Набор игроков

Завершенные игры

Форум

- Общий (9850)
- Игровые системы (4667)
- Набор игроков/поиск мастера (27155)
- Конкурсы (5676)
- Под столом (17325)
- Улучшение сайта (5527)
- Ошибки (2418)
- Для новичков (2729)
- Новости проекта (6581)

Голосование за ходы

 
Осьмуша, однако, не торопился увозить пленника. Никуда не торопясь, он тщательно разрезал на лоскуты плащ вестового, и использовал их, как импровизированные повязки, заматывая рану. Параллельно Осьмуша еще и боролся с вялыми попытками сопротивления вестового,не стесняясь даже крепко ударить его по лицу, чтобы не мешал. Юнец действовал сосредоточенно, шумно дыша через нос, а его движения были напряженными и немного резкими, словно бы Осьмуша сейчас очень злился, но изо всех сил сдерживал злобу. Вестовой отвечал ему взглядом, полным опаляющей ненависти и грязной руганью, пока Осьмуша, окончив перевязку, вдруг не схватил его за волосы и потянул на себя, почти что крича ему в лицо.
- Что тебе от них надо?!
Кажется, вестовой не ожидал такого вопроса, и аж замолчал, забыв вложить в свой взгляд нужную порцию злобы и ненависти. Осьмуша снова встряхнул его, едва не вырвав клок волос.
- Что тебе от них надо, гад?! Зачем ты трубишь Призыв?!
Сморщившись от боли, кощеевец процедил.
- Я… Мастера Кощея военный вестовой… И обязан…
Его гордый, пафосный титул был прерван криком боли, когда Осьмуша с силой вдавил большим пальцем в только что перевязанную рану кощеевца.
- Да какой ты к черту вестовой?! Не смей мне лгать! Тебе не больше двадцати пяти! И кожа твоя чиста, на ней ни одной метки! – Осьмуша прекратил давить на рану пленнику, и натянуто спросил, чеканя каждое слово. – Зачем ты трубишь Призыв? Что тебе от них надо?
Ответом Осьмуше послужил плевок прямо в лицо, и злобное змеиное шипение.
- Не твое собачье дело, герой недоделанный!
Осьмуша торопливо утер плевок с лица, и в ответ отвесил вестовому крепкую затрещину прямо в лоб. Голова парня мотнулась, повиснув на плечах, а сам вестовой на миг чуть не потерял сознание. Осьмуша снова встряхнул его.
- Я ведь могу вот ему тебя отдать! – Осьмуша указал на Всеслава. – Он ненавидит таких, как ты! Знаешь, что он такое?! Знаешь?
И, похоже, что вестовой знал. Только бросив взгляд на Всеслава он испуганно задышал, и невольно дёрнулся, пытаясь уползти прочь. И Осьмуша заметил это.
- Знаешь! Видел их! – И тут его озарило. – Ты же был там, верно? Когда все рухнуло. И Исход тоже видел, и мерзлых. Но ты был маленький, поэтому нет меток. Поэтому так молод. И поэтому так ненавидишь.
Вестовой опалил Осьмушу еще одним ненавидящим взглядом, и отвернулся.
- Что бы ты еще понимал…
- Это ты не понимаешь. – Как-то устало произнес Осьмуша, отворачиваясь от вестового. – Слишком мало знаешь и помнишь. Только и знаешь, что Иван пришел и всё разрушил. А что в самой Руси творилось…
- Всё я знаю. И что на Руси они делали, знаю. – Вяло отмахнулся вестовой. – И что, просто утереться, что мы получили что заслужили?! Этот Иван похоронил там заживо шестьдесят тысяч людей! Имел он на это право?! Вот так вот просто взять и решить, что никто в Кощеевом Царстве не должен жить! Говоришь, я ничего не помню?! А я помню, как лежал там, в кромешной тьме, задавленный камнями, не в силах и рукой шевельнуть, и только кричал, пока меня чудом не достали! Только меня, из всей семьи! А не смогли достать еще сотни, тысячи! Там будто сама земля кричала! И все по милости этого героя, который взял и решил, что так будет справедливо!
Вестовой в сердцах сплюнул.
-Вот значит и мы вправе решить, что вся Русь должна вымереть. Не утруждая себя разборами. Просто потому, что русские наши враги. Поэтому я и встал на их сторону, как только услышал об этом походе за Солнцем.

Повисло краткое, тягостное молчание. Длилось оно, впрочем, недолго.
- И Псарь с Шепотом тоже так рассуждают? – Задал вопрос Осьмуша, без всякого выражения глядя куда-то вдаль.
- Нет. – Ответил вестовой, покачав головой. – Не спрашивай меня про них. Ничего я не знаю, ни что им надо, ни что они задумали. Мне не говорили, и я не хотел знать. Поручили только трубить сбор, собирать всех, кто еще остался. Великую силу собрали, никто не устоит. – Тут вестовой издевательски усмехнулся. – Что, герой, думал, я все затеял? Думал, изловишь меня, и все кончится, не пойдут кощеевцы дальше? Дурак ты.
- Сам ты дурак. – Ответил парень. – Ты не Русь на смерть обрек, а всех своих собратьев, которые всего-то и надеялись спокойно дожить остаток жизни. Они все погибнут из-за тебя.
Вестовой смолчал. Но Осьмуше и не требовался его ответ. Поднявшись на ноги, он взял в руки рог, и сообщил.
- Я это забираю. А тебе советую, как доставим тебя, все рассказать героям, все что знаешь. Сколько кощеевцев собрал, куда они отправлялись, и все остальное. А я за это попрошу тебя не убивать.
- Не поможет тебе рог. Я уже протрубил, что меня поймали. Они не будут слушать твои сигналы. – В голосе вестового послышалось отчаянное торжество. – И меня вам не взять.
Осьмуша слишком поздно понял, что задумал вестовой. Тот собрал все свои силы, чтобы вновь метнуться к кинжалу, который он ранее выронил, и, схватив его, одним резким ударом вогнал лезвие себе в сердце. Осьмуша успел только схватить его за запястье обмякающей руки, опоздав всего на какой-то миг, и уловить последний, потухающий взгляд мертвеца, прежде чем вестовой издал свой последний хрип и завалился на бок. Осьмуша только беспомощно сжал кулаки и сцепил зубы, в мыслях браня себя последними словами, что забыл и про кинжал, и про то, чтоб хоть связать пленного. Но корить себя было некогда.

- Идите. – Глухо донеслось от молодого парня. – Идите скорее. Я догоню.
Осьмуша бессильно опустил голову, и тяжело выдохнул.
- Я просто немного устал. Не хочу заставлять ждать.
  • С этого места сказка про то, как добро неумолимо борет зло, превращается в высокую трагедию.
    +1 от Yola, 14.08.17 02:02

Олена

- Я для него существую. - Уверенно ответила Кира. - Тем ему и помогаю.

- Ну еще бы. - Благодушно усмехнулся скоморох, почесывая Киру за ушками. - С мальства ведь со мной. Ей в лес уже нельзя. Отвыкла. Да и разве ж со мной не интересней?
И снова улыбнулся хозяин куницы девочке.
- Ладно. Пора мне дальше идти. И тебе тоже счастливого пути, девица. Побереги себя, пока за Солнышком следуешь.
И ушел. А Олена снова осталась одна, смотреть на чужое веселье да с волнением ждать возвращения своих мальчишек.

Всем
А веселье тем временем стало набирать обороты. Оно и ясно, что же это за свадьба такая, да без драки? Затеянный Фокой мордобой перетек в удалое массовое побоище с ломанием стульев и заборов. Сам Фока оказался прямо в гуще толпы, и эта гуща хорошо так пережевала его, и выплюнула из себя, помятого, с отбитой спиной, по которой кто-то ударил доской от забора, с лиловым "фонарем" под глазом и с миской на голове. А музыканты знай себе играют только веселей, будто подстраиваясь под кулачные бои "стенка на стенку". Бой посуды, визги девок, звучные удары - все смешалось. Снова досталось Фоке, пока продирался к Олене, чтобы увести лесную колдунью, пока не зашибли ненароком. И даже миску забыл снять с бедовой своей головы. А потом смотрел вместе с нею, какую кашу заварил. Кончилось побоище тем, что остался на ногах один кузнец с расквашенным носом, который щербато и не очень умно улыбался, радуясь победе, но не зная, что ему теперь с этой победой делать. А драка потихоньку снова переходила в пляски.

Как раз когда драка закончилась, и вернулись ребята, что ходили гонять вестового. И Даня, у которого все лицо смурное в пороховой саже. И Мирослава следом выбирается, а Осьмуша ей руку подает. Сам Осьмуша тоже отчего-то с черными пятнышками на лице, и вид имеет уж очень грустный и задумчивый, будто бы на похороны приехал. Всеслав как всегда - страшный, холодный, наводит ужас на всех, кто его видит. И Соловей - единственный довольный из всех. Он за вестовым не ходил, а поубивав кощеевцев вернулся к карете, чтобы ее развернуть обратно к Загатью. Встретил их всех Василий, успевший намиловаться со своей хромой ненаглядной, и ему Осьмуша ответил на не успевший прозвучать вопрос.
- Умер вестовой. И ничего толком не сказал. - Расстроенно шмыгнув носом, Голубоглазый пояснил. - Он молодой был, без меток. Из злости в Заговор пошел. Про планы не знал, и что за цель у Заговора - тоже. Только войско собрал большое, почти всех, кто Исход пережил. Пока бились с охраной, протрубил условный сигнал, и теперь рог кощеевцы не слушают. Сами действуют.
Показав командиру добытый рог, Осьмуша добавил.
- У себя подержу. На всякий случай.
Уф, это были сложные посты, немного проблемы с творческим запалом. Если хотите, можете пропустить, и я завтра дополню пост, и перенесу группку в Полоцк.

Ах да, еще хотелось бы небольшой ивент с Оленкой отыграть в "Пока сказка сказывается". Осьмуша пообещал с ней на празднике побыть, да и если учесть, что ему Данька наговорил... Чуть позже напишу, если меня не опередит Йола)
  • Кончилось побоище тем, что остался на ногах один кузнец с расквашенным носом, который щербато и не очень умно улыбался, радуясь победе, но не зная, что ему теперь с этой победой делать.
    )))))))))))))
    Очень по-русски)))).
    +1 от Da_Big_Boss, 14.08.17 01:53

Шкряг! Шкряг! Шкряг!

С резким, противным звуком ходит по острому лезвию косы точильный оселок, придавая режущей кромке бритвенную остроту. В последнее время коса Смерти требовала постоянной наточки, ибо все богаче становился урожай человечьих душ. Так уж случилось, что всякое действие рождает противодействие. Герои вступили на путь спасения мира, и у них нашлись противники, которые отвечали противодействием на их действия, и тем самым двигали эту историю к тому или иному финалу, но сминал молох истории и тех, кто вовсе даже был ни при чем. С каждым новым этапом росли эти жертвы. Жители Белого Сада ушли вместе с павшими кощеевцами и Черным Витязем, Чернобородом. Погибла свита царя Ивана, и нынче в Киеве на главной площади стоит перекладина с десятками виселиц, ждущих и виноватых, и тех, кто не смог доказать своей невиновности, чтобы тяжким грузом лечь на сердце Ивана. Пали и жители лукоморских лесов, которым кощеевцы оставили озерное чудище, чтобы то уничтожило Лукоморье и помешало героям. Погиб хан Бекет с его войском, и начался передел власти, обещающий кровопролитие и новые перемены в неспокойном мире. Погибли и несчастные моряки на купеческом судне, что захватил Шепот с его людьми – кого-то убила Мирославина молния, а других кощеевцы бросили на дно с камнем на ногах, когда прибыли на свое секретное место, с которого начался их последний великий поход. А Смерть шла следом за ними, методично собирая свой урожай.

В этот раз под ее косу среди прочих попали трое, встретившиеся на дороге. Пути земные путаны, как судьбы человечески, и переплетаются так же. Вот и встретились на одном перекрестке однажды волхв Яросвет, степняк Тан-Батыр, и хитрый бродяга Рыжий, сын старой Патрикеевны. А дорога та вела в деревню близ озера Шантарского, какую так и звали – Шантарка. Деревня была придорожная, а в деревне той корчма была большая с постоялым двором. Не минули ее и путники на свою беду. Что там надо было каждому – то им самим ведомо. И вот как были они там все вместе – тогда-то и застигла их весть дурная. Вломился в корчму перепуганный лесник, да возопил во весь голос.
- Кощеевцы идут! Кощеевцы!
Всяк и каждый знает, что нет больше войска Кощеева, сгинуло оно в холодах да морозах вместе с царством проклятого мертвяка. Подумали сперва что пьяный лесник, да тот так был перепуган, что все же поверили. И все, кто был там, местные и пришлые, стали готовиться встречать. Вместе с ними вышла и наша необычная троица.
А кощеевцев тех было три человека. Двое латников дюжих заместо мулов тащили на большущей телеге что-то, укрытое парусиной, а впереди, похрамывая, шел косматый старик с короткой всколоченной бородой, будто ему кусок той бороды ножом срезали. Наряжен в мундир черный с нитью позолоченной да пуговками, а на ногах сапоги, а все равно все обтреханное, позолота та тусклая, облетает, а ткань дорогая вся заплатами пестрит. Увидели кощеевцы, что дорогу им большущая, разношерстная толпа перегородила, и остановились. Молчат, глядят, ничего не делают. На смех подняли кощеевцев этих. Командир ополчения взглянул на тех веселым взором, руки потер, а потом леснику подзатыльник отвесил.
- Ну, и это твои кощеевцы? Это и всё?

- Да. – Сказал Пушкарь вместо лесника, сдергивая парусину. – Это всё.

А под парусиной была пушка большая, каких и в жизни никто не видывал. В жерло ее целиком могло влезть три человека, а телега та огромная служила ей лафетом. Подымать ее надлежало цепными механизмами четверым здоровым и сильным вояками при помощи цепного механизма. Но сейчас того не требовалось, потому ка смотрело жерло прямо на толпу. А пушкарь уже подносил к фитилю огонь на длинной палке.
А потом сам мир взорвался героям в лицо, и все кончилось.


И вот теперь они здесь. Лежат навзничь где-то в темноте, тесноте и сырости. Нос еле-еле улавливает запах тухлой квашенной капусты, кожа призрачно чувствует лежалую солому, а в глаза бьет неведомый, но яркий свет. Не в силах и пошевелиться толком, батыр, волхв и лис лежат плечом к плечу, и смотрят прямо на Смерть. Сгорбленная фигура в черной накидке сидит прямо перед ними на перевернутом деревянном ведре, и не глядя на них точит и точит свою косу. Шкряг! Шкряг! Шкряг! Рукоять косы и оселок цепко сжимают костяные пальцы, продолжая заострять лезвие, и кромка блестит на свету. Позади Смерти – решетка деревянная, и через нее в спину ей бьет яркий белый свет, тем четче делая призрачный стан Костлявой. И не верится, что в самом деле она – моргаешь, а морок не уходит, и вроде даже закрывая глаза не перестаешь ее видеть. У ее ног лежит несколько покойников. Они же стоят позади нее, и потихоньку уходят за деревянную решетку, прямо сквозь перекладины, растворяясь в ярком белом свечении. Но герои не могут встать и уйти.
А почему герои? Ну, так зовет их тот, кто сейчас читает Рыжему, Тану-Батыру и Яросвету все, что написано выше. А раз зовет так – значит есть за что. Но вот слышится хлопок закрытой книги – и выходит меж ними и смертью читающий, показываясь на глаза всем троим. Голокожий, рослый кот, что ходит на двух ногах. Он так тощ, что свет, кажется, проходит сквозь него. Бледная кожа без клочка шерсти обтянула ребра и выпирающие мослы. Длинные, суставчатые пальцы Кота сжимают толстую, пыльную книгу. Длинные, чуть порванные уши стоят торчком, развернутые в направлении героев. Глаз его не видать – они туго завязаны беспросветной белой тканью, сквозь которую он не может видеть, но все равно поворачивает лицо в их сторону. Да и передвигается совсем не как слепой – уверенно, точно зная, что не наткнется ни на что и не оступится.
- Поздорову вам, герои. Конец вас откладывается. Смерть согласна обождать. Рады?
Добро пожаловать в игру. Удачи, и надеюсь, нам с вами будет интересно
  • У! У! ууууу!
    +1 от Yola, 01.08.17 22:03
  • Ух ты))
    +1 от Fiz, 08.08.17 09:16

- Добираться вам недолго будет, не беспокойтесь. - С довольно-таки неприятной улыбочкой сообщил героям Кот. - Как сыщете золото, так Смерть себя ждать не заставит. А теперь просыпаться вам пора.
Потянувшись куда-то, Кот, кряхтя от натуги, поднял с пола ведро, полное воды, и в последний раз ухмыльнулся героям прежде, чем вывернуть все содержимое емкости на них.

Сильной волной окатила троицу студеная колодезная водица, вырывая их из морока в реальность, и их бесплотные души словно бы рвануло незримым поводком назад, в тяжелые и изношенные мирскими скорбями земные оболочки. Свет резанул по привыкшим к полумраку глазам, в нос ударил запах прелой соломы и тухлой капусты, а холодный воздух заставил мокрые тела продрогнуть. Сумев наконец сообразить, герои зашевелились, и ощутили, что лежат на полу все той же клетушки, где они и были раньше. Только теперь эта клетушка была абсолютно реальна, а за перекладинами, сложенными в крупную решетку, виднелось разгромленное селянское подворье, заполненное людьми самого неприглядного вида. Но разглядывать их времени не было, потому как и в самой клетушке(оказавшейся, к слову, загоном для свиней) присутствовало несколько личностей, заслоняя собой вид и вообще отвлекая на себя внимание. Над самыми героями стоял, широко расставив ноги, пухлый и лысый разбойник с синюшным рисунком рогатого черепа с бубновой мастью во все свое объемное пузо, виднеющееся под жилеткой. Разбойник ухмылялся щербатым ртом, морща в гармошку рыхлые, небритые щеки, и вытрясал из деревянного ведра последние капли воды. Видимо, именно он "взбодрил" троицу, но еще недостаточно, чтобы они могли хотя бы встать. Силы возвращались медленно и неохотно.

- Просыпайсь, покойнички! Некогда дрыхнуть! - Гыгыкая, сообщил лысый, бросая ведро, и обернулся назад. - Эти и впрямь живые! Ну и чего будем делать?

Спрашивал лысый у самого Козыря, что сидел сейчас на том самом перевернутом ведре, на котором в видении восседала Смерть. Он сложил руки так, чтобы соприкасались широко расставленные пальцы. и свесил их меж растопыренных ног, согнутых в низком присяде. Его лицо было бледно, словно он еще мучился от крысиного яда, а некогда живые карие глаза застилали мутные бельма. Но они будто бы и не мешали разбойнику, ибо он очень внимательно смотрел на лежащих перед ним "покойников". Под распахнутой настежь собольей шубой виднелся голый торс, тощий но жилистый, не оставлявший сомнений в крепости удара лихого атамана. Карта верная, постаревшая уже и пошарпавшаяся, висела на положенном месте, на левой части мехового воротника. На поясе толстом болтались ножны с кинжалами и было продето два пистоля, сделанных заморскими мастерами с большим художеством. Козырь улыбался, и в свете пожарищ поблескивал его золотой клык.

- Это хорошо. - Кивнул он. - Ты, Мишаня, связал этих оглоедов, как я тебе велел?
- А то! - Названный Мишаней амбал ткнул носком сапога одного из пленных(по злобе судьбы оказался им именно Рыжий), и заставил героев пошевелиться, чтобы те убедились, что их руки действительно накрепко связаны за спинами. - Как и велел, пан атаман! Не вырвутся! Только это... - Тут Мишаня с сомнением спросил. - А Шепот не узлится, ежели узнает? Он-то настрого сказал всех того. - Проведя большим пальцем по горлу, душегуб звучно крякнул, будто несмазанная дверь, распахнутая пинком. - Ну, чтоб никому про кощеевцев не рассказали.
- Шепот может поцеловать меня в зад. - С раздражением ответил Козырь Семисмертный подчиненному. - А ты, Мишаня, если еще спрашивать будешь много, с ними рядом усядешься.

Резко распрямившись, Козырь встал и потер руки, вразвалочку подойдя к скрючившимся на полу героям.
- Ну что, ребятишки, будем знакомиться. Меня матушка, как родила, все Проней ругала. До ваших имен мне дела много нет, но надо ж вас как-то в учетную книгу записать, прежде чем сторговать кому-нибудь. Вот и ответствуйте уж, как вас звать-величать. А заодно знать хочу, по чью душу из лесу медведь пришел? Чуть его изловили, гада.
Герои на данный момент разоружены и связаны.
Сейчас у вас есть шанс кратко представиться друг другу(формально, Козырю), ну или отложить это на потом. Ваши шмотки, коней и напарников вы вернете чуток позже, не волнуйтесь.

Попытки сбежать можете начинать хоть прямо сейчас, если у вас есть планы. А можете дождаться, пока вас оставят. Заодно можно попытаться разговорить Козыря, и узнать наводку на его сокровища.

  • Ух, кайфово придумал с окатывающим разбойником!)))
    +1 от Da_Big_Boss, 07.08.17 21:00

Когда Рыжий понес околесицу о героях, Кот с недоумением вскинул отсутствующую бровь, а потом снова заглянул в вою книгу, сверяя что-то в ней с тем, что он сейчас слышал. Когда речь Рыжего окончилась, бормочущий Кот еще немного пошевелил губами, и резко закхлопнул книжку.
- Да, ты почти не ошибся. - Кивнул голокожий зверолюд. - Те самые герои. Вы теперь с ними должны пойти. Нынче они в Полоцке, на свадьбе у князя Ростислава гостят. Но вы, наверное, к самому веселью не успеете. Ничего, найдете героев, я вам помогу. А пока что разберемся с делами насущными. И первое что скажу тебе, Рыжий - кто знает, где неудача обернется счастьем?

Снова Кот заходил по темной клетушке. Так ему, видно, легче было говорить, пока он маячит взад и вперед. А Смерть все точила безмолвно свою косу.
- Почти прав батыр, сын степей, выкуп за вас для Смерти будет. Но денег я ей не выдам. Зато вам расскажу, где самим их взять. А то сумма больно великая, по сто золотых с каждого смертного носа. А времени у вас немного. Расскажу-ка я сказку вам, про лихого разбойника Козыря, и про то, как он Смерть обыграл.

Исчезла вокруг клетушка тесная, померк свет, меж перекладин лучами льющийся. Только Кот да Смерть остались на прежнем своем месте. Теперь новоявленные герои находились в какой-то корчме, напоминавшей ту, разгромленную, в которой они втроем погибли вместе с остальными людьми. Все ее посетители сгрудились вокруг одного стола,стоя сплошной стеной. Из-за полумрака видны были лишь силуэты, скупо освещенные одинокой свечой, что горела в центре стола. У всех посетителей светились странным белым светом глаза. Свет тот был похож на то яркое свечение, которое герои наблюдали ранее, куда уходили души умерших.

Смерть сидела за этим столом с одной стороны. А с другой сидел молодой, небритый и сильно напряженный парень в роскошной собольей шубе, явно с чужого плеча. Роскошный вид дополнялся страшным измождением - он был бледен, словно мел, а на коже выступила синюшная паутина сосудов. Кровоточили его ноздри, и губы тоже были попачканы в крови. Кожа лоснилась от холодного пота, словно кто-то выжимал из него всю воду. Глаза щурились, словно бы резал их тусклый свет от свечного пламени. Ловкие, длинные пальцы нетвердо сжимали веер из игральных карт, в которые он вглядывался, а одну из них он прямо сейчас бросал на стол. Брошенная карта висела в воздухе, и была видна ее масть и достоинство - туз бубновый, масть воровская, символ лихих людей.

На плечо этого парня легла когтистая лапа Кота.
- Знакомьтесь. Козырь. Тогда его, правда, иначе звали. Тот самый разбойник, у которого вы сейчас пребываете. В те годы был он молод, лих и беспечен, а вдобавок жесток и жаден. Любил он блеск драгоценных каменьев, дорогие меха и сверкание монет, да чтоб давалось все не трудом трудным да службой ратной, а легко в руки шло, пусть даже из чужих похолодевших рук. Многих отдал он в лапы смерти, но однажды и за ним самим Смерть пришла. Забрать его Смерть хотела вместе со всеми его дружками. В этой корчме любили они гулять, справлять дела удачные, пока жена корчмаря не всыпала всем в пойло крысиного яду. А Козырь-то пил пуще всех. Так много зелья смертельного выпил, что и сам начал Смерть видеть, а то немногим дано. Из последних сил выпросил он у смерти в последний раз картишками перекинуться. Залюбопытствовала Смерть, захотела испробовать удовольствий земных, азарт вкусить от легких денег. И сели они вдвоем за стол, а все мертвые товарищи его были свидетелями поставлены. И три дня и три ночи играли они без остановки, перекидываясь мастями. Мучался Козырь от боли смертельной, чуял как нутро его ядовитое зелье разъедает. Слеп он становился, слаб, но жизнь не покидала его, и потому он упорно играл. Ставки росли с каждым разом, выигрыши и проигрыши следовали один за другим. Смерть впала в азарт немалый, и стали они играть по крупному. На жизнь.


Вспыхнуло пламя свечи ревущим пожаром, поглощая корчму. В пламени этом растворились покойные приятели Козыря, но сам Козырь невредимым вышел из пламени. Он шел прямо, уверенно, и улыбался, слушая истошные крики кабатчика и его семьи, доносившиеся из горящего кабака. Руки его были в крови, а к шубе булавкой был пришпилен бубновый туз.
- Он обыграл смерть семь раз - Вкрадчиво говорил кот. - И карту эту, и имя свое носит как памятку их договора. Семь жизней даровано ему за его невероятную удачу. Ну, или здесь было замешано нечто иное.
Кот ухмыльнулся. обернувшись на Смерть, которая все так же точила свою косу.

- А теперь Козырь вновь наживает богатство, которого лишился. Многое он проиграл тогда Смерти прежде, чем отыграл свою жизнь. Многим пожертвовал, чтобы вовлечь Смерть в азарт, заставить ее познать радость выигрыша и заставить сыграть по-крупному. Вышел он из горящей корчмы живым, отмщенным, но нищим. А теперь подвернулась ему еще одна удачная сделка.


И снова яркое пламя сменилось темнотой, а сцена горящей корчмы превратилась в сцену на берегу бурной, широкой реки. К берегу был пришвартован торговый корабль, только по трапу спускались отнюдь не купцы и грузчики, несущие товар. На берег один за другим сходили кощеевцы, выводили они коней боевых, и разгружали сундуки, еле закрывавшиеся от оружия, бочки с порохом, пушки и ядра. Старики-кощеевцы словно готовились к большой войне, как в старые времена. С другого борта сбрасывали в воду мореходов, которых кощеевцы вяли в неволю и заставили протащить свой груз по реке. К ногам несчастных моряков были подвешены тяжелые грузы, а руки были связаны за спиной. Со звучным плеском они падали в воду, и уходили на дно, чтобы устлать песчаное дно собственными телами, что не могут всплыть, удерживаясь веревкой на грузе, и смотрят мертвыми глазами вверх, туда, куда им уже никогда не суждено выплыть. А на берегу жмут друг другу руки Козырь и Шепот, убийца кощеевский, коварный человек-тень.
- Идут воины Кощея в свой последний поход. - Кот кругом обходил Шепота и Козыря, не глядя на них. Книга парила перед ним, раскрытая где-то на последних страницах. - Идут они по дорогам да путям, проходят через жилища людские, и всех встречных на своем пути беспощадно убивают. А следом за ними идет разбойничья ватага атамана Козыря Семисмертного, какому достается вся добыча, всё злато-серебро, ибо в этот раз кощеевцам на него плевать. Все это - хитрый план Шепота, чтоб думали воины-дружинники княжеские, будто это не кощеевцы на них надвигаются, а атаман Козырь силу набрал, да бесчинствует, грабя и убивая. Козырь и рад, легкие деньги в руки идут, когда всю работу за него делают. Немало, немало скопил он уже. Как раз вам хватит, чтобы от смерти откупиться.

Книга захлопнулась, и снова герои оказались в той тесной клетушке, наедине с Котом-Ученым и Смертью, что все косу свою точит. Только теперь перед Смертью стояли песочные часы, и песок неумолимо отмерял время.
- Смерть дает вам отсрочку в час. За этот час отыщите Козыря, и заберите его деньги. Ими со Смертью расплатитесь. А уж дальше - за другими героями пойдете, Солнце добывать. Все вы поняли?
  • Занятно.
    +1 от Texxi, 05.08.17 13:43
  • история Козыря шикарная.
    +1 от Yola, 07.08.17 01:27

Проводив взглядом Виктора, старик только вздохнул сочувственно. И тут же встряхнулся.
- Пойдем мы к Крысиному Оврагу, куда Черного Витязя с остатками его разбойничков оттеснили. - Решительно сказал "Алексей", перейдя уже на тон командный, как если бы управлял войском. Или отрядом. - Оттуда недалече и пещера, где источник бьет. По дороге расскажу я вам подробней про него, кто он был, и кто сейчас есть. Только справляться вам самим придется. Тихон много сил потратил, а моя силушка - она в том теле осталась, в гробу.

- Княже! Дозволь и нам подсобить! - Вызвался вдруг один из воинов, самый молодой и горячий. - Мы уж того супостата ух!
Остальные воины не разделили его энтузиазма. Даже наоборот. Как-то попрятали глаза, да отошли от своего побратима. Видно было, что пойдут они. Но видно было, как сильно они того не желают.
- Я не князь боле. - Сказал Алексей сурово, мигом осадив пыл горячего парня. - Мертвые княжить не могут. Да и правду говорил тот корчмарь в Злобине, я и не княжил-то толком никогда. Не умел. Все на Мстивоя спихнул. А теперь Мстивой вступает в полноправное свое княжество, а потому выполняйте то, что он вам наказал, а не рвитесь в чужой бой. Справятся ребята.

Ну, и раз уж никто больше не хотел ничего добавить, Тихон-Орел отдал свой последний приказ.
- Ну, на том и порешим. Выдвигаемся.
----------------------------------------
Крысиный Овраг находился немного за деревней, и представлял собой, натурально, овраг. Очень большой овраг. Отчего назвали его Крысиным – было неизвестно. В этом овраге нашли свое последнее пристанище остатки армии Черного Витязя. Кони и люди в старой броне лежали грудой, вповалку друг на друге, перемешавшись в бесформенную и окровавленную кучу, из недр которой торчали напряженные предсмертным спазмом руки, ноги, копыта и элементы брони, сбруи и оружия. Судя по следам, орловцы обратили воинов Витязя в беспорядочное и неорганизованное бегство, и многие из-за паники просто рухнули в овраг, не заметив в полутьме обрыва. Те, кто упал первыми, были придавлены следовавшими за ними соратниками, погребены под их телами и телами их скакунов.. Остальные же заняли оборону рядом, и пали в последней, отчаянной битве, усеяв землю и своими телами. Те из упавших в овраг, кто остался живым, были методично добиты орловцами, то ли из мстительности, то ли наоборот – из милосердия.
Но за Крысиным Оврагом начиналась уже летопись тяжкого поражения орловской дружины. Когда остатки войск обратились в бегство, орловцев во главе с Алексеем встретил единственный противник. Он и уничтожил оставшуюся дружину, уничтожил с особой жестокостью и садизмом. Тела орловцев, молодых ребят, которым еще жить и жить, были разорваны в клочья. Их внутренности увешивали ветки тех деревьев, что остались стоять, а многие из них после сражения превратились в бесформенный и труднопроходимый бурелом. На перекошенных лицах воинов навеки застыло мучение, боль, но, к их чести, не страх. Над рощей витала давящая атмосфера темной магии, особенно хорошо ощущаемая Мирославой и сэром Поундсом.

Идя этой смертной тропой, Тихон вел рассказ о противнике.
-Чернобород был славный богатырь, могучий и умелый воин, и верный друг. Мне тяжко знать, что теперь я иду против него. И в тот раз не поднялась рука, как увидел его лицо. С Кощеем биться он пошел сразу, его не пришлось уговаривать, как уговаривали мы других. Он говорил, что против Бессмертного выступить так мало люда отваживается, что только с Дураком на такое и пойдешь. Это была последняя шутка, какую услышал я из его уст. Серьезный он был, молчаливый, говорил только по делу, да и то так неохотно, будто к языку пудовую гирю привязали. И верный был и друзьям своим, и жене любимой, не загуливал с нами, молодыми прохиндеями. Двенадцать детей у него было, и девять из них отнял у него Кощей Бессмертный и войско его. Но хоть и мстил он, но мстил благородно, не теряя разума и не поддаваясь пылу ненависти. Он видел победу над Кощеем долгом, а не расплатой за принесенные ему несчастья.

Алексей помолчал немного, будто борясь с нежеланием говорить дальше.

- От того и не удивительно, что из всех нас оказался он самым храбрым и великодушным. С большим трудом добыли мы иглу, через все прошли. Но было у Кощея последнее испытание. Наложил он на иглу заклятие, и молвил он, что тот, кто сломает ее, кто прервет жизнь Кощееву –тот и свою жизнь вместе с иглой поломает, себя самого. Нам всем было что терять. У всех были семьи, любовь, друзья верные, слава великая, и вообще – все мы за хорошую жизнь сражались, потому как и сами ее хотели. Мы очень боялись смерти. И, к нашему стыду, ни один из нас, окромя Черноборода, не решился на это. Почти смалодушничали мы, стали даже с Кощеем торговаться, чтоб оставил дела свои в обмен на свою жизнь.

Алексей горько хохотнул.
- Совсем не по-богатырски, верно? О таком ни в одной сказке не писано. Самим нам стыдно за такое настолько, что до сих пор не решались никому рассказать, и даже меж собой никогда не говорили. Разъехались порознь, чтоб друг другу в глаза не смотреть и не делить этот позор. А Чернобород спас нас. Только и сказал: -«Что ж вы…», и переломил ту иглу.
Алексей обвел глазами своих спутников.
- Нет ли у кого с собой бражки? Сейчас бы запить это все, что на душе-то… В общем, с виду-то ничего с Чернобородом не стало. Жив был, здоров, как ни в чем ни бывало. Мы уж думали, врал Кощей, брал нас на «слабо». А Чернобород сразу все понял. Как отгрохотало все Кощеево царство – тотчас же меч бросил, и сказал, что уходит в вечные снега навсегда, да велел жене и детям своим сказывать, что погиб в бою храброй смертию. А теперь вот вернулся Чернобород. И правда потерял он себя давно. А теперь и меня заставил себя потерять. Почуял я, каково ему было. Злая сила в нем поселилась. Не бес, не демон – просто сила, что наше же зло, в наших же душах, до такой степени подогревает, что разрастается оно в нас. Такого зла не способно выдержать человеческое существо, сама оболочка такому злу себе противится и потому и меняются, уродуются тела, обустраивает их для себя наша темная подноготная. Зло в игле разрастило в Чернобороде ненависть к бывшим побратимам, он винит нас в нашем малодушии и в том, что на него мы оставили эту тяжкую ношу – стать жертвой ради всех людей. Завидует нам, что получили власть и славу, воспользовавшись его жертвой. Злится, что его самого мы забвению предали и правды никому не сказали. Справедливо оно, конечно, но под влиянием темной Кощеевой силы праведный гнев превратился в черную злобу, такую же, каковая двигала и самим Кощеем.Теперь он – Черный Витязь, и он проливает кровь безвинных русских людей, чтобы удовлетворить свою ненависть ко мне и к другим своим былым соратникам. Так оставить этого не можно. И потому прошу я вас – убейте его, как убивают люди противную всему сущему и искаженную тьмой нечисть.


Алексей наверное впервые собрался сказать нечто столь важное и серьезное, а потому вложил в эту речь всю торжественность, на какую был способен.
- Но помните о том, каков он был раньше, и на что пошел во спасение наш! И, помня об этом - в последнюю благодарность упокойте то, что еще осталось в нем от былого Черноборода – великого русского богатыря. Не изничтожайте его, а, как и меня, окуните в мертвую воду, а потом – похороните здесь, рядом со мной. Рука об руку пойдем мы на тот свет, и постараюсь я вымолить у него прощение.

----------------------------------------------------------------------------------------

Черный Витязь встретил героев у самой пещеры под горой. Если точнее – то был это просто необычайно высокий холм. Дождь лил немилосердно. От обилия воды, что уже доходила дощиколотки, земля под ногами превратилась в чавкающую грязь. Это было важно потому, что по словам Алексея Чернобород черпал свою силу именно из воды. Черный Витязь будто сам подстроил под себя погоду, желая получить над врагами преимущество.
Черноборода, в отличие от тела Алексея Орла, не деформировало так сильно. Он выглядел бы как и при жизни, если бы не страшные раны, что остались на нем с последнего боя против былого побратима. Обе руки Черного Витязя были отсечены по локоть, а культи до сих пор кровоточили, окрашивая воду под ногами врага в бурый. Ничего не осталось и от его рубахи и кольчуги – голый торс, который был со всех сторон утыкан обломками лезвий и стрелами. Два обломка меча торчали из груди, в боку застрял кинжал, в спине было около десяти стрел, а еще две – торчали оперением к небу прямо лысой в голове. Борода у Черноборода в точности соответствовала его имени – пышная, черная и большая, только слипшаяся от дождя и крови, что текла изо рта. Единственный уцелевший глаз смотрел на прибывших героев. А если точнее – то прямо на «Тихона».
- Не смог довершить дело, так еще шавок на заклание привел, Алешка? – С тяжелой насмешкой проговорил Черный Витязь. Он говорил с трудом – ему перебило и горло. - Верен ты своим шакальим повадкам. И в прошлый раз ты струсил, спихнув все на меня.
- Я намерен просить прощения за это. – Холодно сказал Алексей. – Но у настоящего Черноборода, не у тебя.
- Да. Убеждай себя, что я не настоящий. – Прорычал Витязь. – Будто за меня кто-то другой прямо в лицо тебе говорит, кто ты есть. Вы, мелкота. – Теперь Витязь обращался к собравшимся. – Он прислал вас драться вместо себя, чтоб и мою смерть со своей совести снять? Или он просто трусит? Даю вам шанс – можете не умирать за эту змеюку, которая даже у старика тело забрала, цепляясь за свою жизнь, власть и богатство. Просто развернитесь и идите по домам. А я закончу то, что в прошлый раз мы не закончили.
У Черного Витязя 500 хп и некоторые усиления из-за погоды. Но за вами право первого удара - можете начинать атаку прямо сейчас. Кроме того, его беседа с Алексеем дает вам время даже перегруппироваться, и начать атаку с нескольких сторон. Можете так же затянуть атаку болтовней(кто-то выступит в роли переговорщика), и совершить больше подготовительных действий - напилив бомб, смазав ядом клинки и наконечники стрел, сотворив нужные заклятия и т.д.

Вообще, я допускаю даже то, что вам удастся отговорить Витязя от боя, но это будет сложно.
  • - Я не князь боле. - Сказал Алексей сурово, мигом осадив пыл горячего парня. - Мертвые княжить не могут. Да и правду говорил тот корчмарь в Злобине, я и не княжил-то толком никогда. Не умел. Все на Мстивоя спихнул. А теперь Мстивой вступает в полноправное свое княжество, а потому выполняйте то, что он вам наказал, а не рвитесь в чужой бой. Справятся ребята.
    Вот это круто было.
    +1 от Da_Big_Boss, 28.08.16 00:51
  • Слов нет.
    +1 от Zygain, 31.07.17 00:37

Столь провокационные слова Маринки не встретили ответной шпильки от Трояна. Тот принял дерзкий норов Чернавки как данность, и ответил как ни в чем ни бывало.
- Для гордости моей оно, конечно, больно. Но на подобранных отцом женщин мне жаловаться не приходилось никогда, лучших бы и я не выбрал. Да и брак этот не блажь и прихоть, а необходимость. Твой-то любый много может тебе о том рассказать, у них тоже часто невесту сыну выбирают родители, причем иногда еще до рождения обоих.

Маринка смотрела прямо на Трояна, а вот его взгляд то и дело блуждал вокруг, разрывая контакт с Чернавкиным глазом. Но в холодное око, данное Марой, сын Велеса посмотрел без боязни. Бравада, не больше - холод Нави пронимал и его, Чернавка мумела ощутить, как прошла по гибкому телу змеевича невольная дрожь.
- И не боишься ты мне излагать, каким образом папу собираешься вокруг пальца обвести? - С все той же улыбкой спросил Троян. - Все хитришь ты, Маринка. И договоры заключаешь с уловкой, а потом обижаешься, что боги на тебя гневятся и сами против своего слова идти изыскивают путь. И люб тебе стал больше другой, хотя первого ты даже и не видала, и шанса никакого ему не дала тебе понравиться. Нечестно получается. А вдруг я был бы лучше?

Снова разошлись Троян и Маринка, лишь руками держась, и взмахнул свободной рукой Змеиный Сын. По велению его жеста снилизили скорость игры музыканты, и превратилась музыка из бурного потока в плавную речку. Повел ее Троян, как будто лебедушку по ровной озерной глади, давая ей передохнуть.
- Обманешь ты старого змея, допустим. Мы, люди, существа хитрые. Но неужто думаешь ты, что скажет он, мол, ну ладно, извернулась, живи теперь счастливо со своим смертным. Велес забыт уже почти, и не столько силы имеет. Но боги пуще всего не любят в дураках оставаться, особенно со смертными. Хорошо, если просто изведет обоих. Но он может и что похуже придумать.
Вздохнул Троян грустно.
- Пойдешь за меня, и спасешь хотя бы его. Несчастный будет без тебя, но живой. А ты хоть и погибнешь, но жизнь новую дашь. И погибнешь молодой, в расцвете сил своих, а не старой, немощной развалиной, как Василиса Премудрая. Ее красоте когда-то боги завидовали, а теперь едва ли ее прекрасной назовут, переломала ее жизнь. Она жила в страданиях, и так же умрет, а я позволю тебе просто заснуть после прекрасной ночи вместе, и навечно остаться в краю светлых снов. Да и разве видишь ты себя покорной женой, хранительницей очага да матерью любящей? Ты другая. Не про тебя такая жизнь. Что скажешь?
  • Ну ты вообще уже... змей сцуко искуситель!
    +1 от Da_Big_Boss, 30.07.17 18:14

К моменту танца Маринки и Трояна

Молодежь танцевала на специальном расчищенном пятаке, что уже был вытоптан до голой земли из-за обилия танцоров. Вместе со всеми встроились Троян с Чернавкой, держась друг за дружку и глядя один на другого. Троян все еще улыбался, приветливо и слегка насмешливо, показывая Маринке ненатурально-белые зубы. Зазвучала музыка - и началось стремительное, веселое кружение.

Да, парень танцевал умело, видать был не на одной пирушке. Танец был легкомысленный, веселый, но не щадящий ног. Не большая задача для ловкой Чернавки, однако ж заставлявшая прилагать усилия, а не легко и непринужденно двигаться в такт, синхронизируясь с партнером. А Троян даже дыхание не сбил. Заговорил в момент первого сближения, будто и не танцевал вовсе, а в стороне стоял.
- Теперь нам не помешают. Мне не хотелось лишней свары. - Троян закружил Чернавку вокруг себя. и та поняла, что в этот момент ее собственная рука стала танцевать лучше нее - Акулина подчинилась воле Трояна. - Я понимаю, что видеть будущую невесту до свадьбы кое-где считается плохой приметой, но коль мы встретились, я не мог пройти мимо. Мне ведь тоже интересно посмотреть, на ком еще захотел женить меня отец.
Снова сближение - и оба смотрят друг другу в глаза.
- И еще интересно, с чего это он на тебя так взъелся. И теперь я, кажется, понимаю.
  • Вот это поворот!)
    +1 от Lehrerin, 29.07.17 23:28

Полоцкий князь, Ростислав Ольгердович, слыл человеком добрым, милостивым но праздным. Еще в молодые свои годы был он толст, румян и смешлив, а делам государственным предпочитал пиры и охоты. Был он при том весьма набожен, и всячески потворствовал церквям, превращая свой город и прилегающие к нему земли в оплот христианской веры на Руси. Может, потомуи не обрушивает Бог на Полоцк больших испытаний – с пропажей Солнца перестали досаждать ему литовцы и поляки, суровые тевтоны и иные враги. Не знал он и нашествий кощеевых орд, которые на любой город могли свалиться изниоткуда, разрушительным смерчем пройдясь по нему. Без твердой руки не буйствовали в лесах разбойники, а приближенные князя не плели за его спиной интриг, чувствуя слабость правителя и мечтая занять его трон. Ростислава любили, он всем был друг и брат, всем готов был помочь, всем потрафить. Веселый нравего запомнился и в Киеве, и в Москве, где даже при царе на пирах не стеснялся князь пуститься в лихой пляс. И с Иваном-Дураком он спорить не стал, когда тому понадобились самые быстрые кони, что есть в княжеских конюшнях. Даже научил его, как объездить норовистых лошадей, да как с них по дичи мелкой на скаку стрелять. Расстались они с Иваном друзьями, и обещался молодой герой, как с победой вернется, принести Ростиславу прекрасную Жар-Птицу, что носит в себе частицу Солнца.
Жар-Птица эта была подарком, какому и цены не было. Каждое перышко ее источало живительный свет и ласковое тепло, так похожее на Красно Солнышко, а пение ее способно излечивать тела и души. За лишь одно ее перо могли отдать сотни золотых – меньшую цену просит Смерть за отсрочку. На это диво-дивное съезжаются посмотреть со всех концов Руси, и даже из далеких земель, где птица эта известна под именем Феникс, перерождающийся из пепла. Ходит легенда, что еще молодой Кощей добывал ее, чтобы узнать секрет бессмертия, да сколь ни бился – ничего не получилось. А потом ту птицу Иван-Царевич унес вместе с женою своей прямо из рушащегося кощеева царства. Да и пронес ее сам, до самого Полоцка. Что же придется сделать героям, чтобы получить хоть одно перо? Кто знает…

А нынче в Полоцке радость – женится у князя Ростислава Ольгердовича его единственный сын. Жена его, сказывают, уже ждет прибавления, и счастливый будущий дед повелел семь дней гулять всему народу. Несутся гонцы, трубят во все трубы, радостную весть спешат объявить. И радуется вместе с ними люд полоцкий, вознося молитвы за князя и за потомство его.
И, конечно же, на эту свадьбу вовсю спешат самые неожиданные гости.

***


И в этот раз случилось так, что начало новой истории застигло героев раньше, чем прибыли они в очередной город. В нескольких верстах от Полоцка им пришлось идти своим ходом. Хорошо все же, что часть серебра Рощин отжалел десятую часть жалованного князем серебра, и потратил в Новгороде, купив у заморских купцов повозку и двух хороших лошадей. Повозка была заморская, не в пример русским колымагам, которые трясет при сколь-нибудь большой скорости. То была целая карета, так ее называл торговец, приподнятая на пружинистых рессорах и закрытая со всех сторон от непогоды. Крыша над головою, широкие окошки со шторками, мягкие сиденья – любо дорого ехать в такой. А по углам еще и фонарики растыканы, только запали – и ехать светло через всякие темные чащи. Портило вид только одно – прикрученный сзади железный гроб, установленный на попа. Гроб этот стал на время поездки пристанищем Всеслава, потому как кони с него бросались хлеще, чем от Чернавки, а в самой карете он и помещался бы с трудом, и выстуживал бы ее, словно раскрытую настежь баню в январе-месяце. Даже этот самый гроб сейчас и то обледенел слегка в непогоду. Но Всеслав не жаловался – ему было даже комфортно в темном закрытом ящике. Даже голоса в нем ыли слышны как-то потише.

Вот так и неслись герои по старой, разъезженной дороге, спеша к новым подвигам и свершениям. Впереди, как командир – Рощин на своем верном Вихре скачет, высоко над головой пламенный факел подымая, чтоб не потеряли его из виду соратники. И ни дождь ни ветер ему не помеха – человек привычный, ратным делом да долгими походами закаленный, еще и других лихо подбадривает. За Рощиным следом Фока скачет, с правого боку от повозки диковинной, бережет и охраняет экипаж. С другого боку – Осьмуша на коне, что цыганка ему за улыбку продала. Так и развевается его алый плащ на новеньких доспехах, откованных княжескими кузнецами. А за Рощиным несется запряженная тремя лошадьми повозка, грохочущая колесами да расшвыривающая вокруг грязь дорожную. На козлах остервенело подгоняет лошадей Соловей-Разбойник, натянувший на голову капюшон. Соловей злится – недоволен он, что мимо него вечно все проходит. То на бой с Черным Витязем не поспел. То, подчиняясь странному порыву, под Лукоморьем на корабле Малаха отсиделся, со скуки в карты с кормщиком дуясь. И к Хапилову не смог прийти, пощекотать булатом тушу жирную. И вот с Дерезой не вышло – нашпиговали шрапнелью. Да еще как узнал, что погибло двое, а третий ушел, все бросивши, так и вовсе злобен стал Рахманович, и все на коней вымещал, свистя им над ушами да немилосердно щелкая хлыстом. Осьмуша того не выдержал, да попросил дочь его, Чернавку, папку сменить, чтобы тот животину не тиранил. А то, говорит, опять не сдержусь. Ну и пришлось Чернавке отца подменять, рядом с ним на козлах место занявши.

Самое хорошее место – внутри кареты. Там оставили сидеть Даньку с ружьем и пистолем наготове, Оленку и Мирославу. Женщины подремывали на плече друг у дружки беспокойным сном, покачиваясь в такт тряске. А снаружи была темнота, в окошки стеклянные бился буйный ливень, и проносились мимо сплошняком леса дикие, да чащи темные, сменяясь порою топкими болотами или заброшенными деревнями.

Однако вскоре герои будто попали в другой мир. Как будто везде, по всей Руси лили дожди, превращающие дорогу в бездорожье, и продували до костей ветра холодные, а эти места непогода огибала, чувствуя теплый свет обитаемых жилищ да людскую радость. Как замерцали вдали огоньки, так и перестали хлестать в лицо крупные, холодные капли, а свирепый свист ветра сменился приятным бризом. Даже темнота, царившая в Сумрачной Руси, стала будто бы чуть менее густа, нехотя подвигаясь в сторону, теснимая жизнью. И люди встречные все чему-то улыбались, и махали руками мчащимся навстречу героям. Секрет этой радости был раскрыт, когда навстречу героям выскочил мчащийся во весь опор гонец, трубящий в медную трубу торжествующий сигнал.
- Радуйся, народ русский! Свадьба сегодня! - Услышали герои залихватские выкрики гонца, заметившего живых людей на дороге. – Женится сын князя Ростислава, Павел, на прекрасной девице Любаве Изяславне! Велено всему честному люду семь дней радоваться да гулять! Радуйся, люд! Свадьба!

Последняя часть фразы уже слышалась позади, совсем издали. И завершилась она очередным сигналом медной трубы. А герои проскакали дальше, в сторону теплящихся огней живого человечьего жилища.

То была деревня Загатье – большое селище, эдак на тридцать дворов. И здесь надлежаще исполняли указание князя Ростислава Ольгердовича. Еще на подъезде слыжны были трели простой, но задорной деревенской музыки. А как ближе герои подъехали, так и увидели, что на праздник явилось все село.
Нынче, в эти темные времена, любой повод погулять был спасением. А поводов нынче было мало – праздники многие забылись, хоть потому, что счет дней много где сбился. На дни святых устраивали только молебны, именины и дни рождения давно уж праздниками не слыли. А тут – князь, любимец народа своего, единственного сына женит, наследника, надежду и опору свою. А праздник тем ценнее, что он редок, он весь быт серый, полный труда и страха, скрашивает. Вот и в Загатье гуляли с размахом, все без исключения. На пустыре в центре деревни, где еще остался круг старых идолов, каковые предков ушедших символизировали, гулянье и устроилось. Запалили костер высокий, все вокруг осветивший и обогревший. Сстащили столов множество, скатертями застелили, да вынесли угощения, кто чем богат. И гости в деревне были проезжие, купцы да путешественники, на праздник попавшие. Выводили игривую танцевальную мелодию самодельные дудочки, бряцали бубны, щелкали ложки, заезжий гусляр дополнял музыку струнами, а деревенские девушки и парни танцевали да миловались. И не только танцы тут были, но и забавы разные. И через костер прыгали, и в озере ближайшем плескались да венки пускали по воде, и в карты кто-то дулся да в шашки, и кулачные бои устроились, и детишки носились, в прятки да салки играя. Дивил народ жонглер размалеванный, всякие вещи ловко подкидывающий. Иногда ему и из толпы что подбрасывали, все надеясь, что не словчит, не сдюжит столько перекидывать – а скоморох заезжий все одно только руками быстрей работает, да ноги в подмогу себе обращает, и смеется над тем, как разевает рты толпа.

Под княжескую свадьбу многие и свои свадьбы справляли. Нетрезвый поп, раскрасневшийся от выпитой браги, и страшно от того довольный, венчал молодых сразу по шестеро, очень вольно обходясь с обрядом. Но это нисколько не портило вечера – наоборот, легкость в обряде лишь добавляла легкости в бытие, от чего давно уж люди отвыкли. Хорошее тут было веселье, не чета тому сумасшествию в Злобине, когда люд веселился, закрыв на все глаза, до исступления полного. Нет, здесь и самим героям было уютно и хорошо.
Как нашли герои место, где повозку оставить, так и остановились. Кто с коней пососкакивал, кто из кареты по ступеням спустился. А Всеслав изнутри крышку открыл со скрипом, и грузно сверзился наземь, продавливая землю своими могучими ногами. Вот как он спрыгнул – сразу веселье и кончилось.

Всеслав был тут лишний. Он был мрачным напоминанием о войне, ее духом, ее рабом. Он же был посланником вечных холодов, и вечно голодных духов заснеженной тундры. Смолкла, словно оборвалась, музыка. Затрепетало пламя костра. Остановились танцы, и парни и девушки застыли в незаконченных движениях. Детишки прекратили бегать, и поскорее укрылись в толпе, ища родителей, чтобы к ним прижаться. Десятки глаз уставились на воина, не в силах понять, что с ним не так, и отчего им так страшно. По толпе пошел тревожный гул. Кто-то уже начал браться за вилы и топоры. Казалось, праздник испорчен безнадежно. Но положение было спасено.

- Не бойтесь, люди! Он не причинит вам зла. И не помешает вам! Он с героями, что Солнце пошли искать.
Большая часть героев узнала обладательницу этого голоса. То была Злата, цыганка, что гадала Рощину у Велесова Хвоста и пела на прощальных гуляниях Малаха. И коней она Даньке с Осьмушей задарила. А теперь вот она была здесь, в Загатье, под Полоцком, вставшая на собственную тележку, и заставившая всех смотреть на себя. Улыбнувшись и подмигнув героям, она взмахнула рукой – и снова зазвучала музыка. Только теперь это была музыка печали, музыка о том, что почти всем, кто тут сейчас стоит, есть на свете о чем жалеть, и по ком скучать. И тем печальнее она для тех, кто в это число не входил. Это был музыка тоски по ушедшей любви, по безвозвратно потерянным близким, по друзьям, что стали врагами, по упущенным возможностям обрести счастье, и по всем тем прекрасным вещам там далеко, которые никому здесь не суждено увидеть. И запела цыганка свою песню на своем родном ромалэ, и хоть никто не понимал слов – все прекрасно понимала душа, в которой возникло щемящее ощущение, заставляющее глаза увлажниться.
- Пойдем-ка куда-нибудь где потише, мил-человек. Не будем людям мешать. Мы с тобой два старика, нечего праздник портить своим брюзжанием да видом нехорошим. Тяжка больно доля наша.
Это было сказано уже Всеславу. Фразу эту сказал старый, сморщенный безрукий калека с лицом, исполосованным боевыми шрамами. «Своего» Всеслав опознал мгновенно. И даже вспомнил его – еще молодого, черноволосого красавца в сверкающей броне, с бешеным взглядом, в котором отражались блики пылающего зарева. «Потопчем русаков, рыцарь?!» - Вопил тогда тот молодой гусар из Крылатой Хоругви, взметнув вверх свою острую саблю и удерживая за поводья брыкавшегося коня. «Потопчем» - отвечал тогда Всеслав Милосердный, охваченный таким же задором. Дариуш Прошек – так звали его.
- Заодно нальешь мне да стакан поднесешь. А то я что-то рук не чувствую. – И старик хрипло рассмеялся над своей шуткой.

Вот так герои и прибыли в Загатье.
И вот, новая глава началась!

Пока что можете общать друг друга, кого-нибудь из деревенских,или Злату, когда она допоет. А также потанцевать, подивиться на музыкантов да скоморохов, помахать кулаками, половить свиней в загоне, понырять за вещами прекрасных девиц, и конечно поиграть с деревенскими в литробол. Всеслава уже увели, правда.
Чернавке и Василию просьба далеко не уходить, у меня будет для вас двоих небольшая сценка следующим же постиком.

И благодарности. Их, конечно постят в последних постах глав, но они недостаточно для этого велики и эпичны.



А теперь вперед, к новым моральным травмам приключениям!
  • Весь пост хорош, но конкретно вот это место аццки круто).

    Фразу эту сказал старый, сморщенный безрукий калека с лицом, исполосованным боевыми шрамами. «Своего» Всеслав опознал мгновенно. И даже вспомнил его – еще молодого, черноволосого красавца в сверкающей броне, с бешеным взглядом, в котором отражались блики пылающего зарева. «Потопчем русаков, рыцарь?!» - Вопил тогда тот молодой гусар из Крылатой Хоругви, взметнув вверх свою острую саблю и удерживая за поводья брыкавшегося коня. «Потопчем» - отвечал тогда Всеслав Милосердный, охваченный таким же задором. Дариуш Прошек – так звали его.
    - Заодно нальешь мне да стакан поднесешь. А то я что-то рук не чувствую. – И старик хрипло рассмеялся над своей шуткой.

    +1 от Da_Big_Boss, 25.07.17 13:44
  • Прекрасный пост, долгих часов вдохновения мастеру! Спасибо за работу, за тяжелую, а я уверен она тяжелая, но такую приятную :)
    +1 от Fiz, 25.07.17 16:11
  • хорошо и много
    +1 от masticora, 26.07.17 16:04

Осьмуша улыбнулся Василию в ответ, но только из вежливости - было видно, что не убедили его слова княжича. Герой он или нет, а не мог Осьмуша всегда быть готовым к тому, что смерть может в любой момент отнять близкого друга, знакомого, приятеля... любимую. И более отчужденно их тоже воспринимать не умел, чтобы легче, с присущим воинам фатализмом, принимать превратности геройской судьбы.
- Больше такого не произойдет. - Твердо сказал Осьмуша, даже сжав кулаки. Это был весь ответ княжичу. Пусть и мальчишеский, пусть и было можно на него тысячу раз возразить, но это было именно то, что он хотел сказать.
  • Красиво!
    +1 от Lehrerin, 24.07.17 23:31

- Вот так оно и бывает, Даня. - Хмуро произнес Казимир, когда Всеслав покинул помещение. Потом поежился, растирая плечи и прогоняя оставшийся после воина холодок. - Иди за мной.

Встав, Казимир отправился в направлении снятой им комнатки, поманив Даню за собой.
- Я не успел закончить твой подарок до боя. Если бы успел, то возможно ты бы сейчас был не так сильно ранен. В любом случае, я уверен, что тебе он пригодится. - Дошагав до нужной двери, Казимир вошел внутрь, и скомандовал. - Скидывай вещи. Я не учил тебя носить ворованное.

Как только Даня вошел следом за учителем, тот бросил ему целый ворох каких-то тяжелых кожаных шмоток, и скомандовал.
- Надевай.

Оказалось, за эту ночь мастер Казимир сладил своему ученику целый доспех. Зная о том, что тот не боец и не воин, он не стал обвешивать броню железом, а сделал ее из плотной кожи, дающей какую-никакую, но защиту, и вместе с тем не сковыающую движений. Грудь, спина и плечи были защищены уплотненными накладками. От плеча к поясу наискось шла перевязь на железной защелке, на которой висели мешочки с пулями и накрепко закупоренные мерные фляжки с порохом, позволяющие точнее отмерить заряд. На широком поясе тоже было немало кармашков, в которые можно было рассовать необходимые мелочи, и быстро их достать, не копаясь в котомке. Там же уже торчало несколько пустых бутылочек, куда можно было долить К бедру штанов была прикреплена удобная кобура для пистоля. Озаботился мастер и сапогами крепкими, и перчатками грубыми, в которых можно было и горячее брать, и едкое, и колючее. Наручи с тремя ремешками обеспечивали дополнителльную защиту рук. На локтях и коленях были нашиты толстые нашлепки. К воротнику пришит был капюшон, а из него могла достаться маска, скрывавшая лицо и глаза. Даня дотронулся до поверхности своего доспеха, и понял, что он обработан специальным составом, который отталкивает жидкости и мешает горению.

Старый мастер с ожиданием глядел на своего ученика, и улыбался, предвосхищая его реакцию.
Костюм дает Дане возможность взаимодействия с опасными материалами и защиту (+1 хит), а также небольшое сопротивление огню и кислоте. Плюс увеличивает общее удобство по ощущениям самого Дани.

За кадром Даня может доработать ружье Гримма, снабдив его упором, и подрегулировать под себя ремень для переноски.
  • Ну спасибо, только где ж я теперь такую аватарку найду)
    +1 от Draag, 23.07.17 15:37

- Кто знает, Даня. - Пожал плечами Казимир, против обыкновения назвав паренька тем именем, каким звали родители. - Но старческими нравоучениями не обойдется. У меня для тебя кое-что будет в подарок. А пока давай присядем, и выполним просьбу рыцаря.
Присев вместе с учеником на лавку, Казимир подпер голову рукой, с интересом глядя на Варандеевича.

- Замучила безвестность, рыцарь? - Спросил он. - Что же, ваша история хорошо известна была в царстве мастера Кощея. Искариоты начались с народного ополчения. В те годы Бессмертный Владыка был на пике могущества, и теснил русские войска по всем фронтам, пользуясь внезапностью, быстротой и сокрушительностью. Русские отступали, сдавая позицию за позицией. Не из трусости - чтобы перегруппироваться, собраться в единый мощный кулак и дать отпор войскам. Но им нужна была фора. Нужен был кто-то, кто останется на верную смерть, и как можно дольше потянет время, прежде, чем подохнуть под мечами озверевших от крови кощеевцев. И они бросили туда ополчения. Вас, проще говоря.

Казимир печально усмехнулся.
- Забавно, я рассказываю тебе историю, которую когда-то рассказывал другим ты сам. Когда к вашим городам подходило воинство Кощея, в них на скорую руку формировались боевые отряды из всех, кто был в состоянии держать оружие. Даже из детей от двенадцати до четырнадцати лет. Городской голова просто бросил их на кощеевцев, а сам сбежал вместе с другими в тыл, не забыв прихватить казну. По их расчетам бой и следующие за ним погромы, изнасилования и грабежи, должны были продлиться достаточно долго, чтобы те успели скрыться. А весь гарнизон ополчения взял - и сдался.

У Всеслава уже начали пробуждаться какие-то отдельные воспоминания. Снова возник тот образ его самого, в форме не по размеру, с мечом, который он с трудом подымал, и в объятиях матери, что смешливо звала его богатырем. Дальше возник образ их всех, стоявших на коленях перед конниками кощеевского царства. А конники расступались, пропуская перед собой своего владыку.

- В тот раз войском командовал сам Бессмертный. - Мрачно вещал Казимир. - И он принял у того ополчения присягу. Многие из сдавшихся отказались. Тем, кто согласился, было приказано убить тех, кто отказался. Кощей не успел договорить, что с каждого нужен всего один, как некий паренек по имени Всеслав, просто не дослушав с перепугу, схватил кинжал, и, вопя как резанный, поубивал всех до одного. Говорят, Бессмертный Владыка впервые за много лет стал смеяться. В тот же день он посвятил этого Всеслава в свои рыцари, наградив титулом "Милосердный".

Всеслав не помнил почти никого из убитых. Кроме своей матери. И сейчас он буквально видел перед собой ее лицо. Бледное, непонимающее, с укором глядящее на него. С таким же укором мать смотрела на него, когда он разобьет горшок, или вымажется в грязной луже по самую макушку.

- Первым вашим испытанием в бою было нагнать того, кто бросил вас. И вы справились. - Казимир был беспощаден, он говорил беспристрастно и холодно, внимательно глядя на Всеслава, словно сейчас бил его его же собственным прошлым. - Убили вместе со всей семьей. Его оставили последним. Деньги, пару сундуков серебра, забрали, но тридцать монет оставили мертвому. Вот тогда-то и пришло этому самому Всеславу Милосердному в голову название и герб Искариотов. Кинжал и монеты. Те самые, из той казны. Ими Искариоты потом "расплачивались".

Казимир не стал рассказывать всего о Всеславе Милосердном, как того требовал сам воин. Всеслав Милосердный был не просто одним из рыцарей ордена, но был его основателем, его лидером. Убитых им товарищей и лицо своей матери он забыл в тот же миг, когда он познал роскошь без всякой меры, удовольствия без всяких преград, и вседозволенность без всякой морали. Его клейма, что обожгли кожу тогда, в разгромленном городище, перестали тяготить его. Они стали отличительной чертой, регалией, дополнением к гербу и знамени. Владыка Кощей перестал внушать ужас, и теперь при виде того, кто показал пальцем на его мать и сказал "убей" Всеслав с охотой преклонял колено и протягивал руку, ожидая, что в нее вложат еще пригоршню золота. С ним осталось только то торжество, с которым он убивал того городничего, прежде порезав на его глазах всех, кого тот любил. Оно поднималось в груди Всеслава Милосердного каждый раз, как он вонзал меч в очередного врага или просто случайного человека, и видел полную его беспомощность и животный ужас. Его совесть молчала много-много лет, до тех самых пор, пока царство Кощея не рухнуло в одночасье, а он оказался одним из тех, кто не погиб в первые же часы. Глупец - еще радовался тому, что вместо мгновенной смерти ему выпали долгие мучения в Вечной Мерзлоте, пока прямо перед ним не поставили его чудовищную вину.

- Искариоты искренне ненавидели Русь. - Закончил свой рассказ Казимир. - Они находили особое удовольствие в том, чтобы разрушать ее, и в том, как она гибнет в безвременье на их глазах. Они рвались в бой, чтобы снова и снова видеть ее умирание и приближать его. Они считали, что это справедливо, ведь Русь сама их предала. Имя Иуды они считали почетным - ведь не будь Иуды, Иисус не взошел бы на Голгофу, и не принял мученическую смерть, спасая все человечество. Кощей очень любил этот орден, ибо ненавидел Русь настолько же. Может быть, даже чуть меньше, чем они. Эта ненависть показалась ему крепче любых зароков, и он не стал связывать вас до конца. Лишь самые основные клейма были наложены на них. Возможно поэтому теперь ты свободен от него, но все еще слышишь Зов и все еще видишь чужие метки. Ты узнал все, что хотел, Всеслав Милосердный?
  • Вааау.
    +1 от CHEEESE, 21.07.17 22:47
  • Отличная история!
    +1 от Da_Big_Boss, 21.07.17 23:16
  • Жёстко...
    +1 от Texxi, 22.07.17 18:06

Василий (Осьмуша)

- Так-то оно так, конечно. - Покивал Осьмуша. - Только и к ним приходили не на пирожки с киселем.

Ярославу, кажется, речи Осьмуши не слишком понравились, но не выглядел он и удивленным или разгневанным. Она даже не уделил этому никакого внимания - так, головой только покачал, мол, зеленый еще, ничего в жизни не разумеет.
- Вестовой ихний, наверное, черт его знает. Старик, с бородой, на лошади. С таким-то описанием его не сыщешь. Я конечно разослал гонцов, чтоб в других городах выставили дозоры на дорогах, и при случае схватили этого трубача. Поглядим, что выйдет из этого.

Что же касается новгородского люда, то тут Ярослав только усмехнулся.
- Местный люд здесь таков, что как начнете вы рассказывать про победу над чудищем, они первым делом спросят, какой барыш вы за это получили. И не потому, что плохие. А потому, что таков здесь уклад, так они на жизнь смотрят. Вот и отложиться они хотят не от того, что вольные да свободные, и указка чужая им претит, а чтоб Киеву не платить. Только вот пока что тяжко им будет без помощи Киева. Железная рука держит их за карман, но она же держит за глотку тех, кому законы писаны только волчьи.

Поразмыслив еще немного, князь добавил.
- Смотри еще, чтоб кто-нибудь ушлый так все не повернул, будто Ярослав и дружина его перед чудищем струсили, и за них работу герои сделали. Не втолкуешь ведь дуракам, что и как тут у нас на самом деле.- И тут князь Ярослав встал, и ободряюще хлопнул Рощина по плечу, дружелюбно ему улыбаясь. - Не кручинься, юноша. Пусть будет, как будет. Я здесь царем для того и поставлен, чтоб беречь порядок и сохранять целостность государства русского. До сих пор я справлялся, и дальше намерен. А твоя забота, и друзей-побратимов твоих - Солнце найти. Как бы там ни случилось после, а все ж нужно людям русским красно Солнышко. Вот так нужно. Даже вы, молодые, кто и не помнит дней тех светлых времен, когда ночь сменялась днем - и вы ведь чувствуете, что ушло от нас.

Взгляд князя рассеялся, и он словно бы поплыл на волне своей мысли.
- Может, отложится Новгород. А может, что другое случится. Люди всегда людьми останутся, и не денется никуда все злое и темное с приходом Солнца. Будут и войны, будут и тревоги, потому что таков уж человек есть. Но будут и герои, и добродетели, и любовь будет. А без солнца ждет нас только медленное гниение да погибель в безвестности. Вот и не сомневайся, Василий Всеволодович. Ты дело правое делаешь, всем на свете нужное, всем нам жизнь в наследие оставить хочешь. А как дальше люди с твоим наследием распорядятся - то на совести людей, а не на твоей.

Данька, , Фока, Всеслав, Чернавка

Как видно, Коряге не в привычку было, что ей за так что-то дарят. Не разулыбалась она, и не расплакалась в ответ на милость Чернавкину, не стала осыпать ее благодарностями, обнимать и обещать. Не стала и отказываться, гордо голову задирая и нос воротя. Только посмотрела на Чернавку своими умными не по годам глазамисловно бы впервые по-настоящему ее разглядела, и спросила коротко.
- Зачем?

- А какое тебе дело, зачем? Главное, что взамен не просят. - Встрял Буба в разговор. - Дают, так бери.
- А бьют, так беги? - С усмешкой вопросаша Коряга, озорно глядя на хозяина подворья.
- Можно и бежать. - Кивнул Бубновский. - Но как-нибудь потом обязательно вернись, да крепко сдачи дай. Но тебя ж сейчас никто не бьет, правильно?
- Правильно. - Согласилась девица в штанах, и чуть поклонилась Маринке. - Ну, спасибо тогда тебе, дева черная. И брат мой тебе еще спасибо скажет, когда богатырем вырастет да красавцем писаным.
  • За Ярослава. Вот мудрый чел.
    +1 от Yola, 20.07.17 18:54

Не обрушилась под Дерезой земля, не коснулось по-настоящему ее холодное дыхание Нави. Пришлось Василию так справляться, своими силами. Как в прошлых битвах своих, так и сейчас, отринув всякий страх и сомнение, бросился Рощин с саблей наголо на бесовку громадную. Та могла дважды испепелить его еще на подходе - да единственный уцелевший глаз скосился в сторону Осьмуши. Орловец был бледен от страха, но каким-то чудом услышал приказ княжича, и совладал с собою, мечась подле Дерезы, словно муха, и жаля ее мечом.
- Эй, образина рогатая! - Слышался его немного визгливый крик. - Я тут! Попробуй возьми!

И Дереза пробовала. С раздраженным рыком она щелкала остроконечным хвостом, словно плетью, пытаясь пронзить Осьмушу. Три удара прошли мимо, а вот четвертым эта гигантская костяная плеть ударила парня наискось, и его ржавая кольчужка лопнула, словно бы не металлические кольца это были, а льняная ткань. Осьмуша завалился на спину, пытаясь снова вдохнуть, и сдержать хлынувшую кровь.

Возможно, в следующий миг удар хвоста бы пронзил лежащего навзничь паренька, пригвозжая его к земле, но рогатое чудище заметило Василия. Хвост сменил свою цель, и резко хлестнул в направлении Василия. Он вовремя подставил щит, и древесина треснула пополам, разваливаясь прямо на руке. Потом Василий уловил движение когтистой лапы - и вовремя подпрыгнул, когда та вытянулась, пытаясь насадить княжича на свои когти. А пока Дереза пыталась поймать княжича у самой своей морды - тот извернулся, и в развороте одним ударом пересек уродливый язык-пиявку.

Дереза взвыла от боли, отпрянув от мертвого Волка и тщетно удерживая хлещущую сквозь сжатые челюсти кровь. Этой кровью, липкой и зловонной, забрызгало и Василия, заливая ему глаза и вызывая подспудный рвотный спазм от омерзительной вони. Теперь настало время удирать, но Коза хвостом сделала ловкую подсечку - и княжич покатился кувырком.
- Идет Коза Рогатая! - Издевательски ревело чудовище, окручивая ноги Василия хвостом, чтобы не дать ему встать. - За малыми ребятами! Ты слишком много шалишь, мальчик! А шалуны как раз по моей части!

Коза вдохнула полной грудью - и Василий разглядел, как в ее пасти образуется очаг огня, который через несколько мгновений испепелит его так же, как испепелил ранее Франца. Осьмуша видел, как близка смерть княжича, и силился подняться, опираясь на меч, но ноги все еще не слушались его. Конец был неминуем.

Как раз в этот момент и прозвучал новый выстрел ружья Торкальда. Вблизи он грохотал еще более оглушительно. Даньку, который спускал курок, пребольно ударило отдачей в плечо, заваливая навзничь. Вырвавшийся из ствола под давлением пороховых газов серебряный шарик с гулким свистом рассек пространство, и впился в горло Дерезы, проделывая в нем совсем небольшую дырочку. А уже из этой дырочки рванулась длинная струя пламени, и рогатая голова демона-матриарха оказалась охвачена огнем.

Тварь позабыла обо всем - и о Василии, которого в порыве боли и ярости отбросило прочь, и об Осьмуше, и о героях, и о Волке. Оно ревело откуда-то из самых глубин своего нутра, махало могучими лапами, лупя себя по объятому пламенем черепу, беспорядочно носилось туда-сюда, сотрясая землю и ломая окружающие деревья. А огонь уже перекидывался на плечи чудовища, сжигая остатки белой шерсти и обугливая грубую кожу. В конце концов объятая пламенем голова просто свалилась с плеч, когда затрещали перебитые пулей шейные позвонки. Безголовая демоница сделала еще несколько шагов - и упала, грянувшись оземь. Из обрубка шеи все еще рвались языки пламени, а на взрыхленную землю текла горящая руда, напоминающая расплавленный в кузнице металл. Адский огонь медленно пожирал демоническую плоть, а вместе с дымом кверху поднималось еще какое-то черное облако.

- Я не хочу обратно туда! Не хочу! - Ревело чудовище откуда-то изнутри огромного трупа. - Живи! Живи! Живииии!!!
Подчиняясь этим приказам, тело дергало то лапами, то копытом, силясь вновь подняться на ноги. Но мертвое - есть мертвое, и злой дух не мог удержаться в плотской оболочке, а потому покидал этот плотский мир, переходя туда, где ему и следовало быть.
- НЕ ХОЧУУУУУ!!! - В последний раз провыл бес прежде, чем замолкнуть навсегда. Вымотанные и раненые герои вновь оказались лицом к лицу с тяжелой и горькой победой.

Коза Дереза уничтожена одним выстрелом(кто бы сомневался). И мне, по правде, немного жаль, я хотел погонять вас подольше, чтобы персонажей посильней потрепало) Тем ценнее была бы вырванная победа, и тем ощутимей эффект тяжелого боя)

Все герои получают еще +10 очков на развитие персонажа. Оленка и Даня экстерном получают +20.

Данька получает ачивку "Бесобой" возможность доработать ружье под себя, и еще три пули к нему, способные одним выстрелом убить любого врага.

Фока выкопан из-под земли Чернавкой.
  • - НЕ ХОЧУУУУУ!!! - ухх!
    +1 от Fiz, 11.07.17 18:53
  • Эпичненько, вот умеют некоторые писать бои.
    +1 от masticora, 11.07.17 19:19
  • Ура! Сбороли Дерезу!:-)
    +1 от Texxi, 11.07.17 21:03

Франц ответил на приказ Василия коротким кивком, и, преклонив колено, зашептал что-то в ухо своему ручному волку, приобнимая его за могучую шею.

Коза теперь была совсем не похожа на себя, какой ее видели тогда, у домика. Теперь она не уступала размерами самому Волку(а страха внушала и того больше), и, стоя прямо, ломала своими длинными, загнутыми рогами верхние ветви деревьев. Рыхля землю могучими копытами она перешагнула искалеченного Торквальда, что лежал на земле, весь переломанный и придавленный стволом дерева, и перегородила путь к нему для героев. Коза взирала на Оленку сверху вниз, ухмыляясь и показывая пасть, полную зубов, которым предназначено совсем не жевать траву. Платье на ней порвалось, и теперь наружу свисали до живота две груди, с которых сочилась красноватые струйки. Вместо молока она кормила своих детей кровью. Ручищи обзавелись длинными когтями-ножами, совсем как у того козленочка. Из чуть сгорбленной спины торчали наружу косточки-шипы позвонков, плавно переходящие в суставчатый хвост, обтянутый кожейи жилами, и заканчивающийся стреловидным наконечником. Пыл героев был охлажден, как бы это ни звучало, плевом пламени, и между ними и демонихой встала стена жаркого огня.

Бес был уверен в собственном превосходстве, и теперь словно бы издевался над героями, не торопясь бросаться в атаку. Слащавым тоном, пародируя собственный лживый образ матери, чудище ответило колдунье.
- И я ценю это, человеческое дитя. Мое сердце было так тронуто, когда в минуту горя вы пожалели несчастную козочку. Мне тоже вас жалко... Но моему мальчику теперь нужно кушать за семерых.
И словно бы по ее зову появился единственный уцелевший козленочек, довольно резво и ловко двигавшийся по стволу заваленной ели. Из оскаленного зубастого ротика текла слюна, а когтистые лапки тянулись к придавленному, но еще живому Торквальду, который все еще пытался что-то сделать.
- Дэнни... - Хрипел старик, на пределе возможностей выворачивая голову, чтобы найти взглядом Даньку. - Мой оружий! Особый пуль... С знаком... Как ты читаешь...
Слабый голос Торквальда превратился в крик, когда черношерстный маленький зверек схватил его руку, не давая охотнику вытащить топор, и вцепился в нее зубами, разгрызая кожу.

- Меньше болтай, охотник. Ты проиграл. - Прогудела Дереза, и нашла взглядом монашку. - А! Богомолица с болот! Как я и думала, тебя оставлю напоследок! Я дарую тебе возможность осознать все до конца, прежде чем мы полакомимся вами!

***

Мирославу снова озарило видение, только ниспосланное не Богом. Обретший плоть низший демон, сбежавший из Ада на землю в прошлый раз поразил ее страхом, затмив способность видеть Свет, но теперь эта способность была ей возвращена. Ее новое видение было о Волке, убитом Торквальдом.

Первое, что она увидела - как Серый Волк с недоумением смотрит на гневно кричащего и махающего руками человечка, стоя у останков только что растерзанного коня, который неясно как оказался в этом лесу. В этом молодом, небогато одетом юноше с решимостью в глазах и силой в руках Мирослава узнала Ивана-Дурака, что в будущем станет Иваном Последним, царем Руси. А когда Волк закончит хохотать и потешаться над смешным человечком - он позволит ему влезть себе на загривок, чтобы заменить потерянного коня, а в будущем этот человечек станет единственным другом Серого.

Следующей сценой которую увидела Мирослава - как Волк обращается в юную, прекрасную девицу, выглядящую словно зеркальное отражение той, что стояла рядом с Иваном. Иван успел обрести и нового, волшебного коня, и вскоре будет вынужден распрощаться со своим новым другом, которого обнимет в последний раз. Серый Волк даже ответит на это объятие, и сделает вид, что лишь соблюл человеческие приличия. Иван поверит - все-таки Волк, как и все, всегда считал Ивана дураком за то, что тот не захотел красть заветное молодильное яблоко(пусть даже у Кощея), воровать у хозяина волшебного коня, и убивать Бабу Ягу, у которой была пленницей девушка, стоящая подле него. А теперь считает Ивана дураком потому, что тот поверил притворству Волка.

А вот еще сцена, где Волк в разгар свадьбы скидывает личину девицы. и несказанно шокирует сотню гостей на пышном, торжественном и немного мрачном из-за обилия черного цвета балу, который вот-вот грозил перерасти в оргию. Шокирован даже сам владыка Кощей, тогда еще сохранявший некое сходство с человеком. Сразу после этого бал, который должен был стать оргией, превратился в бойню. Чтобы одолеть Волка, стража дворца бросила лучшие свои силы, но большая часть воинов из стражи полегла прямо там. Волка одолел сам Бессмертный Владыка, да и то - потому что Волк никак не мог его убить.

В следующей сцене Мирослава увидела Псаря - тоже еще молодого, не убеленного сединой. Он сидел напротив Волка, скованного цепями и прижатого к земле титаническими гирями. Даже пасть ему сдерживал каленый стальной намордник. Волк мог только злобно глядеть на своего мучителя, сверкая своими зелеными глазами. Имено попытки Псаря сломать непокорного зверя оставили на Волке столько шрамов. Но даже Псарь признал свое бессилие, и потому сейчас говорил с хищником почтительно, признавая его более сильным.
- Я отпущу тебя. - Услышала Мирослава окончание речи Псаря. - Но попрошу о помощи. Нужно убить нескольких свиней.

Следующим видением Мирослава увидела Волка. что стоял напротив некоего подобия уродливо сделанной каменной крепости. В ней скрывался последний из Трех Поросят - последних из того стада, в которое Иисус вселил демона по имени Легион. Эти свиньи плавали лучше собратьев, и потому не утопли вместе с остальными. Но и их время пришло - исчадия Ада пали в бою с совершенным хищником, с яростью Природы, что противится столь противоестественным созданиям.
- А этот отгрохал себе каменный домик. - С насмешкой говорил Волк, обращаясь к Псарю. - Это будет не сложнее соломы и веток.

А вот и тот момент, когда все спуталось. Волк напал на след еще одного исчадия Ада. Подобно Легиону, оно не хотело возвращаться в обитель тьмы и страданий - даже бесам там было плохо. Но и вне ада демон жаждал чужих страданий, чужой боли и чужого страха, и потому убивал без всякой пощады. А еще демону было мало лишь одного тела - и он желал производить себе новые.
В этот раз его жертвой стала девочка в красной шапочке. Волк думал, что демон ждал свою жертву на дороге, и потому отправил ее длинным путем, сам пойдя по короткому. Но кто же знал, что тварь будет так изощренна, что будет ждать девчонку прямо дома, приняв личину ее родной бабушки, которую ранее зверски убила и сожрала. Волк успел только когда все было кончено. И конечно, именно Волка застал в залитом кровью доме этот охотник, с его особым ружьем и пулями, что разили без промаха и наповал. Вот так и обрел Волк новую присказку к своему имени - Злой И Страшный.

Со временем Волк узнал, что демон выдает себя за козолюда, и уже разродился аж семью отпрысками, новыми оболочками, в которые впихнул самого себя. Эти твареныши тоже питались болью и страданиями, копя через них силы, и росли, что называется, не по дням, а по часам. "Мамаша" копила в себе людскую кровь, которой затем выкармливала своих "малышей" - этим объяснялся ее круговой маршрут, по которому она уходила от своего обиталища, и возвращалась в него, накопив достаточно корма для своих детей. Волк решил, что сразу всех убивать он не вытянет - Дереза и так сильный враг, а уж с семью детишками и подавно. Сперва нужно найти и убить детишек. А значит - придумать способ до них добраться.

Позже Волк узнал, что каждый из сыночков - отец для следующего. Но кто же породил первого? Волк стал искать его неподалеку от самого места появления твари - в болтистой чащобе под Новгородом. И там он услышал историю Алёнушки и Иванушки, и о превращении мальчика в козлика. Оленка ошиблась - он был не одним из приемных детей Дерезы, а невольным отцом, что дал начало целой династии этих тварей. И чтобы Дереза не налодила новых выкормышей - Волк отыскал и спрятал пригодного для размножения беднягу. Да, его было проще убить - но все же Волк озаботился тем, чтобы превратить его обратно.

Проклятая Коза вела Волка до самого своего логова, снова и снова превращая его в виновника ее ужасных деяний. Чувствуя, что за ней неотвратимо следует не менее сильный, чем она сама, хищник и самый лучший охотник, она натраивила натравила одного на другого. На месте ее злодеяний то и дело видели Волка, что неотвратимо шел по ее следу, и верили, что именно Волк был причиной всех этих смертей и разрушений, всей этой чудовищной жестокости и страданий. Верил и Торквальд - и тем решительнее шел за ненавистным хищником, пока наконец, при помощи героев, не убил его. Торквлаьд пообещал себе, что выстрел в Волка станет последним в его жизни - и он действительно стал.


***

Мирославе открылось все это за ничтожно-малое время. Больше требуется на то, чтобы моргнуть. Этим знанием монахиня едва не была раздавлена, так внезапно и таким потоком обрушились они на нее. А вероломная Дереза хохотала, довольная тем, как ловко провела и Волка, и Торквальда, и героев. Не подпуская никого к своему отпрыску, она ласковым голосом проворковала ему.
- Осмысли это, монахиня. А вы пока полюбуйтесь, как славно кушает мой малыш!
И черный козленочек вцепился в горло старого егеря, мгновенно разрывая ему горло, и с жадным сосанием выхлебывая его кровь. Старик дернулся в последний раз - и затих, обмякая под урчащим от удовольствия черным тельцем. Дереза заставляла героев смотреть на это, и трястись от бессилия, ибо демон заранее лишил героев даже возможности подойти и хоть попытаться спасти товарища. Он плюнул наземь щедрой струей едкой жидкости - и вспыхнула перед героями стена пламени нестерпимого жара, кольцом огибающая Дерезу и ее сыночка.

Но Дереза забыла о Ночном Волке. Он быстрой тенью шмыгнуло по кустам, обходя добычу кругом - и в нужный момент бросился на черного бесененка, преодолевая маленькую брешь в огненном кольце, что не успела сомкнуться до его прыжка. Волк Франца приземлился уже внутри огненного кольца, и вторым прыжком сбил малыша-чертенка с его жертвы. Ирония - Дереза берегла своего последнего отпрыска от одного Волка, а он оказался мгновенно и беспощадно разорван в клочья вторым.

Вопль боли и ярости вырвался из пасти Дерезы, едва она поняла, что произошло. Из сверкающих неземным светом глаз брызнули ручьем слезы, а костистый стреловидный хвост одним ударом пронзил насквозь отважного хищника, отбрасывая в сторону его безжизненное тело. У Ночного Волка не было ни единого шанса остаться в живых. Он умер мгновенно, еще до того, как его тело упало в жухлую траву и ковер из старой листвы. Но было поздно - козленочек уже лежал мертвым, окровавленным комочком, а его голова держалась на последнем клоке кожи и раздавленных позвонках.
- Ты пожалеешь, мразь!!! - Проревела Дереза, и стремительным белым вихрем бросилась на Франца.

Тяжелый бой начался.
Торквальд Гримм трагически погиб.

Ночной Волк трагически погиб.

Злой И Страшный Серый Волк трагически погиб

Дереза очень быстро атакует Франца Риттервульфа.

На героях все еще держится бафф Мирославы на 49. Можно попробовать сделать его побольше, если второй бросок будет лучше.

К Мирославе вернулась ее способность.

Дереза слишком велика, быстра и сильна, чтобы сделать с ней хоть что-то. Однако молнии Мирославы будут бить без промаха, а тактика заманивания ее в ловушки работоспособна. Пока чудовище выбирается из ловушек, оно доступно для атаки.

Умеющие стрелять(или желающие им помочь) могут попробовать отыскать ружье Торквальда и его пули. На это требуется ход. Второй ход уйдет на перезарядку.
  • Пока читал понял три вещи: я не моргаю, я перестал плямкать (хотя только пришел домой и жутко голоден) и последнее, держу в руке чашку с немного остывшим чаем.
    Мастер – ты мастер!
    завезите кто-нибудь новых эпитетов для похвалы, пожалуйста!
    +1 от Fiz, 04.07.17 22:00
  • Серый Волк реабилитирован посмертно ))
    +1 от Texxi, 05.07.17 09:13
  • о как
    +1 от masticora, 05.07.17 16:27
  • Вот это поворот)))
    +1 от solhan, 05.07.17 16:48
  • Как всегда неожиданно. Поражает. До глубины души!
    +1 от Lehrerin, 05.07.17 17:53
  • Трагично как. Серый Волк - наша невинная жертва. А это "человеческое дитя"... ой, молчу.
    +1 от Yola, 07.07.17 00:10
  • Три дня прошли))).

    Не, серьезно, это пока самый крутой сюжет в эпопее. Подобный заход был с Тихоном, но там он даже в половину так круто не сыграл.
    Я даже не знаю, жалеть ли, что мы этот секрет не раскусили, или нет. Ну, пожалуй, жалко. Может, если бы мы с гусляром не поругались, у нас больше было бы энергии и желания это разгадывать.
    +1 от Da_Big_Boss, 07.07.17 11:56

Торквальд с облегчение отнял приклад ружья от плеча. Успел. В последний момент успел. Чудище уже было так близко к бедной Олене, что Гримм даже удивился, что оно не прикончило ее одним броском. Смерти еще одного ребенка прямо на своих глазах старый егерь бы не пережил – он видел слишком много мертвых детей. К тому же, к Олене старик действительно привязался – она заменила ему внучку, которой у Торквальда никогда не было. Да и как ее не полюбишь – добрую, чуть грустную, что так искренне удивляется всему на свете. Когда он понял, что ее с Василием отправили вперед – у охотника сжалось сердце, а когда он увидел, как лезет из своей берлоги эта чудовищная тварь, то и вовсе остановилось, и упало куда-то в похолодевший живот. Но рука Гримма не дрогнула, взяв правильный прицел. И нервы не подвели, дав выждать несколько мгновений на то, чтобы задержать дыхание и плавно спустить курок, хотя так хотелось мгновенно рвануть его в слепой попытке опередить зверя.
Все позади. Все живы. Злой и Страшный Серый Волк – мертв. Он лежит прямо там серой грудой, и фигурки героев окружают его, словно замшелый валун. Вот Осьмуша, кстати, машет ему руками, кричит. Наблюдая за ним, Гримм улыбнулся. И ведь правда, попал так попал.
- Gut. – С тихим смехом произнес Торквальд, поглаживая приклад своего верного ружья. – Gut, meine liebe…
Смех застрял в горле Гримма, когда до его ушей донеслось чириканье. Сначала с одной стороны, затем с другой, затем еще и еще, сливаясь в тревожный хор, закричали механические птички Вольги с волшебной сердцевиной, что начинала трепетать, чувствуя подле себя великое зло. Охотник встревоженно перехватил ружье, схватил рожок с порохом, чтобы скорее всыпать новый заряд, и успеть, пока еще не поздно. Обманул! Все-таки обманул как-то, поганый Волк! Монашка сказала правду, это сам дьявол шагает по земле! Засыпав порох, Гримм успел схватить новую пулю – увесистый серебряный шарик с вырезанным на нем Неписанным Символом, как вдруг услышал снизу голос.
- Хороший выстрел, охотник. Как ты и хотел, он станет последним.
Гримм взглянул вниз, и увидел, что у подножия ели, на которую он взобрался, стоит огромный, жуткий силуэт, опираясь одной лапой на ствол дерева. Егерь успел разглядеть рога, пылающие мертвенным синим свечением глаза, и длинный хвост со стреловидным окончанием. Еще он успел узнать голос Козы-Дерезы, и понять, как же сильно он заблуждался все это время, пока шел не за тем хищником. А потом ель качнулась, треснула – и Гримм с криком полетел вниз вместе с рухнувшим деревом.
  • Поворот!
    +1 от CHEEESE, 03.07.17 16:28
  • Напряжение!
    +1 от Da_Big_Boss, 03.07.17 21:51
  • Как всегда - особый респект за нуарную версию еще одной народной сказки!
    +1 от Yola, 03.07.17 22:48
  • Всё это круто, конечно... Только.
    Аа, не, наверно просто круто.
    +1 от Draag, 04.07.17 00:46

Фока Черный

Фока приблизился к трубе, и осторожно заглянул в нее. Темнота, ржавчина и отдаленный мерзкий дух гнили пощекотали обоняние татя, обещая ему веселую прогулочку. Зашагал он, хватаясь за стенки, начал продвигаться, пытаясь не соскользнуть и не скатиться вниз, по пологому спуску. Почти удалось - в какой-то момент подвела его подошва, найдя что-то скользкое - и половину пути Фока преодолел так же, как в детстве катался с ледяной горки - на собственной заднице. Только у прохода он сумел раскорячиться и затормозить всеми четырьмя конечностями, после чего аккуратно ступил во что-то мягкое и зловонное.

Когда глаза пообвыклись к недостатку освещения, Фока увидел, что ему придется брести по голенища сапог в... Для утешения самого себя Фоке лучше было бы думать, будто это грязь. Зловоние стояло такой силы, что Фоку спасало от обморока только то, что падать придется прямо в "грязь". Жужжание мух перекрывало все остальные звуки, эти насекомые роились здесь полчищами, гудели, летали, лезли в глаза, ноздри и рот, липли к Фоке, пылко объясняя что-то на своем мушином языке. Мухи былидаже более ужасны, чем уродливые свинолюди, стоявшие равнодушными болванами плечом к плечу. Десятки свинолюдей гнили заживо в этой компостной яме, не в силах даже разминуться друг с другом, а мухи копошились в струпьях на их рыхлой, больной, похожей на плавящийся воск коже, а также в мелких глазенках и в широких ноздрях. Фоке пришлось проталкиваться через них, как обычно проталкивался он через толпу на рынках, попутно обчищая карманы зевак. Теперь хотя бы пробраться по этой жиже через эту толп, к решетчатой заслонке загона. Подойдя к ней, Фока перелез через загон, и спрыгнул уже на твердый металлический пол, после чего поспешил дальше.

Фоке казалось, что он, как Иона, проглочен китом, и теперь путешествует по его внутренностям. Его путь проходил по коридору, больше похожему на гигантскую кишку - розовые пульсирующие стены, мягкий пол, и какое-то пугающее шевеление там и тут. Стены то расширялись, то сужались, как будто пытались схлопнуться перед вором, но он всегда успевал проскальзывать вовремя. Иногда стены натягивали изнутри чьи-то руки и лица, будто кто-то силился выбраться оттуда. Пару раз щиколоток Фоки коснулось что-то скользкое и мокрое. Один раз он заметил, как в стенке на миг открылся огромный, с голову самого Черного, глаз, который повертелся немного, и закрылся снова. В живом лабиринте легко можно было заблудиться, если бы не звук биения гигантского сердца, помогавший определить верную дорогу. И в конце концов он пришел туда, куда нужно.

Или туда, куда совсем не нужно.

Фока оказался в эдаком мясном куполе с каркасом из гигантских белых ребер, на которых держалась пульсирующая плоть. В центре, в путанице из толстенных сосудов, под потолком было подвешено то, что Фока изначально принял за сердце. Но нет - это было человеческое тело исполинских размеров, в которое врастали все эти сосуды, и которое сокращалось, работая вместо насоса. Тело это было начисто лишено волос и заплыло жиром до потери всякого сходства с человеком. Массивное пузо с множеством складок свисало, почти закрывая ноги толщиной с полено, атрофировавшиеся без движения. Толстые руки с пальцами-сосисками и черными ногтями безвольно лежали на брюхе. Шея отсутствовала - вместо нее был сплюснутый рядок из подбородков, над которыми оттопыривались мясистые, слюнявые губы. Налитые кровью глаза были еле видны на рыхлом, щекастом лице. На лысой голове красовался символ, похожий на те, что рисовал на броне Всеслава гусляр. Он. Родислав Хапилов собственной персоной.

- Ну давай! Живи! - Причитал плаксивым голосом Хапилов, вытворяя какие-то пассы руками. У его ног, на железном столе корчилось бесформенное нечто, с отвратительным звуком меняя форму. Видимо, что-то не получалось, и Хапилов был уже на грани истерики. - Ну же, детки мои! Вы же были такие здоровенькие, такие живучие! Порадуйте папу! Ну!
Эту бесформенную массу на столе Фока узнал не сразу, но заметил все-таки окровавленный шутовской колпак и обрывки мясницкого фартука. Вспомнились те события в Злобине, когда убили герои Ерыжку Щетинникова, и двух мясников - братьев Хапиловых. И стоило так подумать, как вдруг работа Хапилова-старшего прекратилась.

- Кто тут?! - Взрыкнул толстяк, завертев своей неповоротливой головой. Подслеповатые глаза ничего не различали в полумраке, но у него был свой метод. - В прятки со мной поиграть решил?! А я эту игру не люблю!
И со всех сторон один за другим в стенке начали открываться чужие глаза, и бешено вертясь и выискивая вторженца. Спрятаться от них было негде, так что вскоре Фока был обнаружен.
- Ага! - Торжествующе взревел Хапилов. - Ты! Один из тех выскочек! Что-то твоих дружков не видно! Ничего, их и без меня найдут!
Тело Хапилова засокращалось быстрее, интенсивнее качая кровь по всей остальной плоти Кухни. Фока прямо ощутил, как все-все вокруг пришло в движение.

Остальные
Фоки не было уже довольно долго. Не было и никакого движения. Гияр уже начал нервничать, перебирая в руках сабельки, и переминаясь с ноги на ногу.
- Ну что ж он там тянет! - Ворчал Гияр. - Уж не сгинул ли этот вертихвост? Говорил же, одного не надо было отпускать!
А потом, словно волчонок, вдруг затих и обратился в слух, вглядываясь в черный провал трубы.
- Чшшш.... - Поднял он палец к губам. - Кажется, началось. Идут!

И действительно пошли. Поперли из всех труб перековерканные, неловкие, но очень многочисленные твари, отдаленно похожие на гибриды свиней и людей, окруженные роем жирных мясных мух. Большие, маленькие, увечные, гниющие заживо, они перли лавиной плоти, визжали во все свои глотки, хрюкали, истекали слюной и желчью, давили друг друга, торопясь в слепой ярости растерзать вторженцев. Но они были не единственными врагами. Сверху донесся протяжный плач, и на уродливых деревьях начали лопаться плоды, выпуская летающих тварей, напоминавших собою младенцев - только с мушиными крыльями и извивающимися хоботками вместо пуповины.
- Сдается мне, обмишурился ваш вертихвост. - Надменно произнес Гияр, и никого не предупредив, бросился в атаку, со свистом размахивая саблей. - Подходи, мясо, узнай ордынскую сталь!
Фока влип, нарвавшись прямо на Хапилова, и у него есть пара секунд на какую-либо реакцию. Он понятия не имеет, каков будет следующий шаг со стороны Хапилова. Сам Хапилов находится высоко, атаками ближнего боя его просто не достать.

Основная группа столкнулась с шестью группами по 20 особей, то есть сразу 120 противников. Каждый десяток атакующего броска - один труп. Атаковать можно лишь одну группу, то есть если два персонажа атакуют одну, и у них в сумме выходит более чем 200 очков - излишки не переносятся на другую группу.

Броски атаки по вам тоже будут считаться для группы противников)
  • Я знаю, что нужно радоваться таким постам, но мне, конечно же после волны позитива (прочитав новый пост) становится грустно: рано или поздно, а это удивительное и великолепное приключение закончится. Мастер, ты велик! Делай франшизу :)
    +1 от Fiz, 04.03.17 00:26
  • Ужастик.
    +1 от masticora, 04.03.17 05:30
  • Чуть не забыла - плюс за ужас. Реально пробирает. Бррр...
    +1 от Lehrerin, 04.03.17 14:15
  • Очень клевый Ад, прям верится
    +1 от CHEEESE, 05.03.17 08:20
  • Фоке казалось, что он, как Иона, проглочен китом
    Вот это меня изрядно порадовало в свое время. Ну и вообще диалоги Фоки с Хапиловым вышли очень крутые. Вообще Хапилов у тебя, конечно, мерзкий получился. Страшно подумать, какая будет Яга!)))
    +1 от Da_Big_Boss, 25.06.17 23:16

Старый мастер только собирался вернуться к созерцанию неба, как его опять отвлекли. Закатив глаза, он развернулся снова, и заводил по двору глазами в поисках лавки.
- Давай-ка присядем, и я тебе все-все расскажу. Здесь в два слова не уложишься.

Отыскав место, чтобы усесться, Казимир пошел по порядку поступающих вопросов.
- Ну как же. Иван-Дурак, народный герой Руси, победитель и убийца мастера Кощея Бессмертного, смелый до безрассудства и удачливый, как сам черт, герой. А Дураком его звали потому, что был слишком простодушен и бескорыстен. В конце концов, кто еще кроме Дурака вообще пошел бы на этот поход длиною в десять лет, чтобы убить бессмертное существо? Да еще и после нескольких провальных попыток? Только тот, у кого нет этого привычного обывательского здравомыслия. Таких и зовут дураками. Ну, теперь-то он, конечно, царь, его величество Иван Последний, и уж не знаю, много ли там в этой развалине от того бесшабашного героя, который идет на безрассудства и совершает невозможное. Для царствования нужно вырабатывать совсем иные качества.

Покончив с прояснениями по Дураку, Казимир взялся уже за сам заговор.
- Как раз на такой случай за ним и присматривали. Шепот полагал, что такой человек не угомонится, и будет изыскивать способы восстановить привычные человечеству законы мироздания. Тем самым он обязал бы военнообязанных кощеевцев противодействовать этому. Шепоту не слишком хотелось этой ненужной возни, и он, при случае, надеялся просто уничтожить саму возможность что-либо сделать. Или ликвидировать самого Ивана. Кажется, его рассчитывали сменить сыном мастера Кощея - у него ведь есть право претендовать на трон. Однако, опасения не оправдались.

Казимир облизнул пересохшие губы и вновь затянулся.
-Иван... Кажется, он просто устал. Его порядком загрузили государственными делами, его заняли эти дворцовые распри и интриги, а он не был к этому готов. Управление государством, оно, знаешь, не для героев. И вся кощеевская диаспора облегченно выдохнула бы, но пришли плохие вести из Велесова Хвоста.
Казимир устало вздохнул.
- Орел, конечно. И эта его экспедиция на Лукоморье. За ним присмотр был не так бдителен, никто не ожидал. Повезло, что а Велесовом Хвосте было полно наших. Оттуда весть пришла Шепоту и Псарю, что Малах и Орел собираются в путь до Лукоморья. Шепот сразу понял, куда ветер дует, и немедля организовал морскую погоню за Орлом и Малахом, и так был приведен в действие Заговор.

Предположения Олены о родственности кощеевцев и слуг Ада вызвали в Казимире раздражение.
- И ты туда же. До чего же суеверные на Руси людишки! Это просто люди, черт возьми! Только инфернальный видок и десяток-другой волшебных трюков рождают страх, а страх рождает ореол этой жуткой мистики. Сейчас я тебе расскажу, что такое есть обычный, рядовой кощеевец.
Казимир даже трубку отложил.
- Смотри - возьмем вот вашего молодого князька. Отнимем у него его мораль, остатки жалости и излишнее свободолюбие, нарастим ему его гордыню и самовлюбленность, добавим больше этой солдафонской склонности к дисциплине, возможно добавим немного жадности и любви устроить побоище - и все. Нарядишь его в черно-золотой доспех, наденешь маску на лицо, и готовый кощеевец. Хоть сразу клейми. - Казимир посмеялся своим хриплым смехом. - Воин Кощея, по сути, идеальный солдафон. Чтит начальство и боится его больше любого врага. Быстро и точно исполняет любые приказы без излишних сомнений. Прост в своих желаниях - вкусно жрать, много побрякушек, женщины, разные и много, может иногда потянется к искусству, вроде песен про то, как кто-нибудь рубит врагам головы и пьет вино бочками. И самое главное - нежелание думать самому.
Казимир даже палец поднял кверху.
- Даже мороженный - все равно кощеевец. Сначала он служил мастеру Кощею Бессмертному. Потом - был марионеткой каких-то метафизических сущностей в Вечной Мерзоте. Но даже когда он стал свободен - он просто нашел себе нового хозяина в лице этого Василия, и новую цель, простую и понятную солдафону. Убивать кощеевцев. Не отстроить разрушенное, не вспахать вытоптанных полей, а убить. Потому как на убийствах его таланты и кончаются. И даже думает он по-старому, что возможность отнять жизнь дает ему право их отнимать. Сама его слышала.

Переведя дух после такой длинной речи, Казимир попытался опять затянуться, но с неудовольствием обнаружил, что его трубка успела погаснуть. Выколачивая ее, Казимир прояснил последнее.
- Теперь о том, зачем им нужно все это. Большинству это не нужно и даром. Это старики. У них вся эта война в печенках. Они умирали под завалами своих городов, тонули в нечистотах из лопающихся дренажей, замерзали насмерть в Вечной Мерзлоте, продирались через тундру и поганых узкоглазых, жрали друг друга и рвали в клочья за мешок проса. Из более чем шестидесяти тысяч людей, что населяли Антирусь, выжило от силы три сотни, и они хлебнули страданий по-полной. А теперь у них была иная жизнь. Многие, конечно, стали наемничеством промышлять под Шепотовым крылом, ну так спрос был, значит вписались. Другие же осели кто где, и доживали свои дни. Кое-кто вон и семьями снова обзавелся. Но старые клятвы никуда не делись. Воля Кощея - конец мира, и они обязаны эту волю исполнить, хотят того или нет. Узнав о походе Орла, они, хотят или нет, должны были снова встать в строй и идти умирать. Почти все они - подневольные жертвы собственного нежелания думать самим. Теперь они и хотели бы, да не могут.
Однако Казимир не смог не оговориться.
- Однако, Псарь, Шепот и иже с ними имеют и иные цели для всего этого. Они другие. Они настроены решительно, мотивированы и готовы идти до конца. Я думаю, дело именно в том, что они хотят посадить на трон сына Кощея и царицы Василисы. Это самый логичный вывод.
  • Про Севу прям в точку
    +1 от CHEEESE, 21.06.17 15:01

Василий застал Казимира в не совсем обычном своем качестве. Выставленный за порог во время нелицеприятного обсуждения вместе с беспризорниками, он от нечего делать стал их развлекать. Мало кто знал, но Казимир любил удивлять. Данька разве что мог вспомнить, как тогда улыбался старый мастер, когда у ученика в очередной раз округлялись глаза при виде новой диковины. Вот и сейчас он детишкам показывал разные фокусы при помощи своей новой руки. То щелк - и длинный стальной шип откуда-то отрастил из пальца. То раз - из второго пальца струей огня поджег свечку на столе. То бах - пальнул из третьего пальца, словно из пистолета, и пулей расколотил глиняной горшок. А дети знай себе глазеют, ахают, руки тянут потрогать. Казимир доволен - и даже больших секретов не делает, рассказывает, где у него клинки прячутся. и куда порох сыпать.

Тем понятнее было его кислое выражение, с которым он отошел на разговор с неприятным ему княжичем. При вкрадчивых рассказах Василия о подробностях работы тайного приказа выражение лица Казимира стало еще кислее. Непонятно было, пугали ли его мучения, или все-таки тот факт, что пытать его будут люди беспристрастные и скучные, для которых мучения Казимира - просто тяжкая рутина. Поджал старик свои сухие губы, а потом, отодвинув стул, присел. Так же молча извлек он из-под своего балахона затейливую курительную трубку с тонким изогнутым мундштуком и крышечкой железной, насыпал туда табаку из малой железной коробочки, поджег пальцем-зажигалкой - и затянулся едким дымом, пустив его через ноздри.

- Хорошо, условие принимается. - Первым делом сказал он. - Однако, я хочу напомнить, что не я изначально был "вредным стариком". Ты, кажется забыл, что с самого начала я, без всяких ваших просьб и требований, выдал вам убежище Шепота и само существование его группы, хотя мог бы и смолчать. И кто знает, что бы из этого вышло. Я проявлял уважение и благодарность, пытаясь помочь вам и протащить вашего ледяного дуболома, и готов был помогать и дальше. Но что я получил за это? Унизительное рукоприкладство и дешевую проповедь о моей вине и важности раскаяния.

Пока Казимир говорил, комната наполнялась дымом. У Рощина немного загудело в голове, а цвета приобрели большую насыщенность - похоже, Казимир курил какой-то легкий наркотик.

- Так ли удивительно, что я больше не захотел помогать вам? Так ли удивительно, что я перестал проявлять какое-либо уважение к тому, кто считает себя вправе ударить любого потому, что... А, собственно, почему? - Казимир вытащил трубку, чтобы указать мундштуком на Василия. - Я помню эту речь о вине, о раскаянии, о том, что я продал Родину, и обо всем прочем. А что ты обо мне знаешь? Что ты можешь вообще знать о том, каким путем и через какие решения я пришел к служению Мастеру Кощею? Ничего. Но ты осудил меня, и ушли у тебя на это считанные минуты. А мне, между тем, не было дано выбора, кому служить, и чью сторону принять. Сама моя природа обрекала меня быть врагом человечества, одно мое существование было угрозой для жизни окружающих. Весь мой выбор - или умри сам, или живи за счет жизней других. И все же я не столь уж часто брал на себя право лишать кого-то жизни. Уверен, вы такой щепетильностью не отличались. А теперь ты говоришь мне о раскаянии.

Казимир презрительно фыркнул.
- Твоя высокая мораль позволяет меня судить. Да, я работал на твоих врагов, может даже на общечеловеческих врагов. Но твоя высокая мораль так же легко позволяет тебе пить на брудершафт с Соловьем-Разбойником. Он служил Хану Бекету, такому же врагу Руси, как и Кощей. Звал его другом, до поры. Потом - жил в лесах под Смородиной, и там убивал русских десятками, что воинов, что просто прохожих, просто из удали и развлечения. Да, сегодня он другой, он изменился, стал сдержаннее и сдержаннее в вопросах ценности человеческой жизни. Но раскаялся ли?
Казимир помолчал, и покачал головой.
- Сомневаюсь. Я присутствовал при процессе возвращения его к жизни. Он ненавидит нас не потому, что перековался, а потому, что мы, выражаясь красиво, надели на гордого Соловья рабский ошейник. Мы заставили его склонить колени. Заставили его делать нашу работу, да еще и жалобно умолять о том, чтобы дать больше времени на нее. Он хочет мстить, только и всего. Неудовлетворенная жажда мести за задетую гордость самому Кощею Бессмертному, хотя бы и в лице его сына. Вот то, что движет им, и заставляет его вам помогать. Но то ли он бережнее относится к твоему самолюбию, то ли просто отец той женщины, к которой у тебя вполне ясный мужской интерес. И все.

Казимир усмехнулся.
- Уверен, это далеко не единственный пример, когда твоя мораль прогибалась под личными пристрастиями. Хотя бы с той же дочерью Соловья. У нее ведь родственница была, из наших, ты знал?. Ее родная тетушка, сестра ее матери. Это она помогла нам отыскать останки ее папы, благодаря чему получила право жить в Антируси. Со всей своей семьей. Думаю, тебе стоит спросить ее, как ей жилось там, в царстве, что росло на крови твоего народа, среди тех, кого ты настолько ненавидишь, что нарекаешь Злом и убиваешь без всякой жалости и при любой возможности. Впрочем, я уверен, что твое отношение к ней не изменится. Любовь.
Казимир цокнул языком, и снова затянулся.
- А вот меня ненавидеть проще. Я не статная черновласая дева, обо мне ничего толком не известно, и я не скрываю от людей того, что думаю. Удобная мишень для ненависти. И правда, зачем же разбираться, если можно просто ударить за то, что я кому-то там не тому служил и в чем-то там замазался, и грозить пытками за то, что я не щажу твою гордость, верно?

Казимир в запале сделал чересчур глубокую затяжку, и закашлялся.
- Я согласен подписать... Кхх... Мирный договор.... Кха-кха! Но я должен был... Кх... Напомнить, кто начал эту войну, и... Кха-кха-кха... По какой глупой причине!
  • Прикольный диалог, заставляет задуматься, на самом деле.
    +1 от Da_Big_Boss, 18.06.17 22:03

Опять Коряге пришлось смолчать. И вообще, даже если б Василий не прервал разговор - едва ли она бы что-то сказала в ответ Лелиславу. Атмосфера в комнате не располагала девушку к откровениям, а выражение ее лица и взгляд явственно выдавали в ней одно чувство - разочарование. Только что ореол славы вокруг героев в ее глазах рассыпался в пепел и труху.

А вот Казимир напротив, оживился, и даже полностью повернулся в сторону Лелислава и Василия, предусмотрительно отойдя в дальний угол и отведя туда же Корягу.
- О! Драка! - Усмехнулся старик. - Я слышал, в Новгороде азартные люди. Барышня, не знаю, как вы, а я ставлю на высокородного.
Настрой Казимира шутить был уничтожен следующей фразой Коряги.
- Дядь, ты че, дурачок чтоли?
На это Казимир даже не нашел что ответить. Так и замер с глупым выражением лица, хлопая глазами и силясь найти хоть какие-нибудь слова.

Но вот была протянута рука для грубого захвата, вот в ответ блеснуло лезвие ножа, припасенного на такой случай - и охота смеяться отпала даже у Казимира Завидовича, привыкшего с высоты своего интеллекта насмехаться над людьми. Коряга сжалась, словно пружина, сама не зная, к чему готовиться. рванулась к вновь обретенному брату, чтобы тот случайно не попал под раздачу. Иванушка, метавшийся в постели в горячке, словно почуял накал обстановки, засопел, начал тревожно сжимать когтистую лапу. И тут...

Для Василия и Лелислава все произошло неожиданно и непонятно. Просто весь мир для них вдруг взорвался цветистыми пятнами, а в головах словно взорвалась бомба, сунутая под огромный колокол. Остальные же видели, как в комнату втиснулся Осьмуша, и, мгновенно оценив ситуацию, схватил обоих драчунов за головы, и изо всех сил столкнул лбами до звучного костяного стука. В бытии стражником в дружине Мстивоя он похожим макаром разнимал пьянчуг в корчме, которые успевали перейти от перепалки к поножовщине.
- Извините. - Выпалил он потрясенной Коряге, а затем, взяв за шиворот оглушенных героев, выволок их из комнаты, аккуратно закрыв за собою дверь ногой.

После нескольких мгновений ошарашенного молчания Коряга впервые после встречи со своим братом ухмыльнулась в своей обычной, озорной манере.
- А я бы поставила на смазливого на твоем месте, старикан.

Казимиру такое обращение к себе не понравилось, так что он фыркнул.
- Что за воспитание... Займитесь уже больным. Мне, черт возьми, тоже интересно, что с ним такое, но я слишком ограничен в средствах. Так что полагаюсь на вас, милостивые сударыни. К тому же здесь стало тесно.
С этими словами Казимир тоже вышел из комнаты.

Оленка не поняла больше толком ничего кроме того, что сама уже сказала. Возможно, стоит узнать историю, рассказанную мальчишками, из первых рук?

Мирослава же поняла, что в ее силах облегчить мальчику страдания, пока он снова переходит в человечье состояние. А еще она снова ощутила тот самый страх, что излучали бесы. Этот мальчик явственно носил на себе отпечаток вмешательства сил Ада. Похоже, обращением его беды не кончились.

***

Василий и Лелислав пришли в себя уже в трапезной(поправьте меня, если кто знает более подходящее название комнаты) постоялого двора, где устроились остальные герои, предаваясь отдыху и распитию вин и медов, которые по первому слову подносила дочка хозяев жилища. Приволокший их сюда Осьмуша смотрел на них строго, уперев руки в бока. Наверняка Осьмуша желал бы их разоружить, но понимал, что отобрать оружие у воина - это почти что оскорбление. А то и хуже. Так что он постарался ограничиться словами.
- И это вот, блядь, герои, Русь спасать выбранные?! - По голосу было видно, что Осьмуша ругаться такими словами шибко не приучен, больше по наслышке знает, и потому делает это притянуто, ненатурально. Как видно, юноша таким образом пытался придать своим словам веса. - Вот это герои?! Друг друга в шею гонят - строгий взгляд на Василия - да за ножи хватаются! - Уже даже почти злой взгляд на Лелислава, которому Осьмуша, казалось, сам бы желал отвесить оплеуху покрепче. - Вам никаких врагов не надо, вы, бля, сами друг друга перебьете!

И уже спокойнее Осьмуша спросил.
- Остыли? Ну так расскажите уже нам, а заодно друг дружке, что там у вас стряслось в той злосчастной корчме! Что вы не поделили?!
- А может им Шепот мозги заморочил? - Спросил кто-то из дальнего угла. - Он могёт.

Осьмуша повернулся на ситочник голоса, и строго посмотрел на кучкующихся Корягиных беспризорников, которые таки просочились на постоялый двор. Те под его взглядом скуксились, и начали бочком отходить к двери.
- Да все, все, мы поняли. Мы тут просто Корягу ждем.
  • С козырей зашел).
    +1 от Da_Big_Boss, 13.06.17 18:44

Олёнка
Попытка говорить по-козьи произвела совершенно обратный эффект - ребенок перепугался настолько, что тут же забился к самой дальней стенке, предпочтя оставаться в логове Злого и Страшного Серого Волка. Похоже, Олёна была права, и к превращению мальчишки коза действительно имела какое-то отношение. Осьмуша только вздохнул - и просто сгреб упирающегося отрока двумя руками, чтобы закинуть на плечо. И уже потом Олёна, Осьмуша и мальчонка оказались на поверхности.

Гримм посмотрел на мальчика со смесью жалости и страха, и тут же принял решение.
- Ребенок нуждайся в людской обществ. И в знахар. Герр Осмуш, скорее нести его в город. Герр Риттервульф - идет с ним. А ты, Олёна, на время оставайся мне помогайт. Я еще не заканчивай с ловушк. Мы расставили те, которые помогайт, когда Вольк невелик. Но когда он огромный - нужно болше. Здесь нам помогайт твой талант в обращений с земля. Тебе известно, что есть волчий ям?

- Это прикрытая яма с вострыми кольями на дне. - Тут же радостно объяснил Осьмуша. - С виду ничего, все устлано травой, а ступишь, и хрясь! Провалился. Прям на колья.
Осьмуша изобразил мерзкий звук насаживания на деревянные колья, ударив кулаком по ладони.
- Да. - Подтвердил Торквальд. - Нужно такое. Но большое.
- А потом сразу назад! - Потребовал Осьмуша, сдвинув брови. - Не мешкайте.
- Конечно. - Кивнул старый егерь. - Идите скорей. Мне кажется, Вольк скоро приходить и обнаруживать, что в его логов кто-то бываль.
- Ага! - И Осьмуша с Францем скорее пошагали прочь, параллельно следя, чтобы мальчонка-козленок не шумел и не пытался удрать.

Мирослава, Чернавка, Василий, Всеслав, Фока
Фока, конечно, знал улицы Новгорода, и имел кое-какое представление о древних ходах под ним, но все же недостаточное, чтобы заменить всевидящий Маринкин глаз. Так что неизвестно, сколько бы герои плутали и метались как ошпаренные, но о местонахождении женщин послужила подсказкой канонада пушечных выстрелов и грохота разрывных ядер, лопающихся в воздухе. Туда сразу же поспешили и герои, и часть гарнизона дружинников, стоявших в охране. Видано ли дело, чтоб судно торговое, отплыв от города, начало берег обстреливать?

Женщин застали тогда, когда Мирослава пыталась отыскать среди всего этого месива кого-нибудь выжившего. Увы, затея была обречена на провал - из тех, кто не успел найти укрытие, не выжил ни один из солдат. Прибывшее подкрепление поразило зрелище изуродованного берега, земля на котором побагровела от крови, а среди всего этого бродила одинокая монашка, выискивая среди изувеченных тел хоть одно, в котором еще теплится искра жизни.

Командир дружины, отправившейся громить кощеевцев, стоял поодаль, вместе с немногочисленными остатками своего отряда, сняв шлема и опустив головы. То же самое сделали и новоприбывшие вои, чтобы почтить память своих павших товарищей.

Данька
Наверное, Даньке было жутко обшаривать мертвецов. Мертвые тела отчего-то становились будто бы тяжелее и тверже - сквозь их пропитавшуюся остывающей кровью одежду подмастерье чувствовал, как затвердела коченеющая плоть. Вот Даня с трудом перевернул одного, вздрогнув от внезапного хрипа, вырвавшегося из его легких. Охлопал карманы, вывернул - ничего. Только ладони теперь в крови, ставшей такой липкой и холодной. Вот еще один, разломал собою стол. Ничего. Кощеевец, у которого ничего не осталось от лица, только сплошная рана с торчащими наружу осколками костей и единственным уцелевшим голубым глазом, наполовину вывалившимся из орбиты. Только простенькая деревянная свистулька, вырезанная перочинным ножиком много-много лет назад, и прошедшая вместе с хозяином все его тяготы и лишения, кончившиеся здесь. У связанного корчмаря - только горсть свинцовых пуль, мешочек пороха и несколько монет.

- Даниил?
Тишину корчмы, превратившейся в гробницу, прервал Казимир, аккуратно прошмыгнувший внутрь "Ивы".
- Отлично. Они оставили тебя здесь, наедине с телами. - Выразив все свое неудовольствие через покачивание головой, старый мастер продолжил. - Ищешь что-то конкретное? Я думаю, они не успели избавиться от всего. На самом деле, их не слишком волнует, узнаете вы о их планах или нет.
Подойдя ближе к подмастерью, Казимир положил руку на худое плечо отрока.
- Ты в порядке?

Лелислав
Гусляру пришлось ждать долго. Охотники все не возвращались. Бойцы все не возвращались. Женщины все не возвращались. А время шло, шло, растягиваясь и наслаиваясь, минута на минуту, складываясь в долгие и утомительные часы нервного ожидания. Но вот в гуле голосов новгородской толпы чуткий слух музыканта уловил некие изменения.Толпу что-то обеспокоило, насторожило. И верно - люди расходились перед Францем и Осьмушей, а у Осьмуши на плече было...

Сперва Лелиславу показалось, что это один из детей Козы-Дерезы. Но присмотревшись, он разглядел, что это вполне себе человеческий мальчик, толкьо обросший шерстью, с видоизменившимися ушами,и одним рогом на голове. Вероятно, был и второй - на его месте чернело жутковатое углубление, закрытое запекшейся кровавой коркой. Мальчишка вяло брыкался, блеял и выговаривал отдельные слова и куски фраз, словно человеческая речь никак ему не давалась. Завидев Лелислава, Осьмуша тут же метнулся к нему.
- А где все? - Первым делом спросил он. И тут же начал с новостей. - Вот кого мы в логове Волка нашли! - Бывший орловский дружинник похлопал рукой по спине ребенка-козленка. - Олёна думает, что он под чары Дерезы попал нечаянно. Дядька Торквальд велел его живо из лесу уносить, а он там закончит пока. Вот и... Только куда его теперь?
Ну, если б я считал по градусам, то Маринка бы вглядом вообще всех обращала в ледяные скульптуры, остальным ничего бы делать было не надо.
Я вообще х.з., как считать заморозку по кораблю, так что решил, что Марикне удалось поморозить сам корабль, заморозить немного воду под ним, и пробрать до костей экипаж, но не более. Ну а молнии создали пару пожаров, которые были оперативно затушены дисциплинированными кощеевцами.

Все-таки целый корабль угробить крутовато будет)

Диалоги с Данькой и Олёнкой я бы хотел сыграть ускоренно, в "Пока сказка сказывается..," или в игровых темах в формате ответов по мере поступления постов. Само собой, диалоги могут совмещаться с действиями и заявками, их я тоже буду сразу обрабатывать.
  • "Посте боя". Ну Даньке досталось. От деревянной свистульки вообще слеза прошибает.
    +1 от Yola, 06.06.17 21:25
  • Мастер держит марку.
    +1 от Fiz, 07.06.17 21:42

Оленка
Олёне не удалось понять, что там такое булькает в котелке. Сильный и едкий запах, вкус наверняка не лучше, а намешано там столько всего, что Олёнка только диву далась. Кажется, даже тот, кто это готовил, скорее действовал методом опытов, проб и ошибок, чем следовал какому-то конкретному рецепту. Олёнка даже не могла точно сказать, имеет ли это варево вообще отношение к состоянию мальчика, или Волк просто кормит этим истощенного «козлёночка», чтобы тот не протянул от голода свои копытца.
Мальчонка в свою очередь будто бы и не видел перед собою Олёнку. Он смотрел как бы сквозь нее, не меняя позы. Только всхлипывать перестал, и причитать. Он немного помолчал, и затем начал повторять новое слово.
- Идёт… Идёт… Идёт…

Маринка, Мирослава
Маринка была быстра и сильна, но даже для нее четырех кощеевцев было многовато. Первый кощеевец размахнулся мечом – и лезвие с оглушительным звоном ударилось о подставленную клюку, высекая из металла искры. Удар был столь силен, что кощеевец выпустил свое оружие, и оно отлетело прочь, после чего была пробита нагрудная пластина кощеевского черного панциря вместе с грудной клеткой его носителя. Второй, пытавшийся обойти Маринку и добраться до Мирославы, был сбит с ног ловкой подсечкой, но прямо в падении совершил перекат, и ударил мечом снизу. Лезвие прошло вскользь, распоров бок. И все бы ничего, но Маринка тут же получила удар еще и сзади, по спине. Будь на ее месте кто другой – уже валялся бы трупом, но дочка Соловья была много крепче обычных людей.

Тем временем Мирослава призвала еще одну молнию – и она ударила в другую корабельную мачту. Кощеевцы на борту ползали по канатам словно пауки, пытаясь тушить возникающие пожары ведрами воды, которые набирали и передавали другие члены команды. С горящих мачт были сброшены паруса, чтобы огонь не перекинулся на них, а на воду были спущены весла – видно, их кормщик принял решение уводить судно хотя бы так. Завидное самообладание – или незавидная подневольность, не дающая убегать с горящего корабля. Мирослава успела только порадоваться своим успехам, как ее на всем ходу сшиб плечом пехотинец кощеевской армии. От сокрушительного удара Мирослава упала навзничь. Через миг ее прижала к земле могучая ножища в грубом сапоге, больно надавившая на грудь. Кощеевец смотрел на Мирославу сверху вниз, и монахиня могла видеть сквозь прорези наличника – холодные, отстраненные, бесчувственные, лишенные и жалости, и жестокости. Кощеевец не чувствовал ничего, пока переворачивал меч лезвием вниз, и вскидывал его, чтобы одним ударом проткнуть насквозь женщину в рясе.
Однако пасть было суждено не Мирославе, а самому воину Кощея. Воздух прорезал тонкий свист, режущий не только слух, но и плоть. Кощеевец успел только поднять голову и увидеть Соловья-Разбойника, появившегося из ближайших кустов – и через мих он был разорван на два отдельных фрагмента вместе со своим легким пехотным доспехом. Изуродованные половинки тела упали в траву, густо орошая ее кровью. Удовлетворенно хмыкнув, Соловей бросился к Мирославе, чтобы помочь ей встать.
- Не разлеживайся особо, мать! – Весело прокричал Соловей. – Мокровато тут!

Кощевцев тем времеем вовсю теснили новгородцы. Под руководством бывалого воеводы молодые дружинники смогли закрепить инициативу, и оттеснить врагов к реке, загоняя в воду. Им больше некуда было отступать, и пришлось вступить в навязанный ближний бой в стесненных условиях, теряя одного воина за другим. Среди новгородцев тоже были потери, но кощеевцы теряли в живой силе быстрее, и вскоре оказались уже в меньшинстве. Свое отчаянное положение они понимали, но продолжали драться до последнего – звон мечей не стихал ни на секунду.
***
- Пушкарь. Сейчас все пойдет прахом. Теперь там и Соловей объвился. – Недовольно говорил Скотник, следя за происходящим на берегу через подзорную трубу. – Даже не знаю, перебьют ли раньше наших, или спалят эту чертову посудину вместе со всем грузом.
- Не спалят. – Ответил Пушкарь, вытянув руку вперед, и отставив большой палец, на который сосредоточенно смотрел одним глазом. – Я уже дал своим прицел. Мы там все в клочья разнесем.
- Только все ядра не потрать. Нам еще понадобятся.
- А вот это уж как получится. – С ухмылкой сказал Пушкарь, а потом, сложив руки рупором, прокричал. – Огонь!

***
Успех внезапного наступления на кощеевцев был омрачен грохотом пушечного выстрела со стороны реки. Еще раньше, чем обернувшиеся на звук герои увидели облачко белого порохового дыма, в воздухе просвистело ядро, и грузно шлепнулось на берег, оставляя в земле длинную рыхлую борозду и расшвыривая комья земли. Затем послышались еще выстрелы, и еще три облачка поплыло над водной гладью. Ядра обрушились на берег, расшвыривая комья земли, превращая пришвартованные к берегу лодки и груз в щепки, и разрывая в клочья своих и чужих, новгородцев и кощеевцев. Человеческие крики потонули в новых выстрелах, и ядра начали падать в опасной близости от героев.
- Твою мать! – Проорал Соловей. – Бегом отсюда!
Того же мнения придерживались и новгородцы, бросившиеся бежать в разные стороны, ища любые укрытия, любые углубления в земле. Кощеевцы поступили точно также, смешиваясь с новгородцами и по пути вступая в мелкие стычки тут и там. Соловей, чтобы немного пмоочь героям и их союзникам, засвистал во всю силу, чтобы хоть немного сбить летящие ядра с прицела.

Василий, Данька, Всеслав, Фока
Свечка Дани с шипением вспыхнула, развеивая чернильную тьму и разгоняя ее к стенам «Плакучей Ивы». Свет захватил и Шепота, но быстрый убийца мгновенно нырнул обратно в темноту. Но Василий уже знал, откуда ему ждать атаки, да и вообще, видел больше, чем сплошная чернота, в которой что-то двигается, так что был готов встретить Шепота, когда тот снова вынырнул из тьмы, нанося удар.

Усиленный тьмой, старик бил сокрушительно. Он буквально проломил щит, которым Василий пытался защититься, расколов его пополам, и вдобавок добрался еще и до плоти княжича, пронзив его плечо. Княжич в долгу не остался – оттолкнул от себя убийцу, и сам проверил его на прочность своим клинком. И вот они снова стоят друг напротив друга. Василий – с кинжалом, торчащим из левого плеча, пытается справиться с болью, которой бомбардируют мозг нервные окончания. Шепот – с рукой, которая повисла плетью, не в силах ни согнуться, ни пошевелить пальцами в железной перчатке. Его рука наполовину отрублена на уровне локтя, но вместо крови идет все та же жуткая черная дымка.
- Откуда ж вы такие прыткие. – Ворчал лидер новгородской диаспоры кощеевцев, с ненавистью глядя на Василия. – Ладно, пойдем другим путем!
В здоровой руке оказался вытряхнутый из рукава длинноствольный кремниевый пистолет на иноземный манер.

Всеслав тем временем внушал собою воистину леденящий ужас. Каждый кощеевец старался забыть, что ему пришлось повидать и пережить в вечных льдах, а Всеслав был весточкой из тех мест. Словно бы Сехирча, жуткий дух, обитавший в холодной пустоши, все равно дотянулся до них. Всеслав видел, что его противники дрогнули, и не только от холода – но продолжали обреченно драться, как и тогда, во время Исхода, с собственными товарищами, что превратились в «мерзлых», и отправились по следу еще живых, чтобы забрать и их.

Всеслав размахнулся – и ближайший воин получил мощный удар, заставивший его пошатнуться на месте. На его тяжелом доспехе появилась рваная дыра, из которой брызнула кровь. В ответ он ткнул Всеслава, сумев таки миновать подставленный щит. Удар второго же был отбит щитом.

Одноногий спешно перезаряжал самопал.
Лелислав пока на паузе, так как "охотники" еще не вернулись.

Малыш в волчьем логове не реагирует ни на что, ни на слова, ни на попытки его растрясти. На данный момент его жизни ничто не угрожает, но у него сильно повредилась психика, на месте ему не поможешь.

Маринка и Мирослава в зоне обстрела корабельных пушек, но Соловей создал небольшое безопасное пространство, чтобы их не убило сразу же. Долго это не продлится.

В корчме - Даня подсветил Василию, и убрал ему минус, однако засветить Шепота не удалось, так что врезал он с усилением. Щит разнесен в щепки, бонуса к защите нет. У самого Шепота - серьезное ранение, одна рука не функционирует.

Всеслава ковырнули на один хит. Он при этом крепко ранил одного из кощеевцев, и почти что свел в ничто их атаки. Но у них все равно кинулось хорошо. Видно везучие. Одноногий стрелок шмальнет в следующем ходу.
Фока не обнаружен.
  • сказка сказывается
    +1 от masticora, 28.05.17 10:53

Спикировав виз, Оленка пролетела по широкому лазу вглубь норы. Оказалось, что отсвет давал небольшой костерок, обложенный гладкими камешками, дым от которого уходил в специальные вытяжки в потолке(умен, гад). На костерке, в небольшом котле, потихоньку доходило какое-то дурно пахнущее варево из трав, какие можно было достать лишь в самых темных уголках чащи.

В самом дальнем углу логова хныкал мальчик леь семи в одной исподней рубашонке до колен. Рубашонка была истрепана, и носила на себе следы от травы и земли, что показывало, как нелегко пришлось мальчику в его скитаниях. Мальчик плакал будто бы уже неосознанно, по памяти - распухшие глазенки были сухи, а борозды слез на грязном личике успели пересохнуть очень давно. Мальчик был истощен, и смотрел только себе в ножки. Свет был ему непривычен - даже отсвет тусклого костерка резал ему глаза.

И самое главное - он был не вполне человек. Из-под рубашки вместо босых пяточек выглядывали два копытца. Одна его рука густо поросла свалявшейся белой шерсткой, а на ее пальцах росли длинные черные когти, похожие на ножевые лезвия. Странная деталь, если подумать. Эту руку малыш баюкал второй, вполне человечьей, хоть и тронутой подшерстком. Его уши вытянулись, замерев в некоем переходном состоянии между козлиными и человечьими. А изо лба уродливо торчал один-единственный длинный козлиный рог, загнувшийся назад. На месте второго рога была уродливая язва с запекшейся сукровицей.

- Не пей... Не пей...
  • ...козленочком станешь. Ну у меня от этой мрачной фантазии в очередной раз шок и трепет :)
    +1 от Yola, 23.05.17 23:30

Василий, Лелислав, Фока, Данька, Всеслав
Гусляр успел только развернуться, когда Всеслав одним ударом превратил дверь «Плакучей Ивы» в груду переломанных досок, разлетевшихся по всему помещению. Это, поначалу, не вызвало большого ажиотажа со стороны «посетителей» - одноногий старый корчмарь остался на месте, равно как и личность в капюшоне. Последний даже улыбался, демонстративно, напоказ, будто ничто в этой жизни не трогает его, а такие вот выходки являются обыкновенным мальчишеством, над которым умудренный опытом старый воин только смеется. Но, когда они увидели кто именно вломился к ним, их улыбки мигом померкли, сменившись встревоженными гримасами. Корчмарь тут же выхватил откуда-то самопал,а сидевший за столиком тут же появился прямо посреди комнаты. Как произошло это перемещение, Всеслав почему-то не разглядел, равно как и не разглядел, почему вся грубая и хлипкая мебель разлетелась к стенам, освобождая место для боя. Еще через мгновение открылись другие двери, и помещение пополнилось еще двумя кощеевцами, уже в своих некогда роскошных, а теперь являющихся лишь тенью былого лоска, доспехах.
А когда из-за спины Всеслава появился Василий – на лицо старика в капюшоне снова вернулась улыбка. Он вскинул ладонь, приказывая своим не торопиться бросаться на врага. Кажется, он желал поговорить.
- А вы умеете удивлять… герои. – Последнее слово капюшонник произнес с явной насмешкой. –Эй, железка, а мы с тобой раньше не встречались?
Всеславу все эти лица тоже казались очень знакомыми. Но память была словно в тумане, и ничего, кроме смутного ощущения узнавания у Всеслава не было.
- В городе ходили слухи о том, что объявился мерзлый воин Бессмертного. – Продолжал рассуждать капюшонник. – Но такого доспеха я не припомню. Впрочем, неважно. Вы все равно уже здесь.
Стащив с головы капюшон, кощеевец явил свое лицо – обезображенное шрамами и глубокой старостью лицо с водянистыми глазами, впалыми щеками, выделяющимися скулами и крючковатым носом. Его уши были похожи на два куска оплавленного воска, а на голове не осталось ни единого волоска. От кощеевца даже пахло таким характерным запахом старости. Он отдаленно был похож на вурдалаков, как их описывали сельские мужики. С большим трудом в нем угадывался юноша, каким запомнил его Всеслав. Его звали Шепот – личный убийца Кощея, подчинявшийся лишь ему самому, человек-тень, в самом буквальном смысле этого слова. Сам Шепот тени не отбрасывал, но зато по слухам мог растворяться в них, становясь бесплотным и неосязаемым. Его задачей было вылавливать и убивать врагов Кощея прямо в его стане, и эта участь ждала любого, кто хотя бы сомневался в Бессмертном Владыке и его методах. И теперь этот самый шепот, напрягшись, терпеливо ждал следующего хода героев, почему-то не желая атаковать первым.

Чернавка, Мирослава
Это только кажется, что все так просто – бери да веди солдат поверху, следя за тоннелем. Но это ведь Новгород – здесь прямых путей никогда нет. Город имел тесную застройку, и к тому же был очень людным. А люд новгородский не привык к дисциплине воинской да почтению к людям ратным – они были заняты собой и своими делам, и не глядели по сторонам, а потому не слишком охотно расходились перед черной девой, следующей за ней монахиней и отрядом из десятка с половиной молодцев в доспехах. Все это здорово замедляло движение. Потом еще и пришлось отклоняться от маршрута, когда тоннель прошел прямо под городской стеной, и пришлось идти через ближайший проход. Поэтому к тому моменту, когда вся компания выбралась из города и спустилась к выходу из тоннеля – кощеевцы уже заканчивали свои приготовления.
Кощеевцы нашлись у берега реки, когда несколько груженых добром лодок отплывали от берега, двигаясь, по видимому, к кораблю, который на спущенных парусах дрейфовал на середине реки. Корабль с виду был обыкновенным купеческим судном, но даже отсюда было видно, что там кишели кощеевцы, подымая на борт доставляемые лодками грузы. На берегу остался только отряд из десяти бывших воинов Бессмертного Владыки, и три лодки, выволоченные на берег, в которые не успели загрузить сундуки и ящики.
Отряд новгородских дружинников и двух женщин было трудно не заметить, так что кощеевцы встретили их готовыми. Бросив в лодку еще несколько ящиков, «черные» столкнули суденышко в воду, и один из них тут же запрыгнул на весла, принявшись грести изо всех сил. А остальные – построились боевым порядком на берегу, изготовив к бою мечи.
Дружинники в большинстве своем были молодыми хлопцами, знавшими кощеевцев только по рассказам стариков. И при виде черных доспехов и пустующих черных провалов на месте лиц, они испытали некую робость и неуверенность. Их командир был стар и умудрен опытом войны – и потому при виде их он испытал неподдельный страх. И все же именно он вскинул свой меч, и отдал приказ.
- Вперед, вои! Отправим этих старых пердунов в Ад!
Над лесом грянул боевой клич новгородской дружины, с которой воины пошли в атаку. Кощеевцы же молча ждали, когда расстояние между ними сократится до минимума, чтобы встретить натиск новгородцев.

Оленка
Торквальд совершил быстрое движение рукой, и успел поймать Оленку за плечо, останавливая ее.
- Не торопис. – Приказал он, пристально рассматривая птичку. – Возможно, Вольк тоже делает нам ловушк.
Щуря свои старые, но все еще острые глаза, Гримм рассматривал улетающую в чащу птичку, а затем с некоторой долей облегчения все-таки сказал.
- Она – не Вольк. Это есть точно. Но я опасайся, что она как Вольга. Запугана Вольк, и выполняй его воля. Нужно не спешит.
- Так дядя Гримм. Мы же ищем его логово. – Пожал плечами Осьмуша. – Нам все равно туда.
- Я не уверен, что нас вести к логов. – Сдержанно ответил егерь. – Но хорошо. Мы пойдем. Очень тихо.

Сказано – сделано. И герои отправились дальше, вглубь чащи, не спеша и ступая со всей возможной осторожностью. Торквальд обладал удивительной ловкостью при передвижении по лесу. Его массивные охотничьи сапоги касались земли как перышко. Под его ногой не хрустнуло ни веточки, почти неслышно шелестели сухие листочки, и даже через заросли он проходил аккуратно, медленно убирая с пути ветки и проходя дальше. А вот Осьмуша по лесу ходить хищником не умел. Как ни старался молодой воин, а то и дело выдавал себя то ступив не так, то обломав что, то бряцнув кольчугой или ножнами. Каждый раз Торквальд шикал на него, и даже пару раз показал свой суховатый старческий кулак. Хоть кулак был и не так уж впечатляющ, но Осьмуша опасливо втягивал шею и понурял голову.

Однако опасности пока не было. Волк Франца не чуял поблизости своего страшного сородича, и вообще не улавливал никакого движения, кроме их собственного. А птичка летела все дальше в лес, в непроглядную чащу, где было так темно, что героям приходилось идти чуть ли не наощупь. Но больше темноты пугало безмолвие, нехарактерное для леса. Тишина прерывалась только шелестением ветра в густых кронах, спутавшихся над головами героев, да чириканьем птички, которая издавала звуки, чтоб люди ее не потеряли. Деревья и кусты вокруг росли густо, а земля была завалена листьями и старым валежником. И до Волка здесь было трудно пройти, а уж после него – и вовсе гиблое дело. Но Торквальд вопреки всему находил путь, и цепочкой вел за собой других героев, приказав им держаться друг за друга, чтобы не потеряться.
Через какое-то время Торквальд остановился. Жестом приказав пригнуться, охотник сам припал к земле, укрывшись за кустарником, и подполз к валяющемуся поперек сучковатому бревну, заглядывая за него и прислушиваясь. Там, впереди, примерно шагах в двадцати, виднелось легкое мерцание света, и доносилось… Да, это определенно детское всхлипывание и неразборчивое, отрывистое бормотание. Тихий голосок говорил что-то короткое, раз за разом, раз за разом, с одинаковым интервалом. Охотник молча обернулся к своим спутникам, чтобы вопросительно кивнуть им. Осьмуша на этот кивок только плечами пожал, и так же вопросительно кивнул Олене с Францем.
Франц в ответ потреал по загривку своего волка, и указал ему пальцем вперед. Оленка расслышала ответ Волка.
- Большой там был. Но сейчас нет. Запах сильный. Но старый. Он отошел.
  • - В городе ходили слухи о том, что объявился мерзлый воин Бессмертного. – Продолжал рассуждать капюшонник. – Но такого доспеха я не припомню. Впрочем, неважно. Вы все равно уже здесь.
    Мне очень-очень нравится, как ты вплетаешь придумки игроков в свои заготовки. От этого игра получается очень живой и нелинейной, при всей своей (казалось бы!) сказочной прямоходности.
    +1 от Da_Big_Boss, 23.05.17 13:05

Лелислав, Фока
- Что же, не буду вас далее задерживать. – Бубновский будто нехотя встал со своего места вместе с героями, чтобы лично сопроводить их до двери. – Даст Бог, еще вместе на Солнышко Красное посмотрим.

Однако герои, прежде чем покинуть Бубу, решили поболтать и с Корягой. Ее пришлось поискать – девка на месте не осталась, и нашлась в глубине сада, под развесистым иноземным деревом-цветом. К этому самому дереву Коряга крепко прижала спиной Лушку, и прямо сейчас самозабвенно целовала ее, обхватив одной рукой за талию, а второй удерживая ее голову. Выглядело все так, будто Коряга силой удерживает Лушку, но сама сенная девка никакого сопротивления приблудной воровке не оказывала. Вероятно, просто забыла о том, что должна сопротивляться. Рядом с девчонками сиротливо валялась позабытая служанкой метла.
- Вот же ж дрянь! – Возмущенно воскликнул Буба, всплеснув руками. – Опять за свое! А ну!
Коряга проявила недюжинную прыть, вмиг отпрянув от растерявшейся Лушки, и рысью устремилась через сад, пока Буба схватил метлу, чтобы огреть ею лохматую егозу. Но куда там – он и трех шагов еще не сделал, как Коряга перемахнула через высокий частокол, и была такова.
- Ну, стерва! Попадись мне еще только! – Потрясая метлой, прокричал ей вслед рассерженный боярин. – Повадилась! А ты что?!
Последняя фраза относилась уже к Луше, которая опомнилась, и возмущенно ответила.
- А чего я-то? – Лелислав отметил, что служанка не выказывает особого страха перед гневом своего господина, и даже забывает величать его каким-то уважительным титулом. – Она сама полезла! Я ей говорю «не трожь», а она все равно!
- Не больно-то ты противилась. - Уже остывая, проговорил Бубновский, опуская метлу. - Затеяли тут! Ишь!
- Так разве ж ей воспротивишься? – Довольно двусмысленно ответила Лушка, с какой-то мечтательностью улыбнувшись.
- Вот еще раз такое будет, в монастырь тебя отдам! – Пригрозил Буба, и для пущей грозности потряс метлой.
- Не надо в монастырь! – Теперь Лушка испугалась уже всерьез, даже голову втянула. – Помилуй, не губи меня, батюшка Роман Игоревич!
- Не губи, не губи. – Передразнил Бубновский служанку, и впихнул ей в руки метлу. – На вот! И живо обратно за работу!

Уже героям он со смехом сказал.
- Ну вы видали? Вот ведь оторва! Это не ты ли, Фока, ее приучил девок зажимать? Она с вами, с мальцами, столько крутилась, что и сама в парня превратилась! Ой, что за деньки пошли… Все шиворот-навыворот.

Когда герои оказались уже за пределами боярского подворья, Коряга как ни в чем ни бывало вынырнула из ближайшего переулка, невозмутимо прошагав к гусляру и татю, держа в карманах руки и посвистывая.
- Ну что? Выпросили? – Тут же спросила девчонка. – Как же вы его уломали, куркуля?
//Здесь оставляю вам место для отыгрыша диалога//
--------------------------------------
Василий, Маринка, Лелислав, Фока, Мирослава, Данька, Всеслав
Закончив свои приготовления и дождавшись, когда вернутся от Бубы с хорошими известиями Лелислав с Фокой, герои двинулись в Плотницкий Конец, взяв в проводники Казимира. Казимир факту этому был рад не слишком, однако виду не подавал – знай себе шел да по сторонам посматривал, сверяясь с едва видимыми знаками, которые умел читать. По пути он осваивался со своей новой рукой – железной клешней с тремя длинными, суставчатыми пальцами, что сжимались при сгибе руки благодаря целой системе ремешков и бечевочек, что тянулись под одеждой вдоль руки и торса Казимира к специальному корсету с множеством колечек. Очень простенькая имитация сухожилий, но как сам мастер говорил – для грубой работы сгодится. Данька единственный знал, что клешня эта имеет и пару секретов – например, выдвигающийся шип, пузырек с ядом и даже некое подобие однозарядного пистоля. Сам Казимир мотивировал это вооружение лишь своими любимыми словами.
- «Жизнь жестока, Даниил. Жизнь жестока».

Василий позаботился о прикрытии, и, пользуясь разрешением князя Ярослава, взял себе в помощь отряд дружинников, оставив их неподалеку ждать команды. Вскоре герои добрались до оканчивающегося тупиком грязного и безлюдного переулка, в конце которого и виднелось приземистое строение с высоким крыльцом и узкой, кривоватой дверью. Строение выглядело похуже даже той корчмы в Велесовом Хвосте, где герои разгромили остатки Крылатой Хоругви. Эту халупу кто-то снабдил вывеской «Плакучая Ива» - и Всеслав мог оценить иронию. Дело в том, что точно также назывался роскошный притон(иначе слова и не подберешь), где пролетали у кощеевцев короткие дни между битвами и походами, но то было поистине роскошное многоэтажное здание из черного камня, расписанное золотыми узорами, и совмещавшее в себе функцию винокурни, бани и публичного дома. Там и сам Всеслав провел не одну ночь, нежа ноющие кости и расслабляя привыкшие к грузу доспехов плечи в горячей воде, поднимал хрупкие бокалы, наполненные вином, или возлежал на роскошных постелях с полупрозрачными балдахинами, окруженный наркотическими дымами и сам вдыхающий какое-то зелье через кальян. И всегда – с девушками, которые как ни старались, а все равно не могли до конца скрыть своего страха перед теми, с кем им предстояло возлежать. Иногда это злило посетителей «Плакучей Ивы», но на этот случай у прислуги было немало способов быстро убрать труп и избавиться от любого количества крови, чтобы не портить вид заведения и не смущать других воинов.
- «Что, опять вспоминаешь свои веселые деньки, Всеславушка?» - Это снова один из призрачных голосов прошлого, что изводили неживого. – «Ты во всех смыслах живешь в прошлом. Тебе не мешало бы снова научиться веселиться, как в старые, добрые времена».
А тем временем предстояло решить, что делать дальше.
- Они собирались там. – Чтобы избежать всякой двусмысленности, указал Казимир на «Иву» своим протезом. – Но внутрь я не пойду. Там мое участие будет неуместно и бессмысленно.

Олена, Франц
Когда дошло до того, чтобы решать, кто с кем пойдет, Осьмуша потратил какое-то время на раздумья. С минуту он переводил задумчивый взгляд с Торквальда на Василия и обратно, но затем твердо решил.
- С тобой пойду, сестрица. – И мужественно шагнул к Оленке. – Я же обещал тебя оборонять, правильно?
Так Оленка, молчаливый Франц, задумчивый и сосредоточенный Торквальд и легкомысленный, улыбчивый Осьмуша отправились к воротам, через которые прошли в город. По дороге Торквальд рассказывал, что же он там взял у кузнеца Вольги.
- Обычный капкан это карашо, но не для Злой И Страшный Серый Вольк. – Нравоучительно говорил немец. – Он может быть больший чем нужно. Он легко освобождайся от капкан, если попалься. А потому я просто оставляйт капкан спрятанный, но не взведенный. Когда наступайт бой, его можно будет выманивайт на ловушк, которую я подготовляй перед сражений. Кроме капкан у нас будет вот это.
Торквальд показал небольшой шипастый шарик из металла.
- Вольга говорит, дэто взрывайся и разметайт шип, если кто-то выдергивайт леска. Я не быть уверен, что Вольк это убивайт, но ему точно не понравляться. Также есть железный сеть, который падайт на Вольк сверху, и задерживайт он.
Торквальд прервался, чтобы порыться в котомке, и извлек из нее небольшую металлическую птичку.
- Вольга и Кассимиэр сделай это вместе. Если Вольк подкрадайся, то мы поймем, с какой он сторон приходит. Птица будет тревожно петь, если неподалеку от нее будет Вольк. Этих птиц мне давайт много, я рассаживайт их везде в лес. Кому-то можно взять один птичк для он сам, чтобы определяйт, что Вольк рядом, если он надеть чужой лицо.

А потом со всей серьезностью Гримм поднял палец.
- Но все это – запасной план. Если все проходить хорошо, то мы находит его логово, выманивайт его, а потом я его… Паф. – Охотник пальцами изобразил выстрел. – Обычно мне достаточно лишь один раз стреляйт, чтобы звер был мертвый. Если он будет оставайся жив после выстрел, или уйдет через другой ход свой логов, тогда ловушк пригождайся.
- А если ты не попадешь, дядька Гримм? – Спросил Осьмуша у охотника.
Старый егерь мрачно хмыкнул.
- Я никогда не промахивайся.
***
Дереза, как видно, еще не закончила творить свое колдовство, не закончила обходить лес кругом. Однако еще на подходе все разглядели, что козолюдка была близка к этому – все крайние деревья с этой стороны были отмечены хитрым и непонятным символом Неписанной Вязи, который даже человеку было бы трудно повторить, так сложен он был. Но и без понимания Неписанного Оленка поняла, почему Дереза не хотела, чтоб ее видели колдующей. Это колдовство было темным, недобрым, а символы эти были зловещими и сулили нечто ужасное тому, кто будет им противоречить. Но для героев они были безопасны. Когда они вошли в лес – на руку Оленке вдруг села отправленная из Новгорода птичка-невеличка. Точнее – просто упала в открытую ладонь, трепеща всем тельцем.
- «Рыскает Волчище по лесу темному, незнамо где! Пусто его жилище! А оттуда голос детский идет! Плачет маленький человечек, да зовет кого-то!»
  • Ммм, лесбо-шоу кому-то обломилось))).
    +1 от Da_Big_Boss, 19.05.17 00:29
  • Вот умеет Мастер поддерживать интерес.
    +1 от masticora, 19.05.17 04:15

- Не совсем так. - Казимиру явно не хотелось говорить об этом, но с другой стороны, он считал, что его ученик имеет право знать. - Твоя так называемя хандра это что-то вроде порчи или проклятия. Проклятия, которое лежит на мне.
Еще немного подумав над тем, что сказать, Казимир решил зайти с самого конца, начав именно с сути.
- Слышал когда-нибудь про Лихо Одноглазое? Вот оно как раз перед тобой.

Предупреждая возможные вопросы, Казимир сразу же начал отвечать.
- Я не чудовище. Я просто человек, которому не повезло. Родился я действительно без глаза, и как его получил обратно - история отдельная. Дело, видишь ли, в том, что я распространяю вокруг себя что-то, что плохо влияет на живых людей. На их здоровье, душевное состояние, волю к жизни, умственную активность... Лишь много лет спустя я понял, что жизнь уходит из них, но приходит ко мне. До какого-то времени все ограничивалось просто частыми болезнями, неурожаем, падежом скота и бытовым невезением вроде отбитого пальца или падения с телег. Распространяю я это влияние медленно, но годы проживания на одном месте неизбежно сказываются в худшую сторону, поскольку со временем оно копится. Раньше я имел силы постоянно скитаться, но я стал стар. Но еще раньше мне стало просто все равно. Я не виновен в том, что таким родился, но никто не хотел мне помочь, во мне видели лишь проблему. А раз кому-то все равно придется страдать, так почему же именно мне?Это жизнь, Даниил, и она чаще всего несправедлива.

Отвернувшись, чтобы заняться протезом, Казимир говорил.
- Лихом меня на моей Родине назвали. Люди довольно быстро поняли, где источник их бед, но не сразу решились от меня избавиться. Все-таки ребенок. Впрочем, и когда решились, сделать это так просто у них не вышло. Я знал, что так будет, так что готовился. Но я все-таки был еще чуть старше тебя, и тоже силой и проворством не блистал, так что висеть бы мне на вилах, если бы не случайное вторжение кощеева воинства. Они уничтожили весь городок, кроме меня. Признаться. впечатление они произвели неизгладимое. Так что спустя время я отправился к ним на родину, чтобы постичь их тайны и секреты. К слову, люди Мастера Кощея и он сам были единственные, на кого мое "воздействие" не сказывалось никак. Так что в Антируси я осел на довольно долгое время, и именно там отточил свое мастерство и навыки.

Невольно Казимир усмехнулся при этом воспоминании. Кажется, это были лучшие годы его жизни.
- Я, признаться, и забыл об этом воздействии. Но пришлось вспомнить. Видишь ли, мои вещи... Твой дар говорить с ними дал тебе некое понимание, что с тем, что я делаю, что-то не так. Вещи наследуют черты творца, потому что, фигурально выражаясь, он вкладывает в них частичку души. Именно поэтому только рукотворные вещи умеют "говорить". Мои вещи носят отпечаток моего проклятия. Они тоже говорят, они нашептывают слова моего проклятия, и хоть люди не слышат их - они незаметно, день за днем, действуют. Вещи, созданные моей рукой, "пьют" людей как я сам, и их жизнь снова же переходит ко мне. Признаю честно, мне ничуть их не жаль. У них в запасе годы, а то и десятилетия спокойного, неторопливого умирания без всякой боли и всякого страха, словно их каждый день накачивают сильным концентратом экстракта сон-травы. Если не я, их с той же быстротой убьет труд, пьянство, а еще быстрее убьют разбойники и чудовища. Они все равно были обречены, а если не они, то их потомки. Но я, ясное дело, не хочу, чтобы мои клиенты чахли и умирали. Так что мне понадобился кто-то, кто сможет заменить меня. И с тобой, с твоим живым умом и умелыми руками, мне так повезло, что вместо простого исполнителя я взял к себе вполне себе ученика.

Казимир вздохнул.
- Но и ты начал чахнуть. Так что я все-таки стал изыскивать способы бороться с этим воздействием.Какие-то успехи у меня были, а к тому же тебе помогал твой необычный дар. Ты понимал, что происходит нечто ужасное, и неосознанно сопротивлялся сковывающему твою ментальную сущность оцепенению и угасанию. Рано или поздно я бы что-то придумал. Но тут пришел этот чертов посыльный. А за ним и бывшие кощеевцы, узнавшие, что ты один из героев. А дальше ты знаешь.

  • Неожиданная и по-своему круто адаптированная история. Я даже выпал чуток (в хорошем смысле).
    +1 от Draag, 14.05.17 17:29

Осьмуша, пока смотрел на огонь в печи и слушал Оленку, одновременно приобнимал ее, да не осознавая этого ласково поглаживал ее плечо. Когда ведунья, сдерживая плач, сказала, что защитит Осьмушу - парень повернулся к ней, и тепло и с благодарностью ей улыбнулся. Но не ответил ничего, а просто разочек прижал к себе потеснее. Изводить ее вопросами он тоже не стал - только снова задумчиво уставился на огонь, а его поглаживания медленно сошли на нет. Кажется, он чувствовал какие-то недоговорки, а еще Олене показалось, что молодой дружинник о чем-то догадался, поскольку на мгновение его глаза, обычно напоминавшие чистые озера, стали вдруг похожи на колючие льдинки, а улыбка сошла с лица. Но Осьмуша смолчал. Может, он и решился бы спросить подробнее, дай ему время помолчать, но Олена быстренько выхватила инициативу, и снова перевела разговор на него самого.

Прежде чем ответить, Осьмуша опять задумался.
- Некоторых отыскал. - Парень говори будто бы с какой-то неохотой. - Я первого нашел еще когда младше вас с Данькой был. Из-за головы лошадиной видно не было, а уже убивать ехал. И убил.
Снова взгляд парня стал колючим и холодным. Всего на одно мгновение.
- Он до сих пор иногда мне снится. Так что других я искал для того, чтоб просто в глаза им посмотреть. Не знаю, зачем. Понять, может, а смогу ли опять убить. Так ли уж я их буду ненавидеть? А потом все вообще так запуталось, ой-ей...
Осьмуша махнул рукой, а потом снова стал собой - легкомысленным и неунывающим красавцем с веселым нравом, который отдаленно похож на счастливую и лохматую собаку.
- А все ж хорошо, что мы с тобою повстречались, Оленушка! Я вот как чувствовал, что не зря берусь героям письма разносить!
  • сердечки и розовые ленточки
    +1 от masticora, 12.05.17 18:05

- Не, на свете-то я уже был. - Уверенно сказал Осьмуша. - Самый конец застал, как четыре года было. Ну, может пять. В общем, и помню что-то уже, а все ж дитё несмышленное.
Шмыгнув носом, Осьмуша усмехнулся.
- Отвару б сейчас хорошо, да. Хоть что лишь бы тепленькое. - И парень продолжил рассказ. - Шрамы это ерунда, это все потом получено. Я ж драться хоть и с детства учен, а все ж не так сильно умею. С чучелами воевать да с учителем деревянными палочками тыкаться - это ж не с живыми, вот. И не по себе как-то, как по живому существу железкой бьешь. Не могу привыкнуть. Вот и достается мне от раза к разу.

Как-то стыдливо опустив взгляд, Осьмуша почесал голову, хотя она совсем не чесалась. Просто руки в покое держать не мог, вот и то чешется, то ерзает, то рубаху теребит. Обычное дело.
- А померзнуть мне еще малому пришлось. Дом мой разорили в те темные времена. А мы ж еще и побрать ничего толком не успели, так все быстро случилось, похватали кто одёжку теплую, кто коней с санками, кто меня - и бегом оттуда. С тех пор и мотались по свету, угла себе искали. Вот и промерз.

Свою историю Осьмуша рассказывал все так же легкомысленно, как говорил о любой другой вещи. С улыбкой легкой, с ясным взглядом голубых глаз, временами пожимая плечами, мол "что уж поделаешь",

  • "Если не будете как дети..." (с)
    +1 от Yola, 12.05.17 15:42

По лицу Коряги было ясно - не поверила. Конечно, она напрямую не подозревала гусляра во лжи, и не высказала своих сомнений, хотя новгородская шпана обычно скромностью не отличалась и всегда говорила, что думает(есои ситуация не требует). Но она просто не могла уложить в голове мысль, что идущие рядом с ней и запросто болтающие за жизнь люди побывали в настоящем Аду. Ведь Ад... Ну, это же Ад! А это - люди из плоти и крови, которых вот сейчас можно потрогать, поговорить с ними, и воздухом они дышат тем же. Нет, поверить в такое было трудно. Поэтому девица постоянно вопросительно посматривала на Фоку, как бы спрашивая старого знакомца - так было, или нет? Уж дядя Фока-то ее не обманет, так?

- Ну, у своих, конечно, не крадут. - Подумав, согласилась Коряга. И заинтересовалась. - А вы никак тоже про Волка знаете? У нас-то про него все дети знают.
Теперь на лице Коряги появилась тень страха.
- Было у нас логово в лесу, в шалаше, где мы иногда прятались - так Волк этот туда влез. Конопуша наш, младшенький, мельком увидал, как он от шалаша уходит. А как внутрь зашел... - Лихая дева тревожно сглотнула. - Я сама там была, видела. Даже крови не осталось. Только одежка, и то не вся. Теперь мы за стены и носа не кажем. Его б хорошо извести было.

Снова тяжелый вздох.
- Бубе с нас проку мало. Больше мороки. Но он нам дом новый нашел. Значит, бережет сирот беспризорных, сам ведь таков был. Может и согласится на то, чтоб службу вы ему сослужили. Но клубочек тот ему больно дорог.

****

Ярослав, подумав, дал свой ответ, отвлекшись от еды.
- Много, конечно, людей не дам. Время неспокойное, чтоб силами распыляться. Но отрядец кое-какой выделить можно. Вы, ежели знаете, где кощеевцы могут хорониться, разведайте, сколько их там, да как оборону выстроили. По их силам и посмотрим, скольких вам в помощь дать. Ты человек военный, в ратном деле опытный, по выправке вижу - вот и решишь. Но отряд этот поведу я сам. Лично.

Услышав о волке Ярослав нахмурил лоб.
- Да, мне докладывали. Чудище какое-то в лесах завелось, уж не знаю, тот ли Волк про которого вы говорите. Такие дела никакому волку не под силу. Путников жрет, челноков, купцов заезжих, всех кто по его тропам пройдет. И никакая охрана не спасает. Слухи ползут, не остановишь, и боятся уже к нам ехать люди. А Новгород ведь торговлею живет и дышит, загнемся без этого. Кто-то сказывает, нечисть эта уже и через стены шастает ища крови людской. Вот не хватало ведь напасти.

Ярослав даже кулак сжал на мгновение, и продолжил.
- Опытные зверобои в лес ходить боятся, не хотят шкурой рисковать, даже за барыш крупный. Отряд я тоже отправить не могу - дружина моя в поле воюет, да в городе порядок держит, в лесу чудищ искать они не учены. Да и не готовы они к такому противнику, и молоды еще, могут и не вернуться. Жалко. А весь лес прочесать - так это почти вся дружина и нужна, а так силы распылять я не могу. Тут же враз бардак начнется. Бояре своих людей тоже жалеют, все на меня валят - а я что сделаю? Разве что лес этот пожечь к чертям могу. Ну а кощеевцы... - Тут Ярослав даже голос понизил. - Верные люди мне докладывали, чтл Авиновы, кажется, даже нанимали кощеевцев, чтоб на чудище послать. Им в обход караулов даже пушку доставили. Но так все и заглохло, непонятно отчего.
  • Поэтому девица постоянно вопросительно посматривала на Фоку, как бы спрашивая старого знакомца - так было, или нет? Уж дядя Фока-то ее не обманет, так?
    Здорово.
    +1 от Da_Big_Boss, 03.05.17 00:33

На призыв Оленкин явилась большущая амбарная крыса, лениво потрясая жирными боками,и встала на задние лапки, умными глазками-бусинками глядя на девочку, и ритмично дергая носиком.
- "Ну чего тебе, дылда двуногая?"
Выслушав Оленку(которая опять испугала Осьмушу видом расширенных своих глаз и пугающих звуков, рвущихся из горла), крыса недовольно пропищала в ответ.
- "Ничего сами сделать не можете, двуногие. Но ты же не думаешь, что я вот просто так полезу в нору, набитую шипучим порошком да ловушками огромными, к вонючему, гремящему железом двуногому, который вечно зачем-то накочегаривает печку, что рядом находиться невозможно? А один раз с ноги сапог снял, и в меня запустил! Мне с этого дела вашего какая радость, двуногая?"

Знать, в Новгороде даже крысы - и те новгородцы. Но свой резон у крысы был, да и платы большой она не взяла. Всего-то щедрый кусок хлеба, который Осьмуша для нее оторвал. Крыса немедля сменила гнев на милость, и ускакала к дому Вольги с повязанным на спине свитком, ища путь, через который ей удастся пролезть.

Казимировы глаза, пока он смотрел на Оленку, горели жадным огнем исследовательского любопытства. Данька знал этот взгляд - у старого мастера был такой всякий раз, как натыкался он на загадку.
- Впечатляет. - Одобрил он. - И ты так... Со всеми бессловесными существами? Это осмысленное общение, или же просто некий условный сигнал?
- Да отстань ты от нее, дядь. - Оборвал исследовательский пыл Казимира Осьмуша, без неприязни, но с беспокойством. Да и на Чернавку тоже. - Ох уж мне это колдовство...

Тем временем крыса, кажется, сумела добраться до Вольги, и аккуратно подбросить ему свиток. Это стало понятно по тому, что он все-таки выбрался из-за своих бочек, и тихоонечко подкрался к двери, чтобы через щелку посмотреть на визитеров. Этого никто не заметил, кроме наблюдательного и чуткого Торквальда.
- Не бойтес! - Крикнул он. - Вольк мошет меняйт болик, но он не мошет стоять сразу во многий мест! А мы тут не есть один!


Вольга, кажется, посчитал, что это логично. А потому приоткрыл дверь, и явил свое заросшее бородой и изможденное лицо с синюшными мешками под глазами от бессонницы.
- Его тут нету? - Спросил он первым делом. - Шел бы ты отсюда, Завидович, с дружками своими, а то он не ровен час вернется и...
- Да нужен ты ему! - Проворчал Казимир. - Обложился тут, оборону наладил, пушку прикатил! Видел бы он это - просто хохотал бы, глядя, как ты тут от голода помираешь. Или ждал бы, пока нервы твои сдадут, и ты вместе с собой полгорода разнесешь. Открывай. Дело у нас.

Вольга послушно открыл - и тут же об этом пожалел, увидав среди гостей Всеслава. Призрак прошедшей войны производил вполне обычное впечатление.
- Ой ё! - Кузнец тут же рванулся назад, намереваясь захлопнуть дверь и снова соединить ее с пушкой, но Казимир ловко поймал Вольгу за его умелую руку.
- Да тихо ты! Свои. - И как ни в чем ни бьвало добавил. - Мастерскую свою одолжишь? Нам с моим учеником тут немного поработать понадобится.
- Ладно. - Нехотя согласился Вольга. - Я сейчас все равно так ослаб что и молот не подыму. - И кузнец обессиленно сел на крыльцо, внезапно ощутив слабость. Его руки и подбородок задрожали, и он начал нервно перебирать свои седые лохмы. - Осс-пади... Сколько ж я тут просидел так... Живых людей сколько не видал... Я ж чуть не... Ой бл...

Кончилось все всхлипом, намекающим на начало запоздалой истерики.
  • Крыса доставила ))
    +1 от Yola, 30.04.17 15:35

Постоялый двор в Новгороде сыскать - то дело нетрудное. Расположившись, да коней своих на сохранение оставив, герои разбрелись по своим делам.

Василий, Мирослава
Попасть на Софийскую сторону было делом трудным для обычного смертного. С тех пор, как исчезло Солнце, и мир погрузился в вечный кровавый сумрак, опасности только росли и множились, а люди все смелей шли на злодеяния. Князь Новгородский, Ярослав, увидел в том опасность для себя и своих воинов, а потому по особому его указу на Софийскую Сторону разрешалось ходить лишь тем, кто рожден был в Новгороде и крещен в новгородских церквях, и записан в книге, либо те, кому было жаловано такое право от князя или члена боярского вече. Однако и тут повезло - о героях, что Солнце ходили добывать, уже знали в Новгороде, и стража посчитала, что князю любопытно будет взглянуть на них. К тому же, княжич Рощин-Холмский, отпрыск киевского боярского рода, в глазах стражи был человеком достойным.А уж монахиню обидеть, что пришла к Софийскому Собору кресту поклониться, и вовсе обидеть было грешно.

Перейдя реку Волхов по мосту, Василий и Мирослава очутились на Ярославовом Дворе. А тут уж все и неподалеку было - по леву руку расположился и Софийский Собор во всей своей красе, и разрисованная фресками владычная палата, где заседали и бояре, и князь. Первым делом монахиня и княжич направились именно туда. После короткого разговора со стражей весть о том, что пожаловали ко двору герои, была доведена до Ярослава, и тот милостиво пригласил нежданных и незванных гостей к себе.
Князь Ярослав встретил героев, стоя к ним спиной, любуясь с балкона видами и дыша вольным воздухом Новгорода. Когда он повернулся к гостям, Василий и Мирослава увидели уже умудренного годами мужа, который несмотря на свои годы выглядел еще крепким и здоровым, пусть и немного печальным от своей неизменной задумчивости. Он был даже старше царя Ивана - а сравнение с ним так и напрашивалось отчего-то - но в отличие от него не производил впечатления утомленного и изнуренного жизнью самодержца. Иван тонул в своем роскошном одеянии, а платье Ярослава, неброское но красивое, изготовленное знающим мастером, сидело на нем как влитое, будто была неотъемлемой его частью. Да и сам Ярослав производил впечатление человека на своем месте, а вот Иван Последний даже сам будто бы чуствовал себя инородным телом на своем троне. Поглаживая свою ухоженную седую бороду широкой ладонью с перстнем-печаткой, посадник царя со сдержанным интересом рассматривал Василия и Мирославу.
- Здравы будьте, герои. - Поздоровался Яросла со своими гостями, и подошел поближе. - Благодарствую вас, что уважили меня, и почтили своим присутствием, хоть и такое важное у вас дело. Вы ко мне по нужде какой пришли, али новость важную сообщить? Али просто поклониться, да уважение оказать?

Лелислав, Фока
Если уж нужно сыскать Бубу через воров - то пойти нужно туда, где интересы их пересекаются. Для Новгородского высшего общества боярин Бубновский должен быть приличным и уважаемым человеком, а приличному, уважаемому человеку не пристало руководить бандами голодранцев и в открытую покровительствовать тем, кто живет за счет добычи из чужих карманов и закромов. Приличные люди зарабатывают честным трудом, своим или своих людей.Вот и Буба зарабатывал - в его ведении находились торговцы мехами, золотари, коневоды и многие другие. С благословения Бубновского даны им были в полное владение его лавки. И вот эти самые торгаши втайне от всех и скупали краденое у новгородских воров, обращая сволоченный скарб в звонкие медяки и сребренники. Скарб этот потом перепродавался вместе со всем иным товаром, а десятину с прибыли торговцы уплачивали Бубновскому.

К такому торговцу и отправились Фока и Лелислав. Он был золотарь, умелый мастер и старый затворник, тайком скупавший краденное рыжье. Он почти не выходил из дому, в доме работал, в доме и торговал, и гостей своих с большой дороги принимал с черного ходу. Но пока Фока и Лелислав шли темными улочками к своей цели – чуткий тать услышал и чужие шаги. Ну казалось бы, шаги себе и шаги, кому какое дело? Но те шаги были не просто шагом – кто-то ступал полной ступней, стараясь идти потише, но при том не отставать от двух героев. А что шел неведомый преследователь именно за ними, Фока не сомневался – он оборачивался, и никого не видел, но шаги не отставали ни на шаг, однако и не сближались. Преследователь решился на сближение только тогда, когда Фока и Лелислав уже добрались до дома скупщика. Он все ближе, ближе, и…

Эх, не успел Фока среагировать. За миг до того, как он уже рассекретил преследователя и встретил его во всеоружии, Черный… оказался в крепких, радостных объятиях. Кто-то буквально напрыгнул ему на спину, обхватил за шею тонкими ручками, и завизжал в самое ухо радостным девичьим визгом.
- Дядя Фока!
Пока Фока оборачивался, на него вывалили целый поток восторженной болтовни.
- А я все думаю, ты или не ты! Иду за тобой, иду, а нагнать не могу, и рассмотреть не могу, и вроде похож, и вроде нет, и столько лет прошло… Ой, дядя Фока! Правда ты!
Фока и Лелислав увидели, что догнала их девица годов семнадцати, не больше, и то издали ее можно принять за мальчугана. В то время, как сверстницы ее рядятся в платья да сарафаны, она была одета в порты на шнурке, кожаные сапожки, и обрезанную рубаху-без рукавку, полностью открывшую впалый живот. На поясе у нее болтался самодельный ножик да кошель, а к штанам были пришиты объемные карманы, что ясно давало понять – воришка, любитель срезать кошельки. Угольно-черные волосы девчонки были неаккуратно отстрижены и едва прикрывали уши(а девицы обычно растили косу до замужества), и едва прикрывали мочки ушей. Карие глаза с веселыми искринками(про таких говорят, что чертик в глазах) с радостью взирали на Фоку, и с люборпытством – на гусляра. Вместе с тем, хоть и выглядела девица пацанкой, но была странно-красива, какой-то непривычной, бесшабашной и немного бесстыжей красотой.
- Да ты никак меня не узнал, дядь-Фока! – Бровки девицы сдвинулись, показывая недовольную мину. – Совсем уже мозги отсохли! Ты внимательно глянь! И что это с тобой за музыкант? Ты теперь на дело с музыкой ходишь чтоли, для задору?
Фока наконец узнал ее. Коряга – так звали эту девочку. Кличку эту придумали ей еще давно, потому что так она тогда и выглядела – тощая, угловатая, страшненькая, хоть и сама всех боится, молчаливая и лохматая, что палка во мху. Коряга и есть. Прибилась она к одной ватаге, с которой Фока временно на дела ходил, пока его напарник-офеня в Новгороде торговал. Когда на лодке плыли – выловили ее в Ильмень-озере, мокрую и перепуганную, выбившуюся из сил и едва не утонувшую. До сих пор Фока так и не узнал, что тогда так напугало Корягу, что она кинулась в воду в попытке переплыть озеро, и при этом у нее надолго отбило речь. А как речь вернулась -на любые расспросы она только молча мотала головой, а если начать давить – начинала плакать. По первости ее прогнать хотели, да Фоке жалко стало – сирота ведь была. А девчонка почувствовала, и стала к Фоке поближе держаться. А потом и ожила снова. Оттаяла, потеплела, снова смеяться начала, и сама над другими пошучивать, и нрав в ней открылся бойкий да задорный. А все благодаря татю. А теперь – вон какая выросла, пока Фоку по жизни носило. И ведь помнит, хоть и знать ее довелось с месяц-другой, пока вновь жизнь не понесла в далекие дали.
- И все-таки так я рада! – Фока снова оказался в объятиях Коряги. – Думала грешным делом, что и сгинул ты где-то, вот и не появляешься.

Маринка, Данька, Олёнка, Франц, Всеслав
Оставшиеся же герои, исключая Соловья – разбойник к облегчению Осьмуши ушел куда-то, куда не сказал - отправились решать насущные проблемы. Нужны им были ловушки на Волка, нужно было броню с оружием починить, и конечно же про горло волчье расспросить. Вот и повел их Казимир к своему знакомому, кузнецу Вольге Олеговичу. Данька слыхал про этого мастера, частым гостем он был на ярмарках мастеров, показывал свое уменье. И замки хитрые, и оружие грозное, и механизмы тонкие – все он умел. Но дойти до него было не так-то просто. Не то, чтобы мешали – просто попробуй-ка пройди из конца в конец через торговый ряд в Новгороде, да не остановись ни разу поглазеть.
Всеславу, конечно, такая проблема знакома не была – ему в этой жизни уж ничего не нужно. Это его самого все обходили стороной – рослая, закованная в черное железо фигура, от которой веет потусторонним холодом, на протяжении всего пути заставляла затихать рыночный галдеж, и со смесью удивления и суеверного ужаса смотреть вслед кощеевцу. Кто-то из толпы раздраженно произнес.
- Совсем уже стыда нет. Даже не таятся! Позовите стражу!
Стража, конечно, приходила на зов, но все проблемы разрешала выписанная грамота. Так что новгородцам пришлось привыкать и к этому. Страх потихоньку ослаб, Всеслав начал собирать вокруг себя зевак, следующих на почтительном расстоянии, во Всеслава тыкали пальцем и открывали рты, его оценивали, его обсуждали, о нем судачили, его боялись и ненавидели. Но Всеслав скрывался из виду – и о нем забывали. Еще не успевала впитаться в землю влага, в которую превращался иней, а новгородцы уже снова жили своей жизнью, увлечнно торговали и подсчитывали барыш.

Осьмуша держался на некотором расстоянии от Всеслава, и успокаивал своим присутствием Оленку, непривычному к такому столпотворению. Он не давал ее толкать, сам прокладывал ей путь, и временами показывал ей то одну, то другую замеченную диковинку. И музыкантов, и скоморохов в пестрых костюмах(от которых у Даньки против его воли начинало нервно щекотать в животе), и того кукольника, который показывал затейливое представление детям и взрослым. А потом взял, да и купил у какой-то старушки петушков из сладкой патоки, насаженных на палочку. Первым делом он вручил «петушка» Оленке, с живейшим интересом глядя на то, как та его пробует. Еще один вручил Даньке, чтоб тот перестал быть таким угрюмум. Третий начал лизать самолично, с крайне довольным видом. Он, конечно, и для Торквальда приобрел, но старый егерь только недоуменно вскинул брови, увидев сунутое под нос лакомство, и сдержанно покачал головой. Поэтому его «петушка» Осьмуша, подумав, предложил Чернавке.
Предлагать петушка Францу, а уж тем более Всеславу Осьмуша не решился.

Подворье кузнеца Вольги встретило их запустением и безмолвием. Дом жилой был закрыт изнутри, а окна – накрепко забиты досками без единой щели. Труба не дымила, показывая, что очаг не разведен. Кузня была распахнута настежь, на наковальне остался валяться брошенный инструмент, а доменная печь была холодна и безмолвна. Само подворье полнилось следами, которые приметил Торквальд - видно приходили сюда Вольгины работники и клиенты, но не нашли своего мастера на месте. Данька определил, что доски свежие, и забиты недавно, а инструменты в кузне были разложены как-бы под руку, и их будто бы просто забыли сложить, бросив на месте, а некоторые случайно уронив.
- Нехорошо. – Резюмировал ситуацию Казимир. – Кажется, мои подозрения подтверждаются.
Диалоги можно играть в "Пока сказка сказывается".
Также можете оформлять заявки, чтобы по пути что-либо купить, починить и так далее.
  • Мало было Соловья, теперь еще и Коряга.
    :)
    +1 от masticora, 24.04.17 16:43
  • Стабильные, чудесные посты. Да не устанет рука пишущего такую ляпоту!
    +1 от Fiz, 26.04.17 13:23

Дереза, услышав слова Чернавки, вздрогнула, и замахала свободной рукой, второй прижимая козленочка к себе ближе.
- Нет! Не надо со мной идти! Я справлюсь!
Уже более спокойно ответила она Лелиславу на его вежливое обращение.
- Не след людям видеть, как я колдовать буду. А за меня не бойтесь - не такова Дереза, чтоб так просто меня Волк взял. Идите. Я справлюсь.
На предложение Василия она только кивнула, будто бы нехотя, но позволив Францу приблизиться к себе с подготовленными заранее лечебными мазями. К своему удивлению Франц обнаружил, что страшная рана уже не кровоточит, и подготовленное лечение только ускорит и так быстрое заживление. Да и сама Коз, несмотря на эту рану будто и не чувствует боли, и недавняя слабость ее уже прошла. Только бок этот на всю козью жизнь останется подранным. Крепкая баба, нечего сказать.

На том и порешили. Коза, взяв за руку своего козленочка, отправилась в чащу, прочь от оскверненного Серым Волком жилища, лишь с тоской и болью оглядываясь назад. А герои по тропе двинулись в сторону Новгорода – теперь своим полным составом. Волк более не побеспокоил путников до самого конца чащи, пока не вышли они к самым стенам светлого града Новгорода.
«Светлый» после исчезновения Солнца не было просто красивым титулом. Светлыми называли города как раз за то, что было в них много света, в них огни жгли не жалея, пытались изо всех сил разогнать полумрак безвременья, менявший лишь тона с кроваво-алых на темно-лиловые. Свет внушал надежду, свет пугал лесных чудищ, свет не давал расти зверь-деревьям, родящим нечисть. Новгород не был исключением – с непривычки даже издали резало глаза. Сказывалось долгое шатание по диким, дремучим лесам, бескрайним безжизненным степям и наполненной тьмой Изнанке этого мира. Да и сам город с его высокими стенами выглядел оплотом надежности, не в пример открытым для всех ветров деревням да мелким селищам. К Новгороду герои подошли с Торговой Стороны – эдакого предбанника перед основным городом, который расположился по другую сторону реки Волхов, соединяясь одним лишь мостом. Здесь и стены были пониже, чем на другой стороне, и проход для пришлого люда посвободней – даже ворота все время были открыты настежь, впуская торговый люд. Как понятно из названия, Торговая Сторона изначально отдана под торговлю и развлечения. А вот на Софийскую Сторону попасть было задачей не из простых – с тех пор, как Солнце исчезло, она была перекрыта, и ворота к мосту для неместных открывались куда реже, чем хотелось бы. Князь новгородский, Ярослав, распорядился так из заботы о безопасности, своей и своих подданных. Но ведь как раз там надо было искать Бубу.
Впрочем, для начала надо было еще попасть в Торговую Сторону. Как и ожидалось, странная и разношерстная компания вызвала подозрения у стражников, охранявших проход, а как разглядели среди них черную фигуру кощеевского воина – так и вовсе оружие наизготовку взяли.
Новгород – град сказителей, так что неудивительно, что героев, за Солнцем отправленных, все-таки признали. Здесь уже слышали об их подвигах и приключениях, здесь уже звучали имена многих из них, живых и погибших. Но помогло это мало – кощеевец был слишком пугающ, чтобы репутация героев перевесила сомнения. Завязался спор, граничащий с перепалкой, итогом которого стало кое-как выбитое разрешение для Всеслава перемещаться по Торговой. Командир дружинников даже выписал сопроводительную грамоту, чтобы у других гридней не возникало больше вопросов, однако обязал героев, чтобы хоть один из них сопровождал «мерзлого вояку». После этого стража расступилась, пропуская гостей.

И вот герои и ступили впервые за много времени на обжитую землю. Здесь было светло, ярко, шумно и многолюдно. Жизнь буквально кипела здесь. Люди толпились, ходили вдольл авок и развалов, прицениваясь и увлеченно торгуясб с купцами и лавочниками. Слышался отовсюду гомон на самых разных языках, слыханных и неслыханных, а толмачи едва поспевали переводить за своими хозяевами, так быстро они друг с дружкой общались. Звучала и музыка –скоморохи и песельники ходили поодиночке, а иногда и целыми обозами, развлекая и веселя народ, да себе зарабатывая на свою жизнь нелегкую. Один из умельцев из своей телеги сделал целый самоходный кукольный театр – сейчас на импровизированной сцене кукла-девочка разговаривала писклявым голосом со страшным мохнатым тряпичным медведем в два раза больше нее, смешно хватаясь беспалыми ручками за румяные щеки и качая головой с соломенными косичками. Здесь чувствовалось дыхание жизни, здесь чувствовалось, что Русь-то еще жива. Даже нереальным казалось то унылое, заброшенное болото, разоренное Волком и оставленное открытым для всех.
- Я вот что думаю. – Первым делом сказал Соловей-Разбойник, пытаясь перекричать толпу. – Всем нам нечего Бубу разыскивать. Да и не все из нас рылом вышли на боярские дворы шастать, еще собак спустят. Но есть у нас и кроме этого дела. И Волка этого как-то уесть надо, а для того подготовиться, и логово кощеевцев отыскать. В чем нам наш любезный мастер-Левша поможет. – И Соловей злобно оскалился, кивнув на прижимаемую Казимиром к груди культю. Да и вы, ребят, что-то пообтрехались, вам бы прикупить чего.
- Я хотель бы немного материал для ловушк. – Косноязычил Торквальд, глядя по сторонам. Старик явно неуютно себя ощущал при таком скоплении народа. – И трав для отбивайт запах. И еще кое-что. Здес можно найти кузнец?
- Кстати о нем. – Напомнил о себе Казимир. – Есть тут хороший мастер, Вольга. Он оружейник, но и по сторонним делишкам подрабатывает. Если к кому за ловушками на Волка идти, то к нему. Тем более, думается мне, Волка он уже имел возможность разглядеть вблизи. Надеюсь, он остался жив после этого.
- Значит, кузнец и логово кощеевцев. – Резюмировал Соловей. – Кто-то в одно, кто-то в другое, а кому-то – выискивать подходы к Бубе, или через местное ворье, или через «высче обчество». – Сделав пальцами кавычки, Солвоей хохотнул. – Ну, решайте. Я лично хочу кощеевцам задницы понадирать. Уж так я сейчас для того в настроении…
Немного форсировал переговоры по части Всеслава, не обесудьте)
  • Превосходные сайд-квесты, и все сходится).
    Маладца!
    +1 от Da_Big_Boss, 19.04.17 21:41
  • Этот чудесный Новгород! Прекрасно.
    +1 от Fiz, 20.04.17 10:57

Казимир, кажется, не был так уж доволен тем, что письмо зачитали вслух, но его беспокойство прошло, когда он понял, что его ученику ничего не угрожает несмотря на открывшуюся подробность его биографии. Поэтому Казимир только сказал с достоинством.
- Да. Мой ученик. - Даньке на какой-то момент показалось, что в голосе Казимира прозвучала легкая нотка гордости. - И мы, несомненно, поговорим. - А вот тут послышался отчетливый укор, давший понять, что мастер на выходку своего ученика все-таки зол. - Ну а что касается чудовища, которое здесь рыскает, то на вашем месте я бы лучше и впрямь вернулся сюда более подготовленным.
Судя по тону Казимира, оказываться на месте героев старый мастер не хотел и не планировал. даже его нездоровое любопытство к подобного рода чудищам не влияло на это решение.

Соловей присоединился к Василию, и, как бы неприятно ни было это признавать, к Казимиру.
- Глупенькая ты, девчонка. - Сказал он Оленке. - Но это почти у всех баб такое, и ты и Маринка моя. Всё вы сгоряча делаете, потому как или сердцем думаете, или... А,неважно. Короче, не подумали вы головой, что не надо быть таким уж сильным, чтоб деревню вырезать, где люду мало, да всё сплошь мужики-селюки, кто с вилами, кто с топором. От таких в обороне проку нету, режь как овец. А городище, тем более Новгород - дело другое. Там и стены высокие, и дружина княжеская, и ворье в каждом переулке с ножиками, и кощеевцы, чтоб им пусто было, и вообще людей с оружием больно много. Волк ваш конечно тварь сильная и хитрая, а все одно столько ей не сгрызть, размажут как пить дать. За нами в город не пойдет. А вот здесь - еще поборется. Тут-то этот Волк поганый как у себя дома, а мы-то в гостях.

- Я думай, дэто имейт смысл. - Задумчиво проговорил Торквальд. - Найти логово Вольк можно будет только когда он сам не знайт точно, где мы. Я хотеть прямо сейчас убивайт он, но я понимаю, что высок шанс случайся наоборот. Отправляйт в город, запасайся, а затем я и кто-то еще, кто хорош в охот и читай след, будет искать логово. А потом - окружайт, установит ловушк, выманивайт его, и....
И охотник многозначительно провел большим пальцем по горлу.
- Если бы он и правда был силен так, как хочет показывайт, он бы не прятайся.

- Меня больше волнует, что опять убежит погань, как прознает, что герои за ней идут. - С волнением сказал Осьмуша. - Пойдет дальше разруху и погибель чинить людям. А мы только его нагнали.

И тут в диалог вступила Коза. Кажется, она уже смогла усмирить свои эмоции, и какое-то время слушала общий разговор. А дослушав, распрямилась, позволяя ребенку спрятаться за ее юбкой, и со всей серьезностью глядя на героев, заговорила.
- Я никуда отсюда не пойду. - Голос у нее звучал нежно, но сказано это было твердо, так, что ясно, не переспоришь рогатую. - Но вам помогу. Убил он моих детей, как и хотел того. Теперь я не могу так его оставить. Сама, конечно, с ним не справлюсь, но и он со мной так просто не сладит. Но могу я лес-чщу кругом обойти, да заговорить, чтоб не выпустила из себя волка до той поры, пока вы его погубить не придете.
А потом она склонилась к своему черному козленочку, с любовью поглаживая его по заплаканной мордочке.
- Скажи, сынок, правда это, что девочка говорит? Мной Волк прикинулся?
- А-ага. - Выдавил из себя напуганный детеныш, кивнув рогатой головой. - Песню спел, точь в точь как ты, и голос был один в один, и слова не напутал. Я пока прятался. видел - в горле у него там что-то, оно его голос в твой превращает.

- Так-так... - Вдруг встрепенулся Казимир. - Голос? Думаю, мне стоит навестить своего старого знакомого в Новгороде. Он в таких делах большой специалист, это не может быть случайностью.

- Только в Новгород еще войти как-то надо. - Кажется, поглощенный всеми событиями Осьмуша все-таки нашел время оглядеть героев получше, и только что заметил Всеслава. - Я гляжу, с вами еще и кощеев рыцарь. Там могут не понять.
- Не просто "кощеевец", но рыцарь, а? - Вскинул брови Казимир. - Виден наметанный глаз, молодой человек. А может, скажете еще, какого именно ордена господин рыцарь?
- Наверняка не скажу. - Скромно сказал Осьмуша, но было видно, как хочется ему блеснуть знанием. Сощурился он внимательно, оглядел Всеслава с умным видом, и изрек. - Искариот. Точно, из Искариотов.
- Да. Орден Искариотов. - С удовлетворением подтвердил Казимир. - Герб "Кинжал и Пригоршня Серебряных Монет". Странно, что вы знаете такие вещи, юноша.
- Да ничего странного. - Тут же устыдился своего порыва Осьмуша, и скромно потупил взор. - Мне отчим много про них рассказывал.

- Ну молодец, похвастался. - Проворчал Соловей. - Но время конечно нашел! Давайте уже решать что-то!
  • Поражаюсь умению грамотно и без перетаскивания одеяла на чью-то одну сторону передать множественный диалог. Игра даже в этом парит как перо на ветру.
    +1 от Draag, 18.04.17 01:14

Невесте и самой была не вполне очевидна природа ее способности сливаться с поверхностями настолько хорошо. Необычная пигментация кожи не только позволяла ей принять текстуру стены, но и иначе отражать свет, падающий на нее, еще сильнее снижая заметность для невооруженного человеческого глаза. Но все это не объясняло, как ей удается скрывать еще и одежду на себе самой. Свадебное платье уж точно не обладало особой пигментацией. Может, никакой способности и нет? Просто люди совершенно разучились смотреть по сторонам? В это верилось легче, пока Невеста ползла по потолку, и смотрела на то, как толкутся внизу поглощенные своими проблемами люди, неспособные заметить даже друг друга. Разве что иногда кто-то поведет глазами вверх, по потолку - да и то неохотно, просто случайно заметив какой-то раздражитель. Ну что там нового может быть на потолке, когда на бумаге какое-нибудь сальдо становится отрицательным, баланс не сходится, а графики показывают скачкообразное падение какого-то параметра за пределы установленной нормы? А тем более некогда смотреть на потолок, когда мимо девушки на ресепшене проходит "та сука из шестого отдела, что строит глазки Марву, и сегодня опять вырядилась как на панель" . Ведь всенепременно нужно обсудить, какая же она в сущности мерзкая, с подругами, прямо на месте, а если это невозможно - по служебному телефону или компьютеру. Ну где уж тут смотреть по сторонам? Невеста поймала себя на мысли, что могла бы даже не прятаться, а просто слезть и пройти прямо в нужный ей кабинет, расталкивая офисных клерков, и удостаиваясь лишь мимолетного ворчания.

Дверь она открыла при помощи ловких манипуляций языка прямо с потолка, а потом переползла в кабинет мисс Лопес. Похоже, ее не заметили. Неужели эта Лопес тоже не любит смотреть вверх? Невеста проползла по потолку, спускаясь на стену позади нее. Она не придумала ничего достаточно умного, чтобы исключить возможные неприятные последствия вроде криков, бегства, тревоги и вызова правоохранителей. Но зато придумала, как появиться по-настоящему эффектно.

Говард Кордуэлл, 34 года, разведен, сейчас мог лицезреть, как позади мисс Лопес прямо от стены отделяется переливающаяся немыслимыми цветами фигура, быстро оформляясь в болотно-зеленое чудовище сюрреалистичного вида. Стивен Кинг, о существовании которого Невеста и не подозревала, когда-то говорил, что больше всего людей пугают странные вещи, появляющиеся там, где их быть не должно. Например, клоун посреди леса. Вот и сейчас Говард Кордуэлл, 34 года, видел вещь, абсолютно внезапную, неуместную в этой ситуации, и от того нереальную, сверхъестественную, внеземную. А именно - свадебное платье, которое могло бы быть надето на хорошенькую, миловидную, молодую и наивную девушку, но скрывало под белоснежной тканью нечто, у чего была зеленая чешуя, длинные черные когти, и острозубый оскал, одновременно характерный и для дикого животного, и для человека, осознанно желающего кого-то убить, и предвкушающего удовольствие лишения жизни. Что при этом чувствовал Говард Кордуэлл? Это было очень интересно.

Глядя прямо на Говарда Кордуэлла, 34 года, разведен, Невеста склонилась к уху мисс Лопес, и почти что ласковым шепотом сообщила ей.
- Ваше собеседование подошло к концу.
Заявка: Схватить мисс Лопес за затылок прежде, чем она хотя бы сообразит что-нибудь, и с размаху приложить лицом о столешницу, желательно разбив ей очки и сломав нос. Продолжать придавливать ее к столу, не давая подняться.
  • Два очень качественных момента. Как минимум.
    +1 от reductorian, 18.04.17 00:56

Олена, Данька

-Ну как знаешь. - Неуверенно ответил Осьмуша, растерянно глядя Олене вслед. А потом, пожав плечами, отошел к Даньке, чтоб не мешать ведунье. - Мы тут, если что. Ушки на макушке, никто не подкрадется.

Торквальд хотел было опять поправить Оленку, и открыл уже было рот, но передумал. Вместо этого с языка старого егеря сорвались другие слова.
- Тогда я посмотрит в дом.
И вошел через раскрытый проход, скрывшись внутри.Как видно, пока дверь была открыта, войти внутрь мог кто угодно. И сразу же оттуда донесся его голос.
- Двер ист целый. Засов сдвигнутый. Они открывайт для Вольк сами. На свой смерт.

- И ничего я не сбледнул. - Ответствовал Даньке Осьмуша, раз уж сосредоточенный на деле Торквальд ничего юноше не ответил. - Просто жалко их. Козлят-то. Как подумаю, чего им натерпеться пришлось... Ой.
На предложение ловить Волка на "живца" Осьмуша скептически сморщил нос.
- Не хочется мне что-то рисковать этой Дерезой. Она если жива - детей лишилась, а мы ее будем чудищу подставлять, пока сами в засаде отсиживаемся. Я уж лучше сам "живцом" буду. Только я наверное не так вкусно выгляжу, как надобно, чтоб наверняка. - Воин осмотрел сам себя, задержав взгляд на подаренных Рыгором сапогах. - Что скажешь, Дань? Вот будь ты чудищем, хотел бы меня съесть?

Василий и команда

Коза от лечения отказалась, мотнув рогатой головой.
- Не надо мне ничего. Нет на это времени. - Сказала она, мягко отталкивая руку Франца. - За меня не бойтесь, Дерезу так просто со свету не сжить. С раной сама разберусь. Скорее!

А пока Коза-Дереза неумело взбиралась на Маринкину лошадь, которой явно не понравилось, что на нее карабкается зверолюд, Мирослава сосредоточилась, призывая видения, чтобы увидеть чуть больше, чем может человечье око. И увидела.

Мирослава узрела совсем недавнее прошлое - тот самый момент, как герои увидали тот большой, темный силуэт. Только в этот раз она наблюдала эту сцену глазами чудовища. Она смотрела с непривычной для человека высоты на цепочку человеческих силуэтов, которых видела намного лучше, чем они ее. Видела, как Соловей поднял кулак, призывая остановиться. Видела, как вышел вперед Всеслав, мужественно выставив щит. Увидела себя саму, и не почувствовала при этом сама с собой никакой связи. И, конечно, услышала мысли твари.
Чудовище думало как-то похоже на человека. Тоже вело с собой внутренний диалог, пользуясь общеизвестными словами, тоже фантазировало, пользуясь мыслями-образами, рассуждало и оценивало обстановку. Это был не подчиненный только примитивным позывам зверь, движимый потребностями. Нет, оно знало, что делало, осознавало себя, и понимало человечий язык. Но в то же время Мирославе было страшно от того, насколько же отличается от человечьего мышления мышление зверя. Ненависть и ярость были самым понятным из того, что заполняло голову чудища и тяжелым грузом давило на разум монахини. Остальное – слишком сложно, слишком непонятно, слишком страшно. Одержимость желанием делать зло, полностью осознавая, что это зло, желание упиваться чинимыми страданиями и насилием, и желание распространять его вес дальше, все дальше. Мирослава слышала мысли чудовища насчет самих героев – оно смотрело, оценивало каждого по опасности, считало вооружение. Первым стоял Всеслав, и чудовище оценило его емким словом.
- Дрянь.
И правда, больше железа, чем плоти, обледенелого кощеевца не помучаешь, лучше убить его первым и как можно быстрее. А вот Соловей понравился ему больше. Последней чудовище думало оставить монашку, одну среди топей, подкидывая ей останки ее дружков, которых оно поубивает поодиночке, но вдруг…

- Что?!
А затем существо захлестнула волна злобы на Мирославу.
- Так-так. У нас тут боженькина любимица-провидица. Ну хорошо, посмотри, на что хотела!

И оно тут же ушлл. Для героев это прошло просто как исчезновение пугающего силуэта, но игуменье удалось увидеть, куда оно умчалось. А умчалось оно прямо к воде, чтобы заглянуть в собственное отражение, и показать свой лик монахине. И подтвердились ее худшие подозрения – да, тварь была из плоти и крови, но в телесной оболочке прятался самый настоящий бес прямо из Ада. Одно из тех существ, что настолько страшны, что сознание противится тому, чтобы в нем оставался этот образ. Но сейчас монахине было невозможно отвести взгляд, и некуда было деться от этого ужаса, к которому она оказалась лицом к лицу.


Мирославе показалось, что она кричала во весь голос, но для всех остальных из горла Мирославы вырвался только сиплый, тонкий стон, который можно было услышать только стоя рядом с ней. Никто бы и не понял, что что-то с нею вообще случилось, но только до того, как взглянет в ее лицо.
По щекам Мирославы струились кровавые слезы.


--------------------------------

Все
До дома Козы-Дерезы герои домчались живо. Олена как раз закончила осмотр домика Козы-Дерезы, и уяснила для себя, что все это колдовство, наведенное хозяйкой дома, было не для одного лишь Волка. Для Волка была только определенная травка да несколько вырезанных знаков, чтобы Серый не воспользовался силой и не разрушил домик. Внутрь входить не разрешалось вообще никому. Даже сама хозяйка войти не могла, если ей не откроют изнутри. Только в открытую дверь разрешалось войти всякому живому существу. И как раз когда Олена вернулась к Осьмуше и Дане(Торквальд все что-то вынюхивал в домике), ребята услышали топот множества копыт. Осьмуша тут же напрягся, вытащил меч, и даже вскочил на коня, чтобы не пешим сражаться с всадниками. Однако быстро понял – исполнилось пророчество цыганки Златы. Встретились герои на волчьем следе.

- Они. – Не веря глазам, прошелестел Осьмуша, пытаясь зачехлить меч обратно в ножны, но то и дело промахиваясь. - Точно они. Герои, что за Солнцем пошли.

И вот, Данька и Оленка могли вволю рассматривать героев, и заодно удивляться разношерстности их компании. Ну а герои – рассматривать их, и прикидывать, не ловушка ли это козолюдихи болотной. Выглядели ли врагами отрок худой с коробом, девица с льняными волосами, и всадник-орловец с мечом наголо? Ну, разве что последний. Но о том, что все-таки не ловушка, могла уразуметь Мирослава, узнавшая в молодом орловце на вороном коне того юношу, которого ранее видела в своих видениях. То, у гроба, когда захотелось ей узнать, как упрятали в гроб чудище Алексея Орла. Она даже помнила, что юношу звали Осьмушей, это был тот самый перепуганный, но все же не пожелавший отступить дружинник Мстивоя. Узнала голубоглазого паренька и Маринка-Чернавка – из его рук письмо получила заветное, а глаза его были приметные, ни с чем не спутаешь. Могла бы его узнать покойная Военега, будь она здесь – он не допустил свары между ней и дружинниками.

А пока Осьмуша на героев глазел, забыв рот закрыть – и не заметил, как к нему Соловей подкрался, а потом ка-ак хлестнет его коня по крупу! И лошадь под Осьмушей тут же заржала, встала на дыбы, и не готовый к такому повороту воин сверзился в траву под смех бывшего разбойника.
- Чего чавку раскрыл, красавец-орловец? Муха влетит! – Посмеиваясь, сказал Соловей-Разбойник лежащему. – Тут, вообще-то, чудище рыскает, а ты зеваешь. Убьют же. Ну как такого уму-разуму не поучить?
Осьмуша вскочил на ноги в тот же момент. И даже не верилось, что на таком красивом и добром лице может отразиться такая ярость. Видно, не пришлась по вкусу шутка Соловушкина, да настолько, что будто подменили юнца. Соловей еще и ухмылку с лица стереть не успел, как добрый молодец от души приложил его кулаком по носу, немедля его расквасив. Соловей пошатнулся от неожиданности, нелоко шагнул назад, схватился за разбитый нос, а потом прогундосил.
- Ладно, перегнул, признаю. Только…
Он не успел закончить, потому что разъяренный Осьмуша схватил Одихмантьевича за воротник, и вознамерился врезать ему еще разок. По его глазам было ясно, что одним ударом он ограничиваться не будет, и через миг все перерастет в настоящую драку. А уж если осерчает Соловей…

Но драки не случилось. Осьмуша так и замер с занесенной для удара рукой, а Соловей замер за миг до того, как собрался свистнуть. Их прервал громкий, душераздирающий крик боли и горя. Пока царила неразбериха, Коза-Дереза успела соскочить с лошади Чернавки, добежать до домика, подняться на крыльцо – и увидеть.
Дереза сорвала горло в этом крике, и теперь безудержно плакала, не в силах остановиться. Ослабевшие ноги перестали держать ее, и та упала на колени, а слезы струились по ее лицу ручьями, заставляя короткий белый подшерсток потемнеть и прилипнуть к коже. Несчастная козочка потеряла интерес ко всему вокруг – и к героям, и к неизвестным вторженцам, что топтались на ее подворье, и к постороннему внутри ее дома. Даже собственная рана не причиняла ей столько боли, сколько вид того, что творилось в домике.
- Зачем… Зачем вы… Отворялися… - Это все, что можно было разобрать в ее сдавленных причитаниях и рыданиях. Ей было сложно даже говорить.
Вот так, в атмосфере материнского горя, разрухи, крови и раздора, и произошла встреча героев на волчьем следе.
Извините, что немного перетащил одеяло на неписей, что поделать)

У Мирославы временная невозможность пользоваться "прозорливостью".

  • До мурашек!
    +1 от Lehrerin, 11.04.17 22:27

Василий и команда

Казимир при неожиданном хлестком ударе перчаткой вздрогнул, поджал сухие губы, коснулся их здоровой рукой, будто не веря, что его и в самом деле ударили, но стерпел. На княжича он посмотрел с некоторым высокомерием и сдерживаемой злостью. Однако он понял, что впредь слова ему нужно выбирать тщательнее. И уже с меньшей охотой заговорил.
- Я и так рассказал вам всё, что знал. Сына мастера Кощея мне видеть не приходилось.
- Не всё ты рассказал, старичок. - Возразил Соловей, явно довольный избранной Василием манерой общения. - Вы же где-то прятались в Новгороде, чтобы вас дружина на копья не подняла. Где ваша нора?
- Один из городских кабаков в глухом переулке. - Неохотно ответил Казимир. - Среди нищенских ночлежек, в Плотницком Конце. Разбирающий знаки найдет.

А с окружающим лесом тем временем произошли резкие изменения. Высокие сосны, поросшие мхом за давностью лет, в определенный момент резко поредели, превратившись в беспорядочный бурелом, а тропа впереди была взрыхлена чьими-то могучими лапами. Сквозь лес будто бы пронеслось что-то большое, ломая попадавшиеся по пути деревья. Вдобавок герои поняли, что лес отчего-то слишком тих - не слышно ничьих звериных голосов. Не слышно и птиц, чей гомон в лесных чащах никогда не умолкал. Даже веточка не треснет под лапой пробирающегося через заросли зверя в поисках пропитания. Дальше - больше. Поломанные и выдранные из земли деревья валялись грудами. На стволах остались устрашающие следы гигантских когтей. Здешнюю чащу хорошо проредило нечто сильное и свирепое. Василий, немало времени посвятивший охоте, заметил множество звериных следов - самая разная лесная живность в панике спасалась отсюда бегством. Повезло, однако, не всем - на пути встречались и кости, то оленьи, то лосиные, то заячьи. Попадались и кости хищников - неведомая тварь не разбирала, кто перед ней, и жрала с удовольствием даже медведей. Люди, похоже, тоже сторонились этих мест - тропка уже начала зарастать, а следы от деревянных колес и подкованных конских копыт были старыми, давними, почти что исчезнувшими. А ведь Лелислав выбрал вполне себе ходовой тракт. Оставившие эти следы тоже нашлись - на обочине дороги навсегда остановилась распряженная телега с нетронутым товаром - какой-то мужик наверное вез зерно на рынок. Мешки уже успели прохудиться, а зерно - сгнить. Странно, что несмотря на всю эту разруху телега выглядела почти что нетронутой - будто бы хозяин сам распряг ее и бросил тут, уйдя прочь. И потеряв свою шапку и маленькие башмачки, вероятно, сына.

Лес потихоньку переходил в болото. Деревья стали реже, трава - выше, а из-за высокой влажности по земле стелился густой, как молоко, туман. Болото тоже хранило след вторжения хищника - заросли камыша и рогоза были примяты, а грязь местами сохранила четкие следы огромной лапы, отдаленно напоминающей волчью. Здесь было также тихо, как и в лесу - молчали лягушки, не слышно было сверчков, попряталась куда-то даже болотная мошкара, извечно не дающая покоя путникам и лошадям. Только где-то вдали кричали растревоженные чем-то птицы. Ход пришлось замедлить, чтобы случайно не сойти с извилистого участка твердой почвы и не завязнуть где-нибудь. Соловей первым спрыгнул со своего коня, и повел его за поводья, поравнявшись с Лелиславом, исполнявшим роль проводника, заодно вытащив на всякий случай кинжал.

Именно Соловей первым увидел это. Он, не издавая ни звука, сначала схватил гусляра за плечо, останавливая его, а затем поднял вверх руку со сжатым кулаком, неслышно приказывая всей ватаге героев остановиться. Превратившись в слух, герои всматривались вдаль, силясь разглядеть в тумане, что там насторожило разбойника. Поначалу казалось, будто там ничего и нет. Но тут до слуха донеслось тихое чавканье болотной грязи, и… тяжелое дыхание?
А потом в тумане мелькнул бесформенный темный силуэт. Что бы это ни было – оно было размером с хороший такой дом, и от него буквально веяло страхом. Мирослава узнала эти ощущения – это была слабая тень того, что она ощущала тогда, в Изнанке, когда ей довелось узреть воочию бесов, выискивающих грешную душу. Нечто мелькнуло только на миг – и сразу же исчезло, сорвавшись с места. Стремительно удаляющийся треск древесины и чавканье грязи дали понять – существо не только большое, но и быстрое. Еще через миг над болотом снова воцарилась могильная тишина.
- Это что тут у вас водится такое, Лёлик? – Спросил у Зычного Соловей-Разбойник. – Я и не слыхал, чтоб здесь какая-нибудь тварь водилась, а тем более такая здоровая. Давайте-ка прибавим ходу. Чудовищ на наш век хватит.

Однако впереди героев ждала еще одна встреча. Поначалу показалось, что неведомое чудовище вернулось – что-то преследовало героев, шурша камышами то тут, то там. Оно упорно не отставало, ив конце концов каким-то невероятным образом оказалось впереди. И нет – это было не то же самое чудовище. Появившийся впереди силуэт был существенно меньше, и напоминал бы человеческий, если бы не два острых и длинных рога, торчащих из головы. Силуэт приближался нетвердым шагом, немного пошатываясь, пока в конце концов не вынырнул из густого, словно молоко, тумана, представ перед глазами героев.
Зверолюд. Коза. В платье. С пустым лукошком. Платье было вроде тех, что носят деревенские девушки, только заляпанное у подола грязью и болотной тиной. А на боку – порвано и окровавлено. Сама козочка, несмотря на рану, держалась очень стойко, а на ее лице, пусть и не человеческом, все равно узнавалась решительность.
- Люди. – Затуманенный взгляд ее глаз, совесм не похожих на козлиные, прояснился, и она взмолилась. – Помогите, люди добрые! Скорее к дому мне надо, пока беда-лихо не случилось!

Олена, Данька
Осьмуша помог Оленке снова взобраться на лошадь, а Торквальд подхватил и посадил перед собой Даньку – и четверка «героев-негероев» лихо поскакала вперед, в направлении болота. Их взору открылись все те же печальные пейзажи поломанного леса, которые они видели уже не раз, пока шли по следу Злого И Страшного Серого Волка. Но как видно, в этом лесу он вознамерился остаться подольше – ущерб был не просто сопутствующий, а обстоятельный, массовый. Целые участки этого леса будто вымерли, их оставили все звери, которым повезло остаться в живых после встречи с чудовищем. За лесом началось болото, хранившее все те же следы разгрома. Они были недавними – на мутной болотной воде еще оставалась рябь поднятых волн, а под водой клубились облака взрытого чьей-то могучей лапой ила. Даже поломанные деревья все еще истекали соком и смолой, будто кровью. Волк побывал здесь недавно.
А чуть глубже в болотах, на небольшом островке твердой суши, притаился в зарослях небольшой бревенчатый домик. Его бы и не было видно, если бы кто-то не перевалил чсть деревьев, проредив заросли и превратив их в бурелом. Сам домик выглядел относительно целым – в сравнении с окружающим лесом пострадало только крыльцо, продавленное под значительным весом. Но о том, что ждало внутри, ясно говорили ручейки крови, стекающиепо крыльцу из распахнутого настежь дверного проема.
- Не успели. – По тону Осьмуши было неясно, огорчен он этим фактом, или наоборот, рад ему. – Ну… Давайте хоть осмотримся.

  • Прекрасно.
    +1 от Fiz, 08.04.17 11:38
  • Три дня прошло, плюсик созрел.
    +1 от masticora, 10.04.17 14:07

Невеста, на самом деле, была очень близка к тому, чтобы начать вытаскивать из этого парня информацию путем насилия. Не потому, что ей казалось, будто страха ему будет мало. Она была уверена, что он скажет все, что ей надо. Это было из-за его вопроса. Он, глава вербовочного агенства, которое выискивало отчаявшихся, чтобы ставить на них бесчеловечные опыты, смотрит прямо на нее, на человекозверя, который держит когти на его горле, и всерьез предполагает, что она пришла сюда за деньгами. За деньгами! Лицо Невесты аж перекосило от ярости, и она уже собралась сделать что-то ужасное, омерзительное, о чем несомненно будет сожалеть потом... как вдруг Даст совершил эту нелепую выходку с "рогами".

Невеста замерла с ужасно глупым видом, осоловело глядя на Даста и на Миллера. После пары секунд полного молчания она не выдержала - из горла вырвался протяжный хрип сдерживаемого смеха. Вся ее ярость разом потухла, а ореол ужаса вокруг нее, наверное, тут же развалился. А потом Невеста почувствовала полную опустошенность - так всегда бывало полсе того, как гнев и ярость исчезали, и на их месте оставалась просто пустота и непонимание. Пока Даст говорил, ящерица отпустила Эндрю, прекратив угрожать ему когтями, освободила его ноги, а затем, вздохнув, убрала с лица вуаль. И при ближайшем рассмотрении, в спокойном состоянии Невеста оказалась не такой уж и страшной. Да, необычной, да, непохожей на человека - чего только стоило ее плоское личико и огромные желтые глаза - но едва ли она теперь могла внушить тот же ужас, что недавно пережил Эндрю, глядя на нее.
- Значит, ты просто подставное лицо. - Бесцветно сказала рептилия, осматривая перепуганного паренька. - Тебе платили, чтобы в случае проблем с законом или с кем-то вроде нас все дороги вели к тебе, и все последствия падали на твою голову. Спасибо вам, детектив.

Для того, чтобы сказать это, Невеста подняла взгляд, и Миллер мог понять, где именно находился источник голоса, что обвинил его и выложил все карты на стол. Ящерица же устало присела прямо на колени Милллера, закинув ногу на ногу, и дотронулась до его носа пальцем.
- Деньги свои, которые получал от этих гадов, переведешь в благотворительный фонд Ривер Сонг. Она помогает детям-сиротам. - Невеста как-бы сообщала это допрашиваемому, словно это был не приказ а констатация факта, что он действительно это сделает. - Чего мы хотим? Помнишь сказку про трех духов рождества? Так вот, детектив - дух неотвратимого правосудия, пришедший наконец и по твою душонку. Я - дух обманутой и преданной любви, что ты можешь заметить по костюма. А она... - Указав на Изабеллу, Невеста осеклась, нахмурив лобик в раздумьях. - В общем, это неважно. Ты сам нам не нужен. Нам нужны те, кто выписывал тебе чеки с большими суммами, и чьи документы ты подписывал. Вот и скажи нам, как найти эту мисс Лопез?

Невеста почти что ласково провела коготком по щеке Эндрю Миллера, и шепнула.
- Ты же не настолько глуп, чтобы стоять на пути у обманутой любви, неотвратимого правосудия и желать знакомиться с третьим духом?
Жаль, что Изабелла вынуждена просто стоять сбоку, я не смог придумать, как вовлечь ее.
Может, она спросит у Миллера, что творится на мониторе?
  • Хо. Ро. Шо. Приятно представлять.
    +1 от reductorian, 08.04.17 15:31
  • Помнишь сказку про трех духов рождества? Так вот, детектив - дух неотвратимого правосудия, пришедший наконец и по твою душонку. Я - дух обманутой и преданной любви, что ты можешь заметить по костюма. А она... - Указав на Изабеллу, Невеста осеклась, нахмурив лобик в раздумьях. - В общем, это неважно.
    !
    +1 от lonebeast, 10.04.17 10:55

Василий и команда
- Может и Псаря. – Не стал отрицать возможности Соловей. – Он и сам урсолак, и все эти зверюги злобные как раз по его части. Но ничего настолько большого у него на псарне я не видал.
------------------------------------------
Память не подвела Лелислава, но лишь удивила его тем, насколько же мало известно о козо-людях, и как мало про них сказаний. Греки сказывали про козо-мужиков, сатиров, неопасных в большинстве случаев, однако праздных, ленивых и похотливых тварей, обитающих в лесах. У тех же кельтов были помянуты какие-то уриски, тоже козо-люди, и тоже неопасные, а даже наоборот, полезные. Но у кельтов были и сказания о чудовищах, даже конкретно – о Желтой Безрогой Козе, которая умела обращаться в людей, и зачаровывать их оружие. Это было более похоже, но все равно что-то не то.
А на Руси так и вовсе не было никаких сказаний. Только некоторые живописцы часто рисовали чертей как козолюдов, с характерными мордами, рогами, бородами и копытами
Козочка тем временем ответила на вопрос Лелислава, предельно точно, и при этом никак не проясняя вопрос.
- Коза я. – Ответила она. – Дерезой порою кликали, за норов мой по молодости. Прошу вас, люди добрые, скорей меня до дому довезите. Сил у меня нет с прытью такой бежать, а сердечко чует – беда там с моими детками случилась! Сманил меня Волк проклятый подальше от дому, чтобы до них добраться!

Волк Франца, кстати, чувствовал очень сильный волчий дух. Совсем недавно здесь прошел очень, очень крупный его сородич. Да и вообще, им тут все было пропитано, огромный волк слишком часто рыскал по окрестностям. Даже странно, что он оставил так мало следов для такого здоровяка. Кажется, он умел менять собственные размеры, иначе бы вообще все тут перевалял.
Следы этой козы, кстати, тоже были повсюду. Тоже на месте не сидится. А ведь вроде домашний скот, что она вообще забыла в лесу?

Олена, Данька
Торквальд спешился с коня последним, и первым делом припал к земле, изучая следы. И довольно быстро обнаружил отпечаток волчьей лапы, не такой большой, как виденные ранее, и не такой глубокий.
- Вольк! – Старый егерь указал пальцем на след, и пояснил. - Он меняйт размер. Я видель он таким тогда. Когда он убивайт тот девочк.
Егерь пркиинул что-то в уме.
- Сейчас рост Вольк где-то как я и еще половин от я. И не широк. Он хотель, чтоб его не слышайт, когда он идти здес. Похоже, он дольго стоял на дэто место. Выжидайт что-то

Кроме следов волка здесь были еще множественные отпечатки от маленьких копыток.
- Нет давний след. Здес живут недольго. Много малыш и один взрослый. Кляйне – маленкие – от дома не ходит. А болшой – указание на чуть большие следы от копыт – уходит. Туда.
Торквальд указал пальцем на виднеющуюся отсюда лесную чащу.
- На обычный коз не похож. Кажется, менш-бист. Зверолюд. Как три поросенка. Странно, след идет почти рядом с тот мест, где прятайся Вольк. Но он не нападайт.

Подобравшись ближе к домику, Оленка увидела, что на его стенах вывешены связочки травы-волкобоя, а на дверь наложены специальные, очень сильные чары, не позволяющие пройти ни одному живому существу. Даже такому, как Серый. Даня увидел на двери вырезанный символ из Неписанного, и смог даже приблизительно прочесть, что он значит.

СЮДА НЕ ВОЙДЕТ НИКТО, КРОМЕ ТОГО, КОГО ВПУСТЯТ

И сейчас эта дверь, которую Волк не смог бы преодолеть никакой силой, была распахнута настежь, позволяя войти кому угодно. А внутри…
Осьмуша торопливо закрыл Оленке глаза ладонью.
- Не смотри. – Сказал он дрогнувшим голосом. – Не смотри, сестрица.
Наивный. Он и не знал, ЧТО приходилось видеть в своей жизни Оленке, пока она томилась в плену у Бабы Яги. И не только видеть, но и прибирать потом за безумной старухой.

Внутри домика было хуже, чем на скотобойне. В крови было всё вообще. Пол, потолок, стены, небогатая и грубая утварь вроде столов и стульев, печка, все это было щедро забрызгано алым. От тех, кто тут жил, остались только немногочисленные внутренности, которыми хищник побрезговал. Все остальное было съедено без остатка, жадно, быстро и неаккуратно. Жертвы кое-как пытались сопротивляться или бежать – об этом свидетельствовали небольшие следки копыт, отпечатавшиеся в разлившейся кровавой луже, и общий бардак – перевернутая и поломанная утварь, а также следы когтей там и сям.

Даня тем временем анализировал сложившуюся ситуацию. Что-то общее с рассказами Торквальда о девочке в красной шапочке прослеживалось. Возможно, и в этот раз он проявлял не жестокость и тягу к разрушениям, но коварство и открытый садизм. Однако в его голове сложилось еще и другое подозрение – что в этом случае волк отошел от привычного своего поведения потому, что осторожничал. Но чего такой, как он, мог бы бояться? Особенно здесь? Может, колдовства хозяйки жилища? Ведь Неписанная Вязь – это действительно сильно. В любом случае, Злой И Страшный Серый Волк, который опасается козу? Смешно и думать. И все же, эта идея закрепилась в мозгу мастера.
- Дань. – Позвал Осьмуша, который был не в силах дотянуться до подмастерья, чтобы прикрыть глаза и ему. – Ты бы тоже тут не крутился. Еще плохо станет. Может, возьми Олену, пойдите воздухом подышите с дядькой Гриммом?
Однако, судя по Осьмушиному виду, плохо могло стать как раз ему.
  • Как раз удивлялся, как такой здоровый волк в лесу живет, и тут же - оп - ответ на эти удивления. И такое в твоей игре уже не первый раз. Продуманность в сочетании с таким необычным сеттингом - это очень круто.
    +1 от CHEEESE, 09.04.17 20:00

Иногда зло принимает довольно жалкий вид, это надо было признать. Невеста собралась было уже сцапать его, кк вдруг ноздри пощекотал вкусный запах, идущий, вероятно, с кухни. Живот Невесты совсем неженственно забурчал, активизировалось слюноотделение, а зрачки расширились, так как организм считал, что так будет лучше видно, где еда. Только после этого Невеста сообразила, что если где-то происходит готовка, значит Миллер дома не один.Краем глаза проследив за тем, куда разлетелись маленькие помощники Изабеллы, ящерица неслышным шагом прокралась к Миллеру со спины, а затем, поймав двумя пальцами ободок наушников, потянула их вверх, стаскивая с геймера.

- Вместо того, чтобы целыми днями играть в вои игры, мог бы хоть своей девушке внимание уделить. - С укором произнесла Невеста, роняя наушники на пол, и разворачивая Миллера лицом к себе. - Бедняжка надрывается на кухне, а ты даже бардак убрать не можешь.
Она понимала, что Миллер сейчас примется орать, так что резким движением руки заткнула ему рот еще тогда, когда не закончила фразу. Рептилия-убийца склонилась прямо к лицу Миллера, и хоть он сейчас не мог видеть ее глаз из-за вуали, но зато он прекрасно видел, как растянулась в оскале ее пасть, только что бывшая маленькой, аккуратненькой полосочкой рта, а теперь способная целиком вместить в себя голову бедняги Эндрю.
- Не смей мне тут орать, человечишка! - Прорычала Невеста, и в ее тоне прямо чувствовалась вся подавляемая ярость. - Ты будешь издавать какие-либо звуки своей жалкой глоткой только тогда, когда я разрешу тебе! Моргни если понял.
  • Иногда зло принимает довольно жалкий вид, это надо было признать.
    Я старался. %)
    +1 от lonebeast, 05.04.17 15:41

- Хм.
Соловей даже призадумался, размышляя, что ему на это ответить да что сказать. А потом плечами пожал.
- Ну сказал и сказал. Для дела ж надобно было. Не все ж в лоб переть, что твой Илья Муромец, выходи мол чудо-юдо на бой честный, иногда надо и схитрить и слукавить. Ты ж не всерьез это говорил, а чтоб глаза жирному замылить. - Потом Соловей ухмыльнулся. - А если про кого и ляпнул случайно такого, что и в самом деле думаешь, так тоже ничего страшного. Вон Васёк с Лёликом постоянно лаются и в глаза и за глаза, и совесть их не мучает. Да и я вот тоже не без этого. Васька извожу, чтоб больно не важничал павлин, Маринку вот дурой величаю, про Поундса покойного чего только не надумал... Тут, ежели покопаться, небось у всех найдется, что друг другу сказать такого. На то мы и люди. Характер, брат. Не колесики мы в часах, что друг другу завсегда подходят, иногда и находит коса на камень. Но все равно ж друг за дружку горой.

Хлопнул Соловей Фоку по плечу снова.
- Не боись, лихой человек. Ежели боишься товарищам навредить, значит не пыль они тебе под ногами. Но коль легче тебе будет, будет тебе и дуля в лоб если что. - И Соловей развернулся, намереваясь уйти. - Ты тут долго не засиживайся. Вот посмотришь, квасом у них там не закончится дело, можешь не успеть.
  • Васька извожу, чтоб больно не важничал павлин
    Неправда! Это он из вредности! Татарская морда!!!
    +1 от Da_Big_Boss, 03.04.17 01:35

Недалече от Москвы, на берегу Ильмень-озера, раскинулся Господин Великий Новгород – знаменитый торговый град Руси. Он – не чета другим русским городам, тут все по-другому. Это город торговый, и правят в нем торговцы, а у торговцев мера одна – деньги. Деньгами тут все меряют, не только товар, но и друг друга. Благодетели людские, и пороки тоже – у всего у этого своя цена есть, и задарма тут ничего давать не принято. Так издавна повелось, так новгородцы всегда жили, и даже сам Царь-Батюшка, хошь не хошь, а под порядки эти был вынужден подстроиться. Здесь его власть олицетворяет собою князь-посадник, да только князь этот княжить будет тот, которого боярское вече видеть князем желает. Все самые богатейшие мужи Новгорода входят в вече, и вместе они весь город скупили, все в кулаке держат. Князь вправе по своей воле поступать – да только кто его дружине мечи булатные и панцири будет ковать, ежели кузнецам да оружейникам боярин платит? Кто ему дворец построит белокаменный, ежели все каменщики под другим боярином ходят? Кто, в конце концов, казну наполняет? Вот и приходится князю крутиться между всеми членами вече, и тот князь хорош, кто каждому сможет угодить, и раздора меж боярами не посеять, и себя не ущемить, и царю еще десятину выкроить. Вот уж десять лет так крутится князь Ярослав, вече боярскому угождая, да взяв на себя заботы по охране Новгорода от врагов внешних и внутрених.
Новгород – место, где можно сыскать почти все. Купцы-челноки недаром облюбовали торговый город как главное место для сбыта своих товаров, а везут они из дальних земель самые разные чудеса – и зверей невиданных, и яства непробованные, и платья красоты невиданной, и всякие чудеса-диковинки людям на удивление. Везут издали и сказания, о которых никто не слыхал, а потому Новгород – еще и край поэтов, песельников и сказителей, что собирают сказки и песни, чтобы рассказывать и, передавая еще дальше и навеки поселяя в людских умах, где затем щедро родятся новые истории для Лукоморского Кота.
А еще Новгород – край воров, край лихих людей, что заради выгоды своей на бесчестные хитрости идут. Но не в пример другим ворам, у них душегубство не в чести. Они – еще одна сила, держащая власть в городе, и у них свои законы и понятия, своя честь и своя, уличная совесть. Они часто становятся единственной защитой и опорой для сирых, обездоленных и выброшенных на обочину этой жизни людей.Под ними ходят и нищие, и сироты, и погорельцы, и беженцы. И порой – кощеевцы.
Но за стенами города – лишь тьма и чудовища. И кольцо сжимается с каждым годом все теснее. А теперь близ лесов новгородских такое чудище завелось, что боятся люди, будто и стены ему помехой не станут. В мрачном предвкушении блуждает вокруг города Смерть, натачивая косу и предчувствуя щедрый урожай человечьих душ, которые некому спасти.


Василий Рощин и команда


Великая вещь - книга волшебная, Котом-Ученым дарованная. Героям стоило бы быть бесконечно благодарным своему милостивому и скромному рассказчику, что он позволил им такую роскошь, как не замечать бесконечных путей и расстояний. Ведь велика Русь-Матушка, нету ей конца-края, и от степей ордынских до самого сердца ее, светлого града Новгорода, была неисчислимая тьма верст, на каждой из которых щелкали зубами голодные чудища и лихие люди. Весь этот путь был для них также скоротечен, как перелистнутая страница, и о том, что он был, говорили лишь начертанные неаккуратным почерком слова, призрачные воспоминания да вера на слово Сказителю, который никогда-никогда кривды не скажет.
Но книга не всемогуща, и чатсь пути героям отважным пришлось проделать ножками да копытами. А это дело небыстрое, особенно если идет с вами позвякивающий железом грузный кощеевец, от которого в ужасе щемится под пни даже самая злая лесная нечисть. Как с таким через ворота городские пройти – тема для отдельных раздумий. А пока стоило подумать над грядущей своей целью. И выпало ее обсказать не кому-нибудь, а Соловью-Разбойнику.
Клубок путеводный, который Иван-Царевич получил от Бабы-Яги, чтоб с дорожки не сбиться, и яйцо волшебное сыскать (на этой части истории Соловей-Разбойник то и дело прыскал от смеха, ибо в душе, как оказалось, навеки остался мальчишкой), а на обратной дороге подарил его еще одному человеку, который его облагодетельствовал. Обокрал его как-то лихой воришка, лидер ватаги небольшой, но удалой. А Иван, как и подобает дураку, пошел свое добро обратно просить. Пустая затея, скажете вы, и будете правы. Но нет – удивлен был вор такой искренностью и простотой. Столько трудов Иван приложил, чтоб вора сыскать, другой бы его страже на растерзание отдал, чтоб повесили воришку, а Иван не захотел разбойника губить, а по-человечески объяснил, как нужны ему его пожитки, и какую цель он преследует. Но чтоб не просто так отдавать барыш, воришка взял с Ивана слово, что тот ему на обратной дороге отплатит. И Иван слово сдержал – подарил неугомонному пареньку клубок свой путеводный. А тот, любитель в дороге ноги посбивать, такой подарок счел лучшим, что могло бы оказаться в его руках.
- А звали того воришку Бубой Белобрысым. – Закончил историю Соловей.
Бубу не понаслышке знал Фока. И был теперь Буба не просто уличным вором – на скорпленные воровским ремеслом капиталы он свое дело открыл, а деловая сметка позволила ему свои капиталы и вернуть и приумножить. И так вор превратился в дельца, землевладельца, житьего человека. Но и делишек своих темных он не оставил – не сам стал руки в чужих карманах греть, но всем ворам новгородским в обмен на дань небольшую кров дал тайный, покровительство свое и возможность по самой выгодной цене хабар скидывать. Не одно темное предприятие Фока провернул под началом Бубы Белобрысого, еще когда ребятенком был сопливым и в такой же ватаге чумазых малолетних карманников промышлял недолго. Может статься, через воров на Бубу выйти и можно – но не так-то это просто. Потому что Буба теперь для остального новгородского общества – не Буба, а боярин, основоположник рода Бубновских, за особые заслуги перед Новгородом пожалованный гербом по милости вече боярского и самого князя Ярослава. В это вече Буба вхож, и слово его вес такой же имеет, как и вес других бояр – Авиновых, Борецких, Анциферовичей и других.
Впрочем, в эти круги был вхож Лелислав, что не раз играл на пирах после сходок, где большие люди большие дела свои решали. Бубу он конечно не знал и не видел, но в Торговой Палате знали его самого, и при случае бы без проблем открыли перед ним двери. А вот откроют ли их перед остальными…
В общем, подумать было о чем.

Оленка, Даня

Оленке с Даней повезло меньше, чем другим славным героям. Они-то свой путь, хоть и не столь уж далекий, проделали сами, и на своей шкуре прочувствовали все прелести дальних походов. Им пришлось привыкать к тряске, к боли в седалищах от верховой езды, к непогоде злой, к чудищам свирепым. Но и к красоте природы, к особому вкусу дичи, добытой почти что своими руками, и приготовленной на походном костре – Торквальд временами обеспечивал их мясом, а Осьмуша тягал из водоемов рыбу при помощи самодельных удочек. Даня успел до последнего болтика изучить ружье Гримма, ибо уход за оружием возложили на него, как на мастера. И, конечно, у костра рассказывались сказки, старые и новые, да истории, смешные и страшные, какие слыхали они от других людей, или которым сами были свидетелями.
Но пришлось им повидать и ужасы, что оставались после Серого Волка. Вымершие деревни, где тишина была почти осязаема, а от жителей не осталось даже трупов. Безутешные матери, рыдающие по утащенным в чащу детям. Обреченные голодать селяне, у которых дьявольский хищник перерезал всю скотину. Разоренные леса, в которых даже земля побагровела от пролитой крови. Хитрые узоры из чужих внутренностей, в месиве которых даже не всегда можно было понять, кому же они принадлежали раньше. И страх, страх, царящий везде, где Волка хотя бы видели. Почти вес, кто еще оставался в живых, даже не понимали, что именно на них нападало. Они рассказывали о большом и стремительном, как молния, силуэте, часто выраставшем из чего-то совсем маленького и безобидного – например воробушка, севшего на ветку, или там девочки в красной шапочке. А потом помнили только свирепые глаза и острые, словно бритва, когти – зверь был слишком быстр, чтобы его разглядывтаь, и слишком страшен. Когда выжившим говорили, что это был волк – дивились. Те же, кто все-таки видел Серого – видели только издали, и успевали заметить его разве что за миг до его исчезновения, и благодарили судьбу за то, что беспощадный хищник не увидел их самих.

А теперь хищник «передал привет» в виде горки из птичьих трупиков, сложенных прямо на тропе, которой следовали отроки, воин и старый егерь. Это были те самые птицы, каких Олена послала сыскать Злого И Страшного Серого Волка, и как видно, они его нашли. Торквальд при взгляде на это пробормотал.
- Издевайт над мы. – Брови охотника сдвинулись, и он небрежным движением плеча сбросил ружье, подхватив его одной рукой. – Где-то рядом. Я ест чувствуй.
- Плохо. – С тоской поговорил Осьмуша. – Я надеялся, что мы раньше героев сыщем, чем эту тварь. Ее так было б сподручней бить, чем вчетвером.

Тем временем впереди послышалось множественное дробное топанье, как будто стая кур носилась по двору. Но то были не куры – прыгали по траве низкорослые, по колено среднему человеку, фигурки, издали напоминавшие детишек, замотанных в грубое тряпье. Только у детишек этих были лица длинноносых старух, не было рук, а вместо ног торчали из-под лохмотьев две длинные птичьи лапки с когтями, на которых существа лихо и быстро прыгали на воробьиный манер. Кикиморы. Десятки кикимор, несущихся сюда с обычными своими воплями.
- «Бляк! Бляк! Бляк!»
Осьмуша достал было меч, а Торквальд потянулся за топором – но кикиморы проигнорировали их. Они – что совсем удивительно – проигнорировали и груду птичьих трупиков, огромного количества халявной жратвы для них, и просто обогнули и ее, и героев, словно препятствие, торопливо скача дальше и «блякая» во все горло.
Напуганы. Настолько, что им плевать и на еду, и на людей, и на то, что они не могут выжить нигде, кроме родного болота, с которого их, по-видимому, и спугнуло.
Можете и тут отписывать и в диалоговых ветках, где личные отыгрыши)
  • Радует Мастер, и тескстами и тем, что игра идет, не кончается.
    +1 от masticora, 31.03.17 02:15

Фоку однако одного не оставили. нагнал его у ручья Соловей, положил руку на плечо так по-приятельски, и вроде как с веселостью небрежной спросил.
- Что это с тобой, Фока? Победе не радуешься, с товарищами не празднуешь. Глазами все бегаешь, будто ищешь, куда б тебе от нас деваться. - И, склонившись к уху татя, шепнул с противным хихиканьем. - Не иначе обосрался там, у Хапилова, да виду не кажешь, чтоб на смех не подняли. И ищешь все, где бы по тихому штаны вытряхнуть.

И Соловей рассмеялся, снова крепко хлопнув Черного по спине.
- Да не дуйся, шуткую я! Что гложет, лихой человек?
  • Одихмантьич прекрасен)))).
    Отбивает хлеб отрядного психотерапевта у монахини).
    +1 от Da_Big_Boss, 30.03.17 12:39

Бывший пленник Хапилова явно чувствовал себя паршиво - давала о себе знать покалеченная рука, которой стоило бы заняться, пока не случилось чего-нибудь плохого. Бледный, словно мел, пленник поднял глаза на Лелислава, будто раздумывая, а стоит ли ему вообще что-то говорить.
- Мастер я. Казимир. - Сжато и неохотно произнес он. - Перешел дорогу этим молодцам. Не по их воле себя повел.
Потом Казимиру стало совсем плохо, и он медленно завалился набок. Видимо ослаб от кровопотери, постоянной боли , а возможно в покалеченной культе уже началось заражение.

Соловей тем временем, убедившись, что с дочерью его все в порядке, оглядел остальных героев, и наконец заметил среди них пополнение - воина в черной броне, которую не спутаешь ни с чем. И тут же узкие глаза разбойника округлились, а челюсть отпала. Похватав немного воздух ртом, бывший разбойник с неприязнью сплюнул, и напряженно спросил у Василия.
- Василь. Я надеюсь, это пленный. Скажи, пожалуйста, что это пленный. Уж не знаю, зачем вам в плену этот... выродок, и почему он до сих пор со своими железками, а не в веревках, но ведь не хватило же у вас глупости с кощеевцем побрататься?

Гияр в бутылку лезть не стал. Ордынцы были людьми простыми, они, не в пример иным своим восточным собратьям, следовали тому, что подразумевалось, а не цеплялись к словам в договоре. Потому, как бы Гияру не было неприятно, со скатертью он расстался. Вытащил ее, свернутую в трубочку, посмотрел так и этак - и бросил к ногам Василия.
- Забирай. - Небрежно сказал малыш. - И пусть потом никто не скажет, будто Гияр слово не держит. - Теперь скатерть-самобранка твоя, русский воин Василий. - А потом он отвернулся, и вслух подумал. - А мне надо хорошенько обдумать то, что я тут видел. И то, что мне теперь с этим делать. Прощайте, русские. Не задерживайтесь слишком на нашей земле.
И Гияр свистом позвал свою лошадь, и пошел навстречу донесшемуся издали ржанию.
  • И ушел в закат.

    Гийяр - один из самых классных твоих НПЦ. Очень жизненный такой надменный ханский сын. Задал партии жару!
    +1 от Da_Big_Boss, 26.03.17 13:37

Невеста, конечно, и сама понимала непрактичность своего платья, но теперь не сняла бы его ни за что. Раньше оно было просто ниточкой в прошлую, неведомую и красивую жизнь, но теперь - это был своего рода месседж. Ящерица желала найти своего "жениха" - этого циничного, безжалостного ублюдка, который во всех смыслах грязно использовал ее, прикинувшись принцем - и предстать перед ним в этом платье. Невеста была уверена, что он вспомнит. Обязательно вспомнит. Впрочем, если нет - ему же хуже, потому что в этом случае Невеста убьет его только после того, как заставит его память заработать. В общем-то, именно поэтому она нашла в себе силы даже заглянуть в зеркало и повертеться перед ним, чтобы подогнать платье получше. Рейвенмен оценил бы ее эстетический подход, как любитель театральности.

Куда она бежала? В ту лабораторию, из которой совершила побег. Это была единственная ниточка к тому гаду. Он с виду не был похож на ученого(впрочем, они же необязательно все поголовно старики в очках и рядятся в одни только халаты), так что Невесте не было понятно, почему ее похищение окончилось там, в тестовом комплексе номер как-там-его-забыла. Значит, предстояло попробовать пройти, так сказать, по обратной цепочке.

В общем, Варф попался очень невовремя. Но Невесте нравился этот паренек, и она даже в этом состоянии не смогла сделать вид, что не заметила его, и остановилась, нетерпеливо вопрошая.
- Что тебе?
Ну вот, придется объяснять. Ящерица вздохнула, попробовала успокоиться, прикрыла глаза, огладила себя по щекам - и начала свой краткий пересказ, явно сгорая от нетерпения снова сорваться в путь.
- Я видела прошлую себя, и ее... Грр! - Ящерица в приступе раздражения сжала свое запястье чуть ли не до крови. - то есть МОЙ муж обманул меня, и затеял всю эту свадьбу просто чтобы похитить меня, а затем я стала ЭТИМ!

Ящерица указала двумя указательными пальцами себе на лицо и демонстративно оскалила зубы.

- Я попробую его найти. Начну с лаборатории, из которой сбежала. Если ничего там не найду, пойду к суперам, которые ее разнесли. Пора бы уже пользоваться преимуществами этой уродливой оболочки!
  • За Невесту вообще. *_*
    +1 от lonebeast, 21.03.17 09:19

Стражи переключили свое внимание на Всеслава, и обрушили на него град ударов, молотя по каплевидному щиту. Однако хаотиные удары быстро сменились организованой атакой - один схватил своими лезвиями, словно клешней, за щит, и потянул его на себя, а второй всеми четырьмя лезвиями ударил бывшего кощеевца в грудь. Кровь полилась неохотно, еле-еле, а вот ударивший стражбыстро покрылся инеем с ног до головы, и ему стало намного труднее двигаться. Внезапное появление змеи тоже добавило стражам проблем - страж, уже подбиравшийся к Василию, занятому выволакиванием Лелислава из пола, был пронзен ядовитыми клыками, а затем убит на месте самим Василием, который все-таки успел вытащить напарника, несмотря на упорное сопротивление пола.

Франц с Волком тем временем изрубили в куски еще одного Стража. Убитый враг, однако, не поднялся вновь. По мановению жирной руки Хапилова, он раздулся, словно шар, а потом с оглушительным хлопком лопнул, разбрызгивая вокруг кровь. Но не кровь была главным оружием, а шипы в их телах, превратившиеся в жалящие стрелы, от которых не было спасения. Они ранили и других стражей, и героев, впиваясь в открытые участки тела. Героям повезло, что большую их часть принял на себя бронированный Всеслав, которому они не слишком-то повредили.

А Фока тем временем уверенно лез по веревке к Хапилову. Под его весом рана на боку разодралась только сильнее, но толстяку стало совсем не до того, когда какая-то неведомая сила перекрыла ему подкармливающие сосуды. Он даже не слушал, что там такое тать несет, просто ревело, пытаясь справиться с внезапно возникшим льдом. Когда он понял, к чему идет дело, стало слишком поздно.
- Эй, ты, коротышка, ты чего... - Раздраженный вопрос Хапилова превратился в крик боли и паники, когда повисший на его отсутствующей шее Фока проткнул кончиком ножа дряблую кожу на той части скальпа кощеевского повара, где красовался странный знак. Всего лишь две линии, всего две новые линии - но на них Фоке понадобилась вся его быстрота, ловкость рук и точность, какой он обладал. Малейшая ошибка могла привести к самому непредсказуемому результату, но Черный не сплоховал - двумя быстрыми, выверенными движениями он проделал две кровавые борозды на голове Родислава прежде, чем был сброшен на пол, под ноги стража.
- Дурачил меня все это время, мерзавец! - Взревел Хапилов. - В куски тебя!

Но угрозе Хапилова было не суждено исполниться. Все это нагромождение плоти просто остановилось, перестав подчиняться повару, и уже некому было изрубить Фоку в куски. Напротив, все вокруг само стало разваливаться на куски, и на глазах сгнивать и разлагаться, что и полагалось делать мертвой плоти - давать жизнь другим.
- Чт... Что... Что такое?! - Вопил Хапилов, хватаясь за окровавленную голову. - Что ты натворил, червяк?! Что ты натворил?!!
Эта фраза послужила Хапилову эпитафией. Героям не было суждено увидеть, как развалится Кухня, потому что все вокруг поглотила голодная тьма Изнанки, смыкаясь вокругКощеевского повара. Он сорвался со своих питающих сосудов, и с противным звуком шлепрнулся на пол, визжа от страха, потея всем своим тучным телом и пытаясь заслониться от чего-то ужасного.
- Уйди! Уйди! - Визжал Родислав Хапилов, вяло дрыгаясь атрофированным телом, а потом протянул руки к героям. - Спасите! Не оставляйте меня тут! Что угодно сделаю, я клянусь! Вечная молодость! Сила великая! Красота! Стареть не будете! Что хотите получите, только не... АААААААА!!!

Меньшими буквами и не выразишь последнего крика Хапилова, когда за ним пришли бесы, давненько поджидавшие его здесь. Только Мирославе было дано увидеть, как тащат его те невыразимо-ужасные существа, обитавшие здесь,и как стремительно тощает в их когтистых лапах Родислав Хапилов, его растянутая кожа обвисает на его хрупких костях, а лицо будто плавится, как восковая свеча. Крик Хапилова слабеет, превращаясь в хриплый. немощный писк - будто воробушек сорвал горло - пока не затихает совсем. А потом его полностью скрывает тьма.

Но героям недолго приходится пребывтаь во тьме. Ее прорезает яркий, слепящий луч света, идущий откуда-то сверху - и в этом свете становятся видны сотни прозрачных фигур воинов, павших на этом поле боя, и вынужденных столько лет промучиться на потеху сумасшедшего кощеевского повара. Они стояли нестройным рядом, все молодые, кто в простецкой рубашке, кто в оборванной воинской сбруе. На их лицах было написано такое облегчение, что даже представить было невозможно, какие муки им довелось здесь испытать. А теперь они просто стояли, и все, как один, смотрели на героев.
- Вы справились. - Услышали герои голос Ивана, покойного мужа матушки Мирославы. - Ты справилась, Василиса. Спасибо.

Иван вышел из ряда своих товарищей, чтобы снова протянуть руку, и погладить свою жену по щеке. В этот раз она почувствовала его касание, пусть и совсем легко. Его рука была холодна, но ласкова и приятна. Иван улыбнулся, и высказал последнюю свою просьбу.
- Теперь прошу тебя, Василисушка - проводи нас в последний путь. Нам всем нужно идти дальше, но у всякого солдата за душой слишком много... Ну, ты понимаешь. Мы не видим света, который ты видишь. Так укажи нам путь к нему. Проводи нас. Только остановись вовремя - тебе самой туда идти еще рано.
Иии, хитростью Фоки и подсказкой Казимира Хапилов побежден, Кухня стерта с лица земли, а его жертвы освобождены. Герои получают еще 10 очков опыта, а матушка Мирослава - способность налагать благословение больше, чем на один ход. Другими словами, ее бафф теперь держится дольше.
  • Ух ты! Супер!!!
    +1 от Lehrerin, 16.03.17 14:49
  • Ад - адский. И главное, действительно необычный.
    +1 от CHEEESE, 16.03.17 20:25
  • Хоть эпизод еще не закончен, думаю. это правильный момент плюсануть за всю главу о Хапилове.
    +1 от bookwarrior, 16.03.17 21:32
  • (О, прочистилось)
    За весь эпизод аццкой кухни - большой респект! По-настоящему страшно, ужасно и тошнотворно! )
    +1 от Yola, 17.03.17 13:14
  • Вот такие посты эпичные. Я на самом деле несколько предубежденно отношусь к такому рода вещам, но вот тут это слово как раз уместно. Эти посты шикарны, сочные и эпичные. Мастер огромный молодец! Так держать.
    +1 от Fiz, 20.03.17 18:43

Оленка

Гримм легонько сжал руку Олены, когда та взяла ее, и губы бывалого охотника снова тронула улыбка. Кивал он на слова девочки, соглашаясь, и понемногу наполнялся уверенностью. Вот уже и сидит более прямо отважный немец, и про кружку свою позабыл, и даже взгляд как-то прояснился. А как получил в руки пучок травы волшебной, что беречь его должна будет, так и последние нотки грусти испарились из его голоса, оставив только его обычную задумчивость и сосредоточенность.
- Карашо. - Сказал он благодушно. - Я больше не будет пить. И добрый вольк не путайт с злой и страшный. - А потом на подаренный пучок травы повнимательней. - Ты есть вольшебниц? Умверфенд!

На вопрос о героях немец нахмурил лоб, вспоминая слухи.
- Про них много говорить. И здес, и не только здес. Пока я шель послед Вольк, мне встречалься много люди, добрый и злой. Они рассказываль о героях, что идет искать зонне. Недавно они вернулься из плаваний к далекий земля, но и там зонне не отыскаль.

- Да ты что, немчура пьяная! - Вмешался в разговор один из посетителей корчмы, что тоже коротал свое время у стойки. - Они ж к Лукоморью самому плавали! К Коту, стало быть, а он-то все знает! Заставили разбойника лихого их везти, а для этого побили его ватагу.
- Да не побили там никого! - Это подал голос один из разбойничков. - Малах их повез, потому что спасли они его от кощеевцев старых, которые весь Велесов Хвост под себя подмяли. Целое полчище их побили герои, а потом порубили эту погань в куски и в море повыбрасывали, чтоб землю русскую падалью этой не поганить! Я Малаха знаю, я в его ватаге не раз ходил!
- Ты-то ходил! - Ткнул его в бок разбойник по соседству. - Да тебя ж от любой качки тошнить начинает, Малах тебя выкинул за борт еще когда только-только от берега отплыли!
- Брешешь! - Возмутился первый разбойник. - Ранило меня в ходке, вот Малах меня боле и не брал! Он вот так мне говорил, мол жалко, что ты, Василь,с нами боле не ходишь! Без тебя все уже не то! - Шмыгнул носом мужик в синих наколках, и приложился к кружке. А потом плаксивым голосом дополнил. - Во такой был мужик Малах. Вот прям... Вот такой! Вс-се мы его любили.

Похоже, разбойник уже перешел на слезливые разговоры сам с собой, так что на него махнули рукой. Встрял еще кто-то, чтобы вложить свои пять копеек.
- А чего они плавали-то? И ежели правда туда, где сказки родятся - то что им Кот-то сказал? Где Кощей поганый солнце схоронил?
- А вестимо где! В самом Нави! - Нашелся кто-то. - В смертном царстве средь вечных льдов!
- Нее! Солнце в горе схоронено на Крайнем Севере! - С умным видом сказал еще один разбойник. - Они ж самого Соловья-Разбойника с собой взяли, чтоб он свистнул - и гора та пополам!
- Так помер же давно Соловей! Голову ему того!
- Да не помер, я те говорю! Сам его видал, вот как тебя!


- Цыц! - Бахнул кулаком по столу вдруг главарь разбойников, "боевой поп".- Солнце. Герои. Растрепались тут. Хер-рня это вс-все, ик! Херня!
Перечеркнув воздух взмахом руки, бандитствующий поп как-бы поставил крест на таких смешных утверждениях, а затем неловко поднялся из-за стола, побредя к стойке.
- Ты, бусурман бородатый, народ не баламуть. -Угрожающе гудел поп. - Болтовней своей тут. Жить надо с настоящим, а не верить в черти шо, будто какие-то герои солнце нам достанут. Это ж - солнце! - Атаман разбойников важно поднял палец и воздел глаза к небу, показывая величие небесного светила. - Это ж свет Божий! А мы - люди. Тьфу! Дерьмо, букашки! Где мы, и где солнце! Возгордились, в силу свою поверили! Не под силу человеку такое!
И облокотившись на стойку, бородатый бандитствующий поп наклонился к самому лицу Оленки, дыша на нее таким крепким спиртовым духом, что немудрено было и самой опьянеть.
- Все мы немощны, ибо человецы суть! - Подвел итог поп, а затем рявкнул на корчмаря, бахнув кулаком по стойке. - Горилки!


- Вот. - С ироничной умешкой сказал Торквальд. - Видишь? Про ваших герой только заговорить нушно, и у каждый найдется что говорит. Исчезновений зонне касайся каждый. А герой - это есть хоффнунг! Надежда! Вот от этого и столько вниманий. А теперь пошли на улица, Ольёнка. Поищем вольк твоим "магия", пока мы тут не довели всем этим разговор до болшой драка.

Данька

Осьмуша приобнял Даньку, и похлопал его легонько по плечу. Точнее это ему так казалось, что легонько. Не обделенный силой юноша не всегда умел учитывать разницу в силе с другими, так что подмастерье хорошенько так потрясло от этих хлопаний. Но разговор с цыганкой Осьмуша все-таки переложил на отрока, признавая, что у него разговоры выходят получше.
Цыганка тем временем засмеялась своим приятным смехом, идущим от самой груди, а потом склонилась к пареньку, пытаясь заглянуть в его глаза.
- А что же ты можешь мне предложить в оплату, сокол ясный? Ничего из того, что есть у тебя, мне не надо, а тебе, поди, и жизнь может спасти. Ты, главное, сам тут свои вещички не позабудь. А то народ тут такой, шебутной, все что плохо лежит утащат, даже если и самим без надобности. А коням дареным в зуб не смотрят, будто сам не знаешь.

А потом дотронулась цыганка пальцем до Данькиного носа, и сказала.
- Милый дружок мой, Малахом именованный, сказал как-то, что никакое сделанное добро не остается безнаказанным. Вот и я так думаю - сочтемся еще, мой милый мастер, сведет нас с тобой судьба за должок этот маленький рассчитаться, как мне что понадобится. Ну а пока вот обойдемся маленькой услугой.
И склонившись ближе к Даньке, Злата тихонько шепнула.
- Подруге своей, Оленке, передай, что любимая бабушка про нее не забыла.
И, снова тронув нос паренька, Злата развернулась, и пошагала прочь.
- Бывай, мастер. И ты тоже бывай - обернулась, стрельнв хитрым взглядом - царевич.

- Тьфу. Дался ей этот царевич. - Буркнул Осьмуша. А потом опомнился. - Эй! А с героями-то что?!
- Пересечетесь. - Ответила цыганка издали, не оборачиваясь. - Куда ни поезжай, все равно пересечетесь, ведь хочет того Вершитель Судеб. Но ежели поточнее хочешь, то на волчьем следе повстречаетесь.
- На волчьем следе. - Осьмуша почесал голову. - Ну и что это значит?
  • Колоритные персонажи такие колоритные.
    +1 от Draag, 20.03.17 13:37
  • - Все мы немощны, ибо человецы суть! - Подвел итог поп, а затем рявкнул на корчмаря, бахнув кулаком по стойке. - Горилки!
    Как отрезал).
    +1 от Da_Big_Boss, 20.03.17 16:41

- Нет! Не навоевался. - Буркнул Гияр в ответ Василию. - С чего это быть мне довольным боем, когда мою победу украл какой-то... какой-то... - Гияр силился, но не смог подобрать меткое сравнение для Фоки, и потому только зло смотрел на него и бессильно жестикулировал. - Вот этот вот! Ни славы ратной, ни трофея хорошего! Как теперь сказать, что мы сильней Хапилова, если его просто какой-то мужичонка обманул да облапошил, а потом шайтанам в лапы швырнул!

Пленник же Хапиловский только махнул обрубком руки, и бессильно прохрипел.
- П-позже....

Недолго Гияру пришлось ворчать, потому что даже этого глуповатого, но боевитого волчонка проняло то, что он видел дальше. Он будто бы только что заметил все эти светящиеся фигуры русских воинов, и грубые речи застряли в его горле на полпути к выходу. И ведь правда - здесь, пред лучами этого мягкого света, идущего откуда-то сверху, и пред лицами воинов, уходящих туда, где их ждут, была неуместна хоть какая-то злоба или ненависть.

Мирослава тем временем повела за собой души давно павших воинов. И словно бы сам воздух под ее ногами стал тверд - матушка ощущала, будто идет по лестнице прямо вверх, к этому яркому, но не слепящему свету. Они выстроились шеренгой, идя один за другим, и превращаясь в бесконечную вереницу светящихся силуэтов. Герои как-то интуитивно поняли, что им надо встроиться в эту шеренгу, чтобы не остаться здесь, в темноте. Вместе с павшими за родину простыми русскими ребятами они поднимались ввысь. В отличие от спуска каждый шаг почему-то давался легко - никто не чувствовал усталости. Даже на Всеслава вдруг прекратили давить его доспехи, вросшие в плоть. Черный металл стал будто бы невесомым, исчез. Исчез и свирепый холод, на веки вечные поселившийся в его телесной оболочке, и впервые за долгое время бывший кощеевец вновь почувствовал себя самым обычным человеком, еще способным что-либо чувствовать. И сейчас в его сердце, которое вновь забилось и потеплело, неизвестно откуда поселилась необъяснимая, трепещущая радость.

Сама земля расступилась перед МИрославой, ведущей за собою души павших - и за нею открылось небо, все то же алое небо с лиловыми облаками, однако теперь из него бил этот луч благодатного света. Туда уже нельзя было подняться живым - им пришлось остаться на земле, сойдя на твердую, безжизненную почву ордынских степей. А погибшие воины уходили дальше, в небо, растворяясь в чудесном луче. Это зрелище заворожило даже бесчувственного ханенка, который забыл даже держать на лице надменную мину - он смотрел на это, открыв рот, и сейчас был более всего похож на ребенка.
Нельзя было сказать, сколько времени прошло, прежде чем последний воин покинул эту землю. Его призрачный силуэт еще поднимался, когда к Мирославе вновь явился ее покойный муж. Он не сказал ни слова - только в последний раз взял ее за руки, и прикоснулся губами к ее лбу, чтобы после этого отправиться следом за своими побратимами. Он уступил место еще одному Ивану - сэру Поундсу, который точно также пополнил ряды павших русских воинов, принесших сакральную жертву во имя спасения Руси. Он тоже взял за руки Мирославу, и она впервые увидела на лице вечно мрачного охотника на нежить кроткую, но добрую улыбку, прояснившую его вечно хмурое лицо. Потом он повернулся к остальным своим товаризам, и с той же улыбкой помахал им рукой, чтобы после этого развернуться. и тоже уйти наверх. Он стал последним, кто ушел туда - и вскоре свет исчез, возвращая героев в безжалостную и трудную земную жизнь.

-------------------------------

И вот, они снова на грешной земле. В степи завывает ветер. Чужое небо алым покрывалом нависает над землею, убивая всякую надежду. В сердце Всеслава снова возвращается холод и отрешенность, а доспехи снова сковывают сухое и твердое, как лед, тело. Гияр снова кривится, гордо задрав голову, и молчит, ожидая, что скажут герои. А к героям уже во весь опор спешит на своей лошади Соловей-Разбойник. Еще не остановилась до конца скакавшая галопом лошадь, как бывший разбойник спешился на пыльную землю, и подбежал к ним, кинувшись первым делом к Маринке. Казалось, сейчас обнимет - но он только остановился возле нее, да неловко поднял руки в приветственном жесте.
- Ну вот и вы наконец-то! Я сразу понял, что если тут что-то сияет, то это ваших рук дело! Что с Хапиловым, что со скатертью?
Не уверен, что тут возможно в полной мере передать эпичность происходящего, но если кто помнит сериал "Мастер и Маргарита" - там звучал трек-тема Иешуа, вот она могла бы дополнить сцену очень хорошо.
  • Все так же на уровне.
    +1 от masticora, 20.03.17 15:20

Оленка

Оленка пррипомнила, что волколаки - это люди, принимающие облик волка, но судя по словам старого охотника, имела место совершенно обратная ситуация. Это был волк, способный надеть человечью личину. Ну и как такого назвать? Но Волк - волк и есть, а значит волкобой-трава и его должна травить. А еще припомнила Оленка слова Бабы-Яги, что был на свете какой-то волк, который крепко насолил Кощею. Тоже умел в людей оборачиваться. так его Иван-Царевич ему вместо девицы подложил, а настоящую девицу умыкнул. Старуху очень веселила вся эта история, но что с этим волком дальше случилось - ей было неведомо. Да и не слишком интересно.

Гримм на вопрос Олены как-то совсем погрустнел, и вроде бы даже устыдился. Но сказал честно.
- Ничего толком. Слишком много плохой вещ творится в этот лихой время. Чудовищ, злой человек, междоусобиц между русский "кнейзе" - невозможно выделяйт никакой случай с уверенность, что это Злой И Страшный Серый Вольк. Я зашель в тупик, и теперь, если честно, больше тринкен - пью - чем иду послед.

Гримм помолчал, и добавил.
- И еще... Он знает, что я идти за он. И дразнит. Показывайся на миг, чтоб исчезнут, путайт след, обманывайт, показывайт мне свой жестокост, оставляя свой жертвы на мой путь. А в последний раз оставил это.
И охотник вытащил из кармана смятую красную шапку, оставшуюся в очень плачевном состоянии. Похоже, чудовище просто отрыгнуло ее из своей утробы после того, как съело ту, кто эту шапочку носил.
- Это от той медхен, девочк который я не сумель спасти.

А потом он склонился к Олене, обдав ее винным духом.
- Вы бороть чудовищ? Ты, дэтот "юнге-мастер", и тот воин? Он говорил, вы есть ищет тот герой, который... Так вы хотеть зонне добывайт?

Данька
Сумев затеряться в толпе посетителей корчмы, Даня прошмыгнул к двери, ведущей на конюшни при корчме. Здесь не надо было быть слишком наблюдательным, чтобы заметить Осьмушу, который о чем-то говорил с какой-то женщиной, которая держала за поводья двух лошадей. Цыганка в пестрых одеждах, на чьей шее висело множество бус, а вместо сережек были подвешены две монетки. Но цыганка была очень красива, и все эти странные, безвкусные побрякушки волшебным образом становились дополнением к ее красоте, какого не могли дать и самые дорогие жемчуга и шелка. Но Осьмуша выглядел совсем не очарованным, а скорее даже недовольным. Цыганка же напротив, улыбалась, и не стесняясь заглядывала в его голубые глаза.
- ..такому красивому таким сердитым быть. - Донеслось до ушей подмастерья. - Ты бы улыбнулся, может, царевич и Злата бы коней тебе за так отдала. У меня сердце пылкое.
- Хватит тебе издеваться уж. - Пробурчал Осьмуша. - Нет у меня столько, и бог с ними, с конями. Обойдусь. На плечах их понесу, если надо. Ты про героев расскажи лучше, Злата, ты ж сказала, что знаешь. Али тоже твое слово денег стоит?
- Зачем обижаешь цыганку, царевич? - Злата даже по щеке погладила юнца, и тот сразу же дернулся в сторону, убирая лицо. - За так расскажу. А зачем тебе герои, царевич?
- Да не царевич я. Ну сколько можно? - Буркнул Осьмуша. - Сказал уже. Посмотреть хочу на них.
- Другой бы спасибо сказал. Но не хочешь царевичем быть, и не надо. - Злата задумчиво улыбнулась, дернув плечиками. - Смотрела я на них, на героев.Люди как люди. И даже один красавец средь них есть, почти как ты.
- Вот и хочу я на просто людей посмотреть, а не небылицы про них выслушивать. - Нетерпеливо произнес Осьмуша.
- Видится мне, ты на кого-то одного из них хочешь посмотреть. - Усмехнулась цыганка. - А на кого?
- А это уже не твое...

И тут Данила неаккуратно куда-то вступил, и под ногой громко чавкнула грязь, выдавая его присутствие. Осьмуша заметил отрока, и тут же улыбнулся ему, махнув рукой.
- Данька! - Позвал он его, и махнул рукой. - Ты чего это там прячешься? Стесняешься? Подходи, не бойся.
- Подходи. - Кивнула цыганка, тоже заметив отрока. А потом перевела взгляд на Осьмушу. - Ну вот, уже улыбаешься. Я же говорила улыбнулся бы, так и за так коней получил бы. На вот.
И цыганка сунула поводья в латную перчатку ошарашенного доброго молодца.
Ух, совсем забыл ответить тебе, Драаг. Ружье кремниевое, свечки... Ну, условно говоря, будем пока считать, что их запас возобновляем, и Даня над этим работает по пути.
  • сказка сказывается
    +1 от masticora, 16.03.17 13:31

- Найн. Не вепр, не медвед. Люпе. Вольк. - Важно сказал охотник, а потом понизил свой голос до шепота. - Злой И Страшный Серый Вольк.
Торквальд произнес это как имя собственное, или даже титул и пояснил, почему.
- Это не просто звер. Это чудовищ, который есть умен как человек, и жесток даже более. Убивайт не только для еда, но и для просто забав. Болшой сила и темный колдовство, на его сторона. Я идти за ним послед уже год из самый Дойчланд. И я дольжен его убивайт!

Однако увлекшегося охотника отвлекли
- Вас-вас? - Удивился Гримм Данилиной просьбе, взметнув вверх кустистые брови. Но он помнил, что подростка охарактеризовали словом "мастер", так что все же решился отдать ему ружье. - Вот. Толко осторошно, оно ист заряжен.

Ружье было потрясающим. Длинный ствол устрашающего калибра блестел в тусклых отсветах свеч. Таким калибром можно было убивать даже тех доисторических тварей, что показывал Дане Казимир. Переливался перламутровым отблеском лакированный приклад, выточенный специально под плечо стрелка. Ложе наощупь напоминало девичью талию, его хотелось погладить. Искусный рисунок изображал старого и мудрого лося на фоне макушек деревьев, который смотрел прямо на зрителя. Здесь же были и зарубки охотничьим ножом - несколько десятков зарубок.

У ружья был и голос. Тоже немолодой, как и у хозяина, и настолько же суровый. Неохотно, сжато поведало ружье мастеру, как получило все эьти потертости, и кто были те, кто теперь остался на этом свете лишь в виде памятной метки. Гримм стрелял в зверей, стрелял в чудовищ, однажды выстрелил и в человека. И после того выстрела он надолго отложил ружье. До самого момента, как увидел чудище, сожравшее девочу в красной шапочке и ее бабушку.
  • Да здравствует союз Мрачной Руси с Мрачной Европой! :)
    +1 от Yola, 13.03.17 11:53
  • До самого момента, как увидел чудище, сожравшее девочу в красной шапочке и ее бабушку
    Класс!

    Только имхо полированное ложе не стал бы хозяин зарубками портить.
    +1 от Da_Big_Boss, 13.03.17 12:15
  • Грамотно ты шепот вещей выражаешь, и не поломно по балансу, и не маловажно по сюжету. А ведь я в какой-то момент подумал, что это чит))
    +1 от Draag, 14.03.17 04:20
  • Эх, мне б такой немецкий акцент.)
    +1 от Aleksey_DanTe, 14.03.17 14:12

- Ханскому сыну командует! - Возмутился Гияр. Возмутиться возмутился, однако все же сделал как велено. - Сам знаю, что делать!

И запрыгал вокруг стража Хапиловского, жаля его остриями сабель, и ловко уходя от множественных ударов лезвиями. Захохотал азартно ханский сынок, издеваясь над ним.
- Давай, уродец! Танцуй, танцуй! Эх! - Увернувшись от очередного удара, Гияр наотмашь рубанул двумя саблями накрест, отсекая одно из лезвий врага.

Тем временем Василий нанес устрашающих размеров рану еще одному стражу, и из рассеченной грудины хлынула наружу кровь. Другой страж в этот момент ткнул лезвием самого Василия - и тот едва успел поднять щит. Лезвие с силой клюнуло поверхность щита, оставляя на нем глубокую отметину.

Одновременно с этим Всеслав и Франц общими усилиями лишили стража передней части лица, и разрубили пополам, раздробив крепкий хребет, соединявшийдве половины тела. А Чернавка лихим ударом еще раз рассекла тело стража, окончательно превратив его в груду мяса.
- Хо-хо-хо! - Басом хохотал Хапилов, держась за вздувающийся и трясущийся от смеха жирный живот. - Посмотрим, чего больше - у вас сил, или у меня мяса!
И тут же жирдяй сосредоточился - и пол поглотил убитого стража, но лишь для того, чтобы снова выплюнуть его, распрямившегося в полный рост и совершенно целого.
- Я не позволю вам просто взять и умереть! Плоть - это еще не... АААААГРХХХ!!!

Хапилов потерял интерес ко всему на свете когда ему в бок вонзился крюк. И завопил еще громче, когда Лелислав что есть силы дернул его, и загнутая железка вошла глубже, раздирая бок кощеевского повара, и его дряблая кожа стянулась в несколько слоев складок, обнажая жировую прослойку. Но в крике Хапилова слышалась не только боль. Крик быстро превратился в протяжный стон удовольствия, а рана стремительно заросла
- Ууу! Так ты тоже любишь игры с крюками и веревками? - Осклабился Родислав, и по его воле пол сам по себе стал мягче, чтобы в это полужидкое месиво сразу же погрузились ноги гусляра. - Подожди, сладкий мой певунчик, уж я тебя крепко насажу! А потом буду долго-долго трахать твою глотку твоим же клинком!

Вероятно, Хапилов желал претворить свои угрозы в жизнь, но его отвлек пленник, сумевший разлепить себе рот, и прокричать на пределе сил.
- Жечь! Их надо жечь!
И тут же замолчал, потому что его губы снова срослись.
- Раскрой свою пасть еще раз! - Гневно взревел Родислав. - Раскрой! И я тебе язык отращу до самых пяток, трепло старое!
Ситуация такова - благодаря баффам и чернавкиному глазу ни одна из атак тварей по вам не прошла. Впросем, убитый страж тут же воскрес снова.

Лелислав застрял в мясном полу, но его выручит бросок силы, ну или помощь товарищей.

Матушка может прожарить врагов молниями, сгоревшие ткани уже не восстанавливаются. Также она может опробовать противление колдовству, и при хорошем броске вывести из-под контроля Хапилова или одного из врагов, или некий элемент обстановки

Хапилов урона не получает. Но крюк все еще в нем.
  • Ох и Хапилов..!
    +1 от Fiz, 13.03.17 20:49

Путь вышел неблизкий, но все-таки живописный. Даже с исчезновением солнца, даже чахнущая и умирающая, природа оставалась прекрасной и величественной. Трудно было ходить по холмам и пригоркам, но с их вершины открывался прекрасный вид на древнюю пущу с чахлыми деревьями-стариками, которые помнят совсем уж седую старину, качаются на ветру, кланяясь путниками, и скрипуче-трескучими голосами рассказывают давно забытые сказки. Утомительно было обходить по берегу широкие озера - но невольно можно было залюбоваться их идеально-ровной, темной поверхностью, в которой отражаются верхушки деревьев и алый небосвод с лиловыми облаками и россыпью ярких звезд. Отражение было таким четким, что казалось не отражением, а другим миром, о которых говорил Кот-Ученый, где все как у нас, но при том совсем наоборот. Трудно было заваливать трухлявый, заросший мхом ствол, чтобы как по мосту перейти через бурливый, порожистый ручей - и все равно невольно залюбуешься клубами молочного тумана, который клубится над водным потоком,обманывая воображение мелькающими в нем силуэтами. Даже болота, полные грязи и зловония, были красивы своей особенной, жуткой красотой - они казались древним могильником, в котором захоронено некое огромное и древнее существо, и из-под земли торчат только его кости-камни и рога-древесные коряги. А вскоре ребятишки вышли уже на обжитые людьми места, где было светлее, просторнее и свободней.

Впереди замаячили теплые огоньки, мерцающие в окнах людских жилищ. Видно, там была деревня, и довольно большая. Но Осьмуша отправился в сторону от нее, минуя обжитое место, и отравился к дому с соломенной крышей, что стоял на самом отшибе, у обочины широкой, накатанной за много лет дороги. Чем ближе подходили ребята к этому строению - тем отчетливей слышался смутный шум множества голосов, музыка струнная и звяканье стеклянной посуды. Похоже, корчма.

И вправду, корчма. Без названия, без вывески, но каждый проезжий понимал, что можно здесь остановиться. переночевать, поесть и согреться. Стояли в стойлах лошади и целые купеческие обозы, на которых приезжали подорожники со всех концов Руси. Входная дверь была распахнута настежь, показывая что вход свободный для всех и каждого - у кого есть деньги, само собой. Что снаружи, что внутри было полно люду. Вот били друг дружке морды два разъяренных и пьяных мужика, а еще десяток окружили их, и подбадривали каждый своего, восхищенно ахая от каждого удачного удара. Вот досадовал купец на отвалившееся от телеги колесо, и понукал того, кто его чинил. Потом он с ним расплатится, и мужик пропьет эти деньги в этой же корчме. А вот из двери, пошатываясь, вышел еще один мужик, как видно из деревенских, пьяный и счастливый. Его понукала жена - дородная баба в красном платке и с увесистым ухватом, и она счастливой не выглядела. О ее настроении прекрасно рассказала крепкая ругань, на которую мужик отвечал только неразборчивыми "письписьписьписьпись", пока на его штанах расплывалось мокрое пятно. Осьмуша обошел ее бочком и бросил дружелюбное "здрасте", после чего баба облаяла и его - такого щенка, у которого молоко на губах не обсохло, а он уже ходит водку пить да играть, да еще и с детьми. Осьмуша постарался побыстрее с бабой разминуться, и проскочить мимо нее в корчму.

В корчме тоже было полно народу, все шумели, пили и веселились. Меж столов, перебирая струны на гуслях, прохаживался красивый, смуглый парень с лицом пройдохи, а позади него шел, как видно, его брат, подыгрывавший ему на деревянной дудочке. Громче всех шумели до зубов вооруженные мужики в синюшных рисунках на руках и лицах - разбойники, вестимо, кто же еще. Они дулись в карты на деньги, а заводилой у них был, как видно, лохматый бородач в монашеской рясе, с надетым поверх нее железным панцирем, и огромным серебряным крестом на шее. Двумя перстами он крестил свои карты,и бормотал что-то несвязное, из чего можно было понять только "аминь". Осьмуша глянул на них с беспокойством, и провел своих спутников мимо этой банды, усадив возле самой стойки, где невозмутимо восседал старый трактирщик

- Вы пока тут посидите. - Предложил Осьмуша неуверенно. - Я щас вернусь. И про коней узнаю, и про героев выспрошу.
- Вы есть совсем сошель с ум. - Вдруг ожил сидящий рядом человек. - Привести дэтот киндер в такой место! Их нельзя оставльят. Особенно медхен. Девочка.
Говоривший был грустным красноносым мужчиной с сильнейшим акцентом, одетый в чудную зеленую одежку с плащом, шляпу с пером, и опиравшийся на длинноствольное ружье с раструбом, на прикладе которого был вырезан красивый рисунок оленя. Человек был нетрезв, новзгляд его был ясен и остр.
- Зачем вы пришель сюда, киндерен? - Обратился он к Олене с Осьмушей. - Здес ви только плохие вещи видеть и учиться.
  • Ух... эти шикарные посты!
    +1 от Fiz, 08.03.17 14:19
  • Мрр
    +1 от masticora, 08.03.17 14:52

Фока Черный
Пока Фока говорил, Хапилов придирчиво рассматривал его своими малюсенькими глазками, то с одной, то с другой стороны, чуть ли не в рот ему заглядывал во время разговора, и даже пару раз дотронулся до него своими жирными пальцами. Фоку он будто бы почти и не слушал, только бормотал себе под нос.
- Кожа огрубевшая... Зубы... Зубы тоже плохи... Шрамы... Ммм, ну с водкой у русских постоянно... И потеешь постоянно... Плоховат материалец. - На жирном лице Хапилова выразилась грусть и сожаление. - Много придется над тобой работать, чтобы сделать из тебя что-то хорошее. Но это потом. Враг у порога.
Похлопав Фоку по щеке ладошкой, кощеевский повар противно захихикал.
- Всеслав из Варандея, ты сказал? Эх, все чаще меня старые знакомцы мои разочаровывают. То Всеслав, то Казимир, то... А, плевать. Дам я тебе шанс расквитаться с твоими недругами! Родислав Хапилов никакой помощи без вознаграждения не оставляет! Ты насладишься отмщением за свои мучения, а потом познаешь наслаждения несравнимо большие, чем когда-либо мог!

- Дурак. - Послышался вдруг голос из какого-то темного угла. - Жадный, злобный дурак!
В полумраке жуткой Кухни Фока не сразу заметил, что он тут - не единственный живой человек. У дальней стены, в тесной клетке из костей, встроенной прямо в живую стену, полулежал изможденный, седой старик, сохранивший однако даже в этих условиях зоркость глаза, чистоту речи и ясность ума. На Фоку он смотрел со смесью брезгливости и надменности, что, в общем-то, и неудивительно, если учесть, что при нем Фока тут наговорил и как. У старика, как заметил наблюдательный тать, не хватало кисти на правой руке - срезало ее ровнехонько, аккуратно, словно ниткой отделили. Рана при этом не кровоточила, хотя культя все еще не заросла кожей. Здоровой рукой он сжимал костяной прут своей маленькой тюрьмы, и с напряжением вперился взглядом в Черного.
- Дурак! - Повторил он, заметив, что Фока на него смотрит. - Ты хоть понимаешь, КОМУ ты присягнул?! Думаешь, он тебя благодетелями осыплет? Да после того, как он с твоими друзьями покончит, он сразу за тебя примется! Он...

- Занудная старая калоша! - Хапилов взмахнул рукой, и губы старика тут же срослись, и он мог теперь только приглушенно кричать. - Даже руки об тебя марать неохота! Давно бы что-нибудь из тебя сделал, но ты мне всю обстановку испортишь! Ты! - Хапилов снова обратился к Фоке. - Как там тебя? Сделай-ка для меня еще одну работу, помучай этого старого пня, пока я с гостей буду приветствовать!



Еще один властный взмах жирной ручищей - и клетка со стариком рассыпаалсь, заставляя его упасть на мягкий пол из плоти. Не успел бедный старик оправиться от этого падения, как прямо из стены вывалился еще один бывший человек, обтянутый кожей скелет без всяких половых признаков и с гладким, словно коленка, лицом без носа, глаз, рта и ушей. Чудище подхватило старика с пола, взявшись за его обрубок - и их руки срослись в единую конечность, чтобы твари было легче подтащить несчастного пленника Хапилова к Фоке.
- Дурак... - Обреченно произносил старик, опустив голову.

А Хапилов тем временем призвал из-под пола какую-то жуткую конструкцию из костей, хрящей и жил, и она уткнулась в его лицо, словно маска, расползаясь на всю лысую голову кощеевского повара, и проталкиваясь своими отростками в его уши и виски. Теперь Хапилов не видел и не слышал ничего вокруг себя. Наверное. Все-таки, здесь и у стен есть глаза и уши.

Остальные
Мороз не произвел большого впечатления на свиней. Кажется, они попросту не чувствовали его. А может, в Изнанке не могли в полную силу шалить духи Великой Тундры, ибо была это вотчина нечисти совершенно иного порядка и иного могущества. Но старая добрая сталь прекрасно решила вопрос. Удар за ударом превращали уродливых свинолюдей в еще одну кровавую груду. Озверевшие твари пытались обойти закрывшегося щитом воина, но встретили их сабли Василия и Гияра. Те, кто сумел избежать стали - попали на зубы Ночного Волка. Изнурительная и грязная работа подошла к концу.
- Вот это я понимаю! - Сплюнул Гияр, с полным удовлетворением взирая на россыпь трупов чудищ, и будто не замечая, что он весь в крови. - Давненько мне не приходилось хорошо подраться.

Герои изготовились к новой волне врагов, но ее все не было. Ничего не заметил ни чуткий Волк, ни Франц, и даже Чернавка с ее колдовским глазом не увидела новых врагов. Зато увидела она где-то там под землею знакомый силуэт Фоки, еле различимый среди обилия живых объектов. Он находился совсем рядом с какой-то крупной тушей, связанной со всем остальным домом и подворьем - не иначе как до Хапилова долез. Вот, значит, что там было за "сердце". Похоже, если весь дом питает Хапилова, то пока его не отделишь от этой жуткой "кормушки", его колотить без толку. Рядом с Фокой тоже был кто-то, не ставший частью Кухни. И как же истолковать все это?

Но вот снова ожило Хапиловское подворье. Глаза-окна его дома будто бы нехотя раскрылись, и по одному повернулись в сторону вторженцев. Раскрылась дверь-пасть, и пространство огласил громогласный хриплый бас кощеевского повара.
- Так-так. Похоже, с отходами вы управились. И хорошо, все равно я не знал, куда девать этот брак, а тут выпал такой шанс испытать вас в деле. Ммм, и кто тут у нас?

Гигантские глазища обвели группу собравшихся героев.
- Ммм, среди вас и женщины есть. - Голодное и противное чавканье. - Какая удача! В этих степях женщин не найти, только завшивленную солдатню да лошадей! А мне уже давненько хотелось попробовать оба пола одновременно! Эй, Всеслав, ты не тоскуешь по старым-добрым денькам? Уу, что мы только ни вытворяли на всех этих оргиях, которые я устраивал для вашего брата! Хотя, ты и тогда был каким-то мороженным, и любой праздник делал унылее своей постной рожей.

Дверь-пасть раскрылась на всю ширь, и на высокие ступеньки выкатился длинный алый язык, имитируя собою ковровую дорожку.
- Входите, если осмелитесь! Вы заслужили этого, так что вы приглашены, а я своих гостей встречаю лицом к лицу!
Вообще, если бафферы и друг друга будут усиливать, то бафф должен постоянно прогрессировать) Решим проблему так - постанувший первым баффер усиливает второго, да и все.


Герои отправились дальше, и, пройдя через сад с висельниками и качелями, пересохший фонтан, смогли получше разглядеть убежище Хапилова. Раньше стояло оно среди других домов, но от них только и осталось, что единственная передняя стена. У самого дома был виден только третий этаж угрюмой постройки из черного камня, с зарешеченными окнами, и черепичная крыша на самом доме, да на башенках возле него. Всеслав узнавал жилище главного Кощеева повара, мрачную усадьбу при дворце, прозванную "Кухней". Всеслав никогда не был внутри, но слухи о том, что там, за зарешеченными и затемненными окнами, ходили один страшнее другого. Теперь предстояло воочию убедиться в том, насколько они правдивы.

Началось все прямо с ворот. Высокий забор из рядов каленых железных прутьев между каменных столбов, сходился к воротам. А воротами служили... руки. Множество и множество переплетенных человеческих рук, вцепившихся друг в друга и формируя собою крепкие запоры, способные раскрыться лишь по воле их хозяина. У этих ворот были и стражи - два существа, когда-то бывшие людьми. С них содрали кожу, обнажив мышцы и сухожилия, а вдобавок встроили в тела железо - вместо рук у них было два изогнутых лезвия, а брюшина просто отсутствовала. Грудь и пояс соединяли стальные прутья, внутри которых на специальной жердочке дремала маленькая птичка с желтым оперением. Птичек будто бы вообще ничего вокруг не заботило, но они спали чутко - каждый громкий жаг заставлял из вздрагивать во сне, но они тут же погружались в сон снова, стоило только затихнуть. Головами стражам служили песьи морды, у которых всю морду занимала только вечно открытая пасть с громандыми зубами.

Кроме стражей опасными выглядели существа на столбах ворот. Как помнил Всеслав, раньше их венчали мраморные статуи чудищ, зовущихся гаргульями, но теперь вместо них были ровно те же гаргульи, только изготовленные из живой плоти от самых разных существ, которых теперь и не опознать. Кожа была явно человеческая, лишенная всякого волосяного покрова, как и головы, к которым прирастили могучие челюсти хищника, превратили носы в две щелки, а глаза заменили кошачьими.. Могучие трехпалые лапы с загнутыми когттями крепко держались за столбы, а длинные, узловатые хвосты с костяными шипами на конце обвивали их крепкой веревкой.

- Мерзость. - Произнес Гияр бесцветно. - Мне все меньше хочется брать этого урода живым.
  • Ну... поехали.
    Жуть как страшно, а нравится – ну просто невероятно :)
    +1 от Fiz, 23.02.17 12:54

Лелислав узнал письмена, начертанные в книге, благо в ней к ним прилагались небольшие пояснения. Неписанный Язык - та же тайнопись, которой был выведен договор на игле Кощея, та же, что использовал Янош-Черное Перо. В определенном смысле с ним был знаком любой сказитель - вкладывая смысл между строк, он, не осознавая, записывал его именно этим языком. В совершенстве Неписанным не смог бы овладеть ни один из людей, и даже вот эти мистические закорючки - лишь некое подобие Неписанного, удобная для человечьего глаза форма. Как детское лепетание в сравнении с речью взрослого – и похоже вроде, а по сути лишь неумелое повторение без особого смысла. По мнению гусляра, указанные символы формировали примерно следующую фразу.

ДАЖЕ ДОРОГА В АД ИМЕЕТ ДВА КОНЦА

Когда Всеслав устроился на алтаре, он где-то внутри ощутил себя на своем месте. Тело стало тяжелым, промерзшие кости заныли, наконец позволяя себе расслабиться, и богатырь не сдержал усталого выдоха. По помещению прошла волна мороза. Лелислав же принялся вырисовывать символы на мерзлой броне, благо вовремя подтянулся Фока с факелом, который и подсветил, и немного растопил ледяную корку на черном железе. Закорючка на груди - каждая линия прорисовывается ровно и тщательно, страшно даже дохнуть лишний раз, чтобы не испортить символ. Несколько маленьких символов на коленях и раскрытых ладонях – тонкая работа, нужны самые легкие касания. Краска мгновенно замерзает, волос кисти прилипает к броне. Кощеевский воин то ли дышит, то ли просто волнами испускает холод. Теперь - на спине, еще символ, как тот, что на груди, но перевернутый. Может, означает возможность возврата?
- Каракули и каракули. Что в них такого? - Сомневался тем временем Гияр, следя за работой гусляра. Он, похоже, ждал чего-то эдакого, волшебного - вспышек света, небесного грома, чуть ли не чертей, лезущих из окон, но символы так и оставались символами, обычной краской, а развалины были все так же тихи, затхлы и безжизненны. – Что дальше-то делать?

И вот, работа была закончена. Казалось, ничего и не поменялось. В полном молчании Всеслав встал – железо, вросшее в тело, будто нехотя заскрипело – и медленно опустил ноги на пол. Распрямился. Сделал шаг. И тогда началось.
После первого же шага под ступней Всеслава будто расплылось в воде чернильное пятно. Через несколько шагов чернота уже разрослась на весь пол. Когда он дошел до середины – она поглотила весь храм, и начала сочиться в воздухе, словно бы стирая окружающее пространство. Становилось труднее дышать – в нос просочился тяжелый запах, напоминающий тухлые яйца, а сам воздух будто с неохотой втягивался в ноздри, застревая в них и в горле. Со временем темнота поглотила все – единственный оставшийся свет был от их факелов.
В свете факелов можно было различить что-то только на десять-пятнадцать шагов вокруг. Поначалу герои не замечали, что что-то изменилось – старый храм остался все тем же храмом, статуя Кощея осталась на месте, как и барельефы. Но глаз уловил какое-то движение, и присмотревшись, герои увидели, что теперь все иначе.
Теперь Кощей самодовольно восседал не на высеченных в камне человеческих фигурах, но на живых же людях, своих же прислужниках, сваленных в груду. Их руки и спины были придавлены неподъемной тяжестью, они беззвучно раскрывали рты в крике, и изо всех сил пытались не дать упасть своему неживому владыке, который наверняка и сам мучается где-то тут. У алтаря отбрасывалась, растягиваясь через всю залу чья-то тень, будто бы за ним кто-то стоял. Всеслав узнал силуэт проповедника, и понял, что этот несчастный изо всех сил пытается славить своего господина, читая ему хвалы, но почему-то не может. Снова и снова сбивается, начиная все сначала. Возможно ему просто причиняет боль каждое слово. Ничего, он еще успеет посмотреть, как тут все устроено. Нужно идти дальше.

Каждый новый шаг погружал все глубже в Изнанку. Вряд ли он дошел бы хотя бы до «первого круга», где не смог бы находиться ни один мало-мальски живой человек. Но даже этого малого хватало – на головы начали сыпаться крупные хлопья пепла, дышать стало еще труднее, темнота становилась непроницаемой, а теней вокруг мелькало все больше. Наступишь на такую тень – и она искажается, кривится, тянет руки в бессильной попытке схватить, удержать, излить измученную душу, разделить свою бесконечную боль. Их голоса звучат отчетливее, становясь постоянным фоном для ушей, но слышать можно каждый голос в отдельности. Начинаешь прислушиваться – и уже трудно становится выгнать из головы чужие стоны, крики боли, горестный плач отчаяния. Храмовая Зала показалась почти такой же длинной, как спуск вниз. Но вот Всеслав довел героев до двери, и раскрыл ее настежь.

За ней не было пещеры. В абсолютной пустоте просто плавали еще оставшиеся фрагменты реального мира – куски камней и фрагменты перенесенного Хапиловым строения. К храму прилегало кладбище кощеевцев , на котором не стояло ни одного креста – только покосившиеся плиты с давно стершимися именами, мраморные статуи, медленно обваливающиеся, и фамильные склепы, вычурно изукрашенные золотым узором. И в каждой могиле кто-то кричал и бился вот уже целую вечность.
Дальше было несколько узких переходов из висящих в пустоте кусков скалы. Они вели к островкам разного размера. Ближайшим было уродливое мертвое дерево, увешанное виселицами с задыхавшимися в них трупами, уже иссушенными мощами, в которых вопреки всему теплилась еще жизнь, продлевая их мучения. А на самой нижней ветке были… детские качели, самопроизвольно качающиеся. Всеслав снова же узнал это место – фрагмент сада, который он охранял в то время, как там проводил его внезапно появившийся наследник Бессмертного Владыки. Мирослава увидела больше – ту женщину, которую убил Соловей, стоявшую у этих качелей. Ее не мучали, она не видела всего ужаса вокруг нее, но ее мучала такая страшная и тяжелая тоска неизвестно по чему, что у монахини сжалось сердце. За этим участком была полуразрушенная площадь с, вроде бы, фонтаном. А за ней… Не видно, что за ней. Что-то крупное. Больше храма. Большой, каменный дом?

Мирослава, благодаря своему дару провидения, узрела еще кое-что. Она единственная видеал другие силуэты, и не могла на них смотреть, настолько ужасны они были. Стоило взглянуть – и взгляд сам собой уходил в сторону от волны ужаса. Стоило попытаться вспомнить – и становилось ясно, что ее память в панике стирает увиденное, предоставляя лишь черное пятно. Слуги Диавола. Мучители душ грешников. Для них, конечно, живые различимы даже меньше, чем для живых различимы призраки, но эти твари чуют грехи. И по ним знают – здесь посторонние. Ищут. Особенно много слуг Диавола было у того строения – там они ощущали очень много грехов но никак не могли найти душу, которая ими отягощена. Душу Родислава Хапилова, укрывшегося от смерти там, где она и не подумает его искать, и нанесший на свое тело ровно те же символы, что были на Всеславе из Варандея.
Срежь эти символы с него – и Хапилова можно будет волочь в мир живых.
Извините еще раз за задержку.
  • Просто плюсую
    +1 от Aleksey_DanTe, 18.02.17 21:36
  • Алес инферналес!!!
    Круто!!!
    +1 от Da_Big_Boss, 18.02.17 22:57
  • Мрачненько.
    +1 от masticora, 19.02.17 04:15
  • Годный ад)
    +1 от Lehrerin, 20.02.17 12:59

Хаврошечка без слов взмахнула руками - и кузнечные меха сами по себе начали с усилием накачивать воздух, раздувая теплившееся в плавильне пламя. Свечка усилила пламя многократно, едва-едва на грани пожара. От такого бы расплавился не только свинец. Увидев, как Даня волочет мешок с углем, Хаврошечка снова рукой махнула - и мешок, переваливаясь, пошел сам, да там же уголь из него и вывернулся. Видно, от того и справлялась Хаврошечка со всем в доме, что слушаются ее вещи. Щипцы сами прыгнули Даньке в руки, не пришлось их искать. Ими же он схватил обруч - и обруч тот задергался, будто хотел разогнуть железный захват. Даня еле-еле удерживал их, пока нес обруч к плавильне, а Хаврошечка изо всех сил препятствовала вещице в ее попытках что-о изменить. А затем обруч в первый раз облизнули жаркие языки пламени.


Олена успела понять, что венец этот - кровь самого Велеса, Змеиного Царя, и носящая его пользуется именно его силой. Даня правильно подумал, что его расплавить надо - кровью Велесу служит руда металлическая. Вот потому-то ни одну Веру теперь волшба не слушается - просто не хочет частичка Змеиного Царя покидать этот мир, и потому служит теперь ее сила ей самой. Вот и дерево, в котором душа Веры заперта, теперь не ее волею живет.

Тварь деревяннная сильной оказалась. Не нашла Олена в ней слабого места, и не смогла дать достаточно жизненных сил чахлым дворовым растениям, чтобы они смогли остановить эту здоровенную деревянную махину. Пытались, пытались, но неизбежно рвались. Осьмушин меч тоже не стал слишком полезной вещью - парень скакал как заяц, пытаясь не дать зверь-древу зашибить его могучей лапой-веткой, кое-как ссекал ей гибкие пальцы, уродовал кору, но не мог подойти слишком близко, чтобы ударить в череп. Поначалу чудище пыталось убить именно Осьмушу, как самого надоедливого, но потмо вдруг встрепенулось, и со злобой уставилось на мастерскую, протестующе замычав, словно огромный, разъяренный бык. Грузно опустившись на четыре конечности, и низко наклонив рогатую голову, зверь-дерево не разбирая дороги понеслось на строение, из трубы которого вырывался дым и пламя. Как видно - не хотело дать закончить расплавление.

Металл венца в жарком пламени кровавой смолы и древесного угля стал подобен льду. Он кипел, бурлил, быстро терял свою прежнюю, красивую форму, искажался, превращаясь в текучую серебристую жидкость. Щипцы от температуры горения раскалились добела. Оставалось совсем немного прежде, чем обруч пропадет, окончательно став лужицей расплавленной руды.
- Кажется получается! - Обрадованно воскликнула Хавроша. - Получается! Я чувствую!

Но чудовище снаружи предприняло последнюю, отчаянную попытку спасти вещицу. Даня услышал стремительно приближающийся грузный топот, от которого задрожала вся мастерская, и посыпались на пол инструменты и заготовки. Хаврошечка тоже услышала - ив тот же момент отняла у Дани щипцы, удерживая их в воздухе силой своей воли. Махнула рукой - распахнулась дверь. Махнула еще раз - и Даню будто вихрь подхватил, вышвыривая из дверного проема мастерской прежде, чем он успел что-то понять. Мир превратился в сплошное смазанное пятно, жар мгновенно сменился холодом свистящего в ушах ветра, удар о землю чуть не вышиб дух, и подмастерье покатился по пыли. Таким образом он был спасен.

Через миг зверь-дерево протаранило мастерскую насквозь, переломав бревенчатые стенки словно спички, и снеся крышу. Стенка с другой стороны тоже разлетелась под ударом могучей туши, и чудовище вырвалось с другой стороны, окруженное летящими обломками, кирпичами от плавильни, брызгами огня из нее. Под влиянием собственной скорости зверь-дерево сшибло и забор, и покатилось кубарем с пригорка, на котором стояло подворье, покидая его пределы. Скатываясь, оно повредило пару попавшихся на пути обычных деревьев, и наконец растянулось внизу.

Мастерская в следующий момент обрушилась полностью, с треском и грохотом превратившись в груду обломков, бревен и стропил, погребая под собою Хаврошечку.

То, что чудище сумело покинуть подворье, означало одно - справились.Обруч расплавлен, чары сняты, и обе колдуньи теперь свободны. Одна отправляется наконец на тот свет, а вторая вольна начать новую жизнь. Хаврошечка тоже должна быть свободна. Если она все еще жива.

Снова надсадный древесный скрип. Тварь жива. Пытается встать.
  • Сильная сцена.
    +1 от Draag, 19.02.17 13:48

А дальше предстоял долгий спуск.

В сказках, балладах, легендах и героических сагах долгий путь персонажа зачастую обходится упоминанием одной строки. И правда, что тут рассказывать, лучше перейти сразу к подвигу - ведь все ради него и делается. Но самим героям такой возможности, как правило, не даровано - все эти "тридцать лет и три года", все сотни верст, все кровавые мозоли под сношенными сапогами, измученный плохой и нерегулярной пищей живот, одиночество и осознание того, сколько еще тебе предстоит, пока у других проходит жизнь, всё это герой чувствует в полной мере, и никуда от этого не девается. И дело великое уже не кажется таким большим в сравнении с путём к нему, который пришлось пройти. Вот и этот вот спуск - что его описывать? Всего-то вошли в дырку в земле, да спускались, подсвечивая себе факелами путь целый час. Рассказами не рассказать про ту давящую среди четырех стенок пустоту, от которой спирает дыхание, и начинает шуметь в ушах. Не рассказать про ту пустоту, что образуется в груди и животе от каждого потрескивания древней каменной лестницы и звуков осыпающихся мелких камней. Не рассказать и про то, как в последний момент успевали подхватить оступившегося товарища, который едва не сорвался в темную бездну. Все это будет лишь словами, которые не уместят этого часа, показавшегося днем.

Но вот позади осталась последняя ступенька. Башня действительно оказалась чем-то вроде колокольни храма - Францу снова пришли на ум ассоциации с католическими святынями на его собственной родине. Здесь было как раз что-то похожее - трибуна, с которой должен вещать проповедник, обветшалые и переломанные скамьи, опрокинутая утварь вроде больших раззолоченных канделябров, семисвечников, паникадил и так далее. Даже в окнах сохранились остатки витражей из цветного стекла. Только на этом сходства и заканчивались - тут не было крестов, не было изображений святых или ангелов, но повсюду со стен ухмылялись ободранные черепа, символизирующие собой Кощея, он же был высечен в стенах, как-бы поддерживая потолок, и над алтарем красовалась его огромная скульптура в полном боевом облачении и короне из кинжалов, усевшаяся на троне из человеческих тел, и уткнувшая в землю свой жуткий меч из костей. Всеславу начало казаться. что он видел это место. Вроде бы, здесь воздавались последние почести погибшим воинам Кощеевой армии, особо отличившимся в бою, или имевшим высокое звание и благосклонность Бессмертного. Здесь же им наносились на тела особые знаки, чтобы они даже после смерти возвращались к своему владыке, если тому будет в них нужда. Кощей не испытывал иллюзий относительно того, куда именно вела его воинов смертная тропа - в Ад. В Изнанку, как называли ее у кощеевцев. Эти символы позволяли выдернуть душу оттуда на какое-то время. Возможно, эти символы помогут и живым проникнуть туда.

Самое безопасное - нанести их на Всеслава, чтобы он послужил ключом. Для этого ему нужно стянуть с себя доспехи, и лечь на место, предназначенное покойникам. Затем - сотворить ритуал нанесения знаков. Чтобы покинуть Изнанку - ему будет достаточно удалить эти мерзкие знаки со своего тела, он ведь не мертв в полном смысле этого слова. Придется, конечно, делать это вместе с кожей, но в сравнении с пережитой болью это - мелочи. Также нужен кто-то, кто нанесет эти знаки. Они начертаны в книге, которая осталась валяться здесь же, на алтаре.

Гияр тем временем с отстраненным любопытством рассматривал предметы утвари храма, которые были похожи на что-то драгоценное. Не возьмет, ясное дело, у степняков в чести живых грабить, но не мертвых, которые не могут дать сдачи, и которым давно уж золото не важно. Сейчас он вертел в руках кубок с золотой ножкой и оправой, но сделанный из человеческого черепа, специально обработанного, чтобы не ветшать от времени.
- Даже по нашим понятиям пить из головы мертвого врага - это жестоко. - Сказал он, и проникновенно посмотрел на Всеслава. - Да что с вами было не так? Теперь я понимаю, почему папа отказал Кощею, когда тот пришел заставить его присягать себе. Раньше думал, что зря.
  • Мрачненько
    +1 от masticora, 15.02.17 23:41
  • Я ждал такого откровения. Надеялся, что оно рано или поздно прозвучит, я по поводу первого абзаца. Прекрасно.
    +1 от Fiz, 16.02.17 00:02

Волна света прошла по темной колодезной воде, и где-то внизу отозвался вспышкой камень драгоценный, что в обруч был вложен. И никаких тебе чудищ, ничего страшного, кроме того зла, свидетелем которого этот обруч стал.

Перед спуском Олены на колодезное дно Осьмуша не выдержал, и, подойдя к ней вплотную, крепко-крепко обнял. А потом в глаза взглянул и сказал строго.
- Схватишь обруч - и сразу назад! И... И вообще, чего это туда ты спускаться пойдешь? Там холодно! Давай лучше я, а?
- Веревка тебя не выдержать может. - Рассудительно сказал Рыгор парню. - А парень тот большо хлипкий, чтоб тебя вытащить.
- А вы на что? - Не сдавался Осьмуша.

- Останься тут, воин. - Строго приказала Вера. - Если душа моей сестры покинет дерево - кто знает, что оно потом будет делать. Кто-то сильный нужен.
- Да и намордник этот вроде как под нее делался. - Добавил окончательный аргумент Рыгор, и Осьмуше пришлось смириться.

Когда ее снаряжали, Осьмуша не смог удержаться, и таки сказал, рассматривая диковинку.
- Ай да мастер. И ведь придумал же!
Показали Олене, как маску получившуюся надеть, как закрепить, дали в руки свечку пламенную из "древесной крови", подвязали к обручу. Перелезла девочка через край колодца из камня сложенного, едва не посбивав колени, спрыгнула - и повисла в темном, узком жерле, слегка покачиваясь на поскрипывающей веревке. Вообще, как-то нехорошо она поскрипывала. Угрожающе. Да и воздуха что-то как-то мало. Свечка, заранее подожженная, разгорелась - стало изрядно светлее. Дыма, правда, было тоже много, но в маске-то этого почти не чувствовалось. Дрогнула веревка, заскрипел ворот, и спуск начался.

Осьмуша помогал крутить ворот, чтобы не выматывать беглого подмастерье, и пока крутил, изводил смотрящего в колодец Даньку вопросами "что там?" да "как там?". Но крутил как и велели, опуская потихоньку, плавно, не торопясь. Вскоре ноги Олены коснулись поверхности студеной колодезной воды.

Ух!

Пробрало-то как! Аж сердце забилось! А чем дальше погружалась девочка, тем сильней был холод. Вода подымалась все выше, холод жалами впивался в нежную кожу, пробирал до самых костей, заставлял деревенеть конечности. Вот вода добралась до живота, вот уже дошла по грудь, сдавливая грудную клетку и немного осложняя дыхание, по шею - и наконец, Олена ушла под темную воду с головой, погружаясь все ниже и ниже. Данькина свеча стала единственным ее источником света. Под водой она не погасла - оранжевый огонек дрожал, но стойко горел и среди колодезного омута, отправляя наверх потоки мелких пузырьков. Маска почти не протекала. Совладав с холодом, Олена принялась искать обруч.
Поиски дались с трудом, даже несмотря на ее волшебные силы. За многие годы его далеко унесло от колодца, и замыло песком. Пришлось разрыть его, бросив свечку на дно, но вот песчаная масса превратилась в мутное подводное облако, и жадная почва выплюнула из своих мягких губ заветную железку.
Обруч был из совсем непонятного, никогда не виданного металла. Блестящий, кажущийся текучим, словно ртуть, но при прикосновении твердый и еще более холодный, чем колодезная вода. Он выглядел, как множество маленьких змеек, переплетенных меж собой. Камень держало в пастях несколько из них, составляя собой оправу для него.


И кажется, они вот прямо сейчас зашевелились.


А на поверхности как-то нехорошо зашевелилось дерево. Испугалась даже Хаврошечка, которая только что жаласьк нему, как к самому родному на земле существу.
- М-мама? - Спросила она тихим, севшим голосом.
К сожалению, здесь не было Олены, и никто, кроме самой Хаврошечки не услышал ответа дерева.
- Дочь... Беги...

А земля вокруг дерева начала трескаться - под ней зашевелились и вспучились корни.
  • Нпц вокруг много, но никого не забываешь, для каждого что-то есть, и это здорово) вообще, вся ситуация такая интересная, прям операция настоящая))
    +1 от Draag, 11.02.17 01:27
  • Умеет Мастер нагнетать.
    +1 от masticora, 11.02.17 16:35

Богатырь с пониманием покивал головой.
- Значит, из-за кощеевского прислужника оттуда приходят люди исковерканные. Надо ж. Все никак не угомонятся. Иди за мной.

На заставе действительно уже ждали гостя. Мужественные воины в полной сбруе уже успели вооружиться и оседлать коней, стрелки на башнях натянули тетивы, воевода изготовил ружье. Еще на подходах бы изрешетили, потом порубили, а что осталось - то бы огню предали. Сколько бы их полегло, пока пытались убить уже неживого? Пять? Десять? Двадцать? Да, повезло, что с ним был богатырь. Его, по-видимому, хорошо здесь знали, раз уж позволили ему к самой заставе вместе с кощеевцем подойти.
- Микула! - Позвал богатыря воевода в бобровой шапке. - Что это ты, дружбы с кощеевцем заводить решил? Что ему надо тут?

- Ничего. - Пожал плечами Микула. - Сдается мне, ему уже вообще ничего не надо. Он дальше, в степь идет. Вам с ним делить нечего.
- Но счетец у меня к кощеевскихм холуям остался. - Зловеще произнес воевода, взвесив ружье в руках. - Матушка моя старая до сих пор мужа вспоминает, которого они у нее забрали.
- Ну так пусть твоя старая мать свой век доживет, не теряя еще и сына. - Строго сказал здоровый детина. - Я хоть и пахарь, за мечи не берусь и в драки не лезу, однако ж и у меня терпение не вечное. Не позволю я тебе, Володька, за твои старые счеты костьми лечь, и соколят своих положить.

Под тяжелым взглядом богатыря воевода сдался. Махнул рукой - и воины расступились, позволяя Всеславу идти дальше. Вслед ему все воины на заставе смотрели с отвращением и ненавистью, едва ли не плюясь. Эту ненависть чувствуешь даже сквозь дубовую от мороза кожу и заиндевелое железо. Сколько времени нужно, чтобы эта ненависть изгладилась, выветрилась? Сколько лет нужно, чтобы то, что вершил Всеслав и ему подобные, стало лишь далекой, неправдоподобной историей? Сотня лет? Две?

Вряд ли у них есть столько времени. Останется ли кто-нибудь на земле через эти две сотни лет? Пожалуй, ответ на этот вопрос знал разве что голос, который вел его дальше, являясь ему в минуты короткого, неспокойного сна, больше похожего на новое умирание. Вкрадчивый, чуть урчащий, он шел словно отовсюду, и рассказывал Всеславу сказку о нем самом. О мертвеце, который становится героем. Обладателя этого голоса он не видел, а пытаясь вспомнить сон, извлекал из памяти лишь смутный образ золотой цепи, свисающей с ветвей огромного дерева.

- Все бредешь куда-то, подчиняясь призрачным снам. - Упрекнул Всеслава голос, которого он не слышал слишком давно. - Уверен ли, что голос из твоего сна что-то большее, чем игра свихнувшегося разума?

Кощей. Давно мертвый. неопасный призрак, но он все еще мог внушать собой ужас. Он шел по правую руку от Всеслава, забывшегося с воих думах настолько, что он и не заметил, как покинул заставу и богатыря, и как она скрылась позади за линией горизонта. Реальность была такой же зыбкой, как сон. В такой реальности и давно мертвый Кощей Бессмертный смотрелся весьма убедительно. Мертвая голова, увенчанная короной из кинжалов, с длинной, седой бородой(говорят, она растет даже у покойников), пустыми глазницами, в которых горел мертвенный свет. Кощей ухмылялся, сверкая черным панцирем, похожий на грудную клетку, с обилием шипов и цепью-аксельбантом от левого наплечника до грудины. Вечно обнаженные зубы этого могучего мертвеца скалились в насмешке над Всеславом, над которым Кощей возвышался благодаря своей лошади - Бурану, по сути просто гигантскому лошадиному скелету в железе, который дышит чистым холодом из раскрытой костяной пасти.

- Может быть, и нету никаких Василия Рощина, и друзей его. Может, ты выдумал их, чтобы получить надежду на искупление. Ну разве будет кто-то нормальный и разумный нестись на другой край этой умирающей земли лишь из-за увиденного во сне? Если бы тебе не повезло, то ради этого бы ты несколько часов назад убил бы немало русских, оказавшихся по своей глупости на твоем пути. Ты не герой, Всеслав из Варандея. У тебя другая цель и другие таланты.
  • За то что всё круто и интересно
    +1 от Aleksey_DanTe, 10.02.17 20:26
  • Мне очень нравится эта ветка - драматическая и нуарная.
    +1 от Yola, 11.02.17 00:22

В эту бесконечную ночь деревне Голодухино не пришлось спокойно спать. Еще в тот момент, как появилась на горизонте черная, бряцающая мерзлым железом фигура кощеевского воина, каждый из оставшихся еще в деревеньке людей знал, что идет на них новая напасть. Голодухино и в былые годы не знало Кощеевой ярости - полчища бессмертного владыки были сосредоточены на более важных для него целях, и за все эти десятилетия они видели только степняков из Орды, их боялись и их ненавидели. Но и до них доходили слухи о воинах в черном, не знающих страха и жалости, и еще неизвестно, живых ли вообще. Слухи эти были часто приукрашены различными устрашающими подробностями, но для здешних жителей носили скорее характер легенды, страшилки, чего-то отвлекающего на фоне суровой реальности бесконечных войн с полчищами хана Бекета. Но не узнать кощеевца было невозможно - и теперь эти слухи сразу же вспомнились и заиграли новыми красками. Неудивительно, что когда воин вступил в деревню - она показалась ему не умирающей, а и вовсе давно вымершей до последнего человека.

Грузно шагал по пыльной дороге Всеслав из Варандея. Звучно бряцали побитые пластины его доспехов, покрытые слоем белого инея. Курились из всех щелей в доспехах морозные испарения. Мгновенно промерзала под его ногами земля, сроду не знавшая сурового мороза. К тяжелой поступи его прислушивались запуганные крестьяне, боясь дышать, подходить к двери и окнам, и даже хоть скрипнуть половицей. Зажмуривались испуганно, когда за заборами лаяли дворовые собаки, почуявшие морозную волну, исходящую от бредущего воина. Самые осторожные, наученные уже нашествиями орды, просто сбежали из деревни, и залегли где-то в траве. Один из селян все-таки добежал до русской пограничной заставы, и дружинники уже готовились идти на бой с подошедшим с неожиданной стороны вторженцем из прошлого.

Не знали они, что пришел Всеслав не по их души. Не для предания их жилищ огню, а их самих - мечу и кандалам. Не для того, чтобы гнать пленный люд хлыстом через всю степь, словно скот. Не для того, чтобы топтать конями воинов, тщетно пытавшихся защитить родную землю. Он шел искупить вину, потому что такова была история, которую говорил ему вкрадчивый голос изниоткуда. Историю о мертвеце, который остался в этом мире, чтобы искупить то зло, которое принес, будучи еще жив, молод и полон сил. И история эта скоро должна была пересечься с историей героев, идущих снимать проклятие, заставившее время замереть, а миры - столкнуться.Путь его лежал дальше, в степь, во владения Хана Бекета. Но Всеслав чувствовал - теперь это владения другого человека, его старого знакомого по былым денькам - Родислава Хапилова. Он таился в Изнанке, в темном отражении этого и без того несветлого мира. Как зеркало, умеющее отразить только уродства и ущербность.

Но Всеславу преградили путь. Могучий, огромный мужик с путанной черной бородой, старый, как само время, может быть старше даже самого Всеслава, и больше него в несколько раз. Его руки и ноги были черны от земли, а огромная сила чувствовалась даже во взгляде, который, казалось, придавливал к земле. Но в то же время никакой угрозы от него Всеслав не чувствовал. И без всякой угрозы отряхивавший свои грубые лапищи богатырь спросил.
- Пошто пришел ты сюда, чудо-юдо? И откуда путь свой нелегкий держишь? - Густой бас придавливал не хуже тяжелого взгляда. - Если дух ты прошлой войны, то иди мимо этой деревни. Здесь тебе нечего забрать, а эта земля и так плохо родит, чтобы по ней еще шагали твои холодные ноги.
  • Хороший, вдохновляющий пост. Поехали.
    +1 от CHEEESE, 07.02.17 19:39
  • Еще в тот момент, как появилась на горизонте черная, бряцающая мерзлым железом фигура
    блиииииин... вот ты полфразы написал, а уже такой образ до мелочей четкий нарисовался... блиииин
    +1 от Da_Big_Boss, 07.02.17 20:15

- Хорошая идея. - Одобрил Гияр Фокину мысль, сумев подслушать, как тот ее излагает. - На том и порешим. Доделывайте ваши дела, и отправляемся.

***

Иван был одним из немногих потерянных в пути побратимов, кого удалось хотя бы похоронить, и потому, к проводам иностранца в последний путь подошли без спешки и со всей обстоятельностью. Каждому была дана возможность сказать что-то о покойном, попрощаться с ним, поднять за него поминальный тост. А после этого основание самодельного ложа из веток с нескольких сторон подожгли факелом, и яркое пламя поглотило мертвое тело их побратима,
- Я соберу его прах. - Пообещал Соловей-Разбойник. - А заодно присмотрю, чтоб хан не набедокурил, пока вы мясника ищете. Жаль, что не могу я сам с ним повидаться.
А Гияр, стоявший поодаль, свистнул, призывая к себе свою лошадь на которую вскочил лихим прыжком, взявшись за поводья.
- Езжайте за мной!

***

То ли из удали какой-то, то ли из вредности, а может и потому, что иначе не привык, но скакал Гияр во весь опор, не щадя лошади, и подымая клубы пыли на всю степь. Героям приходилось поддерживать высокий темп, чтобы не терять ханского отпрыска в пути. Правда удаль удалью, а путь выдался неблизкий, и поневоле ему пришлось сбавить ход, чтобы не утомить свою лошадь окончательно. Но все равно старался отрок в первых рядах держаться.

А пока скакали они - Мирослава вдруг осознала, что узнает эти места. Ее давно перестали беспокоить сны о покойном муже, но память о них все еще жила. И потому она легко узнала место, где Иван остался навсегда. Впереди показался безымянный курган, поросший высоким ковылем. Высился над ним большой могильный крест, который не тронули даже ордынцы, не имевшие привычек осквернять могилы врагов своих. А ведь Гияр вел их прямо туда.
Все ближе, ближе, и вот - они на месте. Прямо у кургана остановился мальчишка, и, потянув поводья своей лошади одной рукой, второй указал вдаль.
- Вон там! То место показал великий визирь.

А с виду место было как место. Не было здесь ничего похожего на дом, на пещеру, на берлогу, или хоть на какое-то обиталище. Все, что видели они - это высохшее русло реки с растрескавшейся, безжизненной почвой, одинокими камнями и ветхими остовами нескольких кораблей, похожих на кости гигантских рыб Гияр, как было видно, и сам склонен был усомниться в верности предсказаний визиря, но все же решил им доверять.
- Явился к нему дух сегодня. - Говорил мальчик. - Он рассказал ему и про вас, и про это место, где надо Хапилова сыскать. Странно, но то был дух погибшего здесь русского. Его тоже Иваном звали, как и вашего покойного.
А затем Гияр обернулся, и внимательно посмотрел на Мирославу.
- Он сказал, что нужные мне люди будут с православной монахиней. Так я их узнаю.
  • Ого! Мощно. Спасибо)
    +1 от Lehrerin, 07.02.17 19:24

Кажется, ничего подобного Вера ожидать не могла. Ее несказанно удивило то, что сказал ей Даня, она даже забылась немного, замерев с открытым ртом, пока думала, что ответить. Отрок буквально убил все эти двусмысленные намеки и недоговорки, сорвал одежды с неприглядной правды, и выставил ее, голую и страшную, на обозрение перед всеми. Показал свое знание жутких секретов этого семейства. Договорил он - и повисла неловкая, звенящая тишина. Вера молачала. Дочки ее продолжали сверлить взглядом гостей. Одноглазка рванулась было встать, когда Олена кинулась к двери, да мать жестом ее остановила. И Хаврошечка тоже молчала, но точно все слышала. Она стояла возле печки, в которой потрескивали дрова, и напряженно сжимала древко ухвата, готовясь непонятно к чему.
Увы, дверь Олене так и не ответила.

А потом Вера все-таки заговорила.
- Меня выпускать никуда не надо. Я дома. - Бросила она. - Никто из нас не должен отсюда уйти. Ни я, ни мои дочери, ни Хаврошка, ни тем более моя сестра в обличье этого... Омерзительного дерева. С вещами ты уже поговорил, отрок, молодец. А с людьми ты поговорить забыл.
Повеяло чем-то холодным по избе, затрепетало пламя в печи, погасли свечки в горнице. Сжался от страха Рыгор, но не решался сдвинуться с места. Осьмуша, глядя напряженно, положил руку на рукоятку меча, а второй рукой за столешницу взялся.
- Чтоб ты знал. - Сурово сказала вера. - Это из-за моей сестры выставили нас обеих из отчего дома за темное колдовство, погубившее многих людей. Это из-за моей сестры у меня родились такие вот дети, которых я все равно люблю. Моя сестра приворожила Рыгора накрепко, чтоб жениться на нем да из дому проклятого выйти. Не учла, что была уже у него жена, далеко, ей не дотянуться. А потом - решила, что раз не суждено ей выйти отсюда, так хоть дочку на волю вольную сумеет выпустить. А дочка - такое же чудовище, как и мать, даже сильнее.
Взгляд ненависти заставил Хаврошечку отойти дальше, в тень.
- Давно продала моя сестра душу нечистому, и в своем разумении воспитывала дочь. - Продолжала Вера. - Мне тоже пришлось, чтоб сумела я остановить эту змею. Свела ее, проклятую, в могилу, так она в корову вселилась, дочурке своей помочь. Убила корову - так на месте костей закопанных это дерево поганое выросло, чертова яблоня. Значит, глянулась тебе Хаврошечка, красавица да мастерица, юнец? Ну так помни, что вместе с ней выпустишь и ее злобную мамочку, и всех трех моих дочек, которые, может быть, вообще не люди. И кто знает, что они потом сотворят.

И тут грохнул по столу латной перчаткой Осьмуша, да так, что подпрыгнули все приборы, и плеснул на столешницу чай во всех кружках.
- Так жить нельзя. - Голос Осьмуши больше не звучал, как голос легкомысленного отрока. Теперь в нем чувствовалась и пережитая печаль, и неуклонная решимость. Он встал, горой нависая над Верой, Рыгором и тремя дочерьми. - В этом доме невыносимо находиться. Всем он хорош, да пропитан страхом да злобой. Ты не хочешь выпускать зло, но ты продолжаешь копить его здесь. Ты, и никто другой, будешь виновна в том, что Хаврошечку поразит озлобление, и станет она ведьмой, как ее мать. Ты убила свою сестру, и переворожила этого несчастного мужика, у которого есть жена. Но ты же понимаешь, что дальше так продолжаться не может?

Вздохнул добрый молодец.
- Спасибо тебе, хозяйка, за сапоги и за ужин сытный. Мы бы и правда любую работу для тебя сделали. Но не хочет никто за него окончательно лишать Хаврошечку матери, какой бы та ни была. А ты обманом нас заставить хотела. И Хаврошечку ты мучаешь не от того, что думаешь, будто злой она станет. От зависти, что она вот такая, а твоих дочек таким тяжким недугом поразило. Мне их жалко, но твоя сестра уже заплатила за это, дважды умерев. Вам обеим пора бы уже отпустить прошлое, и начать жить.
Склонился Осьмуша ближе к Вере.
- Ребята со мной, похоже, в силах помочь тебе начать новую жизнь. Ты решай - хочешь ли ты другой жизни, или хочешь оставить все как есть?


Вера сжала дрогнувшие губы в узкую бледную полосочку, неотрывно глядя на Осьмушу. Снова короткий момент молчания - и хозяйка приняла решение.
- Ладно. Я согласна отпустить всех. И Рыгора, и Хаврошку. Но сестра просто так уйти не захочет. Я ее знаю. - Вера глянула на Хаврошечку, и сказала. - Она не раскается, не отпустит дочь, и не захочет уйти наконец на тот свет. Возможно, вам все равно придется ее убить до того, как снимете вы это проклятие.
  • Умеешь ты ставки поднять, в покер с тобой нельзя играть (да я и не умею))))

    А неоднозначность ситуации просто великолепна.
    +1 от Draag, 04.02.17 13:56

Гияра явно задело, когда его ткнули носом в его возраст. Мальчишка вспыхнул, покраснел, сам было схватился за плеть непонятно для чего - но только прошипел сквозь зубы, словно змееныш.
- Ну еще посмотрим, как вы двое потом запоете.

Но похоже, его гнев немного унял Лелислав, превратив его просто в плохо скрываемое раздражение. Которое медленно превратилось в ехидство, когда просимого Лелислав не получил.
- Не получается? - Участливо спросил Гияр. - А дай-ка я попробую.
Склонившись к скатерти, Гияр заговорил.
- Скатерть-скатерть, дай мне то, что ел сегодня на обед русский царь.

И снова ничего не произошло. Гияр обвел взглядом собравшихся, и спросил.
- Ну? Так вы и дальше будете меня возрастом попрекать, дерзить и хорохориться, чтобы сдохнуть за бесполезную тряпку? Начинаете понимать, что не все так легко, да?
А затем вдруг встал.
- Сейчас все покажу.
И быстро-быстро вышел из грота.

- Что-то у меня чувство такое... поганое. - Сказал задумчиво Соловей. - В заграницах слово мудреное есть про него, красивое, звучаще, ну будто завитушки на самоваре. Когда понимаешь, что что-то знакомое сейчас будет, что уже раньше видел.

Гияр вернулся через полминуты, с веревкой, которой тащил за собой воющего и еле-еле передвигающегося хана Бекета. Похоже, он так тащил его от самого брошенного лагеря, собственного отца, словно бычка на рынок. Соловей снова брезгливл сморщился, отвернулся, и буркнул Гияру.
- Не удивил.

А Гияр тем временем втащил чудище вглубь грота, прямо перед скатертью. И увидев скатерть, чудище резко успокоилось. Прекратился вой, клокотание, сопротивление. Бекет тут же залопотал окровавленной пастью.
- Ублбл-рбл-бл-кхххх-бррвуэх...

И скатерть немедля разродилась разномастными невиданными яствами на дорого украшенных тарелках с серебряными приборами. И всю эту роскошь Бекет стал жрать, словно свинья, не имея руки, плюхнувшись мордой прямо в скатерть, и шумно зачавкав.
Гияр шепнул ему что-то на ухо - и чудище, нехотя оторвавшись от еды, проголосило.
- Бурхлблгх!

На скатерти с самого краешку появилось то, что заказал Лелислав. Ощипанная тушка для Сокола-Ясны Очи.
- Ну, кто что хочет отведать? - Уже с явной , но беззлобной насмешкой спросил Гияр у собравшихся. - Хозяин угощает.
И плюхнулся на пятую точку рядом с чудищем, аккуратно поправляя скатерть.
- В сказке про скатерть старик выпросил ее у самого ветра-Полуночника, что расшалившись, побил его посевы и лишил еды. - Здесь Гияр выказал отчетливое презрение такому образу жизни. - А потом похвастал ею на постоялом дворе. И ее, конечно, украл кабатчик. В сказке-то нашли, как вора проучить, но на деле случилось так, что кабатчик просто зарезал старика, а его снмья потом вымерла с голоду. Добрым молодцам урок, как сказочники говорят.

Гияр хохотнул.
- А потом у этого кабатчика отобрал скатерть Иван-Царевич. И пошел сам к ветру, рассказать как все было. И вот теперь, чтоб на скатерть лапу никто не наложил, работает она только у хозяина, пока тот ее не передарит. А хозяин - вот он.
Мальчик похлопал чудовище по распоротому боку.
- Я могу попросить Солнцеликого, чтобы он снизошел до вас, и передал вам во владение эту вещь. Но допрежь того, расскажите мне, зачем она вам. Не просто же пожрать вкусно и много? Ну и... отработаете, ежели и правда достойная у вас цель.
Маринка своим глазом не видит в ребенке никаких скрытых вещей или особой силы.
  • Шикарнейший попадос!!!
    А я-то удмаю, как-то все слишком просто...
    +1 от Da_Big_Boss, 02.02.17 18:51
  • Эво как...
    +1 от Fiz, 02.02.17 19:22

От количества обрушившихся на его голову откровений у Осьмуши натурально зашел ум за разум. Услышав Даньку, парень от неожиданности позабыл о всякой осторожности и, приккрыв раскрывшийся от удивления рот рукой, выпалил.
- Да иди ты!
И тут же опомнился. На сестер взглянул, что его всеми глазами сверлили, и зашептал, склонившись поближе к Дане.
- В смысле, вот так новость.

А когда и Олена рассказала, что узнать ей удалось, так Осьмуша совсем нахмурился. Он выглядел, как котенок, которого поманили сметаной, а потом пнули грязным сапогом. Разочарованным, и немножко обиженным.
- Вот вам и добрые люди... - Пробормотал он. Немного зарумянился. - Ну какое-такое "люба" да "женись", Олен, я ж шутил. Она, конечно, красавица, но я ж ее меньше чем тебя знаю. Кто ж вот так просто женится сразу, как девушку видит? Эдак я и тебя мог с той дороги глухой сразу под венец вести.

Призадумался.
- Но так просто оставить все это тоже как-то нехорошо. Да и

И тут Осьмушу прервала внезапно появившаяся за его спиной Вера.
- Уже собрались? - Ласково спросила она. - Идите тогда скорее к столу, сейчас Хавроша все принесет.

Все возражения были подавлены на корню, и Даня, Олена и Осьмуша в конце концов все-таки обнаружили себя за накрытым белой скатертью столом, усаженные рядом друг с дружкой. Вера и Рыгор расположились напротив, а по бокам сидели жуткие сестры-близняшки. Хаврошечку за стол не позвали - дали только чугунок поставить, самовар, тарелки и кружки, да наложить гостям самой простой, но весьма ароматно пахнущей гречневой каши с мясом. Поголодоавшие в пути герои наверняка ощутили, как жизненно необходимо заполнить пустоту в желудке. И все бы ничего, если бы ненесколько давящая атмосфера за столом.

Обед(или ужин) происходил в полном молчании. Рыгор, не подымая глаз, работал деревянной ложкой, аккуратно и тщательно жуя. Вера наоборот, с неким лукавством посматривала на гостей. Сестры же, дочери хозяйки, как будто и не замечали дымящихся перед ними тарелок, не отводя своих жутких взглядов от гостей, не мигая, не шевелясь и деревянно улыбаясь. Им словно бы сказали изображать радушие, но забыли отменить этот приказ.

Неловкое молчание было нарушено Осьмушей.
- Так это... - Неуверенно начал парень. - Вам же, вроде бы, помочь чем-то надобно. Подсобить, поработать, чтоб за доброе дело ваше отплатить.
- Много у нас работы, не скрою. - Подтвердила Вера. - Но к чему васбезделицей мучить? Забор поправить, крышу подлатать, тем мог бы и Рыгор давно заняться, ежели бы не мечтал о своем чем-то во дворе на лавке.
Вера добродушно, без малейшего осуждения, взглянула на мужа, и даже улыбнулась Рыгору. А мужчина словно бы сжался еще сильнее, но все же нашел в себе силы посмеяться в ответ.
- На остальное у нас Хавроша есть, и ей тоже лениться нечего. Разве что... - Тут Вера как-то хитро посмотрела на Оленку, и сказала. - Вот деревце у нас растет во дворе. Не плодоносит почти, а ветвями порой нет-нет, да хлестнет какую-нибудь из моих дочек. Скрипит по ночам, корни свои на грядки распускает. Срубили б вы его, добрые молодцы, на дрова посекли, да пень выкорчевали. Вам оно как раз будет под силу.
  • Вообще, мы, конечно, на клуб профессиональных сплетников похожи, хех.
    А плюс за идею с деревом, в духе и стиле, складно выходит.
    +1 от Draag, 31.01.17 12:52

Дальнейшее произошло буквально в мгновение ока. Вот торжествующий Ерыжка скачет от радости, подадривая разгорающееся пламя и ожидая, что случится дальше. Вот описывает в воздухе дугу неприметный камушек, прямо в полете будто бы взрываясь лавиной водных брызг. Вот вода обрушивается на лихо трещащий в огне хворост, растекается и расплескивается, а затем так же быстро превращается в лед. Крепкая и толстая корка льда полностью поглощает основание мясного идола. В следующий миг Мирослава призывает помощь Бога - и бесформенная тварь замолкает, и разваливается, превращаясь в груду кровоточащих и изуродованных скотских туш. Мухи роятся вокруг груды мяса, ползаютт по выкаченным белесым глазам, копошатся во внутренностях, и хором жужжат крыльями. Ерыжка не успевает превратить свое радостное выражение лица в гримасу ярости, как вдруг ему в бок впиваются клыки Ратибора. И наконец, когда скоморохи и мясники уже готовы ринуться в атаку - Виктор швыряет копье.

Копье ударяется у ногдвух мясников. Шар огня мгновенно разрастается, сжигая все, что попадает в его границы. Все, включая воздух. А затем в образовавшееся пустое пространство с оглушительным хлопком стягиваетсявсе, чему не повезло оказаться поблизости, и происходит оглушительный взрыв, бьющий по перепонкам всех героев и временно лишающих их возможности слышать что-либо, кроме противного писка в ушах. Огонь, дым, крики, обломки и каменное крошево летит во все стороны, рассекая и своих, и чужих. Досталось почти всем, кто находился на площади. Но масштабы сотворенного увидели только тогда, когда дым рассеялся.

Оба мясника превратились в кровавые кляксы и груду обгоревшего мяса, разбросанного по площади. попавшие в зону поражения скоморохи из Ерыжкиной братии лежали рядом, в обрывках своей пестрой одежды. Досталось и простым людям - четвертая часть круга, который образовывала толпа, превратилась в сквозную брешь. Передние ряды убило мгновенно, кого самим взрывом, а кого - обломками, нашпиговавшими тело. В задних рядах были калеки - они катались по земле, держась за культи вместо конечностей, и душераздирающе кричали в агонии. На ногах остался только босоногий малыш в одной рубашке - открыв рот, он потерянно озирался, стоя среди груды тел убитых и раненых, сам целый и невредимый, но по самую макушку забрызганный чужой кровью. В какой-то момент его взгляд остановился на Викторе, причине всего этого. В нем не было осуждения или страха. Во взгляде этих маленьких глаз было наивное непонимание происходящего.

Ерыжка уже был при смерти. Он лежал на боку, пытаясь удержать внутренности в разгрызенной брюшине. Кем или чем бы он ни был, он уже не жилец. Кашляя и дрожа всем своим тщедушным телом, он причитал.
- Как же так... Как же так, братцы... - Перевернувшись на спину, он протянул окровавленную руку к чужеродному алому небу, и прошептал. - Солнце... Солнышко красное... Как же так...


- Убилииииии! - Завыла вдруг какая-то баба из толпы, причитая над одной из случайных жертв. - Матушка родная, убииииили!
- Суки! - Указывая пальцем на героев, закричал один из ополченцев.

Это стало сигналом. Вспыхнула ярость народного гнева на принесших хаос и смерть вторженцев. Несколько ополченцев вскинули свои ружья, направляя стволы с раструбами куда-то в сторону Виктора, Мирославы и Поундса со Степаном. Грянули выстрелы, полетели в них камни, толпа снова схватилась за все подряд, присоединяясь к ополченцам. Битвы было не миновать. Но тут вмешалось нечто извне. Со стороны "Торговой Палаты" вдруг раздался пронзительный свист, с каким обычно налетает сильнейшая вьюга. И действительно - следом за свистом начался целый шквал, пронесшийся по атакующей толпе. Крича и матерясь, люди свалились в огромную кучу-малу, не в силах противостоять неведомо откуда взявшейся стихии. Только Военега видела, что предотвратил атаку не кто иной, как тот незнакомец на крыше. Он был безоружен потому, что оружием ему служил лихой свист, которым он просто сдувал полсотни человек. Она даже выиграла ему немного времени, ловко подстрелив первого ополченца, который взобрался на крышу и уже собрался как следует огреть свистящего топором.

Самих героев неистовая стихия будто обходила, лишь остаточными порывами задевая кого-нибудь., но позволяя удержаться на ногах. Как раз в этот момент подвел свою телегу Тихон, и, стараясь перекричать свист, заорал и замахал руками.
- Робяты, а ну давайте по коням! Вы тут сейчас весь город перережете! Тикаем!
  • Да!
    +1 от Fiz, 04.08.16 15:58
  • На ногах остался только босоногий малыш в одной рубашке - открыв рот, он потерянно озирался, стоя среди груды тел убитых и раненых, сам целый и невредимый, но по самую макушку забрызганный чужой кровью. В какой-то момент его взгляд остановился на Викторе, причине всего этого. В нем не было осуждения или страха. Во взгляде этих маленьких глаз было наивное непонимание происходящего.
    Крутая деталь.
    Еще тогда плюсануть хотел.
    +1 от Da_Big_Boss, 29.01.17 23:54

- Поторопимся. - Закончил прения героев Соловей-Разбойник. - Я по дороге все расскажу, что про Хапилова знаю. Только поскорее. Не хватало нам еще ордынцев тут.
И вслух подумал.
- Странно, что их все еще здесь нет. Звуки этой битвы были слышны очень далеко, и ордынские разведчики не могли оставить это просто так.


Однако никто не помешал героям покинуть пустой, оставленный лагерь хана Бекета. Спустившись с Лысой Горы, герои снова прошли через Костяные Ворота, и умчались в темную степь. Соловей-Разбойник, похоже, знал эти места, потому что вырвался вперед, и вел остальных за собой, уводя с открытого пространства снова куда-то в горы и ущелья. А по дороге, как и обещал, начал свой рассказ.

Родислав Хапилов и Соловей_Разбойник впервые увидели друг друга на "кухне" у первого. Именно так, "кухней", называл свое обиталище кощеевский мясник. Соловью казалось, что больше этому месту подходило название "бойня". Впрочем, даже оно было, по словам Соловья, слишком мягким для описания увиденного. Родислав постарался над Соловьем, тот никогда бы не подумал, что вообще был неживым. Его новое тело было даже лучше, чем прежнее - оно не было подвластно старению и множеству обычных для слабых людей немощей. Соловей не знал, сколько времени заняло изготовление нового тела, но Хапилов, по его же собственным словам, вылепил его легко и непринужденно.
- Сложнее было сыскать мои кости, да, как он сказал, найти подходящий материал. - Мрачно говорил Соловей. - У меня бы и шрама на шее не осталось, но такая у Кощея была задумка. В общем, если он захочет просто поднять мертвого, то ему это раз плюнуть. Только одно - прежде чем что-то с плотью сделать, он должен связать себя с ним. Вот этот "суп", которым Баюн Хана накормил - как раз такой способ. У него особым ингредиентом кусок плоти самого Хапилова. Отсюда и связь.

По воспоминаниям Соловья Хапилов был огромным, жирным и дряблым гигантом, который прилагал огромные усилия просто для того, чтобы переставить ногу с места на место. По виду своему был просто олицетворением обжорства и чревоугодия - он разжирел так из-за обильного пожирания человеческого мяса. Но он не только любил есть людей, но и вытворял немыслимые по своей жестокости извращения на своей "кухне". Хапилов любил роскошь и удовольствия, но его больной разум понимал эти вещи весьма своеобразно. Пленники кощеева царства боялись Хапилова порой даже больше, чем самого Кощея - попасть к нему в услужение было наказанием для самых строптивых рабов. Мало кто из его слуг и наложниц переживал хотя бы месяц на его "кухне", а те, кому это удавалось, сходили с ума.
- Трудно поверить, но до того, как оказаться в Кощеевом царстве, он был обычным занюханным холопом из какого-то городка в самой жопе Руси. Мясную лавку держал, торговал свининой на рынке. - Соловей в сердцах сплюнул. - Он мне рассказывал, что колдовством увлекся, до ведьмы ходил, учеником ее хотел стать. И из-за этого жена родила двух детишек сросшихся. Он как их увидел, наверное тогда и потерял последние шарики в голове. Позже, как его уродцы подросли, еще и голод у них на родине грянул, так он свою женушку немощную... того. - Разбойник показал ладонью жест, будто что-то перепиливал. - Разделал как тушу свиную, по всем правилам, да и съел, и детишек своих откормил. Он, сука, аж слюной давился, пока рассказывал, и мне уж все подробности изложил. С трудом сдержался, чтоб самому его как свинью не распотрошить.

Опять сплюнул Соловей, выражая свое раздражение.
- Соседям, видать, такое тоже не понравилось. Чуть не убили и его, и отпрысков. Удрал он. И стал скитаться. Только голод у него больше не проходил, зато ремесло свое он оттачивать начал, вместе с умением колдовским. Детишек своих сумел разделить, это был первый его успех. А потом он Кощея встретил. И... Что имеем.

****

Герои доскакали до просторной пещеры под безымянной горой, которую достаточно сложно было заметить, если не оказаться совсем рядом с ней. Внутри оказалось, что это не пещера, а целый грот, просторный, как царские палаты. Откуда-то сверху бил источник, создавая небольшой, успокаивающе шумящий водопад, который наполнял собою подземную реку, которая мчалась дальше, куда-то в темный-темный тоннель. Вода была приятная, прохладная и чистая, ее хорошо было и пить, и купаться в ней тоже. Соловей сразу же бросил все, соскочил с коня, и на бегу посбрасывав с себя всю свою чумазую одежду, щучкой прыгнул в воду, погрузившись туда на целую минуту. Остальные герои, в принципе, могли последовать его примеру. Если, конечно, у них отбило последнюю стеснительность.

А еще неподалеку от грота можно было предать огню тело павшего товарища. Или все же оставить его до более традиционных христианских похорон.
Итак, пока у персонажей "свободное время". Можно обсудить дальнейшие планы, можно просто потрепаться/покупаться/постираться, опробовать добытую самобранку и заняться похоронами и поминками Поундса.
Эх, жалко все же персонажа, он мне действительно нравился. За эту потерю хочется бить Арамовича половником.
  • Во гадина какая!
    +1 от Fiz, 26.01.17 22:41

Осьмушины щеки запылали, как маковые цветы, когда он услышал речи Оленки. Было видно, что хотелось ему как-то оправдаться, или хоть отшутиться, но ответ у него не нашелся. Ну, будет впредь знать, как про женитьбу шутки шутить.
На слова названной сестренки Осьмуша безмолвно и еле заметно кивнул.

А Данька тем временем к калитке присмотрелся. Такая, казалось бы, невзрачная вещь, а ведь с нее и дом начинается. простой кусок дерева отчерчивает границу человечьего жилья, и даже не всякий дух теперь сквозь нее пройдет, если она будет закрыта. Да и не выйдет тоже. Эта калитка старой была, но немногих гостей она повидала, не перед многими она распахивалась. Чаще всего открывал ее хозяин, старый Рыгор, что в молодости коней орловцам подковывал. В его мозолистых, трудолюбивых руках эта калитка появилась из струганных досок, так что его руку вещь знала лучше других. Калитка помнила прикосновения и других рук - одной женской, и одной детской ручонки. Но ни та, ни другая, ее не открывали, и за порог не выходили. Потом калитка открылась, чтобы через нее пронесли венок, и больше женская рука калитку не отворяла уже никогда.
А спустя год или два через калитку прошла другая женщина, и аж три ее дочери. В тот раз калитка впервые заскрипела ржавыми петлями, стала открываться нехотя, с натугой. Не хотела она пускать эту женщину, взывала к своему мастеру - а тот не понимал, да лил себе масло в петли, пытаясь задобрить вещь. В конце концов, пришлось смириться. Женщина эта, конечно, была для всего дома страшная, и дочки ее тоже.

Но и та, предыдущая, порой внушала собою ужас. Вещи не хотели говорить, почему, но они боялись и предыдущую хозяйку подворья. Особенно страх им внушало то, что и после смерти та женщина так и не покинула дома. Уж калитка знала это наверняка.

- Какой молодец! - Выдернул Даньку в реальность голос хозяйки. - Многовато тут работы будет, но что-нибудь тебе Рыгор найдет. Правда?
- А? - Мужчина будто оправился от какого-то наваждения. - А, да! Конечно! Найду, любушка! Но спервоначалу накормить надо, а потом уж и трудом обременять! Поди, совсем изголодались!

- Мне бы еще сапог вот... - Осмелился сказать Осьмуша.
- Будет! - Пообещала женщина. - У Рыгора как раз осталась пара почти неношенная! Пойдемте скорее!


Никто и не заметил, как подле Осьмуши вдруг оказалась еще одна девочка. Точнее - уже почти что девушка, одетая в какие-то блеклые обноски с чужого плеча, туго закутанная в серый платок, и испачканная в саже. Она легонько дотронулась до рукава доброго молодца, и, с интересом вглядываясь в его лицо, протянула ему яблоко, удерживаемое в тонких пальчиках с обкусанными ногтями. Как видно, в отличие от других сестер, она сорвала его без малейшего усилия со своей стороны. Осьмуша беспомощно захлопал глазами, открыл рот, растерявшись совершенно, и девушка, пользуясь этим, мягко вложила ему в ладонь алый плод. В тот момент у нее сполз с головы платок - и оказалось, что несмотря на лохмотья, четвертая дочка хозяев очень красива. Никаких лишних глаз, и сами глаза красивые, черные и глубокие. Выгнутые красивой дугой брови, волосы цвета воронова крыла, заплетенные в длинную косу, чуть впалые щеки, полные, яркие губы. Но несмотря на эту красоту, при взгляде на нее все равно становилось страшно. Может быть, даже более страшно, чем при виде остальных сестер. Сходное ощущение возникает, когда красивый и безобидный огонек свечи в один миг перерастает в пламя. Даня когда появилась девочка, услышал, как все вещи в доме резко затихли, будто боясь чего-то, а Олена - как пришло в движение дерево, зашумев сильнее обычного.

- А ты правда женишься? - Ровным грудным голосом спросила девушка, отдавая Осьмуше яблоко. - И увезешь меня отсюда?

- Хаврошка! - От голоса хозяйки красавица в лохмотьях сжалась в комочек, словно напуганная мышка. Взгляд ее угас, сама она сделалась серой и незаметной, а Осьмуша, оклемавшись, тут же упрятал яблоко в карман, и что-то неразборчиво промялил.
- Тетушка? - Робко переспросила девушка.
- Ты уже работу, какую я тебе дала, сделала?! - Требовательно спросила хозяйка у, вероятно, чем-то провинившейся перед ней девочки. - Ну если я узнаю, что пока тыт ту гостям глазки строишь, скотина недогляжена...
- Я уже все сделала, тетушка! - Взмолилась Хаврошечка, поспешно отходя от Осьмуши. - Все как вы велели, я и...

Не дав ей начать перечислять сделанные дела(а список наверняка был длинным), женщина оборвала ее.
- Ну тогда не зевай, дуреха, гостей встречай! Вот тебе парень, возьмешь у него одежку постирать и поштопать! И дай ему чего надеть! А потом бегом на стол подавай, люди голодные! -Подтолкнув девушку к Дане, хозяйка снова приторно улыбнулась. - Извините, гости дорогие. Неразумная она у меня еще.

А Осьмуша с какой-то неприязнью покосился на Рыгора, который сейчас делал вид, будто его здесь и вовсе нет.
Даня может пойти с Хаврошечкой, Олена - как пройти с Осьмушей в дом, так и погулять по двору.
  • Это ж надо виртуозом быть, чтоб из Крошечки-Хаврошечки сделать такой хоррор.
    +1 от Yola, 25.01.17 22:35

- Это ты, конечно, верно сказал, отрок. - Проговорил Осьмуша в ответ Даньке. - Про солнце тут ничего не сказано. У тех героев, как я помню, тоже про солнце ничего не говорилось. Только про похороны. Но как-то сами дошли, сами решили идти мир спасать. Наверное, и вы тоже решить должны. - Тут Осьмуша скептически осмотрел двух подростков. - Да, выгляд у вас не больно геройский. Но Хранителю лучше знать, кого для сказки своей выбрать, значит сгодитесь вы в нелегком путешествии.

Рассуждая так, вывел "герой" Даню и Оленку на тракт широкий, и продолжил вести свою речь.
- Ерыжка-то... Он, как слыхал я, был придворным шутом у Кощея Бессмертного в замке. Я лично ничего про тот замок не знаю, что там деялось, да как жизнь шла. А интересно бы знать. - Осьмуша вздохнул. - Видно, и правда было там что-то эдакое, темное, что перекроило его. И других тоже. А чего они ополчились? А просто наказ у них, кощееву волю последнюю исполнить. Вот и не могут после Исхода дожить остаток дней спокойно, на сражение идут с героями, что взялись Солнце искать.


****

Долго ли, коротко ли, а вывела Олену и Даньку дорога из лесу. Шла тропинка вдоль берега речки неспокойной, что переливалась под алыми отсветами чуждого неба. У дороги - помянутая Осьмушей перевернутая телега. Догнивала она в овраге, стреноженная и поломанная, с торчащим кверху колесом, а вокруг были раскиданы бочки да ящики. Что при падении не разбилось - то давно люди уволокли. Чуть поодаль - кости лошадиные, да непохороненные человечьи останки, по большей части растащенные хищниками. Видать, не повезло кому-то в дороге, нарвался на какое чудище, и встретил тут свой конец, чтобы в будущем стать ориентиром для Осьмуши Голубоглазого, ищущего Олену, чтобы доставить ей письмо от Кота-Ученого. Наверное, есть в этом какая-то своеобразная жестокость.

Чуть дальше перешла честная компания через брод на другую сторону речки, промочив свои ноги в холодной, словно лед, воде. А там и снова на тропу взошли, которая, извиваясь, шла прямо к одинокому дому на пригорке. Все было в точности так, как описывал Осьмуша - дом в былом был не из бедных, не гнилая, закопченная крестьянская хата, а жилище человека зажиточного, с большим хозяйством. Сложенное из аккуратных бревен строение в два этажа было построено для жизни в удовольствие, и вложено было в это немало труда и любви. На окнах красовались расписные ставенки, фигурка петушка венчала конек крыши, резные деревянные украшательства на фасаде. А кроме дома был еще амбар, сарай для скотины, колодец и сложенные стопкой дрова у стены. На бедность тут точно не жаловались. И сильно за богатство свое не боялись, хоть и жили вдали от людей - забор был невысок, редок, и сквозь него было видно все подворье.

Но как и говорил Осьмуша, дом этот был несколько запущен. Боковые стены заросли чахлой, колючей лозой. Покосилась расписная ставенка с поблекшим рисунком, и теперь поскрипывала и стучала на ветру, что было слышно и отсюда. Забор тоже несколько покосился, и даже брешущий в будке пес на длинной цепи боялся на него заскакивать, чтобы не поломать. И, конечно, росла там яблоня, большая, неухоженная, чахлая, но все же еще плодоносящая. Странно, но у ее подножия валялся коровий череп. Яблоня эта почему-топривлекла внимание олены. Было в ней что-то не то. Клонилась она, качая ветвями, а ветра ведь толком и не было. Хотя, наверное это только кажется.

На лавке у доа шептались о чем-то три девицы. На путников они бросали короткие взгляды, шушкались и показывали пальцем совершенно не стесняясь. Главным образом их внимание было обращено на Осьмушу. И тот, похоже, получал от этого определенное удовольствие. Когда компания дошла до забора, Осьмуша аккуратно облокотился на него(забор заскрипел), и задорно, по-мальчишески, кликнул девиц.
- Эй, девицы-красавицы, не угостите ли доброго молодца яблочком? - И добавил дурашливо. - Какая мне яблоко скорей принесет, на той сразу и женюсь!

Через миг Осьмуша сильно пожалел о своих неосторожных словах. Девушки разом вскочили, и когда парень как следует их разглядел, то со звучным "ох ё...!" отскочил от забора, едва его не поломав. Дело было в том, что все три девушки, издали казавшиеся совершенно обычными, вблизи выглядели странно и даже жутко. При совершенной их одинаковости что во внешности, что в движениях., обладали разным набором глаз. У первой глаз был всего один - большой такой, похожий на очищенное яйцо. Зато у третьей глаз было аж три - лишний красовался во лбу, и все время смотрел прямо перед собой. Будто бы еще в утробе матери одной из сестер досталось немного больше, чем другой. У второй сестры с количеством глаз было все нормально, но это делало ее лишь немного менее страшной. Во всех их глазах - по сути лишь ярких, снежного цвета белках с крошечной, еле заметной точкой зрачка - не было и тени человечности, и проблеска мышления или эмоций. Словно не глаза это были, а просто смотровые щели, через которые из глазниц трех сестер взирало на мир нечто враждебное человеческому роду. Их взгляд невозможно было выдержать без содрогания, и Осьмуша был не исключением из этого правила. Он поспешно отвернуля, и промямлил.

- Хотя, может и не надо, может я лучше потом зайду. - И шепотом добавил. - Лет через триста.

Но куда там - сестры, похоже, восприняли это обещание всерьез. Они наперегонки бросились к яблоне, и принялись прыгать, скакать, трясти несчастное дерево, чтобы сорвать хотя бы один плод. В ход пошли и визги, и брань, и вялые попытки оттолкнуть друг дружку. Но яблоки достать оказалось задачей не из легких - дерево закачалось только сильнее, выше подымая ветви в тот самый момент, как одна из сестер почти дотягивалась до яблочка, и хлеща по рукам и лицу другую.

- Что это тут творится? - На шум из дома вышла, по-видимому, хозяйка подворья, немедля остановив паноптикум этой своей волевой фразой. Сестры тут же бросили свое занятие и отошли, капризно ноя и выпутывая из волос обломки сухих веточек.

Хозяйка была женщина немолодая, но все еще красивая, ухоженная, и с чертами благородного происхождения - это было заметно и в манере держаться, и в походке, и в жестикуляции. Черноволосая, с алыми, сочными губами, с глубокими глазами зеленого оттенка. Ее возраст выдавала лишь седина, тронувшая волосы да морщинки в краях глаз и губ. И голос - он тоже был каким-то старческим, если можно так выразиться. Позади нее семенил мужчина - горбящийся, словно старавшйися спрятаться за женой, и выглядевший значительно проще нее. При взгляде на эту пару сама собой напрашивалась поговорка "не по Сеньке шапка". Рубаха, телогрейка, стрижка под горшок, усы - таких мужиков часто можно было увидеть на ярмарках, торговавших тем, что дает их хозяйство.

Заметив героев, женщина приветливо улыбнулась.
- О. Гости. Давно у нас не было гостей, а ведь здесь временами так одиноко... Ну, стало быть, теперь я вас просто так не отпущу. - Фраза прозвучала зловеще, так что женщина добавила. - Без обеда горячего, бани, да и одежу вашу постирать нужно. А яблоками сыт ведь не будешь. Ну открывай калитку, Рыгор!
Мужчина тут же поспешил к калитке, и раскрыл ее перед путниками, старательно смотря куда угодно, но не прямо на них.
- Милости просим вас, гости дорогие! - И тут мужчина вдруг ожил, заулыбался, выпрямился. Это он заметил кольчугу на Осьмуше. - Да быть не может! Неужто орловец?! Я же тоже у княюшки Алексея, да у воеводы Мстивоя Железного служил! Ох и деньки были!
- А-ага. - Осьмуша будто и сам усомнился в своей принадлежности к дружине покойного князя Алексея Орла. Потом глянул на свою босую ногу. Потом - на Даньку и Олену. - Вот видите. Добрые люди тут живут. Ну что, пойдемте?
Перед звездочками оставляю вам право на отыгрыш в теме "пока сказка сказывается", если персонажи о чем-то говорили в пути.
  • Добротный пост, и с юмором, и намёками зловещими)
    +1 от Draag, 23.01.17 21:30

  • Эй, девицы-красавицы, не угостите ли доброго молодца яблочком? - И добавил дурашливо. - Какая мне яблоко скорей принесет, на той сразу и женюсь!

    Богатырский такой подкат! 80 уровня, не меньше! Куда нам с Лелиславом!))))
    +1 от Da_Big_Boss, 25.01.17 14:08

И не скажешь даже, что именно Маринку, глухую к Божьему слову, спасло от того, чтоб провалиться в сон, удержаться на краю сознания - то ли ласковое пение флейты, все-таки нарушившее немного гармоничность воздушных колебаний, создаваемых Баюном, то ли окрик любимого, который боевым кличем пытался подбодрить дружину. Готовая уже вот-вот утратитьб сознание, девушка все-таки вырвалась из сонной пелены, и с размаху метнула клюку в Кота. И не попала. Клюка пролетела мимо кота, и с лязгом упала позади него

Сам Василий, в отличие от Маринки, со сном все-таки не справился. Из последних сил он вскинул ружье, с усилием потянул курок - и его отбросило назад отдачей ружья, заваливая навзничь. Облако порохового дыма заволокло обзор, даже не давая разглядеть, попал он или не попал. Его падение стало бесконечно медленным, ушли куда-то и тревоги, и паника, княжич забыл о боли и усталости. Не существовало больше Лысой Горы, величественно-мрачного небосвода, хлопающей на ветру ханской палатки, ее изуродованного хозяина... Ничего. А вскоре падение превратилось в совершенно свободный полет. И Василий поянл, что может свободно, и без усилий лететь куда хочет, и что вокруг него - только бесконечная синева неба, каким онникогда его не видел, а внизу - бескрайняя земля, а там, внизу, ждет его его родная Маринка, у которой нет и не было никаких темных меток, были на месте руки и глаза, и не было ей больше нужды быть злой. Но там его ждало не только это. Куда бы он сейчас не улетел, где бы ни захотел оказаться - ему нужно было всего лишь выбрать, чего именно он хочет.

Это было проявление то ли странного милосердия, то ли особой жестокости Кота-Баюна. Сны его жертв были глубоки, и пока этот хладнокровный людоед живьем жрал человека - тот был абсолютно счастлив в своих сокровенных грезах, ставшитх для него явью. В конце концов, дар Баюна - это не оружие, своим голосом Кот-Баюн мог многое. Мог лечить, мог осчастливить, мог вернуть волю и надежду - но он выбрал своему дару вот такое применение.


Для остальных же героев, каким-то чудом тоже выстоявших, Василий просто упал на спину, раскинув руки и выронив ружье, которым только что поразил кота, оторвав ему пулей ухо. Бой продолжился без него. Лелислав увлеченно играл на флейте играл, матушка молилась, Франц рубил руку Бекету, его Волк повис на задней лапе Кота, не в силах пробить шерсть, но все-таки смещая его рывками вниз. В конце концов наполовину отрубленная конечность безжизненно повисла на куске кожи, лишенная возможности двигаться и сгибаться. Чудище осталось без единственного своего оружия.
Только Соловью это помогло мало. Иван не смог вытащить глухо орущего из пасти Бекета разбойника, а Маринка не успела вовремя, и Соловей Рахманович оказался проглочен целиком. После этого тварь просто замерла, сыто и довольно урча.


А тем временем Фока, который по собственной натуре был слишком неугомонным даже для Кота-Баюна, неосознанно сумел "отключить" для себя кошачье мурчание, и выбрать, что слышать вместо него. Молодецкие крики Василия, молитвы настоятельницы, пение флейты - все это будто прирастило татю крылья, придало твердости руками. Брошенный им нож блеснул булатным лезвием в очередной вспышке малиновой молнии, и лезвие сомерзительным звуком по самую рукоять вошло в левый глаз Баюна.
Мурчание оборвалось, и вместо него раздался полный боли кошачий мяв. Вопя в агонии, Кот всей своей тушей сверзился с высоты вниз, и ударился о камни, с хрустом ломая ребра. Еще немного он покричал, а затем крик постепенно затих, превратившись в слабый стон боли.

-Shit! - Так описал всю сложившуюся ситуацию Поундс, и начал рыться в своей котомке. - Надо с этим мохнатым заканчивать, и спасать Соловья, пока его не переварила эта...
- Это я с тобой закончу! - Внезапно оживший Кот-Баюн, даже не вынимая из глазницы нож, в мгновение ока оказался на ногах прямо возле Ивана. Басурманин замешкался - и это стоило ему жизни. Ударом сразу двух лап Кот-Баюн насадил охотника на нечисть на свои стальные когти, насквозь пробив грудную клетку, и поднял его над землей, собираясь заглянуть в глаза жертве прежде, чем разорвать ее пополам.
- Вот и съело Чудо-Юдо богатыря заморского. - Издевательски сказал хищник, скалясь во все зубы. - Конец твоей сказки.

А Поундс, тратя последний воздух из пробитых легких, захрипел в ответ.
-Eat this, Pussycat!

И затолкнул хищницу в пасть бомбу с уже подожженным фитилем, который практически уже догорел.



Взрыв разорвал голову Кота-Баюна в клочья. Тело Ивана сорвало с когтей и он отлетел назад, упав рядом с погруженным в колдовской сон Василием. Безголовое же тело Кота осталось стоять, словно не веря, что умрет именно так. Когтистые лапы поднялись к пустому месту, где только что была голова, словно пытаясь убедиться в ее отсутствии. Затем тело сделало несколько нетвердых шагов, и в конце концов упало, лишившись последних жизненных сил. Алая кровь легендарного чудовища ветвистым ручьем заструилась по безжизненным скалам лысой горы.
Верный орел Ивана слетел вниз, приземлившись рядом с телом хозяина, и скорбно склонил свою голову, коснувшись его ладони.


И как будто крови здесь было мало. После короткого мгновения тишины Хан Бекет вдруг снова завыл, заклокотал - а затем его брюхо разорвалось в клочья изнутри благодаря могучему посвисту Соловья-Разбойника. Сам лихой свистун, с ног до головы покрытый кровью и слизью, омерзительно воняющий потрохами и гнилью, вывалился из разорванного брюха наземь, в гигантскую лужу крови и желчи, барахтаясь в ней, ругаясь и торопливо отползая подальше. Переполняемый эмоциями. Соловей-Разбойник матерился без остановки сразу на двух языках, одновременно жадно втягивая разреженный горный воздух. К груди он так и прижимал скатерть-самобранку.
- ....Господи Боже мой драть его, суку, в рот! - Закончив эту фразу, Соловей-Разбойник бессильно свалился неподалеку от палатки, и перевернулся на спину. Подняв руку со скомканной самобранкой, он слабым голосом уронил. - Вот. Добыл. Только постирать надо. Со мной заодно. Ой... Тошнит, не могу.

Вот так и закончилась затянувшаяся ханская трапеза.
Кот-Баюн и Поундс мертвы. Бекет порван в клочья и обезоружен, но его жизнедеятельность все еще продолжается. Скатерть-самобранка получена.
И все персонажи получают 10 очков опыта за трудную победу)

Василий, к слову, может просыпаться) Или сам, или пусть его кто-нибудь разбудит.
  • Вот не устаю и не буду уставать ставить отметки о великолепном стиле и сюжете.
    +1 от Fiz, 22.01.17 14:01
  • Спасибо! :)
    +1 от Aramovich, 22.01.17 14:07
  • Красиво умерли оба.
    +1 от masticora, 22.01.17 17:59

О ирония - теперь Даст знал Невесту даже лучше и ближе, чем она сама. Он познал ту эйфорию, которая захлестнула Маргарет, когда мужчина ее мечты встал перед ней на одно колено, преподнося ей кольцо в футляре. Знал, что ей казался сказкой тот день, когда она уже стала "мисс Картер", и шла к машине через живой коридор гостей, забрасывающих молодоженов лепестками цветов. Знал, что Маргарет еще не поняла, что произошло, когда ощутила укол, унесший ее сознание в страну наркотических трипов, но успела с горечью осознать, что ее предали. Знал, как она сначала плакала и молила, а затем просто кричала в агонии, едва не разрывая сыромятные ремни, которыми ее примотали к операциооному столу. Знал, что теперь Невеста каждый раз неосознанно вздрагивает, слыша слово "инъекция", потому что после него начинался новый круг Ада, полного настолько невыносимой боли, что на период превращения ее приходилось заставлять жить. Познал страх неразумного животного, которое в панике мечется по незнакомым комнатам, и только чудом находит выход.

И еще Даст смог в полной мере представить ту борьбу, которую Невеста вела каждую минуту с самой собой. Даже сейчас, когда она просто прислушивалась к ощущениям, пытаясь уловить признаки присутствия в ней посторонней сущности, Даст мог слышать, как поток ее мыслей перебивается своего рода помехани - лишенными всяческого мыслительного следа сигналами вроде "жратьжратьжратьжратьжрать". Наверняка когда Невеста была боле голодна - эти сигналы примитивного инстинкта усиливались, просто подавляя ее личность. Ящерица говорила с людьми - и ее взгляд невольно останавливался на их шее, а пальцы чуть сжимались, подчиняясь мысленному образу того, как легко когти распарывают область сонной артерии. Думая о справедливом возмездии "Роберту", девушка все равно невольно уходила в сторону удовлетворения голода, и после этого тут же содрогалась в отвращении. Даже ее мимолетные мыслишки об Эрле Эриксоне порой упирались в желание попробовать его мясца. "Зверь" даже предпочитал волчий образ - в нем было больше съедобного. Неудивительна ее обостренная эмоциональность - зверь чутко реагировал на любой раздражитель, и брал контроль на себя каждый раз, как оковы человеческого разума слабли, будь то влияние пустоты в желудке, боль, страх или вот хотя бы мстительная ярость, которая копилась в ней прямо сейчас.

Рано или поздно она сорвется.

- Ой! - Невеста вздрогнула, услышав голос Даста в своей голове. - Я даже ничего не почувствовала! Это всегда так, или вы просто были так деликатны с дамой, детектив?
В голосе рептилии зазвучали веселые нотки. Сейчас она была скорее Маргарет, чем Зверем.
- Что ж, тогда я попрошу вас быть моим проводником, когда я собьюсь с пути.
  • Вы с Дастом хорошо сыгрались. :)
    +1 от lonebeast, 21.01.17 18:11

Понятное дело, от такого внезапного появления Невеста издала короткий девчоночий визг, чисто инстинктивно бросившись к Варфоломею и заключив его в объятия, как-бы ища защиты сильного пола.. Обычный женский рефлекс, который Невеста так и не утратила. Она даже и сама не занал, чего испугалась больше - того, что Даст появился так внезапно, или того,какой он выбрал для этого момент. О нем только лишь подумали, и он тут же выскочил из стены.
- Мой Бог... - Невесту передернуло, и она тревожно сглотнула, все еще прижимая к себе беднягу-сказочника. - Детектив Майт! Вы меня напугали! - Голос ящерицы звучал очень возмущенно. - Я думала, у вас все же больше такта!

Впрочем, она не злилась на него, просто ее испуг требовал эмоционального выхода. И это было видно.
- На самом деле мы как раз собирались вас найти. - Уже более спокойно сказала ящерица. - У нас... Хм. У меня действительно есть для вас дело, если вы, конечно, не заняты. Я... Я узнала о той девушке, которая послужила основой для меня. Ее звали Маргарет Райт. И ее жених ее похитил. Теперь я хочу найти его, а для этого собираюсь вернуться в ту лабораторию, из которой убежала.
  • + за непосредственную реакцию. %)
    +1 от lonebeast, 16.01.17 19:45

Тяжкая немочь сковала половину отряда героев. Затыкание ушей не помогало, ибо не слова, но сами вибрации воздуха, что создавал своим голосом Кот-Баюн, наводили дремоту на всех, до кого достигали. Пролетаюшие мимо случайные птицы посыпались на скалы черным градом, разбиваясь прямо во сне. Хан Бекет и Соловей-разбойник стали драться чуть менее яростно, словно к ним привязали по огромному валуну. Княжич Василий почувствовал, что его сабля стала тяжелее эдак на пуд, но еще тяжелее стали собственные веки. Франц и его Волк тоже ощутили дремоту и негу - сама жизнь стала слишком утомительна, и смерть невольно стала восприниматься отдыхом от нее. Заплелись быстрые ноги Фоки, а ловкие пальцы стали неповоротливыми и слабыми. Мать Мирослава, читая про себя молитвы, почувствовала, как заплетается язык отказываясь вымолвить божье слово. Впрочем, и сама молитва оказалась не той - не было в даре Баюна темного колдовства. Да и в нем самом тоже - это была его сущность, его особенность, и сам Баюн был тварью Божьей, хоть и изрядно нагрешившей за свою жизнь.

Может так и попадали бы герои снопами, уснув под звуки чарующего говора, если бы не ударил по струнам Лелислав. Видно, сказалось в его особой душе творца что-то родственное, объединявшее его с Котом-Баюном. Голос зверя не оказал на гусляра никакого влияния, и потому тот лихо ударил по струнам, возвращая заряд бодрости своим союзникам. И хоть в глаза по прежнему будто песку насыпали, а на ногах твердо стоять не выходило, но все-таки герям не грозило немедля заснуть

А затем на кота обрушились удары. Первой нанесла удар Чернавка, спустив на Кота свою змею. И вынуждена была узнать, что легенды не врали - у Баюна действительно была железная шерсть. Зубы змеи вонзились в нее, и не смогли пробить, а тонкие стальные волосинки порезали ей пасть. Сабля Василия тоже не смогла уязвить зверя - лезвие будто ударилось по броне, пошатнув самого кота. А вот Франц(так и не подчинившийся приказу атаковать тушу Бекета), рубанув по торсу кота, все-таки пробил его естественную броню - и все увидели, что у легендарного хищника тоже идет кровь.
- Аргх! - Кот взревел, словно лев. Вот Фока в своей жизни видел львов, и знал, что это сравнение довольно верное. Отскочив в сторону и зажимая рану, Кот-Баюн взглянул на Лелислава. - Хорошо играешь, гусляр! Слишком хорошо, чтобы тебя пощадить!


И тут зверь явил свою ловкость, быстроту и грацию. Словно резко распрямившаяся пружина прыгнул он к гусляру, и в полете плашмя ударил его лапой в грудь. Ощущение было такое, словно его с разгону боднул бычок. Мир кувырком завертелся вокруг Зычного, мужчина прокатился по пыли, набивая себе синяки. Но еще до того, как обнаружил себя лежащим навзничь на холодной каменной породе, и ка успел порадоваться. что уцелел, Лелислав весь похолодел от ужаса. Он осознал что Кот-Баюн только что отнял у него кое-что намного более важное, чем целостность шкуры.

Его инструмент.

Гусли валялись рядом. Проклятое животное умудрилось задеть его когтями, и тонкие струнки, издававшие волшебные вибрации, теперь были разорваны, и торчали кверху аккуратными барашкиными колечками. На деревянном корпусе резонатора с резным узором остались пять уродливых борозд от когтей. К счастью, жизнь инструмента не была прервана навсегда - нужно было всего лишь сменить струны, и верные гусли снова запоют не хуже новых. Но прямо сейчас на это уйдет немало времени, даже если торопиться.


Остальным героям, впрочем, тоже не было легко. Кот не стал медлить, и начал раскручиваться вокруг себя, стремительно набирая скорость.
- Моя смерть дастся вам дорогой ценой! - Хохотал Баюн, пока вокруг него закручивася песчаный вихрь, настолько быстро он набирал обороты. И этот вихрь начал хаотично метаться во все стороны, сор свистом рассекая горный воздух стальными когтями.
Баюн дал Василию, Францу, Фоке и Мирославе -35 ко всем действиями, что было скомпенсировано баффом на +27 от Лелислава. В итоге минус - всего лишь 8.

Кот резистивен к "Сопротивлению Колдовству", так как не пользуется на данный момент колдовством. Также имунен к ядовитым укусам - Акулина не может прокусить его шерсть, ибо она из металла.

У Кота неизвестное количество единиц здоровья, которое Франц опустил на 73 очка. Формально узнавать его должен был Поундс, но он в ауте, а персонаж автоматически пилит Бекета.

Удар по Лелиславу дает только обезоруживающий и ошеломляющий эффект, но не наносит серьезного урона, потому очки попадания не списываются. Понадобится два хода, чтобы восстановить гусли, либо можно бросаться в бой. Можно, конечно, и свирель использовать вместо гуслей, но раз уж гусляр это гусляр, а не свирельщик - и баффы будут меньше.


Сейчас Кот-Баюн в вихревой атаке по всем персонажам, включая и Бекета. От него можно защититься, кинув бросок на ловкость, чтобы уйти. Либо - на силу, чтобы блокировать(у кого щит, тот к броску силы добрасывает еще +10). Сложность всего - 65. Если блокирование превысит бросок Баюна, то его атака будет остановлена, и все отписавшиеся после отблокировавшего будут свободны от зашитных бросков.
Помимо прочего - Фока может прокинуть на скрытность, чтобы подобраться к Коту, когда его атака кончится, и ковырнуть его ножиком. Вложиться можно в урон - и тогда весь бросок засчитается как съем ХП, либо в нанесение увечья - и тогда урон будет лишь в половину, зато при превышении его броска сопротивления Кот-Баюн обзаведется сильным кровотечением, снижающим его ХП каждый ход.

Дебафф -8 по прежнему висит, это надо помнить.

  • Так вот почему не хотелось его гладить.
    +1 от masticora, 16.01.17 19:24

Знали - победы не будет
Знали - победы не ждать
Но все равно возвращались
Опять умирать


Армия Кощея
Наверное, никто и никогда не узнает всей правды о темном воинстве Кощея Бессмертного, ибо крупицы правды о них практически незаметны в ореоле устрашающих мифов, которыми окружил их испуганный русский люд. В немалосй степени этим слухам способствовал и сам Кощей - они играли ему на руку иногда заставляя его врагов сдаваться даже без боя и присягать на верность новому владыке. Однако закаленные в боях с этой напастью русские воины могут рассказать кое-что, что может внести ясность в представление об этих врагах рода людского. Да и сами кощеевцы порой нет-нет, да делятся какими-нибудь сведениями, ценными для летописцев и ученых мужей, что занимаются изучением этого вопроса.

Из множетсва противоречивых рассказов очевидцев можно сделать предположение, что у кощеевцев нет некоего единого армейского устройства. Можно даже предположить, что у Кощея было НЕСКОЛЬКО принципиально разных армий, каждой из которых управлял какой-то свой полководец. Возможно, обусловлено это тем, что полководцы, ранее служившие в других армиях, после присяги Кощею устраивали свои собственные полчища по привычному образу и подобию, от устройства и тактики до элементов обмундирования. В рядах кощеева воинства сумрачные тевтонцы по уши в железе могут соседствовать с гусарскими хоругвями полян, византийские тагмы могли выступать при поддержке турецких янычар, и даже русские витязи могли идти в бой против своих же бывших товарищей рука об руку с бывшими же ордынцами, предавшими своего хана. Несомненно, помогали им и темные силы - на их сторону вставали чудовища и нежить, боевые колдуны исполняли страшные и кровопролитные обряды, призывая из темной изнанки мира помощь противных всему живому сущностей, а временами к битве присоединялся и сам Царь Кощей, и после этого уже некому было рассказать о том, каков он был в бою.

Несмотря на это пестрое разнообразие, понять, что против тебя воюет именно Кощей, было проще простого. Черный и золотой - такие были цвета кощеевской армии, символизировавшие пристрастие к роскоши и богатству и принадлежность к силам тьмы и смерти. Также почти все кощеевцы закрывали свои лица, уничтожая собственную индивидуальность и заставляя враг усомниться в собственной человеческой природе. Многие носили на лицах страшные маски в виде черепов или искаженных в злобе и агонии лиц. На их знаменах, в подобие ликам святых у русских, был условно изображен сам Кощец - человеческий череп в короне, сделанной из кинжалов. Так подчеркивалось, что мастер Кощей - прежде всего царь-воин, царь-покоритель, царь-убийца. Он и был таким - судя по крупицам информации, что выуживалась из бывших кощеевцев, Бессмертный отдавал предпочтение именно армии. Солдаты были самыми привилегированными людьми в его царстве, самыми нужными, востребованными и обласканными его благосклонностью. Он не скупился, одаривая рядовых и полководцев львиными долями военной добычи, каждый солдат был богатым, уважаемым человеком с множеством наложниц и рабов. Полководцы же и вовсе были представителями власти, кощеевой десницей, его правящей рукой - они по своим законам правили каждый своим регионом Кощеева Царства, пока их владыка в своем сумрачном дворце раздумывал над местом следующего своего удара. Неудивительно, что его армия была столь многочисленной - людям всегда были свойственны мечты о роскоши.

За эту роскошь Кощей взимал платой беспрекословную верность. Солдаты сковывали себя множеством клятв, по которым полностью, телом и душой принадлежали своему бессмертному владыке. Они должны были быть готовы в любой момент умирать и убивать за него, являться по первому зову боевого горна, созывающего ратный поход, в плену не могли выдать никаких секретов несмотря на самые страшные мучения, и должны были быть абсолютно беспощадны к врагам. Они и были - в понимании кощеевцев весь окружавший их мир был либо рабами теперешними, либо рабами будущими, а все, кто осмеливался сопротивляться, подлежали полному истреблению. О их жестокости и о разрушительности набегов ходили холодящие кровь легенды, которые лишь немного приукрашивали правду. Кощеевцы не задумываясь жгли и разрушали до основания всё и всех, что и кто по их мнению не представляло ценности. Все остальное - от золота и камней, до леса и скотины увозилось прочь, в Кощеево царство, а все те, кому повезло не умереть в буйстве огня и стали, превращались в безымянных, пронумерованных рабов, обреченных до конца дней трудиться на благо жителей Кощеева Царства не разгибая спин.


После смерти Кощея большая часть его армии пала вместе с ним, на веки вечные оставшись в обледеневших руинах некогда роскошных городов. Те же, что остались, и смогли пережить Исход, не погибнув в вечной мерзлоте и темной, морозной тундре, осели кто где. Но, как можно было убедиться, их клятвы все еще действуют, и они по прежнему не свободны от воли своего владыки. Старые, искалеченные, озлобленные, ненавидимые всем миром и не имеющие в нем места, они утратили последнее, что имели собственную свободу, и обречены безропотно идти на заклание, с мрачной отрешенностью подчиняясь воле своего нового повелителя.
  • атмосферыч
    +1 от vintermag, 11.01.17 17:26

Даже увечащие и смертельные удары будто бы и не касались изуродованных отдынцев. В их перекрученных телах не дрогнул ни один мускул, когда в измененную плоть врубались лезвия, рассекая ничем не защищенную плоть… хотелось бы сказать, что как масло, но процесс больше напоминал рубку толстого и крепкого дерева, столь прочны были уродцы. Но все же упорство точит даже камни, так что вскоре вместо чудищ в лагере валялись только окровавленные обрубки.
Соловью тоже пришлось немало посвистеть. Горное эхо наверняка разнесло этот свист на многие версты вокруг, и наверняка этот лихой свист с легкостью узнали ордынцы, которые его слышали. У героев же от долгого свистания Соловья-Разбойника заболели уши. Но надо было признать, что Маринкин отец работал как настоящий доктор – он сделал в определенных местах длинные и глубокие надрезы своим тонким посвистом, а затем свистнул иначе - громче, сильнее, и «гусеницу» просто разметало кровавыми ошметками по окружающим камням. Удовлетворенно осмотрев свою работу, бывший разбойник утер со лба выступивший пот, и небрежно сказал.
- Ну, пошли, чего стоим.

Подъем на Лысую Гору был широк, удобен и прочем. Было видно, что кочевники были вынуждены долго оставаться на этом месте, так что обжить и обустроить его успели хорошо. Расчистили камни, укрепили подпорками некоторые опасные скалы, провесили через провалы крепкие веревочные мосты, способные выдержать даже отряд конников, если они будут медленно двигаться цепью. По мере возвышения становилось холоднее. Ничем не сдерживаемый ветер немилосердно свистал отовсюду, пробирая до костей и заставляя неметь кожу. По мере возвышения героям все отчетливей открывался величественный и мрачный пейзаж. Горы и степи только сейчас показали настоящую свою величину – бескрайнее пустое пространство, казавшееся почти безжизненным, если бы не маленькие мерцающие огоньки костров там и тут – походные лагеря Орды. Горы, холмы, впадины, реки и озера, водопады и редкие леса были видны с Лысой Горы отчетливо, до мелких деталей, сам воздух как бы стал прозрачнее, делая невероятно далекое ближе, чем собственная ладонь. И над всем этим нависало алое небо, ничуть не ставшее ближе за время этого подъема. Зато ближе стали облака – рваная пурпурная масса, переливающаяся блеском малиновых молний. Облака образовывали собою титанические фигуры, из которых воображение рисовала полубожественных чудовищ, сходящихся в смертельной схватке за владение умирающим мирозданием. Может быть, хан Бекет и желал почувствовать себя таким же Богом, что с высоты смотрит на мир, который будет принадлежать ему.

Но на вержине героям пришлось узреть отнюдь не божественный вид Хана. Та злосчастная лохматая веревка оказалась ничем иным, как его правым усом который начинал свой рост из развалившейся перед шатром огромной тушей чудовища в отлично узнаваемой раззолоченой тюбетейке. Оно лежало на боку, раздувшись и покрывшись синюшными опухолями размером с походный котелок. Лицо хана Бекета превратилось в один сплошной рот – вечно раззявленную черную дыру с обмылками зубов в бледно-розовой челюсти и вывалившимся языком, которым можно было дважды обмотать человека целиком. У него уцелела единственная рука – и эта рука одним махом загребала со скатерти невиданные яства, которые материализовывала расстеленная перед чудищем расписная скатерть с греющим душу русским узором. Сожрет все – плаксиво завоет, и скатерть тут же исполнит невнятное, но столь очевидное желание чудовища, и снова породит на свет щедрые угощения самого изысканного толка.

А перед ханом, лишившимся человечьего облика, сидел на камне второй знаменитый сказочный кот. В отличие от того, что ходил по цепи, этот имел скромный рост в неполный аршин, красивую шерсть серой в полосочку расцветки, которая невольно провоцирует назвать кота Барсиком, и одежду. "Барсиковый" кот был наряжен в заморский черный камзол, старый, но ухоженный, в красные сапожки, и носил на носу кругленькие очки без дужек, с затемненными стеклами. Последние он явно надел шику ради – в них ничего толком не было видно, а его глаза были изрядно больше этой затейливой оптики.

Первым в диалог вступил Соловей.
- Я смотрю, Солнцеликий Владыка изволил тяжкко заболеть. – Язвительно сказал разбойник, шагнув вперед, и как-бы невзначай спрятав руки в карманы плаща. – Не иначе, съел что-то не то. Знаешь, что-нибудь про это, Кот-Баюн?
- Здрррравствуй, Соловушка. – Невозмутимо проурчал Кот-Баюн, изобразив улыбку на своей кошачьей морде и, сверкнув глазами, снял очки, деловито протирая их. – Не скррою, некоторррое отношение ня к этому имею. Но мяу... меню составлял Его Величества Мурррстеррра Кощея Бессмуррртного любимый МЯ-сник, Рродислав Хапилов. Волею прррромысла он давно уж осел в этой пустоши, и мимоходом помог мррне ррешить вопрррос орррды.
И переведя взгляд на героев, сказал.
- Мр-мр, вот вы какие – избррранники Вершителя Судьбы. Не торрропитесь хватать оружие. Мя хочу рразррешить все миррром.
  • Ня
    ^^
    +1 от masticora, 10.01.17 18:31
  • Зато ближе стали облака – рваная пурпурная масса, переливающаяся блеском малиновых молний. – это действительно прекрасное зрелище.
    +1 от Fiz, 10.01.17 22:32
  • Сюжетные повороты удивляют, как всегда)
    +1 от Lehrerin, 11.01.17 10:32

Данька
Тут и сказалась у Даньки усталость да врожденная его немочь-хилота. Сапоги сработали исправно, он допрыгнул – да вот подтянуться не сумел. Уцепился за край крыши – а подняться силенок уже не осталось. И ладно б силенки – нога так и не сумела найти опоры, а руки оказались недостаточно цепки. В общем, полетел подмастерье обратно в грязь, со смачным плюхом шлепнувшись в нее.
И понял – бежать некуда. Не успел подняться – а вышел из-за угла первый скоморох. Разрисованная мелом рожа с круглым румянцем и накрашенными губами растянулась в желтозубой, щербатой улыбке, и скоморох играючи подкинул в руке ржавый мясницкий тесак. Следом за ним вышли его друзья-подельнички в пестрых одеждах и стращных масках, будто сросшихся с лицом. У кого топор был, у кого вилы, у кого просто дрын какой-то, а один, здоровый детина-силач, с удовольствием взвешивал в руке кузнечный молот. Скоморохи словно бы нашли себе развлечение в том, что растерзают мальчишку всеми этими инструментами – они хихикали, тыкали в отрока пальцем, передразнивали напуганное выражение его лица. Бросился было мальчик опять наутек – а сзади уже псарь кощеевский подошел.
- Вот и добегался. – С удовольствием произнес лохматый бородач в медвежьей шкуре, с хищной улыбкой глядя на попавшегося мальца. – Измельчали нынче детишки на Руси. Моим шавкам и на один зуб не наберется. Пусть уж Ерыжкины хлопцы развлекутся. Долго они с тобой играть не будут, уж потерпи минутку.

И тут через голову дрессировщика пролетела здоровенная отрубленная голова в шутовском колпаке. Она упала в грязь неподалеку от Даньки, и он тут же узнал – она принадлежала тому здоровяку, что княжескую коляску опрокинул. Обернулся дрессировщик, и…
- А ну лапы прочь от ребятенка, сучата! Задавлю, гниды! – Это возрычал рыжебородый богатырь, израненный и оборванный, но переполненный праведным и, в буквальном смысле, пламенным гневом. – Поберегись, юнец!
И поберечься было от чего. Даня едва успел забиться в ближайший угол, чтобы не втянуло его в этот водоворот огня и крови. Жар, пламя, удары, крики боли и смех сквозь них, опаленные клочья пестрых скоморошьих тряпок – все это слилось в единый безумный вихрь. Богатырь получал рану за раной – но они тотчас же на нем запекались, а под беспощадными ударами раскаленной добела булавы превращались в кашу черепа и дробились с хрустом кости злобных скоморохов. И тут, в разгар боя, Даньку вдруг схватили за руку, и потащили прочь.

Это был Казимир – и он спешно уводил подмастерье прочь, ничего не объясняя, а на все попытки задать вопросы нетерпеливо и раздраженно отвечал.
- Позже!
Сил у старого мастера хватало, вырваться бы не получилось. Дане оставалось только стараться поспевать, чтобы не начали тащить волоком по грязи. Казимир Завидович оглядывался раз за разом, пытаясь убедиться. Что поглощенные дракой скоморохи их не преследуют. И увы, убедился в обратном.

Рыжий богатырь убил почти всех скоморохов. Те, кто еще был жив – кричали от боли, суча поломанными конечностями и боясь прикоснуться к обожженной до обугливания коже. Он убил и питомцев Псаря – но сам седой детина остался жив. И будучи живым, все-таки выбрал момент, чтобы броситься на богатыря сзади, и обхватить его своими могучими руками, которые уже превращались в медвежьи лапы. А затем Псарь, который был уже старым, матерым двуногим медведем, вгрызся в горло рыжебородого, разрывая бедняге глотку, и раздирая когтями грудь.
Так Даня и засвидетельствовал гибель Тульского богатыря, избранного Вершителем Судьбы героя, что должен был спасти Солнце – славного Виктора, света Сварожича. Узнать о том предстояло ему намного позже.
- Черт! – Казимир понял, что уперся в тупик. – Ладно! Сделаем по-другому. Эх, времени сосем нет, ни расчета, ни….
Оставив руку подмастерья и продолжая бормотать что-то, Казимир вытащил из-под полы раскладную треногу, и принялся устанавливать ее, и водружать сверху какую-то хитрую железную машинку. А пока он это делал – псарь-оборотень спешил к отроку.
- Казимир! – Ревел увалень-медведь во всю свою медвежью глотку, изо всех сил спеша к мастеру и его помощнику. – Не смей! И не думай даже, сука ты старая!
Он был ближе и ближе, ближе и ближе. До носа Даньки донесся характерный запах свалявшейся шерсти, под ногами он ощущал дрожь от топота хищника, а его тень уже вот-вот накрыла бы их обоих. Казалось, смерть неминуема – но Казимир усе-таки успел. Его машинка засветилас, луч ударил в стену – и под этим лучом стена просто исчезла. Вместо нее образовалась дыра прямо в пространстве, из которой ударил свет.
- Бегом! – Казимир схватил отрока за руку, и буквлаьно зашвырнул в эту дыру за секунду до того, как медвежья туша накрыла подростка всем своим весом. Подросток полетел куда-то в слепящий свет, в последний раз услышал крик своего мастера, свирепый медвежий рев – а затем сам не понял, как упал в высокую лесную траву, покрытую росой.

Олена, Данька
- Ой. – Тут Осьмуша зачесал свою взлохмаченную голову, и нахмурился, припоминая, что видел он по дороге. – Деревенек я не помню, но видал тут дом один, хоть и запущенный, однако ж не бедный. Помню, там еще яблоня большая такая росла. Давай туда наведаемся? Может, там добрые люди живут, помогут мне с обувкой. А я им какую-нибудь работу сделать могу. Главное чтоб не сложную, а то я по дому не больно-то работничек.
И тут же оговорился.
- Ты не подумай, не лентяй какой. Не привык просто.

И тут Осьмуша встрепенулся, словно заметивший хищника олень. Что-то хлопнуло в лесной чаще, за деревьями полыхнуло ярким белым светом, просветившим все бреши в стене древесных стволов. Затем послышался какой-то шум, будто что-то прокатилось по траве. И стихло.
- Чшш… - Вглядываясь в чащу сощуренным взглядом, Осьмуша медленно вытщил из ножен меч и ловко провернул его в руке. – Как думаешь, чего там? Пошли, посмотрим?

Что бы Олена на этот счет ни думала, но для нее произошло чуть больше, чем для Осьмуши. Через какое-то время после этой вспышки пришли в движение обитатели чащи. Олена, давно привыкшая к жизни в чаще, легко расслышала их мягкий, крадущийся шаг хищника, и даже не напрягаясь поняла, что это встревожились Кощеевы Гончие – особая порода полусобак-получудищ, что пришли на Русь из Вечной Мерзлоты. Эти чудища могли подолгу не есть, редко чувствовали голод, чурались людей и не были так уж опасны для путников, но запах крови бесил их, заставляя даже неголодных мчаться за жертвой, чтобы ее убить. Похоже, именно запах крови они и почуяли.

Тем временем приходил в себя Данька. Он обнаружил себя в высокой траве, мокрой от росы(мокрым теперь был и он сам). Вокруг было не видно почти ничего – лес был очень уж темный. Единственным источником света вокруг был рой светлячков, обитавший в этих местах – россыпь вездесущих пятнышек мягкого зеленого света, которые плавно и бесшумно парили в воздухе или гроздьями висели на травинках и кустарниках. Но судя по подозрительному шуршанию в кустах, лес населяли не только светлячки.
А еще Даня с ужасом понял, что рука Казимира Завидовича все еще сжимает его запястье. Она болталась на нем, отрубленная повыше локтя неправдоподобно-ровно. Похоже, эта рука перенеслась сюда вместе с ним, а сам Казимир в открытый проход влезть не успел.
А ведь они даже не успели и поговорить….
Воздержимся, а то я буду путаться вечно)
Чуть позже у Дани появится шанс доработать то или иное свое изобретение, чтобы оно давало больше бонусов. К тому же бросок вышел таким фиговым, что даже этот бонус бы тебя не спас( К тому же там еще и по силе штраф Х)

Извини, что пришлось немного форсировать события, я планировал дать персонажу подстрелить парочку скоморохов и волков, и дать шанс немного поговорить с Казимиром. Но не волнуйся, личная история персонажа еще не окончена)

Заодно нашелся хороший момент завершить историю Виктора.
  • + здорово же ты связываешь все ниточки, ни одна зря висеть не остается.
    +1 от Yola, 10.01.17 19:37

Олена
Осьмуша, однако, на выпад девочки не обиделся. Даже наоборот - засмеялся по-доброму.
- Остра на язык, нечего сказать. - Сквозь смешки сказал "герой", а потом приосанился, важно подняв палец. - Сапоги - это все наживное, приходящее и уходящее, и в деле нашем, геройском, не главное. Но, конечно, без сапог того, тяжеловато...

Сошли Оленка с Осьмушей с дороги, и сел добрый молодец на ствол поваленного дерева, повыше закатывая рукав, чтобы показать свои раны Оленке. И действительно, крепко ушиб добрый молодец руку, почти что сломал. Опухла конечность в районе сочленения с кистью, стала твердой, и цвет имела лиловый. Пальцы у Осьмуши от этого гнулись плохо . Но ничего - вправить кость обратно, да немного пошептать, и будет рука лучше прежней. А пока Олена занималась Осьмушиным вывихом, орловский дружинник поведал свою историю.
- Не побили нас никого. Ну, почти что. - Осьмуша так и эдак подумал, с чего бы ему лучше начать свое повествование, и решил, что лучше всего - с самого начала. - Я-то у Мстивоя, воеводы орловского, новенький был. В войско меня взяли недавно, так что князя того я и в глаза не видал. Он, конечно, герой славный. - Тут паренек заговорил тише и серьезнее. - Все-таки с Иваном-Царевичем на Кощея ходил, да потом тоже в палатах княжеских не сидел. Но не слыхивал я, что провидец он. Но вот уже при смерти Мcтивою Железному передал он, а сам Мстивой уже нам - вот вам мол письма, и вот эдак надобно их доставить.

Тут Оленка дернула увлекшегося рассказом парня за руку, чтобы встала на место кость - и герой, не удержавшись, громко вскрикнул от боли огласив чащу своим громким "АААЙ!". Второй раз руку Олене он подавал уже более осторожно, взяв с нее обещание, что больше она так дергать не будет. Но зато теперь у него пальцы нормально шевелились, да и боль отпускала, так что Осьмуша продолжил свой рассказ.
- Мы поначалу вместе держались. Кому успели, тому письма и доставили. Мне вот девки достались, одна другой страньше. Одна - в шкуры рядилась, да с луком бегала, и едва от нас не удрала, приняв за лиходеев. Другую я уже один искал, потому как сроки все вышли, и захотели ребята по домам воротиться. А я думаю, что срок аль нет, а надо приглашения доставлять как положено! Тем болеее княжеские. В общем, другой была девка черная с клюкой железной, про которую мужики разные страхи рассказывали. Она меня послушала, письмо схватила, да враз и помчалась по дороге, ни тебе "здрасте", ни "досвидания".

Кажется, Осьмушу немного задевало такое обращение.
- Вот и тебя грамотка твоя нашла. И так уж вышло, что теперь я сам ищу тех самых ходоков, каких князь к себе зазывал на тризну. Слух идет, что не просто так их князюшка собрал. Велел он им Солнце сыскать. Вот и я хочу к ним прибиться, посмотреть, что за люди они такие, кому князь спасение Руси доверил. Добрые ли, худые, или так... Ну и может, сам с ними тогда пойду, подсоблю чем могу! А что? Чем я не герой? Ну и ты, стало быть, того - тоже герой, раз тебе князь письмецо слал. Ай! - Опять вздрогнул добрый молодец, когда девочка случайно нажала на руку чуть сильнее, чем нужно. А потом рукой пошевелил, и снова заулыбался. - Гляди-ка, и правда отлечила! Ну, теперь только сапог осталось где-нибудь добыть, и все, держитесь братушки, едет вас Осьмуша-герой спасать!

Данька
- Да куды ж тут уйдешь... - Одной рукой в латной рукавице богатырь помог мальчишке встать, и тут же наотмашь сразил еще одну зверюгу,прыгнувшую на них. Изломанное тело лесного падальщика отлетело в сторону, и упало на мостовую, хрипя и корчась А пистоля в руках мальца богатырь будто и не заметил даже. - Мне князя спасать надо. А ты уходи!

А бой тем временем набирал обороты. Взъярившиеся дрессированные звери слепо бросались на дружинников, а те рубили, кололи и подымали на копья их туши, еле успевая справляться с таким напором. Часть дружины подымала на ноги тульского князя, пытаясь увести его как можно дальше от битвы. Но князя никто и не пытался преследовать. Данька понял, что целью нападавших был именно рыжебородый богатырь, который прямо сейчас ринулся в самую гущу событий, чтобы схлестнуться с самым большим и сильным противником.

Тем временем коряво сшитый по кускам здоровяк расшвырял атаковавших его дружинников, словно котят, и снова встал в полный рост, щеголяя свежими ранами. И прямо как в былинах и сказаниях схлестнулись богатырь с чудовищекм в жестокой и кровопролитной битве. Вспыхнуло откуда ни возьмись пламя огненное, полетели в стороны булыжники, которыми была уложена мостовая, огласил площадь рев и звуки ударов.
- Помнишь меня, Виктор, помнишь?! - Ревело чудище, насмехаясь над богатырем. - Это я, я, Ерыжка Щетинников, шут Злобинский! Вот я сейчас с тобой пошучу, а потом и другими твоими приятелями займусь!
- В этот раз ты наверняка сдохнешь! - Послышался голос богатыря, и затем снова вспыхнуло пламя, скрывшее поле сражения.


Но пора было уже бежать, потому что скоморохи вдруг увидели Данька, и отчего-то страшно им заинтересовались. Один из них, тот самый громкий потешник, что публику веселил шутками да прибаутками, пальцем указал на беглого подмастерья, и скомандовал.
- Хватай малого!
И точно - пора бежать.
  • Не знаю почему, но описания геройской или негеройской гибели персонажей у тебя всегда получаются по высшему разряду.
    Что у викинга сына тихомира, за которого пришел отомстить Соловей (кстати, зря убрал в архив, я любил читать там последний пост, где поединок Соловья и капкана), что у растоптанного отрока, что у волхва, которого по-тихому подрезали лихие люди.
    Умеете-с).
    +1 от Da_Big_Boss, 07.01.17 02:51

Когда идешь куда-то, не имея цели – значит, идешь навстречу судьбе. Но какая судьба могла ждать такого подорожника, если брел самыми узкими, запущенными и глухими тропами, большим трактам предпочитая глухие, безлюдные леса, в которых то и дело хрустят под чьими-то лапами сухие ветви, да завывает в чаще то волк, то нечто совсем уж неведомое. Ясно, какая судьба – порой, на таких дорогах встречались кости тех, с кем произошла такая «судьбоносная встреча» с лесными хищниками и чудищами.
Но у Олены было иное предназначение, намного более великое и значительное. Об этом она, конечно же, не знала. Ее мысли были заняты совсем другим, пока она, не щадя своих ног, брела вперед, опустив взгляд вниз, и лишь иногда подымая взгляд, чтобы убедиться, что она идет верно. Хотя, есть ли понятие верного пути, если она сама не знает, куда идет?
Олена очень редко встречала на своем пути людей, а если встречала – не торопилась к ним выходить. Люди подорожные, впрочем, тоже не искали возможности с ней поговорить, только смотрели ей вслед, да удивлялись про себя, что такая молодая девица идет совсем одна и не боится. Впрочем, удивлялись не сильно – вид оборванных детей, вынужденных уйти с отчих домов, и бредущих по бесконечным дорогам Руси в поисках лучшей доли, был слишком привычен в это лихое время. Чью-то деревню мор поразил, чью-то – разбойники сожгли, а кого-то и родители из дому согнали, избавляясь от лишнего рта, вот и бродят дети неприкаянными, пока или кто добрый не подберет, или к какой шайке не приткнутся, или погибнут в дороге. Их жалели, конечно, люди русские жалостливы, а Олену жалели особенно – девочка была красивая, ее не портили ни лохмотья нищенские, ни тяжелая печаль, не сходившая с бледного лица. Но и только жалели – встречные ей люди и себе-то помочь не всегда могли.

Но вот, когда Олена снова подняла глаза вверх, чтоб не сбиться с ухабистой, каменистой тропы, и увидела, как ей навстречу идет добрый молодец. Почему-то именно словосочетание «добрый молодец» пришло ей на ум, когда она увидела этого парня – совсем еще молодого, еще бриться не начавшего юнца в простецкой солдатской кольчуге, да в подкованных воинских сапогах, с длинными волосами, добрым и красивым лицом и глазами пронзительной голубизны. Что-то такое представлялось ей, когда она вспоминала о сказках, которые читала ей мама – сказках о таких же красивых юношах, что собрались в дальний поход вершить свои подвиги, разить чудищ и избавлять от бед добрых, но беззащитных людей. Только этот «герой» в своих путешествиях, как видно, натерпелся порядочно, и вид имел совсем негеройский. Начнем с того, что был он всего в одном сапоге, полностью покрытом характерной болотной грязью. Вторая нога тоже была грязна – видимо, как раз в трясине второй сапог и остался. На штанах, на левом колене красовалась неумелая заплата, готовая вот-вот отвалиться. Кольчуга была тронута ржавчиной, которую тщетно пытались вывести, и была велика ему по размеру – не иначе с чужого плеча обносок. Сам герой вдобавок еще и прихрамывал, и держал на весу раненую руку, но несмотря ни на что, легкомысленно улыбался, будто на прогулку вышел, и на весь свет смотрел с неуемным мальчишеским любопытством. А завидев впереди себя девочку, хотела она того или нет, сам подошел к Олене, вставая у нее на пути, но показывая, что не будет его преграждать при случае.

- Здравствуй, девица красная! – Поздоровался веселый паренек, чуть поклонившись. – Ты, не иначе, очень смелая, раз одна через лес темный идешь. Не хочешь ли рисесть, отдохнуть с дороги? Хлеб-соль со мной разделить?
Однако, когда полез он в свою котомку, вместо хлеба вытащил он кусок пергамента, мятый и грязью тронутый. Раскрыл, сверился – и с все той же улыбкой спросил у девицы.
- Уж не ты ли будешь Елена, по батюшке Васильевна, дочка лесничего муромского? Я уж тебя по этим лесам обыскался. Думал, обознался светлый княже Алексей Орел, царство ему небесное, напутал чего.
Отчество, по желанию, могу поменять)
Остальные новички будут добавлены в эту комнату по ходу дела.
  • Начнем с того, что был он всего в одном сапоге, полностью покрытом характерной болотной грязью.
    Такого в сказках не расскажут))).
    +1 от Da_Big_Boss, 03.01.17 19:04
  • С новой сюжетной линией.
    +1 от masticora, 05.01.17 07:43

Оленка
- Да ниоткуда. Не знаю я тебя. – Не стал играть с девушкой в тайны добрый молодец. – Просто был мне наказ от князя покойного, Алексея Орла. Как это там…
Добрый молодец нахмурил лоб, вспоминая.
- Значит, от Тулы иди о семнадцати верст по тракту до Калуги, а возле телеки перевернутой свернуть в лес, да идти по тропке, а навстречу девчонка выйдет, вот это мол ты и будешь. И велел он привести тебя в Плот, в княжество Орловское, поминки по князюшке справить.
Разъяснив так, юноша продолжил свой рассказ.
- Только это давненько уж было. Поминки по нему давно уж справили. Но письмецо я тебе отдать должен, как-никак указ княжеский.
И следом Осьмуша вытащил из котомки запечатанный восковой печатью свиток, тоже немного пострадавший, пока он добирался до той, кому был предназначен. А отдав письмо, добрый молодец наконец представился.
- А зовусь я Осьмушей Голубоглазым. Младшенький я в дружине Мстивоя Железного, воеводы городу Плот. Ну, раньше был. Я вот теперича сам по себе. Тоже решил в герои податься.

Данька
Первой остановкой на пути беглого подмастерья стал город Тула. Здесь работали самые лучшие мастера-оружейники на всей Руси, умельцы известные, что и с самим Казимиром Завидовичем потягаться могли. И сам Казимир сюда ездил частенько вместе с Данькой, на других посмотреть, да свое собственное мастерство показать. Уж каких только чудес да диковинок тут не навидаешься! И утки механические, что как живые плавают, и крылья бумажные, и инструменты музыкальные, что сами музыку играют, а однажды – Даня бы ни за что не поверил, коли бы сам не увидал – человека железного тут показали, который сам ходит да сам говорит. За живого, конечно, не сошел бы, да и неуклюж был больно, падал и подняться не мог, но все равно впечатляло. Только в его присутствии отрока все давило то его чувство, которое обозвали «плачем вещей».
А еще славилась Тула тем, что была одним из самых безопасных русских городов. О крепостные стены не раз и не два обломали зубы кощеевские войска – в Тульском Кремле до сих пор показывали народу остатки их диковинных доспехов, оружия и конной сбруи. С Тулой мог бы посоперничать, разве что, Киев – да и то, там, говорят, недавно царя чуть не убили прямо в палатах… В общем, тульский люд как-то привык со временем, что ничего им не грозит. А зря.

Все началось с бродячего балагана, что приехал нынче в город как раз в тот же день, что и Даня. Расположились они на главной площади, выставив кибитки свои полукругом, и быстро собрали вокруг себя разношерстную толпу зевак, которые всегда любили зрелища. Любопытный отрок тоже не смог удержаться – начал в толпу протискиваться, но не шибко был силен, чтобы ее преодолеть. И казалось, не увидеть ему ничего, да какой-то дюжий и добрый. Пахнущий перегаром мужик, вдруг подхватил тщедушного паренька в воздух, и прежде чем тот успел что-то сказать, усадил на свои могучие плечи. И с его плеч беглый подмастерье увидел все, что хотел.

На небольшом пятачке пространства между кибитками и публикой выделывали коленца скоморохи. Ловко жонглировали они шарами, зажженными факелами, ножиками, всем этим сразу, с завязанными глазами стреляли из луков по яблокам, которые ставили на головы, плечи и ступни самым смелым(и, видно, самым пьяным) зевакам, вызвавшимся добровольцами, заставляли прыгать через горящее кольцо собак, кошек и одуревшую от страха лесную нечисть, которой и названия нет, ходили по канату, и показывали сценки в самодельных и немного жутких деревянных масках и костюмах.
В разгар представления вдруг кто-то из толпы крикнул.
-Князь! Князь едет!
И правда – повернул Даня голову. И увидал княжескую тройку, запряженную белыми лошадьми в сбруе с бубенцами. Князя сопровождали и его дружинники, все как на подбор молодцеватые и крепкие. Но среди них особо выделялся здоровый детина с рыжей бородой, на рыжем же скакуне, да со щитом, на котором нарисовали знак Сварога. Зачем, казалось бы, на воинов смотреть, если все на князя пялятся? А затем, что любопытный Даня, бросив взгляд на скоморохов, заметил, что они показывают пальцем прямо на богатыря.
- А теперь! – Возвестил вдруг голосистый потешник, снова привлекая внимание публики. – Впервые у нас! Ужас Злобина!
И тут из-за кибитки вышло ЭТО. До того, как оно сбросило накидку, под которой пряталось, Данька думал, что это человек. Но когда накидка упала, и существо распрямилось во весь рост, стало ясно, что если это это не человек, а… люди. Как минимум трое, коряво сшитые и неведомо как сросшиеся в одного дородного детину без всякой одежды. Одна его рука была обычная, человеческая, а другая длинная и мощная, с кистью, похожей на клешню или ласту. Ноги были короткие и толстые, а громадное тело имело устрашающе-неправильную форму, и состояло из совсем уж разрозненных кусков. Но хуже всего была голова – большая, бугристая, и с тремя лицами сразу, смотрящими в разные стороны выпученными глазами.

Прежде, чем Данька успел что-то понять –громадина понеслась прямо сквозь толпу, сшибая и давя всех несчастных, которым не повезло очутиться на ее пути. Крики слились в общий хор, началась давка, паника овладела зеваками, все пришло в движение, и даже тот добрый мужик совесм позабыл про отрока на своем плече, пытаясь спасти свою жизнь и едва не сбросив мальчика под ноги паникующей толпе.
Дружинники заметили все это – но им не слишком помогла их наблюдательность. Кинувшегося наперерез врагу Ужас Злобина просто сшиб вместе с лошадью, и вместе с ней упал на мостовую, покатившись по ней. Перекатившись – резко встал, оказавшись совсем рядом с тройкой – и, подхватив под днище княжескую коляску, резко опрокинул ее набок.

Что было потом, Даня уже разглядеть не смог. Мир резко взметнулся вверх, когда его убегающий носитель вдруг упал. Пребольно ударившись о камни, Даня откатился в сторону, и увидел, что в спине упавшего торчит несколько стрел, а один из скоморохов-стрелков снова натягивает лук. Но хуже того – звери дрессированные в ярости бросились рвать людей, валили из наземь и безжалостно загрызали, умело метя прямо в шею, и скаля окровавленные пасти. К самому Даньке как раз сейчас уже приближалась одна такая – крупный, размером с теленка, облезлый серый волчище с ошейником, воняющий свалявшейся шерстью и мочой, ронявший на камни мостовой крупные слюни. Он вот-вот бы уже бросился на отрока – но через миг его голова была с противным влажным хрустом расплющена ударом булавы, который нанес тот самый рыжий детина.
- Ну как ты?! – Крикнул подростку богатырь. – Встать можешь?!
Draag может вступать в игру)
  • Лихое начало!
    +1 от Draag, 05.01.17 01:15

------------------------------------------------
Злата лишь сдержанно попрощалась с княжичем, взяв у него горсть монет, да пожелала удачи. Хотя пожелала так, не слишком обнадеживаясь, будто знала что-то. Ворожей тоже не сказал ничего путного, и даже напротив - зашикал на князя, посмотрел на него глазами страшными, и зашептал, что тут-де радоваться надо, а не горевать.Сам же Велес твою женщину в жены своему сыну выбрал, матерью для новых змеев стать! Оценил, стало быть, по достоинству. Впрочем. что взять с сумасшедшего старика?


И вот - сидят Василий, Фока да Соловей за столом в корчме. Соловей сдержанно, но твердо отказался пить что-то слишком крепкое, Но, понятное дело любезничать шибко он не стал, хотя и не осерчал. Просто улыбнулся этой своей улыбкой, какой ордынцы ухмыляются - ехидной такой, надменной - и передразнил.
- "Люба", "счастье"... Это, Васёк, слова по отношению к моему роду ругательные. Выкинь из головы эту дурь мальчишескую, не будет у вас никакого счастья. Я тебя не отговариваю, ты знатного роду, в княжеском доме вырос, с детства привык получать чего хочешь - и в этот раз по-своему сделаешь. Просто я хочу, чтоб ты понимал, на что подписываешься.

Соловей на миг повернулся к Фоке и похлопал его по плечу.
- Ты выпивай, не стесняйся. Тут сейчас разговоров будет всяких до черта, а ты вроде и ни при чем - а оттого и подступиться некак, и сказать нечего, только слушай все, на стуле вертись, да глаза таращи. Не знаю, чего он тебя сюда позвал, но раз уж тут оказался, то я тебя угощаю.

Потом Соловей снова к княжичу обратился.
- Ну, я все-таки хоть такой себе, но ее отец, а по вашим - да и нашим - традициям у отца благословения нужно испрашивать. Так вот, не благословляю я вас, и больше того скажу, нечего вам и сходиться. - Бывший разбойник умело сменил тон, сделав его мягче и уважительней, чтобы не дать собеседнику слишком рассердиться - Проклятие вы может и снимете. Так Змеиный Царь вас уже просто изведет, одной мести ради. Это ж его игрушку. с которой столько возился, из лап вырвали! А боги пуще всего дерзости не любят. А значит это, что ты вечно будешь ее стеречь, спать вполглаза, оберегами всякими обвешиваться, и костьми ляжешь, вечно пытаясь ее от ворогов защитить. А то и чего доброго сам на какой Зарок пойдешь, и только хуже все сделаешь.

- Дальше - продолжал Соловей - Ты, поди, забыл уже, пока столько времени с нами, сирыми да убогими валандался, кто ты таков есть? А ты, между прочим, сын княжеский, наследник стало быть, государева человека. А вам по любви жениться на всякой, какая глянется, не положено. Вам любить можно только кого-то своего звания. Вот только представь, как твой папка-то обрадуется, когда приведешь ты ему калечную, завшивленную дочурку Соловья-Разбойника. Ты бы с таким же успехом вот его привез в дом родной венчаться... Хм. Да вот хоть его! - Соловей схватил сидящего рядом Фоку за щеку, и со смехом оттянул ее. - О! Красавец! Хоть сейчас на свадьбу! Маринка не просто там какая несчастная, безродная бродяжка, она разбойница, как и ее родный папуля, который тебе сейчас все вот это говорит. Я ей сам "противосолонь" на груди выжигал, сам ее учил, как ловчее человеку нож в глотку воткнуть или топор в темя. В пятнадцать лет хотел ее за богатого кощеевца выдать, чтоб потом его богатством поживиться - да сбежала она от меня. Я б плюнул, да жена все пилила, так я узнавать старался, жива ли. Так вот, себе она не изменила - убивала, грабила, мучила, пока в Кощеевом Царстве не оказалась, где ее каким-нибудь упавшим камнем и не размазало, как говно под подошвой. Вот такую ты невестушку домой и приведешь.

Соловей в сердцах сплюнул.
- Вот тебе и счастье. Может, и избавишь ты ее от проклятия каким-нибудь чудом, но мозги свои ей не вставишь, и суть ее не поменяешь. Она с дурости своей в эти божеские игры полезла, сдуру и еще куда сунется, а тебя с собой потащит. И рода лишит, и дома, и будешь ты с ней до самой своей глупой гибели по свету шляться, без всякого счастья. Это проклятие, а не счастье, Васёк, наше с ней общее проклятие, расплата за все грехи нашего мразотного рода. С ней плохо тебе будет, а если и правда любишь, то и без нее плохо. И черт его еще знает, что хуже.

Тут Рахманинович вдруг погрустнел, став мрачнее тучи, и с тоской подпер голову.
- Я-то вот своей любви смог на горло наступить, вид сделать, что не люба мне та женщина, про которую ты хочешь узнать. Хотя я ведь знал, что она пойдет за мной, стоит мне захотеть. Но еще я знал, что ее в таком случае ждет - и дал ей жить своей жизнью. А вот моя дочка тебе такого подарка не сделала, взяла и соблазнила парня, потому что захотелось. Значит, и тут больше любит себя, чем тебя. И чувствуется мне, что ничего у нас не выйдет. Из гордости и глупости Маринка просто оттолкнет помогающую руку той доброй женщины, у которой ты надеешься снискать спасения. - Тут Соловей будто вспомнил что-то, и забормотал больше сам себе. - Разве что Мирослава ее вдруг вразумит, но то едва ли. Маринка в жизни никого не слушала. Но если ты все-таки не передумал, после всего тут сказанного - изволь, расскажу всю историю как есть, и где искать подскажу, ничего от тебя не утаю.
  • У тебя очень крутые описания, колоритные нпц, интересный язык, продуманный и оригинальный сеттинг... короче, не буду повторяться, крутой модуль.

    Но, пожалуй, больше всего мне нравится, что почти все энкаунтеры объединены одной важной моралью, которая мне очень созвучна: "В сказках и былинах рассказано не все".

    Это особенно круто.

    И вот то, как именно и какими словами Соловей отговаривает княжича — как раз такого сорта штука).
    +1 от Da_Big_Boss, 26.12.16 22:11

[Пост перенесен на позицию ниже]
  • Какой добрый Соловушка.
    +1 от masticora, 26.12.16 04:45

Винсенту удалось не только разрядить обстановку, но и поразить своим внезапным появлением Невесту. Она так и замерла, осоловело глядя на мага. В ней боролось несколько желаний - желание кого-нибудь убить и выпустить пар, и желание глупо захихикать над этими пафосными выкриками. А пока Невеста "зависла" - она была вынуждена слушать длинную поучающую речь Рейвенмена, плавно перетекающую в просьбу. И слушая, не могла с ней не согласиться. Ей даже стало стыдно за то, что она так яростно набросилась на человека, хотя достаточно было бы просто нормально с ним поговорить, как говорят все нормальные люди. От стыда Невеста опустила взгляд, уставившись в свои ступни, и обняла руками собственный хвост в инстинктивном желании закрыться от гипотетических осуждающих взоров.

- "Нужно взять себя в руки. Взять себя в руки, и отставить эмоции в сторону."
- Говорила Невеста сама себе. Пожалуй, частично себя в руки она как раз и взяла, обнимая свой хвост. - Настойка валерианового корня на спирту и никаких контактов с Джеком. И не думать об Эрле! Парень в маске прав, я должна думать о Коммуне, а не сходить с ума.
И тут же Невеста как-то разочарованно подумала.
- Впрочем, что тут от меня зависит? Джек, конечно, мелкий самодовольный засранец, но он прав. Я всего лишь приблудившаяся канализационная крыса, и даже с огородом пользы от меня мало.

- Маргарет Райт. - Повторила Невеста шепотом, а потом тут же тихонько обратилась к Тревору, постучав когтем по его наплечнику, пока разглагольствовал Рейвенмен. - Трев! Мне будет нужна твоя помощь! Ты мог бы найти информацию по этой Маргарет Райт? Где живет, и все такое.
Глаза ящерицы сейчас были совсем как у мультипликационного Кота в Сапогах из мультфильма "Шрек". Она смотрела на подростка в доспехе почти умоляюще. Отказать ей хватило бы душевных сил только у законченного подонка, который смог бы и ребенка съесть. Хотя, съесть ребенка для Невесты тоже не слишком сложная задача...

Рейвенмену же девушка ответила сама, избегая встречаться взглядами с ним.
- Сама найду. - Ответ этот прозвучал немного неразборчиво, потому что ящерица буркнула его, как пристыженный ребенок, который извиняется за какую-то шалость, но извиняться не умеет. - Значит, не совершать ошибок?

И тут же Невеста взглянула на Рейвенмена, пересилив саму себя, и взгляд у нее был такой же, какой она недавно обращала на Тревора. Интересный такой был контраст с остальной внешностью.
- Но как же Эрл? - Спросила она у клювастого. - Мы должны оставить его гнить в этой проклятой тюрьме?! Я так не могу! Даже если он не сможет сюда вернуться, даже если меня саму поймают, это все равно лучше, чем остаться там! У меня есть силы и умение, в конце концов меня явно создавали как раз для дел такого рода, так что я все равно рано или поздно попытаюсь пробраться в эту дурацкую тюрьму и вытащить его! Даже если не выйдет - все равно стоит попытаться.

Ну вот, снова эмоции. Невеста опять сделала над собой усилие,
- Но сперва я все-таки разберусь именно с Маргарет.- Закончила Невеста уже более нейтрально. - Я, конечно, больше не она, но... Вы понимаете. Зов долга. А за советы спасибо. Правда, спасибо.
  • Невеста заставила-таки сердце Рейвенмена дрогнуть... А кто бы мог здесь остаться равнодушным?
    +1 от lonebeast, 25.12.16 16:49

Хоть и был Царь Кощей Бессмертный самым лютым врагом многострадального народа русского – да не единственным. Бесчисленные полчища лютых ворогов топтали сапогами и копытами богатую и щедрую русскую землю, желая изжить с нее людей и самим ею править и на ней жить. Были здесь и степные варвары, пришедшие из мест, где нет ничего, кроме камней да песка. Были здесь и люди из европейских держав, что самих русских считали дикарями, не заслуживающими такого богатства. Бывало, и сами русские шли брат на брата с мечом и копьем. Ничем особым среди бесчисленных врагов Руси не выделялся хан Бекет.Но это только на первый взгляд.

Покорив множество земель, объединив под своим знаменем десятки племен, обложив данью множество правителей, и снискав себе славу умного и хитрого полководца и безжалостного воина, хан Бекет искал себе сопоставимого противника. Он нашел его в лице русских воинов – покорить таких он считал высшим проявлением своей силы, и на то положил свою жизнь. Он уважал стойкость русских, их отвагу, их братство и их честность, и потому с ними был жесток и суров особенно. Его воинство редко брало в плен, а кого брало – тех мучили хановы палачи, пытаясь сломить волю непокорного народа, показать свое над ним превосходство. Женщины русские у них ценились – ордынцы угоняли их с охотой, веря, что сын от русской женщины соединит в себе лучшие качества двух народов. Хан Бекет оказался самым долгоживущим противником Руси – он пережил даже самого Кощея Бессмертного, многие годы досаждая русскому царю у границ, то отвоевывая многие русские земли, то теряя их. Победы подстегивали хана к новым битвам, поражения подстегивали еще сильнее. Хан привык к войне, в ней видел смысл своей жизни, и бесконечные схватки с русскими не были для него утомительны.

Во времена похода Ивана к кощееву царству Бекет снова собрал свое войско, может статься – самое большое за всю долгую историю этой вражды. Два войска, русское и ордынское, сошлись когда-то в чистом поле невдалеке от реки «Большая Шушь». По давней традиции битва начиналась с поединка двух самых лучших богатырей. И вот-вот сошлись бы уже два поединщика в смертельной схватке, как вдруг….
- Стойте! Стооойте!
Прямо под ноги коням бросился Иван-Дурак, и едва не растоптали незадачливого героя оба коня. Ордынский богатырь рванул поводья – лошадь взбрыкнула, и сбросила того с седла. Русский же, как увидел, что на царевича несется, сам своего коня стреножил, и вместе с ним упал в пыль.
Потом выбежали и соратники Ивана, ругая того последними бранными словесами. Чернобород его за воротник подхватил, как котенка растрясая, а Орел, Горыня, Дубыня и Усыня во все свои голоса того ругают, мол, куда ты дурак между богатырями лезешь, да между двумя войсками становишься. Такой гвалт подняли, что и позабыли сами, что посередь битвы оказались. Опомнились только тогда, когда с обеих сторон в них копья да стрелы наставили.
Вышел тогда к богатырям-кощееборцам сам хан Бекет. Тут же ордынцы в ноги ему упали, а русские, хоть и все смелые, на шаг отступили. И молвил хан Ивану.
- По какому праву битву ты прерываешь, русский? Я к этой битве войско три года собирал, еще три года каждый меч точил да тетиву на луке натягивал, а уж ждал я такой битвы всю свою жизнь.
И тут же Иван поклонился хану от пояса, не глядя на своих друзей-спутников, и повел речь собственную.
- Коли ждал битвы такой всю жизнь, так что тебе стоит еще год пообождать? Неподалеку тут войско Кощеево стоит, темная рать напасть на Русь готовится. Битва эта им только на руку станет – как закончится она, то кощеевцы и тебя, хан, побьют, и наших, русских загубят, а потом и дальше пойдут, бесчестно отняв у тебя победу, которой ты желаешь. Коли хочешь – поборемся с тобой, но погоди, пока я и братья мои проклятого Кощея загубят.
И тихонечко склонившись к хану поближе, прошептал Иван.
- А как возвращаться буду – непременно к тебе, Светлейший, загляну. Слыхал я, что пуще войны ты только пир горой любишь, так будет тебе такой пир, какого ты нигде бы не видал.

Хан впервые за много лет рассмеялся, и хлопнул по плечу храброго и прямого до глупости парня.
- Так и быть. Обожду я чуток, пока ты Кощея победишь, да непременно дождусь твоего подарка.
Друзья Ивана так рты и раскрыл. Да и войско русское глазам своим не поверило, что так легко хан Бекет отступил. Н хан свое слово сдержал-развернул свою орду, да и умчался с нею обратно в степь. И ждал ровно до того, как снова нашел его Иван, и исполнил сое обещание, подарив хану Бекету добытую им скатерть-самобранку.

Жаль, что война хану Бекету все равно нравилась слишком сильно.


------------------------------------------------

На обратном пути от Лукоморья плавание прошло намного спокойнее. Если не считать явления змея Велеса, царя всех змей и ползучих гадов на земле, конечно. Ну а так – погода не бушевала, морок и видения не пугали множеством сцен конца, а чудовища морскиене успели оголодать настолько, чтобы бросаться на корабль Малаха, не боясь бомб и выстрелов. В пути, правда, погибло еще несколько моряков – двух утянули морские гады, один свалился за борт, а еще одного сам Малах укокошил, увидев, что тот прячет от него раздувшуюся от неведомой, но как видно очень заразной болячки руку. Никас сетовал, что если б вовремя успели отрезать – вернулся бы разбойничек живым к семье. А так – болезнь уже глубоко забралась в человека, и Малах проявил вовсе не жестокость, а с какой-то стороны и милосердие. Правда сам Малах, наверное, изрядно бы удивился.

В Велесовом Хвосте корабль Малаха встречали всей станицей. Еще как показался кораблть на горизонте, на берегу уж было нее протолкнуться от орущих что-то неразборчивое жителей, которые радостно свистели, бросали вверх шапки и Махали платками. Как опустился трап – вся толпа взбежала на корабль, и буквально вынесла и кормщика,и команду, а заодно загребли и самих героев, хотели они того или нет. Вынесли, донесли до подворья Малахова, и там качали, подбрасывая высоко в воздух.
- Ну все, все, шабаш! – Счастливо орал Малах, пытаясь удержать на голове шапку, и не выронить вдобавок железную клетку с встревоженным Летуном. – Да поставьте уже на землю, сукины вы дети! Лучше б стакан уже поднесли! Ох, щас сблюю…
После того, как Малаха покачали, его молча и крепко обняла его жена. А потом так же молча отвесила звонкий подзатыльник, и ушла хлопотать по дому, оставив атамана разбойников чесать голову и с глупой улыбочкой бормотать.
- Эх, бабы….

Потом пришло время расчета. Вторую половину своего вознаграждения Малах принял даже с большей охотой, чем первую. Опять же, придирчиво осмотрел и на зуб попробовал каждый гривенник, и только убедившись, что это действительно золото, сгреб драгоценные кругляшки с чеканным портретом Ивана Последнего, упрятал их во внутренний карман жилетки. А после того - сердечно и от всей души попрощался с героями.
- Убирайтесь с глаз моих, и чтоб я вас больше никогда в жизни не видел! – И добавил. – А если вы после всех этих мучений еще и солнце не вернете, я ворожею скажу, чтоб вас всех проклял. Все, кыш, кыш, кыш, кыш, кыш.
Толстые близнецы выпроводили героев за ворота, где ждала их цыганка Злата. Она пришла только для того, чтобы подмигнуть Василию, и сказать.
- Говорила же – любит тебя вершитель судьбы. Дал время на любовь. – И тут же грустно вздохнула. – Может, оттого и даже в этом путь твой простым не сделал. У него вечно так, кого больше любит, на тех и все шишки сыплются.
Но говорит много было недосуг, да и бездельничать тоже – важное дело ждало впереди. А потому, раскрыв книгу, и мельком отметив, что исписанных страниц в ней стало больше, княжич Холмский открыл книгу на первой, которая была еще чистой.

И сказ новый начался.

------------------------------------------------

У самых границ нынешних ордынских владений располагалась деревня с символическим названием Голодухино. Название это было выстрадано долгими годами бесконечных войн с ханом Бекетом. Границы сдвигались туда-сюда, и деревня частяком меняла хозяев. Ее занимали то ордынцы, то русские, и все брали с каждого двора долю зерна да скотину. Два войска попеременно кормить - то не шутки, а вдобавок, бывало, сходились они прямо на месте деревни, превращая ее в место побоища. Кони вытаптывлаи поля, случайно или намеренно поджигались дома, да и варвары частяком угоняли баб и убивали мужиков, так что неудивительно, что деревня находилась в состоянии постоянного голода и разрухи. Кто мог - тот сбежал, а остались там только самые нищие или самые упорные.

К тем временам, как вошли в Голодухино наши герои - они увидели, к чему пришла эта деревня. Издали казалась она очередным заброшенным селением, где из жителей только привидения в покинутых домах, да нечисть хищная рыскает неподалеку от людских троп. Только в нескольких хатах мерцал отсвет теплого домашнего очага, а из приземистых печных труб курился дым, уносясь в кровавый небосвод. Из почти трех десятков хат жилыми осталось пять, и почти во всех жили уже старые, согнутые годами и непосильным трудом крестьяне. Один из таких как раз на крылечке сидел, и проходившим мимо на своих конях героям молча кивнул в знак приветствия. Наверное, были тут все-таки и молодые, и даже детишки - кто-то из героев заметил на пыльной дороге оброненную самодельную куклу из тряпок.

Вдали было видно огромное поле, которое как раз сейчас вспахивал один-единственный человек. Правда, один-единственный. Даже отсюда было видно, сколь он могуч, и как легко волочет за собой огромную соху - наверное здешний кузнец ковал ее месяца три. Эта соха выворачивала из земли огромные валуны, а неподалеку от поля грудой лежала куча других, выкорчеванных ранее. И тянул эту соху человек будто бы безо всякой натуги, легко и просто, словно ему просто положили на плечи нитку.

В другой стороне виднелась сторожевая каланча со знаменем здешней дружины. Возле нее разожгли огромный костер, и к нему сейчас дружинники тащили что-то огромное и бесформенное. У Мирославы при взгляде на это екнуло сердце - что-то сродни этому жило в гробу Алексея Орла. Но это, видимо, было уже мертво - его прямо утыкали стрелами и копьями, сделав похожим на лысеющего ежа, и волокли веревками. Тварь эта, впрочем, так просто не сдалась - оттаскивали ее от места побоища, где вся земля была изрыта, а на ней лежало, как подсчитали самые зокрие, восемь тел павших в бою воинов.

- Смел. Но не дерзок. Свое место знаешь. - Проговорило чудовище, уставившись на князя своими мертвыми глазами. - Ладно. Я смилуюсь, и оставлю ее пока как есть. Да и ты выживешь - яд в тебе я безвредным сделаю. Люби ее, сколько тебе влезет, мне нужна только ее способность детей рожать, и живучесть, чтоб она успела родить как можно больше, прежде чем... прежде, чем она закончится.
Змеиный Царь будто бы сам был доволен подобранным словом, даже хмыкнул одобрительно.
- Но люби ее без этого вашего, человечьего, сам понимаешь. - Взгляд чешуйчатого на миг опустился куда-то вниз. - Я узнаю, что было, и уж тогда-то сгинешь ты не от ее руки, а от моей. А если ты еще и ребенка ей заделать умудришься - дождусь, пока дозреет, а потом Акулина его сожрет. На твоих глазах, человек! А теперь отойди.

Небрежно оттолкнув едва стоящего на ногах княжича, чудище склонилось над Маринкой, сложив руки на широкой, обвисшей груди.
- Ты мне будешь уже ни к чему, после того, как чрево твое ребенком будет отяжелено. Так что я даже возможности такой не допущу. - Пробасил Змеиный Царь. - Смертью своей меня пугаешь? Ничего, давай, режь себя. Я и другую для своего сына найду. Только вот Мара вряд ли обрадуется, когда ты ни с чем вернешься. И второго шанса она тебе не даст, поверь ты мне. Да и не проткнешь ты себя.
Тон Змея стал совсем уж издевательским.
- Помнится, когда рухнуло царство этого выскочки-Кощея, ты не захотела там подыхать, и к нам приползла, потому что бежать не захотела тоже. А теперь вдруг с жизнью так легко расстанешься? Ой, не верю. Не проткнешь ты себя, опять понадеешься. что как-нибудь обойдется, что все равно не скоро конец твой, что как-нибудь выкрутишься, да обманешь и Мару и меня. С этими ведь мыслями Зароки нам давала, а? А вот и нет - с любимым ты только за ручки держаться можешь да лобызаться, а скоро придет время и до конца расплачиваться.


И Змеиный Царь захохотал, куражась над своей жертвой.
- Никого ты не обманешь, никак тебе не выкрутиться. Никак. Выжмут тебя досуха дети моего сына в твоей утробе, или получит Мара и сгноит в вечном холоде и забвении. А вы - яростный взгляд на других героев - вы ничем ей не поможете. Что бы вы ни делали, она моя, она сама себя нам вверила. Так что отступите.
  • Крутейшая сцена.
    Даааа, игры с богами да царями — штука опасная.
    +1 от Da_Big_Boss, 22.12.16 15:50

В этот раз, то ли от веры слабой, то ли от чего еще, но прозорливость Мирославина ей не помогла. Увидела она перед мысленным взором своим лишь фрагмнт чьего-то чешуйчатого тела, от которого исходил потусторонний холод. Только этот холод будто бы задерживало само монашеское одеяние. Не так она его чувствовала, как все другие.

После выкрика Маринки повисла тишина. Неловкая, предательская тишина, во время которой Царь-Змей с напускным любопытством осмотрел каюту. Не появилось тут никого на защиту Марины, кроме друга-Лелислава, которому Змеиный Царь одним жестом только велел до поры замолчать.

Он потерял интерес к Василию, который сейчас уже чувствовал, как огнем жжет все тело, но пот, в который его кинуло - холоден, как последний пот у покойника. Видимо, уважительное обращение без отступления от своего слова и действия поневоле вызвало уважение к смертному даже в нем. Змея больше озаботила Маринкина дерзость и злословие.
- Помолчи пока, человек. До тебя дойдет очередь. Прежде я с ней поговорю. - Сказав это Василию, снова же не раскрывая рта, Змеиный царь подполз к Чернавке ближе. На нее он смотрел с откровенной насмешкой, читавшейся даже в нечеловеческом лице, неспособном толком показывать эмоции.

- Ну что? - Издевательски спросил он, чуть ли не вплотную нагнувшись к ее лицу и дыша на нее обжигающим морозом. - Не спешит вступиться за тебя твоя Мара? Много ты о себе мнишь, сучка, будто для нее и для меня ты что-то значишь. Ты просто делаешь то, что ей надо, и пока я в этом никак не мешаю, она даже слушать тебя не будет.
А потом он прямо за голову взял Маринку своей огромной чешуйчатой лапищей, и поднял над полом так, словно ничего девушка и не весила вместе со всем своим скарбом. Голова Маринки оказалась будто в кузнечных клещах, так сдавливало ее этими пальцами, а вдобавок голову пронзал холод, от которого, казалось, замерзала кровь и стекленели глаза.
- А для меня и моего сына ты - вообще ничто. Но нам нужно это! - Когтистый палец свободной руки вперся девушке ниже живота. - Всем моим детям нужны люди для размножения, но дети мои слишком требовательны для людей. Я не хочу, чтобы ты сдохла всего лишь на десятом ребенке, от силы, и не позволю тебе растрачивать себя на каких-то смертных. А раз не умеешь себя сохранить - тогда я беру это на себя.

Коготь царя змей стал изрядно длиннее, и чешуйчатый замахнулся. намереваясь одним ударом располосовать Маринке живот. Нужно было что-то делать.
  • Жестко.
    +1 от masticora, 22.12.16 15:35

Тревор появился как раз вовремя, и слегка остудил пял Невесты, заставив ее прекратить напирать на Рейвенмена, сжимая и разжимая пальцы, словно она уже копалась в богатом внутреннем мире супергероя "старой школы". Похоже, слово "красавица" в ее отношении вводило девушку в легкий ступор, который подавлял даже агрессию. Ящерица осеклась, глупо пялясь на Тревора, а затем, сделав над собой усилие, заговорила уже чуть тише и спокойнее.

- Я не знаю ни своего имени, ни того, кем я была до... этого. - Невеста как бы продемонстрировала Рейвенмену, смотри мол, какая я теперь. - Уверяю, я не просто готова, я вообще на ВСЕ готова, чтобы узнать это, даже если мне придется достать из тебя... кхм, вас эту информацию. Даже вместе с внутренностями. - Подумав, Невеста добавила. - Сэр.

Ну а что? Он же вроде как старше нее. Нужно быть уважительнее.
- У меня сегодня был реально плохой день, так что давайте не будем доводить до неприятного, я этого не хочу. Просто скажите, кто я, и откуда вам это известно.


То, как Рейвенмен говооил об Эрле, заставило Невесту сощуриться, сверля птицеподобного подозриьельным взглядом.
- А к его поимке случайно не имеете отношения вы?
  • Даже вместе с внутренностями. - Подумав, Невеста добавила. - Сэр.

    Ну а что? Он же вроде как старше нее. Нужно быть уважительнее.
    +1 от lonebeast, 21.12.16 14:41
  • Уважение.
    +1 от Belgarim, 21.12.16 20:15

Мотнув головой после поцелуя в нос, и опасливо пожав своей длиннопалой ладонью лапищу топорника, Кот-Ученый чуть поклонился, и сказал.
- Удачи вам, герои. Да будет легок ваш путь. - И снова Хранитль взлетел на свою цепь, и опять отправился по ней в свой бесконечный путь по кругу, чтобы завершить одну сказку, и начать следующую. - Раскрыл княжич Василий дарованную Хранителем книгу, перелистнул первый листок, и...

А что "и" - уже услышать было не суждено, потому как в этот момент раскрыл княжич Василий дарованную Хранителем книгу, перелистнул первый листок, и снова очутились герои там же, где впервые ступила их нога на лукоморскую землю. Ощущения от такого перехода были очень двойственными. Это было не как шаг сквозь расстояние, когда герои перешли сквозь Лешего.Это был своего рода шаг сквозь историю - пока переворачивал Василий книгу, он видел, как по страницам растекаются сами собой чернила, формируя собою рукописный текст, выполненный довольно неаккуратным почерком и с множеством клякс, а вместе с ним у всех героев.сами собой появлялись довольно размытые, похожие на очень сумбурный сон воспоминания о том, как они проделывают этот неблизкий путь от Великого Дуба до берега. Они будто бы за мгновение прожили этот участок своей жизни, который кроме этих странных воспоминаний не оставил ни на ком и следа.

Потом Лелислав вновь спустил свою ладью на воду, снова удивляя своих спутников, и герои взошли на борт, чтобы двинуться по спокойной морской глади в сторону корабля Малаха, с которого им неустанно мигали огоньками, сигнализируя готовность к отплытию.

****

- Вииижу! Плывуууут! - Вскоре донеслось до героев, когда они совсем близко подобрались к судну морского разбойника. Смотровой махал руками, указывал на них пальцем, и по его зову вдоль бортов собралась вся ватага матросов, чтобы убедиться, что к ним плывут действительно их пассажиры. Вряд ли это была радость за самих героев. Это была радость, что теперь отсюда наконец-то можно убраться. Они поплывут домой, и скоро это жуткое приключение окончится.

Когда герои оказались на борту Малаховского корыта, их встречал сам кормщик. Сосчитав героев, он удовлетворенно кивнул.
- Все. Ну и хорошо. - И хохотнул. - А видок-то у вас слегка запаршивленный. Смотрите, до конца плавания чесаться будете, у нас тут бани нету. - А потом повернулся Малах к своим матросам, и отдал громкую команду своим хриплым, каркающим криком. - Отплываем, робяты!
Вот так и окончилась эта часть игры. половина сюжета уже пройдена. Да, всего половина, я сам в ужасе от масштабов, на которые замахнулся) Вы играли просто замечательно, "новички" очень хорошо и органично вписались в команду, быстро перестав быть "новичками". Также очень радует, что на должном уровне поддерживается социалочка между персонажами, в которую даже встраиваются игроки не с таким активным онлайном. Биг_Боссу и Букварриору - вообще отдельное спасибо как раз за социалки, активность в игре и создание всех этих игровых ситуаций.

Также поклон Lehrerin за Мирославу, и Masticora - за Маринку. Маринка вообще очень удачно встроилась в атмосферу Сумрачной Руси, как я ее себе представил. Ну и Фока - Фока, я считаю, уже практически мем этого модуля, одна из его фишек, и каждый пост Fiz за него прямо не в бровь, а в глаз.

Теперь нам надо будет выбрать, за какой диковинкой герои пойдут сразу, и после этого я начну писать вводный пост в третью главу истории. Вообще, каждой диковинке будет посвящена целая глава, но я думаю, они будут значительно короче двух первых, так сказать "на одно приключение". В перерыве вы можете опять-таки воспользоваться темой "пока сказка сказывается", и потрепаться друг с другом, с Малахом, с Соловьем и так далее.
  • За эпическую главу.
    +1 от bookwarrior, 17.12.16 13:50

- Ага! - Согласился с Фокой кот. - Сразу и выскочит.
И добавил, для верности.
- Падлой буду.

А вот вопрос Мирославы заставил кота смущенно заложить руку за голову, и отвести от нее взгляд - насколько это было возможно с завязанными-то глазами.
- Ну так в том же был самый сок! Самый интерес! - Признался он. - Если уж я сам вываливаюсь в те сказки, которые рассказываю, так разве интересно будет мне самому себе сказки сказывать, да самого себя спасать? Намного лучше, когда я и сам не знаю, куда вы придете! Вы ведь, получается, не только герои, а немножко даже и мои слушатели, а вы сами знаете, что сказки всегда нуждаются в тех, кто будет их слушать! И больше вам скажу - вы немного и творцы, вы мне самому подобны! Вы идете впереди моего пера, вы сами чертите собственный путь в моем повествовании. И по вашим делам и конец вашей сказки будет Знаете.... Может вы сейчас не поймете, но сами собой, самими душами своими, в вас вложенными, делаете эту сказку НАСТОЯЩЕЙ.

В голосе Кота вдруг почувствовалось какое-то тепло, доброта, его голос перестал так загадочно вкрадываться в сознание, став лишь звуком, и чуть дрогнул, не как у мистической фигуры-демиурга, а как у живого существа с эмоциями.
- Я шел на риск, ища героев для своей сказки, которые мне не подчинены. И риск этот бы велик, ведь нельзя давать творить историю кому попало. В неумелых руках она чахнет, застаивается, умирает, в нее никто НЕ ВЕРИТ. Но я рискнул, доверил ее вам, и все же не прогадал.Вы - лучшие из тех героев, каких я только мог желать, и благодаря вам эта сказка станет, может быть, самой лучшей из всех, что родились в моей голове!

Кот растроганно всхлипнул - и тут же встряхнулся, и откашлялся.
- Что-то я заболтался. Вот что - считайте это сделкой! Вы спасете весь мир, и даже не один, и заодно все, что в этой жизни вам еще дорого. А я взамен получу нечто несравнимо лучшее - историю!


И после всего этого Кот уже обратился к Мирославе.
- Знаю, матушка, вы в сомнениях. Я скажу прямо - я не Бог, даже для этого мира. Иначе ведь выйдет, что и вы - тоже боги. А ведь богами вы себя вряд ли чувствуете, а? Особенно когда у вас ноги гудят после всех этих путешествий по бесконечным дорогам Руси со всеми их буераками и грязью, а в желудке пусто, как в барабане и он сам себя переваривает. Я не знаю, есть ли бог вообще. - Когтистая лапа легла на плечо Мирославе. - Но я хочу, чтобы он был, Василиса. И отчасти я завидовал твоей вере. Без нее даже Ученым Котам порой трудно. Но пусть это будет между нами.
  • Вы - лучшие из тех героев, каких я только мог желать, и благодаря вам эта сказка станет, может быть, самой лучшей из всех, что родились в моей голове!
    Как мило).
    +1 от Da_Big_Boss, 15.12.16 22:36
  • Вот это я понимаю! Проняло!
    +1 от Lehrerin, 15.12.16 23:03

- Снова фирменное Джеково "я хочу". - Невеста изобрзила когтистыми пальцами кавычки. - И угрозы, реакция задетого эго. Нравится это тебе или нет, но я еще как буду на тебя "наезжать", потому что ты заслуживаешь именно этого!

Невеста встала со стула, и подошла ближе к Джеку, скрестив руки на груди. Мимика ее лица показывала надменность и раздражение.
- Ты напоминаешь мне избаловангого жирного ребенка в супермаркете, который падает на пол и дрыгает ногами, вопя как резаная свинья, стоит чему-то пойти не так, как он хочет. Сначала ты всех бросил, потому что твое самолюбие не смирилось с мыслью, что тебя, великолепного Хаоса, уделал старик-Мендельштейн. Ты разрушил столько всего, перекалечил столько судеб просто потому что можешь, и чего добился? Можешь не отвечать, Тревор показывал мне новости про тебя. Ничего из этих чудовищных и глупых выходок не приблизило тебя к реваншу ни на шаг. Ну, зато душу отвел, в точности как ребенок.

Невеста ткнула Джека пальцем в грудь.
- А теперь ты вдруг вспомнил про Эрла! Спасибо за этот истинно-братский жест! Кстати говоря, у него с Мендельштейном куда более личные счеты, и значительно больше причин для мести, чем у тебя, но он смог проглотить свою жажду мести ради нас и ради всех этих детей! А ты пришел сюда вместе с прицепом нажитых проблем, и собираешься нажить их еще больше, и всех заодно втянуть. Ведь тебе явно мало того, что ты просто торчишь тут, делая нас всех мишенью! Давай еще немного покрушим и поломаем! Тебе хорошо - ты бессмертен, никаких последствий, а телепортация позволит тебе сбежать в любой момент, оставив тех, кого ты называешь друзьями, расхлебывать все то, что ты заварил! И плевать ты хотел, сколько там погибнет или окажется в тюрьме - это же еще один повод воспылать жаждой возмездия, и устроить пару погромов!


Невеста закончила свою речь животным фырканьем и резюмирующей фразой.
- С такими друзьями никаких врагов не надо. - Решив, что она сказала все, что должна была, ящерица ужн обычным своим тоном обратилась к Марку. - Похоже, мы приняли вариант Джейн, так? Я еще нужна тебе, Марк? Или заданий для меня нет?
  • годно
    +1 от voljha, 15.12.16 13:31
  • чудесный
    +1 от Belgarim, 15.12.16 20:38

Кот снова замурчал, нежась в ласковых руках Маринки, но все-таки нашел в себе силы не поддаться кошачьей натуре, и брыкнуться на спину, потеряв ко всему интерес.
- Мрр, ну погоди, погоди, коварррная... - Отстранив от себя Чернавкины руки, Хранитель начал отвечать на вопросы.

- Рать - это сильно сказано, княжич Василий. Кощеевцев живых осталось слишком мало. Их сказки давно рассказаны, и кончились для них печально. Да и собираются они не на битву, а помешать вам. Все-таки воля Кощея - гибель Руси, и они обязаны предотвратить ее спасение, даже если не хотят.

Для Лелислава тоже нашелся ответ.
- Иглу отковать дело нехитрое. А вот договор на ней начертать на языке неписанном, чтоб самим мирозданием бессмертие твое охранялось - на такое не всякий способен, ох не всякий. Кощей сам мог бы, но игла была откована еще во времена его царствованияна Руси, тогда он таким сильным и знающим не был. А способен ли на такое его сын...

Тут кот загадочно улыбнулся. Он знал отает на этот вопрос, и это было видно, но открыть секрета не хотел.
- Я вам так скажу. Он пока и сам не знает, кого в нем больше - Кощея или Василисы. Потому вперед пока не лезет, а в тени хоронится. Но это все, что я вам открою, а то вы так всю сказку у меня выудите! Ох, герои...

Чернавке же кот заулыбался, вновь позволив себя чесать, и поцокал осуждающе языком.
- Ну как не поймешь ты, девка - что больше всего в сказаниях интересно? Почему слушают их раскрыв рты и ловя каждое слово? Что держит до конца, что заставляет волноваться и переживать? А?
Хранитель важно поднял палец и изрек.
- Страдания! Трудности! Вот в чем драма, вот в чем соль! А не в изыскании легких путей. Впрочем, в стаптывании ваших ноги правда интересу мало. А потому.... Щелкнул Хранитель пальем, и появилась в его руках книга!

Щелкнул Хранитель пальцем, и появилась в его руках книга. Правда казалось, что в ней не хватает львиной доли страниц, потому как много было пустого места под ее обложкой. Да и те ее страницы что имелись, были по большей части девственно чисты. Эту книгу Кот хотел было вручитт Чернавке, да в последний момент передумал - и вручил ее Василию.
- Начало истории о поиске четырех диковинок уже написано. Я же вам все рассказал. А книга эта отправит вас прямо в место начала каждой из этих историй. Только и надо, что открыть нужную страницу. Но как откроете - книгу не листать, пока каждая история не окончится. Нечего вам по сюжету прыгать! Уговор? А уж до Царства Кощеева вы и так доберетесь.

А Мирославе в ее видениях, что Кот хоть и является рассказчиком их собственной сказки - сами герои ему не подчинены. Ни Мирослава, ни ее спутники Коту неподвластны. И это для Кота - причина их избранности. Именно потому Кот выбрал их для этого трудного дела, пренебрегая людьми с большими силами, большим благородством, и большей сплоченностью. Была ли воля героев полностью свободна, или зависела от кого-то еще? Это вопрос, на который получить ответа Мирославе не суждено.

Ну а что касается Бога - если подумать,то слова Кота не слишком-то противоречат тому, что сначала было Слово, и по этому слову возник и свет, и твердь земная, и звезды. Но попытка увидеть мироздание с позиции Творца лишь показала на миг, насколько же велика Вселенная, и насколько малы в ней люди.
Ох, Мирослава взрывает мозг даже мне
  • Привычно - прекрасно.
    +1 от Fiz, 13.12.16 14:39
  • Страдания! Трудности! Вот в чем драма, вот в чем соль!
    Вот за чем мы приходим на игровые форумы!
    +1 от Yola, 13.12.16 15:50

"Кабинет" Эрла действовал на Невесту удручающе. Этим и объяснялось то, что за столом она не сидела прямо, а полулежала, сложив руки и улегшись на них щекой. Она не смотрела ни на Джимми, ни на Марка, ни на кого бы то ни было еще. Вряд ли ее могли в этом винить - многие Непокорные могли догадаться, НАСКОЛЬКО остро девушка восприняла известие о том, что их бессменный лидер схвачен. Эта новость застала ее на рабочем месте, в теплицах, и даже для самой Невесты был неожиданностью тот шок и та бессильная ярость, которая накрыла ее с головой. Те, кто тогда присутствовал в теплицах, видели, как она выронила один из ящиков с черноземом(сворован с клумб в лучших районах города), а потом с каменным выражением лица извинилась и вышла из комнаты. Потом ее видели в самом глухом переулке Уэйуорд-Стритс, ревущую в животной ярости. Невеста добрый час лупила всеми конечностями в бетонную стенку, полностью уничтожила ее наружное покрытие, и оставила там устрашающего вида кровавые кляксы. Вернулась она уже мертвецки-спокойной, но даже самый ненаблюдательный мог увидеть, что ее когти сточены до самых фаланг, а чешуя сбита и стерта до мяса. Все, что она сказала, это опять же ее тихое "извините" и "давайте работать". И она все эти несколько дней работала как робот, с тупым усердием, забывая и про кормежку, и про сон. Работа и раньше была одной из немногих вещей, которые ее успокаивали и радовали, и теперь Невеста отчаянно пыталась воспользоваться этой отдушиной, используя ее вне всякой меры. Стоит ли говорить, что это не помогало.

Из этого состояния вывел ее, как ни странно, Гормон. Мальчишка был себе на уме, Невеста никогда не была с ним близка и не желала сближаться. Положа руку на сердце, парнишка пугал ее до мурашек, и девушка никогда не понимала, почему другие(и Эрл тоже) так ему доверяют. Но все-таки кое-что объединяло их - Тому были нужны какие-то загадочные "материалы" для исследований, и добывал он их именно с Невесты. У них была своего рода сделка, согласно которой Невеста помогала ему с опытами над собой, а тот в свою очередь параллельно достижению своих целей искал и ответ на вопрос - что же Невеста такое. Ну, а если совсем уж точно (хотя мальчишка дальновидно оговорился, что ничего обещать не может) - обратимо ли ее состояние. Ради такого Невеста готова была его терпеть, постоянно сдавать анализы, проходить обследования, и соглашаться на ряд довольно постыдных процедур. Собственно, Том и заставил ее делать перерывы в сельхозработах, отдыхать и начать есть(это было критически важно, организм ящерицы все время был на пределе и потреблял много энергии). Он даже смог оказать ей немного психологической помощи. Понятное дело, вопрос был не в заботливости, а в том, что Тому не хотелось терять материал. Невеста, с ее депрессией, совершенно перестала навещать лабораторию Пэна. А еще у Тома было дело для нее.

Невеста вспомнила на миг о том, что сказал ей жуткий, умный не по годам мальчик. Он идет на "деловую встречу" с этим парнем, который полгода назад заявился в Уэйуорд-Стритс, и потерпел сокрушительное поражение от Непокорных. Неприятный тип, и история вся эта тоже. Невеста была против этой встречи, она не доверяла Тому, и тем более не доверяла Черному Волку(даже кличку наполовину у Эрла украл!). По первости Невеста думала сразу же заложить Тома Марку. Но не стала -все-таки он взял с нее обещание, значит надо держать слово. А потом ее мысли снова унесло в сторону тревог и тоски.

Слишком уж много напоминало об Эрле, чтобы не думать о нем, как советовал Том. Невеста вспоминала свое первое появление здесь, когда Эрл, жутко стыдясь этого, объяснял необходимость запереть Невесту в подвале и при этом пытался максимально корректно сформулировать эту необходимость, чтобы не задеть ее. Вспоминала, как он сконфузился, когда они заговорили о ее платье и о новом имени. Вспоминала, как волк сообщил, что негоже держать девушку в подвале, и привел ее в кабинет биологии, невольно угадав ее пристрастия. Вспоминала и то, как влетела сюда, перепугав Уличного Волка своими радостными девчоночьими визгами - так ей хотелось обрадовать его новостями о первом урожае. Вспоминала подслушанные разговоры Волка с другими Непокорными, где он делился своими амбициозными планами и мечтами. Она даже и не думала до сих пор, насколько сильно увлеклась лидером Непокорных за это время, пока он не пропал. Теперь, когда Эрла нет, вроде как всем житеям Комунны нужно быть сильнее, чем прежде, но Невеста ну никак не могла быть сильной в такой момент. Она даже на разговоре еле-еле сосредоточилась, а вещи на нем решались важные, можно сказать жизненно важные - что делать дальше.

Приподнявшись над столешницей, и рассеянно моргнув, словно просыпалась, Невеста заговорила.
- А разве нам есть что оптимизировать? Мне кажется, наши расходы и так урезаны по максимуму, Волк все время об этом говорил. Конечно, без учета, ну... Как их... Не совсем добросовестных ребят. Их стало немного больше с тех пор, как Эрл... - Невеста подавила всхлип - как случилось это несчастье. Почувствовали волю. Но мы не можем усиливать контроль, и стоять над каждым. Мне кажется, единственный выход - это воровство, как ни прискорбно. может, мне пора бы попробовать себя в амплуа взлома и проникновения.
Невеста хмуро усмехнулась.
- Только, чтобы не терять людей, нужно выбрать менее защищенную цель. Жилье какого-нибудь крупного бизнесмена например. Думаю, его не будут охранять эти "Защитники Завтра".... Удавила бы их.
  • А у Невесты бывают мурашки? В любом случае - это круто.
    +1 от ArbitraryNickname, 10.12.16 18:24
  • *_*
    +1 от lonebeast, 10.12.16 20:19

- Да. Он действительно был своего рода русский царь. – Подтвердил кот. – Но это было слишком давно. Седая старина.
Францу же Хранитель ответил без особой ясности.
- Все узнаешь, друг мой. Все узнаешь. О вашей избранности и о том, почему же именно вы, я расскажу уже после истории. Она тебе понравится!
А пах Кот... Как кот. Как самый обычный дворовый котяра, какие живут у обычных людей, ловят мышей и бьют горшки.


Дождавшись, пока герои распалят костер и полукругом усядутся подле него, Кот легко, словно бы ничего не весил, вновь вскочил на свисающую с ветвей цепь. Вскочив – неторопливо пошагал по ней, нисколечко не покачиваясь. По цепи он поднимался все выше и выше, но когда он заговорил – голос его звучал так, будто Кот был совсем рядышком со своими слушателями.
- До того, как стать Кощеем Бессмертным, у него было другое имя, обычное и человеческое, как у всех у вас. – Вел рассказ Кот. – Жаль, но я не был так в нем заинтересован, чтобы запоминать, ведь оно так мало значило для сказания. Но все же, Кощей был человеком. Вот, посмотрите.

Огонь костра, который в тени Мирового Дерева стал единственным источником света, вспыхнул сильнее и ярче, и в этом огне перед героями предстал красивый юноша с длинными русыми волосами, да в ладной белой рубахе с узором. Рубаха эта выглядела просто, но сшита была из хорошей ткани, а узоры были сильными оберегами. Лоб был тоже украшен очельем с таким же узором. Некоторые герои смогли узнать этот узор – он защищал носителя от безумия. Будущий Кощей совсем не выглядел воином, у него не было сильных и грубых рук, привыкших к оружию, его пальцы были гибки и длинны – такими хорошо играть на инструментах, красиво писать или кого-нибудь гладить. Лицо было нездорово-бледным, но эта бледность будто придавала ему своеобразной красоты, свойственной только знатным людям.


- Хорош, правда? – Отметил Кот, где-то там наверху идущий по цепи. – Младший из шести сыновей великого князя. И не узнать в нем того, чем он стал. Если только не посмотреть в глаза. В них навсегда застыл страх перед смертью.


Да. Юный наследник был одержим страхом перед смертью. Его фигуру вновь поглотил огонь, а тени на коре Мирового Дерева заплясали, формируясь в что-то новое. И сами собой эти тени формировали новую сцену. Юный Кощей с ужасом смотрит на своего отца, который хрипит, кашляет и тянет к нему руки. Вместе с ним стоят шесть его братьев, но только он настолько сильно напуган зрелищем, что обмочил свои порты, и с визгом бросился вон из комнаты. Следом за ним медленно вышла его черноволосая сестра – будущая Баба-Яга.

- Смерть его отца напугала отрока своим ужасным обликом. – Вещал Кот вкрадчиво. – Бедняга был очень уж впечатлителен, не зря носил это очелье, сделанное ему его сестрой-ведуньей. Девочка уже тогда много знала потаенного, чего знать нельзя. И она пообещала ему найти способ не разделить судьбу отца. А между тем –молодому Кощею надо было заменить отца.

Новая сцена открылась взору героев – молодой Кощей, севший на трон, и с ужасом вжавший голову в плечи, когда на нее опустили корону.
- Он был наследником земель отца, потому как старшие братья уже успели завоевать собственные царства. А младшенький воевать не умел, да и как говорил я, был очень уж впечатлительный и слабенький. Но его поддерживала сестра.

Его сестра появилась только на пиру, на котором он принимал пятерых своих братьев. В разгар трапезы, когда все, кроме нового правителя, были уже пьяны, она появилась за его спиной, и склонилась к самому уху юного Кощея, вкрадчиво шепнув ему.
- Каждый из них хочет тебя убить.


- Правда ли это была? – Вопрошал Кот. – Возможно. Отпрыски князя строили свои владения сами, были решительны, и добивались чего желали. Может статься, каждый из них желал включить владения отца в свои собственные, считая себя заслуженным более других, а особенно более боязливого хлюпика, что удрал из отцовской спальни, испугавшись умирающего родителя. Но важно то, что будущий Кощей испугался скорой кончины. И упредил события.

На том пиру все братья до единого были отравлены. Герои увидели, как во главе стола в тронной зале сидит юный отрок в короне, а остальные места занимают трупы с искаженными в агонии и посиневшими лицами. Сидит – и с глупым хихиканьем попивает вино, слушая, как там, за стеной, кричат дружинники его братьев, которых, словно кур, вырезают его собственные солдаты. Потом все пропало, остался только хохочущий царь с кубком, смеющийся все громче и безумнее, и стареющий на глазах. Тот самый царь, который соединил все завоеванные братьями земли с отцовской, и дал рождение государству под названием Русь, и продолжил ширить его и укреплять.

- Он познал силу. Он полюбил власть. И он полюбил злато. – Мрачно говорил Кот. – И он по прежнему боялся смерти. Вот тогда-то и поименовали его Кощеем. Царем смерти.

Хоть Русь и росла и ширилась, хоть становилась она сильнее, наводя страх на распоясавшихся варваров, ее народ был несчастлив. Новый царь был не в пример былым жесток, и силу своего государства использовал и для того, чтобы держать за горло собственный народ. Он лил кровь и без нужды, ради того, чтобы просто почувствовать свою власть. Он обирал и гнобил рабским трудом людей, и был глух к их мольбам и стонам. Он бездумно копил золото, наслаждаясь осознанием своего богатства, когда всем людям было нечего есть. Своих подданных он держал в страхе лютой смерти. И совершенно ни перед чем не останавливался на своем пути к бессмертию.

Сестра гадала ему много раз. Кости и внутренности всегда предрекали Кощею смерть, доводя его до ужаса. В припадках этого ужаса он разрешал Яге немыслимое. Они с Кощеем приносили людей в жертву темным богам целыми деревнями, пытаясь выторговать Кощею вечную жизнь. Гнали на погибель других людей, чтобы искать в дальних и опасных землях утерянные знания. Сотни безвинных душ, реки крови, которую они пили ив которой купались, пуды непорочной плоти, которую они ели. Я даже не буду рассказывать вам о том, на что ей пришлось пойти, чтобы заучить Неписанный Язык, чтобы все-таки начертать на Игле те три заветных символа, даровавшие Кощею право вечно быть на Земле. И когда узнали люди о том, что не будет их мукам более конца – они восстали.
Пламя полыхнуло особенно сильно – и вот уже оно было везде, ни в малейшей степени не вредя героям. Среди этого моря огня стоял Кощей, крича в агонии. Он горел, и не мог сгореть, сносил удары, и оставался жив, а люди никак не могли уничтожить своего мучителя. Пламя жгло его, но не испепеляло. Стрелы и лезвия пронзали его, но не могли прокусить его плоть, просто отскакивая


- Сестра даровала ему бессмертие, но не силу. После страшной и кровавой борьбы Кощей был свергнут и изгнан прочь, в вечные холода, обреченный скитаться там до скончания времен. Его место занял новый царь, от которого вели род все цари, что были до Ивана Последнего. – Говорил Кот тем временем, показывая сцену того, как обгоревший, искалеченный и оборванный труп бредет сквозь снега и пургу, а его потерявшие цвет глаза глядят вверх, на яркие переливы северного сияния. – Он затаил глубокую злобу на Русь и весь ее народ, и поклялся отомстить им, и забрать то, что принадлежит ему по праву. Он захотел обрести могущество, чтобы создать свое собственное царство, как он называл про себя – Антирусь, и если остальной мир у него в мыслях был в подчинении, то Русь подлежала уничтожению под корень. Она должна была стать такой же пустошью, в какой Кощей оказался.

Кот усмехнулся.
- Великие планы, несбыточные мечты, скажете вы. И будете правы. Но у него было время. Сколько угодно времени. И он им воспользовался. За то время о нем стерли все упоминания, его забыли, его уничтожили, вымарали из истории. Отчасти, для того, чтобы не усомнился никто в праве царской династии на трон при живом помазаннике от другой крови. Имя Кощея зазвучало вновь лишь через многие поколения, и зазвучало совершенно по-новому. Он стал тем, кем его знают сейчас.

А из снежной бури выходил уже не калечный, хромавший и еле-еле идущий труп. Теперь его походка была твердой, прямой и уверенной. Ветер обходил грозную фигуру, закованную в черную сталь. Звучно бряцали угольно-черные, до блеска отполированные доспехи с золотым украшательством в виде слов на Неписанном Языке. Звенела цепь, перекинутая через наплечник с шипами. Руки в когтистых латных перчатках цепко сжимали меч с рукоятью из чьего-то хребта и других костей, и громадным лезвием. Лица у него не осталось – вместо него был обтянутый огрубевшими остатками кожи череп с острыми зубами. В глазницах горел неземной синий огонь. А венчала мертвую голову корона из кинжальных лезвий, символизировавшая то, что власть Кощея – в силе, в оружии, в смерти.

-Хорош, правда? – Сказал кот с усмешкой. - Младший из шести сыновей великого князя. И не узнать в нем того, кем он был. Если только не посмотреть в глаза. В них навсегда застыл страх перед смертью.

Хоть Кощей больше не был человеком, хоть душа его давно умерла, и двигала им все та же застарелая ненависть, безумная алчность и невероятное властолюбие – он все еще умел бояться. Образ отца, хрипящего в постели, не отпускал Кощея. Как не отпускали его зрелище того, как гадает сестрица-Яга - кости и внутренности снова и снова складывались в безобразный узор, предвещающий только смерть.

Яга продолжала гадать ему даже когда стала уже старухой. И она откровенно смеялась над ним, хохотала от души, получая истинное удовольствие от того, как ее брат снова впадает в свой детский страх. Кощей бранил ее, обвинял во лжи, бил, проклял жаждой к людскому мясу, ободрал до кости ногу, свел с ума и выгнал в леса – но снова и снова гадание показывало лишь одно.И тогда Кощей стал думать о наследниках.


- Сэр Поундс был абсолютно прав в своем предположении – Уважительно проговорил Кот. – Воистину, это была блестящая догадка, на грани преждевременного раскрытия истории! Он хотел не ребенка, а лишь сосуд, в котором он переродится, если изыщет кто-то способ его извести с белого света. Но какая же женщина сможет выносить в себе такое зло? Боже, знали бы вы, скольких он погубил…

Кот тяжело и сочувственно вздохнул.
- Хорошо, что и я этого не знаю. Просто потому, что не хочу. Такие подробности совсем не важны для истории, а я все-таки люблю людей, даже если они для меня лишь персонажи в сказке. Много простых женщин погибло в страшных муках, прежде чем Кощей уразумел - ему нужны были особые женщины, одаренные свыше, как царица Василиса Премудрая. Их было восемь, включая ее. Семь из них погибли – такое зло в себе было не по силам выносить даже им.

Тут Кот немного приостановился, и даже проявился из темноты, глядя на Маринку.
- Одну из таких женщин, между прочим, доставлял Кощею твой папа. Во многом благодаря ей он изменился. Но эту сказку он расскажет тебе сам, если ты захочешь знать. Скажу лишь то, что эта женщина была девятой. И она может тебе кое в чем помочь.
Подмигнув Чернавке, Кот снова растворился в дымке. А вместо него возникла тронная зала, уже знакомая всем присутствовавшим – в ней принимал героев царь Иван Последний. Но теперь на троне сидел Кощей, просто сбросив с него старого Еремея.
- Дешевая табуретка у тебя, Еремей, а царский трон. – Насмешливо говорил Кощей, и от звука его голоса даже при осознании наваждения холодело в животе. – У меня в царстве такие в дешевых кабаках ставят. Вы, русские, так и живете в дерьме всю жизнь, и цари не исключение. Зато женщины у вас хорошие. Как дочь твоя.

К большому облегчению слушателей снова заговорил Кот.
- Он захотелне только Василису, но и чтобы русский царь унижался перед ним, чтобы молил и целовал ему сапоги. Но Еремей твердо отвечал ему отказом. И именно это решило дело. Дочь царя было почти некому защитить – Кощей бросил все силы на то, чтобы отвлекать и распылять войска и оттянуть внимание Ивана. Но Кощей не забыл дерзость Еремея, и решился на самое знаменитое свое злодеяние. И вот, мы приближаемся к самому интересному.


Пламя костра вспыхнуло снова, и в нем возник образ высокой, не уступавшей даже Мировому Дереву башне. Эта башня не была отстроена Кощеем, хотя выглядела рукотворным объектом. Она была всегда, и в том или ином виде существовала в каждом из бесчисленных миров. Где-то это вовсе не Башня, а гора, где-то это каменный столб, где-то… Хм… Хоть даже и дерево. Но все это – Ось Мира.


- Ось Мира. – Кот будто смаковал это слово. – Кощей нашел ее в бесконечных своих странствиях, и именно вокруг нее и выстроил свое царство. И подчиняясь своей задетой гордости Кощей задумал повредить ее, сместить, искривить. На это ушло очень много его сил, но ему удалось – и произошел перекос. Множество миров столкнулось с этим миром, и миры эти перемешались меж собою. Если бы ты, Лелислав, спросил Никаса про его астрономические работы – он бы сказал тебе, что не Солнце и Луна ушли с небес – само небо более не наше. Мы находимся под чужими звездами, сразу во многих мирозданиях одновременно, на стыке бесчисленных множеств реального, и бесчисленных множеств нереального. Время остановилось, мы остались в подвешенном состоянии, мы гибнем и разлагаемся! Даже Лукоморье, где берут свое начало истории – умирает. По сути, Лукоморье уже мертво, Лукоморья больше нет. Даже Мировое Дерево уже давно окончило свою жизнь, только этого не видно. А скоро за ним последую и я, его хранитель, вместе со всеми своими сказками и песнями.

Кот трагично умолк, а затем снова заговорил.
- Но в этом есть и прекрасное! Оказавшись в таком незавидном положении, я получил нечто несравнимо-значительное, и может быть, самое ценное, что у меня есть.
Кот выдержал паузу, задержав дыхание, а затем с удовольствием произнес.
- Начало для самой лучшей из моих сказок. Сказке о вас. Сказке, которую я говорю прямо сейчас. Сказке о том, как вы спасете нас всех, совершив путешествие прямо к Оси Мира.
  • Дал стране угля).

    Серьезно, эпичный пост именно там, где это надо.
    Перед ним меркнет даже финал первой главы!
    +1 от Da_Big_Boss, 08.12.16 01:34
  • впечатляет
    +1 от Ein, 08.12.16 01:53
  • Заинтриговал так заинтриговал!!
    +1 от Aleksey_DanTe, 08.12.16 02:08
  • Фантастической красоты пост!
    +1 от Aramovich, 09.12.16 00:19
  • Это великолепно.
    +1 от Fiz, 09.12.16 09:53
  • Мощно и настолько оригинально, что просто диву даюсь.
    +1 от Lehrerin, 10.12.16 14:34

О том, чтобы собрать на этом выжженном месте хоть какие-то трофеи, не могло быть и речи - все было уничтожено беспощадным огнем Горыныча-младшего. А то, что не сгорело, было давненько попорчено водой. Как вообще работал этот хлам - было непонятно.
Какое-то время Василий и Лелислав предавались тяжким думам, Мирослава залечивала раненых товарищей, Чернавка радостно плескалась в ледяном ручье(пока звери стирали ее одежку), а Иришка чесала пузо довольно урчащему Горынычу, словно бы это был любимый пес. Но вот, раны залечены, грязь смыта, одежка высушена, призван ветер, что разогнал пар, и вновь появились силы. Иришка отпустила Горыныча доживать свой век и дальше, и приказала героям следовать за ней.

Впрочем, она не собиралась долго идти или искать дорогу. Уведя следовавших за ней людей в глубокую чащу, Иришка сложила руки рупором, и громко позвала в лес.
- Эге-гей! - Эхо передразнило ее голос, разнося его на версты вокруг. - Дядюшка-Леший, царь лесной и владыка чащи! Покажись, сделай нам милость! Просит тебя дочерь царя змеиного!

И затряслась земля под тяжелой поступью. Услужливол разошлись ветви древних дубов, уступая дорогу огромной фигуре, что вышла навстречу героям из темной чащи. К вужалке вышел окруженный и облепленный зверями и птицами сгорбленный великан, одетый в длинную белую накидку, что стелилась по земле, скрывая ноги носителя. Из-под накидки торчали только его тощие, словно палки, руки, затянутые грубой кожей, похожей на древесную кору, да лысая голова, увенчанная двумя раскидистыми ветвями, больше похожими на оленьи рога, если бы на тех росли листья. Лицо у него только и имело, что два темных овала глаз, будто нарисованных на этом лице в виде текучих, меняющих размер и форму пятен, и полоску рта, который нехотя расклеивался,открываясь, но из которого не шло ни единого звука. Гигант остановился перед змеиной девой, и наклонился, будто пытаясь рассмотреть ее и ее спутников. Вужалка же низенько поклонилась ему со всем уважением.
- Прости, что потревожила тебя, дядюшка-Леший. - Заговорила рыжая. - Помогли эти люди лесу твоему, той роще, что взяла я в свое владение. Извели они ту нечисть поганую, что принесли в Лукоморье злые люди в железе и золоте. Помогли, не щадя живота своего. Теперь просят они и тебя помочь. Хотят они к Великому Дубу попасть, к Мировому Дереву, с хранителем его поговорить. Не поможешь ли им? Не облегчишь ли путь неблизкий да нелегкий?

Выслушав вужалку, Леший безмолвно кивнул ей, соглашаясь, а затем распрямился. Зашевелилось что-то под его накидкой, заходило буграми - а затем Леший одним резким движением ее распахнул.

Под ней тела Лешего не оказалось. Он открыл самого себя как дверь, как проход, а за ним увидели герои тропу, что поднимается прямо на крутой холм, изрытый могучими корнями Великого Дуба. Видно, туда и надо было идти, в эту совершенно неправдоподобно и странно выглядевшую дыру прямо в пространстве. Эту догадку подтвердила и вужалка.
- Идите, не бойтесь. Только назад смотреть не смейте - Уверенно сказала она. - Дядя вас не обманет, придете куда нужно. Хранитель наверное уже ждет вас.

Однако Лелислава она подзадержала, отпуская его последним. Задержала для того, чтобы поцеловать его на прощание, и сказать тихонько
- Я ведь говорила тебе - нечисть я. Не обессудь.

***

Как только последний из героев пересек границу открытого прохода, позади снова послышался шелест, и в спины героям ударил порыв ветра. Проход закрылся, и теперь, если кто и посмотрел назад - он увидел с высоты только зеленый ковер из крон деревьев, укрывший собой лукоморскую землю.Где-то там, далеко, виднелся дымный столб, поднимавшийся с выжженного черного пятнышка. Изрядно, конечно, дядюшка-Леший сократил им путь-дорожку. Но время было идти вперед, ища путь среди толстенных, вяжущихся узлами и канатами корней Мирового Дерева прямо к огромному стволу, который вблизи казался чем-то совершенно исполинским. Здесь было даже темнее, чем в чаще, поскольку и так не слишком щедрому небесному свету мешало огромное растение, так что пришлось зажигать факелы и брести почти наощупь. Следом за героями, медленно собираясь в довольно крупный рой, беззвучно летели мерцающие зеленым светом светлячки, помогая лучше разглядеть дорогу. Благодаря им вскоре герои увидели толстую цепь, наброшенную на могучие ветви Мирового дерева, и свисавшую местами до самой земли. Чем ближе герои подходили к стволу Дуба, тем яснее слышался им голос откуда-то сверху. Мирослава узнавала этот голос - голос Хранителя из ее видений. Вскоре они даже смогли различить, что именно он там говорит.

- ...подняв кверху свои головы, чтобы увидеть источник голоса, герои наконец смогли разглядеть, как по тихо позвякивающей на весу золотой цепи справа налево неслышно ступает сам Хранитель Мирового Дерева, бархатным кошачьим голосом ведя свой сказ.

Подняв кверху свои головы, чтобы увидеть источник голоса, герои наконец смогли разглядеть, как по тихо позвякивающей на весу золотой цепи справа налево неслышно ступает сам Хранитель Мирового Дерева, бархатным кошачьим голосом ведя свой сказ. Он действительно выглядел как некая помесь кота и человека, зверолюд с характерной внешностью - только и на нем оставила свой отпечаток долгая тьма. Кот Ученый был тощим, словно скелет, обтянутый кожей и жилами, и начисто лишенным шерсти - она выпала, оставив лишь морщинистую, бледную кожу, которая наощупь должна быть груба, как береста. Уши были длинные и рваные, изо рта торчали клыки, а вытянувшаяся морда словно бы всегда была нахмуренной и недовольной. Последней заметной чертой была крепкая непроницаемая повязка на глазах, которая однако совершенно не мешала ему уверенно двигаться. Однако врожденная кошачья грация все еще осталась при нем. Всеми четырьмя когтистыми лапами цепляясь за цепь, он дошел до ее середины, и с любопытственным прищуром посмотрел вниз, на героев, словно бы и не было на нем никакой повязки.

- ...и с любопытственным прищуром посмотрел вниз, на героев, словно бы и не было на нем никакой повязки. - Закончив эту фразу, Кот разжал лапы, и ловко спрыгнул с цепи, мягко приземлившись перед ними наземь. Распрямившись в полный рост, хранитель Мирового Дерева заулыбался собравшимся.
- Я думал, вы все-таки дойдете быстрее и чуть более полным составом. - Заговорил он. Странно, говорило он вроде бы по-русски, но все же как-то не так, не совсем привычно для уха слушателей. - Все начиналось так бодро и быстро, что я позволил себе сделать слишком радостный прогноз относительно вас. Увы, даже для меня история ваша не то чтоб и предсказуема. Но все же вы здесь - и я очень рад этому!

Кот заулыбался очень широко, приподняв вибриссы и обнажив кривоватые кошачьи зубки.
- Дайте-ка мне с вами получше познакомиться, герои! Я уж заждался того момента, как вы будете тут! - И он с необычной быстротой принялся метаться к каждому члену небольшого, но смелого отряда, чтобы выразить свою несказанную радость. - Ох, как волнительно находиться рядом с теми, кому судьбой предназначено спасти мир!

- Аа, здравствуй, Княжич Василий! - Панибратское рукопожатие. - Ну что сказать, красавец! Твоя семья будет гордиться тобой, я тебе обещаю! Только вот не знаю, будет ли это тебе так уж важно в грядущем, уж прости.

- Эй! - тут же оказался он возле Фоки, хлопая его по плечу и растрепав ему волосы. - Фока, любимец ты наш, что ж ты притих так скромно! Не стесняйся, ты же душа компании! Не больно праведно жил, конечно, но будешь добрее иных более честных твоих друзей.

Хоп - и Кот уже подле Лелислава
- И ты здравствуй, собрат мой по искусству! Нас с тобой так роднит страсть к историям и сказаниям!

Матушку Кот поприветствовал более сдержанно и уважительно, не став ее хватать или лезть прямо к ней, а просто чуть поклонившись и мягко произнеся.
- Благослови Бог тебя, матушка Мирослава! Твое смирение достойно лишь уважения. Однако приятно видеть в тебе иногда и ту, молодую и бойкую Василису.

Чернавке тоже внимание было уделено.
- Как много мрака и страданий в тебе и твоей истории! - Поцокал языком Кот Ученый. - Но даже вот гусляр скажет, что страдания героев делают сказку только интереснее. Драматичнее, так сказать - если ты понимаешь, что значит это слово. Ну, тоже вон спросишь у Лелислава, он сведущ в языках.

Поундса Кот даже приобнял, спугнув Сокола, который недовольно косился на хранителя.
- Отважный мракоборец, а? Даю тебе слово, я не из нечисти, ты на мой вид неказистый не смотри, просто я ведь тоже вместе с миром этим гибну. Кто-то, конечно, может по глупости поименовать меня МертвыйМяу, но это не совсем верно. Даже совсем неверно. Я объясню вам!

И последним поприветствовал Кот-Ученый Франца и его волка.
- Он же не кусается? - Первым делом спросил у немца хранитель. - Эх, Францушка, тяжкая ноша эта избранность, если бы ты только понимал...

Закончив приветствия, хранитель Дерева снова встал перед всеми героями.
- Мне сразу перейти к вашему делу великому, или вы хотите сначала что-то у меня спросить?
  • За Лешего и Кота Ученого - респект! респект! респект!
    +1 от Yola, 07.12.16 16:35

У многих бы и не получилось уйти от атаки, если бы под музыку Лелислава ноги сами не вынесли героев из «горячих мест». Пули, стрелы и арбалетные болты расходились с вожделенной кровью и плотью за совсем ничтожные мгновения и расстояния, впиваясь в оплавленную землю. Лелиславу это стоило того, что его ранило сразу дважды, едва не сшибая наземь. Было бы и больше, если бы не встал перед ним княжич, недавно с ним собачившийся, а теперь вот прикрывавший своим щитом. Но и раны не остановили гусляра - превозмогая боль и не обращая внимание на кровь, продолжил играть. И герои ринулись в бой с новой силой.

Маринка вырвалась из липких и холодных объятий жидкой плоти. Ее руки по самые плечи были в вонючей грязи вперемешку с ошметками гниющей плоти, а одежда вымокла и пропиталась водой. Ее обязательно стоило бы потом просушить, благо и сейчас жар от выжженной земли быстро высушивал ткань. Может быть, Чернавку и схватили бы, кабы не Фока – много урону врагам не причинил, так, пополосовал немного. Эти раны чудище и не заметило, зато свисающие с его спины и боков мертвяки на татя отвлеклись, пытаясь отогнать его. Помог и Франц, едва не подставившись под удар горящей конечности чудища, но сумевший попортить ее настолько, что та под собственным весом переломилась пополам. И конечно, Иван с размаху метнул несколько только что приготовленных бомб, и сферы с хлюпаньем ушли в студенистое тело ревущего страшилы. В тот же момент ударили молнии – и чудище разорвало изнутри сразу несколькими одновременными взрывами.

Во все стороны полетели комья грязи, лоскуты гнилого мяса и хрупких костей, фрагменты тел животных и людей, ржавые доспехи и оружие. Из развороченного студня хлынула вода, зашипев и забурлив на раскаленной земле. Часть всего этого попала на тех героев, что имели неосторожность стоять близко. Искалеченное чудовище было остановлено, и теперь судорожно затягивало свои раны и растило новые конечности, чтобы начать движение вновь.
- Бегом оттуда! - Закричала вдруг Иришка. – Сейчас начнется!

И вот Горыныч-младший встал на задние лапы, распрямил свою спину, взметнул вверх дном чан, чтобы вылить себе в пасть остатки варева – а затем отбросил гигантскую емкость в сторону, и снова упал на все конечности, решительно двигаясь вперед. Продавливая лапами горелую почву, змей изрыгнул из себя еще одну тепловую волну, мощнее предыдущей – и вся ее мощь обрушилась на неуничтожимое чудовище. Десятки мертвых глоток закричали на разные голоса, разлетаясь в прах и уносясь прочь. Оно истаивало как сугроб, на глазах героев превращаясь в жалкую лужицу и груду костей. А дальше наступила и очередь проклятого озера – Горыныч-младший буквально навис над ним, беспощадно выжигая пламенем из пасти одержимую злом воду. Всю поляну заволокло дымом и паром, в алое небо взметнулись клубы огня. Через минуту все было кончено.

От озера осталась только огромная выжженная черная воронка, в которой еще лет триста не появится ничего живого. Из оплавившейся глины с множеством выемок от лопавшихся пузырей тут и там торчали кости всех тех, кого поглотило это озеро, и сейчас уже нельзя было сказать, кому чьи принадлежали. От воронки подымался смрадный чад и множество искр, словно от костра. Тяжко дышащий Горыныч удовлетворенно свалился набок возле ее края – ему этот жар был комфортен, заставляя его в неге вытягивать лапы и жмурить свои большущие, блеклые глаза.
- Ууух. – Протянул змей утробно. – Вот это мы дали жару! Ты бы, Ириш, почаще так меня потчевала! Я б, может, еще лет на полсотни задержался на этом свете.
- Чтоб тебя так потчевать, тут все Лукоморье на это работать станет. – Добродушно ворчала Иришка. – Ну, герои-богатыри, поклон вам до земли от дочки царя змеиного! Редко кто такого удостаивается!
И вужалка действительно склонилась перед уставшими и израненными героями.
- Спасибо что помогли сестру упокоить, и справились с идолищем поганым! Не могу вас, как ни жаль, отблагодарить ничем более того, чем уже отблагодарила.
Тут вужалка с хитринкой взглянула на Лелислава.
- Разве что дорогу вам сократить, как обещала. Да еще вот – ее взгляд вдруг перешел на Василия – тебя, красавец, могу облагодетельствовать немного! Но я тебе лучше на ушко шепну.
Иии, снова получайте ваши честно заработанные 10 очков опыта!

Значит, часть из вас подбита на один-два хита, вам больно, но вы держитесь. Можно зализывать раны и вволю трепаться)
  • Все-таки красиво получилось, если представить :)
    +1 от Fiz, 05.12.16 18:10
  • Сказка продолжается.
    +1 от masticora, 06.12.16 09:43
  • Ура!!!
    +1 от Lehrerin, 06.12.16 09:59

Лечить Маринку мазями - так для этого ее раздеть надо, чтобы их втереть, а времени на это практически не осталось. Пришлось отложить лечение на потом. Монахине, конечно, было попроще – достаточно было лишь руку приложить к ране, как ушла у раненого Фоки боль, и затянулась сквозная рана, оставив напоминанием о себе только дырочку в рубахе да кровавые потеки, к которым липла ткань. Иван же, вопреки самому себе взявшись лечить вужалку, понял, что мази Франца тут бесполезны – нужно что-то, что успокоит сердце и понизит давление. К счастью, он сумел сделать его быстро, и вручил вужалке бутылек. Та понюхала горлышко, и покривилась.
- Уй, дрянь какая! Хоть бы повкуснее что сделал, а то я теперь думаю, это так положено, или это ты меня так не любишь.
Зажав нос, Иришка залпом выпила содержимое бутылька, и вернула его хозяину. На ее щеки вернулся розовый оттенок, вены перестали так выделяться, и вужалка стала стоять на хвосте более уверенно. Похоже, у Ивана получилось даже лучше, чем он хотел – к хозяйке рощи вернулись и силы. Она даже смогла снова помочь – хлопнула в ладоши, и заготовленные колья взлетели в воздух, и выстроились рядком, с уклоном в сторону озера. Таким образом Иришка и решила спор гусляра и княжича. На последнего, кстати, она зыркнула с некоторым недовольством – она понимала, что по-своему норовистый юноша прав, но не хотела позволять угрожать своему любовнику. Но только проворчала недовольно, закатив глаза.
- Мужики…

И как раз в эту секунду колдовское озеро прекратило бурлить, и исторгло из себя новое чудище. Всего одно – но зато какое! Пропитанная дьявольской водой бурая глина и водоросли образовали его тело вместе с еще множеством утопленников, которые были на дне. Тело это лишь вполовину уступало Горынычу в размерах. Лица мертвых кощеевцев и морды мертвых зверей торчали отовсюду, почти по всей поверхности тела чудища, беспомощно разевая рты и вращая выпученными глазами. Ног у существа не было – оно перемещалось на манер улитки, скользя по оплавленной земле, шипевшей от влаги на раскаленной поверхности. Помогало оно себе единственной исполинской рукой, роль которой исполнила обломавшаяся верхушка какого-то дерева – ветви гнулись как пальцы, цепляясь за почву, а ствол с хрустом сгибался, подтягивая за собою громоздкую, неповоротливую тушу. У существа была длинная и гибкая шея, которую венчала голова. Зеленовласая голова Иришкиной сестры, нахально ухмыляющаяся и дразнщая сестру высунутым на добрый локоть лиловым языком. Сама Иришка, разглядев это, в ужасе закрыла рот рукой, а затем ее ужас сменился яростью.
- Убейте эту тварь, убейте! – В ярости завизжала она. – Я вам приказываю!
Прилагаю очень примерную и очень корявую карту. Извините, я не очень в этом хорош. В масштабах - до озера реально добраться за один ход и даже успеть атаковать. Горыныч позади вас, тоже не слишком далеко. Вы сами вольны находиться где угодно. Противник - непосредственно у озера, движется к вам, довольно быстро.


Количество здоровья врага неизвестно. Мирослава может применить прозорливость, чтобы предсказать возможные атаки врага. При критуспехе - увидеть в будущем то, как Поундс выяснит слабые места врага, таким образом избавив его от необходимости тратить свой ход на это. Поундс, как понятно, может применить "знание нечисти", чтобы понять возможные уязвимости врага. Или Поундс может опробовать сделать какое-нибудь зелье на свое усмотрение, или бомбу(а вот швырнуть ее лучше Фоке, у него соответствующий навык есть). Бафф Лелислава по прежнему работает, так что гусляр может предпринять что-то помимо игры на гуслях.
  • Она даже смогла снова помочь – хлопнула в ладоши, и заготовленные колья взлетели в воздух, и выстроились рядком, с уклоном в сторону озера. Таким образом Иришка и решила спор гусляра и княжича.
    Это было изящно!

    Но только проворчала недовольно, закатив глаза.
    - Мужики…

    Это было прикольно).
    +1 от Da_Big_Boss, 27.11.16 20:50

Волной полужидкой агрессивной плоти навалились озерные чудища на сплоченный отряд отважных героев. И с утроенной силой замахали ребята оружием, рубя врагов сразу по нескольку штук. Размер того вала мяса, что бросила тварь против организованного отряда, из преимущества превратился в недостаток, поскольку лезвия проходили сразу через нескольких врагов, а промахнуться было практически невозможно из-за их обилия. Василий сумел уничтожить ровно двадцать врагов, превратив их в беспорядочно разбросанные по поляне обрубки, корчащиеся и извивающиеся. Чуть меньше смогла уложить Чернавка – ее клюка размозжила тринадцать врагов, и вся стала скользкой от этой мерзкой воды. Пока рубили они врагов – позади них подымались уже порубленные ранее, спеша заменить уже павших. Четверо сразу же превратились в три десятка, а на подходе были еще.

И наконец, Мирослава, превозмогая боль от сдавливающих конечности корней, и вытянула руку к небу, моля Бога о помощи – и помощь пришла. Раздался бьющий по ушам треск, с которым разряды молний разорвали пространство, и, словно плети из света, начали немилосердно бичевать кишащую толпу умертвий. Каждый разряд сопровождался яркой вспышкой, в которой мгновенно сгорали утопленники, и еще шестнадцать исчадий превратились в груду гнилых, обугленных останков и маленькую, шипящую от сильного нагрева, лужицу мутной жидкости. Этим встать было уже не суждено.

Лелислав мог собой гордиться – даже опутанный корнями, сдавливаемый ими до хруста в костях, он не превращал играть свою боевую песнь, и струны неустанно воспевали славу былых героев, и внушали смелость героям теперешним. С его музыкой бой превратился в яркий, смертоносный танец железа и огня. Ему удалось и второй раз впечатлить собою вужалку, и та даже нашла время похлопать ему во всей этой боевой горячке, прежде чем снова принялась готовиться к чему-то.

Фока своими кольями сумел пришлпилить многих врагов, но заметного результата оно не дало. Пламя гасло в полужидких телах, раскаленная сталь тоже постепенно охлаждалась с характерным шипением, а пронзенные кольями просто соскальзывали с них. Это было сравнимо с попытками удержать на ноже холодец. Если было нужно, утопленники разрывали сами себя.

Врагов осталось существенно меньше, чем было, но те, что остались, сумели достать героев. Потеряв несколько кусков, они не утратили убийственной жажды. Вот Василий привычно ударил по врагу наискось, срезав сразу четверть торса вместе с правой рукой – а из разреза вдруг вырвалось сразу пять волчьих черепов на одних позвоночниках с ребрами, и эти черепа вцепились в него зубами не хуже живых волков.

Вот Чернавка в попытке защитить Мирославу, встала на пути врага– жуткой, уродливой смеси медведя и кощеевского кирасира. Выставила клюку, и сомкнулась поперек нее мощная медвежья пасть, скрежеща на металле. И вырвать никак, и зверя оттолкнуть тяжело. А у того не только голова, а и хвост! Длинный, костяной хвост с острым шипом, который ударил Чернавку в грудь не хуже тяжелой палицы, отбр