесь и идите по домам. А я закончу то, что в прошлый раз мы не закончили.
У Черного Витязя 500 хп и некоторые усиления из-за погоды. Но за вами право первого удара - можете начинать атаку прямо сейчас. Кроме того, его беседа с Алексеем дает вам время даже перегруппироваться, и начать атаку с нескольких сторон. Можете так же затянуть атаку болтовней(кто-то выступит в роли переговорщика), и совершить больше подготовительных действий - напилив бомб, смазав ядом клинки и наконечники стрел, сотворив нужные заклятия и т.д.

Вообще, я допускаю даже то, что вам удастся отговорить Витязя от боя, но это будет сложно.
  • - Я не князь боле. - Сказал Алексей сурово, мигом осадив пыл горячего парня. - Мертвые княжить не могут. Да и правду говорил тот корчмарь в Злобине, я и не княжил-то толком никогда. Не умел. Все на Мстивоя спихнул. А теперь Мстивой вступает в полноправное свое княжество, а потому выполняйте то, что он вам наказал, а не рвитесь в чужой бой. Справятся ребята.
    Вот это круто было.
    +1 от Da_Big_Boss, 28.08.16 00:51

Снять поумтнение с рассудка старой женщины у Мирославы вышло на удивление легко. Только вряд ли это был повод для большой радости. Сама старушка точно этому не обрадовалась. Только что она была активной, неугомонной, совершенно не понимавшей ничего - а стоило только Мирославе коснуться ее головы, и бабка разом переменилась. Улыбка превратилась в гримасу, будто ей было невыносимо больно. Из глаз сами по себе хлынули ручьями слезы, будто только и ждали этого момента,копились в ней, пока она упорно не желала осознать случившегося. Метла выпала из ослабевших рук, сами руки повисли, и старая женщина, отпихнув Мирославу, словно был это неодушевленный предмет, уселась на скамью, забившись в угол, и закрыла лицо руками. Она рыдала негромко, будто таясь от присутствующих, прорывались только тихие всхлипы. Славодар, заметив это, сам подошел к старухе, чтобы по мере своих сил разделить ее боль. Когда он проходил мимо Мирославы - то легонько кивнул ей, благодаря.

- Сам-то я мало чего знаю. - Сразу же разочаровал присутствующих "князь". - Все путешествия мои даром пропали Многих ученых мужей я повидал, многих мудрых старцев, многих могучих колдунов. Почти все только руками разводили. Другие - просто ошибались в своих тайных мудростях, а цена этих ошибок была велика. Решился я сам в Кощеево Царство спутешествовать, хоть и знал - путь этот будет в один только конец, и может статься. тоже без толку. Да только однажды занесла меня нелегкая на лукоморье, аж к самому Великому Дубу. Мировому Дереву, ежели хотите.

Здесь старец даже заулыбался от некоторой гордости за себя и свой успех.
- Не знаю, слыхали ли вы когда-нибудь ту легенду. Но почти все оказалось правдой. Попали мы туда после того, как корабль наш во время сплава по холодным морям, в бурю попал. Мы уж с жизнями попрощались, как вдруг буря стихла и превратилась в штиль. Плыли мы и сами не ведая куда, но разглядели впереди землю. А допрежь нее - тот Дуб заветный. Ежели расскажу я, каков он был, этот дуб, то вы мне и не поверите. Ствол нельзя было за раз взглядом охватить. Крона скрывалась в самые облака, а корни, наверное, спускались прямо в Ад. А на ветвях - цепь золотая. Мы сошли на берег, и я с несколькими моими людьми пошли посмотреть на это диво. Там я и повстречал хранителя того Дуба, что ходит по золотой цепи.

Алексей улыбнулся.
- Вы-то, не иначе, думали, будто я провидец какой. По именам вас знаю, разыскать вас смог, знал куда грамоты рассылать. Кое-кого и мой верный Сокол нашел. - Старик подмигнул птице, что сидела возле Ивана, нахохлившись и выражая свое недовольство тем, что промокла. - Но нет. открыл мне ваши имена хранитель Дуба, и он же рассказал, как вас сыскать по белу свету. Да еще сказал не печалиться, ежели всех собрать не выйдет. И так и вышло, как я погляжу - пришли не все. Он сказал мне, чтоб не пытался я боле Солнце сыскать. Ничего не выйдет ни у меня, ни у кого на свете, потому что ваше это предназначение. Вы, и только вы сможете солнышко красное воротить. И еще велел он, как время придет, вам все рассказать, да передать - ждет он вас на Лукоморье, ждет подле Великого Дуба. Ждет, чтобы рассказать вам свою сказку про то, как Кощей Солнце прятал.
  • Приятно, что придерживаешься сеттинга и продолжаешь радовать сказками )
    +1 от Lehrerin, 21.08.16 21:41

Орловцы расположились в одной из уцелевших хат - незаметной, покосившейся избенке, внутри которой ровно мерцал свет. Вражеская рать будто бы и не добралась сюда в прошлый раз. Рядом не валялось трупов, не было пепелищ, и сама хата выглядела совершенно нетронутой. Но подойдя ближе, герои увидели, что и эту незаметную хибарку вниманием не обошли. Во дворе росла старая, разросшаяся яблоня, и на ней злобная рать повесила молодого парня. Причем висел он тут уже давно - успел закоченеть, и начал уже раздуваться. странно, что обитавшие здесь воины не стали его снимать.

Не успел первый из героев пересечь порог, как вдруг дверь распахнулась, и с крыльца соскочила старая, но очень быстрая и верткая женщина, укутанная в одежду, похожую больше на тряпки. С совершенно неуместной здесь безграничной веселостью она протянула перед собой руки, в которых на грязном рушнике покоилось нечто горелое.
- Ой вы гости дорогие! - Старуха кричала во всю глотку, и едва только не приплясывала. - Хлебом-солью вас встречаем, как родных привечаем! Отведайте каравая с дороги долгой! Небось устали! Встретил бы вас мой сынок, да он все яблоньку свою выхаживает!
И женщина с любовью посмотрела на... висельника.

- Мать, не шумите вы так, люди спят. - На крыльце показался орловец, тоже уже немолодой, покрытый многочисленными шрамами от минувших битв. Говорил он со старухой, а сам смотрел на гостей, приготовив секиру. - Я гостей на себя возьму, а вы пока в дом идите.
Спустившись с крыльца, он взял старуху за плечи, и медленно развернул в сторону хаты, пытаясь уговорить шумную женщину, все голосившую на весь вымерший поселок, и едва не начавшую даже петь что-то задорное.
- Ну ладно, ладно! - смилостивилась бабушка над воином. - Иду я, иду, соколик. Но ты уж гостей наших не обидь, привечай как я вас привечала!

Вручив воину каравай, она ушла в хату. С некоей неловкостью посмотрев на ту почерневшую головешку, что ему дали, воин со вздохом отборосил ее в сторону, прямо в грязь.
- Не удивляйтесь ничему. Она блажная. Все на ее глазах произошло, даже сына родного вздернули вот, она и помутилась в рассудке. Вы кто таковы будете?

- А ты отгадай. - Предложил Тихон, спрыгивая с козел кибитки. - Последнюю волю князя мы исполняем.Желал он, чтоб его похоронили в родных местах.
- Так он же не жил тут никогда. - Удивился матерый вояка. - Что-то брешешь ты старик.


Тихон улыбнулся, и вдруг сказал совершенно чужим голосом.
- Временами князю и брехать приходится. Ты уж извини, Славодар. Но мог бы хоть вид сделать, что не знаешь.
От звука этого голоса у новообозначенного Славодара буквально отпала челюсть, а из ослабевшей руки выпал топор. Колени у него подогнулись, но не от слабости, а от желания немедля упасть в ноги, и то ли каяться, то ли радоваться.
- Неужто...
- Не жив. - Тут же прервал воина "Тихон", вложив в эти короткие слова всю свою отрешенность и строгость. - Пошли в дом уже. Мы вымокли до последней нитки, а у нас еще большое дело намечается. Кроме того... - "Тихон" оглянулся на своих спутников, в особенности на Ивана. - Мне придется много чего рассказать.
"Покойник" угомонен благодаря Мирославе.
  • Вот это поворот. Ценю, уважаю и плачу )
    +1 от vintermag, 15.08.16 13:04
  • А чего сразу Иван? ⊙_⊙
    +1 от Aramovich, 15.08.16 13:16
  • Ну блин закрутил!!!
    +1 от Da_Big_Boss, 15.08.16 16:23
  • Неожиданно...
    +1 от Lehrerin, 15.08.16 23:33
  • Сколько намеков по ходу игры не делай, а все равно неожиданно
    +1 от Hatchet, 19.08.16 18:46

А знаешь. мой Лада, есть люд за горами
Без слез, без Богов, без любви
У них неживая земля под ногами
А руки и думы в крови

У варваров мечи и речи булатны
Ты с ними сразишься не раз
Они так жестоки и так непонятны
Но чем-то похожи на нас

-"Мельница - Славянская Колыбельная"


Кощеево Царство и Исход

Раз уж звали порой Кощея Царем, и раз уж было у него царство - значит кем-то он все-таки правил. Чаще всего думают, что правил он полчищами чудовищ и живых мертвецов, а царство его было пусто и безжизненно, но на деле все это было не так. Ученые мужи, путешественники и воины, стерегущие северную границу Руси, знают, что царство Кощея, расположенное в вечной мерзлоте Крайнего Севера, было немалым по размеру государством, в котором жили люди. Да, обычные люди, очень часто - выходцы из все той же Руси. Те, кто побывал там рассказывали о невиданном богатстве и даже роскоши городов, стоящих среди вечной мерзлоты Крайнего Севера. Гигантские сооружения из мрамора и неизвестного черного камня, обилие золота и серебра в качестве украшений, удивительные механизмы и изобретения. Жители царства Кощея не марали руки черной работой - все за них делала или магия, или механизмы, или пригнанные с территорий Руси рабы. Они лишь управляли, изобретали, руководили, а многие - просто пользовались всеми благами, живя в праздности и чревоугодии. Благо, к их услугам была всевозможная еда и напитки, стадионы и кровавые арены для развлечений, гигантские винокурни, плантации наркотических растений и публичные дома, в которых трудились самые прекрасные из захваченных войсками Кощея рабынь. Жители царства Кощея не были злы, они были просто людьми, которые жили по принципу "все для себя", развращенные роскошью и легкостью бытия, поглощенные эгоизмом и стяжательством. И в обмен на все свои блага они предоставляли Кощею безграничную верность и покорность. В своем царстве он был чем-то сродни Богу, что одаривает своих адептов щедрыми дарами, и жестоко карает тех, кто смеет ему не подчиниться. У таких людей не укладывалось в голове, как можно противиться столь доброму богу, и мнили других дураками, для которых рабство было самым лучшим образом жизни.


Этот рукотворный рай в суровой ледяной пустоши Крайнего Севера поддерживался двумя путями. Первым были грабительские походы Кощеевых орд. В армии Кощея основной ударной силой тоже были люди, хотя их доспехи настолько обезличивали и устрашали, что многие верили в сверхъестественную природу этих воинов. Готовность воинов без колебания положить свою жизнь и отнять любое количество чужих Кощей щедро вознаградал частью добычи и привилегиями. Эти набеги опустошали целые царства, преврщая их в руины и пепелища, полные трупов. Многочисленные караваны шли из разоренных земель, и мулы еле тянули свои грузы с драгоценностями, продовольствием и рабами. Главным образом перед лицом угрозы таких набегов царства и княжества Руси соединились в одно государство. Только вместе они могли противостоять столь сильному противнику, по отдельности Кощей буквально проглатывал их. Однако военные походы были долгими, и не всегда успешными, а изобилие требовало огромных затрат. Стоило только дать людям почуять, что их сладкой жизни приходит конец - и от их верности Кощею не осталось бы и следа. А потому был и второй путь.

Вторым путем было колдовство. Кощей был сильным колдуном, может быть, сильнейшим из существовавших. Только такой сильный колдун мог воздвигнуть в вечной мерзлоте величественные города. Только его силой гранит превращался в мрамор, а свинец - в золото. Только его властью промерзшая почва превратилась в рыхлый, плодородный чернозем, на котором трудились, проливая ведра соленого пота, рабы. Только на колдовстве держались вычурные постройки, противоречащие законам мироздания, по которым должны обрушиться под собственным весом. На колдовстве же работали и механизмы, которые без него были бы простым нагромождением металла. По причине колдовства же Кощею служили чудища, которых щедро порождала тьма. И наконец, именно по причине колдовства над Кощеевым царством во все времена всходило и садилось Солнце.

Смерть Кощея разрушила все эти чары. В один момент золото обратилось в свинец, а мрамор - в гранитное крошево. В один момент рухнули роскошные постройки, погребая под собой сотни людей. Полопались канализационные трубы, и на заваленные обломками улицы хлынули нечистоты, отравляя все вокруг и распространяя зловоние и болезни. Плодородные почвы снова стали промерзшим до основания грунтом, затянутым коркой льда. Остановились машины и механизмы. Падали с небес железные птицы. Даже Солнце, вместо того, чтобы вернуться, просто погасло, погружая Кощеево Царство в ту же темноту безвременья, в какой пребывал по воле Кощея остальной мир. Рукотворный рай превратился в обитель смерти, и все те, кому повезло не погибнуть под развалинами, бросились бежать. Так и начался Исход - великое переселение из Кощеева Царства.


Исход был страшен. Тысячи выживших брели сквозь вечную мерзлоту, истощенные и беспомощные, блуждая по мерзлоте в поисках людских селений, усеивая льды своими трупами. Многие из беженцев просто заблудились и погибли. Те, кого не убил мороз и голод - те стали добычей кровожадных северных племен чукч, раньше опасавшихся кощеевой орды. Чтобы выжить в суровой тундре, беженцы порой нападали друг на друга, отбирая у них немногочисленные припасы. Самые отчаянные, которых тундра уже довела до крайней степени безумия, съедали и убитых, что своих, что чужих. До Руси добрались по большей части воины, поскольку были наиболее хорошо вооружены, подготовлены к выживанию в долгих походах, и наиболее жестокие и безжалостные. Немногочисленные отряды прорвались на территорию Руси, и рассеялись по ней, обосновавшись на новом месте. Свое происхождение они тщательно скрывают, зная степень ненависти русского народа к тем, кто жил на их крови столько времени. Сейчас все эти люди настолько приспособились к новой жизни, что в них ни за что не узнаешь былых кощеевых услужителей. Однако сами они друг друга узнают всегда, по мелким, не заметным непосвященному человеку признакам и чертам. Именно из таких людей создаются мелкие группки кощеепоклонников на Руси.

Что касается Кощеева Царства - о нем до сих пор ходят легенды. В нем так и осталось невиданное количество богатств, которые награбил за свою долгую жизнь Кощей Бессмертный, и охотники на эти богатства временами решаются на походы в тундру, чтобы найти руины мертвых городов и забитые златом, серебром, камнями и пушниной подвалы и закрома. Кроме поиска сокровищ был и другой повод - считалось, что именно где-то в Кощеевом Царстве запрятан ответ на вопрос, куда же делись небесные светила. Но найти Кощеево царство и добраться до него до сих пор не удалось никому. Оно слишком далеко, а путь слишком опасен и труден. С самого момента падения царства Кощея не было ни одного спокойного дня на северных границах Руси - из тундры прет оголодавшая нечисть, готовая сожрать любого, кто не будет достаточно силен, чтобы победить в схватке. Что делается в самой тундре - страшно и подумать. Кроме чудищ там могут подстерегать и северные племена, славящиеся своей жестокостью и воинской выучкой. Кроме того, никто не отменял холод и голод, нужна теплая одежда и огромные обозы продовольствия. И наконец - неизвестно, куда же нужно идти. Привычные методы ориентирования с уходом Солнца и Луны стали неактуальны, карты составляются медленно, ориентиры найти трудно, а намагниченная игла, служившая компасом, со временем будто сходила с ума и начинала бешено крутиться на месте.

Скорее всего, царство Кощея так и останется недостигнутым, и вскоре будет забыто людьми, или окончательно превратится в легенду, полную домыслов и лжи, в которой в незаметных пропорциях будет разбавлена правда. Но, может быть, найдутся герои, что все-таки отыщут его. Но поможет им в этом разве что чудо. Или несколько чудес.
  • Ох и мастер, ох и хитрец, так и манит, так и манит же!
    +1 от fiz, 15.08.16 15:11

У Сокола мало что получилось, кроме как ободрать морды нескольким коням, и оттянуть огонь на себя. К счастью, стрельба на скаку по птице оказалась неэффективной, и Сокол невредимым вернулся к хозяину.
Фоке повезло больше - на зависть восточным джигитам, он прямо на скаку съехал набок, и по одному подхватил целую горсть камней и разного мусора. Все это полетело в ополченцев, сея хаос и сбивая им прицел, а одного Фока даже вывел из строя особо большим булыжником. Тот потерял сознание, и рухнул со своего скакуна.
Ратибору же удалось посеять настоящую панику. Он не нанес много вреда лошадям, его самого едва не затоптали, но испуганные лошади бросились на дыбы, и сбросили с себя седоков, уменьшая погоню еще на четверть, и замедляя тех, чьи лошади оказались смелее.
Беспорядочная стрельба из луков, ружей и пищалей легко задела волка в момент убегания. Одна из пуль зацепила Тихона, который схватился за бок, крепко выматерился. Но остался сидеть на козлах. Остальные заряды и стрелы яростными жалами впились в древесину кибитки. Стрелы застревали, дрожа от напряжения, а пули оставляли небольшие отверстия в бортах и полотне, которым был накрыт княжеский гроб. Гроб же и защитил героев в кибитке от пуль, став непреодолимым препятствием для них. В последний момент Ратибор вскочил в телегу к остальным, и похоронный экипаж в сопровождении Фокиного рысака и Рыжика покинула пределы Злобина, пронесясь сквозь проем снесенных ворот.
Дальше их преследовать не рискнули. Еще немного постреляв вслед обидчикам, ополчение развернуло коней, и вернулось в крепость, наводить порядок после разгрома Ерыжки. Так же ушел и неведомый благодетель с молодецким свистом – его в суматохе потеряли из виду. Но стоит ли переживать из-за этого? Может, еще и пересекутся дороги. А пока впереди путь до Светлой Поляны.
--------------------------------------------------------------
//Здесь я оставлю место для отыгрыша возможного диалога после ухода от погони и до прибытия в Светлую Поляну. Если вы захотите это отыграть – сообщите в комментариях, я сделаю еще одну комнату для этого.//
--------------------------------------------------------------
Ближе к концу пути разразился ливень. Да, иногда бордовое небо затягивало тучами сильнее обычного. Дожди были реже обычного, но весгда сильные. Вот и сейчас небо предупредило грозовым грохотом о том, что грядет стихия, а затем ливень буквально обрушился на землю и головы героев. Дождь лил сплошной стеной, уничтоая всякую видимость дальше десятка шагов. Холодные капли пропитывали влагой одежду, проливались за шиворот, и заставляли продрогнуть всадников и их лошадей. Тихон, например, дрожал, как осиновый лист, кутаясь в свою накидку, но не жаловался, даже напротив – неустанно хохмил и задорно комментировал каждый удар грома и молнии. Те, кто скрылся под навесом кибитки, все равно вымокли из-за протечек – вода тонкими струйками лилась через дырки, оставленные пулями ополченцев. Но это была лишь малая часть того, что ждало их снаружи.
Те, кто рискнул выглянуть из-под навеса, и те, кто путешествовал верхом, наблюдали стихию во всей ее красе. С небес били малиновые молнии, освещая своим алым свечением окружающий пейзаж – пустынную степь с одинокими деревьями-корягами. В одно такое дерево, находящееся неподалеку, на вершине холма, молния и угодила. От этого разряда заложило уши, дерево вспыхнуло, и затрещало, сгорая как спичка. Буйное пламя, однако, нехотя подчинялось ливню, медленно снижая свою интенсивность и злобно шипя в ответ на касание воды. В свете этих разрядов стало видно и то, что впереди находится крупное селение – судя по всему, та самая Светлая Поляна, родина Алексея Орла.
Вспышки молнии же и открыли весь ужас картины, когда герои подъехали ближе. Именно здесь, при Светлой Поляне, принял свой последний бой Орел с его дружиной. Но много раньше, чем это стало видно, об этом сообщил тяжелый смрад трупного разложения. Знакомая Виктору сцена – оставленное поле битвы. Земля буквально пропиталась бурой кровью, которую сейчас размывал, но никак не мог полностью стереть с чахлой травы немилосердный ливень. Всюду – брошенное оружие, сломанные копья, воткнутые в землю мечи, великое множество стрел, торчащих в земле, деревьях, телах. Порванная хоругвь орловцев осталась здесь, в помертвевших пальцах молодого знаменосца, даже после трех стрел в грудь так и не опустившего гордый символ своего воинства. Много было мертвых лошадей, их туши валялись грудами, привлекая наибольшее количество падальщиков. В их внутренностях копошилось свирепо каркающее воронье, буквально зарываясь в окровавленную плоть с головой и пачкая в крови свое оперение. Они нехотя разлетались, убираясь с пути кибитки и всадников, но в тот же момент вновь слетались на падаль, продолжая свое мрачное пиршество. Кроме ворон сюда сбрелись и трупоеды – лесная нечисть, дикая смесь собак и волков, с коричневой, лишенной шерстью кожей, большими носами, что чуяли кровь за несколько верст, широкими пастями, способными дробить кости, тонкими и быстрыми ногами и поджарым, легким телом. Эти существа отличались трусостью, и предпочитали именно легко достающуюся падаль, но в больших скоплениях, как сейчас, были опасны, а при случае могли и крупную дичь загнать. На путников они злобно рычали, предупреждая, что будут отчаянно драться за свою еду. Они, по сути, дрались за нее даже друг с другом, немилосердно кусая ближнего.
Мертвых орловцев, однако, было не так много. Большинство после битвы все-таки забрали свои, чтобы хоть их не отдать на поругание воронью и трупоедам. Некому было собирать и хоронить павших со второй стороны. Да и вряд ли бы кто-то захотел. В неведомых и лютых налетчиках под предводительством Черного Витязя вполне узнавалось воинство Кощея. Кощеевой рати часто приписывали несметные полчища чудищ, упырей, волколаков, оживших мертвецов. Не сказать, что всего этого не было – было, Кощей сражался всем, чем мог. Но опытный в боях с остатками его армии Виктор знал – основной его ударной силой были самые обычные люди. Парадокс, но именно люди были самыми надежными и преданными служителями Кощея Бессмертного. Служили ему тоже люди разные. Не все из них были злы, жестоки, свирепы и кровожадны. Но кое-что их всех объединяло – стяжательство и страсть к богатствам. Они искали большой добычи, их влек блеск чужого злата и серебра, павшие города они полностью разграбляли, вынося все, что представляло ценность. Но с момента падения Кощеева Царства прошло больше, чем полвека. От кощеевой рати уже не должно было остаться ничего – все тогдашние воины или погибли, или давно состарились. Да и если верить Мстивою – неведомые душегубы ничего не брали, только жгли, убивали и уходили восвояси, оставляя пепелище и трупы.
Но доспехи точно были кощеевские. Их ни с чем не спутаешь. Черный металл, отличающийся крепостью выплавки. Шипы на наплечниках и рукавах, что служили им дополнительным оружием. Гладкие рогатые шлема, все с закрытыми лицами. Элементы меха – Кощеево Царство лежало где-то на Севере, в вечных льдах и снегах, и без утепления было никак нельзя. Броня, не в пример русскому воинству, тяжелая, закрытая со всех сторон, и созданная не только для защиты, но и для устрашения. На всех панцирях был один символ – череп в короне, сделанной из кинжалов. Может быть, этих мертвецов стоило бы рассмотреть ближе?
Но вот приближается Светлая Поляна. И сейчас это место особенно не соответствует своему названию. Родная деревня Алексея Орла встречает путников четырьмя повешенными на перекладине ворот. Их руки связаны за спиной, их ноги качаются в ладони от земли, и каждого уже здорово погрызли падальщики. Дальше – хуже. Трупы жителей валяются на дорогах, их прибивали к воротам их домов, гроздьями вешали на деревьях, топили колодцах, резали посреди улицы, обезглавливали и потрошили. Целые груды тел угадываются среди пепелищ домов – нападавшие загоняли в эти дома людей, запирали там, а потом поджигали. От половины домов остались только почерневшие печи среди почерневших головешек, оставшихся от хат. Даже Тихон перестал болтать – он изо всех сил зажимал себе рот рукой, а на его глаза наворачивались слезы, смешивающиеся с дождевыми каплями, стекающими по лицу.
Ближе к северному краю деревни, на месте сожженного поля, были еще тела. Их погрузилив телеги, и укрыли белой простыней, пропитавшейся кровью. В рыхлой, вспаханной земле, превратившейся в чавкающую грязь, торопливо и с остервенением рыли огромную яму четверо мужиков. Они были так увлечены своим печальным занятием, что даже не заметили, как в их деревню приехали гости.

А князь, видно, почуял, что прибыл в родные места. Заворочался он в своем гробу, забряцал цепями и замками, снова стал пробовать вылезти. Его недовольный рык заставлял чугунный гроб мелко вибрировать.
  • Ну вот, еще ближе на шаг к развязке!
    +1 от fiz, 10.08.16 13:11
  • Хороший труд. Если подправить указанные ошибки можно книги писать.
    +1 от vintermag, 10.08.16 16:05

Почувствовав, что лезвие больше в него не упирается, Тихон сначала с облегчением выдохнул, а затем кисло скривился, смотря в спину Поундсу.
- Тьфу. - Сплюнул он. - Блаженный. Неужто все они там, в заморских державах, такие горячие головы?
Соколу же Тихон, пока никто не видел, погрозил кулаком.
- Вылупился тут. Ишь.
Сокол речи старика проигнорировал, чутко присматривая за ним. Так что возничему ничего не оставалось делать, как вернуться к своей повозке, подготовить лошадей.

Закончив погребальный обряд и унеся все, что представляло хоть какую-то ценность, герои вновь уселись на лошадей и в кибитку. Тимоша за то время, пока все делалось, успел заснуть тревожным, но крепким сном. Тихон же, убедившись в готовности всех, вновь отдал команду своим лошадям.
- Вперед, родные. Выводите нас отсюда.
----------------------------------
Под цокот копыт, скрип колес и посапывание Тимофея ребята выехали из темного лесу обратно на свободные просторы и большие тракты. Тихон в этот раз молчал, насупившись, и изредка поглядывая то на сэра Поундса, то на его Сокола. По дороге они оставили Тимошу, проезжая мимо его родной деревни. Подросток сразу и радовался своему освобождению, и боялся, что не застанет уже ни живую родню, ни кого-то знакомого. Прощаясь, он низко поклонился своим спасителям.
- Счастливой дороги вам! - Искренне пожелал он, и побежал по дорожке в сторону домов, что виднелись вдалеке. Ну а Тихон, с доброй улыбкой помахав пареньку рукой, снова подогнал своих лошадей, заставляя их двигаться.
Но дорога - это дело трудное и изматывающее. Устали и проголодались лошади, да и у самих героев урчало в животе, слипались глаза, и болели от неудобных поз мышцы. К тому же, давали о себе знать и свежеприобретенные боевые ранения, хоть даже они были нетяжелыми и уже залеченными. Удобного места, чтобы разбить лагерь, пока видно не было. Однако в какой-то момент ребята проехали мимо путеводного указательного столба с прибитой на нем стрелкой-табличкой. Табличка указывала точно по направлению тракта, и гласила - "Злобин". Название вряд ли могло внушить доверие и желание остаться в таком месте, но выбирать было не из чего.

Вскоре впереди показались многочисленные огоньки -верный признак людских селений. Тихон поторопил своих лошадей, а затем, не удержавшись, рассказал.
- Тут раньше крепость была, Злобин. Ее так из-за топей прозвали и реки буйной да порожистой. Не один корабль тут побился у здешних берегов. А еще тут когда-то беглые каторжане промышляли, пока тех бедолаг нечисть не пожрала. Вон как.
Издали Злобин и действительно был мрачен и угрюм. Пожалуй, он мог бы сгодиться и на Кощеево логово, так грозен он был в своем величии. Высокие стены с множеством бойниц, крепкая кладка, и многочисленные следы былых битв - все это невольно внушало трепет. Но чем ближе были герои к Злобину, тем более глубоко они убеждались в том, что первое впечатление в корне неверно. Первым поводом для этого стало полное отсутствие на стенах вообще какой-либо охраны. Не было на башенках дозорных, по стенам не ходили часовые, никто не высматривал возможного врага. А в эти неспокойные года подобная беспечность была странной. Но это еще не все.
Замок стоял на противоположном берегу широкой и бурной реки, что лихо текла меж острых камней. И весь этот берег был забит людьми. Шумная и разношерстная толпа рябила, кишела, шумела, и перетекала по всему порту. Здесь же были пришвартованы корабли проплывающих купцов, а также боевые весельные парусники, на которых ходили в свои походы воины и разбойники. Точно также был забит и каменный арочный мост, который был перекинут через эту реку. Они шли из города, и шли в город, прямо через настежь открытые ворота, тоже никем не охраняемые. Злобин выглядел не как неприступная крепость, а как торговый город, предоставленный сам себе, и никем не управляемый.
Когда путники ступили на мост, стала слышна и музыка. Звуки развеселых песенных мотивов неслись со всех сторон, сливаясь в неперевариваемую фантасмагорию звуков. Пиликала дуда и жалейка, бряцали бубны, бренчали балалаечные струны, кто-то залихватски горланил частушки или тянул хором что-то празднично-застольное. Ряженые попадались очень часто, курсируя между людьми, и активно веселили их своими ужимками. Кто был в шутовском цветастом наряде, кто носил маски зверей, кто просто выглядел как блаженный оборванец с музыкальным инструментом. Они ходили на руках, стуча ногами в бубен, били в барабаны, ходили колесом, кривлялись, прыгали, а простой люд охотно смеялся и, не скупясь, швырял им медяки. Было в этом всебщем веселье что-то нездоровое, что-то странное. Но люд веселился как мог, и невольно этим весельем заражались и герои.
Когда кибитка въехала на мост, стуча колесами по гладким камням, ход пришлось замедлить, чтоб никого не подавить. Люди расступались неохотно, ворча, а иногда и открыто ругая и Тихона, и его спутников. А пока пересекали мост - открылись и новые подробности. Ворота в замок были не просто открыты - их начисто снесли, и теперь народ пер прямо по ним. Стены замка были разрисованы меловыми рисунками разной степени качества. Больше было всяких непотребств и похабщины, но среди этого попадались удивительной красоты изображения - фрагменты пейзажей, люди, цветы, орнамент. Арка главного входа была оформлена, как широко раскрытый рот косоглазого шута в колпаке с тремя бубенцами. Если подумать, то это выглядело скорее пугающе, чем смешно, но похоже, так думали только лишь сами герои - остальной народ проявлял полную беспечность.
У берегов, где стояли корабли, происходила бурная торговля, в которую тоже было вмешано праздненство. Похоже, местные жили именно за счет торговли и ярмарочных гуляний, где проходящие мимо путники оставляли свои заработанные в трудах и походах деньги, увлекаемые всеобщим весельем. Буйная жизнь соседствовала с мрачными напоминаниями о смерти - в реке, среди камней, торчали покосившиеся мачты разбившихся о пороги суден. Обрывки парусов уныло колыхались на ветру, хлопая тканью. Но и там, среди этих развалин, играли в свои опасные игры детишки, добравшиеся до обломков суденышек по камням.
В самом городе празднование приняло совершенно угрожающие масштабы. Скоморохи, песельники и плясуны лезли отовсюду. Ревел дрессированный медведь, неловко следуя за хозяином-дударем на двух лапах и не рискуя пытаться снять с себя шапку, намордник и бубенцы. Маски и костюмы сходились на тонкой грани между смехом и ужасом. Маски улыбались безумными острозубыми улыбками и провалами глазниц. Плясало в диких плясках нечто жуткое и трехголовое, с мордой медведя, козла и петуха, которое при ближайшем рассмотрении оказалось просто перешитым тулупом, надетым на очередного скомороха. Потешник с роскошными усами и бобровой шапкой превратил свою повозку в механический кукольный театр-панораму, и сейчас усиленно крутил ручки, заставляя грубые деревянные фигурки двигаться, и говорил на семь разных голосов. Где-то поодаль под улюлюканье толпы, в огромную клетку выпустили двух разъяренных псов, которые с визгом и рыком набросились друг на друга, чтобы разодрать в кровь и загрызть. Кабаки и харчевни были на каждом углу, но ничто не мешало мужикам налакаться прямо на улице, и храпеть в канаве, бегать за веселыми скоморохами, и неуклюже гоняться за визжащими девками. Девки кстати не больно-то убегали, и кричали больше для порядку, тут же прерывая свои визги вульгарным смехом. Похоже, они и сами были слегка пьяны.
Один раз с кибиткой Тихона едва не столкнулись скоморохи, несущиеся в упряжке из двух лошадей, звеня бубенцами как очумелые, и вопя во все горло. Люди едва успевали отскакивать от их экипажа, но никто не возмущался и не кричал на них. Все потому, что со своей повозки они разбрасывали самые разные подарки. Даже в телегу Тихона прилетела целая связка свежих баранок и кренделей. Толстенный мужик неподалеку плюхнулся на пятую точку, поймав в руки мешок, в котором, судя по визгу и трепыханию, находился напуганный поросенок. Кто-то выпустил из рук другой такой мешок, и теперь гонялся за очумевшей от страха козой, бегущей следом за повозкой.
Какой-то порядок в этом всем все-таки поддерживали. По улицам слонялись немногочисленные отряды суровых мужиков, одетых кто во что горазд и с оружием наголо. Ополчение, не иначе. Но они не вмешивались в бурлящую вокруг жизнь, и сами с охотой пили и зажимали девок. Некоторые вели на привязи собак - здоровенных волкодавов, рвущихся с цепей и облаивающих каждого, кто рискнет приблизиться больше, чем на пять шагов.
- Остановимся тут. - решил Тихон, дернув поводья. Лошади остановились на небольшой площади, у обочины при одном из постоялых дворов. - Надобно передохнуть с дороги, а тем боле после такого боя. Но вы тут поаккуратней. Не больно-то в гуляния ударяйтесь, а то не ровен час и сами не заметите, как без порток останетесь.
Тихон засмеялся по доброму, и спрыгнул наземь, разминая ноги и руки.
- Но просто проспать тут ночь, когда в такой город заехали, тоже негоже. Часок можно и погулять, никуда наш князюшка не денется. - Тихон постучал ногой по колесу, словно проверяя, а не зашевелится ли мертвец в чугунном гробу. - Я за ним уж догляжу, и за лошадками вашими тоже. А кто хочет - можем и вместе кружку-другую в корчме опрокинуть. Ну?
Списал с вас немного еды, а также можно считать, что условно израсходована часть медицинских припарок. Советую так же распределить все-таки призовые очки, а то потом забудете. Зря чтоль подвиг был?

Сейчас можно поговорить с Тихоном, либо побродить по Злобину в поисках небольших приключений на пятые точки. Но если все-таки решите просто проскипнуть момент ночлега и сразу вернуться в путешествие к цели Главного Квеста - лучше договоритесь со всеми, чтобы пропускали все и сразу. А то придется всем пропустившим ждать двух-трех деятелей.

Мирослава также может навестить здешний храм. Фока - пройтись по чужим карманам. А еще здесь неподалеку, в пределах прямой видимости, есть лавка с волшебными вещами
  • Красивый пост, что тут скажешь!
    +1 от fiz, 13.07.16 15:56
  • Крутейший модуль! Отличный антураж, наполненные посты. Респект и уважуха!
    +1 от Da_Big_Boss, 08.08.16 11:50

Джек был слишком силен для раненого капиатана и задетой взрывом Бадди. Но он точно не был в такой ярости, в какой сейчас была девушка. Она ненавидела Джека, ненавидела его тупую, садистскую банду, ненавидела Гэзза с его любовью взрывать, ненавидела саму себя за свою слабость, ненавидела Брэда, ненавидела весь этот проклятый свет. Эта ненависть придала ей немного сил, и за счет них Бадди все-таки смогла встать на ноги, опираясь на свой меч. Для большего меч был ей не нужен - если она даже не может поднять свое оружие, то оно будет ей только мешать. Пусть пока так и торчит в палубе. Теперь нужно избавиться и от других помех.

Взявшись за ткань капюшона, Бадди сняла с себя маску, и небрежно бросила ее на палубу. Под маской было бы довольно миловидное кареглазое личико в обрамлении прямых каоштановых волос, стянутых в смешной пучок на макушке. Да, оно было бы миловидным, если бы не бинтовая повязка через правый глаз, из-под которой выглядывали шрамы, окровавленный рот, разбитый нос и синяк на скуле. Лицо Бадди тоже утерла, чтобы кровь не заливала глаза,сплюнула кровавой слюной на пол, а затем собрала последние силы, чтобы с яростным криком рвануться к Джеку и, напрыгнув на него сзади, словно дикий зверь вцепиться в его шею, и, рыча от ярости, терзарть, рвать ее своими зубами. Плевать, что она не акула, что ее зубы не созданы, чтобы рвать плоть, слишком тупы для этого - плевать! Просто схватить побольше вражеской плоти, сжать ее изо всех сил зубами, и с рыком мотать головой, чтобы вырвать как можно больший кусок мяса из тела Джека.
Трачу последнюю фишку, чтобы уж точно попасть.
+1 | Водный мир. |VinterMag|, 07.08.16 16:54
  • Йеееее!
    +1 от luciola, 07.08.16 22:53

Вот и настал час Х. По правде говоря, Бадди действительно побаивалась Джека, хотя не призналась бы в этом даже самой себе. Но теперь, когда он стоял здесь,страх поразительным образом исчез,хотя должно быть наоборот. Пока Джек метал угрозы, Бадди просто изготовила меч к бою и встала в боевую стойку, готовясь к своему первому выпаду. Но в первый раз она ударит не мечом.
- У меня другие планы на потерю девственности, Джек. - Спокойно и с явным сарказмом сказала девочка. - Твоей команде придется довольствоваться твоей задницей, как обычно.
Бадди провоцирует Джека на безрассудную атаку, пока потихоньку достает заточку из рукава, а потом метает в Джека, после чего отпрыгивает назад по диагонали, чтобы уйти от его ответной атаки
+1 | Водный мир. |VinterMag|, 06.08.16 09:09
  • Твоей команде придется довольствоваться твоей задницей, как обычно.
    Божественная перепалка. Я ржал.
    +1 от vintermag, 06.08.16 11:56

Дальнейшее произошло буквально в мгновение ока. Вот торжествующий Ерыжка скачет от радости, подадривая разгорающееся пламя и ожидая, что случится дальше. Вот описывает в воздухе дугу неприметный камушек, прямо в полете будто бы взрываясь лавиной водных брызг. Вот вода обрушивается на лихо трещащий в огне хворост, растекается и расплескивается, а затем так же быстро превращается в лед. Крепкая и толстая корка льда полностью поглощает основание мясного идола. В следующий миг Мирослава призывает помощь Бога - и бесформенная тварь замолкает, и разваливается, превращаясь в груду кровоточащих и изуродованных скотских туш. Мухи роятся вокруг груды мяса, ползаютт по выкаченным белесым глазам, копошатся во внутренностях, и хором жужжат крыльями. Ерыжка не успевает превратить свое радостное выражение лица в гримасу ярости, как вдруг ему в бок впиваются клыки Ратибора. И наконец, когда скоморохи и мясники уже готовы ринуться в атаку - Виктор швыряет копье.

Копье ударяется у ногдвух мясников. Шар огня мгновенно разрастается, сжигая все, что попадает в его границы. Все, включая воздух. А затем в образовавшееся пустое пространство с оглушительным хлопком стягиваетсявсе, чему не повезло оказаться поблизости, и происходит оглушительный взрыв, бьющий по перепонкам всех героев и временно лишающих их возможности слышать что-либо, кроме противного писка в ушах. Огонь, дым, крики, обломки и каменное крошево летит во все стороны, рассекая и своих, и чужих. Досталось почти всем, кто находился на площади. Но масштабы сотворенного увидели только тогда, когда дым рассеялся.

Оба мясника превратились в кровавые кляксы и груду обгоревшего мяса, разбросанного по площади. попавшие в зону поражения скоморохи из Ерыжкиной братии лежали рядом, в обрывках своей пестрой одежды. Досталось и простым людям - четвертая часть круга, который образовывала толпа, превратилась в сквозную брешь. Передние ряды убило мгновенно, кого самим взрывом, а кого - обломками, нашпиговавшими тело. В задних рядах были калеки - они катались по земле, держась за культи вместо конечностей, и душераздирающе кричали в агонии. На ногах остался только босоногий малыш в одной рубашке - открыв рот, он потерянно озирался, стоя среди груды тел убитых и раненых, сам целый и невредимый, но по самую макушку забрызганный чужой кровью. В какой-то момент его взгляд остановился на Викторе, причине всего этого. В нем не было осуждения или страха. Во взгляде этих маленьких глаз было наивное непонимание происходящего.

Ерыжка уже был при смерти. Он лежал на боку, пытаясь удержать внутренности в разгрызенной брюшине. Кем или чем бы он ни был, он уже не жилец. Кашляя и дрожа всем своим тщедушным телом, он причитал.
- Как же так... Как же так, братцы... - Перевернувшись на спину, он протянул окровавленную руку к чужеродному алому небу, и прошептал. - Солнце... Солнышко красное... Как же так...


- Убилииииии! - Завыла вдруг какая-то баба из толпы, причитая над одной из случайных жертв. - Матушка родная, убииииили!
- Суки! - Указывая пальцем на героев, закричал один из ополченцев.

Это стало сигналом. Вспыхнула ярость народного гнева на принесших хаос и смерть вторженцев. Несколько ополченцев вскинули свои ружья, направляя стволы с раструбами куда-то в сторону Виктора, Мирославы и Поундса со Степаном. Грянули выстрелы, полетели в них камни, толпа снова схватилась за все подряд, присоединяясь к ополченцам. Битвы было не миновать. Но тут вмешалось нечто извне. Со стороны "Торговой Палаты" вдруг раздался пронзительный свист, с каким обычно налетает сильнейшая вьюга. И действительно - следом за свистом начался целый шквал, пронесшийся по атакующей толпе. Крича и матерясь, люди свалились в огромную кучу-малу, не в силах противостоять неведомо откуда взявшейся стихии. Только Военега видела, что предотвратил атаку не кто иной, как тот незнакомец на крыше. Он был безоружен потому, что оружием ему служил лихой свист, которым он просто сдувал полсотни человек. Она даже выиграла ему немного времени, ловко подстрелив первого ополченца, который взобрался на крышу и уже собрался как следует огреть свистящего топором.

Самих героев неистовая стихия будто обходила, лишь остаточными порывами задевая кого-нибудь., но позволяя удержаться на ногах. Как раз в этот момент подвел свою телегу Тихон, и, стараясь перекричать свист, заорал и замахал руками.
- Робяты, а ну давайте по коням! Вы тут сейчас весь город перережете! Тикаем!
  • Да!
    +1 от Fiz, 04.08.16 15:58

Группа героев мудро решила, что планировать можно бесконечно долго, но толку от этого – чуть. Сперва нужно увидеть толком, что их ждет. А потому все они двинулись туда, куда сейчас шел весь народ. На центральную городскую площадь.

На площади царила атмосфера кромешного безумия и мистики. Сюда собралось около трех сотен человек, почти что весь город. В большинстве своем – местные жители. Приезжие этого праздника сторонились, да и героям что-то внушало тревогу при взгляде на эту разношерстную, неадекватно дергающуюся толпу. Толпа эта бурлила и кишела на периферии площади, освободив неровный круг пространства, в котором происходило собственно то, что и собрало столько зрителей. Все было хорошо видно, так как с собой толпа принесла целое множество факелов, и из них получилось целое зарево.
Над толпой возвышалось стоящее в центре огромное, растопырившее в стороны руки-ветки соломенное чучело аршин в шесть вышиной. Круглую голову укутывал платок из большой алой ткани, бывшей когда-то знаменем Злобинской крепости. На лице была нарисована веселая, румяная рожа с косыми глазами, широкой улыбкой во все треугольные зубищи, и красными кругами на щеках. Все, что ниже, закрывало «платье», колыхавшееся на ветру. Судя по этому колыханию, внутри было доовльно много пустого пространства, в основание чучела сваливали дрова для распалки. Похоже, оно предназначалось для сожжения. С этим чучелом, как ощущали привычные к магическим делам Иван и Степан что-то было определенно не так. Но чтобы выяснить, что именно, нужно было подобраться к нему поближе.
Вокруг соломенного чудища вилось два хоровода, один внутри другого. Внешний хоровод состоял из молодых девок в одних ночных рубашках, с распущенными волосами, и с платками в руках. Повернутые лицом к толпе, они исступленно плясали, трясясь всем телом, топая ногами, тряся грудью и мотая головой так, что волосы растрепывались еще сильнее. Их взгляды были одинаково безумны и отрешены, будто разумом девушки давно были не здесь. Рубашки липли к телу от пота, вызванного долгим активным танцем и жаром, исходящим от множества факелов, что принесла с собой толпа. Внутренний хоровод уже был из местных скоморохов, разодетых в пестрые одежды и маскарадные костюмы с жуткими масками. Они пританцовывали так же хаотично, по очереди подбегая к основанию чучела, чтобы бросить к подножию еще дров или щедро полить их маслом. Кроме того, они пели одними голосами. Голоса звучали громко, в идеальной синхронности, и это пение было намного больше похоже на какое-то заклинание. Из толпы этому пению ритмично вторил барабанный бой и надрывающиеся дудочки, рождая собою быструю, ритмичную и слегка безумную мелодию.

Среди всего этого буйства плясок, пения, пламени и искр щеголял Ерыжка Щетинников. Он был разодет как шут, в пестрых, обтягивающих одеждах, в смешном трехконечном колпаке с бубенцами, а до кучи был увешан разноцветными ленточками. Эти ленточки и были прямым доказательством против него, потому что эти ленточки ранее носил на себе Ведомысл. Значит, подросток не врал – волхва действительно убили.
Ерыжка, под стать своему имени, был мелким, плюгавым, с рыжей козлиной бородой и плутовским лицом темного оттенка. Но ему было не обмануть бывалых героев своим жалким видом и смешным имечком. Он был не просто шутом-подстрекателем. Двигался он странно, какими-то рывками, как будто не человеком был, а чередой картинок, что быстро-быстро перелистывают. Его тень, вытянувшаяся на земле от факельного свечения, если присмотреться, совсем немного опережала его собственные действия. Он что-то кричал, зазывал, улюлюкал, и его голос был слышен на всей площади, хотя его должен был перекрывать весь этот шум.
- Громче, громче, ребятушки! – Призывал он, раскачивая толпу. – Пусть услышит нас и увидит небо! Сегодня мы зажжем такой костер, что само солнце снова выглянет из-за туч, чтобы узнать, что тут у нас деется!
Заливистый смех Ерыжки сопроводился дикими жестами рук, которые гнулись в совершенно непредназначенных для этого местах. У Ерыжки будто вообще не было костей. Но как ни странно, никто не обращал на столь очевидные странности внимание. Люди были введены в совершенно звериное состояние, и были полностью поглощены балаганом. Они скандировали.
- Солнце! Солнце! Воротись, солнце!
- Да! – Вторил им Ерыжка. – Отступит ночь пред нашим костром! Сгорит в огне старуха-Темень! И воротистя на небосвод солнышко красное! Зовите его, ребятушки! Недолго осталось!
От чучела, Ерыжки и хороводников вас отделяет довольно плотная, неадекватная, но неагрессивная толпа народа,в которой вы легко затеряетесь по отдельности. Однако если хотите пространства для маневра - толпу придется проредить, либо поразогнав людишек, либо проредив толпу мечами и заклятиями для массового уничтожения(но это ж не по-богатырски).

Можно распланировать атаку заранее, расставив членов партии как удобно, а также выбрать направления для атаки. Кроме того, можно попробовать нескольким членам партии подобраться к чучелу, и выяснить, что с ним не так.. Хороводящие неадекваатны, находятся в трансе, и не обратят на вас внимание. Охраны, с виду, тоже нет. С виду, опасаться стоит только Ерыжку.

Но вы также можете и начать атаку немедля, нахрапом, застав всех врасплох. Исключая численность и связанные с Ерыжкой странности очевидных и значительных опасностей нет. Против вас, на первый взгляд, мальчики для битья. Ополчены неорганизованы, неумелы, половина в неадекватном состоянии или в опьянении. Толпа невооружена, точно также неорганизована, и с немаленькой вероятностью струхнет, когда вы явите что-нибудь внушающее ужас. К тому же опыт показывает, что в этом городе "каждый за себя", а героизм и самопожертвование не в почете.

Так же можно "прочекать" самого Ерыжку.
  • Хорошая атмосфера. Только... не стоило наверное давать сразу столько информации про Ерыжку. Просто это не оставляет игрокам возможных "бонусов". гораздоприятнее, если кто-нибудь бы чекнул и заметил странность. Или же приватом написать у тех кого наблюдательность хорошая. Но это так, мелочь. А пост хороший.
    +1 от vintermag, 23.07.16 18:08

Степан, сэр Поундс
- Эх, Иван. – Укоризненно покачал головой старик. – Иди лучше и правда в баньку попарься. Авось и подобреешь.
В ответ на слова Степана Тихон задумчиво изрек.
- Так-то оно так, конечно. Но в уме тебе, отрок, не откажешь. – Похлопав мальчика по плечу, возничий повторил свой вопрос. – Так как звать-то тебя, отрок? И не откажешься ли от угощения с дороги? Я вот на тебя смотрю, и вижу, что отправить-то тебя в дорогу отправили, да денег так и не дали, а котомка опустеет скоро.
Тут в диалог вмешался бородатый торгаш, как раз приннявший от Тихона еще один заказ.
- Эка важность. Орла уконтропупили. – Бурчал он. – Ну князь, так и чего с этого? Он никогда княжеством и не правил, и не хотел никогда. Свалил все, что можно, на Мстивоя, а сам все сапоги топтал по Руси, будто молодой. Не князь, а одно название.
Услышанное Тихону не понравилось. Обиженно старик посмотрел на корчмаря, и буркнул.
- Вот зря я иванушку отговаривал тебе рыло попортить. Молчал бы лучше, брехун недалекий, чем не знаючи на князя варежку разевать.
- А то я не правду говорю? – Контратаковал корчмарь. – Как есть все. Мстивой Железный свои порядки навел, сам все решал, а Орел то к царю, то к соседям, то вообще за тридевять земель. Годами бывало пропадал. Последний раз и то его Мстивою искать пришлось, как те лиходеи стали наши села палить.
- А они потому и стали, чтоб Орла выманить. – Ворчал в ответ Тихон.
- Я и говорю. Все равно на коня и поперся подвиги вершить. – Махнул рукой корчмарь. – Старый пень уже, труха сыплется, а куда там, на подвиги потянуло. Конечно, его и убили. А мог бы и дружину послать.
-А что, надо было других на смерть слать, да из-за спин их выглядывать. – Тихон бросил на стол еще несколько монет. – На уже, и принеси чего закусить, трепач. Неохота твою брехню выслушивать.

Мирослава
- Не торопись судить людей, Мирослава. – Важно пробасил Никифор, усаживая гостью за стол. – Не со зла они сотворили сие, но от уныния впали в безумие бесовское. Их вернуть надобно в лоно церкви, пробудить души, глухие к словам Христа. Потому, служба моя в Злобине вдвойне нужней.
А пока готовил Никифор чай – рассказал он Мирославе, что за дела тут творятся.
- Храм спалили по наитию пришлого скомороха, Ерыжки Щетинникова. Из-за него же и погряз Злобин в отчаянном чревоугодии, похоти и равнодушии. Но в уныние народ Злобина впал еще задолго до него. Зерно греха Ерыжка удобрил, только и всего.

История выходила следующая: в былые годы Злобин был военной станицей, крепостью, где расположился гарнизон под управлением окольничего Бориса Твержаты. Нужен был Злобин, чтобы встать на пути войска вражьего, ежели прорвется через границу княжества лютый враг, а к тому же здешние дружинники повинны были гонять по лесам разбойников и кощеево отродье, что перло из лесу и реки. Но житие было безрадостным. Борис был человек суровый, со всеми обращался как с солдатами, не позволял народу веселиться да отдыхать. Работа осложнялась и тем, что часто люди погибали, утаскиваемые чудищами или разбойниками.
И тут, как на грех, появился этот Ерыжка Щетинников. Казалось бы, благое дело затеял – люд развеселить, веру в лучшее внушить, надежду, научить их веселиться да радоваться простому. С ним пришло сорок песельников, сорок шутов, сорок скоморохов. Борис Твержата сразу его невзлюбил, но народ озорника Ерыжку полюбил, отстоял. А потом и речи пошли о том, что держит Борис народ за скот рабочий, что и жизнь такая настала из-за него, и так и умрут люди, не узнав ни радости, ни веселья. А ведь, говорил он, последние деньки мы доживаем. Вымрет скоро Русь, так зачем же день-деньской горбатиться да о будущем думать. Нет его, будущего. А значит – хоть последние дни прожить надо с удовольствием.
- Отчасти был и прав Ерыжка про Бориса. – Вынужден был признать Никифор. – Борис и правда был нетерпим, и простой люд не уважал. Косточка эта дворянская в нем была, презрение лютое к холопам и черни, да негибкость. Но не мне судить. А случилось так, что решил он Ерыжку извести. Железом выжечь.
Но тут народ, подогретый Ерыжкой, терпеть не стал. Прознали об этом – и началось восстание. Солдат, подгадав, когда те уснут, заперли тайком в казармах, и подпалили. Тех, что в карауле были – поубивали, задавив толпой в неравном бою. Полегло множество народу. Почти неделю полыхали в крепости пожары. Самого Бориса поймали, выволокли на улицу, протащили через весь Злобин и, уже полумертвого, скинули со скалы на камни.
- А церковь сожгли уже потом. Когда решили, что ничто теперь им не указ. Даже Бог. И поклоняться ему теперь незачем. Я, на горе свое, воззвал к разуму, да только прогневил толпу. Подстрекаемые Ерыжкиными скоморохами, они спалили церковь дотла. Хорошо хоть меня, да послушника моего не тронули, да избу сию. Видать, есть в них еще доброта, хоть и помутился рассудок. – Никифор погладил бороду, и важно добавил. – Обязанность моя быть с этими людьми. Хоть одного человека, но обязан я спасти от сего безумия. А значит, буду я свою службу нести до самого конца.

Выспросил Никифор и о злоключениях Мирославы. Осторожная монахиня сказала ему лишь то, что хоронит кого-то, везет покойника в родной дом, чтобы справить обряд. Да попросила еще воды святой. Никифор любопытствовать не стал, и воды бутыль подарил. И напутствие свое дал.
- Благослови тебя Бог в твоем путешествии, матушка Мирослава. Убережет Он тебя от клыков хищных, людей лихих, и от самой себя.
На том и расстались.

Фока
Потеряв всякий интерес к Фокиной истории, ополченцы кинулись в грязь торопливо собирать монеты. Отрок не сплоховал – почуяв свободу, задал такого стрекача, что Черный и разглядеть не успел. Ну что ж, легко пришло и легко ушло. Облегчив карманы, и Фока решил исчезнуть. А пока уходил он, ополченцы успели поделить между собою монеты. Вдогонку Фоке полетел недоумнный крик.
- Э! Мужик! Так мы не поняли, кого побить-то надо?!
Этот необычайно важный, и в какой-то мере философский вопрос остался неотвеченным.

Виктор
- В Тулу, стало быть… - Задумчиво погладил ус Нежата. – А что? А хоть и в Тулу! Не хуже я тульских мастеров, а ремеслу поучиться никогда не помешает.
С улыбкой махнул рукой Нежата.
- А, была ни была. Завтра или послезавтра и съеду. Спасибо тебе, что послушал, богатырь, за помощь посильную, да за совет добрый! Век не забуду. А с побратимов твоих я много не возьму, коль работу подкинешь. Для хороших людей не жалко.
На том и расстались.
***
Имеющий уши да услышит, ноу брюха и кое-какого другого органа ушей не предусмотрено. Крик Виктора остался гласом вопиющего в пустыне. Кто-то отвернулся. Кто-то со стыдом опустил глаза, торопясь уйти прочь от богатыря, кто-то молча согласился. Но их были единицы. Основной люд даже не обратил внимания на эти слова, а кто услышал – те лишь засмеялись, тыча в богатыря пальцем.
- Эвон, еще один выискался праведник!
Виктору оставалось лишь осознать свое бессилие,понурить голову, и поплестись к постоялому двору, чтобы забыться сном.


Наутро, как следует выспавшись и отдохнув, а заодно поправив свою броню, герои снова собрались вместе у других ворот в Злобин. Надо отметить, что город пришел в необыкновенное оживление. Он и так был похож на растревоженный улей, но теперь народ бегал и суетился куда больше обычного. Эта толпа более не была неуправляема – весь люд Злобинский, что рекой тек по улочкам, направлялся в одну сторону, стекаясь на главной площади, где стояло зарево от множества костров и надрывно ревели музыкальные инструменты. Люди были по-настоящему безумны – все находились будто бы в каком-то трансе, не осознавая действительности. Если прислушаться, то стали слышны отдельные выкрики, в которых угадывалось несколько слов.
- Солнце… Восход… Ерыжка.. .
Тихон уже сидел на козлах, готовясь к отправлению. Собрались почти все, даже тот новый отрок, что беседовал с Тихоном, был уже здесь. К слову говоря, Тихон лично поручился за него, а сам Степан свою полезность пообещал показать на деле, зачаровав оружие своих спутников. Но одного члена команды все не было и не было. Ведомысл куда-то пропал.

Собрались было уже искать его, да тут откуда ни возьмись у телеги появился чумазый мальчишка-беспризорник. Хоть босой он был и оборванный, но держался так, словно был каким-нибудь боярином. Грудь колесом, взгляд надменный, свысока, а в руке лежит нож, которым подросток небрежно поигрывает.
- Что, потеряли кого? – Спрашивает он без всякого приветствия. – Уж не старика ли седого с посохом? Мне-то было б все равно, да вот спасли вы – взгляд на Фоку и кивок – хлопца нашего от ищеек здешних. Так что, так и быть, скажу я вам, где пропал ваш старик.
И, не дожидаясь вопросов, выпалил.
- Убили его. Исподтишка. Ерыжкина банда. И мертвого в реку выбросили, так что не найдете вы его. Но допрежь что-то у него отняли. А потом вот этот переполох устроили на площади.

Списал с членов партии наличности, за ужин, баню и ночлег. Ресурс брони вам восстановили бесплатно.
  • Посты, как всегда на высоте!
    +1 от Lehrerin, 21.07.16 23:15

- Церковь так церковь. – Пожал плечами Тихон в ответ на слова Мирославы. – Токмо ты бы это, не ходила тут одна, монахиня. Мало ли что будет.
Перво-наперво все герои за редким исключением решили отобедать. При постоялом дворе как раз была харчевня, где можно было хорошо поесть с дороги. Хозяйка, дородная баба в меховой шубе и белой косынке, была на вид хоть строга, но добра, не стала цену заламывать. Муж ее, что хмельное разливал, напротив, был ворчливый и хмурый, сразу гостям в упрек поставил, что грязны пришли, оборваны да натоптали грязью на полу. И правда, многие еще хранили на себе следы боя в темном лесу.
- Тьфу, хрыч старый! – Ругала мужа хозяйка, намывая полы шваброй. – Хоть бы баню гостям предложил, а все бранится. Вы, гости дорогие, ежели хотите, у нас тут и баня есть, попариться.
- В баню-то вечно с девками ходют, да творят там всякое. – Бурчал в ответ муж, наливая очередную кружку пенного. – А нам того не надобно! Мы семейство приличное!
- Что ты городишь-то, бородатый! – Возмутилась хозяйка. – Какие там девки! Тут же средь них монахиня! Побойся Бога!
И тут же перекрестилась.


Ратибор, Военега, сэр Иван Поундс, Степан


Когда ужин подходил к концу, все успели разбрестись по своим делам. Остались на постоялом дворе только Военега, сэр Поундс, что как раз вернулись с рынка со своими покупками, доевший свою и остатки чужих порций Ратибор, и цедящий вино из кружки Тихон. Пора было б уж и за ночлег заплатить. Этим ханимался опять-таки ворчливый хозяин постоялого двора. Хмуро окинув взглядом ребят, и припомнив, сколько вообще их было, бородач спросил.
- Ну и куда ж мне селить такую-то ораву… Вам на всех отдельную комнату, или каждому свою? – Но не успел никто и слова сказать, как вдруг хозяин задал новый вопрос. – И чего это вы такое везете там, а? А ежели точней, то кого?
Тихон усмехнулся, но промолчал, ожидая, что скажут в ответ на такой вопрос его спутники.

А тем временем на постоялый двор зашел молодой парнишка по имени Степан. Предшествовало этому моменту много дней пути до Орловского княжества, куда юноша отправился по приказанию своего учителя, Никодима. Было это большим испытанием для отрока, что не привык к долгому пешему пути через леса, болота, кочки и буераки. Опасности пути усугублялись и чудовищами – порой Степан слышал совсем рядом, как трещат сучья под лапами чудищ, и как рвется голодный вой и рык из их жадных до людской кровушки глоток. Уже в самом Орловском княжестве Степан столкнулся с другим испытанием. Не привык он общаться с людьми и ходить среди большого количества народу, а народ нынче был подозрительный, и на вопросы отвечать не любил. Особливо на вопросы о мертвых князьях и их перемещениях, да еще и из уст странного отрока, что взялся изниоткуда, бродит один и всюду сует свой нос.

В Плот отрок прибыл с большим опозданием. Подсказал ему паромщик Микита за малую алкогольную мзду, что князя давно уж увезли из дворца. Тело его лежало в чугунном гробу, увитом толстыми железными цепями, замкнутыми на большие замки. Везли его труну две тягловые лошади, каковыми правил странный старик, а сопровождали мертвого богатырь тульский, Виктор, Свет Сварожича, монахиня, волколак, баба в мехах и с луком, старый волхв, воин-нерусь с ручным соколом и какая-то хитрая рожа на рысаке, какую в город доставили в веревках. Уехали они по тропе с путеводным камнем, по какой в прежние времена скакал сам Илья Муромец.
По той тропе и прошел Степан, и как на грех выбрал третью развилку. Долгий путь выдался, но и безопасный – не ходили по нему ни разбойники, ни чудища. Только хата была большая, где семья жила. Переночевал он там, да познакомился с добрым, но безвольным, словно тряпка, лесорубом, радушной, но неприятной женщиной, что мечтала выдать дочерей за богатых женишков, и с четырьмя сестрами. И вот с сестрами что-то было не так.
У самой старшей сестры был всего один глаз. У самой младшей – аж три. Средняя была с двумя глазами, но такая же ненормальная как и три другие сестрички. Родились они от предыдущего мужа той женщины, и один Дьявол ведает, кем был тот ублюдок, от которого родились эти замаскированные под девок чудища. Глаза у них были как чужие, искусственные, и смотрел через них будто кто-то другой, исключительно злобный. Особенно это было видно, когда сестры засыпали – их глаза были всегда открыты и Степан как-то сразу понял, что сестры даже во сне все видели, и наутро могли это помнить.
Четвертая дочь, Хаврошечка, была уже от другой женщины, и мачеха и три сестры свалили на нее все труды по дому. Отцу не хватало смелости защитить родную дочь, и он был достоин только презрения. Хаврошечка же и предупредила его, что у сестер на Степана есть какие-то планы, и помогла ему сбежать, предварительно «усыпив» и глаза сестер. С этой семейкой явно было что-то не то, но Степану было совершенно некогда это выяснять и разбираться. Остается надеяться, что кто-нибудь когда-нибудь поможет и Хаврошечке, и ее отцу.
Степан нагнал таинственную процессию в Злобине. Чисто случайно он увидел в одной из конюшен на постоялом дворе распряженную кибитку, и заглянул под ее навес. Там он и увидел гроб Алексея Орла. Тут и без всякого волшебства было ясно, что внутри – нечто нехорошее. А пройдя в сам постоялый двор, он увидел и часть тех людей, каковых описывал Степану Микита. Слышал он и вопрос, что задал им хозяин. Ну, и что теперь?

Фока Черный

Фока самым первым отделился от основной группы, и его день был весьма богат на события. И в карты хорошо поиграл, и кошельки пощипать, и самого Фоку едва не обокрали. Но пока гулял Фока, играл да по карманам чужим шарил, не забывал он и по сторонам смотреть, и речь людскую слушать. И постепенно картина для него прояснялась.
Сначала его чуть не столкнул какой-то парень, что выбежал из одного из переулков, держа под мышкой красные сапоги. Фока заглянул туда – и увидал, что лежит там мертвый человек с босыми пятками. И то, как он умирал, точно слышали все, кто жил в округе, и все произошло при их полном безразличии. Никто не вступался и тогда, когда средь бела дня разбойники нападали на людей с ножами – просто обходили их, и дальше распевая песенки, выплясывая коленца и спеша напиться и забыться в обществе какой-нибудь красной девицы. Потом Фока видел, как ополченцы все-таки зарубили одного такого разбойника, но и награбленное им себе присвоили, дав жертве налета только оплеуху. Но и сама жертва отнеслась к этому совершенно легкомысленно – после пары крепких словечек да плевка пошел босой бедолага прочь, да и вклинился в какой-то хоровод поющий. Слушая разговоры, Фока слышал, как люди обсуждали, что вчера шестерых человек в разных местах города уволокла кладбищенская нечисть, и говорили они об этом так, словно бы речь шла о мелком дождике, промочившем рубаху. Чудовища, судя по всему, и правда существовали, и с удовольствием жрали людей.Боролись с ними только ополченцы, да и те не желали расчистить кладбище от трупоедов, которым полюбился вкус человечьего мяса.
За всем этим весельем скрывалось отчаяние. Здешний люд сдался. Они жили сегодняшним днем, и веселились напропалую, утопая в пороках и страстях, так как каждый их день мог стать последним. Они уже не верили, что Солнце вернется, и считали, что все равно Русь вымрет, так ради чего работать, рожать и растить детей, бороться за жизнь и бояться за себя? Потому мужики только пьянствовали да прогуливали все нажитое, что каждый день ждали, что их или разбойники убьют, или ополченцы, или чудища. Девки тоже никому не отказывали не потому, что гулящие, а потому, что не хотели умирать старыми девами, не познавшими мужчины, да и вообще желали прожить свою короткую жизнь с наибольшим удовольствием. Дети были предоставлены сами себе, они бегали по улицам, воруя и побираясь, играя в какие-то игры и путаясь под ногами. И даже они говорили о том, как их друзей то похитили, то съели, а потом сразу же обсуждали привычные детские дела, игры и забавы. Пир во время чумы. Неудивительно, что все эти веселые пляски так сильно отдают безумием.
- Дежи вора!
Фока аж подпрыгнул, услышав этот полный негодования вопль. Обычно за ним следовали крики, погоня, беготня. В последний раз такой крик окончился для Фоки петлей, из которой его вынули в последний момент. Нов этот раз кричали не ему. Ополченцы как раз изловили какого-то чумазого паренька с длинными немытыми волосами, одетого в чьи-то обноски, и старательно прячущего под ними буханку хлеба. Эту буханку ополченцы как раз вырвали из рук плачущего и брыкающегося ребенка, когда прибежал стоявший ранее за прилавком мужик.
- Ага,попался, холера! Ну сейчас тебя отучат воровать! – Схватив отрока за ухо, торговец стал немилосердно дергать за него, превращая плач пойманного дитяти в визг боли. – Сейчас тебе руку-то по локоть и отхватят! Будешь знать!
И возможно, это была не просто фраза для того, чтобы припугнуть. Один из ополченцев действительно снял с пояса топор, пока другие отвоевывали пойманного у торгаша.

Мирослава

Как выяснилось, монахи и служители Христовы в Злобине не в почете. Мирославе постоянно кричали что-то вслед, к ней очень активно лезли скоморохи-потешники, ее хватали за рясу, кто-то попытался стянуть с нее платок и обнажить голову.
- Эй, монашка! – Доносилось отовсюду. – Пошли к нам! Выпей с нами! Нету больше богов, нечего служить!
Но большего они себе не позволяли и быстро теряли к Мирославе интерес. Так постепенно монахиня и добралась до монастыря. И была пренеприятнейше удивлена.
На месте храма, когда-то ладного бревенчатого строения, остались лишь обгорелые и полуразвалившиеся стены. Неподалеку лежал на боку треснутый колокол – его будто бы сбросили со звонницы, после чего вырвали ему язык, который валялся здесь же. И колокол, и саму обрушившуюся церковь осквернили множеством надписей. Смысл их был один – «попы нам не указ». Но несмотря на сожжение, церковь еще работала. Прямо сейчас в церковном дворе работал метлой отрок-послушник в длинной, не по размеру, рясе, подвязанной веревкой, и с длинными светлыми волосами. Подняв голову, он показал Мирославе улыбчивое голубоглазое лицо с носом картошкой, и чуть поклонился.
- Здравствуйте, тетя. –Поприветствовал он, а потом спросил. – Вы, не иначе, к отцу Никифору? Отец Никифор там. Отдыхает.
К слову говоря, мальчонка очень четко произносил букву «О» и как-бы растягивал ее. Послушник показал на небольшую бревенчатую избушку, в которой горел свет. Над входом был подвешен небольшой образок Богородицы.
- Али вы просто поклониться пришли, пока подорожничаете? – Тут паренек слегка погрустнел. – С этим не получится, наверное. Мы ничего вытащить из храма не смогли.

Виктор, свет Сварожича

Тульский богатырь, позаботившись о верном ратном скакуне, отправился к кузнецу. Чтобы найти его, решил выспросить у ополченца. И понял, что этим воинская дисциплина и воинское учение незнакомы. Все эти ополченцы – сами бывшие мужики, только взявшиеся за бердыши, топоры и ружья. Тот, которого задержал Виктор, был уже навеселе, дышал хмельными парами и не интересовался ничем кроме того, сколько там еще у него осталось в бутылке.
- А иди ты… - Начал он, разворачиваясь. А как увидел Виктора – будто бы собственным языком подавился. Замолчал, глазами захлопал, попятился. И решил сменить окончание фразы – Вон туда иди ты всмысле. Там она, кузня.
Дрожащим пальцем показал он вдаль, и быстро-быстро погреб к своим товарищам, опасаясь связываться с богатырем.
Кузнец произвел на богатыря иное впечатление. Среди всего этого безумного веселья, безрассудства и порока он был олицетворением спокойствия, рассудительности и трудолюбия. Крепкий, мускулистый мужик с грубой и покрасневшей от жара кожей, спокойно занимался своим делом, зарабатывая своим трудом на прокорм своей семьи. Виктора он поприветствовал сдержанно, но радушно.
- Здрав буди, богатырь. – Поздоровался он. – Уступлю я тебе свой инструмент, коль кузнечному делу ты обучен. А ты поведай мне, кто таков, откуда будешь. И откуда у тебя рисунок сей на щите?
Военега - списано 20 монет на еду(с учетом недостатка, заставляющего ее больше есть) и травы
Мирослава - списано 10 монет за ужин
Фока - списано 60 на еду и алкоголь срау в трех заведениях, но возмещено по воровству и карточному жульничеству аж на 150 медяков. И Фока сразу приобретает статус самого богатого члена партии.
Ратибор - списано 10 за ужин
Виктор - полностью восстановлен ресурс брони
Поундс - списано 70, 50 из них - за емкость с порохом, остальное - стрелы, нити, нож и палочки-веревочки-пружинки для ловушек.

Собственно все, кто на постоялом дворе, могут еще и в бане помыться(правда Военеге, возможно, придется с мужиками вместе париться, отдельных парилок нету), а также распределиться по комнатам.
  • Отличный пост и модуль в целом.
    +1 от Rayzen, 17.07.16 03:15
  • Жаль, что не чаще раз в три дня. Прекрасный пост, как всегда.
    +1 от fiz, 19.07.16 11:30

Добрыня повоевал на славу. После того, как он ворвался в лаерь разбойников, буквально все пространство вокруг брошенной церкви было усеяно изуродованными и окровавленными телами и поломанным оружием. Внутрни церкви было то же самое - груда тел. Но Капкан оказался сильнее Добрыни. Ненамного, но все же - сильнее. А может быть, хитрее или подлее. Но факт был в том, что Капкан - здоровенный детина с деформированной головой и полным ртом железных зубов - все еще стоял, пусть и опираясь на свой огромный, ржавый серп, тяжело дыша, хрипя пробитым легким, и капая кровью изо рта и многочисленных ран на пол. А Добрыня - лежал на спине с перерезанным горлом, пока остатки банды Капкана с вожделением ощупывали его, выбирая самые сочные куски, и потрошили его дорожную суму. На пол летели нехитрые дорожные припасы, которые почти не заинтересовали разбойников, пока один не поднял тугой кошель.
- Ооо! - С одобрением протянул разбойник, потряхивая кошель. - Деньги! Капкан, тут деньги!

Обычно все деньги, и вообще всю добычу присваивал себе Капкан, сваливая ее в кучу прямо здесь, в церкви. Он хотел сделать все так же и в этот раз - просто зашвырнуть Добрынины вещи к остальному добру, что лежало прямо тут, бесформенными грудами разнообразных вещей. Но тут послышался легкий посвист со стороны входа, привлекший внимание и Капкана, и оставшихся в живых членов его шайки.
- Это не ваши деньги. - В оскверненную церковь входил, постукивая каблуками красных сапог по гнилому дощатому полу, Добрынин наниматель - усач в черном плаще с капюшоном. - Вы их не заработали, а отняли у моего работника. Поэтому сейчас вы за это умрете.
- Шооо?! - Взревел Капкан, вновь вскидывая свой гигантский серп, чтобы разрубить вторженца. - Да я тебя...
Другие разбойники тоже схватились за оружие, но вошедший даже не вынул руки из карманов. Продолжая идти, он снова громко и коротко свистнул. Но будто буря прошла по церкви, сильный шквал отбросил назад всех кричаших разбойников и привел в еще больший беспорядок весь скарб. На пол посыпались тарелки, вилки, ложки, раскатились монеты, побились вазы, бутыли, лопнули в окнах остатки стекол. Сам Капкан на ногах устоял. Но все равно дрогнул.
- Ты! Но ты же давно подох! Тебе ж бошку отрубили еще при трех богатырях!
- Точно. - Соловей-Разбойник с ухмылкой показал уродливый шрам на шее, отвернув пальцем воротник. - Но терять голову мне не пристало, когда такие дела творятся.

И снова свистнул Соловей, и половину встающих разбойников завалило их же скарбом. Их тела ломали и давили обрушившиеся сундуки с серебром и златом, мешки с зерном, бочки с винами. Другие, кто успел уйти из-под завала, поймали брошенные Соловьем пяток ножей, кто глоткой, кто глазом, кто грудью. Ну а Капкан наконец упал, неловко взмахнув руками, и роняя свое грозное оружие. Под ним гнилые половицы затрещали, как сухие веточки, подломились и брызнули вверх облаками пыли и опилок.
Соловей встал прямо над Капканом, и засвистел тоньше и протяжнее. От этого свиста воздух исказился, и будто невидимая двуручная пила начала резать тело Капкана напополам. Главарь разбойников орал от нестерпимой боли, кричал, дергался, но не мог подняться, прижимаемый к полу магическим свистом. Разрез на его груди все расширялся, растягивался, переходя и на живот, и на шею. Крик прекратился в предсмертный хрип, а потом и затих, потонув в пронзительном свисте. Мертвое тело Капкана медленно, но верно, было распилено вдоль на две почти что одинаковые половины. Уцелела только его металлическая вставная челюсть, за которую он и получил свою кличку.

Прекратив свистеть, Соловей-Разбойник устало выдохнул, и утер выступивший пот кожаной перчаткой. Чувствуя слабость, он немного пошатнулся, едва не упав сам, но быстро взял себя в руки. подойдя к бездыханному телу Добрыни Тихомировича, он подобрал и раскрыл его кошель, чтобы отсчитать пятьдесят монет, что дал бывшему ушкуйнику на дорогу.
- Извини, мужик. - Сказал Соловей мертвецу. - Не справился ты, значит денег не заслужил. Но поработал ты знатно, так что вот. За труды.
Бросив кошель ему на грудь, Соловей и из "своих" денег отстчитал пятак, и положил его Добрыне в рот.
- Вот. На дорожку тебе до апостола Петра. И еще немного я заберу в счет того, что тебя надобно похоронить. Ты, в отличие от этой падали, заслужил не гнить на этом болоте, болотным трупоедам на поругание.

И, взяв мертвого Добрыню за ногу, Соловей поволок его в направлении выхода из церкви, насвистывая какую-то веселую песенку.
Как-то так и закончим внезапно прервавшуюся ветку, чтоб персонаж и связанный с ним сюжетный твист не пропал просто так. А вообще, пропадать внезапно и без предупреждения - нехорошо.
  • Да это же соловей!!!!
    +1 от vintermag, 17.07.16 14:18
  • Отличный пост
    +1 от Hatchet, 18.07.16 13:20

- Почему Кощею так сильно не везло с бабами?
- Да потому, что у него было только одно яйцо, да и то - на дереве.


***
Кто такой есть Кощей? Не прошло и ста лет с того момента, как Кощей был побежден, участники похода на его царство еще живут, а уже сейчас достоверных сведений об этом событии практически не найти. Вокруг этой битвы и личности Кощея ведется множество споров и кривотолков, строится множество версий, теряются одни подробности, вскрываются другие, и где правда, а где ложь - уже не понять. На Руси все истории передаются из уст в уста, а этот способ не славится надежностью. Память у людей зыбка, а желание добавить в повествование красок никуда не девается.

Основных Версий несколько. Например, что Кощей - черный колдун огромной силы. И действительно, согласно многим свидетельствам он владел невиданной силы колдовством. Кто-то считал, что он - невероятно могучий воин, способный сражаться даже с богами, и, может быть, убивший их всех. Иногда к его имени добавляют слово "Царь", признавая, что именно он в темные времена правил Русью. Приписывают порой, что Кощей - отец "всех гадов, чуд-юд на Руси", которых нарожала ему "змеиха-ведьма", живущая под горой. Некоторые берут выше - повелитель Подземного Царства, владыка мертвых и самой Смерти.

Никто не помнит и того, как он выглядел. Его описывали и как старика "сам с ноготь, борода с локоть", иногда наоборот, что он высок и огромен, настолько, что мог лежать только на железных кроватях, а веки ему поднимали семеро богатырей. По некоторым свидетельствам, он долгое время был прикован цепями к скале, пока кто-то по глупости не напоил его живой водой. По другим свидетельствам Кощей - ходячий мертвец, движущийся скелет, или высохший труп старика, который почему-то еще ходит в мире живых. Некоторые упоминают, что была у Кощея медная борода, но это мнение больше распространено у приграничных народов.

Единого мнения нет и по тому, какой была Кощеева смерть. Самый распространенный вариант, записанный в официальной летописи Руси - с иглой, но сами же летописцы расходятся во мнениях, ломали ли иглу, или вонзали ее в Кощея. Где иглу достали - тоже есть множество версий от глухих русских лесов, до Острова Буяна, от яйца, сунутого во множество разных зверей, до тяжелого сундука, который Кощей хранил под своим троном. Другие версии говорят, что тело Кощея Иван просто расчленил и предал огню, перед этим размозжив его голову то ли палицей, то ли ударом копыта его волшебного коня, которого Иван сам растил и откармливал.
Сами участники, которые еще живы, вообще избегали этой темы. Они ничего не подтверждают и не опровергают. Некоторые дураки болтают, что Кощей еще жив, и обманул всех Иван Царевич, но если бы было так, то очень скоро бы люди узнали об этом. Сомнения в смерти Кощея вызывают смех и недоумение, как можно быть настолько глупым.

О личности Кощея достоверно известно всего несколько вещей - что он смертельно ненавидел Русь и всех ее жителей, и что ему зачем-то очень нужны были русские женщины. Да не простые - он крал царевн, княжеских дочерей, красавиц-волшебниц, обладавших недюжинной колдовской силой, большим умом и знанием, неописуемой красотой, в общем всегда искал тех, кто был немного большим, чем просто женщины. Существует много сказок о том, как их ходили вызволять, но известно, что на деле из всех этих несчастных выжила только Василиса Прекрасная, ныне уже престарелая жена Царя Ивана.

Даже после смерти Кощея до сих пор боятся. Его имя не уходит из людской молвы, его произносят с дрожью и отвращением, употребляют в проклятиях и злых наговорах. Тень Кощея до сих пор нависает над погибающей Русью, и над всем остальным миром. Из преисподней он смеется над людьми, у которых отнял Солнце, ибо гибель человеческого рода уже практически неминуема. Он умер, был побежден, и все равно добился своего. И до сих пор, хоть и не напрямую, но так или иначе Кощей забирает жизни отважных героев, что ищут способ снять проклятие безвременья. Но не умирает и вера в то, что проклятие падет, и имя Кощея исчезнет вместе с ним, потеряв все, что за этим именем стоит.
  • Интересно и стильно. Отличный модуль.
    +1 от Da_Big_Boss, 11.07.16 20:00

Фока и Поундс совместными усилиями добили малыша, загнанного в угол и визжащего, словно крыса. Удар за ударом, они буквально изрубили маленькое тельце, не оставив тому и шанса на выживание. Фока, ловко поддев кинувшегося на него недомерка, высвободил наружу его внутренности, и те вывалились из распоротой брюшины. А Иван довершил дело, одни ударом рассекая маленькое чудовище на две пчоти что одинаковые половины. Кровь забрызгала полотнище, испортив рисунок отца, и разлилась по полу, просачиваясь в щели меж половиц.

Уклониться от атак червей удалось только сэру Поундсу. Остальным повезло меньше. До кого-то добрались вражьи зубы, на кого-то брызнуло едкой желчью, изрыгаемой чудищами. Но Все эти попытки колдуна были тщетны - его конец был неминуем. Пара червей издохла от неумолимых зубов Ратибора, пытаясь загрызть его самого, а остальные при попадании электрического разряда лопнули, разбрызгивая свои зловонные внутренности по поляне.

А закончил дело Виктор. От души размахнувшись, он, казалось, намеревался поразить безголовое тело булавой, но на деле же он явил мощь голодного пламени, что ревущей волной поглотило колдуна. Тот успел только закрыться руками, будто это могло ему помочь. Вместе с колдуном сами по себе вспыхнули идолы, но тот огонь, что охватил их, был зеленым, и не исходило от него никакого тепла. Зло пожрало само себя. Вихрь тьмы, окутавший поляну, будто разом лопнул, и мощная волна прокатилась по лесу, переломав, словно спички, несколько рядов ближайших деревьев, и превратил их в корявый, сухой бурелом. Тряхнуло еще сильнее, и в бордовое небо унесся последний смертный крик Отца, объявившего всему лесу о своей кончине.

----------------------------------------------

На какой-то момент все вдруг исчезло. Каждый, кто был в тот момент на поляне, вдруг оказался.... на ней же. Только не сейчас, а раньше намного раньше. Тогда здешний лес не был зловещ, его не укутывал мертвенный туман, а деревья были живыми и утопали в зеленой листве, в которой уютно шелестел весенний ветер. И было солнце! Большая часть героев сейчас впервые видела и чувствовала мир, в котором было солнце, и вообще было хоть кто-то, кроме туч, кровавого небосвода, чужих звезд и мокрой сырости в воздухе. На солнце было нестерпимо смотреть, столь ярким оно было,особенно для тех, кто никогда его не видал. Но свет этот нес тепло, не обжигающее, ласковое тепло, что согревало землю и всех, кто имел счастье на ней родиться. Солнца хватало всем, оно одинаково светило и царям, и холопам, и русичам, и бусурманам, его хватало всем и каждому. В его свете и была сама земная жизнь.

В то время на поляне не было черных идолов. Но уже была избушка, маленькая, но еще ничего. Неподалеку от нее вышагивал по траве босыми пятками малыш, которого поддерживала за руки добрая мама. А отец их, чья борода еще была коротка и нетронута сединой, медленно, но уверенно рыл колодец, потому что лесной дух подсказал ему, где здесь есть вода. К этой поляне вело множество протоптанных тропинок, в гостеприимный дом на опушке хаживали многие люди - и путники, что проезжали через эти места, и охотники, что тут промышляли, и деревенские жители. Все местные звали здешнего жителя, что выстроил себе этот дом, Отцом, с большой буквы, потому как он и был вторым отцом половине детей. Он принимал роды, помогал бездетным обзавестись дитем, лечил детские хвори и искал потерявшихся детишек в лесу. Он помогал появиться новой жизни, и помогал не прерваться ей, пока она еще не окрепла. И иного счастья для него не было.

Когда солнце исчезло, Отец продолжил делать то, что лучше всего умел. Больных детей стало больше, но ни один не умер, одолеваемый недугами. Ни один, кроме его собственного малыша. Мама сошла с ума - два дня не подпускала Отца к себе, качая на руках бездыханное тельце. А на третий - с мертвым же ребенком шагнула в вырытый колодец, что пересох, когда вместе с солнцем ушла и вода. Отцу ришлось спуститься туда, чтобы достать их и похоронить. И там он и встретил того, кто предложил ему вернуть жену и сына.

Хоть он и отказался, в его отказе не было твердости. Но тот, кто жил на дне колодца, умел ждать. Он знал, что Отец уже давно никого не принимает. Он знал, что страдания уже пчоти лишили Отца рассудка, попутав в нем и доброе, и злое. И он знал, что последней каплей для Отца станет то, как он будет рыть могилы, чтобы закопать в землю тех, кого больше всего любил, и думать о том, что его самого закопать уже некому, и со своей семьей Отец больше не воссоединится никогда

И, конечно же, Отец все-таки вернулся, чтобы принять предложение. Но второй раз из колодца вышел уже не Отец.

----------------------------------------------

Видение развеялось. Вокруг снова был пустой лес, и мертвая поляна. Поляну окружали головешки, что остались от идолов. Избушка стала выглядеть еще хуже, будто в ней и не жило никого и никогда. Ни окон, ни дверей, крышу давно сорвало, и только растрепанное полотнище с нечетким рисунком хлопало на сквозняке. На гнилом полу лежало два давно истлевших скелета - большой и маленький. Колодец не только пересох, но и обвалился. Теперь на его месте была только груда камней и земли.

Колдун так и остался стоять на ногах, даже после смерти. Безголовое тело замерло в позе, выражающей страх, закрывая себя тощими руками, и походило на какое-то страшное изваяние, наподобие тех же идолов. От тела колдуна все еще шел дым, просачиваясь из-под потрескавшейся и обугленной плоти. Фигура эта выглядела совсем хрупкой, и малейший порыв ветра обратит ее в прах и груду костей. И все же, как это ни странно, здесь уже не было так страшно, как раньше. Зло ушло. Теперь это был обычный лес, если такие на Руси вообще еще остались. Вместе с этим чувствовалось еще, что изниоткуда прибавилось в героях сил. Этот прилив почувствовали даже те, кто был изранен, устал, и мучался от боли и слабости. Каждый понял что только что стал чем-то большим, чем просто человек, нанятый для проводов усопшего. Изниоткуда пришло нечеткое, еле-еле уловимое осознание того, что их всех сковала между собой судьба, и что все они предназначены для какой-то большой, исключительно важной но пока еще совсем неясной цели.

- Эгей! - Донесся из части голос Тихона. - Вы там живы, бедолаги?! Удался ваш подвиг славный?
Поздравляю с победой!

В качестве приза вы получаете по 10 очков опыта каждый, которые можно тратить на свое усмотрение - повысить любые навыки, поднять на уровень какую-то из характеристик, либо даже прирастить себе новый навык.

В качестве лута в доме можно найти следующие вещи:
Волшебный ключ - открывает любой(!) из существующих замков, после чего исчезает.
Глиф - гладкий камень с руной, который нужно сжать и бросить, чтобы произошел взрыв.
Еще глиф - с другой руной, образует много воды, которая через мгновение замерзает.
Драгоценный камень - рубин. Явно вытащен из какого-то другого украшения. Можно дорого продать.
Гребень для расчесывания бороды. Волшебное свойство неизвестно, но явно есть. Активируется сжатием.

Свойства волшебных вещей можно "за кадром" узнать от Поундса. Разбирайте, кто что хочет.
  • Прекрасный пост.
    +0 от fiz, 07.07.16 08:20

Виктор и его побратимы ощутили, как где-то внутри них, будто сопротивляясь могильному холоду, разрастается небольшая искорка согревающего тепла. Вместе с этой искоркой пришла уверенность в том, что они не одиноки, что забытые боги по прежнему на их стороне. Холод так и не отступил, но не отступила и решимость героев. Несмотря ни на какие тяготы они вознамерились довести дело до конца.

Мирослава же видно недостаточно была праведна в своем жизненном пути, ибо в этот раз злые чары оказались сильнее, и таки превозмогли ее попытки их развеять.

Стрела Военеги пробила тело Отца навылет, и вонзилась в один из идолов, дрожа, как натянутая струна. На стреле повис кусок вырванной кожи, зацепившийся за оперение. Колдун, как раз расправившийся с последним из призванных волков, собрался уже ответить на эту атаку, когда на него со всего маху напрыгнул Ратибор, воплотившийся в небольшого, но очень свирепого волка. Поундс отчасти мог успокоиться - Ратибор был не из сильных оборотней, не как его отец. Но боевой побратим, несмотря на свои скромные размеры, лихо компенсировал их свирепостью и умением орудовать когтями и зубами.

Он всем весом обрушился на Отца, сбив того с ног, и вцепился ему в горло, раздирая старую и дряхлую плоть, разрывая артерии, и дробя шейные позвонки. Голова Колдуна моталась из стороны в сторону, пока в конце концов не оторвалась совсем, укатившись прочь. Ударил фонтан зловонной крови, тело старика задергалось в предсмертных конвульсиях, забило конечностями по земле, отчаянно хватаясь за жизнь, но это только ускорило его умирание. Через несколько мгновений Ратибор с окровавленной пастью стоял над обезглавленным и недвижимым трупом. Казалось, что все уже кончено. Но зло отчаянно не желало сдаваться.

И снова из глаз идолов ударил зеленый могильный свет. Лучи этого света сошлись на теле колдуна, и оно, безголовон, вновь выгнулось дугой в приступе агонии, отчаянно сопротивляясь возвращению к своей противоестественной жизни. Смерть не хотела отдавать своего пленника, но темные чары были сильны, и все-таки смогли заставить обезглавленного снова встать на ноги. Отца подняло в воздух, перевернуло, и медленно опустило на ноги. Белая рубаха окончательно ыбла залита кровавыми потоками, вновь хлынувшими из обрубка шеи. Свеча в ладони была перемещена на этот обрубок, и как только коснулась его - тут же вспыхнула яркой зеленой вспышкой. В следующий момент из обрубка шеи вырвались еще пять червей, похожих на тех, что колдун вызывал ранее, только теперь они росли из одного "корня", бешено извивались и изрыгали едкую кислоту. Неловко вихляясь под неподъемным весом чудовищ, безголовый труп нетвердой походкой пошел вперед, надвигаясь на героев.

Тем временем Фока оказал успешное сопротивление схватившей его твари. Взяв хороший разбег, лихой тать прыгнул вперед спиной - и малыша расплющило между стенкой и телом его жертвы. Раздался звучный хруст и крик боли. покалеченный коротышка свалился с Фоки на пол, и спешно отполз к печке, плюясь кровью. На белой рубашонке точно также расцветало несколько алых цветков - видно наружу вылезли острые края поломанных ребер. В отместку мелочь оторвала прядь волос с колокольчиком и швырнула в обидчика.

Прямо в воздухе оторванная прядка превратилась в целый рой мелких, но очень крепких и острых иголок. Фоке, как ни крути, пришлось поймать - их было так много, что даже самый ловкий бы не ушел от атаки невредимым. Но несмотря ни на что, тать так совершил чудо - он сумел прыгнуть так, чтобы между ним и иглами возникло препятствие в виде лавки. Теперь лавка, а также правая рука и нога Черного напоминала издали ежа - иглы длиной в палец на четверть вошли в плоть, причиняя острую и нестерпимую боль. Спасибо хоть, что не смазаны какой-нибудь ядовитой гадостью. Но вот как следует отомстить за такую выходку - просто сам Бог велел.
Колдун: 16 ХП
Малыш: 106 ХП

Холод побороть не удалось, однако Виктор внушил партии уверенность. Штрафов к атакам у вас нет, но есть штрафы на уход от атак колдуна. Мирослава также не смогла противостоять чарам Отца, хотя ей не хватило всего чуточку. Видно, матушкина удача имеет свой предел.

Ратибор превращается в волка, но в не очень большого и сильного(раз уж не прокачал навык хотя бы до 25. А я, меж тем, писал про это в "генерации"). Сила и восприятие увеличены на уровень. Выносливость - понижена на уровень. Интеллект и харизма падают на самое дно. Само собой, пользоваться своими вещами он не может, потому, что, во-первых, лапы, а во-вторых, вещи на нем исчезают, а то каждый раз материализовываться голым и искать свои шмотки замучишься. Атака считается от навыка "оборотничество" - именно оно будет определять, насколько сильно ты умеешь кусаться. Так же есть спецприем "мощная атака", что подволяет добавить к броску атаки дополнительно модификатор "силы". Но это можно делать не более раза в три хода.

Исходя из начального броска на оборотничество, ты сохраняешь форму волка на 9 ходов вперед, если конечно не выйдешь из нее сам. Но 9 ходов бой все равно не продлится, колдун и так при смерти.

По дефолту вас опять атакуют черви. Параллельно с атакой можно пытаться уходить от их ударов по тому же принципу - бросок на ловкость. Но из-за холода - со снижением на 10, потому как у вас стали хуже гнуться конечности. В пару-тройку атак за этот ход вы прикончите и колдуна, и его приспешников, так что как только это случится,я отпишу о гибели "главного босса".

И помогите уже Фоке наконец - он там и так чудеса эквилибристики выписывает.
  • Хороший слог, только стоило отметить, что игроки в своих постах не указывали эффекты от своих спелов, а то как-то не ловко получается когда твой пост противоречит посту мастера
    +1 от vintermag, 06.07.16 22:16

Паренек, будто не веря своему счастью, все еще трогал те места, что раньше носили колдуново клеймо. На Мирославу и Поундса он взирал со щенячей благодарностью.
- Конечно, конечно! - Закивал паренек головой. - Колдуна этого Отцом кличут. Силен он, ох как силен! Там он, дальше по малым тропкам. В избушке маленькой живет, но меня внутрь не пущает. Я сам в сарайке пристроенной обитаю, колдуну только помогаю тут куклы развешивать, да за лесом смотрю, покуда его нету. Он и сейчас ушел, уж который день как нету. Но почует, что вы пришли, тут уж не сумневайтеся, и мигом сюда домчит. Уж я-то знаю.
А пока готовились они, паренек - кстати звали его Тимоша - рассказал про колдуна. Его семья столкнулась с ним еще до того, как сам Тимошка родился. Отец Тимошкин повстречал бродячего старика-отшельника в лесу, и тот спас его от медведя-людоеда. Отказался колдун и от денег, и от пушнины, и от еды. В благодарность он попросил кое-что другое.
- Отдашь мне то - говорил колдун, склоняясь над мужиком - чего дома не знаешь.
Дал ему Тимошкин папа клятву, а сам думал- чего же он дома не знает? Все ему известно, каждый угол,каждое бревнышко, каждая досочка. Все сам строил, всем хозяйством сам обзаводился. А как домой пришел - увидел, что жена его беременная, пока мужа дома не было, малышом разродилась. Вот чего он дома не знал.
- Мне про то рассказали только когда мне шестнадцать стукнуло. Бабка моя. - Судя по тону, Тимошу такая скрытность рраздражала. - Папанька все время как сам не свой был. Пил горькую беспробудно, меня никуда не выпускал, да дрожал от каждого шороху. А колдун про должок напоминал, и не раз. То скотина вся падет, то крысы урожай сожрут, то его самого прихватит. И чудные вещи всякие дома творились. Заглянет папа, бывало, в таз с водой, а оттуда - морда колдуна, про должок напоминает. Но сам колдун за долгом отчего-то не приходил.
Тимошка вздохнул, и продолжил рассказ.
- Жалко мне стало батю. Замучался бы, и или спился, или бы колдун его доконал. Ну и ночкой темной решил я, что сам ему - того. Должок, в смысле, отдам. Собрался, и айда в лес, к Колдуну, мол вот он я, оставь ты уже нас в покое. А сам думал, авось перехитрю как-нибудь колдуна.
Колдун привечал Тимошку холодно. Сказал, что запоздал долг изрядно, и из ребенка успел уже вырасти взрослый парень, которые ему совсем ни к чему. Но раз уж долг просрочен - Тимошка будет его гасить вместо отца. Возмещать.
И Тимошка возмещал. Его новый Отец в первый же день нанес клейма на Тимошкин язык, ноги и сердце, чтобы тот не вздумал противиться. Хочет Тимоша сказать "нет" - а язык ему режет невидимым ножом. Хочет пойти куда-то, куда колдун не велел - и к ногам будто пудовую гирю привязывают, а с каждым новым шагом - еще одну. А уже если и тогда Тимошка противится - сожмет колдун свой тощий кулак, сразу такое чувство, будто эти пальцы сжимают не воздух, а само Тимошкино сердце, трепещущее в груди.
- Я до последнего не хотел. - Это Тимоша говорил, уже срываясь на плач. - Думал, сбегу, перехитрю проклятого, а не смог. Мне пришлось, братцы, пришлось! Я не хотел!

Тимошка крал для колдуна детей из соседних деревень. Поманит, например, бараночком или пирожком - а времена нынче голодные, ребенок и идет доверчиво. А там "потеряет" его Тимошка - и все, одна бедному ребенку теперь дорога, к колдуну. Приходилось Тимошке и красть детей из дому. Совсем малых он вытаскивал из люльки, пока одурманенные чарами родители спали беспробудным сном, а вместо них - бревно подкладывал. Что за бревно такое - он узнал только потом.
Детей, добытых Тимошей, колдун уводил в свою избу, куда Тимошке настрого было запрещено заходить. Только крики этих детей он слышал. А чтобы взрослые ничего не заподозрили, и, пойдя искать своих детишек, не нашли колдуново логово - делал он куклы волшебные из особого дерева, что были с виду точь-в-точь как погубленные им детишки. Вместо них эти бездушные зачарованные болванки возвращались из лесу, и жили с семьями. Но болванки эти только с виду, и только для не умеющего видеть глубже привычных вещей, были похожи на настоящих детей. Как и положено куклам, были они равнодушные, безжизненные, жестокие. "Болванки" помогали Тимоше и других детей, еще живых, из домов сманивать. За то время, что Тимоша прислуживал Отцу, тот полностью заменил все детское население двух деревень на искусственные копии. Конечно, люди бы все равно поняли, что с детьми что-то не так, так что пока их не раскрыли, "болванки" по одному расправлялись с членами "своих" семей, и с соседями. Эти деревни теперь только такими болванками-детьми и населены.
Когда Тимоша закончил - его лицо все было в слезах, а сам он боялся и взгляд поднять на других. После тягостного молчания с кибитки спрыгнул Тихон, и, похлопав паренька по плечу, произнес.
- Вот что - Старик по-доброму улыбался парню. - С колдуном твоим, Отец он или кто, ребятки разберутся. Они вона какие у нас, сильные да удалые, им того колдуна только пальцами растереть. А мы с тобой тут подождем. Одному тебе по лесам шляться нечего, да и меня, старика, развлечешь разговором. А?
На том и порешили.
-------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Оставив Тихона и Тимофея под тем деревом, с которого последний свалился, бравые герои отправились глубже в чащу, продираясь через кусты по детским тропкам. Кусты будто пытались остановить путников - постоянно цепляли их одежду, запутывали ноги и руки, отчаянно царапали кожу, но их силы были слишком малы, чтобы остановить решительных героев в их намерении надрать злому колдуну пятую точку. В конце концов они выбрались прямо к опушке, где не росло ничего. Земля была рыхлая, серая, и безжизненная, словно кто-то выжигал тут ровный круг. В этом кругу, прямо посреди него, стояла неказистая покосившаяся изба из гнилых бревен да неровных досок. Окна были закопчены, издали ничего за ними не было видно - ни света, ни какого движения. Рядом с избой - сараюшка, про какую говорил героям Тимоша, тоже будто бы вот-вот развалится. Неподалеку - каменный колодец, с подвешенным на воротке деревянным ведром. Из колодца все время слышится едва-едва заметный гул, как будто ветер гуляет по трубе. Слева, рядышком с избой, торчало три крестика из палок - два больших и один маленький. И каждая могилка под этими крестиками была разрыта, а простецкие гробы из погнивших сосновых досок - два больших и один малый - были раскрыты.
Границы этой опушки берегли деревянные изваяния из какого-то особого дерева. Древесина была черная, будто пропитанная углем, и в ней были вырезаны лица, наподобие языческих идолов. Только эти идолы были посвящены не богам. Каждый изображал старика с узкими глазами, отмеченными красной краской. Глаза эти были нарисованы так, будто были змеиные. Выраженные скулы, борода до самой земли, и все та же метка ладони на лбу. Это изображения самого колдуна. Отца, как он себя называет.
  • Замечательно пишешь!
    +1 от Lehrerin, 25.06.16 17:35

Романов лишь закатил здоровый глаз в ответ на немую критику в свой адрес.
- Ну где ж ты был, юный полиглот, когда мы искали инвесторов в Штатах. - Проворчал он, отходя чуть в сторону от двери. - Давай, давай, выгребай, Флинстоун. Мне не улыбается находиться в одном здании с мародером, которого я не знаю, так что лучше нам сразу расставить точки над Ё, чтобы ты не прирезал кого-то из нас ради завалявшихся в холодильнике замороженных пельменей. Я не из вежливых ребят, и я не скрываю этого, но я сразу дал тебе знать, что я здесь, а не выломал эту хлипкую дверцу и не прострелил тебе жбан. Так что мои намерения чисты, как трусы монашки, можешь не трястись. Выходи.

Романов нехорошо улыбнулся и добавил
- Если, конечно, ты не работал раньше в налоговой инспекции. Тогда лучше сам вскройся.
+1 | Сквозь лед и снег, 25.06.16 11:49
  • Про "налоговую" смешно))
    +1 от Avel, 25.06.16 15:12

-Удалые вы ребята. Легких путей не ищете. - С усмешкой сказал Тихон. - Ну будь по вашему. Только вот зря вы почти все в мою кибитку позалезли, а не набрали лошадок. Мои лошадушки вас вместе с князем уж не вытягивают. Ежели зверье или нечисть наш след возьмет- ног не унесем, придется бой принять.
Вновь вдорузив на место шесток с фонарем, Тихон добавляет.
- А вот что не по болоту - это вы правильно. Завязнем там, и плакала моя кибитка. С таким весом тотчас же загрузнет в трясине. Пошли, залетные. Посмотрим, чего стоят ваши подношения.

Кони, отозвавшись на обращение своего погонщика, вновь встрепенулись, да потянули кибитку вперед, мимо дерева, под которым богатырь оставил подношение Лешему. Через минуту-другую Виктор первым вошел в лесную чащу.
Лесу без солнца тоже было плохо. Недоставало света деревьям, кустам и травам, все было сухим да чахлым. Ветви многолетних деревьев с жиденькой листвой переплелись над головами путников, заслоняя небо, и делая тьму почти что непроглядной. Тропа, по которой шли путники, была неровной, ухабистой, и давно уж не хоженной. Нынче люди боялись леса, и не ходили напрямик, рискуя забираться только на самый краешек, да потихоньку вырубать деревца. Охотники, что не боялись промышлять, никогда не ходили в одиночку. По ягоды и грибы собираясь, люди тоже брали с собой луки, ружья и топоры. На всякий случай. А уж вот этот вот лес был из таких, что и селиться рядом не каждый рискнет. Жители таких лесов - это уже не только лисы да куницы, что таскают кур, и даже не волки, что могут перерезать скотину. Водится тут и такое, что ходит и в людские дома. Бывали случаи, когда разом пустели целые деревни, и люди в них исчезали без всякого следу. Хаты целы, запоры все сняты, а внутри - ни души.

В двух местах тропу перекрыл бурелом - упало несколько деревьев, корни которых уже не держались за умирающую землю. Бурелом приходилось объезжать по нехоженным тропам, рискуя заплутать. Но видно, Лешему понравилось угощение, потому что путники каждый раз снова возвращались на нужный путь. Тропа будто сама находила их и кидалась под ноги. Ратибор, умелый следопыт, сумел разглядеть следы тех, кто проходил тут до них, и к кому не был столь благосклонен лесной дух. Следы человечьих ног, одних и тех же, часто пересекались, будто человек нарезал бесконечные петли, пока не настигли его хищники, оставившие тут и свои следы, и его кровь. Бедняга так и сгинул всего-то в десятке шагов от нужного пути.

Но вот пересекли путники отважные какую-то невидимую глазу границу, и тотчас поняли - кончилась здесь власть Лешего. Первым поняли это Ведомысл, Ратибор и Военега. У старого волхва, что шел рядом с повозкой, как-то нехорошо екнуло сердце, и давно уже привыкший к лесам и природе поболе, чем к людским жилищам, Ведомысл вдруг понял, что он тут- чужой. Инородец, человеческого роду, слабый и неприспособленный. Ратибор, у которого дремучие леса были родным домом, перестал родной дом узнавать. Будто бы человек пришел к своему жилищу, а там вместо него - только пожарище. Здесь не пахло ничем живым, это место не топтала лапа зверя, не вили здесь гнезда птицы. Сами лесные обитатели страшились здесь находиться. Военега, ходившая не одной лесной тропой, увидела, что не растет тут никакой иной травы, кроме сорняков, колючек да чернодушника - особой травы, что появилась после того, как пропало солнце. Такая трава очень уж любила места темные во всех смыслах этого слова, и часто росла на кладбищах, особенно на могилах невинно убиенных. Из такой травы получался только яд, который убивал свою жертву долго и со страшными муками.
Остальные поняли, что что-то не так, когда снова растревожился вечный сон князя Алексея Орла. Застонало что-то под крышкой железной, забряцали цепи и замки, сдерживая силу беспокойного мертвеца. Как зашевелился князь - зашевелился и лес. Повеяло ветром, будто вдохнула и выдохнула темная чаща. Заскрипели ветвями деревья. Полезли отовсюду рваные клочья тумана. Нечисть чуяла друг дружку, отзывалась на голос собрата, тянулась к нему.

Тихон же был спокоен, как будто ехал сейчас по открытому тракту. Старик улыбался, да с любопытством зыркал по сторонам, ничуть не пугаясь того, что у него в кибитке буянит мертвяк, а сами они заехали в какое-то дьявольское место.
- Видать правду сказывали про этот лесок. - Говорил он с хитрецой. - А я-то по молодости тут гибы собирал. Вот как сейчас помню - вот таких вот белых грибов с собой притаскивал полно лукошко.
Тихон руками показал, какие тогда были белые грибы. Белые грибы были размером побольше его собственной головы. Отчего-то эти стариковские басни сразу вызвали сомнения.
Тут о кибитку что-то стукнуло. Кто-то за веревку подвесил к ветке дерева небольшую куколку. Красивая была кукла, ладная, с любовью сделанная своими руками. В юбке красной, в платке, с нарисованным личиком, она точно была любимой игрушкой какой-то девочки. Только теперь они поистрепалась, долго провисев здесь, одежка ее маленькая истрепалась да испачкалась, лицо почти что смыло дождями, а из бока торчал пучок соломы.
А вон еще куколка. Уже другая, попроще, но все одно ж игрушка. И еще кукла, уже мальчик. И еще, и еще. Множество кукол было кем-то развешено по деревьям, болтаясь на веревочках, как висельники в петле.

А внизу, под этими деревьями, были уже не игрушки. Вот например лежит среди узловатых корней под дубом детский ботиночек, почти что новый, только весь в грязи. А вот ленточка, развевается на ветру, уцепившись за куст. Такими ленточками повязывали волосы девочкам. Вот клочки чьей-то рубашонки, зацепившиеся за колючки кустарника. Повозка похоронная только что едва не раздавила брошенное лукошко, из которого высыпались, и уже погнили все ягодки.
- Ау!
Эхо донесло до слуха путников этот жалобный клич. Кричал ребенок, заблудившийся и испуганный. Голосок был слабенький, и срывался на плач.
- Ау!
-Ау!
- Люди!
- Помогииите!
Целый хор детских голосочков, со всех сторон. Детей тех давно уж тут нет, а эхо все так же передразнивает их голоса на разные лады, разнося по округе. А вот голоса взрослых эхо не повторяет. Вот Тихон крикнул в ответ свое "АУ!!!", да так, что все невольно втянули головы в плечи - а нет эха. Нет, и все тут.

Потом стали попадаться на глаза лакомства. Тоненькими ниточками к кустам были привязаны маленькие сладости, вроде печенья, пирожков и крошечных кренделечков. Все - свежие, будто только что выпечены, и оставлены кем-то заботливым вдоль маленьких, узких, и странно-ровных тропок, где не всякий пеший пройдет, не то, что конный или с упряжью. Сокол Ивана принес ему одно такое лакомство в когтях, чтобы тот поглядел поближе. И ведь не лакомства это совсем. Просто обманка, "иллюзия", как говорят у него на Родине, да и то - не больно-то сильная, рассчитанная на кого-то доверчивого и некрепкого еще умом. На ребенка, например. Ведь совсем это даже не лакомство, не кренделек, а....

В раскрытой ладони сэра Поундса лежало отрезанное детское ухо.

- Псс! - снова Тихон. Только что орал, как будто на свадьбе тост говорит, а теперь глаза таращит, да палец к губам прижимает. А потом показывает пальцем вперед. Там, впереди, чуть справа, кто-то сидит на дереве, и, напевая какую-то песенку, болтает ногой на ветке. Оп - повисла на той же ветке еще одна куколка, качаясь на ветру, а поющий полез выше.
Поскольку у Ведомысла на 50+ покровительство Лешего, плюс Виктор принес жертву и задобрил покровителя леса - у партии в любом случае автоуспех, так что столкновения с хищниками и потери пути вы избегаете.

Поэтому перейдем сразу к дополнительному квесту, решив который все члены партии получать 10 очков опыта на любые нужды. И, может, еще пару ништяков, если решите его удачно.
  • Атмосферно
    +1 от Hatchet, 18.06.16 11:17

Романов всегда любил немного порефлексировать и покопаться в прошлом. Этому он посвящал почти все свое время, каждую минуту, свободную от попыток найти себе еду и ночлег, и укрыться от пронизывающего холода. И все его размышления каждый раз сводились ровно к одному вопросу - а почему же он несчастен? Ну, сейчас-то причины для несчастья вопиюще очевидны. Остро не хватало уюта, комфорта, даже роскоши. Как ведь замечательно было раньше. Он, топ-менеджер крупной корпорации, жил в роскошных хоромах с отоплением, и лениво переключал каналы на широченной плазме, пытаясь найти в потоках негатива про беспрецедентный уровень ядерной угрозы, начавшуюся анархию в Великобритании, и режущих головы бородачей хоть какой-нибудь забавный ситком. На кухне - жена в футболке и сиреневых трусиках, что-то там колдует со сковородкой, отчего по всей квартире идут вкусные запахи. Пару часов назад у них был прекрасный секс, еще через час Романов будет наслаждаться чувством приятной сытости, и ехать на работу в любимом внедорожнике премиум-класса прямо из салона. В кредит, само собой, но это же все равно нескоро... Ну а теперь этот человек сидит на обледеневшем полу Казанского Вокзала, у костра из мусора, который разжигали при помощи оставшегося в чемодане среди прочей документации договора на поставку сырья из Японии(в котором, между прочим, значилась сумма в тринадцать миллионов долларов), в животе у этого человека жалобно урчит желудок, скучающий по суши и роллам, раненый глаз саднит и дергает, а совесть неустанно напоминает о застреленном ради этого вот пуховика парне. Какое уж тут счастье, скажите на милость?

Но разве был он счастливым раньше, когда все это у него было? Нет. Верни ему сейчас все это, и он насытится, отогреется, а потом снова будет несчастным. Знаем, проходили. Богатство и успешность, за которой он гнался, пытаясь вырваться из родной "Мухосрани" тоже не принесла ему счастья. Он чувствовал, как с каждым днем деградирует, сохнет, как едят его непонятные тревоги, как душит его рутина, как противно ему его же лицемерие и все эти рожи в офисе. На свое горе Романов узнал и любовь, яркую и пламенную, и после предательства она превратилась в еще более яркую и пламенную ненависть с привкусом тоски по тому светлому и теплому состоянию своей души, когда он еще пребывал в своих иллюзиях. Так больно от одного воспоминания, как Саша и Оля, тогда еще просто студенты, гуляли ночью по набережной, и как она уснула у него на плече, решив вместе присесть на скамейку. Окоченевшие пальцы до сих пор помнят, какими шелковистыми были ее восхитительные рыжие волосы.

- "Похоже, я рожден, чтобы быть несчастным." - Сказал себе Романов с усмешкой. - "Что бы ни дала или отняла жизнь, я буду несчастен. Почему я еще не пустил себе пулю в лоб? Зачем мне вообще этот дурацкий поезд? Сама эта идея - чистый абсурд. Но мне как будто все равно. Я просто хочу куда-то двигаться. Просто не хочу останавливаться, даже если сломя голову несусь в пропасть".

Марафон жалости к самому себе он прервал, подбросив в костер еще один листочек из стопки документов. В этот раз вспыхнул и съежился в черный комок листок отчетности по заработной плате за декабрь 2016 года. После этого Романов захлопнул чемодан, и обвел взглядом своих сотоварищей. Ишь, расселись, греются. Одни нормальные, поговорить не с кем.

- Народ. - Обратил на себя внимание бывший топ-менеджер. - Я тут слегка запамятовал, и могу что-то путать, так что давайте внесем немного ясности. Значит, мы тут собрались, если я не ошибаюсь, чтобы взять во-он тот пылесос - палец Романова указал в направлении, где они обнаружили заброшенный пассажирский состав - поставить его обратно на колеса, и отправить его в светлый путь прямо до уральского убежища. Я верно излагаю? Кажется, да. Мне только неясна пара моментов.
Романов выдержал паузу, слегка улыбаясь.
- А хоть кто-нибудь из нас вообще шарит в поездах? Я правда не в курсе, мы считай как-то спонтанно сформировались в полноценное общество, даже некогда было "здрасте" сказать, но что-то я не припомню среди нас ни одного машиниста. Или железнодорожника. Или хоть какого-нибудь дворника, что вокзал подметал. Короче, как мы его вообще запустим? Как мы его стронем с места? Я этого вообще ни разу не представляю. А даже если и стронем - кто вообще в курсе, как доехать до Урала, какой путь туда ведет? И вообще. Урал-то далековато, а с путями мало ли чего случилось, да и может кто банально стрелки перевел, и мы все вместо Урала докатимся в какую-нибудь Камчатку? Ну, если доживем. Не то, чтобы я критиковал, но это просто пиздец как тупо.
+2 | Сквозь лед и снег, 09.06.16 19:52
  • Спасибо - приятно читать!
    +1 от Avel, 12.06.16 00:19
  • Бесподобно. Очень красиво описал.
    +1 от attwood, 10.06.16 13:54

Сэр Иван Поундс вспомнил, что в его нелегком ремесле бывали схожие явления. Например в одной маленькой деревне, что звалась Йоргенплэйс, был случай одержимости демоном. Обычный мужик-селянин при виде святыни вдруг заорал не своим голосом, стал кидаться на людей, и поймать его смог только сам Поундс, да и то - не сразу. А пока изгоняли из него беса - сухого и слабого с виду мужичка не могли удержать двое кожевников. Кончилось все тем, что мужичка вырвало на пол кровью, в которой барахталось нечто маленькое и уроливое, что Поундс тут же бросил в камин. Что произошло после этого - лучше и не вспоминать.
После того случая запах серы неделю выветривался из помещения, часть присутствовавших поседела, а мужичок, придя в себя, понял, что совсем не помнит того, что было за шесть лет от сего момента. Будто заснул однажды - а проснулся уже постаревшим, с женой и двумя детишками, собственным хозяйством и синим от пьянства носом.
Случай с Алексеем Орлом отчасти напоминал остро запущенный случай одержимости. Скорей всего, князь, уже мертвый телом, еще живет, мучаясь в искореженной смертью и темными силами оболочке, страшно мучаясь и страдая, но слушается его тело черной воли совсем другого, нечистого происхождения.

Мать Мирослава, привыкшая больше к тому, что на нее просто снисходит знание о грядущих событиях, и изредка сама видевшая что-то, что не могла бы увидеть без Бога, навряд ли ожидала, что в этот раз ее настигнет не просто откровение, а настоящее видение, в Библейском смысле этого слова. Для других это было совсем незаметно, только на краткий миг монахиня побледнела и пошатнулась, будто стало ей плохо, и она сейчас упадет без чувств. Но для нее самой это мгновение тянулось намного дольше.
--------------------------------------------------------------

--------------------------------------------------------------

Мирославе едва-едва хватило сил, чтобы унять разбушевавшегося внутри своего железного гроба князя. Зло в нем было сильно, и крепло с каждым днем. Монахине удалось усмирить и усыпить до поры то, что жило там, под толстой крышкой, но совсем скоро князь опять будет пробовать выйти из своей тесной темницы, закрытой без права открыться опять.
- Не будет. - Пообещал Фоке Мстивой. - Он не так уж и часто буянит. Обычно лежит себе смирно, иногда бывает колотится. Но, конечно, с каждым днем он все чаще так. Чаще и сильнее. Еще месяц-другой, и его и эти цепи не удержат. А вы уж точно не захотите увидать, что там, под крышкой.
  • Стремная тварюшка...
    +0 от fiz, 11.06.16 07:32
  • Впечатляюще!
    +1 от Lehrerin, 10.06.16 22:48

Осведомленность Ведомысла не пришлась по нраву Мстивою. Не был тут сам - а уж про все слыхал, да и на похороны шел вперед приглашения. Княжеский посадник чудес не любил, ибо ломали они его планы, в каковые чудеса никак не вписывались. Но видно, решил Мстивой, что князь худого человека к себе бы не призвал, а чудеса творить нынче чуть ли не каждый старик может. Ибо само по себе то, что дожил муж до преклонных лет - уже чудо в нынешнее время.

Пока воевода думы думал, успели опять на Фоку накинуться. А вот Мстивой, даром что воин да любитель порядки железные наводить, против всех остальных нежданно усмехнулся хитрому татю. Чем-то по душе ему тот пришелся.
- Ишь, каков плут. Своего не упустит. - Погладив бороду, произнес воевода. - Ну кончайте уж проклятиями друг друга стращать. На княжеских похоронах нечего собачиться. За воротами делайте что хотите, но тут блюдите уваженье друг к другу и ко мне. А золотые гривенники делить будете и вовсе опосля сделанного дела.

Мстивой снова посерьезнел, да встал с места, нависнув над гостями, как гора, и заслонив собою свет от камина. Широкая тень легла на стол с яствами.
- Князь велел выдать вам деньги, и я их выдам. А уж вы с ними делайте чего хотите. Хотите - беднякам раздайте, хотите - набойки делайте, хоть ешьте их с кашей. А десять золотых - это много. Не то, что корову - стадо можно купить, и каждой корове еще по бубенцу и по шелковому банту на рог. А теперь доедайте - и пойдем княжеский гроб смотреть.

***

Чтоб увидеть княжеский гроб, всей честной компании пришлось спуститься в темный погреб, где хранили бочки с вином. Мстивой сам вел их, светя перед собою факелом. Потолки были больно низки, а коридоры были узкие и тесные, идти приходилось друг за дружкой, низко пригибая головы. И дошли они до сырого подвала, куда дверь была закрыта на три чугунных засова.Засовы те, видно было, совсем недавно приколотили. Каждый воевода сдвинул, и отворил тяжелую дверь, проходя внутрь. Там зажег он настенные факелы, и в свете пламени увидали они княжеский гроб.

Не был он ни сосновым, простецким, в каких простой люд хоронили, ни дубовым. Был тот гроб отлит из крепкого железа, и замотан был стальною цепью якорной, какую скрепляли три амбарных замка, в каких не было скважины для ключа. Как его в этот подвал волокли, и как будут отсюда выволакивать - один Бог только и ведает. Коснулся воевода Мстивой железной крышки,погладив ее мозолистой рукою, и молвил печально.
- Вот и выполнил я твою волю, светлый мой княже. - Сказал он вслух. - Уж не серчай, да выбранные тобою для сопровождения люди захотели посмотреть на тебя допрежь того, как за дело возьмутся.

И изнутри гроба так ударило, что крышка о десяти пудах подпрыгнула, как легкая досочка. Бряцнули цепи да замки, дрогнуло полымя факельное, а потом из гроба такой рев раздался, что у всех против воли душа в пятки ушла. Будто не из гроба кричали, а прямо из их головы. А у Мстивоя только слегка дронули плечи - видно привык уже.
- Не лежится князюшке. Не лежится. - Изрек он задумчиво. - А может, на вас осерчал, что не в свое дело нос сунули. Берег я вас от этого страху, но сами напросились, а потому напомню - отказаться у вас права нет.
  • Не лежится князюшке.\

    Умеешь завернуть.
    +1 от da_big_boss, 09.06.16 02:02

Помнится, был я когда-то в Плоту. Хороший город, большой такой, красивый. И люди в нем хорошие. Вот как сейчас помню, выйдешь бывало на берег большого озера Китовый Глаз. Такое оно большое, что другого берега не видать. Пойдешь, значит, по длинному каменному мосту, али по парому, на плоту. Паромщик-то - мой давнишний друг, Микитка, он с виду мужик суровый, неразговорчивый. А как чарку ему поднеси - ууу, и пойдет у вас беседа, и не заметите, как доправитесь. Он тыщу шуток-прибауток да загадок знает, и всех вам расскажет, да таких, что мужики от хохоту с плоту валятся, а девки краснеют пуще свеклы. А как доправишься до берегу большого острова, что на птичий следок похож, так тут и увидишь во всей красе, как он есть - Плот.
И ни в жисть не верится, что когда-то на острове ни единого человека не жило. Один только сруб был, где жил старый отшельник, который Алешку Орла привечал да выхаживал опосля сутычки с Кощеем. Да, кабы не тот старец, не прожил бы князь наш столько. Да вот все равно смерть его умаяла, помяни Господи грешну душу. Ну да что это я опять - так вот: как и не бывало ни той избушки, ни трясины топкой, ни леса дремучего. Стоит на острове город с домами вот такой вышины, с улицами, камнем мощеными, с рынком большим, с церквами златоглавыми. Огни горят, люди ходят, торговля идет, детишки галдят, и колокола то и дело перезвоном заливаются. А в самой середке - палаты из красного кирпича, цветами да птицами расписанные, а на крыше - знамя Орловское, птица в солнечном кругу. Люди-то уж и забыли, какое оно было, солнце, а посмотрят на знамя - и будто в самом деле пригревает опять.
Жалко только, что вы не увидите ничего такого. Как умер наш князюшка Алексей - с тех пор будто холодом могильным веет по улицам. Притих люд честной, и носа не кажет из-за порогу. Иной раз встретишь прохожего-другого - а он домой спешит, кутается в шубенку, да все головой вертит, будто украл что. Боится. Чего боится? Неясно. Все они боятся. Мужики молчат, кулаком головы подпирают да вздыхают. Бабы - шепотом у икон в углу молятся, да все шторки на окнах завешивают. Дети - и то уж почти не играют, а это ж дети. И церкви златоглавые больше не радуют душу перезвоном колокольным - только изредка ударит колокол так тягуче: "БОООМ. БООООМ.", и совсем тоскливо становится, хоть света белого не взвидь.
Дружинников зато много стало. Везде ходят, с мечами да топорами в руках, на стенах да башнях по двое-трое, а особенно у постоялых дворов они крутятся да выспрашивают. А еще - целыми отрядами ездят то из города, то в город, туда-сюда, туда-сюда, не успел один вернуться, как второй в путь снаряжается. И лошади все в пене, загнаны, и сами дружинники еле ноги волочат. Как оса их в зад ужалила, так мечутся. Только командир ихний, Мстивой, спокойный как идол деревянный, сидит у себя сычом, да говорит люду, мол, "хорошо все будет, идите работайте с Богом". Он всегда спокойный. Но сейчас- будто ждет кого-то, и все высматривает у себя из башенки в замке, а не едет ли кто в город. И у каждого дружинника, который возвращается, все выспрашивает что-то, да подробно так, обстоятельно. Выслушает, велит отдохнуть да подкрепиться - и вновь в дорогу снаряжает.
Ох и темное же это дело видать, со смертью князя. Ох и темное.

----------------------------------------------------------------------------

Военега

Спервоначалу Военега подумала, что пришли по ее душу разбойники. Как возвращалась она с травами в деревню Хвойное, так и встретила ее девочка местная, из большой семьи. И рассказала она, что искали ее пятеро мужиков на конях, все с оружием да в доспехах. Злые были, что черти, говорили неласково, людям грозили. Все талдычил их главный, что чуяла собака след травницы. да потерялся он как раз возле деревни. Хоть перепугались деревенские, да пустили их по ложному следу. А пока - пригласили их в баньку париться, да покушать с дороги, а уж девочка-то скорей помчалась травницу предупредить.
Не знала Военега, что приметил уход девчонки один из разбойников, и проследил за ней втихомолку. И все слышал, до последнего слова. По условному свисту собрал он своих и, обогнав травницу-путешественницу, и поймал в лесной чаще. И чуть ведь до драки не дошло - уж похватались за мечи да луки, да тут встрепенулся один из "разбойников", самый молодой, красивый парень по имени Осьмуша Голубоглазый. И заговорил он с травницей по-доброму.
- Не серчай на нас, что так круто с тобой обошлись. Ищем мы тебя уж цельных две недели, по пятам идем, по лесам-болотам за тобой продираемся. Уж и двух коней волки сожрали, а одного нашего ночью за ногу кто-то тяпнул, так, что раздулась шире столба масленичного. Вот потому и злые мужики, как черти, горячатся да ругаются. Прости их. А дело-то у нас важное. Сам князь велел тебя сыскать.
Оказалось, что приняли деревенские за душегубов дружину из княжества Орловского. Вот так и отправилась Военега с ними в княжество Орловское, в стольный град Плот. Два дня они скакали без всякого продыху, так спешили. И как доправились - сразу Военегу поселили у старой вдовы, и строго наказали никуда не убегать, пока не позовут. Похороны-то - дело такое, небыстрое. А еще она слышала, как Осьмуша настрого сказал старой вдове ничего Военеге про князя не сказывать.
А что ей было сказывать? Конечно, не удержала баба языка за зубами, да ничего толком не сказала. Сказала, что князюшка Андрей все по ратному делу скучал, по былым денькам. Да и отправился, как на грех, разбойников каких-то бить. Появилась, говорят, какая-то шайка, что три села сожгла да людей всех поубивала. Два отряда отправили - те не воротились. Ну и с третьим отрядом сам князь пошел. А вернулся один, как все спали. Израненный весь, оборванный, без коня и оружия, колотил в ворота, и под ними и упал, когда открыли. А через три дня воевода Мстивой вышел к народу, и объявил - умер князь. Кончился. И что будет дальше - никто не знает.
Провела Военега у вдовы еще несколько дней. А потом снова пришел к ней Осьмуша.
- Пора. Воевода зовет.

Мать Мирослава

Про приход дружинников из Орловского Княжества мать Мирослава знала еще до того, как те оседлали коней, и получили наказ найти монахиню-чудотворицу. А потому, как они приехали - встречала она их уже у порога монастыря, с котомкой, в которой были ее нехитрые пожитки. Она уже успела попрощаться и с прихожанами, и с другими монахинями. Сказала, что скоро вернется. Солгала конечно, но Бог простит. Откуда-то знала она и то, что еще нескоро сможет снова воротиться в монастырь, но что зря людей тревожить? Бог открывал ей не все, только то, что нужно, но она и сама догадывалась - ждет ее впереди долгая дорога, а вместе с ней ждет и что-то такое, от чего веет замогильным холодном, пробирающим до самых костей. Страшно было, конечно. Но не отказать же теперь князю Алексею в упокоении?
Дружинники, хоть и суровые воины, оказались добрыми. Говорили они с Мирославой учтиво, и при ней почти не ругались, как обычно мужики между собою. Все они чем-то были похожи на ее покойного любимого - такие же крестьянские дети, простые и бесхитростные, добрые и незлобливые, и каждого дома ждала из дальнего похода жена. Чтили они своего воеводу, и чтили князя покойного, чтили пуще родных отцов, и потому-то любой их наказ исполняли точно и скоро. Правильно ее Бог надоумил не перечить им, и покорно пойти следом - ради последней воли князя дружинники бы решились и на грех святотатства, вломились бы в монастырь, и завязали бы руки и монашке. И терзались бы потом этим до конца своих дней -а им и так есть от чего потерзаться.
Когда доставили Мирославу в Плот - поселили ее в келье у местного попа, отца Митрофана. Тот привечал ее сдержанно, без радушия, но не отказал ни в крове, ни в постели, ни в хлебе. Она быстро поняла, что не любит ее поп потому, что обидел его невольно Орел. Теперь и серчает и на покойного князя, и на саму матушку.
- Неужто - говорит - я хуже, чем ты, Мирослава? Неужто мне нельзя по князю заупокойную отслужить? Чего это он на смертном одре мной побрезговал, а за тобой целую дружину послал?
Оказалось - никого князь к себе не пускал до самой смерти. Ни священников, ни родных своих сыновей, ни жену, ни друзей ближайших. Всех из своего дворца разогнал, а потом и повелел - немедля гоните за матерью Мирославой в дальний монастырь, и как хотите приведите ее ко мне. Не знала и сама матушка, за что ей такая честь выпала, но повинилась перед попом Митрофаном. И от учтивости и кротости женщины растаяло сердце старого настоятеля. Повинился и он, что так неприветлив был, да говорил невесть что. Благословил ее на отслужение заупокойного молебна.
Только Мирослава знала уже - не за молебном заупокойным ее позвали. И не из-за того Алексей Орел всех из дворца своего выгнал, что кем-то побрезговал. Тут другая причина была, ей неясная.
Но скоро она выяснится. Уж зовут ее снова.

Иван Поундс

Никогда еще в жизни своей Иван не хаживал в такие дали. О матушке-Руси он слышал только от матери да от отца родного, и слушал все эти истории как сказку, древнюю притчу про неизведанные земли и невиданные чудеса. А теперь, будто прямо из тех сказок получил он нежданную весточку, да как! Прямо от птицы гордой, Сокола-ясные очи! Новость только была нерадостной- умер какой-то Алексей Орел, и требуется ему, чтоб всенепременнейше был на похоронах славный охотник на нечисть, сэр Иван Поундс. И не знал он никогда этого Орла, и Русь была далеко - а не удержался он. С первым же кораблем и отправился.
Уж и натерпелся он страху! Моряки, люди бывалые, и те каждый раз шли в море как в последний. С тех давних пор, как исчезло солнце с луной, страшно стало ходить по морю. Кругом темнота, холод и туман, и будто нет и не было ничего, кроме соленой воды да суденышка их небольшого. То и дело случались штормы с грозами и молниями. Из-под воды вылезали уродливые и склизкие исчадия, пытаясь схватить кого-нибудь. Из ниоткуда в морском тумане доносились голоса, звавшие Ивана по имени. Огоньки разных цветов мелькали вокруг, и медленно садились на мачты, обвешивая их гирляндами. А если перегнуться через борт и посмотреть вниз - иногда видно, что там, на дне морском, остались целые города, в которых теперь рыбы живут да морские гады.
Иван вместе со всеми моряками боролся и со стихией и со страхом. А Сокол - будто ничего и не боялся, и сам своим видом внушал морякам такой же уверенный настрой. При случае птица дорогу показывала, при случае - прилетала с небольшой добычей, и как мог, всячески оберегал своего спутника.
К концу плавания не стало пяти моряков - кого волною смыло, кого гады морские утащили. Но Иван целым и невредимым добрался до берега Руси. А дальше Сокол вел его за собой, летя впереди и показывая дорогу до княжества Орловского. Попутно заходил он и в города да деревни, провианту пополнить да работой мелкой перебиться. Люди сперва хмурились, слыша косноязычный слог Ивана да фамилию его бусурманскую, однако русский человек гостей привечает, и потому редко ему отказывали в крове и хлебе. Так, потихоньку, и доправился до Орловского княжества и славного города Плот.
Он зашел с другой его стороны, и на озере Китовый Глаз встретил его паромщик Микита. От Микиты, после того, как задобрил старика глотком деревенской водочки, прикупленной загодя, Иван узнал, что не первый он тут проплывает по такому заданию. Но первый, кто из таких далеких краев вызван. До него еще было несколько путников, коих позвал на свои похороны князь Алексей, а других, он слышал, и вовсе дружинники приволокли. А окромя них больше никого пущать к себе князь не велел.
Не дали Ивану отдохнуть с дороги. Как показался он у ворот - так сразу окружили его дружинники, и повели в княжеские палаты. Давно, говорят, ждем тебя, уж думали, не доправишься совсем. Еще бы день - и без тебя начали. А Сокол так и сидел важно на плече у Ивана, будто все так и надо. А раз Сокол не боится - чего бояться и бывалому охотнику?

Фока

Фокину поездку до князевых владений доброй и легкой не назвать. Уж до чего ему повезло, что в последнюю секундочку его из пеньки вытянули, спасители его сильно жаловать тоже не стали. Сразу видна кость эта законницкая, их бы воля - сами бы посмотрели, как татя на суку вздернут. Но слово князя для них повыше закону, так что обошлись они только парой оплеух на дорожку, да взвалили связанного на лошадиный круп, чтоб не вздумал, чего доброго, удрать. Вот так, связанным, да с мешком на голове, Фока Черный и доехал до Плота. И думалось ему, что лучше б его убили. Неудобно было ехать перекинутым поперек конской спины, когда от галопу неистового всего трясет, как осиновый лист в грозу. Руки-ноги при том закручены путами, а веревки в костлявое тело врезаются хуже удавки, да еще и дождь хлещет как из ведра, ни одной сухой ниточки не осталось. Разве ж можно так с живой душой?
Развязали его только у самого Плота, чтоб мог хоть кости поразмять, да дали чутка отлежаться. Сообразили, дурные головы, что эдак живого и не довезут. Но ласковей не стали - потом опять руки заломали да так и повели, ничего не слушая. Но досталось им за это.
Фоке Черному было невиданное почтение оказано - сам воевода Мстивой встречал его у ворот. и как увидел - нахмурился бывалый воин, сдвинул брови да руки в боки упер. На своих "орлят" злобно так косит, да спрашивает строго.
- Ну? И чего это гость, князем приглашенный, в веревках стоит? Вы что же, так и везли его от самого Мурома?
Пристыженные дружинники кинулись было оправдываться, что и вор тот Фока, и веры ему никакой, что удерет он, только его отпусти, а потом ищи ветра в поле. Но Мстивой только головой качал с укоризной.
- Вор или не вор, а сам князь его звал сюда, значит гость он здесь. Развяжите его поживей, да накормите и в баню. Мужик еле на ногах стоит, еще и ему тут похороны справим.
А самому Фоке, подойдя к нему, сказал тихо.
- Добрый я, но до поры. Вздумаешь и в самом деле убежать - велю травить собаками. - А потом по плечу хлопнул. - Не боись, Фока, коли князь тебя звал, так никто тебя боле пальцем не тронет. Жди в городе, пока не позову тебя на поминки.
А позвал он Фоку на поминки всего-то через денек. Того уже и вымыли, и попарили, и накормили. Хоть и кривились дружинники, а все по наказу исполнили, и даже сквозь зубы повинились перед Фокой за то, что горячку спороли. Да предупредили - не шали тут! А после - сразу в княжеские палаты.

Виктор Свет Сварожича

Тульского богатыря дружинники шли уговаривать с понурой головой. Слава про него была такая, что никак не чаяли взять богатыря силой, ежели заартачится и не захочет последнюю честь князю Алексею Орлу оказать. Да и тульский князь, самвластью облеченный не меньшей, тоже может не отпустить верного богатыря. Однако боярин и князь Тульский приветствовал Орловцев радушно, и сам сказал богатырю - езжай с ними, Виктор. Расскажешь потом, чем чести такой удостоился.
Алексей Орел ведь - тоже богатырь, и тоже крестьянского роду-племени. Однако - самого Кощея ходил бить вместе с Иваном Царевичем. И сам Виктор, наверное, хотел тогда Кощею бока костлявые намять, да не сложилась судьба к тому походу присоединиться. А теперь - будто за тот раз расчет, ему теперь выпало идти ратной дорогою, Русь спасать. Только понял он это не сразу.
По дороге он разговорил дружинников. Те и рассказали по секрету.
- Не верь, богатырь, что князя Алексея какие-то там разбойники одолели. Он хоть и в годах был, и сила была не та, да все равно не было ему равных. Не успели б те шельмецы и ртов открыть, как он бы их одним выстрелом всех пронзил. Это что-то другое было. Что-то нечистое.
Дальше - больше. Рассказали они ему, что сгинуло до этого два отряда отборных дружинников, отправившихся разбойников ловить неведомых Разбойники те целые села жгли да людей лютой смерти предавали, а ничего не брали - ни золота, ни серебра, ни меди, ни единой пуговицы не унесли, все жгли с домами. Алексей и решил - нечего сорить дружинниками, сам туда с верными людьми поехал. И один из них живой-то и вернулся- только все равно потом помер от таких ран.
- Не разбойники то были. Мы туда ездили, своих собирать. - Говорил понуро один из дружинников. - Проверили следы на земле. Кто бы ни убил их - один он был одинешенек. И хоть крепко ему досталось, много кровушки потерял, да все ж предал смерти лютой и дружину, и самого Орла.
Вот тогда-то и понял Виктор, Свет Сварожича, что настало теперь его времечко, его черед. Выродилось без солнца красного еще какое-то могучее зло, что алкало крови, и всеми силами желало погубить людской род.
До Плота добрались без приключений. У парома распрощались дружинники с Виктором, и поскакали обратно - кого-то еще им надлежало найти, да поскорей. Наверное, еще богатыри нужны. А Виктору что? Он и передохнет пока с дороги - в Плоту завсегда найдутся добрые люди.
В Плоту он прибился к большой крестьянской семье, где все от мала до велика работали, не разгибая спин. Поселили они богатыря в сарае, а взамен он чем мог, тем помогал им по хозяйству. Пригодилось ему кузнецово ремесло, уже слегка подзабытое за ратным делом. Да и детишки совсем привыкли к нему - постоянно звали дядькой, и просили покатать, или смастерить для них какую-нибудь игрушку. Совсем незаметно и подошло время провожать князя в последний путь.

Ратибор Серый

Оборотня выследить для княжеских дружинников было работой трудной. Поди-ка найди того, кто и сам не знает, куда его ноги занесут, и где он спать будет. Не сыщешь того, у кого дом - вся лесная чаща, что есть на Руси. Однако хоть и невозможно было - а исхитрились дружинники, нашли волколака Ратибора Серого, как и велел им в своей последней воле князь Орловский, да воевода Мстивой. Изрыли всю землю носом, загнали коней, а собаки, почуяв оборотня, со страху все поразбежались, а все равно - подкараулили, окружили. и только тогда заставили взять бумагу. А потом сами же ему ее и читали, раз уж оборотню, что вырос в лесу, не было как грамоте обучиться да азбуку узнать.
То-то удивились дружинники, когда заросший шерстью страшила сказал, что сейчас же побежит к князю, раз тот приглашает. Те уж и сети изготовили, и капканов понаставили вокруг логова, и арканов-ошейников - а он сам идет, куда ведут. Ну и повели, что поделать. А уж в городе что началось! Как пройдет Ратибор мимо чьего дома - так собаки с цепей рвутся, а кони ржут да на дыбы становятся. Чуют волка, чуют хищника лесного, боятся. Домашние звери - они не чета лесным, они как люди совсем, лес и все, что из него, для них - чужаки опасные, которым абы чего сожрать. Люди его тоже не привечали - хоть и не знали, а чувствовали, да спешили уйти с его дороги. Поселили его у слепой старухи, которая давно уж была разумом скорбна - да и та поначалу перепугалась до смерти. Однако оно ничего - хоть оборотень был наглый, дикий и не умел ложку держать, сумели они ужиться. А там уж и позвали наконец Ратибора в палаты княжеские. Пора.
------------------------------------------
Дворец князя Алексея стоял на небольшом пригорке, и мрачной скалой нависал над Плотом. С тех пор, как умер Алексей, по его приказу выгнали из замка всех людей, да перекрыли все входы, у каждого поставив стражу. Никого внутри не бывало, кроме мертвого которого там оставили. Как собрались путники у крыльца - так стража расступилась, и нехотя отворила перед ними дверь. А как ее один дружинник отворял, остальные свое оружие изготовили, повытаскивали мечи из ножен.
- Пошли. - Скомандовал тот, у которого были ключи.- Да шевелитесь.

А внутри было и того страшней. Все окна да зеркала были позавешаны белым полотном. Огни, хоть и зажгли загодя все факелы, свечки да лампадки, какие нашли, все равно не могли до конца одолеть темноту - в темных углах будто кто-то притаился, а тени множились и дрожали, как живые. Гулко отдавался в пустых коридорах топот множества ног, да только нет-нет, да вкрадывались в него чьи-то чужие шаги, будто шел кто-то невидимый за ними по пятам. И не пробежало ни разу мыши, ни паучка не проползло, а Сокол-ясны очи хоть и сидел на руке своего нового хозяина, да все равно беспокойно крыльями тряс да нахохлившись головой крутил.

Вскоре дошли все гости приглашенные до большого зала, где в былые времена принимали большие пиры. Но теперь не шумят тут гости из ближних городов да дальних заморских стран. Не веселят народ шуты да песельники, не льются вина да меды, и не слышно веселого гомона да дробного топота танцующих каблуков. Тихо тут и пусто, светит один камин у дальней стены, скалятся со стен звериные головы, да ветер холодный гуляет. Два длинных стола из красного дерева растопырили свои фигурные ноги, готовые держать на своих спинах хоть двести пудов еды, да не было на них и скатертей даже. А все поминальное застолье уместилось в самом его начале, на дальнем от прохода конце.

Там, во главе стола, восседал воевода Мстивой Железный - варяжского роду воин, закутанный в пышную медвежью шкуру, под которой тускло поблескивала боевая броня с рисунком орла в солнечном кругу. Шлем его лежал рядом, на столе, и было хорошо видно его лицо - спокойное, уверенное, с твердым взглядом из-под кустистых бровей. Не двигаясь даже, одними глазами он прошелся по собравшимся, да задумчиво погладил заплетенную в две малые косы бороду.
- Не все. - Подытожил Мстивой недовольно. - Ну, может еще придут. А вы садитесь, гости дорогие. Чай устали вы с дороги долгой.
Он указал на десяток стульев из целого ряду, которые одни не были накрыты белой простыней. А на столе их ждала простая, но богатая закуска, разложенная по блюдам. Каждый мог себе взять, что он хочет. Не было только ничего горячительного - ни меду, ни зелена вина. А как все расселись, Мстивой назвался.
- Коль кто не знает, воевода я городу Плот, а кличут меня Мстивой Железный. Был я тут с самого начала, вместе с Алексеем сами первое бревно закладывали. А вы... Пусть каждый по очереди встанет, да назовет себя, и расскажет, кто он есть. И другие пусть послушают, познакомятся. предстоит вам вместе пробыть немало времени.
  • Нимощнейший пост!
    +1 от Lehrerin, 04.06.16 14:06
  • Красен пост, ох красен.
    +1 от Hatchet, 03.06.16 17:23
  • Стильно, мрачно, интересно!
    +1 от Da_Big_Boss, 04.06.16 10:01

Игровая локация условно названа Русью - государственным образованием с довольно размытыми и нечеткими границами. Когда-то она была раздроблена на такое множество государств, что их названия даже не все запоминали, и потому было в ходу выражение "в тридесятом царстве, в тридесятом государстве". Но около века назад Русь была объединена под началом одного-единственного царя, которому были подчинены его наместники(бояре), выполнявшие роль исполнителей закона на местах и сборщиками податей. Когда на Киевском престоле воцарился Иван, он наделил властью дал самостоятельность своим былым соратникам, которые выжили. Таким образом на территории Руси существует еще три самостоятельных княжества. Тем не менее,все эти княжества подчинены Ивану, и исправно заносят деньги в государственную казну.

Города названы также, как и в сказках, былинах и летописях, по реальным их прототипам - Муром, Новгород, Ростов, Смоленск, и т.д. Ну а столица - конечно же в Киеве. Но больше все-таки вымышленных мест - при создании биографии персонажа можно либо называть свои выдуманные топонимы, соответствующие антуражу, либо опускать названия, заменяя на "крупный город", "маленькая деревушка", "одинокая станица", "хутор" и т.д.
Кроме Руси в мире, вероятно, есть еще несколько государств, но о них толком ничего не известно. Между ними - версты дикой, необжитой территории, полной ужасов и смертельных опасностей, особенно теперь. Время от времени издалека приходят купцы-торговцы, путешественники и исследователи, а несколько раз прибывали вражеские войска. Налаженных взаимоотношений, крупного обмена товарами и опытом нет и не было. В самой Руси тоже есть путешественники-авантюристы, что странствовали по дальним землям. Но сведения, что они приносят, достоверностью не отличаются, часто противоречат друг другу, да и сильно искажаются при передаче из уст в уста.
Полвека назад Русь пережила большое бедствие - Кощей "прогнал солнце и луну с неба". Могучий колдун и воин, достигший бессмертия, и творивший невиданное зло, в качестве мести тогдашнему царю за его дерзость совершил какой-то темный ритуал, приведший к масштабному бедствию. И даже его смерть от рук героев этот ритуал не отменила. Теперь Русь - а может и вообще вся Земля - погружены в вечный сумрак. Если посмотреть в небо - то увидишь лишь низко нависшие тучи, сквозь которые иногда показываются точечки звезд, а небосвод за тучами окрашен в темно-бордовый цвет. От недостатка света страдают и люди, и животные, и растения. Леса медленно гибнут, превращаясь в гектары сухого бурелома. Поля дают все меньше урожая. Часто идут дожди с грозами, а временами превращаются в бури. Новорожденные дети из-за недостатка солнечного света растут ослабленными, многие умирают. Вдобавок расплодилась нежить, раньше страшившаяся солнечных лучей и обитавшая под землей, в водных глубинах и непроходимых дремучих лесах. Нечисть обнаглела настолько, что уже заходит в людские поселения. Все это приводит к медленному вымиранию - то и дело встречаются опустевшие деревни, а порой и целые городища. Тем не менее жизнь пока продолжается - в селах и городах горят огни, люди живут, трудятся, ведут хозяйство, торгуют, справляют праздники и гуляния, заводят детей и верят, что все смогут преодолеть. Народные ополчения и царские дружины поддерживают порядок и гоняют разбойников и нечисть в лесах и на больших трактах. Ну и конечно, посильный вклад вносят странствующие герои, что не перевелись еще на русской земле. Им-то работы хватает.

Техническое развитие мира
Примерно соответствует тому уровню, что описан в сказках. Распространены деревянные и каменные строения, активно используются мечи и луки. Развита металлургия, кожевенное дело, гончарное дело, плотничество, камнесечное дело. Существует и порох, и огнестрельное оружие вроде ручной пищали, фитильного или кремниевого ружья и пистолета. Артиллерийских орудий впрочем, еще не существует в массовом производстве, так как добыча пороха пока не настолько велика. В мире игры,впрочем, существуют и изобретатели с очумелыми ручками, способные в единичных случаях выдавать чудеса техники от музыкальных шкатулок со сложнейшим механизмом, до летательных аппаратов(В сказке "Деревянный Орел" например, был механический орел из дерева, который действительно летал. А в былине о Тугарине упоминались бумажные крылья). Но пока что чудеса техники сильно проигрывают чудесам в привычном понимании.
На Руси есть денежный оборот, чеканятся золотые, серебряные и медные монеты. "Золотники" - валюта для богачей и знати, очень большого достоинства, используются для крупного товарообмена. Объясняется это тем, что золотодобыча не приобрела пока что достаточно большого масштаба. Говорят, за 100 золотых монет можно купить даже вторую жизнь.

Население мира
На Руси, кроме людей, живут и самые разнообразные сверхъестественные существа, которые нам известны из сказок - домовые, лешие, водяные, русалки, кикиморы, тот же Змей Горыныч, и другие. Судя по тому, что всех их объединяют в "нечисть" - отношение к этим существам в большинстве своем негативное. Даже неагрессивных существ причисляют к чему-то противоестественному и противному. Их боятся, их ненавидят, с ними борются, или, в редких случаях, поддерживают такой-сякой мир. Во многих домах например совершают мелкие подношения домовым, чтобы те не безобразничали, или даже помогали хранить домашний очаг. Лешему и водяному порой подносят жертвы, чтоб те наградили хорошей добычей.
Обычные животные тоже могут обладать сверхъестественными признаками. Нередки случаи, когда животные - чаще всего лошади, кошки, волки, медведи и вороны - обретают сложное мышление и возможность "молвить человечьим голосом". Но хоть они и нередки - нормой это не считается. Существуют животные не только говорящие, но и похожие на людей - прямоходящие, двуногие, носящие одежду и живущие в построенных домах. Они редко объединяются в крупные сообщества, живут в лесах далеко от людей, и дел с последними стараются не иметь. Кстати, это играбельная раса, да. Также есть случаи оборотничества - некоторые колдуны тем или иным способом могут обращаться в разных животных, и обращать в них других. Предание о царевне-лягушке и царевне-змее - как раз пример такого оборотничества.

Культура и образование
Когда-то давно на Руси поклонялись целому пантеону языческих богов, но сейчас повсеместно распространено лишь несколько типов верований. Первый - христианство. Да-да, самое обыкновенное христианство, пришедшее вместе с первыми проповедниками извне, и довольно быстро распространившееся(история во многом сходна с реальным крещением Руси). В большинстве городов и деревень стоят храмы, по совместительству являющиеся и больницами, и образовательными учреждениями. Каждый житель Руси специальным указом царя Ивана должен быть обучен грамоте, письму и азам счета, чем и занимаются священнослужители. Христианская церковь противопоставляет себя прочим верованиям, а особенно порицает колдовство и тесные взаимоотношения с "нечистью". Однако это вам не католицизм, и никаких преследований инакомыслящих, инквизиций и войн за веру никогда не было.
Другим видом религии было поклонение стихиям и силам природы. Люди поклонялись солнцу(до его исчезновения), огню, воде, камням, лесу. Многие герои-богатыри, наделенные особыми силами, были воплощением сил стихий. Охотники, травники, знахари и отшельники-скитальцы часто поклоняются природе и рассматривают ее как живое существо. Природными духами являются леший и водяной, и нередки случаи, когда их тоже воспринимали как богов. Поклонение природе - остатки языческих верований, помноженные на различные суеверия.
Третий вид поклонения - поклонение предкам. С умершими пращурами поддерживаются контакты, им ставят изваяния, на их могилы приносятся подношения, у них спрашивают совета в сложных ситуациях. Существует поверье, что когда что-то беспокоит покойника - тот является своим потомкам во снах, и каким-то образом пытается намекнуть на это.
Удивительно, но народ Руси часто умудряется даже сочетать все эти религии - ходить в церковь и петь псалмы, приносить подношения природным духам, советоваться с предками. А некоторые личности умудряются не кланяться никому, и быть полными атеистами и материалистами. Таков, например, царь Иван, который не препятствует всем этим верованиям, но и не потворствует им.
Отдельные личности, считающиеся маргиналами, поклоняются и вовсе даже смерти. Некоторые из них поклоняются и Кощею, считая его правителем потустороннего мира. А некоторые придумывают себе богов сами.

Магия
Маги, колдуны, ведуны, ворожеи и другие любители магии в народе очень непочитаемы. В сознании людей укрепился образ волшебника-вредителя, который знается с нечистой силой, портит скот, ворует детей, путает людям разум. Тем не менее встречаются и добрые волшебники, что помогают людям, а при царе Иване служит специальный колдун-провидец, что порой дает царю свои советы. Официальной школы волшебства, где колдовству можно обучиться, нет. Чаще всего знания и способности передаются по наследству, а бездетные старые колдуны, чтобы передать свои знания, порой выбирают себе учеников, и крадут их из домов. Каждому серьезная магия недоступна, но мелкое колдовство очень распространено - тут вам и привороты, и иллюзии, и мелкая магия на уровне фокусов и шулерства. Некоторые кузнецы и ремесленники способны изготавливать магические предметы - мечи и луки, разящие огнем, скатерти-самобранки, карты, меняющие масть, путеводные клубки, бездонные сумки, волшебные зеркала, самоходные сани и все такое прочее. Магическим эффектом может обладать также и музыка - либо через специальный музыкальный инструмент, либо через особые навыки исполнителя.
Поскольку в мире сказок маги - очень сильные противники, располагающие широчайшим спектром приемов без всякой меры, я решил не давать возможности сделать персонажа-мага. Однако ваши персонажи могут обладать отдельными магическими трюками - лечить, кастовать боевые заклинания, "бафать" себя и напарников на усиление характеристик и навыков, тесно общаться с дикой природой, потусторонними силами и умершими, превращаться в диких зверей и насылать иллюзии. Если вы хотите иметь какой-то магический предмет на момент начала игры - лучше посоветуйтесь со мной, чтобы ваши вещички не оказались "имбой". В процессе игры вы, тем не менее, с высокой вероятностью обзаведетесь разными волшебными вещами.
  • Классный сеттинг, приятно почитать).
    +1 от da_big_boss, 29.05.16 22:55
  • +
    +1 от Ингероид, 30.05.16 06:18

Боль только ухудшила озверение Невесты. Хуже почуявшего кровь хищника - хищник, одуревший от боли и животного страха за свою жизнь. Теперь уж никакие увещевания не могли остановить ее, даже если бы охранник плакал и молил о пощаде. Невеста с удвоенной силой и яростью накинулась на охранника, немилосердно раздирая его плоть когтями. Конечной ее целью было оторвать от врага побольше кусков. С каждым ударом она выкрикивала что-то нечленораздельное, но в эти крики вклинивались вполне понятные слова.
- Я! НЕНАВИЖУ! НАСИЛИЕ!!!
  • За сочетание слова и дела. %)
    +1 от lonebeast, 15.05.16 19:41

Невеста не стала комментировать выпад Тревора в свою сторону. Однако это не значило, что он ее не задел. Тема внешности и аппетита была для нее больной мозолью, и предложение откусить от оборотня кусок как раз на нее и надавила. Подросток удостоился лишь взгляда, который на него бросила ящерица-людоед, но во взгляде этом была вложена просто вся ярость, что на секунду вспыхнула в ней. Она бы не стала производить обидные выпады в ответ, у нее на это просто не хватило бы остроумия и мыслительной скорости, чтобы придумать достаточно остроумный подкол. Нет, она бы просто как следует его ударила.

Может быть даже когтями.

Однако, когда секунда ярости прошла, Невеста испугалась. Она что, всерьез думала ударить его?
- "Я... Господи" - Пронеслось у нее в голове. - "Он же просто глупо пошутил, он не понимает, а я... Может быть, мне и правда совсем не место среди людей."
Теперь она ощущала уколы вины, и на Тревора уже не смотрела. Стыдно было. И вообще, она же могла бы сорвать все дело! Тревору-то она бы вреда много не нанесла, с его доспехом ему плевать на какие-то там когти, но это создало бы конфликт, к которому потом присоединилась бы вся здешняя охрана. В приступе самоедства Невесту потянуло опять сделать себе больно, как тогда, из-за зеркала. Сдержалась. Не время.
--------------------------------------------------------------
Из тягостных раздумий ее вывел звук автоматной очереди. Хорошо знакомый, между прочим, звук. Когда супергерои напали на ее родную лабораторию, она просто полнилась автоматными очередями, когда охрана в отчаянии металась между слугами Высшей Справедливости, и высвободившимися подопытными, которые за долгое время заключения и диеты восполняли потребность организма в еде и движении. Помнила Невеста и то, как чертовски больно, когда в тебя попадает пуля. Настолько больно, что можно... Обезуметь.
Не успев и осмыслить сложившуюся ситуацию, Невеста увидела врагов на лестничной клетке. Предсказания не врали - скрытная операция провалилась. Настало время открытого блицкрига с максимальным уроном для противника. Снова заработали инстинкты, а тело уже и само знало, как действовать.Резко прыгнув вбок, ящерица оттолкнулась от перил, слегка промяв их, прыгнула на противоположную стенку, а уже с нее, как выстреленный из пращи камень, выпрыгнула вперед, чтобы врезаться в центрального охранника и сбить его на пол.
  • Я вижу, среди отряда беспризорников с суперсилами назревает моральный конфликт... %)
    +1 от lonebeast, 10.05.16 16:55

Не один Варф пошел на мародерство. Следующей после него пожитки охранника проверяла Невеста, но в отличие от Сказочника ее интересовало не оружие и средства связи. Выворачивая карман за карманом, в конце концов ящерица радостно взвизгнула, и торжествующе подняла над головой шоколадный батончик известной марки. Как говорится, ты - не ты, когда голоден, и в случае с Невестой это была чистейшая правда. Батончик она съела в один присест, даже не разворачивая обертку, и аж зажмурилась от приятной сладости молочного шоколада и карамели. И только потом ей стало стыдно ха этот низменный акт насилия и мародерства. Виновато погладив охранника по ведру на голове, Невеста хотела было что-то сказать, но передумала. Она и так выглядит глупо

Отойдя от тела, девушка-ящер выслушала Джека, и осторожно выглянула в коридор из-за дверного косяка.
- Сейчас. Я могу попробовать. Тепловосприятие должно работать и сквозь стенки.
Невеста снова вошла в "режим Хищника", расширив свое зрительное восприятие до улавливания тепловых волн, чтобы подсчитать количество человеческих силуэтов в помещении. И, что логично, ничего у нее не вышло.
- Или нет. - С заметным огорчением произнесла чешуйчатая дама. - Попробую подойти ближе.
Припадая к стенам, Невеста начала как можно более бесшумно двигаться к комнате охраны, на всякий случай даже сменив цвет под стены.
  • По ведру, лол
    +1 от IceCream, 25.03.16 18:32
  • Мало того, что ведро надели на голову - так ещё и на хавчик обокрали XD
    +1 от Аликтус, 29.03.16 13:39

А ведь Хаос предупреждал - будущее предрекает нам неудачу. Но кто же знал, что неудача будет ждать так близко? Что и сказать, это тот самый печальный случай, когда предсказания точны. Невеста не успела даже задуматься об этом, как на "сцене" появилось новое действующее лицо - представитель здешней службы безопасности. Судя по его ошарашенному виду, он и сам не рад, что он является представителем службы безопасности и вынужден здесь находиться и задерживать такое количество правонарушителей-сверхлюдей. Невеста открыла было рот, чтобы извиниться - но вместо этого ее язык на чистых рефлексах выскочил наружу, чтобы, растянувшись подобно эластичному тросу, схватить добычу за горло, сдавить стальным хватом, а затем резко потянуть его. Задушить его достаточно быстро все равно не вышло бы, но так он хотя бы не сможет орать, пока Невеста дотянет его до себя, чтобы покрепче стукнуть по голове.
Если ее опережают - а ее опережают - Невеста забивает на охранника и обращает взор на то, что творится за испорченным окном, чтобы при случае вовремя среагировать на растревоженных охранников
  • Невеста открыла было рот, чтобы извиниться - но вместо этого ее язык на чистых рефлексах выскочил наружу
    %))))
    +1 от lonebeast, 17.03.16 19:36

Смотреть на процесс превращения человека в волка можно было вечно. Но вот эта ухмылка невольно навела на Невесту беспокойство за судьбу этих бедняг. Да, теперь хулиганы-отморозки, которые бы кого угодно забили насмерть, могли вызывать жалость. Но вмешиваться Невеста не стала - здесь у них свои порядки, и вообще, может Эрл их просто пугает.

Лучше обратить внимание на Тревора. Тем более он опять заставляет ящерицу ощутить себя двойственно. С одной стороны эти подмигивания были в каком-то смысле милыми, а с другой - замечание про голодные взгляды ей не плнравилось. Неужели это так заметно?
- Да. Было бы здорово. - Согласилась Невеста, изобразив для Тревора самую милую улыбку, на которую была способна. - Но я не откажусь и от твоей готовки.
О том, что она почти не чувствует вкуса, Невеста тактично умолчала.
  • Невеста рискует получить звание самого человечного члена Непокорных. %) Похоже, иногда амнезия и отсутствие воспоминаний о своей биографии положительно влияют на моральный облик. %)
    +1 от lonebeast, 10.03.16 11:55

Что оставалось делать эти полтора-два часа Невесте? Да в общем, ничего. Полтора-два часа были временем, которого более чем достаточно, чтобы натешиться обретенной свободой. Жизнь становится в два раза лучше, когда не нужно метаться и прятаться в городе, страдая от холода и нестерпимых голодных спазмов, и когда не приходится дни напролет безвылазно сидеть в запертом подвале, пугая всех тех, для кого вид запертой двери является сильнейшим катализатором любопытства. Да, у нее не было больше ни лица, ни имени, ни памяти - но у нее был свежий воздух, который можно вдохнуть полной грудью, сидя на крыше самой высокой многоэтажки, и было солнце, которое приятно пригревало рептилию лучами. От этого уже кажется, что не все так плохо - а тут ее еще, может быть, примет в свои ряды настоящая супергеройская группа. Ну, может, в общепринятом понимании, не геройская, но уж точно "супер", тут не поспорить.

Однако Невеста не собиралась все время сидеть на крыше - хотя, еще минута, и она бы окончательно тут пригрелась, и, чего доброго, уснула. Нет, ей было куда еще сходить. Прямо по стенке спустившись вниз, ящерица влезла через балкон в одну из квартирок на нижних этажах. Возможно, это было несколько беспардонно, но Невеста не сразу об этом подумала. Спрыгнув на пол, она отправилась вглубь комнаты, по дороге отмечая, что с последнего момента ее пребывания здесь мало что изменилось - остались на стенках и мебели следы когтей, разбитое зеркало(не смотреть!) в коридоре так и не было выброшено, и даже ее лежанка на балконе так и осталась лежать.

Занимавший эти квадратные метры Макс Хаас был крупным человеком кругленького телосложения, мощными волосатыми руками и обстриженной горшочком головой. Внешностью он походил на тридцатилетнего мужчину, если бы не его круглое детское лицо с вечно расфокусированным взглядом и странной улыбочкой, и интеллект на уровне восьмилетнего ребенка. Никто точно не знал, сколько ему лет, и откуда он вообще взялся. Макс Хаас - слабоумный, прибившийся к беспризорникам, так как и сам был брошен родителями, а потом оказался на улице, причем даже сам не зная как. Впрочем, может он и знал - но затруднялся объяснить. По некоторым причинам сожителей у него не было, но чувство скуки вообще не было Максу знакомо - он вполне веселился и один, разрисовывая стены мелом и отпечатками своих ладоней, возя по полу игрушечные автомобильчики, или, вот как сейчас, пересчитывая количество завитушек на старых обоях, оставшихся еще со времен прежних жильцов. Невеста невольно относилась к нему именно как к ребенку. но так уж вышло, что именно он о ней заботился, а не наоборот. Трудно было поверить, но Макс проявил невероятную ответственность, пытаясь ухаживать за Невестой, старался изо всех сил, чтобы ее кормить, и проявлял невероятное терпение, когда у нее немного "ехала крыша". С улыбкой ящерица легонько покашляла, привлекая внимание беспризорника.
- Макс? - Позвала она. - Привет. Снова играешь?
- Ага. Хочешь со мной? - Радостно подтвердил Макс. оборачиваясь и махая рукой. - Привет. - И с тем же энтузиазмом и дружелюбностью Макс задал встречный вопрос. - А ты кто?
- Ой. - Невеста опомнилась, и быстренько сняла очки и повязку, открыв свое ящеричье личико. - Не забыл еще? Это я, Невеста.
Макс узнал свою подопечную, и заулыбался еще шире.
- Ооо.. Значит Большой Волк выпустил тебя из страшного подвала. Это хорошо. - Макс забегал гглазами и ззшептал. - Я слышал, там завелось какое-то чудовище. Стра-ашное. Вдруг бы оно тебя съело.
- Я... Эм... Тоже слышала. - Невеста поскребла когтем голову. - Не обращай внимания. Болтают ерунду.
- Мне говорят, что это я болтаю ерунду. - Возразил Макс. - А где же твое платье? Ведь без него ты теперь не Невеста. Как же ты будешь без клички? Тебя, наверное. теперь все зовут "эй ты" или как-то так.
- Лиза. Можешь звать меня Лиза. - Мягко сказала Невеста. - Мое платье просто нужно привести в порядок. А Алан одолжил мне пока другую одежду.
- Не знал, что у него и девчачья одежда есть. - Задумчиво сказал. Макс. - Я слышал, что женскую одежду носят педики.

Невесту тут же бросило в смущение,но она оставила эту фразу Макса без комментариев. А Макс тем временем нетерпеливо переспросил.
- Ну ты как, будешь играть? Или ты опять кушать хочешь?
- Нет. - Снова стушевалась девушка, а потом, осторожно взяв паренька за плечи, заговорила. - Я на минутку зашла. Сказать... Ну, спасибо. Спасибо тебе, Макс. Ты спас меня, когда я совсем этого не ждала. Ты и правда особенный, как мне и говорили, потому что ты очень хороший и добрый человек. И если тебе когда-нибудь что-нибудь будет нужно, то я всегда тебе помогу.
- Значит, мы теперь друзья? - С надежной в голосе спросил Макс.
- Да. - Улыбнулась ему Невеста. - Мы друзья.

Макс тут же крепко обнял Невесту, а затем так же резко отпустил, и подпрыгнул на месте, вскинув руки вверх.
- Вуху! Круто! У меня есть друг! - Вскрикнул он, не замечая недоумевающего взгляда Невесты. - Я теперь в френд-зоне!
Вот теперь Невеста окончательно смутилась. Если бы она могла - была бы сейчас красной, как вареный рак. Память ее подводила, но в отличие от Макса термин "френд-зона" был ей знаком. Видимо, он заложен в женщин на уровне подсознания, и забыть его не выходит даже при практически полной амнезии. В этот раз она тоже воздержалась от комментариев, тем более что когда Макс допрыгал до окна, его радость резко сменилась озабоченностью.
- Ой. - Сказал он, во все глаза глядя вниз. - Большому Волку это не понравится.
Невеста тоже взглянула вниз, чтобы увидеть, как по улицам марширует разношерстная хулиганская ватага во главе с неприятным типом на переднем плане, который уже даже своим лицом выдавал недобрые намерения.
- Кто это? - Спросила Невеста у Макса. - Какая-то банда?
- Это Энрике Кас... Кас... Забыл. - Макса опечалили такие проблемы с памятью. - Из старшаков. Он большой задира. И Волк его не любит.
- А все эти люди его друзья? - Спросила Невеста.
- Наверное. - Макс завистливо вздохнул. - Много ж у него друзей. Странно, его же никто не любит.
- Неудивительно. - Невеста решительно засобиралась к окну. - Жди здесь. Только от окна отойди. На всякий случай. Лучше еще что-нибудь нарисуй.

В дальнейших планах Невесты было незаметно спуститься по стене и скрытно следовать за группой враждебных подростков, не попадаясь им на глаза, и готовясь на всякий случай предотвращать насилие. Как? Конечно же насилием! Неплохая будет тренировка перед боевым выходом. О том, что Энрике может притаить в рукаве какой-нибудь туз, или оказаться из числа подопытных Мендельштейна, ящерица не подумала. Слишком мало сведений она получила относительно этого.
  • +
    +1 от lonebeast, 04.03.16 14:21
  • Отличная персонализация.
    +1 от ItsUpToYou, 09.03.16 11:36

Как быстро стали развиваться события. Вот только что Невеста более-менее познакомилась со всеми, и кого-то даже запомнила - тут же появляются какие-то новые личности, и угрожают агрессивными реформами власти. И главное - прямо как по заказу, перед самым наступлением на лабораторию Мендельштейна. Совпадение? Не думаю! Невесте вспомнилось, что таинственны доктор и Эрл успели близко познакомиться, и возможно, именно по его указке Энрике решил захватить власть. Может, ради того, чтобы уничтожить вероятную опасность, а может, ради того, чтобы обеспечивать себя незащищенными законом подопытными и дальше. А может, все это сразу.

Влюбом случае туман и отвлекание болтовней сработали на руку Невесте. Низко припадая к земле, подобно какому-нибудь аллигатору или варану, ящерица кралась на четырех конечностях за толпой хулиганов, видя их в образе оранжевых с примесью синего человеческих силуэтов. Источники такого живого, пульсирующего, аппетитного тепла, соблазнительно повернутые к ней спиной, и неуверенно озирающиеся в густом магическом тумане. Против воли полосочка рта Невесты растянулась в подобии улыбки, и из оскаленного острозубого рта потянулась небольшая ниточка голодной слюны. Только бы не переборщить. Не переборщить.
Начинаем незаметно сокращать поголовье "миньонов". Пользуясь туманом, не приближаясь, исподтишка хватаем раздвоенной частью языка за горло тех, кто стоит подальше от Энрике и в крайних частях толпы, тут же сдавливаем горло до невозможности издавать звуки и рывком утягиваем к Невесте, после чего крепко лупим по башке или просто додушиваем до потери сознания(но не смерти). Повторять пока возможно. Ради большего саспенса можно иногда издавать злобный рык
  • Что-то это мне напоминает... Хищник?))
    +1 от Аликтус, 07.03.16 04:25

Сердце Невесты невольно замирало от радости каждый раз, как открывалась эта дверь. Она каждый раз ожидала, что любой из вошедших, будь это ее добродушный спаситель, приносивший ей еду, либо Эрл, от которого зависела ее дальнейшая судьба, наконец скажет "можешь выходить", потому что кому угодно надоест дни и ночи проводить в темном и сыром подвале, где единственным занятием была охота на крыс да прыжки по старым трубам отопления. В данный момент оборотень застал ее именно за первым делом, и это была несколько неловкая ситуация - Невеста была на четвереньках, низко припав к полу, а из ее набитого рта торчал хвост крысы, которая только что скончалась в страшных мучениях, хрустя на ее зубах. Она так и замерла, исподлобья глядя на Эрла, а затем в спешке проглотила тушку целиком, всосав последним хвост, как спагетти, после чего неловко улыбнулась парню.

- Привет. - С этой своей неловкой улыбочкой поздоровалась она, так и не меняя позы. - Извини, я тут убираюсь понемногу. Замучали, проклятые паразиты.
Она распрямилась. одергивая юбку. и выслушала суть задания. Чтож, как много хороших новостей сразу. Во-первых, ей наконец можно выйти и прогуляться. Во-вторых - появился шанс хоть немного, но узнать о себе, да еще и нанести визит вежливости бессовестным ученым. Тот факт, что они и беспризорников отлавливают для своих опытов, добавил еще немного капель в чан с ненавистью, которую она испытывала к аморальным эскулапам. Но с другой стороны... Ей не очень нравилось, что она понадобилась именно как монстр. Придется давать волю своей новой сущности, чему она всячески препятствовала, а значит - в какой-то мере придется прогнуться перед действительностью, и наконец признать, что все видят, что ты есть и воспринимают только в качестве силовика.

- Сомневаюсь, что это можно будет назвать весельем. - Немного грустно сказала Невеста. - Но я воспользуюсь предоставленным шансом. Можешь рассчитывать на мои когти.
А потом Невеста приподняла бровь, с неподдельным любопытством взирая на Уличного Волка.
- И все-таки, почему Лиза?
  • Добро пожаловать
    +1 от IceCream, 31.01.16 20:00
  • Вы прибыли к нам недавно, но остались запоминающимся событием. За то и плюс.
    +1 от Belgarim, 01.02.16 17:24

Честно сказать, новонареченная Лиза несколько расстроилась. Даже имя дают такое, чтобы было связано с внешностью. Как будто напоминаний об этом недостаточно. Эрл мог заметить, как дернулись ее губы, на миг искривившись в злобном оскале, но потом она все-таки улыбнулась ему снова.
- Все хорошо. Если это уже прижилось, то можешь называть так. - Ящерица поправила рукой свои черные волосы, хотя в этом вообще не было необходимости. Видимо, она чувствовала неловкость за то, что собиралась сказать дальше. - Но я бы предпочла имя, не так сильно связанное с моим теперешним состоянием.

О, значит ее точно выпустят! Но платье... Девушка грустно потупила взор, неловко теребя когтями драный подол. Она так привыкла к этому страшненькому наряду, столько думала о том, какова его история, что поневоле он стал ей роднее собственной кожи. Ведь когда-то какая-то девушка, которой Невеста была, долго примеряла его, подгоняла каждый узелок и бантик, вертелась перед зеркалом и гадала - понравится ли она своему избраннику? А потом он увидел ее, и... И все-таки интересно, какая она была, та жизнь? Какой была та, для кого куплено это платье, и каким был тот, для кого оно надето? И наконец, почему Невеста так и осталась в этом платье даже превратившись в чудище?
- Не уверена, что меня можно до конца замаскировать. - С сомнением проговорила девушка, не поднимая взгляда. Ее хвост нервно метался по полу, расчерчивая узоры на пыли, а когти немного пощелкивали при соприкосновениях. - Но если нужно, то ладно.
Резко подняв взгляд, девушка шагнула прямо к Волку, встав напротив него на совсем малой дистанции, и требовательно сдвинула отсутствующие бровки.
- Только не смей его выбрасывать!
Почему-то вспомнилось. ссылка
  • Невеста таки заставляет Волка сконфузиться. :)
    + за Тонкую Душевную Организацию и Глубокий Внутренний Мир. %)
    +1 от lonebeast, 31.01.16 22:40

Эдвард давно перестал себя осознавать, потерявшись в собственных галлюцинациях. Ему мерещились вещи одновременно жутко сюрреалистичные, смешные и страшные.Он пребывал в быстро меняющихся, плывуших перед взглядом пейзажах, подавлявших его буйством кислотных цветов. Он был то в каком-то городе, то в тесном помещении, забитом людьми, то подымал ногой песок на пляже, который медленно-медленно взлетал и рассыпался в воздухе. Пож этим песком были кости, много костей, сотни движущихся и щелкающих скелетов, а море имело цвет и запах ядреного абсента. Тесное помещение, взрывающееся цветными огнями, было забито обнаженными девушками со звериными головами, которые взрывались с оглушительным разноцветным салютом. Город он наблюдал с высоты птчьего полета, и целую вечность несся вниз, навстречу асфальту, обгоняя десятки и сотни собственных копий, позировавших во время падения. Потом он тонул в водовороте гигантской раковины, в ужасе пытаясь схватиться за скользкие края, прежде чем его окончательно засосет в воронку. Потом были какие-то тени в полицейской форме, оторые стреляли в него из своих пистолетов. Из стволов вылетали какие-то маленькие змеи с раскрытыми пастями, оставляя за собою радужный след. Они летели медленно, а потом обвивались вокруг меняющегося тела Эдварда, и впивались в него своими зубами-иглами, впрыскивая смертельный яд.
Все это оборвалось очень резко. Его будто бы выпихнули в реальность, да так, что он при падении проломил старыне деревяные половиц, взметнув в воздух огромное облако пыли. Над ним качалась одинокая старая лампа,создающая круг света, за пределами которого едва-едва что-то видно. Было похоже, что он находится в широком, затхлом помещении, загроможденом какими-то стеллажами, и сейчас лежит где-то в его центре, раскинув руки. В его груди торчит порядка двенадцати опорожненных шприцов с вдавленными поршнями. Тихо. Серо. Скучно. И загадочно.
У тебя ничего нет, кроме оных шприцов, а кроме светящего на тебя светильника света больше нет, потому видны только силуэты предметов.
+1 | Неприкаянные, 13.01.16 19:13
  • Уииии! Полетели!!! *корчит рожу в ответ, передразнивая копии*
    +1 от Edvard Lori, 13.01.16 22:05

Стасу повезло - он выбрал правильную дорогу. К старому бункеру вела хорошо проторенная автомобильная колея, уходящая в чащу. Один раз он споткнулся - зацепил ногой воздушную вытяжку. торчащую из земли. Это дало понять, что он на правильном пути. Еще немного пробежавшись, Стак заметил заброшенное бетонное строение - серый прямоугольник с двумя узкими щелями-бойницами, и стальной дверью. Но это был лишь вход в убежище - само оно уходило под землю. Внутри этого строения, прямо в полу, находился круглый люк с винтовым воротом. Пара поворотов ржжавого механизма, усилие - и вот, открылся длинный круглый спуск вниз. Оставалось только спуститься.

Вот как раз в этот момент первый раз и тряхнуло. Землю сотряс мощный толчок, уложивший Стаса на пол. Дальше наступил страшный грохот и треск - пошла ударная волна со стороны города. Она выдирала с корнем и ломала деревья, словно спички. Трещало и бетонное укрытие, грозя обвалиться. А потом пошел нестерпимый жар. Воздух мгновенно разогрелся до значительной температуры, которая продолжала расти. Стаса обжигало снаружи и внутри, когда он пытался дышать. Превозмогая страх и боль, он нырнул в укрытие, и захлопнул за собою люк, после чего свалился на дно бункера.
***
В бункере было сыро, прохладно и темно. Земля все еще трялась, а вибрация проходила через стены, пугая укрывшегося Воронова. Теперь он был предоставлен сам себе, один на все это укрытие.
+1 | Apocalypse N[Донабор], 11.01.16 12:43
  • атмсоферно
    +1 от Dreamkast, 11.01.16 13:41

- Но почему? - Осмелилась задать вопрос Нина после короткого молчания.
- Не знаю. - Честно признался Алексич. - Но закрытый бокс это запретная территория для посторонних. Я рискую работой. Поэтому сделайте все так быстро, как сможете.
****
Закрытый бокс отличался от остального уютного и благочинного заведения. Это было здание в глубине территории, небольшое и неприметное. К нему не вело никаких дорог, кроме протоптанных тропинок. На всех без исключения окнах были вмонтированы толстые решетки, какие не мог бы выломать даже самый сильный человек или антро. Двери тоже были железными, и открывались только кодовой комбинацией. Алексич ее знал, и быстрыми движениями ввел четыре цифры. Отец Александр даже заметить ничего не успел - а запорный механизм лязгнул и послышался трехсекундный сигнал о готовности. пропустив всех перед собой, Алексич также торопливо закрыл дверь.

Справившись о том, где держат Жеглова, главврач повел священника и горюющую мать через коридоры. И стало понятно, почему этот бокс закрытый. Здесь держали особо опасных - буйных, злобных психов, маньяков, свихнувшихся на войне солдат, обученных убивать, а также склонных к самоубийствам и членовредительству. Они через одного орали во все глотки, это было слышно даже сквозь толстые железные двери. Кто-то бился в них, кто-то молотил ногами, кто-то прилип к небольшому окошку в дверях, изрыгая угрозы и ругань. Казалось, они тут все до одного одержимы десятками бесов, и здесь нужны полчища экзорцистов, чтобы спасти их несчастные души, а потом сжечь дотла это проклятое место. Нина пугалась от каждого вопля, от каждого удара по двери, и старалась держаться поближе к Александру и главврачу. Доктор Алексич же невозмутимо шествовал дальше. Он уже привык к этому. Человек привыкает ко всему.

А в палате Жеглова напротив, было очень тихо. И эта тишина ужасно не понравилась опытному доктору. Он приказал Нине и Александру отойти подальше от двери, и сам, открывая ее, стоял сбоку, изготовившись к тому, чтобы поскорее отпрыгнуть. Но этого не понадобилось. Намного сильнее понадобилась валерьянка для Нины, которой стало плохо, едва она увидела своего сына.

Это нельзя было списать на одержимость бесом. Одержимые все равно выглядят как люди. Павел Жеглов же был больше похож на неживой манекен, плохо сделанную марионетку, имитацию жизни. Его кожа была мелово-бледной, и отец Александр предположил, что наощупь она холодная и очень твердая. На голове не было ни единого волоса. Не было и бровей. Губы, без капельки крови в них, сжались в узкую маленькую полосочку. Глаза, отражавшие свет, были неестественно выкачены и по-кукольному пялились вперед. Да и поза была слишком правильная - Павел сидел на стуле посреди комнаты, сложив руки на коленях, и просто смотрел перед собой. Похоже. этой позы он не менял с самого заселения сюда. На вошедших он даже не отреагировал.

На его руке было выжжено красное клеймо, гласившее: "ИЗДЕЛИЕ №65"
+1 | Apocalypse N[Донабор], 22.12.15 18:17
  • Класные описания, атмосферные.
    +1 от Waron, 22.12.15 23:47

Женщина, вероятно, хотела рассказать все как можно быстрее, но вежливое обращение священника и радушное приглашение в гости заставили ее повременить с этим. Как и подобает гостю, она старательно вытерла ноги о коврик перед входом, послушно села куда указали, и, всхлипывая, дождалась, когда отец Александр справится с чайником. И когда чайник на печке уже начал бурлить, женщина заговорила.
- Вы уж извините, что я... так. - Она снова всхлипнула, но, кажется. уже успокоилась. - Я даже не знаю, с чего и начать. Так что начну с самого главного.
Тем не менее женщина еще сомневалась перед тем, чтобы сказать то, что хотела. Вероятно, она и сама не верила в то, что скажет, и чувствовала себя из-за этого очень глупо.
- Мне кажется, мой сын одержим бесом.

Порой суеверные люди грешили на одержимость бесом, когда их близкие вели себя как-то странно и неадекватно. Как правило, эти подозрения ни разу не подтверждались, поскольку на практике это оказывалась или вполне научно-обоснованная шизофрения, или тяжелая наркотическая зависимость, скрытая от близких людей. Но на памяти отца Александра был один одержимый, и о том, что он одержимый, никто никогда не догадывался. Это был самый обычный человек, который вел себя вполне естественно, и даже регулярно посещал церковь. Но стоило ему раз искренне помолиться - и произошло нечто из ряда вон выходящее. Александр помнил, как этот человек вдруг прервал молитву грязной руганью, которая неслась откуда-то изнутри него. Человек даже не шевелил губами, когда это произошло. Когда он попытался уйти из церкви, его начали задерживать прихожане, как-то сразу все понявшие, но почти не испугавшиеся. Александру пришлось отмаливать этого несчастного пять часов подряд, пока двое здоровых, как быки, каменщиков, изо всех сил удерживали его. Все эти пять часов мужчина, раза в два меньше и раза в три слабее этих работяг, едва не переломал им руки, несколько раз укусил одного из них до крови, ругался нечеловеческим голосом, выл как волк, заливался кошачьим мявом, выгибался под невозможными углами. В храме треснуло стекло на двух иконах, которые после этого мироточили два дня. Неделю из храма не выветривался запах серы, который поп пытался перебивать ладаном. Тот мужчина после завершенного акта экзорцизма пролежал без сознания в областной больнице, и, проснувшись, понял, что не помнит последние два года собственной жизни, однако чувствует себя намного лучше, чем когда бы то ни было. Он, кстати, оказался председателем отдаленного колхоза, и потом в церковь нагрянули комиссары из Комитета Госбезопасности, и перелопатили весь монастырь, параллельно допрашивая и самого Александра, и весь приход. Они думали, что здешний священник промышляет наркотиками и психотропами, заставляя паству верить в свои суеверия, и пытались заставть хоть кого-нибудь в этом сознаться. Обошлось. Не найдя ничего, они ушли восвояси, а один из комиссаров все время нервничал из-за запаха серы.

- Он очень резко изменился. - Продолжала меж тем женщина. - мы с ним работаем в НИИ "Радиоволна". Я-то простая лаборантка, а он все-таки с образованием. молодой ученый, все ему говорили, что далеко пойдет. Сам профессор Зеленовский жал ему руку!
В голосе женщины зазвучала неподдельная гордость за сына.
- Знаете, он всегда меня корил за мою набожность, и никогда бы не позволил мне обратиться к вам. Но больше мне не на кого надеяться. Его закрыли в психиатрической клинике, не выпускают совсем, и даже не берутся его лечить. Мне разрешили его навещать, и выглядит он с тех пор только хуже. А моя мама сразу сказала, что бес в него вселился. И... Мне больше не во что верить, потому что даже врачи разводят руками.
+1 | Apocalypse N[Донабор], 13.12.15 13:41
  • Хорошее начало, вкусная затравка. Любопытно, nxj будет дальше.
    +1 от Waron, 16.12.15 13:46

- Тогда вы просто сраные трусливые эгоисты! - Отбросив всякую вежливость проревел Алистер. - Как насчет Библии, падре?! Той ее части о самопожертвовании и помощи ближнему, а?! Или церковь и правда нужна лишь для отъема денег у населения и внушения мысли о том, что горбатиться на чужого дядю - богоугодное дело? Дело ведь не в риске, падре, просто кое-кто трясется за свою священную задницу!

Хоть наваждение и исчезло, Алистер не собирался расслабляться. И пистолет не убирал.
+1 | Тени над Ист-Эндом, 16.12.14 19:16
  • Пошел характер.
    +1 от Azz Kita, 17.12.14 10:04

Вы не можете просматривать этот пост!
| ,
  • Порадовало сравнение с дагестанской свадьбой! :)
    +1 от Waron, 20.10.14 21:13

Вы не можете просматривать этот пост!
| ,
  • Прапорщик Печкин, принёс повестку для вашего мальчика...:)))
    +1 от Waron, 15.09.14 22:21

Вы не можете просматривать этот пост!
| ,
  • бухает с ментами, находясь в розыске, нажирается до полусмерти, теперь вот жрет огурцы с вареньем, запивая водой из унитаза и ею же вымываясь. Все, поехал чердаком Александр Тимофееви

    А чо! Нормальный такой постап! :)))
    +1 от Waron, 11.09.14 00:21

Вы не можете просматривать этот пост!
| ,
  • Хороший персонаж, люблю таких. Пусть и со своими тараканами.
    +1 от Waron, 20.06.14 23:57