Набор игроков

- Жизнь с нуля в другом мире
- Тринадцать проклятых книг
- [Deathwatch] Жатва
- Дорога из пепла
- Сага о Людях с Фрейевых Фьордов
- [D&D 5] Ксентарон
- [DnD 5]Окно в прошлое
- [Pathfinder] Когда дорога зовет не готовых к ней
- [DH] Страх и Ненависть
- Новые Боги
- [Арка: "Аримери Теч"] Книга I "Полный Неканон!"
- [d100]Скрежет стали
- Наследие забытых богов
- Fahrenheit
- Дом Сна
- Лорды: кровь и разврат
- 100 дней одного лета
- [D:tF] Last drop of sanctity
- Предел власти 3: Последняя эра
- Мирания: начало.

Завершенные игры

Форум

- Общий (9567)
- Игровые системы (4467)
- Набор игроков/поиск мастера (24863)
- Конкурсы (5614)
- Под столом (14511)
- Улучшение сайта (5133)
- Ошибки (2166)
- Для новичков (2666)
- Новости проекта (6323)

Голосование за ходы

 
      Василий шел по палатам, и его сердцем завладевало презрение. Вот же холопская морда! Ну как люди не понимают, что не в богатстве знатность, не в роскоши, хоть какой, хоть мясной, хоть златокованной, что это кровь. Что хоть ты в семь венцов терем выстрой и серебром его набей до стропил самых — не станешь от того вровень с князьями. Единое лишь средство — породниться. Эх, люди...
      Да и как командир Хапилов был достоин презрения. Бросил бы сразу и четверых стражей, и свиней на героев — им бы туго пришлось. Покуда от свиней бы отбивались, "воины" нет-нет да и цепанули бы кого. Но Хапилов был не таков — держал этих при себе, как личную охрану, видно, из страха. Без их клинков свиные туши попали в разделку. Есть у него еще сюрпризы или это последний ряд стражи?
      Бой мог затянуться. Василий прикинул, и принял рисковое, но проверенное решение.
      — Гийяр, одного на себя возьми. Не геройствуй, отвлеки только. Я — двоих. Маринка, Франц, Всеслав — вы четвертого в коробочку берите. И валите! Вперед!
      План простой — каждому по противнику, это надолго затянется. А тут — все усилия самых сильных бойцов, чтобы выбить одного врага, или же серьезно его ранить, покуда остальные держатся. И силы для маневра имеются, и отреагировать можно, и бой быстрее заканчивается.
      Да и не так сложно против двух, когда щит есть.
Берет на себя двоих.
Маринка, Франц с волком и Всеслав одного.
Суммарно там будет 4д100 и 112+99+80+20, в общем, чуть больше 200. Есть шанс вальнуть сразу, а если нет — будет серьезно покоцанный противник сразу же.
Василий больше в обороне.
  • Скорее не за конкретный пост, а за поведение персонажа в целом, в течение ивента с Хапиловым.
    +1 от DeathNyan, 13.03.17 18:15

(отыграно по скайпу с Рыжим Зайцем)

      Отряд Филиппа был таким маленьким, что по меркам войны, с которой он приехал, это был даже не отряд, а разъезд. Но тут был его дом, тут были его родные, и он, охваченный юношеским пылом, почти не колебался: их ждет победа. Не было бы слишком поздно! Перед тем, как горстка кавалеристов выметнулась из-за холма и в полном молчании понеслась на столпившихся перед воротами цыган, Бланк произнес короткую запальчивую речь. Он был настолько переполнен чувствами, что после не смог бы даже воспроизвести слова, разве что последние:
      — Помните, что мы из Арагона! Никому мы не позволим себя топтать! Никому!Его бойцы были набраны с бору по сосенке, и у некоторых вообще не было доспехов, кроме стеганой куртки или жилета из буйволовой кожи, а из оружия — копье да большой нож. Но когда ты видишь стремительно приближающийся конруа, и в первом ряду на тебя несутся несколько бойцов в кольчугах, словно облитые металлом, а из-за спины у них в глаза тебе светит солнце, ты безоговорочно веришь, что там все и каждый - рыцари в полном облачении.
      Боя не было - цыгане просто разбежались. Нескольких затоптали, нескольких в запале протянули мечом по затылку, но большинство сдались, чутьем понимая, что пока они ничего не натворили, милосердие возможно, а вот убежать от всадника на открытой местности - точно из области чудес.
      Оставив соратников вязать смутьянам руки, Филипп бросился в замок и потребовал открыть ворота. Покрытый пылью, разгоряченный, в мокром от пота подшлемнике, забывший убрать меч в ножны, он стоял перед ними, и кричал, но никто ему не ответил. Перспектива выбивать ворота собственного замка его не радовала, поэтому он отправил двух верховых в деревню за лестницей, а сам сел и обхватил лицо руками. В голове не укладывалось, куда могли деваться его родные, да и вся челядь. Умерли от болезни? Уехали к дедушке? Или их уже перебили? Тогда почему ворота заперты? Может, их выманили обманом? Но цыгане про это ничего не знали или не хотели говорить.
      Дождавшись лестницы, Филипп перебрался через стену и с замирающим сердцем пошел к башне, страшась увидеть картины смерти.
      Но замок был пуст. Ни живых, ни мёртвых. И если кровавые следы могли хотя бы рассказать, что случилось с обитателями замка, то чистые каменные стены молчали.
      Эвите было слышно, что таран перестал биться о ворота и началась какая-то суматоха. Окна комнаты Агаты выходили во внутренний двор, поэтому не давали никакого представления о том, что происходит снаружи. Но внутри цыган, во всяком случае, видно не было... Пока... Наступившая тишина была ещё страшнее грохота тарана.Филипп шёл по коридорам пустующего замка с оружием наготове. Он открывал комнаты одну за другой, но в каждой находил лишь пустоту. Но когда он подошёл к одной из них, дверь не поддалась.
      Эвита почувствовала, что кто-то дёрнул запертую дверь комнаты, где все укрылись. Сердце забилось чаще. Она уже придумала речь, посвящённую цыганам, которые там наверняка собрались. О том, что здесь нет ничего ценного и если им что-то нужно, пусть берут в замке что хотят и убираются восвояси и о том, что Бог воздаст каждому по заслугам.
      Увидев запертую дверь, из-за которой не раздавалось ни звук, Филипп сразу понял, что произошло. Челядь разбежалась, а его сестра отравилась! Вычитала небось в тех самых романах, что прятала от матушки, про Тристана или в другом... Достала где-то яд. А тут толпа воровского сброда. Может, это все из-за его слов, которые он сказал при расставании? Может, она так поняла "не забывай, что ты дочь Гая Бланка"? О, Господи, неужели она умерла и попала в ад?!В отчаянии Филипп заколотил в дверь кулаком в перчатке:- Есть кто живой!? - закричал он. Да нет, одному человеку дверь не выломать.
      Эвита вздрогнула от удара в дверь.Этот голос... Девушка подскочила к двери, вслушиваясь, что там снаружи.
      — Филипп? — негромко спросила она всё ещё не веря своим ушам, но не в силах сдержать вопроса при звуках столь знакомого и близкого голоса, который она так давно не слышала. Но это было бы слишком хорошо, чтобы быть правдой.
      Сердце в груди Филиппа прянуло, как дикая лошадь от шороха.
      — Да, да! — крикнул он. — Ты жива? Ну, почему в голове всегда рисуются самые страшные картины?
      Юноша почувствовал, как он устал, и оперся рукой о стену. Четверть часа блуждания по замку вымотали больше, чем дорога и "бой".  
      — Слава Богу! Матушка с тобой?
      — Да, да, всё в порядке, — поспешила Эви успокоить брата.
      — Освободите дверь, — приказала она слугам тоном, которым уже приловчилась командовать за последние несколько часов.
      Спустя несколько минут, наполненных ожиданием и грохотом передвигаемой мебели, дверь распахнулась и Эва выскочила навстречу брату, крепко обняв его и почти повиснув у него на шее. Она заметила, что он стал выше и теперь обниматься не так удобно, и доспех тоже этому мешал, но ей было всё равно. Эвита только сейчас поняла как же она соскучилась по единственному человеку, который был ей по настоящему дорог, не считая, конечно, матушки.
      Казалось бы, прошло всего два года, и все же если бы Филипп встретился с сестрой при других обстоятельствах, он верно бы замер на мгновение. Да, в доме их матушки для девицы едва ли было возможно было вырасти сказочной принцессой, и все же он не мог не заметить, как вместо девочки-подростка в дверях перед ним появилась юная леди с горделивой осанкой, а в ее голосе чувствовалось готовность повелевать, дремавшая все это время. Что пробудило в ней эту стать? Взросление или чувство ответственности? Тяжелые времена или кровь отца?
      Юноша бережно обнял сестру, чтобы не сделать ей больно, слишком сильно прижав к своей кольчуге, не сдержался и прижал свою голову к ее голове. Кто у него еще был в целом мире, огромном, как он теперь знал?- Ах, как ты выросла... — это все, что он мог сказать в этот момент.
      Ему теснило грудь. Он улыбался, закрыв глаза, лишь на одну секунду лицо его стало жестким - он вспомнил, что могло бы угрожать сестрице, если бы их отряд промедлил хоть пол дня. "Я убью их всех!" — подумал он. - "За то что они только посмели угрожать ей..." Но потом на душе снова стало светло и радостно.- Я так скучал по тебе!
      Казалось, юные Бланки могли бы вечность простоять так в объятиях друг друга. Они и стояли, пока Санчо не напомнил о себе и других зрителях их трогательной встречи. Эвита была готова поспорить, что секунду назад их верный слуга смахнул с глаз слёзы, а сейчас всеми силами пытался скрыть то, что плакал. Но Эви и сама плакала от счастья, уже не чая увидеть брата когда-нибудь снова.
      Бланки спустились в большой зал, где со связанными руками на коленях сидели у стен пленные цыгане. Эвита особо обратила внимание на того старика, который отдавал приказы у стены. Он приказал таранить ворота, но и он же приказал не трогать людей. Кто знает, быть может если бы в спущенной к ним корзине было больше еды, они бы тихо разошлись?
      — Филипп, отчего эти люди ещё здесь? Разве не следует им уйти из наших владений? — спросила Эвита, почти шёпотом.
      На некоторое время избежав свидания с матушкой, которого Филипп и хотел, и опасался одновременно, молодой барон окинул взглядом цыган. Он снова вспомнил о них и снова сжал кулаки.
      — Им? Им следует отправиться на виселицу! — ответил он сестре, ничуть не скрывая своих слов от пленных. — Всякому, кто посягает на мой дом, место на виселице, сестра. Мужчин следует повесить.
      Филипп сказал это таким тоном, что сомнений в его правоте возникнуть не могло, но...
      — Разве господь не учил нас прощать? Они так ничего и не украли. Разве это справедливо, что людей убивают за то, что они хотят есть?
      Эвита говорила шёпотом, потому что, разумеется, не дело это спорить с братом при его людях.
      Филипп заколебался. Он не сомневался, что, случись подобное на войне, кабальер Пуча приказал бы всех расхитителей предать смерти, и, наверное, был бы прав. Но они ведь были не на войне. Филипп почувствовал в шепоте сестры нотки сострадания, и подумал о том, какая она все-таки милосердная. Ведь это в ее дом ломилась ошалевшая от безнаказанности и голода толпа, ее оставила бы без единой крошки... Первый запал уже миновал. На секунду юный барон представил, как цыган по очереди, по двое-по трое подводят к дереву и вешают под крики, стенания и детские слезы. Потом снимают сведенные судорогой тела, укладывают рядом... Таким ли он хотел видеть свое возвращение домой? Таким ли должны его запомнить Эвита и мама? Будет ли это по-христиански?
      Филипп кивнул сестре, повернулся к пленникам.
      — Слушай все! Вы посягнули на мой дом, и должны понести наказание. Ворам отрубают правую руку, вы же хуже воров, ибо напали на вдову и беззащитную деву. Но по своему милосердию баронесса простила ваши прегрешения, я же не хочу омрачать этот хороший день казнью столь многих людей. Я изгоняю вас из нашей местности. Отныне вы здесь вне закона, и любой из этих добрых людей, которые сегодня победили вас, пусть будет в праве взять жизнь любого из вас, если встретит его на дороге или на своей земле. Не приходите сюда больше! И помните - я упаду вам как снег на голову снова, если вы опять придете безобразничать в мой дом, услышав, что меня нет рядом. И во второй раз не ждите милосердия! Теперь ступайте прочь и не попадайтесь мне на глаза никогда. И не забывайте поминать баронессу добрым словом.
      Он подал знак соратникам выгнать всех цыган прочь.
      Лицо Эвиты озарилось улыбкой. И хотя секунду назад она совсем не была уверена в милосердии брата, но сейчас почти убедила себя в том, что он поступил бы также и не говори она ничего. Она оставила Филиппа разбираться с цыганами, а сама тайком подозвала Санчо и велела подготовить пир в честь приезда барона Бланка.
Выбор 1 - Многие цыгане сдались в плен, фактически подавляющее большинство. Их участь решать вам. Изгнать их, казнить, поселить... Всё в вашей власти. Но помните, вы уедете, а ваша мать останется одна.
Изгнать цыган.

Выбор 2 - Для паломничества можно взять быстрый итальянский корабль, но и стоит он прилично (будете уже в городе на момент начала игры, будете примерно представлять всё происходящее), либо плыть на испанце (вы в городе 2-3 дня, но и денег у вас больше).

Испанский корабль.
Выбор 3 - Распоряжения по отбытию, чтобы не найти по возвращении земли присоединенные каким-нибудь сеньором)

Просим дедушку прислать кого-нибудь покрепче в управляющие. Возможно, какого-нибудь из его рыцарей. А лучше всего - родственника.

Выбор 4 - Участь матери. Оставить хозяйствовать феодом или отправить к родственникам.
Отправить к родственникам по причине слабого здоровья.
+1 | В тени Креста... , 27.02.17 17:27

      — У тебя как со слухом, гусляр? — подбоченясь, осведомился Василий. — Аль в уши надуло? Аль голову напекло? Не слышал, как воин сказал? "Боле не помню ничего". Да были мы уже в Изнанке, в Велесовом хвосте. Шаман нас войцеховский туда затащил. Уже забыл? Шамана убили, а мы выбрались. Так и в этот раз найдется способ. А что до плана — то не зря та сторона Изнанкой называется: все там наоборот. Не сработает там план, который здесь придуман, как ни крутись. Сперва посмотреть придется, как там и что. Как дойдет до дела, я скомандую, что делать. А будет время — и все посоветуемся. А вот кстати...
      Подумал Василий, да и... скинул кафтан, вывернул наизнанку и обратно надел. Черт его знает, с чего. Но подсказывало сердце, что так оно сподручней будет.
  • Вот... прямо... внезапно. В самом прямом смысле этого слова. Забавно вышло, человек живой представился. Класс.
    +1 от Fiz, 16.02.17 11:00

      Шматков думал не больше секунды. У него было два связиста — Сергеев и Шнеерзон.
      Один был простой рязанский парень, с детства увлекавшийся радио и по ступенечке пробиравшийся наверх — упорным трудом, зубрежкой и так далее. Радио-дело он осваивал при заводе, в порядке личной инициативы, потихоньку-помаленьку. С огромными усилиями поступил в электронно-технологический техникум. А потом началась война, и стране понадобились все, каждый, в силу своих умений. Его судьба напоминала лейтенанту собственную судьбу.
      Второй же с детства знал, что будет принят в институт, что ему не придется работать руками, радио-дело для него было больше забавой, перед ним, как думал Шматков, были открыты все дороги.
      И вот теперь они сидят тут, в одной избе, у одной рации, равные перед войной, долгом и перед ним, лейтенантом Шматковым. И одному продолжать сидеть внутри, отстукивая ключом сообщения в батальон, а второму носиться по улице под бомбами и снарядами, под пулями с самолетов.
      Кого же выбрать?
      Шматков не сомневался.
      — Шнеерзон! — скомандовал он. — Возьмите винтовку. Поступаете в распоряжение лейтенанта Зырянова. Выполнять!
      Вот так вот решаешь, кому жить, кому умереть. Хотя кто наперед знает? Но война уравнивает то, что недоровняла революция.
      — Есть принять командование в случае твоего выбытия из строя, — ответил он командиру. Уставное "есть" и образение на ты как бы показывали, что он считает Зырянова равным, но признает его безоговорочную военную власть в этот момент.
      Как же иначе. Война.
      Эх, вот бы сюда, хотя бы тройку наших МиГов...
+2 | Горячее лето 1941-го, 13.02.17 13:16
  • Что-то вот последние два поста вообще прям пробирают до остатков глубины души.
    +1 от V2_35_rus, 13.02.17 14:07
  • Шнеерзон! Сволочь эдакая. А ведь не сделал ничего)
    +1 от Nak Rosh, 13.02.17 14:20

      За весь 1204 и следующий 1205 года Филипп написал сестре всего одно письмо. Оруженосец всегда при деле — то чистит оружие господина, то варит похлебку из чечевицы, то слушает умные речи рыцаря. Впридачу надо следить за лошадьми и за своим снаряжением. А иногда дон Хуан еще решал вдруг научить Филиппа чему-нибудь из ратной науки... И требуется еще время для отдыха: дневные заботы так утомляли, что Бланк засыпал раньше, чем голова касалась подушки — когда она вообще была, эта подушка. Короткие осады, конечно, подразумевали определенный период бездействия для рыцарей, но оруженосцам как раз приходилось прилагать удвоенные усилия в поисках съестного.
      Война шла стремительно — марши, погони, стычки. Она захватывала полностью, и было мало времени не то что для писем — для размышлений. Филипп так много внимания уделял тому, чтобы научиться побеждать, что вопрос — "кого они сегодня собрались побеждать" иногда себе даже не задавал. Врагов. Врагов дона Хуана. Их командир знал, что делает. Наставник рассказал ему свою историю, и юноша проникся его упорным стремлением вернуть отнятую родину. Он был преданным сторонником и бойцом в личной войне дона Хуана. А за это Пуча делал из молодого Бланка настоящего рыцаря, так, как считал нужным.
      И все же одно письмо Филипп написал. Случайно купив бумагу и чернила (он сделал это, проезжая через какой-то городок, не спешиваясь, протянув деньги прямо с седла), он целую неделю старательно выводил буквы, с удивлением почувствовав, что по мере того, как уроки кабальеро Пуча проникали в кровь, уроки падре Франсиско, учившего его писать, куда-то испарялись из памяти. Но еще сложнее, чем воспроизводить литеры, было придумать, о чем написать.

Милая сестра!

Божьим промыслом и твоими молитвами я жив и здоров, не ранен и не болен.


Мы ведем священную войну с
      Как будто он оправдывается перед сестрой за то, что сделал там, в крепости.
Наш враг коварен, но мы побеждаем
      Как будто он хвастается...
Война — тяжелый и благородный
      Благородный? Что было благородного в его последней схватке с леонцами?
Война — трудное и доблестное дело. Мой наставник Кабальеро Хуан Пуча — благородный
      А правда ли он благородный? Дон Хуан был лучшим другом Бланка, но юноша-то знал, сколько воинской хитрости и пусть оправданной, но неумолимой жестокости кроется за его веселой улыбкой. Ну да, благородный! Но что-то подсказывало Филиппу, что Эвита смотрит на благородство совсем по-другому.
Мой наставник Кабальеро Хуан Пуча — прекрасный воин и отличный предводитель.

      И чем дальше, тем больше он сомневался в каждой фразе. В конце концов, перепортив всю бумагу, Бланк начисто вывел на последнем листке такие слова:


      Милая сестра!

      Божьим промыслом и твоими молитвами я жив и здоров, не ранен и не болен.
      Здесь все не такое, как у нас дома. Война — трудное, но доблестное дело.
      Мы много сражаемся с маврами, но это неопасно, потому что мой наставник Кабальеро Хуан Пуча, которого ты знаешь, прекрасный воин и отличный предводитель.
      У меня совсем мало времени, чтобы писать. Надеюсь, меня скоро посвятят в рыцари.
      Я очень скучаю по тебе и по матушке. Я думаю, что я поступил дурно, когда прощался с ней. Но не говори ей об этом. Скажи ей, что я вспоминаю о ней и молю Господа о ее здравии и о ее спасении.
      Я надеюсь, что у вас все в порядке. Не знаю, когда я отправлюсь домой. Помолись за меня.

      Твой любящий брат, барон Филипп Бланк.



      Потом он долго возил с собой это короткое письмо, тщательно пряча от дождя, так как не знал, кому его отдать, и спрашивал каждого встречного купца, не следует ли тот в Арагон.
      Ему не пришло в голову написать, где он находится на случай, если Эвита захочет послать ответную весточку. Они с доном Хуаном постоянно перемещались. Где сыскать болвана, который согласится носиться по всему югу, отыскивая их отряд? С этим справился бы разве что действительно верный человек, вроде Хромого Санчо. Только не зря его прозвали Хромым. Да и стоит ли отсылать из дому по-настоящему преданных людей?
      В другой раз он хотел написать сестре о том, как встретил их общего дядю, баронета Бланка из Франкского Королевства. Но Филипп просто не успел сойтись с французами как следует. Юному оруженосцу не пристало набиваться в друзья к кому попало, а ведь Бланк думал, что он вот-вот пройдет инициацию и войдет в их круг, как равный, как полноправный барон. К тому же заносчивые французы и сами держались особняком, посматривая свысока на "тех, кто позволил неверным отобрать их землю". Да и французский язык Бланка был не безупречен.
      Возможно, все повернулось бы по-другому, если бы не битва у холмов. Оставляя наставника, Бланк до последнего верил, что все будет так, как говорил дон Хуан: французы соберутся с силами, дружно ударят и одержат славную победу. Но... он даже не сумел быть рядом в момент гибели кабальеро Пуча. Всю ночь он носился на взмыленной лошади и пытался найти, убедить, уговорить. В конце концов людской поток обезумевших от страха "баранов в доспехах" увлек Бланка, и он уже не смог вернуться в лагерь, а о смерти Дона Хуана узнал от уцелевших воинов отряда.
      Это было тяжким ударом для молодого оруженосца, и он не закрывал лицо и не стыдился соленых слез, выступивших на глазах, когда ему передали скорбную весть. Он очень остро ощутил, что общие слова о Реконкисте, святости и доблести не могут подменить гордый и целеустремленный образ человека, который был его вождем. Не сейчас. Не сразу.
      Дон Хуан любил говаривать, что никакая броня, никакой конь и никакое оружие не помогут, если нет желания сражаться и побеждать. И Филипп почувствовал, что это желание, такое жгучее три дня назад, куда-то пропало. Дон Хуан был суровым воином и гулякой, но уж у него-то была честь, и он не стал бы отказываться от нее только из-за того, что их однажды побили в сражении. А в яростных словах Де Кузерана сквозило бессилие. Войны не выигрывают такие лидеры, как этот напыщенный трус, сколько бы кастельяно ни стоил эфес его меча.
      Теперь это была не Реконкиста, это была личная война виконта, и Филипп чувствовал себя опустошенным, да в добавок еще и чужим. Победы сплачивают, поражения разобщают. Он достаточно бился, чтобы его посвятили в рыцари, но никому попросту не было до этого дела.
      Он еще вернется. Он должен побывать дома, обнять сестру, рассказать хоть кому-то о том, как умер кабальеро Пуча. Еще будут войны, еще будут сражения, еще будут золотые шпоры. А церковное проклятие? Да, оно страшило. Но в глубине души Бланк надеялся, что его ухода попросту не заметят. Он ведь и вправду еще не рыцарь, за ним нет свиты и отряда. Только конь да меч. Что им за дело до него?
      Филипп уехал потихоньку, ни с кем не прощаясь, и плевать, что это было похоже на бегство. Если бы Дон Хуан командовал войском, он был остался даже в одиночку против тысячи мавров, даже не имея не единого шанса, одной рукой сжимая знамя, а другой — оружие. Но этим... им нужен был не он, а его меч. В Арагоне этот меч сейчас нужнее. Адьос!
      Наняв по дороге слугу, конопатого парня по имени Хоакин, который рад был убраться на север из неспокойного края, Бланк принялся пробираться в родные края, стараясь ночевать в укрепленных местах. Он снова проезжал по тем дорогам и через те города, где они ехали с доном Хуаном, но теперь, когда свободного времени было хоть отбавляй, его сердце не лежало к развлечениям, играм и женщинам. Он почти не тратил накопленные за службу деньги пока не прибыл в Гвадалахару.
      Только здесь, на рыночной площади, его сердце дрогнуло, когда он увидел тонконогую кобылу арабской породы. Благородной серой масти, лоснящаяся, словно облитая серебром, она вышагивала по кругу своими точеными ногами, гордо выгибая шею и раздувая нежные, чуть розоватые ноздри. Она косила на Бланка влажными, умными глазами, и едва дотронувшись ладонью до ее холки, он уже знал, что привезет сестре в подарок. На эту лошадь было приятно просто смотреть. Лошадник, конечно, увидел горящие глаза молодого барона, взгляд, который юноша не умел еще скрывать, и хорошенько задрал цену. Но это Бланка не остановило. Кобыла была столь хороша, что даже Хоакин, не понимавший в лошадях ровным счетом ничего, кроме как чистить-кормить-и-седлать, поцокал языком от восхищения.
      ссылка
      Погуляв по городу, в котором из-за близости мавров всех христианских воинов принимали очень хорошо, он купил еще в придачу небольшой молитвослов для матушки, отрез красного шелка и, вспомнив, какие у Эвиты красивые волосы, золотую диадему с жемчужинами. Обхождение покойного кабальеро Пуча и его отношение к жизни порядком повымели из памяти Филиппа картины родного дома. Он даже не подумал, как его сестра будет выглядеть в платье из пламенеющей материи, увенчанная диадемой, в той полу-монашеской атмосфере, которая царила в их замке волею баронессы Агаты.
      Теперь Бланк переменился. Он вспоминал о доне Хуане с сожалением, с благодарностью, но без теснящей грудь боли. Кабальер был славным воином, славным командиром и славным наставником, и он принял славную смерть в бою с неверными. Филипп угостил всех вином в местной таверне, чтобы они выпили за упокой доблестного рыцаря, и поехал дальше. Его настроение теперь было приподнятым, несмотря на погоду, мавров и все на свете. Он мечтал, как обнимет сестру, как она обрадуется его приезду, как он, возможно, помирится с матерью.
      Слухи о цыганах, не на шутку встревожившие его раньше, теперь казались чем-то отстраненным. Он не верил, что с поместьем Бланков что-то могло случиться в его отсутствие.
+2 | В тени Креста... , 07.02.17 19:51
  • Письмо понравилось.
    +1 от Texxi, 09.02.17 07:02
  • Письмо: The DifficultyImportance of Being Earnest
    +1 от Yola, 11.02.17 01:02

      Василий старался коня особенно не гнать за Гияром, у того чай табун свой где-нибудь дожидается, а коли конь помрет — он его на шкуры пустит да на мясо. Вихрь — не то, не просто животина — друг. Им двоим еще, может, биться сегодня вместе, пыль степную взрывать, траву разметывать. Нечего его томить понапрасну.
      Ну, а как подъехали, спешились, увидел он, как припала монахиня к кургану, как заплакала, едва землю не целует. Защемило у княжича сердце, будто сам он кого здесь потерял, да от тоски той ненависть нахлынула. Изругал он себя сразу же ругательными словами, что ханскому сыну советы давал, что пил с ним, что Бекета подговаривал обратно в человека превратить. Стоит, плеть мнет, Гияра глазами злыми сверлит, и думает: "Ну, гад, ну, волчонок, ну попробуй, давай, скажи еще хоть слово про наших женщин. Давай, скажи, как вы их воспитываете там у себя, как вдовами делаете. Давай, попробуй. Я с тобой такое сделаю, что света не взвидишь, тебе Хапилов ангелом покажется. Не обрадует тебя солнце, не утешит луна. Только вякни еще, сука, вражье семя, только испробуй меня. Из-за твоего попаши и всего вашего народа поганого столько слез наши бабы проливают, по мужьям, по сыновьям! Жили мы, вас не трогали, нет, надо вам прийти, зорить, убивать... Погоди, достанем солнце, укрепимся, вы по-иному у нас запоете. Поднимется наш царь в полный рост, разделается со скверной, с предателями, и тогда, тогда мы к вам сами уж придем. Вы живете войной и думаете, что это и есть жизнь, и всем надобно войной жить, огнем и кровью, а не хлебом и плугом. И вы нас к этому приучаете. Но мы придем и в один год спросим с вас за каждую слезинку, что за сто лет пролили. И если надо будет, всю вашу степь поганую повыжгем от края до края, все ваши кости переломаем и всех вас до единого, кто не захочет мирно жить, всех вас убьем! Не радуйся сегодня, глядя на эту женщину. Мы выстоим. Ради всех слез ее выстоим. Попробуешь ты у меня еще на Русь прийти, кровавыми слезами поплачешь. Молчи теперь лучше, морда ордынская."
      Стоял, сапогом землю рыл, сам как конь, покуда Лелислав не выступил. Все-то ты знаешь песенник, везде-то был, все-то слышал. А почувствовать не можешь. Сколько ж лет она слезы те копила? Сколько лет поклонами да молитвами крепилась?
      Бросил только Василий гусляру:
      — Не надо, не мешай ей.
  • Вот это просто вау
    +1 от DeathNyan, 08.02.17 08:47
  • Ох, прочувствовала)
    +1 от Lehrerin, 09.02.17 20:03

      Филипп никогда не уезжал так далеко от родного замка. Да он вообще никогда не делал многого из того, что делал теперь.
      Мальчишкой он думал, что мир состоит из таких же селений, таких же замков и таких же деревенских трактиров. Ну, а еще между ними разбросаны леса и поля, и там, должно быть, рыщут мавры. И воины тоже ездят между селениями и замками, убивают там мавров и разбойников, а иногда доблестно сражаются друг с другом. Мать не отпускала их далеко, самое большее — до поместья деда.
      Мир оказался гораздо лучше, чем думал Филипп. Да, он был грубоватым. Да, он умел озадачить, и порой задавал вопросы, после которых Филипп оставался стоять с нерешительной усмешкой на губах. Да, от него оставалось странное чувство, что в сущности до молодого Бланка никому нет дела. Но зато, о, Боже, мир был во сто крат интереснее, чем замок Бланков и его ближайшие окрестности.
      Здесь были разные люди, тысячи людей, так непохожие друг на друга. Кабатчики, с хохотом наполняющие кружки, и, если у них было время, потчующие тебя историями, в которые одновременно верил и не верил (сладкое сосание под ложечкой: "А вдруг правда?" И заливистый смех дона Хуана: "Держи карман шире!"). Мужчины — такие, которых хотелось поставить на место, и такие, которых не стоило задирать, такие, с которыми хотелось подружиться, и такие, которых надо сторониться. Филипп иногда путал их, но его наставник разбирался в людях отменно. Женщины — не такие, как его мать и сестра, не такие, как забитые крестьянки из имения, не такие, как дамы из рыцарских сказаний. Жгучие, терпкие, жадные, крикливые... От них голова шла кругом! И в памяти вставали суровые проклятия, которыми мать грозила всем грешникам почище духовника, а фантазия рисовала такое, за что по мнению матушки человек уж точно обрекался на адское пламя. Но... ведь он ушел от матери, не так ли?
      Это был огромный мир, и в нем шло свое бесконечное представление. Словно балаганчик бродячего театра вдруг с хлопком раскрылся и заполнил всю землю, и цветастые куклы превратились в настоящих людей. Филипп чувствовал, что спектакль начался гораздо раньше, чем он пришел, но что для него приготовлена роль в особом действе, самом важном, которое тут разыгрывается.
      Он ведь ехал на Войну.
      И из того, что он увидел, война оказалась меньше всего похожа на театр с куклами. Это была настоящая жизнь, это было Дело.
      Незнакомые взрослые мужчины, вооруженные и готовые крушить все на своем пути, слушались его почти беспрекословно, стоило ему воздеть меч и приказать. Под руководством дона Хуана они все были как будто единым организмом, единым мощным зверем. Маленький отряд казался ему солидной армией, готовый обрушиться, как снег на голову, как гроза среди летнего неба, размести, разметать, прорваться.
      Это пьянило почище вина.
      А потом был бой.
      И в самом начале была дрожь — от волнения, предвкушения и тревоги. Движения были резкие, но в целом верные. Внезапно пришла волна, поднимающаяся откуда-то снизу. Азарт момента, хлещущий через край, трепет, сменяющийся яростью. И от этой ярости казалось, расколются камни и падут стены.
      Но все это была только первая стычка. Первые удары, которыми он хотел кого-то убить, и первые удары, которыми хотели убить его. Никакая тренировка не могла сравниться с этим страшным в своей однозначности действом — обоюдном уничтожением.
      Стук щитов, который Филиппу казался грохотом, деловитый лязг оружия, который в его ушах звучал колокольным звоном, скрежет стали о сталь и вязкое, непонятное ощущение, которому он сначала не поверил — что вот с этим странным, скользким сопротивлением клинок входит в тело.
      А потом еще. Еще. Еще! Еще! Еще! Еще!!!
      И вышибающий дух пропущенный удар. И чувство бойца, который упал, но нашел в себе силы встать снова.
      И тут закончился театр, закончился огромный балаган. Тут все пошло взаправду.
      Не было больше ни единой мысли об отце, ни единого лишнего "можно" и "нельзя". Красиво ли, когда из распоротого брюха вываливается дымящийся клубок кишок? Красиво ли, когда разлетаются выбитые палицей зубы? Красиво ли это? Ни да, ни нет, но если погибает враг — это правильно.
      Воздух в груди кончался гораздо быстрее, чем у тренировочного болвана в родном дворе.
      Наслаждение азартом уступило место упрямому "взять свое". Не было никакой Кастильи, никакого замка, только рукоять меча и рукоять щита, и противник, которому он пока что отдал первый ход. А еще не было правил — это он понял очень быстро. Двое против троих? Трое на одного? Пыль в глаза? Последний шанс сбитого с ног — удар ножом в стопу? Душить, резать, колоть в пах? Всего этого вокруг было хоть отбавляй.
      Он не знал, нравится ли ему здесь, или нет, но он хотел пройти до конца. Обязательно пройти до конца. И когда они втроем, топча и вонзая потяжелевшее оружие во все медленнее шевелящуюся фигуру, добивали последнего вражеского воина, Бланк понял, что дошел.
      Все, конец.
      Он пошатывался. Его мутило. Он сдержался, чтобы не сблевать. Распустил ворот, вытер пот со лба. Воздух был холоднее, чем его пышущее жаром лицо. Столько пота. И не так уж много крови. Не считая нескольких луж. А, еще дон Хуан весь в крови. Филипп равнодушно подумал, что оттирать все это придется ему.
      Позже, потом.
      Он упал бы на землю и лежал, гоняя сквозь себя воздух, как рыба в стальной чешуе. Но какой-то стержень внутри не хотел сгибаться и не давал опуститься на землю. "Это теперь твоя вода, Филипп".
      Постепенно, не сразу, стало отпускать. То ли тело продышалось, то ли что-то внутри, там, где сердце, рождаясь, разорвало пуповину и задышало само, какой-то новый он. Не рыцарь, еще нет. Но "человек войны".
      Он был Роландом. Он был Иисусом Навином. Он был Эль Сидом.
      Юный барон устало улыбнулся, глядя на Хуана, на других воинов. Страстное ощущение силы в этот момент сроднило его с ними, сделало близкими, ближе друзей по детским играм.
      Но Дон Хуан не улыбался.
      "Они не сдали крепость. Казнить всех."
      Что-то чиркнуло по мозгам, какое-то предостережение, но оно было слабым. Как может ошибаться его наставник в таком деле? Он-то понимает законы войны. Он так многому научил Филиппа. И в этом деле ему тоже стоит поучиться.
      Твердости. Настоящей мужской твердости.
      В конце концов, они ведь нехристи.
      Бланк поднял меч над головой:
      — Убить их всех!
      А потом была резня. Не кукольная. Самая настоящая.
+5 | В тени Креста... , 06.02.17 13:39
  • Потрясающе.
    +1 от Магистр, 06.02.17 14:23
  • какая жажда жизни, супер.
    +1 от Yola, 06.02.17 16:23
  • На одном дыхании прочитала
    +1 от Edda, 06.02.17 16:41
  • Жестокое боевое крещение...
    +1 от Рыжий Заяц, 06.02.17 23:08
  • Сильно, даже и не прибавишь ничего.
    +1 от Draag, 07.02.17 13:18

Итак, 5 из основных веток получили свой финал. В общем, мы дошли если не до логической точки, то до логического многоточия. И, я считаю, пора закрыть модуль, который шел чуть больше 3 лет.

Прежде всего, спасибо Mafusail'у за то что он любезно разрешил мне воспользоваться общей идеей и стилистикой. Модуль получился, на мой взгляд, очень сильно отличающимся от того, старого, где-то, пожалуй, менее яркий, а где-то чуть более глубокий.

Что сказать? Конечно, грустно закрывать игру, так долго держащуюся в списке самых читаемых).
Она была... не идеальная, да).
Но совершенно точно могу сказать, что именно в ней я научился куче разных вещей. Ни один другой модуль не дал мне столько опыта. Прежде всего опыта создания мира и сюжета. Все эти шестеренки отношений, которые я втихаря вычерчивал на совещании в офисе, таблицы пересчета цен, которые фигачил по ночам, таблицы NPC... А банк музыки! Именно в этом модуле я стал ставить значок с нотой перед ссылками на музыкальные треки))). Именно в нем написал презентацию, чтобы проще объяснить систему игрокам. Именно в нем понял, почему она сложная... Ну, в общем, много всего.
Кое-где я переоценил свои силы, кое-где зря вложился в неспешный нарратив вместо стремительного действия. А кое-где, возможно, не зря)))).

Сеттинг получился сложный. Реально сложный. В нем сложно цельно и хорошо писать, потому что это осколки футуристического мира, который ты не видел. И надо описывать не просто руины, а руины цивилизации, овладевшей межзвездными перелетами, о как. Это ведь чужая планета, не наша. А про саму цивилизацию мастер-то, собака такая, рассказывает мало, в основном про всякие кланы-тусовки. К тому же, тут надо описывать совершенно мертвый мир, без веры в богов, без надежды, практически без любви... Сложно!)

Модуль пришелся аккурат на мой личностный кризис, когда у меня за пару лет сменились не то 3, не то 4 работы, сфера деятельности, женщина, и вообще я чуть в другой город не переехал))). Поэтому, конечно, иногда мне было сложно поддерживать темп и держать планку, и некоторые ветки, наверное, умерли из-за этого(((.

Но все же, на мой взгляд, было много ярких и запоминающихся моментов, и некоторые я точно никогда не забуду). Были красивые описания, сложные выборы, местами кровопролитные сражения, а местами даже лихое приключение). Мне очень полюбились многие из ваших персонажей, и даже теперь какая-то часть меня не хочет заканчивать модуль))). Но я доволен, что он дошел до пусть промежуточного, но финала, и буду рад продолжить с желающими. Тем более, что многие бомбы, заложенные в сюжет, пока еще ждут своего часа).

А теперь личные "спасибо" отдельным игрокам.
- Draag - что максимально вживался в персонажа, старательно распутывая как узлы в его собственной душе, так и те, которые я завязал у него на пути. Что терпел мои придирки к Гейджу))). Да и много за что еще! Черт... да за каждый разговор о Пустошах, который у нас был, по телефону, по скайпу, лично... Пустоши давно стали для нас отдельной темой, и это мне было очень приятно. Спасибо, амиго!
- Inanky - за ЗАРДКОР!!! и его отыгрыш!). Самая суровая ветка выпала на твою долю. Пусть она закончилась на мой вгляд, внезапно и мрачновато, но ты реально переубедил меня относительно того, что водить соло-ветки скучно.
- Вилли - вот там ЧИЗ плюс поставил, имхо, очень в тему, про то что у всех такие киношные безумные рейдеры-психи, а у нас с тобой, цитирую, "различимый размеренно-монотонный, почти хэмингуэевский стиль. Рейдерский артхаус такой мрачный." Так вот. Именно то, чего я хотел от рейдерской ветки, и благодаря тебе получил.
- Зареница - за короткую, но по-своему пронзительную роль. У тебя получился совсем не такой персонаж, как у Коры, но мне это очень понравилось, потому что ты пришла практически ровно в тот момент, когда начались переломы в судьбе Мэгг, которые не могли ее не поменять. Ну и... без тебя я мог бы не узнать, что даже в суровых Пустошах есть место романтике).
- Black Dragon - за искрометный короткопост! Ты просто бох короткопоста!!! Не устану это повторять). И, конечно, за юмор. Ровно такой юмор, который был нужен этим пустошам. Ну и за творческую корректировку персонажа, который из крутана телохранителя в мафсином модуле превратился в обаятельного раздолбая))).
- Fiona El Tor - за самую обаятельную торговку всяким барахлом, без которой этого модуля просто не было бы. Да, серьезно, если бы я не увидел Лу в модуле Мафси, я бы и этот пилить не стал))). И очень обрадовался, когда ты ее сюда перенесла). В общем, Лу выступила зачетно, навела шороху, не посрамила Па Фернандо))))). Стильная, горячая штучка, с мозгами, пистолетами и ооооочень острым языком). Такие сносят башни мужикам начисто, хошь пулей, хошь женским магнетизмом))).
- Nichan - за отличный, просто отличнейший подхват персонажа!!! И отдельно за очень крутые заявки, которые мне хотелось объявить успешными без всяких кубов. Просто, блин, я очень надеюсь еще где-нибудь тебя увидеть в качестве игрока (ну, собственно, уже увидел в ковбойских перестрелках, так что еще где-нибудь). С новыми силами и чуть большим темпом).
- Mafusail - за идею ветки Майера. Правда, вот такой вот отщепенец, живущий непонятными остальным идеями и мечтами — это то, без чего такой модуль был бы неполноценным.
- CHEEESE - за легко относящегося к жизни и смерти Билли. Сорри, я думаю, это больше моя вина, что ветка приглохла. Персонаж был хорош, отыгрыш — отличный). Просто не умел я еще водить shoot-smash-chop в бодром режиме.
- Zloy Z - за старого дядьку, который в душе еще молодой).
- zzappad, Seth - просто за много хороших постов. Возможно, мы не всегда были на одной волне, но персонажи у вас были однозначно очень цельные. Мощные. Спасибо за них.

Вот вам грустная песня))).
ссылка

Вот и все). Ну, надеюсь, что не совсем все, и что будет еще вторая часть, где я увижу большинство из вас со старыми или с новыми персонажами))).
+5 | 'BB'| Wasteland. The Searchers, 30.01.17 02:07
  • Было интересно. Модуль вышел необычным, не боевито-голливудским, как принято в постапок-жанре, а тяжко-жизненным, реалистичным, насколько мы можем оценить из своих теплых условий.

    Играть было тяжеловато. Выбор в действиях почти всегда ставился непростой и с весомыми последствиями; но при этом мира, возможностей персонажа мы толком не знали (что резонно, не может мастер передать совершенно все, не изобрели еще телепатию). В результате в серьезных ситуациях порой тыкались вслепую, не имели опоры под ногами, совершали ошибки, которые персонаж совершить не мог бы. Например, те же падальщики, пару раз за модуль напавшие на снайперов, обосновавшихся в стороне от основного движа. Очевидно, что бывалые пустошные волчары, коих мы отыгрывали, в такое бы не вляпались. Подобные случаи выбивали из персонажа, заставляли злиться и тянуть с постом (не хотелось снова наткнуться на щелчок по носу), что, на фоне общей неспешности, ситуацию ухудшало. Это минус.

    Но это же и плюс, учитывая проработку сеттинга. Да, вслепую тыкались, но тыкались в живом мире, познавали и понимали. Когда это чувствовалось - было очень круто. Ты сделал мир, который интересно смотреть, разбираться в нем, а это для форумок редкость. Пришла мысль, что было бы лучше начинать не битыми местными жителями, а теми, кто для мира новы - туристы какие-нибудь космические, дикари, выходцы с Электры. Чтобы можно было исследовать мир, не отвлекаясь на попытки делать вид, будто персонаж отсюда и ему многое известно.
    +1 от CHEEESE, 05.02.17 14:27
  • увидимся на просторах
    ссылка
    +1 от Mafusail, 05.02.17 14:38
  • Это было здорово! Спасибо огромное за те яркие драйвовые эпизоды, которые я прожила вместе с персонажем. Здесь было все - юмор, бесшабашность, задор, авантюры, лохотрон, кровища, маленькая революция и капелька диковатой романтики. Совсем капелька - ровно столько, сколько нужно. Хлесткий! Мы еще встретимся )
    +1 от Fiona El Tor, 05.02.17 14:49
  • Спасибо за игру!
    +1 от Зареница, 05.02.17 20:36
  • А мы закончили модуль! А мы закончили модуль!
    +1 от Вилли, 06.02.17 00:00

      Вот так поворот!
      Рощин не знал, на что ему было противнее смотреть — на изрубленного жрущего хана, или на то, как малец обращается с отцом. А поэтому решил ничем не выдавать омерзения. В конце-концов, видал уже виды и похуже за время и странствий.
      Василий смутно, может, и чувствовал, что как-то все слишком просто со скатертью вышло, что больно уж неправильно прийти вот так, ввосьмером, найти разгромленный лагерь, одолеть, пусть и ценой жизни одного бойца, чудище, да и забрать скатерть.
      Чувствовал, но... не было у него времени подумать как следует. Не было спокойствия в душе, которое трезвости мыслей помогает. Да и не силен он был в таких вещах, наперед думать.
      И вот теперь сидят они с наглым сынком Бекета за столом, с которым друг друга всячески поносили, а тот едва над ними не глумится, и объясняет, что вся их затея может прахом пойти, если его юное ордынство помочь не соизволит.
      Приятного мало. И все же порадовался Василий, что не зарубил сразу мальчишку. Вот что ни говори, это ангел, должно быть, крыльями над ним помахал, чтобы пыл развеять. Ведь еще чуть, еще на вершок и — убил бы. Или это Лелислав молодец, что по-иному зашел? Или Чернавка лишний огонь в груди на себя вытянула... "А Маринку тоже тебе ангел послал, как думаешь?" — пришла в голову ехидная мысль.
      Тут бы, пока Василий думал, что от Бога, а что от человека, вступить бы, конечно, Лелиславу как раз со своими речами. Но гусляр что-то не особенно рвался разрешить непростую ситуацию. Да и все молчали, будто бы пришибленные. Да, такое выбьет из колеи, как дышлом в грудь.
      Но командир на то и командир, что готов взять на себя ответственность сказать, когда другие молчат. Это когда план обсуждать — там все спорят кто во что горазд и мнят себя умными. А вот в таком вот разрезе что-то умных убавляется.
      Стало быть, понял княжич, придется на себя это брать. А там посмотрим.
      — Вот это, — говорит, — и вправду мужской разговор! Но, прежде, чем о делах говорить, надо мертвого помянуть, — напомнил Василий. — Значит, просим у хозяина скатерти бутыль водки и по чарке на душу, хлеба ржаного да сала да лука да соли. Ну, а Соловью воды, коли ему водка в горло не лезет. И ты, Гияр, с нами выпей. Воина провожаем, который коту смертельный удар нанес, а значит, и твоему врагу.
      Василий зорко следил за пареньком. Будет пить или откажется? А если будет, то как? Ему-то самому одна чарка не почем была, хотя и напиваться не стоило — небось еще войну воевать сегодня.
      — Покойся с миром, Иван!
      Выдохнул, замахнул, закусил. "Прощай, боец с нечистью. Мы постараемся, чтобы путь, пройденный тобой, был не напрасным."
      — Ну, теперь и поговорить можно. Что ж, признаю, раз ты хана на веревочке водишь, значит, не такой уж мальчишка, и, может, старейшины ваши и правда насчет тебя ошибаются. Только и мы, Гияр, не лыком шиты. Ты угадал — конечно, мы не для того животом рисковали, чтобы нажраться от пуза и напиться в слюни. Скатерть нужна нам для дороги дальней, и нужна, как видишь, не только русским — вон среди нас иноземец из Неметчины, а другого хороним. Место, куда идем — тайное, и врагов у нас много, так что всем подряд нам о том говорить не след. Но!
      Василий сделал паузу. Соловей подсмотрел этот прием у Лелислава, а Василий — у Соловья. Мальчишка мог быть храбрым, вредным или заносчивым, но Василий, позвав на помощь всю свою невеликую проницательность, решил, что он наверняка любопытный. Этим нельзя было не воспользоваться.
      — Эх, хороша закуска! Но, — княжич похрустел луком. — Тебе — скажем. Чуть позже. И ты, возможно, даже с этого знания кое-какую выгоду возымеешь, ежели и правда умен не по годам.
      Отправив в себя еще ломоть хлеба с салом, Василий тщательно прожевал его, и продолжил.
      — Отработают тебе, Гияр, твои рабы да колодники, если есть у тебя такие. А мы — герои, мы землю не пашем, скотину не доим, мы дела совершаем, и не все подряд. Но со скатертью ты попал в цель, ты нам и правда сильно можешь помочь, не скрою. Только вот какой оборот. Ты ведь к нам сам явился, да еще и хана на веревке привел. Не нукеров послал, не гонца с приглашением. Стало быть, мы тебе не меньше нужны, чем ты нам, а может, и больше. И мыслю я, непростое дело ты задумал, раз к врагам один пойти рискнул. Говори, что тебе нужно от нас. А потом мы тебе скажем, куда идем и какая тебе с этого может быть выгода. И уже там решим — ты сам, а мы сами — договариваться нам али биться. Вот такой мой тебе ответ, Гияр.
  • Хорошо.
    +1 от masticora, 04.02.17 13:42

      Видя бой со стороны, каждый мнит себя стратегом. И лейтенант Шматков не то чтобы был безразличным наблюдателем, но все же чувствовал себя несколько чужим на этом празднике смерти.
      В бинокль хорошо были различимы серые силуэты тупорылых бронемашин, которые подползали к деревне.
      Пока что это было нестрашно — броня на таких машинах тонкая, и если бойцы не сплохуют, одна сорокопятка изрешетит фрицевские самоходные гробы. Даже если и не выйдет — наткнувшись на сопротивление эти гости надолго не задержатся. Они же тоже разведка, просто более основательная. Странно даже, почему мотоциклисты от них оторвались.
      Опасно было другое — на этих машинках у немцев наверняка имелись радиостанции. У них, как рассказывали те, кому посчастливилось одержать маленькие победы в первые недели войны, вообще везде рации стояли, а на некоторых танках даже, говорили, по две. По рации они могут и артиллерию вызвать, и самолеты...
      Но раньше смерти не помрешь. Только курить уж очень опять захотелось.
      "Эх, вот я прошляпил. Надо было Шнеерзона послать у мотоциклистов пошарить по карманам. Наверняка папиросы бы нашлись. Эх."
      Размышляя подобным образом, Шматков продолжал наблюдать за моторизованными "полчищами" немцев и ждать, пока придет время его пушкам сказать свое веское ба-бах.
+1 | Горячее лето 1941-го, 03.02.17 21:34
  • Обстоятельный персонаж.
    +1 от Nak Rosh, 03.02.17 22:33

      Лейтенант Шматков всегда испытывал смешанные чувства по отношению к пехоте. Вообще, конечно, приятное чувство превосходства. Шматков был из достаточно простой семьи, разве что батя его возил на машине большое начальство. "Умные" военные специальности перед войной были в моде, но Виталий понимал что летчиком ему не быть — слишком сложно. Кое-как на предельных баллах, сдал он экзамены в артиллерийское, и с тех пор чувствовал себя представителем некоей военной интеллектуальной элиты, а если точнее, то как едущим "зайцем" на трамвае, вот-вот поймают за руку. Все это было очень не по-комсомольски и не по-коммунистски, и Шматков никому, даже жене, никогда об этом не рассказывал. Да он и вообще был достаточно замкнутым. Постепенно это сгладилось, и лейтенант стал смотреть на пехоту и танкистов свысока.
      Но когда началась война оказалось, что пехота — вот она, всегда в бою, всегда на передке. А артиллерия, которую могут размолотить так же, как пехоту, при внезапном прорыве или просто с воздуха, часто "бездельничает" — то снарядов нет, то целей, то связи... И в этом плане он немного даже завидовал офицерам из пехоты. В августе сорок-первого немец еще не стоял под Москвой, еще не был сдан Киев, казалось, вот-вот, выдержим, опрокинем и погоним. Еще не было ясно, что почем, и сколько в среднем живут те самые лейтенантики с пехотной передовой. Шматков ничего этого не знал.
      — К бою, — скомандовал он без огонька. В общем-то, его бойцам, Сергееву и Шнеерзону, готовиться к бою было не нужно — один так и сидел за рацией, а второй так и остался с биноклем выглядывать врага. Больше самому себе скомандовал, по привычке что ли, да и по уставу положено ведь... Но даже автомат пока снимать с предохранителя не стал. Успеется.
      Немецкую разведку положили в два счета. Мотоциклисты в современной войне — настоящие смертники. Это в начале их все боялись за молниеносные прорывы и злую пулеметную трескотню. Потом стали бояться танков. А эти... Мелюзга, вон их пехота Зыряновская как семечки перещелкала. Дальше труднее будет.
      — Спасибо, товарищ лейтенант. Вы лучше артиллеристам распределите, им нужнее будет, ответил он. Возможно, два мотоцикла поехали на разведку, а остальные наблюдали издалека. Пулемету бы позицию сменить. Немцы знают, что мы где-то здесь, вояки они опытные, сразу поймут, что раз разведка не вернулась, значит, в засаду попала. Они будут готовы.
+1 | Горячее лето 1941-го, 03.02.17 14:57
  • Хороший пример живого человека из эпохи. Крут.
    +1 от solhan, 03.02.17 15:00

      В этот раз Василий в ответ на слова мальчишки просто рассмеялся.
      — Куда тебе женщин воспитывать, мальчик, ты с котом-то управиться не смог! И не тебе меня землей попрекать — мы не в гостях у тебя. Вы на Русь без приглашения ходите, грабить да убивать, и отец твой в том числе. Да вон в последний раз не вышло у Берендея вашего, кровью вы умылись. Так что и нам к вам прийти не зазорно теперь, и ваши обычаи блюсти нам нечего.
      "А интересно, сколько ж ему лет? Ведь Бекету уже лет сто. Когда же он успел сына заделать?"
      Тут Лелислав завел свою обычную волынку, "я сожалею", "вины нет", "по нашей правде" и дальше в том же духе. Эх, видел бы ты, гусляр, деревни, ордынцами, сожженные, не сожалел бы ты о Бекете! А хотя что ж... Голодухино-то видел. Или, может, до Новгорода не достанут, и ладно? Кто ж тебя, витиеватого такого, разберет...
      Пару секунд княжич колебался. Гияр, или как ты там его, многовато на себя брал. Был бы он русским парнем — Василий бы просто проучил его, отходив плетью, и отпустил. Но с ордынцами так делать не следовало — всегда норовят отомстить, это у них в крови. Их или вообще задирать не надо, или уж убивать сразу. И несмотря на юный возраст, в бою он убил бы Гияра не колеблясь. Да и убивал уже таких же примерно, может, маленько только постарше. Ничего не екало. Волчата.
      Но Лелислав очень уж старался все сгладить, прямо из кожи лез. Значит, для чего-то хочет поговорить. В конце-концов, Рощин и сам предлагал с ордынцами договориться, еще на горе. Да и Маринка вроде не особенно обиделась. Василий глянул на нее, вспомнил кое-что, что совсем недавно происходило между ними, и... запал драться прошел.
      — На первый раз спущу тебе за твои неразумные годы, но в другой раз одергивать не буду. Сам за своим дерзким словом следи. А что до угроз моих, то скатерть до них не касается, твой отец без нее довольно зла нам сделал, чтобы тебя за ним отправить у меня руки чесались. Думай об этом сперва, если любого из нас задеть захочешь. Ну, теперь познакомимся. Я — Василий Всеволодович, княжий сын. Этот умный и добрый человек, который тебя за стол позвал — певец и воин Лелислав. Это Маринка, в бою посильнее многих мужчин. Это Фока, самый ловкий из нас, и просто славный парень. Это Франц, иноземный воин, и волк, коли видел — его. Это матушка Мирослава, целитель и ясновидящая. А это Соловей, и коли твои разведчики за нами и вправду следили, то и так тебе рассказали, кто он. Теперь садись с нами и говори, что хотел.
  • Отбрил так отбрил)
    +1 от DeathNyan, 02.02.17 00:34

      Только когда сталкеры вышли из бара со звучным названием "Одним Махом", Джексон смог как следует разглядеть лица своих соратников. У всех у них было разное выражение. Хвост явно "сушил штаны" — он перенапрягся сильнее всех. Ловец имел вид задумчивый, а Сэнди скорее приподнятый.
      — Могло, — согласился Хвост. — Только зря вы патроны у них не взяли. И, кстати, за меня тоже попросить могли бы. А так... все одно, только еще без денег остались.
      — Да не, Гейдж прально сделал, — возразил ему Сэнди. — Если бы взяли, дурачок, они бы нас не так еще нагнули. Завтра, послезавтра... Однажды. Тут сам факт важен. Гораздо хуже могло быть, гораааздо. Нормально побазарили. Посмотрим, что дальше будет. А вот лучше скажи, Джексон, чо это было?
      — Да, я думал, у тебя с ними не очень, а они тебе какие-то подарки подкидывают. Это же чушь какая-то про Загадку была, что ты там выдал, да? — поинтересовался вслед за ним Ловец.
      Сомневаются, но в целом доверяют — так можно было понять. Все-таки Гейдж выступал в таком стиле, что сложно было заподозрить в нем подсадного. Хотя сам факт, что переговоры назначил именно он, могли вызвать определенные опасения.
      Занозу притащили не сами Соленые, а какие-то их шестерки. Подвезли на пикапе, вытолкали пинками из кузова с трудом шевелящееся тело. Заноза выглядел жутко даже для повидавших насилие жителей Рэда — лицо страшно опухло от побоев, превратилось в один огромный синяк. Один глаз, кажется, был выбит. Левую руку, похоже, с поломанными пальцами, он баюкал, как младенца. На второй не хватало ногтя.
      — Жиф фшо-таки, — хрипло прошепелявил он разбитым ртом.
      Какие синяки и гематомы скрывали его рваные рубахи и порты, оставалось пока неизвестно. Обуви на нем не было, и вообще ничего кроме рубахи и штанов не было.
      — Эх, ну и отшлифовали тя, — сказал Хвост. Он смотрел разочарованно и довольно неприязненно — избитый сталкер надолго станет обузой для команды, а выбросить его на улицу — тоже не очень удачный выход, другие сталкеры будут недовольны.
      Заноза мог идти, но его шатало из стороны в сторону, как подорванную вышку, которая уже решила, что упадет, и теперь выбирает, куда, но в любую сторону выходит одинаково погано. Бандиты разных мастей скалились с другой стороны двора, созерцая встречу.
      — Чо встал? — вырвал Хвоста из ступора Сэнди. — Помогай, пошли отсюда. Ребята, вы прикрывайте.
      Подхватив своего потрепанного собрата, пятерка сталкеров двинулась прочь. Гейдж с Ловцом внимательно смотрели по сторонам, держа оружие наготове. Мимо них проехал один подозрительный тип на мотоцикле с наглухо замотанной тряпками рожей и коротким ПП на ремне-трехточке, зыркнувший в их сторону. Потом где-то что-то зашуршало на крышах — воображение Гейджа легко нарисовало крадущегося там врага, сжимающего, например, ручную гранату, чтобы положить всех пятерых одним броском. Вот смеху-то Соленым было бы — говорили-говорили, а тут одна граната...
      Но на них так никто и не напал, а идти было недалеко. Скоро уже показалась улица, на которой в нетерпении толпилась их "группа поддержки", а напротив кучковалась чуть больших размеров стая из всяких подпевал Соленых. Трубы, арматурины, биты, пистолеты — видно было, что они собрались здесь не на пикник: их послал Радиатор, чтобы нейтрализовать помощь четверке переговорщиков, если все-таки дойдет до бойни. Не дошло. Шпана принялась расходиться, показушно сплевывая и поигрывая битами.
      А сталкеры буквально засыпали Гейджа и его спутников вопросами. Как прошло? О чем говорили? Как дела? Что теперь будет? Можно было, конечно, ответить, мол, давайте вечером всех соберем в лагере, тогда всем и расскажем. Но чувствовалось, что люди (особенно увидев плачевное состояние Занозы) очень хотят знать, за что они рисковали здоровьем, а может, даже и жизнью. И считают, что имеют право это знать.
      Ловец, предоставив товарищам отбиваться от любопытных бойцов, закинул штурмовуху за плечо, протиснулся сквозь толпу к Мэгг, сжал ее руку:
      — Как ты?

      — Ребята, пошли все, кто с нами был, в Хабар-бар! — предложил Сэнди. — Надо выпить за то, что все разрешилось наконец. Фух, блин. Да я бы и пожрал как следует!
      Только тут Джексон почувствовал, каким выматывающим было это утро. Разговоры, разговоры, разговоры — с Загадкой, с Крючком, с бандитами... Иногда разговаривать — посложнее, чем по руинам шариться. И все же он до сих пор жив, Рэд пока не воюет сам с собой, а Джексон может вернуться к своим насущным проблемам: где продать пушку, как туда попасть, и как потом вернуться в Рэд. Чтобы дальше заниматься тем, что он умел лучше всего — ковыряться в пепле мертвой цивилизации и доставать оттуда вещи и идеи, которые никто больше ниоткуда не мог достать. Вместе с Мэгг. Или без нее.

      ♫ ссылка
Жду финальных постов. От Гейджа ждут, что он объявит результаты переговоров, хотя он не обязан это делать.

На этом я заканчиваю первую часть модуля.
Надеюсь, вам понравилось).
Надеюсь увидеть ваших персонажей в продолжении (если оно будет).

+1 | 'BB'| Wasteland. The Searchers, 30.01.17 00:15
  • Такое ощущение, словно это моя последняя игра, словно она только что закончилась хорошей вполне концовкой, но какого-то важного ответа на почти не сформулированный вопрос я так и не узнал.
    +1 от Draag, 30.01.17 01:10

      Сожаление и обида мешались со злостью. Филиппа словно громом поразило. Какого черта!? Почему она так поступает с ним!? Не хочет, чтобы он был сильным? Не хочет, чтобы он был рыцарем, героем, как отец? А может, она попросту ненавидит память о нем? Горькая догадка.
      — Подожди меня здесь! — горячо попросил он Хуана, велел заседлать себе коня и принести доспех, а сам порывистым шагом устремился в башню.
      Но на скрипучей деревянной лестнице первый пыл уступил место вороху сомнений. У него не так много денег... Да и там, куда он поедет, он почти никого не знает. Это тут всякий в деревне кланяется ему, как барону, а как будет там?
      А сестра?
      "Я совсем о ней не подумал", — иглой стыда уколола его мысль. — "А как же она... останется без меня". Он почувствовал укол совести. Мать и так чувствовала в нем силу, и потому сестренке доставалось больше нравоучений и наказаний. Превратит ее в маленькую богомолицу. В копию себя.
      Филипп закусил губу, судорожно размышляя. Он решительно поставил ногу на следующую ступень... и убрал назад.
      Еще не поздно вернуться к Хуану и сказать, что ему тоже жаль, но что... Но что? Но что мама не пускает? Но что он боится за сестру? Но что он... что кому-то надо быть главным в поместье, да. Вот хорошие слова.
      Еще более решительно юноша повернулся и опять поставил ногу, на этот раз на одну ступеньку вниз. И опять прервал шаг.
      Скажет, а что дальше? Будет жалеть всю жизнь? Будет вспоминать этот день, день, который мог стать первым днем его по-настоящему взрослой жизни. Не попасть на войну...
      Быть может, его отец так же колебался, уезжать ему из Франции или нет... "Вот уж нет, отец точно не колебался! Решил сразу и твердо!" — так ему почему-то показалось.
      "О, Господи, о Святой Яго, как же мне решиться?!"
      А время шло, горячий пот выступил на лбу. Что если Хуан уже уехал?
      В конце-концов. Филипп выхватил из кармана монетку, подержал ее, загадывая, подбросил вверх, поймал... И застыл, не в силах отвести ладонь.
      Вот сейчас он откроет ее, а там... И тогда все. Из-за какой-то глупой монеты!?
Боже... Господи!..
      Чувствуя, как поднимается в груди кипящая белая неудержимая волна, Филипп вытянул руку с зажатым медяков, перевернул ее и разжал пальцы. Застучав по ступеням, кругляшок, чуть не решивший его судьбу покатился вниз. А юноша побежал наверх.

      Он обнял сестру так, как не обнимал никогда прежде, порывисто, и в то же время осторожно, с какой-то совестливой горячностью.
      — Я должен ехать. Я не могу не поехать! Я... я не хочу тебя оставлять, но... я вернусь! Я обязательно вернусь! Не давай себя в обиду никому. Я приеду назад, обязательно. Не бойся ни мамы, никого. Я привезу тебе... Я приеду! Но ты все же помолись за меня. И не забывай, что ты дочь барона Гая Бланка! Никогда не забывай! Я вернусь. До встречи, Эвита, до встречи!
      Он никогда не думал, что будет так сложно проститься с сестрой. И так просто проститься с матерью.
      — Вы, матушка, напрасно решили отослать моего учителя, не поговорив об этом со мной. Я — барон, и такие вещи должно обсуждать со мной. Я же не стану от Вас ничего скрывать. Я уезжаю. Сегодня же! С Хуаном. На войну! — Филипп мотнул головой в сторону юга, вернее, в ту сторону, где, как он думал, находился Юг и ненавистная Гранада. — Да поможет мне Бог! И да не оставит он Вас! И прежде чем я уеду, я скажу еще кое-что. Я оставляю свою сестру здесь, и к тому моменту, как я вернусь, я хочу увидеть, что она стала юной леди, а не монахиней. А теперь до свиданья! И помните — я вернусь!
      Никогда раньше Филипп не говорил с матерью так дерзко и откровенно. Но сам факт, что он делает что-то настолько важное, такое, чего не делал никогда раньше, и не один, а вместе с опытным, взрослым воином, окрыляло его и предавало ему сил, каких он не знал раньше. Да он чуть ли ей не угрожал!
      Должно быть, он еще много раз пожалеет о том, как это было сказано. Но сейчас в его душе не было место сожалению.
      Перепрыгивая через три ступеньки, он сбежал по лестнице. Вот будет глупо, если Хуан все же уехал. А, чепуха! Нагонит его по дороге!
      Филипп задержался только, чтобы поднять брошенную монету. Усмешка тронула его губы. Он зажал медяк в кулаке, потряс им и бросился к конюшне.




Уезжает на войну.
+1 | В тени Креста... , 27.01.17 21:57
  • Шикарно показан трудный выбор
    +1 от Магистр, 29.01.17 09:39

Итак, леди-н-джентльмены, наша история (а вернее, калейдоскоп историй) подошла к концу, и в первую очередь я хотел бы всех вас поблагодарить!

Это было супер-круто! Пусть иногда я с вами спорил, иногда чувствовал, что вы недовольны, иногда расстраивался и переживал. И все же это ничто по сравнению с количеством фана, драйва и удовольствия от ваших постов и решений, которые я получил за этот модуль.
Куча разных характеров, накачанные саспенсом сцены, ровно столько пафоса, сколько нужно, страх, азарт, триумф, разочарование. Все было))).

Отдельно я хотел бы поблагодарить трех игроков:
- Swin, за все те переписки в личке и идеи, которые он мне подкидывал, и некоторые из которых я взял на вооружение. А отдельное спасибо за тотализатор!
- Kyra за правильные вопросы, которые она задавала.
- Вилли за возможность обсудить правила и спросить мнение.

Все прошло не совсем так, как я задумывал — ни один персонаж так и не пережил 5 дуэлей, поэтому турнир превратился скорее в "лигу на выбывание". (Возможно, прав был Свин, когда предлагал повышать ОД бесплатно с каждым уровнем, а возможно просто так решили кубы). Но, на самом деле, я не сильно расстроен из-за этого))). Хотя и чувствую грусть по поводу того, что так много классных парней и обаятельных (в основном) ублюдков (не говоря уже о прекрасных стервочках) отправилось в бут-хилл... Много раз слушал эту грустную песню, отправляя туда самых любимых из них...
ссылка

Тут самое место сказать спасибо Мистеру Риперу (ЛичЪ) за идею с эпитафиями. Хотя не могу не отметить, что эпитафии Свина мне вкатили не меньше)))).

Пару слов о второй редакции. Кто-то был против, кто-то был за.
Я считаю, во второй редакции было подчищено много косячков, добавлены интересные возможности (какие-то из них зашли, какие-то нет), и вообще повышено разнообразие. Летальность там уменьшилась несильно, как вы увидите из статистики.
Все же пауза посреди модуля — не совсем правильная тема, постараюсь больше так не делать. И, возможно, именно из-за переработки правил разница между высоко уровневыми и низкоуровневыми персонажами сгладилась.

Что касается сеттинга, имхо, он получился чем-то средним между спагетти и ревизионистикой, и это было классно).

Самого любимого персонажа назвать не могу — придется перечислить половину персонажей в модуле))).

Так или иначе, надеюсь, вам понравилось).
И надеюсь снова увидеть ваших персонажей в модулях о Старом Западе. Старый добрый или новый и свежий, заезженный или поданный под совершенно новым углом, вестерн — это всегда вестерн).





А теперь дискотека про победителей и призы!

1. Ну что. ПОЗДРАВЛЯЕМ MASTICOR'у С ПОБЕДОЙ!!!
Победа заслуженная — 7 побед за весь модуль, столько же было только у одного игрока, больше не было ни у кого.
Да, технически репутация была выше у персов, не перенесенных из первого модуля, но когда ты не даешь возможности себя вызвать — я считаю, значит, и не участвуешь.
В то же время, победа была бы невозможна без одного доброго негра и одного доброго доктора, не забудем о них. Хорошие персонажи показали себя действительно хорошими.

Итак, Мастикора получит копию револьвера Colt Single Action Army 1873 от фирмы Denix!





2. Второй приз присуждаю Grighoul'у.
Также 7 побед за модуль, высокая активность, продуманная тактика. Поиграл за все стороны))).
А еще он написал отзыв на форуме
Ему будет отправлена книжка об оружии дикого запада, как реального, так и киношного).
Приятного чтения!


3. Третий приз присуждаю Draag'у, как финалисту. Приз символический — это гильза от винчестера .44 калибра).

4. Четвертый приз присуждаю Вилли, как человеку, который дважды играл за законников, а один раз убил законника. Короче, ни одна дуэль в этом модуле, в которой были законники, не обошлась без Вилли.
Это шерифская звезда!

5. Еще один приз обещал Махгалу, как победителю в тотализаторе, если он зайдет на форум. А то его уже месяца два нет(.


Призы разошлю чуть попозже, всем напишу, кому куда когда.


Теперь обещанная статистика.
Посчитал без проверки — и так много времени на это ушло. Так что маленькие ошибочки могут быть, но в целом все верно.

Общее.


А как с выживанием и смертностью?


О разнообразии: сцены, клише, пушки.


А насколько хорошо вы стреляли?


Добро или зло?



Наконец, результативность самых активных игроков.



И напоследок, маленький комментарий-разбор по каждой из дуэлей. Пожалуйста, не обижайтесь на то, что я тут понаписал — мнение субъективное, могу ошибаться.




Вот теперь точно все!)))
Всем виски!
  • Разбор всех дуэлей это эпично.
    +1 от masticora, 24.01.17 10:46
  • Большое спасибо за игру! Было весело. :) Это был один из лучших виденных мною модулей, мое уважение.
    +1 от ЛичЪ, 24.01.17 11:52
  • Проделана большая и красивая работа. Поздравляю с завершением.
    +1 от Swin, 24.01.17 12:04
  • маэстро
    +1 от Mafusail, 24.01.17 19:05
  • Поздравляшки от стороннего наблюдателя, так сказать)
    +1 от DeathNyan, 24.01.17 19:56
  • Лучший разбор игры, что я видел.
    Да и сама игра - отличная.
    +1 от solhan, 26.01.17 02:51
  • Жесть, это ж как надо было сесть и заморочиться. За титанические труды! Это эпично.

    Жаль, что все мои концепты погибли, но на интерес к игре это не сказалось. Было прикольно.
    +1 от Artemis_E, 26.01.17 23:35

      Годы прошли. Укатились, словно скрипучие почтовые дилижансы, улетели, будто облака пыли, поднятые стадами длиннорогих коров, умчались, как вереница индейских воинов. Да и индейских воинов уже не осталось — под Вундед-Ни их долгая борьба за свободу завершилась бессмертием для единиц и смертью для большинства. Длиннорогих коров больше не гнали с юга на север лихие ковбои, а последние дилижансы доживали свой век, вытесняемые поездами, и уже маячил на горизонте автомобиль, будущий хозяин дорог.
      Эпоха Дикого Запада подходила к концу. Еще где-то кто-то грабил банки, но самые знаменитые и отчаянные налетчики уже вышли из тюрьмы и, став бизнесменами, адвокатами или просто унылыми старикашками, вовсю корпели над мемуарами. Ганфайтеры спали в своих одиноких могилах или тихо доживали свой век, как Матео Мораза. По ту сторону границы вовсю гужбанил еще молодой, но уже подающий надежды революционер Панчо Вилья, а по эту страсти улеглись. Кончилось золото в приисках, а на те, где оно еще оставалось, наложили лапу большие компании. Гост-тауны заносило песком. Солнце маленьких гордых людей с большими револьверами закатилось, когда Восток дошел до Западного побережья. Дикий Запад на глазах превращался в обычное аграрное захолустье.
      Но для кого-то судьба еще запоздало дописывала финальный акт трагедии под названием жизнь. И этих людей было двое.

      Судьба Алонзо сложилась ровно — в Октавио признали разыскиваемого преступника, и негра оправдали. Цветной убил цветного — о чем и кому тут жалеть?
      Выполнив наказ общинников, Беннингтон вернулся к своей земле и работал на ней упорно и прилежно.

      Но его жизнь так и не стала безмятежной. Домик, который построили и в котором все вместе жили те самые ребята, уехавшие в Энтлоуп-Крик мыть золото, однажды сгорел вместе с обитателями.

      Никто, само собой, не упрекал Алонзо, но сам-то он знал, что поступи он тогда иначе, положив сумку с деньгами и спокойно дав мексиканцу ее забрать, тем самым он спас бы соплеменников. Пусть его и перестали бы уважать, трагедии бы не случилось. Люди бы не погибли.

      Судьба Никки сложилась не так трагично — в тот день, встав с больничной койки, она выпила виски, вытерла губы тыльной стороной ладони за неимением платка или салфетки да и пошла по жизни дальше, прихрамывая на левую ногу. Ничего особенно с ней с тех пор не случалось. Что ей было делать? Она играла там и тут, обычно выигрывая по чуть-чуть и изредка проигрывая помногу.
Она хитрила там, где за это не грозила виселица. Она прятала от мужчин свои шрамы, но их пугала жажда огня, которую не смог тогда утолить мрачный негр, расстрелявший ее из винчестера в пух и прах, а потом ни с того ни с сего вложивший спичку ей в руку. У нее получалось привлекать мужчин, но не получалось удерживать — они убегали. А может, ей не слишком-то и хотелось.
      Годы шли. И все меньше оставалось огня и тепла, и все больше скучной, унылой повседневности.

      И однажды она встала утром с кровати и почувствовала необъяснимую тоску. Ту самую, от которой пыталась убежать, бросив мужа и детей.
      Весь день напролет кое-как переломавшись, к вечеру, когда лучи закатного солнца ненадолго превратили уродливое в прекрасное, она пошла в магазин, смутно догадываясь, что именно собирается купить.


      Люди смотрели на нее с опаской, сторонились, будто чувствуя медленно разгорающийся жар.


      Хозяин отмерил ей ведерко керосина, отсчитал сдачу и не получив ответа на вопрос, зачем ей столько горючего, лишь хмыкнул на прощанье.

      Она взяла ведро и вышла на улицу.

А Алонзо, щурясь на закат, тоже вышел из дому, гонимый смутным предчувствием. Он почистил и смазал свою теперь уже старую винтовку, ту самую, которая так выручила его в салоне парохода "Кэннон Болл", на заднем дворе конюшни, на улице в Хэй-Сити, в коридоре отеля... и Бог знает сколько еще раз, где и при каких обстоятельствах.
      Он пошел по городку, а на него оборачивались люди, гадая, зачем старый негр тащит в своих клешневатых лапах потертый карабин. Неужто продавать решил? Да кому же?



      И неподалеку от магазина они встретились. Не столкнулись лицом к лицу, а именно встретились, сразу узнав друг друга.
      ♫ ссылка
      Запах керосина. Винчестер в руках. Ладонь на рукояти револьвера.
      Забытое чувство. Забытая ненависть. Забытое желание убить по первому подозрению. Забытый страх перед негром, который не падал, ловя пули. Забытый огонь, разливающийся по венам. Забытый зуд в указательном пальце. Забытое чувство, когда нельзя отступать, потому что если выхватишь револьвер, то можешь как выжить, так и умереть, но если отступишься, то это попросту будешь уже не ты.
      Забытая ухмылка смерти. Не просто смерти. Самой достойной смерти из всех — смерти в собственных сапогах. Умереть стоя или победить. Желание, возникшее, когда люди только-только научились стоять.





      Забытые призраки напомнили о себе.

      Запад притих в ожидании последней дуэли.
9 ярдов между фишками от края до края.

Погода — закат, светит с Запада.

Никки на Юге, Алонзо на Севере.

Первый ход у Никки.

У Никки видно револьвер, у Алонзо винтовку.
  • Отличное начало для финальной сцены брутального вестерна. :)
    +1 от ЛичЪ, 18.01.17 09:48
  • "Закат, нежный как персик - кровь они добавят сами"(с)
    Ещё почему-то Еськов с его Закатом-Восходом вместо запада-востока вспомнился)
    Короче, красиво, да. Никогда не думал, что игра про минуты перед смертью может затянуться на всю игровую жизнь.
    +1 от Draag, 18.01.17 10:28
  • Красота!
    +0 от Texxi, 18.01.17 10:47
  • Какая грустная историяю
    +1 от masticora, 18.01.17 11:20
  • Не могу не плюсануть. Уход эпохи передан просто сногсшибательно.
    +1 от voidman, 18.01.17 14:43
  • Это пост Босса. Да. Чертовски хороший)
    +1 от Деркт, 18.01.17 20:19
  • Старики разбойники.
    +1 от Ranadan, 19.01.17 06:42
  • Отличное завершение
    +1 от cardinal, 19.01.17 11:32
  • С душой
    +1 от Obscure, 19.01.17 11:39
  • +
    +1 от Ингероид, 19.01.17 15:27
  • Очень клёво, особенно начало со всеми этими Вундед-Ни! =)
    +1 от XIII, 20.01.17 09:11
  • Начало конца.
    +1 от Вилли, 21.01.17 11:34
  • Хорошее завершение для хорошего модуля про дуэли.
    +1 от Alpha-00, 21.01.17 21:38
  • Я всегда говорила, что закончить красиво и вовремя - признак истинного мастерства.
    +1 от Edda, 22.01.17 08:19
  • Нельзя не одобрить...
    +1 от grighoul, 22.01.17 20:34
  • Чем сто лет мертвечину клевать, лучше один раз напиться живой крови, а там что Бог даст (с). Кину и я сюда свой камешек, это же ж шедеврально.
    +1 от Yola, 23.01.17 18:15
  • +
    +1 от reductorian, 24.01.17 07:48

      Зажигалка упала посреди стремительно впитывающийся в уличную пыль лужи, пламя наперегонки с катящимся ведром скользнуло над темным пятном и заплясало в легком, притягивающем взгляд танце.
      Алонзо успел первым, но красотка, что стояла напротив него и не торопилась. Вернее, она рванулась, выхватив сразу два пистолета — крохотный дерринджер в пальцах левой руки и большой кольт-миротворец в пальцах правой — но потом словно замерла. Словно еще думала, стрелять или не стрелять, как могло бы показаться человеку, наблюдавшему за поединком со стороны.
      Но только не Алонзо.
      В тот раз, в салоне парохода он стоял слишком далеко, а дым был слишком густым, чтобы рассмотреть ее глаза. В этот раз он видел в них азарт, дикий азарт последней схватки, и не сомневался — она выстрелит.
      Винчестер рявкнул уверенно, промазать с такой дистанции негр просто не мог. Но пуля всего лишь чиркнула Никки по щеке, оставив короткую красную полосу. Резко, как будто ей дали пощечину. Один дюйм влево — и ей бы разворотило челюсть. Два дюйма влево и вверх — вышибло бы мозги. Но пуля сделала только кровавый росчерк на бледной коже, все эти годы упрямо отказывавшейся от загара. Словно подпись человека, который не умеет писать, зато отлично умеет стрелять.
      Было больно, но не так, как обычно, не так, как много лет назад, когда Никки стреляла в людей так же беззаботно, как бросала фишку на середину стола, повышая ставку, а они стреляли в нее в ответ. В этот раз было больно, но как будто болело не у нее.
      И Никки начала поднимать свои стволы.
      Негр двинул скобой винчестера. Словно завороженная, женщина не могла оторвать взгляд от гильзы, кувырком летящей прямо в пылающую керосиновую лужу. Негр вернул скобу на место, а ее пистолеты все поднимались, поднимались, становясь вровень с землей и будто нащупывая Алонзо.
      Негр взял ее на мушку, и в этот миг она выстрелила.
      Маленькая пулька кольнула чернокожего стрелка где-то в районе плеча, и он едва вздрогнул. Но вторая пуля, сорок пятого калибра, ударила его ровно посередине груди. И вот тогда Алонзо и правда почувствовал себя пустым ведром. Весь воздух вышибло. Он открыл рот, силясь вздохнуть, но не смог.
      Никки смотрела, как дуло винчестера подрагивает, глядя прямо ей в лоб. Ее противнику оставалось только надавить на спуск. Одно маленькое движение мозолистого пальца — и все, конец, все все равно.
      Но он так и не нажал.
      Негр тяжело повалился на спину и с хрипом выдохнул капли крови, разлетевшиеся по земле. Его шляпа упала с головы, его винтовка лежала рядом, его пальцы впились в землю. Но он не мог больше оттолкнуться от нее и встать. Алонзо Беннингтон умирал.
      А Никки все стояла, держа в руках два взведенных пистолета, стволы которых постепенно перестали дымиться.
      А керосин уже догорал. И закат тоже догорал.

      Она победила.
Алонзо Скорость 6.
Никки скорость 0.

Алонзо вероятность 60%
- Попал! Ранил (-1 ОД)

Никки
Дерринджер в левой вероятность 40%
- Попала! Ранила (-0 ОД, -1 рана).

Классика в правой вероятность 90%
- Попала! Убила наповал.

(блин, ребята, у меня реально дрожали руки, когда я кидал кубы. Задали вы мне жару)

Драаг, мои соболезнования, амиго. Мастикора, мои поздравления, синьорита.

Это был хитрый и рисковый ход со скоростью 0, но он сработал. Можно сказать учла ход прошлой дуэли. Ну, и со стрельбой с двух рук был неожиданный ход.

Никки получает +5 к репутации и побеждает в модуле.

Последний пост от обоих по желанию.

Будет еще отдельный пост с итогами модуля от меня в другой ветке.

Чо.
Финал. Апплодисменты.
Мистер Рипер, ваш последний выход, пожалуйста.
  • За финал эпопеи.
    +1 от bookwarrior, 24.01.17 03:01

      Метис выстрелил в тот самый момент, когда рука дока уже давила на курок.
      Чутье! Его отсутствие порой обходится подороже, чем отсутствие патронов или верного ножа. Но с чутьем у Дока все было в порядке. Он прянул чуть в сторону в тот самый миг, когда оглушительный в замкнутом помещении хлопок морского кольта толкнул пулю восемьдесят гран в его сторону.
      Пуля прошла в каком-то дюйме от руки доктора — жалобно треснула одна из створок двери, но этот треск потонул в хлопке ответного выстрела.
      Что-то больно укололо метиса в грудь, стены , лампы и лица вокруг закрутились, палец дважды соскользнул с курка и он упал на грязный пол, застреленный как вор в городе белых.
      Он умер презираемым, злым и трезвым.
      Но зато он умер стоя, как и подобает воину.
      А посетители кабака уже галдели и хлопали в ладоши, суетились, наливали...
      Еще одна победа.
Скорость Кодди 5. Док 5. Кодди стреляет первым по молниеносности.

Кодди попадание 50% (70% + 10% за пушку - 30% за укрытие и подвижность)
- Мимо!

Док попадание 60%
- Попал! Наповал, везучий сукин сын не сработал.

Бармен попадание 30%
- Мимо!

Док получает:
+ 1 очко опыта
- 4-й уровень
+ 3 + 1 (уровень) - 1 союзник = +3 к репутации
- Мои поздравления! Повезло, конечно, с осечкой, чо уж. Метис в первый ход имел такой перевес, и все без толку.

Ранадан, спасибо за игру. Классные персонажи, было приятно. Метис больше всех понравился.

Ну, кто на новенького?
  • Ай-яй-яй, убили метиса, убили метиса, ни за что. Дикий-дикий запад.
    +1 от Вилли, 11.01.17 20:50

      Служение после смерти есть высшая форма верности.
      Рёусин не сразу понял, что говорит лишь с бесплотным духом Кёдзи. В бреду он видел и не такое.
      — Ааа, — протянул он с разочарованием, — так вы все-таки умерли. Мне будет не хватать вас. Совет — это славно, но иногда хочется, чтобы рядом был человек, которому ничего не можешь дать. В сущности, что я дал вам? Ничего. А вы все же остаетесь со мной.
      Юный князь помолчал.
      — Не стесняйтесь просить, если вдруг чего-то захотите. Правда, у меня, кажется, ничего не осталось, кроме друзей. Но может, это изменится.
      Он понимал, что это звучит жалко. Не потому что у него нет богатств или сокровищ. А потому что к чему они мертвому?


      Всякое перерождение невозможно без умирания.
      — Пожалуй, ты прав, — ответил Рёусин на теплые слова Годзаэмона. — Но лишь отчасти. Я жив, это верно, и больше не тороплю свою смерть. Но тот Рёусин, которого ты знал... его больше нет. Нельзя стать кем-то, не перестав быть кем-то, Моридзуки. Сочини о нем стих, пока ты не забыл его. Он был славным молодым принцем.
      Рёусин перевел дух и добавил.
      — Можно найти слугу лучше тебя, но вряд ли я нашел бы друга лучше, изъезди хоть все провинции.


      Под холодным снегом прячется зеленая трава.
      — Вижу, ты ранен еще сильнее, чем я, ронин, — в голосе Рёусина послышались нотки сочувствия. — Хотя ты ходишь, говоришь и внешне здоров, ты почти мертвец. Сдается мне, ты поймал губами свой яд. На этот раз ты совсем один, да? Омомори-сан умер. Айюна-сан никогда не будет доверять тебе. Маса почему-то воротит нос, когда вы встречаетесь в дверях. А Годзаэмон настоящий самурай, и не может испытывать к тебе расположения. Сделка с оммёдзи теперь не стоит и выеденного яйца. А от моего предложения ты, по-видимому, отказался в тот вечер. У меня было изрядно времени подумать, и о тебе в том числе.
      Рёусин невесело усмехнулся.
      — Твоя самая сильная страсть — вызывать чувства других людей к себе. Даже странно, как ты стал таким великим воином, будучи столь неравнодушным. Но однажды жизнь предложила тебе выбор — вызывать отвращение или страх. Ты выбрал страх. Теперь люди боятся тебя. И это мешает им испытывать что-то другое. Мне стоило труда перестать бояться тебя, но когда я сделал это — я почувствовал к тебе уважение, ронин. Ты можешь вызывать другие чувства. Но ты сам отталкиваешь всех, кто способен испытывать их.
      Юный князь приподнялся на локте.
      — Ты прав, люди меняются, но эти изменения — всего лишь спицы на колесе, которые вращаются по кругу. Придет день — и ты снова будешь вызывать высокие чувства, как в те времена, когда я не знал тебя. Пожалуй, я бы хотел взглянуть на тебя в этот день. Не дай яду, который ты выпил, убить тебя до тех пор.


      Самые красивые цветы распускаются на пепелище.
      — Я никогда их не слышал, — медленно проговорил Рёусин с сожалением. — Но даже если бы я и захотел, мне было нечем их услышать. Самое важное не услышишь ушами. А теперь Хиджияма сгорела, и они поют только в вашей душе. Пожалуйста, сохраните их для меня хотя бы там.
      "А ведь если бы мой отец был жив, я бы так и сражался с ней за него," — подумал принц, глядя на девушку. — "Что бы мне еще оставалось делать? Отец! Я всегда жил в тени тебя. И всегда жил бы. Теперь я не знаю, оплакивать мне тебя или радоваться твоей смерти."
      — Вы заставили меня взглянуть на многие вещи по-новому, Айюна-сан. Это очень важно для меня. Берегите себя.
+2 | Бегство в Ямато, 11.01.17 10:47
  • Для каждого нашел верные слова.
    +1 от Yola, 11.01.17 12:50
  • Аккуратно и всем, отличное оформление!
    +1 от lindonin, 11.01.17 18:56

"Найти и уничтожить", говорите? "Съебаться и выжить" - так вернее было бы в текущей ситуации!

- Валим.

Парень, что управляет дроном, хорошо представляет, сколько эта штука стоит. И он-то не в курсе, что у нас на двоих - два пистолета и отвертка в кибер-руке. А, еще дробовик, но дробовик тут тоже бессилен. Хотя если что сенсоры из него попроще вырубить. Машинка дорогая, и наскоков в стиле генерала Кастера операторам не нужно - будут давить нас планомерно. Боеприпасы дешевле. Черный ход могли и не перекрыть еще.

Бляяя, как же все серьезно, если такую технику поднимают по тревоге? Там же электроники столько, что можно целую улицу из таких вот домов купить, и еще на цыпу в мехах останется. Каким-то голозадым себя чувствуешь против подобных штук. Не, если выберемся, следующая операция - по классу обеспечения А, и выжать все, что вообще возможно по договору. Все дело как-то резко получило статус "серьезнее некуда". И судя по тому, какие мегатонны денег тут замешаны, Ничидэнкай бюджет не пожалеет. Нет из гуманизма - просто у них времени нам замену искать.

Дробовик и плащ содрать с безжизненного, но еще не закоченевшего тела. Тепловой сигнал должен рассеивать неплохо. И вниз. Только не на лифте. Железный гроб.
+1 | 'Raw', 10.12.13 10:57
  • Бляяя, как же все серьезно, если такую технику поднимают по тревоге?
    отличный вопрос!
    +1 от Mafusail, 10.01.17 18:30

      Предчувствие — дело непростое. Командир должен различать, когда у людей его страхи да оправдания для собственной лени играют, а когда чутье действует. Матушка была не просто баба деревенская или хозяйка нерадивая, что рот раскрыв к каждому шороху прислушивается и каждую примету перебирает. Ходила она путями Господними, имела дар ясновидения, и ежели уже после того, как Соловей одно из существ свистом посек, сомневается, стало быть, нужно к ее словам прислушаться.
      — А и правда, — сказал Василий. — Береженого Бог бережет. Может, неспроста тут эта колбаса разлеглась, ход в шатер преграждая. Может статься, это западня. Сначала остальных мечу предадим, а затем уж к этой твари приступим!
      Не по нраву было такое княжичу — почти что как сонных резать. Но ведь то не люди, то твари нечеловеческие. Следовало сцепить зубы.
      — По одному не расходитесь только. По-двое — так быстрей управимся. Нас восемь как раз. Поундс с Матушкой, Лелислав с Францем, Соловей с Фокой, Маринка со мной. Дело неблагодарное, да нужное.
  • Хорошее предложение!
    +1 от Lehrerin, 09.01.17 14:21

      В этом вся беда — если идешь с трусами, сам превращаешься в труса. Если идешь один — погибаешь. Нужны отчаянные, смелые люди, чтобы что-то сделать.
      Мохнатое чудовище внутри зарычало, разверзло пасть. Корр даже руки раскинул, приглашая — на, глодай. Не чуешь что ли? Там камень и пепел, там зола и песок. Там неживо.
      Глодай, сука, давись, а потом не жалуйся.
      Внутренний зверь был слаб. А тот, что вовне — силен. Ему даже рычать не пришлось — от одного его запаха внутренний испугался и исчез. Теперь тут был один зверь, один человек... и бегущий кусок мяса.
      Корр закинул дубину на плечо и пошел в сторону. Не прямо на зверя (Корр знал, что прямо на охоте — это не столько куда, сколько как), не прочь. В сторону.
      Выбирай сам, Зверь, за кем идти. Но не спутай меня, свободного человека, и ошалевший от ужаса комок плоти. Ибо если и отправляться мне в Безмолвие, то не с ним.
+2 | 'maan', 15.12.16 11:25
  • неожиданно, но мощно
    +1 от Mafusail, 17.12.16 08:53
  • верно
    +1 от Инайя, 09.01.17 00:44

      Каждое действие имеет свои последствия.
      Если это подвиг, то он имеет и свою цену. Иногда эта цена бывает уплачена вперед — так платил ее Рио, долгими днями упражняясь с мечом. Иногда эта цена выплачивается сразу же, как заплатила Айюна в лесу, когда в ответ на удар кинжала несчастный Ханнпейта, о котором все давно забыли, отвесил ей хлесткую пощечину. Иногда вообще неизвестно, какой будет эта цена, да и для того, кто совершает действо, никакой это не подвиг — это было справедливо для Годзаэмона, преломившего древний клинок обычным булыжником. Иногда же эту цену устанавливает сам совершающий подвиг, как оммёдзи, знавший, чем грозит высвобождение сонма демонов.
      Молодой Лорд Окура Рёусин платил за свой яростный ночной бой сразу же и потом, понимал, но не догадывался, не задумывался о том, совершает ли геройство, и в то же время не мог поступить иначе ни в один из моментов. Все же это не означает, что он не выбирал. Лишь то, что случись ему выбирать снова, он выбрал бы так же.
      Даже зная цену.
      "Ты был между небом и землей? Ты был между богами и смертными? Ты был между любовью и ненавистью? Теперь ты будешь между жизнью и смертью. И ты будешь болтаться между ними, пока не перестанешь желать ни той, ни другой."
      И дни превратились в череду кошмаров.
      Вначале они просто повторяли бой — раз за разом сверкали лезвия, звучали вскрики, а Хидеки прижимал к себе Айюну. Снова и снова меч обрушивался на Рёусина, но теперь уже все сливалось в беспорядке, весь ход событий нарушался, и принца убивали еще до того, как конкубина оказывалась на лошади. Его то безжалостно добивал Хонда, то Шин Каца отказывался умирать и с гневным криком наносил ответный удар, то посреди боя появлялся отец и спрашивал, почему он так подло поступает со своим противником, вместо того чтобы принять честную смерть в бою. Этот кошмар был хуже прочих. Но самый плохой был тот, где после того, как юный князь, выпив воды, испускал дух, Хонда и Хидеки бросались друг на друга, и один убивал другого, а затем Ютанари-сан целовала победителя в губы. Рёусин кричал в этом месте, и слышал, как его призрак кричит над лугом, но не мог ничего поделать — его легкое, невесомое "я" медленно плыло в ночи, поднимаясь к облакам.
      Потом кошмары стали другими. Впрочем, не было никакого потом. Дни слились в один долгий кошмар, и принц видел их по многу раз каждый, одни отчетливо и резко, другие размыто и неявно, иногда как по новой, иногда с содроганием вспоминая, что это уже было. Бывало, он лежал с открытыми глазами, и хижина казалась ему очередным кошмаром, а все предметы и лица в ней — искаженным и незнакомыми.
      Он метался по постели скрежеща зубами, он кусал губы в кровь, он бил кулаком левой руки по своему убогому топчану и скрюченными, сведенными судорогой пальцами расшвыривал солому. А иногда он горько смеялся и кричал неразборчивые, запальчивые слова, то ли клятвы, то ли проклятья. Однажды он сорвал голос, но продолжал кому-то не то приказывать, не то доказывать что-то неведомое, страшным хриплым шепотом.
      А в это время по заснеженной равнине брела маленькая фигурка, адским пламенем горела Хиджияма, друзья оборачивались врагами или демонами, а огромный воин в полном боевом облачении презрительно взирал на принца, держа в руке четыре шашки.
      И Рёусин слышал голос отца, самые ненавистные слова от самого дорого человека.
      — Ты опозорил меня! Ты опозорил весь род Окура! Ты не смог подчинить себе даже одного ронина! Ты связался с моей девкой! Ты проиграл, и проиграл нечестно! Ты не мог достойно жить и не смог достойно умереть! Теперь я бы сам убил тебя! Вот это, — и отец раскрывал ладонь. — Те, кого ты называл друзьями. Тот сор, что безумный колдун подобрал на дороге в Ямато. — И отец бросал шашки в огонь, а Рёусин бросался за ними с криком "Не надо!" А мертвый лорд отталкивал его, или стоял и смотрел или даже смеялся, и в этот момент лицо его менялось, и он становился похожим на Намахагу. Рёусин никогда не видел лорда Намахагу, но в кошмаре всегда знал, что это он. Правую руку, которой принц пытался вытащить шашки из костра, немилосердно жгло, но он почти доставал их. И в этот момент отец выхватывал меч и наотмашь рубил руку, так что капли крови шипели, испаряясь в огне. И иногда от этого удара принц выгибался дугой на своей постели, не чувствуя ничего, кроме боли, а иногда выкрикивал отцу в лицо страшные оскорбления, на которые ни за что не решился бы при жизни, а тот лишь кривил губы в презрительной усмешке.
      И снова маленькая фигурка брела среди снежных полей, оставляя за собой кровавый след из отрубленной культи, и ведя спор с кем-то незримым, страшным и неумолимым.
      В другие разы отец был напротив грустен и ласков. Молча смотрел на Рёусина, а потом поворачивался и уходил, и так хотелось побежать за ним вслед и остановить его. Или пойти с ним вместе, сильным, честным, благородным, способным победить всех и вся, защитить от всего. И Рёусин бросался вперед, но все те же шашки лежали на земле, и пока он собирал их, отец исчезал. И шашки превращались в людей.
      Были кошмары про подвал с тремя зарубленными ронином крестьянами, про надменную холодность конкубины, про Годзаэмона, пробующего вино, которое Рёусину подает Маса, и умирающему в жутких мучениях... Были кошмары про воительницу с разрубленной головой, явившуюся отобрать назад своего коня, про крестьян, которые поднимают его насмех, про то, как Кёдзи перестает обращать на него внимание во время переговоров с Намахагой.
      Было все, что душе не угодно.
      Когда лихорадка сменилась спокойным забытьем опустошения, и Рёусин пришел в себя, он думал, что минула вечность, и его волосы, должно быть, теперь седые, как у Масы Сабуро. Но князь даже не смог этому удивиться или порадоваться. Кошмары отступили, словно волки, дочиста обгладавшие скелет его разума. Но сам скелет был цел — принц так и не сошел с ума, хотя в каком-то смысле это было бы избавлением.
      Смутно понимая, где он находится, несколько суток юноша потратил, чтобы вспомнить, кто он такой, что значит сожалеть и радоваться, любить и ненавидеть, хотеть и завидовать. Он снова чувствовал что-то, кроме боли или отсутствия боли.
      Лишь потом он начал говорить.

      Однажды он спросил у Кёдзи, подозвав его к своему ложу все еще слабым голосом:
      — Омомори-сан, мне казалось, я умер. Но теперь я вижу, что я жив. Вот моя правая рука. Как видно, ей больше никогда не быть такой же сильной, как прежде, а мне, должно быть, никогда больше не суждено стрелять из лука, драться нагинатой и объезжать непокорных лошадей. Человек с одной рукой может внушить людям столько же уважения, как полностью здоровый? Если мне и суждено быть князем, я не желаю, чтобы меня запомнили, как Рёусина-калеку.

      В один из дней он спросил у Годзаэмона, кивнув на циновку подле своей постели:
      — Путь буси — это путь служения, и каждый буси боится потерять своего господина. А ты боялся, когда нашел меня без сознания? О чем ты думал в этот момент? И если бы я умер, какой стих ты бы сочинил? Я жив, но я был на пороге смерти. И потому я хочу услышать его сейчас.

      Вечером, когда солнце уже село, а луна еще не поднялась, юный князь спросил у Айюны, перед тем долго разглядывая ее профиль:
      — Мудрый Оммёдзи был советником моего отца, и долгие годы вызвали в нем привязанность ко мне. Славного Годзаэмона удерживает долг воина. Ронин надеется получить от меня то, что ему не дадут другие лорды. Маса делает на меня свою ставку — Намахага в любом случае не простит его. Всех людей, привязывает ко мне долг или выгода. Но не вас, Айюна-сан. Моя мать называла вас расчетливой, — Рёусин не стал упоминать остальные слова, которые его матушка использовала с этим вместе, — но оставаться здесь для вас — самый невыгодный из всех расчетов. Не скрою — вы не воин, не лазутчик и не знахарь, но меньше, чем с кем-либо, я бы хотел сейчас расстаться именно с вами. И все же, ваш ум здесь не к чему применить, а ваша красота может потускнеть от лишений, которые приходится терпеть. Так почему вы все еще со мной?

      Впервые встав на ноги и прогулявшись вокруг хижины, Рёусин согревал руки чашкой травяного отвара. Когда в хижину вошел Рио Кохэку, лорд Окура спросил у него:
      — С тех пор, как мы впервые встретились, у меня было время подумать о том, что происходило раньше. Я помню, как ты торговался с Кёдзи, говоря о замках, наложницах и золоте. Но когда мы разговаривали в подвале, ты сказал, что хочешь умереть. Никакие замки и никакое золото не нужны человеку, решившему умереть. Шутки в сторону. Чего же в тебе больше, любви к жизни или желания смерти?


      В одно холодное утро, когда ветер за окном завывал особенно сильно, Рёусин попросил оммёдзи собрать всех спутников, исключая Масу.
      — Друзья, — начал он неофициально. — Мы многое пережили, несмотря на все удары судьбы и трудности. Вы сражались за меня и подвергались смертельной опасности. Я ценю это. К сожалению, сейчас мне нечем отблагодарить вас. Не скрою, наше положение серьезное, а риск поражения по-прежнему существует. Но как бы там ни было, я буду продолжать бороться с Намахагой и собираюсь победить его. И все же не для всех из вас эта война — его война. Мы бежали из Хиджиямы поспешно, не каждый выбирал с кем и в чем он участвует. Любой из вас сделал достаточно, чтобы заслужить себе спокойную жизнь, поэтому каждый, кого не связывает клятва, волен уйти прямо сейчас. Я никогда не вспомню о вас дурно и никогда не буду расценивать это, как измену. Подумайте дважды, прежде чем продолжать со мной путь. Теперь я — почти калека, на дворе зима, а Намахага не стал глупее или добрее. Но я хочу, чтобы теперь каждый понимал — если вы идете со мной дальше, то с этого момент эта война — ваша война. Мой враг — ваш враг. Моя победа — ваша победа. Теперь решайте.





+2 | Бегство в Ямато, 06.01.17 05:03
  • Отличный пост!
    +1 от Магистр, 06.01.17 08:30
  • Очень понравилось про сложные отношения Рёусина с памятью его отца.
    +1 от lindonin, 07.01.17 02:41

      Объяснения Гейджа несколько успокоили его соратников: Сэнди откинулся на спинку стула, а Ловец еле заметно кивнул, типа, потом поговорим. Хвост вытер пот со лба и покачал головой. Белые Сталкеры, хотя и прилетели не с Луны, не очень-то жаждали повидать Соленых и в "Таверну" захаживали редко: Хвост вообще не знал, кто такая Загадка, и действительно мог бы поверить, что это какая-нибудь рабыня. Сэнди было все равно, а Ловец если и понимал абсурдность истории, рассказанной Джексоном, никак не подал виду.
      Но Соленые словам Гейджа не обрадовались. Его слова задели их по всем пунктам: им не слишком приятно было при Кактусах обсуждать свои отношения с Красавцами, их нехуево задел панибратский тон, им не понравилась шутка про обмороков, что их называли добряками... Най, почувствовав, насколько сгустились тучи, нервно посматривал то на одних, то на других.
      Только Черри улыбался. Ему одному было смешно, на этот раз, по-настоящему.
      — Забудь про Загадку, Грива, — хохотнул он. — Если те че-то такое Джинн предлагал, то наебывал. У тя в жизнь на такую ягодку патронов не хватит. Не твоего полета девочка.
      — Заебал этот клоун, — вдруг пророкотал басом Мулат и приподнялся с кресла, сверля Гейджа тяжелым взглядом. — Шеф, я ему всеку для ума? [1]

----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------Выбор Гейджа:
- Отвести взгляд, пожать плечами — перейти на мягкую линию. Пока возможно.
- Отвести взгляд, но не сразу — остаться на жесткой.
- Поединок воли. Бросок по крутости, сложность 3. Обострить конфликт.

----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

      Мулат был не то чтобы великаном, но повыше и пошире Гейджа в плечах, и даже на глаз видно, что боец из него крутой. Впрочем, и не на глаз — он три раза участвовал в поединках на Арене. Кулаки, как поршни, грудь колесом, разбитые в хлам брови — Радиатор не просто так взял его на стрелку, куда запрещалось проносить оружие. Мулат сам был оружие.
      — Да сядь, хуй с ним, — махнул рукой Радиатор с показным великодушием. — Сказать нечего, вот и хорохорится.
      — Засохни, обморок! — строго сказал Мулат Джексону и опустился на свое кресло, хрустнув костяшками. [2]
      — Ты, как там тебя... Сэнфри? — кивнул Черри на другого сталкера. Было видно, что он прекрасно знает, как зовут собеседника, и нарочно коверкает его имя. — Есть что по делу? Или тоже пустышка, как этот пиздобол?

----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Выбор Гейджа:
- Ничего не отвечать, подождать более удобного случая = читать дальше.
- Ответить что-либо. Это обострит конфликт в будущем, но в любом случае говорят они сейчас с Сэнди = читать дальше.
- Также Гейдж может повести себя так сказать, bossy — сказать, что он тут главный, и говорить только с ним = стираю окончание поста + Нужен будет бросок по крутости, чтобы сталкеры поддержали. Сложность 4. В случае неудачи это будет практически полный провал жесткой линии. В случае удачи будет буст к жесткой линии.


Олсо, можно банально подраться с Мулатом. Он противник 3 уровня с сильной стороной в рукопашке. То есть будет кидать 5 кубов в первом раунде.
Если победишь его, это будет апогей жесткой линии. Победить возможно, если наберешь рукопашных аспектов/навыков, благо очки позволяют. Но вообще переговоры драку не предполагали.

----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

      — Я Сэнди, — неприветливо ответил Сэнди. — Заноза еще жив?
      — Нуу... был немного жив, когда я его видел, — Черри пожал плечами и криву ухмыльнулся.
      — Ну тогда так, — ответил Сэнди. — Нам нужен Заноза. Нам нужно, чтобы сталкеры свободно ходили на Железку. Вам нужно, чтобы механики оттуда не убегали. Чего мудрить? Давайте заключим соглашение.
      — Ца-ца-ца! — покачал пальцем в воздухе Черри. — Нам нужно, чтобы ваш брат не тырил запчасти.
      — Гейдж уже сказал, — подал голос Ловец. — На рынке цены задирают, а на Железке запчасти всегда задаром были. Вы сами себя так ведете.
      — Да, кое-что поменяется, — хмыкнул Черри. — Цены на ремонт будут фиксированные. Покупать запчасти будете на рынке в одном месте, со скидкой. Только для ремонта на Железке. Но за каждую попытку наебать нас — стырить детали, купить запчасти со скидкой и починиться самим или увести механа — цены будут расти. По десять процентов за один залет.
      — А как будут цены назначаться на разные работы? — спросил Ловец. — Каждый механ сам цену ставит.
      — А вот он будет назначать, — Черри махнул кивнул в сторону Ная, который аж расцвел от осознания собственной важности. — Он же будет распределять, кому из механиков какой заказ.
      — А кому платить? — подал голос Хвост.
      — Платить мехам, как раньше, — ответил Черри.
      — Многовато, десять процентов за залет! — возразил Ловец. — Один человек схитрил, а все на десятку попали. Херня какая-то. А, ребята?
      Сэнди горячо согласился. Хвост тихонько поддакнул.
      Ловец не был бы Ловцом, если бы не высказал в лицо Радиатору и его прихвостням все, что думал. Он не заводился с полоборота, но уж если пер, то как бульдозер.
      — Я вас знаю. Вы ж честно играть не будете. Какой-нить серенький тиснет детальки, или вам просто бабки понадобятся и вы сами его зашлете, а потом поднимете цены. Такой был план? Гейдж, ты что скажешь?
+1 | 'BB'| Wasteland. The Searchers, 06.01.17 02:28
  • Развесистый пост, сочный, хоть и комплексный такой, чуток тяжеловесный.
    +1 от Draag, 06.01.17 13:25

      Линч покопался среди трупов, собрал свое барахло кое-как. Раны разболелись опять, настроения мародерить трупы шакалов не было, потыкался в эту падаль, посмотрел, выудил кое-что интересное. Но по большому счету — лохмотья и металлолом. Правда, деньжат подсобрал — у одного шустрого пацана с простреленной тушкой несколько банкнот прилеплено было скотчем, как украшение. Не факт, что он вообще знал, что это такое. Падаль они та еще.
      Повыщелкал патрончики из их убогих пушек, приятно оттянуло карман. Щепотка присела на корточки, ворочая убитого. Разжала начавшие коченеть пальцы, достала пистолет, плавно и незаметно сунула сзади за пояс, на мгновение заголив спину. Не такая уж она и тощая, если присмотреться.
      
      А шершни между тем развлекались, как умели. Рейдеры от души оттянулись на неудачнике, попавшем в плен — цепи, трубы, ножи, ботинки... Раздетое и разутое тело превратилось в оковалок избитой и изрезанной плоти. Тут же рядом мальчишка с простреленной ногой сидел, хохоча — потягивал буз, пока старший товарищ набивал ему осу на плечо. Первый бой, видимо. Иногда пацан запрокидывал голову и издавал сдавленный стон, но старался выглядеть молодцом.
      Пахло горелой резиной, жженым пластиком, жареной человечиной. Пороховой дым ветер уносил быстро, а сожженная машина продолжала чадить. И, конечно, мухи, откуда только взялся их жужжащий легион... Уже вовсю ползали по трупам, по хозяйски облепляя раны и самые влажные места.
      Вихрь, сидя на крыше автомобиля, раздавал приказы и осматривался в бинокль, к его ногам складывали добычу. Стволы, ножи, стоптанные ботинки, инструменты... Все то нехитрое барахло, которым обросли шакалы. И головы. Обычно шершни такой херней не заморачивались, но в этот раз Вихрь чувствовал кураж и повелел сделать это — подкатить те машины, что рейдеры решили не брать с собой, к сгоревшей, и зажать между ними копье с нанизанными головами шакалов. Мухи выпьют глаза, псевдогрифы склюют плоть, ветер отполирует кости. А место солисты нанесут на карты под каким-нибудь клевым имечком вроде "шакалья могила" или "пристанище падали" или "башня черепов".
Вихрь был тщеславный малый. Возможно, через пару лет на него можно будет даже поставить против Хруста. Возможно.
      Но какое было до этого дело Отбою. Их дороги сплелись на какое-то время. Они дрались вместе, потому что у них были общие враги. Им предстояло еще махнуть вместе до Рэда, где Вихрь продаст пленников, устроит налет на какой-нибудь караван или поселок и угонит назад к Мэйну — чиниться, зализывать раны, делить добычей.
      А Отбоя ждал Рэд. Город, в котором большинство рейдеров никогда не было и даже никогда не видело в бинокль. Город, где жили самые разные люди. Люди, у которых потухшие глаза и грязные руки, которые много копаются в моторах и мало едят. Люди, у которых сытые лица и хорошие пушки, которые мало воюют, но много о себе думают. Люди, у которых на лицах оставило печать то же чувство, что и у Отбоя. Чувство, воскресшее на руинах изученного мира. Чувство, заставляющее забираться на край мира и идти за ту черту, где девять человек из десяти поворачивает назад.
      Жажда неизведанного.
      Отбоя и Щепотку ждал Рэд.

      ♫ ссылка


Конец эпизода.
Пост по желанию.






Развитие, опять же, справочно, но пусть будет:


Еще раз спасибо за игру! Одна из моих любимых веток. Тот случай, когда лаконичный стиль постов на 100% соответствует роли.
+1 | 'BB'| Wasteland. The Searchers, 04.01.17 13:24
  • Йееее! Мы добили этих подонков!
    Ну, и эту главу истории тоже :D Было клево. Молодцом брат!
    +1 от Вилли, 04.01.17 19:44

      На этот раз патрон был самый что ни на есть правильный. Пуля ударила в колесо уезжающей машины. Хлопнув, словно еще один выстрел, покрышка лопнула и замелькала драным боком. Машина, в которой сидело двое, вильнула и поехала куда-то вверх по склону. Далеко эти ребята не уедут.
      Две шкакальские машины пошли на прорыв — паля из всех стволов они ринулись прямо на позиции Шершней. Те были слишком увлечены расстрелом мотоциклиста, который, виляя между фонтанами пыли, несся по лагерю между скалами, рейдерами, трупами и оставшимися с ночи подпалинами от костров.
      Но из-за дюны наперерез ему выметнулись два байка шершней — резерв. Эти ребята не спали, а если и спали, то давно проснулись.
      Редкие выстрелы сливались в общий довольно частый перестук. Линч заметил вихря, коротко, сосредоточенно долбящего из штурмовухи в борт атакующему автомобилю. Из салон вылетели брызги красно-белой каши — кому-то влепил, значит.
      Но все это было там, далеко. Рядом с отбоем врагов не осталось.
      — Туда? — меняя магазин, Щепотка мотнула головой в сторону, где шло основное рубилово. Подобраться и помочь. Или отсюда гасить. Или прыгнуть на квадрик и попробовать в одиночку раздраконить машину, что уходила на пробитом колесе.
      Да и хер вообще знает, как шло сражение — Отбой никак понять не мог, кто кого имеет. Шершни мертвые тоже на песке валялись, а их драндулеты мощно вперед рванулись. Хер устоишь, когда такое на тебя несется. Мотоциклист тоже красиво зашел, хоть и не убил никого, внимание отвлек. Хорошо хоть, что остальные шакальские тачки сдриснули. Но это ведь не надолго. Поймут, что побеждают — подтянутся. Такие вот уроды, которые чуть что — сразу валить, а потом трофеи собирают, когда храбрецы друг об друга убьются — в каждом клане бывают, Отбой знал.
Истрачено еще 2 (ДВА) патрона.
- Остаться на месте и попытаться кого-нибудь подстрелить.
- Продолжить долбить машину.
- Побежать в центр и постараться помочь своим.
- Погнать за машиной на квадроцикле.
- Ебнуть чайку и подколоться галоперидолом.
- Устроить игрища с картами и блудницами
- Свой вариант.
+1 | 'BB'| Wasteland. The Searchers, 16.10.16 01:33
  • Очень крутая ветка. И, что прикольно, в ней вы держите различимый размеренно-монотонный, почти хэмингуэевский стиль. Что для ветки про рейдеров, уже успевших опопсеть со своим ревом байков и наркоманской пальбой, очень круто и необычно. Рейдерский артхаус такой мрачный.
    +1 от CHEEESE, 04.01.17 13:22

      Выражение лица княжича менялось несколько раз, пока Соловей говорил. Пару раз кулаки его сжимались, пару раз он бледнел, раз и кровь в лицо бросилась. Но выслушал разбойника внимательно, не перебивая.
      И прежде чем ответить, порадовался, что чарку опрокинул. Под такую вот беседу — самое оно, чтобы не выкипеть, пока слушаешь, да и не таиться, когда сам говорить начнешь.
      — Складно ты сказал, Соловей Одихмантьевич, не без разумения отцовского. Я тебя послушал, теперь дай и мне сказать. На твои речи будет у меня два ответа. В первую голову, я для тебя не Васек, а Василий. Васьком меня будешь называть не раньше, чем я с тобой породнюсь. И на возраст мой не кивай — я еще от тебя благодарностей не услышал, за то что гетман Войцех на этом самом месте, — княжич кивнул туда, где на полу красовались новые доски взамен тех, что Сигизмунд проломил, упав с рассеченной глоткой, — кровью изошел, а не ты. Ну, благодарности-то мне твои не нужны, — тут княжич, конечно, покривил душой, ему бы очень сильно польстило, если бы Соловей его поблагодарил хоть раз, — но коли я к тебе с уважением, это не значит, что ты со мной панибратствовать должен. Напротив. И еще раз повторю — не сватаюсь я пока что, а коли сватался бы, не с пустыми руками пришел бы. Уж не знаю, как там по вашим обычаям, а по нашим если девка просватана, то новые женихи поперек старого не лезут, покуда свадьба не расстроена. То, что несчастье нам прочишь — дело одно, а то, что Маринку царь змеиный изведет смертью лютой — это другое. Может, тебе и по сердцу, что твоя дочка на погибель идет, а мне — нет, и я все сделаю, чтобы такого исхода избежать. Будет Велес после мстить или не будет — тоже дело десятое. Для начала её от женитьбы змеиной избавить требуется, а после об остальном печься. Это мой первый тебе ответ.
      Василий покрутил в руках пустую стопку.
      — А второй мой ответ будет таков. Маринку ты, конечно, лучше меня знаешь, хотя, может, и не до конца. А вот меня не знаешь совсем. Так послушай. Люди простые думают, что ежели терем высокий да богатый, то счастье там всем на роду написано, согласие по дому ходит, любовь и покой в семье. Как бы не так. Я, чтоб ты знал, Соловей Одихмантьевич, не наследник, я средний сын. Старший брат мой — тот отцов любимец, младший да меньшой братья — мамкины, я же — ни туда, ни сюда. Когда-то по-другому было, а теперь вот так, — княжич сокрушенно покачал головой. — Помню, когда вышел я впервые отроком со двора нашего в город гулять — дала мне мать кольцо серебряное на счастье. Как отправлялся на войну в первый раз — надела ладанку на шею, от беды да напасти. Когда ж за солнцем отправился... ничего мне матушка с собой не дала. Никак меня батюшка не благословил, поворчал лишь. Братья мои, обнимаясь со мной, улыбались тайком, веруя, что сгину я на пути опасном. Такая вот семья у меня, таков род светлых князей Рощиных! Иль думаешь, стану наговаривать я на родичей?
      Василий кисло улыбнулся.
      — Был я юношей беспутным, да как вырос — уважил отца, переменился. Все по-евонному стал делать, не перечить, честь рода блюсти, своей песне на горло наступать. Никогда я не роптал, как тебе сейчас ропщу. Делал, что велено, и так, постепенно, все мне опостылело. Осталось в жизни одно счастье. Не на дне оно кубка хмельного, не на столе среди карт да костей, не между ног у блудниц бесстыдных, хоть испробовал я все те удовольствия. На конце лезвия булатного счастье мое единственное было: сразиться с достойным противником насмерть — либо ты его, либо он тебя, и никак иначе.
      Княжич до половины вытянул саблю из ножен и с шелестом вбросил назад. "Вот это было счастье мое", — говорил его жест.
      — Шел я на войну вроде как за правое дело: целовал крест перед битвой, говорил себе, что за веру да за народ да за честь рода сражаюсь. Но коли по совести, бился я чтобы в поединке схлестнуться. Ничто больше кровь мне так не горячило, ничто огонь в душе не разжигало. Только даром не дается упоение это: лишь кончится поединок — чую я не радость, а горечь, не сладость победы, а оскомину вины. И тянется за мной вереница душ, что убил азарта ради, хоть и правым делом прикрываясь. Бог-то все видит, сердца он взвешивает, а не слова. И будто чую я взгляд убитых тех, смотрят они на меня с того света глазницами пустыми да ждут, словно брата своего, как родные братья в отчем доме не ждут!
      Стопка в кулаке Василия тихо хрустнула. Хорошо еще, что рука в перчатку была затянута. Опомнившись, он продолжил спокойнее.
      — Слушай дальше. Сказала мне цыганка Злата в тот раз еще, мол, упущено у тебя все в прошлом. Будто знала! Как отобрали у меня должность ловчего в пользу младшего брата, последняя отрада пропала. Там можно изредка хоть на зверя выйти, с чудищем побороться. Мне же думная доля выпала. Не великого я ума человек, сижу под бормотанье подьячих, с ума от скуки схожу. И тоска заедает по звону стали да по азарту поединошному. Высохну я там, как лист по осени. Таким-то счастьем я счастлив в дому своем, Соловей Одихмантьевич.
      Покачал он головой.
      — И тут — Маринка твоя. Спору нет — девка лихая, злая да заносчивая, — "А еще горячая до дрожи и бесстыжая до одури", чуть с языка не сорвалось. — Все это я вижу, не слепой. Может, слыхал уже, что когда первый раз встретились, разбранились так, что она чуть биться со мной не решилась.
      Княжич улыбнулся, вспоминая спор в тронном зале.
      — Ну а с чего ей другой быть-то было? Али кто к ней когда с заботой да лаской относился? Али учил ее кто доброте да отзывчивости? Есть в ней черная сторона, да есть и светлая, как во всяком человеке. Только на кой ляд ей было наружу ту светлую сторону выставлять, если весь мир на нее перегаром дышал, глотку порвать либо поиметь норовил? Поживешь среди дегтя — поневоле запачкаешься. Да и не в том дело, плохая она, хорошая, добрая иль злая. Какая уж есть... Веришь, нет ли, только ее обняв, ощутил я кое-что посильнее, чем поединошный тот азарт. Там ты смерти желаешь человеку, что ближе всех тебе в этот момент. А с ней — счастья. Не хочу я до конца дней своих только и знать радость, что в схватке да убийстве — хочу знать ее в объятиях искренних, в ухмылке ее дерзкой, а даст Бог — в детях, от любви рожденных. Может, ты и прав, и ничего хорошего у нас с Маринкой не получится. Но сам ведь знаешь, любовь — не монета медная, на дороге не валяется, всю жизнь можешь проходить — да так больше и не встретить. И потому ради такого деля я рискнуть готов. Тем паче, что теряю не так много, как может показаться.
      Рощин пожал плечами.
      — Касаемо же породы твоей разбойничьей... Ну, что в нас с Маринкой переделаться может и кем нам потом быть — князем и княгиней, али бродягой и бродяжкой — то мне неведомо, да и тебе тоже. Зато ведомо мне, что коли выберу ее — стало быть, сам выберу, а коли откажусь, то в том меня самого не будет, а будет лишь средний сын князя Всеволода Рощина. А я собой быть хочу нынче и впредь, пусть и про род свой помня. Свое сердце слушать и своей головой жить, какая уж она мне дадена, а не под папкину указку изгибаться. И хочу я, чтоб Маринка со мной была. А для того мне ее спасти нужно, так или иначе.
      Вспомнил тут Василий, как при всех дерзила Чернавка царю змеиному, будто и не боялась ничего в целом мире, и как наедине вжималась ему в грудь, словно звереныш малый, всеми брошенный, плакала слезами горючими. Защемило у него сердце, ком к горлу подкатил. "Моя. Не отдам".
      — Вот мой второй тебе ответ. Так что сделай милость, расскажи дальше все как есть.
  • Вот красивый, ладный таки пост, прям ух!
    +1 от Fiz, 26.12.16 23:32

      В последнем усилии Никки разогнула руку, надавила на спуск. Все было как в тумане, звуки как через подушку. Больно, плохо, те места, куда ударили пули, как будто онемели и посылали в мозг противную ноющую боль.
      Щелкнул выстрел, последний. Красотка уже не видела, куда попала, попала ли куда-то вообще. Она оперлась на стул руками, пытаясь то ли встать, то ли отыскивая на столе стакан. Тут последняя пуля и чиркнула ее по виску. Шляпа покатилась куда-то в сторону по паркету, Никки свалилась со стула и на мгновение отрубилась. Когда она пришла в себя, то увидела пол, усеянный разбитыми стеклом, щепками и каплями ее крови. Сиротливо блестел ее собственный деринджер, брошенный хозяйкой в горячке боя.
      Поодаль, под другим столом, лежал белый как мел Уил (сейчас казалось, что его кожа белее его проседи) и грустно улыбался, зажимая рану на груди.
      Ее револвьеры были пусты, сил перезаряжать их не осталось, тело было как стакан, до краев наполненный болью, а а в глотке раскинулась пустыня.

      Алонзо сквозь пелену дыма увидел, как дамочка свалилась со своего стула, выпустив револьвер из рук. Ее последняя пуля пролетела далеко от него, похоже, она стреляла уже не целясь. Мало от кого из мужчин ожидаешь такого упорства.
      Но все имеет свой конец, и леди, похоже, тоже встретила свой, а он, Алонзо Беннингтон, свободный человек, мстящий кошмарам из прошлого, вышел победителем.
      Впрочем, ему показалось, что красотка еще шевелилась. Или нет? Живучая, как кошка — столько дырок в теле. В любом случае, патроны в барабане ее кольта кончились.
Конец боя.

Никки получила максимум ранений.
  • Крайне атмосферный пост, до доброй середины держащий в напряжении.
    +1 от Draag, 24.12.16 19:07

      Забыл Василий, где земля, где небо, чуть от Маринкиных слов сознания не лишился. Не знал он, как это бывает, не любил за жизнь свою недолгую никого и никогда. Забавлялся только да понимал, что женят его однажды на боярской дочке, что будет она ему хорошей женой, родит детей, чтобы род их продолжить, а там... стерпится-слюбится, как отец говаривал. А любовь? Ну, а что любовь? Это ж только в песнях поется, а он уж не безусый мальчуган был, чтоб в них верить.

      Лишь раз засомневался он в этом, когда увидел, как Вихрь, жеребец его соловый, кроет неистово статную вороную кобылу. Разозлился он на коня, сам не зная, отчего, пошел к нему, плеть для удара прибирая, да остановил его конюх Семен: постой, говорит, княжич, не видишь, любовь у них. Опешил от таких слов Василий, вскинулся, мол, что ты такое лепишь? Любовь — то когда в церкви венчаны, родители благословили, в тереме одном живут, а это ж животина, звери, блуд. А Семен ему ответил: "Наслушался ты, княжич, попа верно. Твой-то соловый ни на одну другую не смотрит, истомился весь по воронушке этой, не может без нее. Не мешай ты ему. Не всякий конь так будет, да и человек не всякий. А коли помешаешь — лютой ненавистью он тебя ненавидеть будет и однажды подведет." Усомнился тогда княжич во многом, что до этого ясным казалось, и бить жеребца не стал.

      А теперь и сам понял, ртом воздух ловя, как это, когда не можешь без кого-то.
      В лесу был он волком злым и голодным: только и желал, что войти, овладеть, напиться страстью из пересохших губ, выкупать пальцы в волосах, ниспадающих черными волнами, вырвать из груди ее высокой стон, до того ее довести, чтобы сладкой судорогой крутило ей тело — словно отомстить ей хотел за то, что проняла его дурманом любовным, так отомстить, чтобы от сладости зашлась вся.
      А сейчас, чувствуя, как прижимается Маринка к нему, как сливается с ним, как голову на плечо кладет, почувствовал Василий, будто раскрылось что-то наподобие цветка у него внутри — то теплое, что чуть не задушил он минуту назад, в каюту идучи. И выпорхнуло из этого цветка всего одно желание, и село ему на плечо теплым сполохом солнца, которое ни разу он не видел.
      Никогда ни к кому он такого желания не испытывал, а теперь почувствовал: захотел, чтоб Маринка счастлива была.

      Но закончилось все быстрее, чем он надеялся.
      Явилось откуда ни возьмись чудище неведомое, взмахнуло лапищей — вонзила змея в него зубы отравленные.
      Вскрикнул княжич гневно, заскрипел зубами — да что поделаешь, потекла отрава по венам, занемел от нее бок, засаднил.
      Был бы против него колдун какой или дракон или демон — схватил бы он саблю, заслонил бы собой Маринку, перекрестился бы да и ринулся в бой.
      Но то царь был Змеиный.
      Ну, кинулся бы он на него, ну победил бы даже — и что тогда? Спасло бы его это от яда? Сняло бы проклятие лютое с Чернавки?
      Не блистал Василий науками, не отличался знаниями, не было у него премудрости книжной, но уж чего-чего, а с царями говорить его учили крепко. Царь он хоть змеиный, хоть русский, хоть хоть заморский — всегда одного толка.
      Пересилил кое-как княжич боль, поклонился, но не до земли, ведь и сам он не простого рода был, и об этом не забывал. И сказал, за руку Маринку держа:
      — Исполать тебе, Царь Змеиный! Врут стало быть, о тебе песни наши: во много раз ты против них величественнее, во много раз могутнее. Зовут меня Василий, роду я княжеского, повиниться я перед тобой хочу. Во сыром поле, что на Желтых Водах, убил я Змея-Кровавоглаза, твоего, стало быть, подданного. Исказила его сила темная, ошалел он от колдовства черного: стал питаться одной лишь плотью человеческой, житья людям не давать. Сразил я его в честном бою, силой и храбростью. Коли хочешь ты с меня за то спросить — изволь, готов я ответ держать. Что до дерзости моей, то не было у меня в мыслях тебе обиду нанести. Но создан наш род людской не так, как твой народ — не хозяева мы сердцу своему, не вольны ему приказывать. Если же хотел ты заставить меня пожалеть — не жалею я ни о чем, бо не так страшно умереть, как жить в тоске смертной до скончания лет, зная, что не обнял любовь свою, по малодушию струсив, пусть и пред таким грозным и великим царем, как ты.
      Василий вздрогнул, чувствуя, как яд начинает жечь тело, но кривить лицо перед чудищем не стал, только облачко пара из рта вышло на выдохе.
      — Коль не врет молва о твоей мудрости и могуществе, стало быть, знаешь ты, кто я, куда иду и что ищу. Не даром из всех мне Хранитель древа книгу отдал, что путь нам указать должна. Не рано ль решил ты извести меня, великий царь? Аль не любо подданным твоим на солнце погреться, как слышал я, в старину бывало? Аль хорошо им в вечном сумраке жить? Что до Маринки и до зла, которое ты над ней сотворить желаешь, на то твоя царская воля, а от себя скажу — хоть всю ее в змею преврати, не станет она мне от того менее милой.
      И поклонился в другой раз.
  • Вот прямо аки речка слова льются. К тому же логика железная.
    +1 от Fiz, 22.12.16 00:09
  • Хода нет, ходи с бубей :D
    +1 от Вилли, 22.12.16 10:27
  • Красноречиво. История с жеребцом особенно пришлась кстати)
    +1 от Lehrerin, 22.12.16 14:13
  • Папа Василия, пожалуй, будет в ярости почище Змеиного Царя от такой-то любви)

    Классный пост
    +1 от DeathNyan, 22.12.16 14:32
  • Великолепно! Читал, затаив дыхание!
    +1 от Romay, 22.12.16 15:21

      Боль мешала Никки стрелять навскидку — интуицию перекрывало заполняющая сознание мерзкая тянучка. Раны ныли. И Никки целилась как следует, но в белесом дыму, дурманящим своим запахом, были видны лишь общие очертания противника — горбатая шляпа и широко очерченное бородой лицо крестьянина. Она даже уже не видела, что там у него в глазах — лихорадочное желание успеть или холодная усмешка победителя.
      Беннингтон не мешкал — а что ему? Действовал как заведенный автомат, только музыка получалась уж больно отрывистая. Зато ритмичная — передернул, приложился, выстрелил по силуэту дамочки, не позволяя себе клюнуть на соблазнительную гитарообразность этого силуэта и замешкаться.
      Пуля чмокнула Никки в бедро, и, черт возьми, для ее нынешнего состояния поцелуй вышел слишком горячим. Красотка пошатнулась и осела на стул, закрывший ее спинкой от новых пуль. Рука сама собой оперлась на деревяшку, а палец, вдруг обретший твердость, надавил на спуск. Крррах!
      Негр на том конце салона охнул, и ей показалось, что она прострелила ему голову. Но нет, он все еще стоял. Бой продолжался.
      Алонзо не зря торопился — все-таки девка его достала. Пуля попала в его крепкую бычью шею, по касательной, к счастью. Дыхание не перехватило, да и больно-то было не так чтобы очень. Но вот холодным дыханием смерти обдало. Еще бы чуть-чуть — и все...
Алонзо скорость 4.
Никки скорость 1.

Алонзо Попадание (80%-10%+10%)
- Ранил! (-1 рана, -1 ОД)

Никки Попадание 50% (80% - 20% укрытие - 10% ранение)
- Попала! Ранила (-1 рана, -0 ОД)

Если бы не дым, конец бы негру.
А так только рану списала.
  • Какая драма.
    +1 от masticora, 21.12.16 14:20

      Хоть сам Василий вроде как, отвечая на вопрос Франца, и распорядился всем отдыхать, его собственный роздых не клеился. Дел-то было немного — успокоил коня, почистил одежду да проверил оружие. Но простая и привычная работа, которую он за время путешествия привык делать не задумываясь, не помогала отвлечься от неприятных дум.
      Быстро перестала его занимать книга Хранителя, без особой охоты ел он кашу, без волнения слушал, о чем мастерски пел Лелислав (хотя гусляра Василий и недолюбливал, не признавать его таланта даже он не мог).
      Перебирая кольчужное полотно бахтерца и клещами подравнивая погнувшиеся от удара колечки, Василий в голове ворочал отговорки. Все они были хороши на первый взгляд, но все — как гнилые яблоки: с одного-то бока вроде красные, а по запаху чуешь, что гниль. И про то, что поход их важнее личных пристрастий, и глупо подвергать их обоих опасности, когда и так впереди чудища да кощеевские козни ждут. И про то, что он-то роду княжеского, и как бы его родители на него смотрели теперь, коли знали. И про то, что видит он, какие характеры им от рождения достались, что искры и так уже летели, как от двух сабель скрещенных, а дальше и того крепче пойдет. И про то, что он то крещеный, в Бога верит, в церковь ходит, а она? И много еще про что.
      Но каждый раз, как брался он за какую-то из этих мыслей, так кривился весь, и чувствовал, будто холодные разумные руки смыкаются на шее у какой-то живой твари, мягкой и теплой. И будто все это где-то внутри у него делается. И от этого так неприятно ему становилось, что сам не замечая, мотал княжич головой, как будто пытался то ли хмарь развеять, то ли руки те скинуть, пока хруст не раздался от ломаемой шеи этого маленького, теплого и живого существа.
      Сидел он так, сидел, извелся весь. А тут еще гусляр подливает масла в огонь, душу травит — про героев, про цариц, про любовь. Вот зачем, спрашивается, развел эту волынку: тот не осмелился, этот с ума сошел, третий на сто лет постарел... Как нарочно выбирал, подлец! И не скажешь же ничего — потому как откуда ему знать? Ну, выбрал человек песню такую, чего теперь, со всех неугодных голову снимать? Вот что бы сейчас Василий хотел — так это набраться зелена вина по самые брови, до зеленых чертей, до тошноты, вот с Фокой хотя бы можно было бы пображничать! Да только у Малаха на корабле выпивки не водилось, а про запасы Никаса Василий не знал. Так и сидел трезвый, печальный и злой.
      Ну и дошел уже до точки: не выбрал ни слов никаких ловких, ни причин важных, а все одно — больше терпеть не мог. Дослушал княжич песню до конца, отложил броню, похлопал в ладоши для порядку, подошел к Маринке и сказал:
      — Дозволь с тобой с глазу на глаз словом перемолвиться.
  • Ох, уж эти чувства.
    +1 от masticora, 18.12.16 17:54

      Рёусин принял мех из рук Хонды. Слова о том, что стоит ему выпить, и он умрет, не прошли мимо его ушей. Однако он не обольщался по поводу своего будущего. Все равно для подтверждения ему наверняка отрубят голову, а даже если солдаты и бросят его тут одного, шанс, что его найдут доброжелатели — просто мизерный. Пока рядом был Кёдзи, князь еще мог поверить в чудеса, но без него подобные надежды выглядели как-то неуместно для тяжело, скорее всего смертельно раненого воина.
      На долгие фразы сил не оставалось. Только напиться, предаться последним грёзам, сжавшись на земле от боли и постаравшись забыть о ней. Все же, юноша сказал еще кое-что.
      — Удачи, парень, — произнес он и отсалютовал Хонде мехом. — И вам удачи, Ютанари-сан.
      Его голос не звучал ни осуждающе, ни зло, ни горько. Его голос звучал тихо, как шепот камыша на ветру.
      Усилие, которое потребовалось Рёусину, чтобы помахать мехом, вдруг оказалось слишком большим испытанием для его исполосованного клинками тела, и он уронил голову в траву, так и не успев вдоволь напиться и смыть с губ ненавистный вкус крови.
+1 | Бегство в Ямато, 15.12.16 18:02
  • неееет!
    +1 от Yola, 15.12.16 18:17

      Все произошло так, как должно было произойти. Разум человека, вступающего в бой на мечах, должен быть подобен незамутненному зеркалу, чистой озерной глади.
      Рёусин приблизился к этому состоянию пять минут назад, только с изнанки. Он чувствовал себя чем-то вроде бога — он был не человеком, а всей ночью, всей погоней, всем лесом... И он оставался ими, потому что они оставались прекрасными. Прекрасной была луна и скачка, поцелуй и обмен ударами, фонтан крови из шеи вражеского командира и собственный крик боли принца, и даже каждая из его царапин!
      Да, он был богом, и его план работал, потому что не существовал. Огню не нужен план, чтобы гореть, а розе — чтобы цвести.
      Но в тот момент, когда всадник подхватил конкубину и она обняла его, Рёусин словно враз упал с неба, как будто другие боги в приступе ревности сшибли его молнией с небосвода. Ничего красивого не было в том, как госпожа Ютанари залезала на лошадь вражеского солдата, чтобы тот увез ее далеко-далеко.
      И словно в ответ на это внутреннее падение жестокая сталь вспорола грудь князя и он рухнул на земную твердь, сраженный уже рукой обычного смертного.
      И все.
      Он снова стал человеком, мальчишкой, потерявшимся где-то между деревней и лесом, бессилием и страхом, смертью и одиночеством.
      Боль из непривычного состояния тела превратилась в страшную, гнетущую силу, топчущую, колющую, режущую изнутри и снаружи, тянущую, сосущую, рвущую, не проходящую. Но сильнее боли были грусть и отчаяние.
      Пять минут назад он жил, как никогда до сих пор. А теперь он умирал.
      Случилось то, что должно было случиться гораздо раньше — его бросили все. Он остался один.
      Один на один с болью, с печалью, со смертью.
      Рёусин заскрипел зубами, чтобы не заплакать. Сутки назад у него была семья и дом. Час назад у него был мудрый советник, верный друг и непобедимый воин. Минуту назад у него был весь мир и женщина, которая подарила ему волшебную искру, спрятанную за пазуху до лучшего момента, когда он вернется на землю.
      Никакого лучшего момента уже не будет.
      Последнее открытие оказалось жестоким — ты можешь готовиться к смерти или не готовиться к ней, смерть придет к тебе, не уточняя, готов ли ты.
      Рёусин хрипло застонал от боли и обиды. У него осталось совсем немного времени и последнее, что он хотел — достать ту спрятанную искру, которая, он знал, была настоящей! Настоящей!
      Принц почти никогда не задумывался о том, что будет с ним после смерти, куда он попадет... Он и сейчас не знал, но точно, совершенно отчетливо понимал — никогда там не будет ни ее, ни искры, ничего.
      Он закрыл глаза и попробовал вспомнить вкус ее губ на своих губах, трепет двух прижавшихся друг к другу тел, сладкую, необъяснимую уверенность в том, что он — желанный, а не очередной. Но на его губах был лишь соленый вкус крови, который не давал вспомнить ничего.
      Тогда князь приподнялся на локте и, прижав руку к своей страшной ране, увидел небо, звезды, а под ними — солдата, который шел, чтобы добить его.
      Обиды больше не было — только тоска и жгучее желание сделать последний глоток жизни. Да еще сила привычки. Как ни крути, он привык быть князем за эти сутки.


      — Славный удар! — прохрипел Рёусин, кривя губы в усмешке. — Сдается мне, ты зарубил меня. Назови свое имя и дай мне напиться воды напоследок.
      Сейчас он не просил, он приказывал, как если бы это был его солдат. Залитая кровью простая юката, скользнувшая по щеке слеза — все это не имело значения. Он был даймё Ишу и собирался умереть, как даймё Ишу, получив свое последнее утешение.
      Мир вокруг немного плыл и колебался, а бледные губы князя чуть подрагивали, но это была еще не смерть, еще только слабость.
      Крик Айюны прозвучал в наступившей тишине звонко и отчетливо. Сейчас, находясь на пороге небытия, Рёусин не держал на нее зла. Было бы глупо, если бы она умерла только потому, что он сам умер, пытаясь ее защитить. Глупо и неправильно.
      Но слова, которые она сказала, были лишними и даже наивными. Намахага наверняка назначил награду за его голову, а когда назначают награду за голову, то последнюю обычно отделяют от тела. Уж это-то конкубина могла бы знать.
      Он не хотел, чтобы солдаты подумали, будто ему дороги эти жалкие минуты жизни, которые Айюна предлагала им подарить ему. Говорить было трудно, но Рёусин чувствовал, что надо что-то сказать.
      — Какая чушь! — хмыкнул принц и закашлялся. — Сюда никто не придет. Вы двое — единственные, кто все видел. А знаешь, — вдруг сказал он Зубастому. — Ведь он-то привезет Намахаге красавицу, а ты — весть о том, как погиб Шин Каца. Намахага наградит одного из вас и сделает новым командиром. Но это будет он. Ты сразил меня, но тебя запомнят, как труса, чьего командира убил мальчишка, а его — как героя, поймавшего Рыжую Бестию Хиджиямы. Все дело в ней! Его словам будут верить, его возвысят, а тебя будут презирать и обходить. Как странно! Ведь ты — герой, рисковавший жизнью, а ему всего лишь повезло. Ирония! Ирония!
      Ирония! Он хотел бы умереть с другим словом и другим вкусом на губах. Но смерть не дает выбирать блюда и кормит тем, что есть под рукой.
+3 | Бегство в Ямато, 09.12.16 00:19
  • За драму)
    +1 от Магистр, 09.12.16 00:33
  • Последнее открытие оказалось жестоким — ты можешь готовиться к смерти или не готовиться к ней, смерть придет к тебе, не уточняя, готов ли ты.
    Сколько горечи. Мне больно это читать.
    +1 от Yola, 10.12.16 20:07
  • Великолепно.
    +1 от lindonin, 11.12.16 22:35

      Настоящие мужчины не бросают слов на ветер, но и за оружие хватаются нечасто. Пустые угрозы и размахивания заряженными железками не для них — короткие веские фразы им больше по душе.
      Но уж если берутся — то не просто так, и почти всегда льется кровь, будь у них в руках ножи, револьверы или винтовки. Сегодня ее пролилось немало.
      Да, конечно, седло — важная штука, когда все твои ценности — лошадь, винтовка да шляпа, да зашитые в подкладку сто тридцать шесть долларов и сколько-то там центов, отложенные за несколько лет упорного труда. При таком раскладе седлами не разбрасываются, а если удается прижать вора, укравшего седло, с ним не церемонятся.
      И все же настоящие мужчины могут найти в себе силы остановиться в нужный момент.
      Вскоре пинта виски была оприходована, раны стрелков перевязаны, а руки пожаты. Пути Алонзо Беннингтона и Уильяма Кодди на этом разошлись. И к счастью.
Каждый получает +1 уровень, +1 очко опыта.
Алонзо -2 к репутации, любезно отданные на излечение метиса.
Эммм...
Ну вот и все).
Все раны залечили).
  • Хорошо сказал.
    +1 от Draag, 09.12.16 21:31

      Рощин не пришел в восторг ни от слов Хранителя, ни от реакции Лелислава.
      Не по сердцу был такой зачин Василию. А гусляр чуть ли не обрадовался, когда услышал, сразу по-иному слушать стал. Ох, вся их эта новгородская вольница — рассадник замашек против державы. Что про царскую власть плохого ни скажут — им словно мед в уши вливают. Давно пора прищучить северный город, да только царь Иван стар уже для такой войны. А может, и силушки у Киева не хватает — с одной стороны хану надо по усам давать, с другой, сказывали, Жигимонт поднимается в ливонских землях... Да и нечисти меньше не становится, сколько ни бьют. Где уж тут ушлых новгородцев придавить? Но ничего, погодите, выйдет и ваш срок.
      — Сказки все это, — недоверчиво проворчал княжич, усаживаясь на землю. Разводить костер Рощин предоставил своим спутникам. — Царь на Руси помазан должен быть. Кто грех такой на душу взял бы, Кощея помазать на царство!? Что-то не так тут.
      Заговорив о грехах, Василий вспомнил и о своих. А вернее, о том, как в лесу, перед тем как упасть в объятия Маринки и предаться с ней самому несвоевременному, самому опасному (если верить словам Златы и Иришки) и (что уж тут скрывать!) самому сладостному из всех своих прегрешений, сорвал с себя крест и ладанку с мощами. А после даже и не вспомнил о том, чтобы надеть обратно, так, за пазуху сунул бездумно. Да и как было вспомнить, если весь его разум без остатка занимали Маринкины спелые губы, белая шея да темные, как лихая ночка, волосы, в которые он зарывался лицом снова и снова...
      А теперь вот вспомнил про крест. Но что-то горячее и упрямое не давало родиться чувству вины или раскаянию в душе обычно набожного Василия. Снял княжич перчатки, достал шелковый шнур, стал кое-как концы сплетать, слушая, что там еще кот расскажет.
      Все же для этого сюда шли так долго.
  • А мне вот про ладанку и крест понравилось и это "что-то, что не давало родиться чувству вины или раскаянию в душе обычно набожного Василия
    +1 от Lehrerin, 08.12.16 11:20

      Зря или не зря, Док видимо знал старое правило американских ганфайтеров.
      Правило это устанавливало раз и навсегда порядок в перестрелке.
      Звучало оно так.
      "Стреляй сначала! После разбирайся."
      Револьвер сам прыгнул в руку, палец сам нажал на спуск, и Док выстрелил в прячущегося за Салли "Бревнышко" (бревном она была не только в постели, но и сейчас вела себя точно так же, даже не заметив, что ее используют, как укрытие) мексиканца. Пуля хлопнула его в висок, струя крови брызнула на гостей, бандит повалился на пол, как мешок с отрубями.
      Взметнулся хор недовольных голосов — выстрел прозвучал глухо, люди ощутили липкую жидкость, попавшую на их затылки и костюмы, раньше, чем поняли, что тут, вообще-то, произошла перестрелка.
      Мексиканец лежал мертвый: правая рука на револьвере, глаза открыты, в голове дыра. На лице его застыла последняя решимость.
      Джудит присвистнула:
      — А ты, оказывается, мастак стрелять! Ничего себе! С виду-то тихий такой...
      Пианинст, коротко оглянувшись, продолжил играть. Подумаешь, мексиканца прихлопнули. Самооборона, без вариантов.
Док Скорость 6 Пабло Скорость 5.

Док Попадание 50% (70% - 20% с учетом клише дока).
- Попал! Убил. Везучий сукин сын не сработал.

Чистая победа.

Док получает:
- 2-й уровень
- +1 очко опыта
- 4 + 1 (первый ход) + 2 (плохой) = + 7 к репутации
- Мои поздравления!
  • Спасибо за игру
    +1 от BritishDogMan, 08.12.16 09:01

      Почувствовал Василий, услышав ответ на свой вопрос, как внутри сжалось что-то, стиснутое, перекрученное, задавленное.
      — Спасибо тебе, — ответил губами одними, еле слышно.
      Отвернулся от вужалки, пошел, под ноги себе глядя. Чернее тучи, перчатку стискивал до белых костяшек, по бедру себя похлопывая, все сильней с каждым ударом. А левой рукой за ворот держался, оттягивал, как будто душно ему.
      Прошел с десяток саженей, словно и не видя, куда, зачем. Потом голову поднял — зубы стиснуты, в глазах злость, обида. Не привык княжич беспомощным себя чувствовать, привык, что на любой вызов свой ответ имеется у него. А тут как быть?
      Крепко его зацепило все это, видать. Думал, видно, на чем душу отвести, и увидел тут, как Фока скачет, будто заяц ошпаренный. Подбежал к нему порывисто, вышиб сапогом саблю, что перед этим снова кончиком в костер упала.
      — Что ж ты делаешь, дубина стоеросовая!? Аль не знаешь, что в огне у стали закалка сходит? Такая сабля была ладная, пошто ты ее в костер-то сунул, балда!? Погнется она у тебя о первый же шлем! С таким головотяпством никакого оружия нам не хватит! С чем тогда биться будем? Гусли врагов в могилу не укладывают!
      Отдышался немного, понял, что лишку наговорил, наверное, да и Фока ведь получил уже за свое головотяпство.
      Снял тогда Василий наруч с предплечья, сказал уже поспокойнее, примирительно:
      — На хоть, приложи холодное.
      Отошел немного, сел на землю, где трава еще зеленая оставалась, да и закручинился, пальцы в замок сцепив, лбом в руки уперевшись. Про Фоку и думать забыл.
      Коли не вужалка, пошел бы может, хоть одним глазком взглянуть, что на ручье делаться будет. А теперь не до того. И колется, и жжется, и крутит внутри — помирать-то и раньше не хотелось, а теперь вроде и жизнь не в жизнь.
  • Эх, бедняга-княжич.
    Хороший пост, вызывает сочувствие
    +1 от DeathNyan, 06.12.16 21:30

      Перестал княжич стрелять, видя, что никого толку от его пуль нету. Маринка, конечно, ждать его не стала, одна унеслась змеей своей тварь жалить. Вот же скаженная! Как раз бы от пуль да от стрел утопленнических прикрыл красу бедовую. Влезла она там по локти в неприятности, и первым порывом Василия было, конечно, броситься к ней на подмогу. Но он видел, что не так уж быстро и споро тащит чудовище девку черную внутрь — видимо, основные силы уходили на то, чтобы горящую руку затушить.
      — Франц! Руби ему руку! Руби! — приказал княжич, чувствуя, что иноземного рыцаря надо чуть направить, чтоб не стоял столбом под стрелами да пулями. Василий не сомневался, что чудище сможет и новую руку отрастить, но не так скоро — иначе бы уже отрастило. А им только и надо, что время выиграть.
      Сам пока бросаться на проступивших гротескным барельефом мертвецов Василий не стал, а вместо этого, хоть и покривившись, прикрыл собой и щитом своим Лелислава.
      — Играй давай! — бросил ему. Как бы ни злил его гусляр своим самоуправством, Рощин понимал, что его музыка непростая, что от нее много зависит, в том числе и то, сможет ли Чернавка не потерять голову в страшной борьбе. Понимал и то, что перебирая струны, особенно не увернешься от метательных снарядов, а значит, гусляр здорово рискует собой.
      Стрелок в черном что-то лихорадочно мастерил, Фока размахивал ножом, Мирослава воздевала руки к небу, призывая на врага новые молнии... Все шло неплохо. Пока чудовище не удивит их новым "сюрпризом". Но где-то там, за спиной, хлебал свое варево Горыныч, и с каждым его глотком шансов у поганого слизня оставалось все меньше.
  • Что бы немец без Василия делал, ума не приложу)))
    +1 от Aleksey_DanTe, 05.12.16 20:56

      Распрощавшись с Крючком, Гейдж двинул к месту сбора. Людей собралось прилично — порядка пятнадцати человек. Гейдж даже посчитать толком не успел, но было много кого. Уотч, Сэнди, Ловец — все были. А еще их ребята, Хвост со своими, хотя и видно по лицу было, что очень ему не охота идти. И Вдова тоже была. Что-то в ней поменялось, на вид, но что, Гейдж так и не понял.
      Вооружены были хорошо — были и дробовики, и винтовки, но почти у всех на лицах читалось та напряженная тоска, которая бывает у людей, не готовых к смерти.
      Зато Ловец являл собой монолит спокойствия и уверенности. Двумя-тремя фразами он придал толпе бойцов направление и из топчущегося скопища вооруженных людей это стадо на глазах превратилось в отряд. Двумя-тремя линиями от края до края улицы, чтобы не сильно мешать друг другу, если начнется пальба, сталкеры двинулись в "Одним махом".
      Их там уже ждали.
      Во дворе стояло несколько машин — Гейдж был не в курсе, из каких они банд, но народу тут тусовалось прилично. Вполне вероятно, что не все здесь были боевики — кто-то, Черепа какие-нибудь, наверняка просто послали пару ребят "посмотреть, как пойдет", чтобы быть в курсе переговоров. Особняком выделялась машина соленых мощной решеткой на носу, сваренной из труб. Возле нее дежурила пара головорезов. Гейдж не помнил кличек, но знал, что они из соленых. Да и вообще бандитов тут было много.
      У входа подпирали стену два крепких молодых парня, Гейдж тоже не знал, кто они, но наверняка из банд, что ходили под Солеными.
      — Оружие вот туда, — кивнул один из них на ящик, стоявший справа от входа. — Заходят трое, без оружия.
      — Нас четверо, — ответил Ловец.
      — Не понял? — спросил один из них. Ребятки тоже были на нервах.
      — Ваших четверо и наших тоже, — пожал он плечами.
      — Войдут только трое, — упрямо повторил парень. — Без оружия.
      — Сынок, я правильно понял, ты отменяешь переговоры? — уточнил Сэнди.
      Тот выругался и зашел внутрь.
      — Ладно, четверо так четверо, — согласился он, показавшись в дверях снова. Видать, "хозяева" разрешили.
      Обыскивали их не слишком тщательно — перочинный нож отбирать не стали, но с мачете, рвеольвером и дробовиком пришлось расстаться. Как и с рюкзаком.
      — Так ребята, — отдохните пока. — Сказал Сэнди остальным. — В каком-нибудь баре что ли на этой улице. Спокойно, спокойно, без напрягов. Дышите, гыгы.
      И они вчетвером вошли внутрь.

      

      Соленых было трое — Радиатор, их главарь, Черри и Мулат. И еще карлик, тот самый Най. Для переговоров поставили длинный стол, видимо, приготовленный специально. На нем стояли стаканы, пара бутылок и миски с закуской. У Соленых, кажется, оружия тоже не было. Но парни, что сидели вокруг за столиками, были вооружены как следует.
      Это были, видимо, в основном шестерки соленых и Кактусы, на территории которых сейчас все происходило. Никто не делал вид, что он здесь по своим делам — все смотрели на стол. У некоторых оружие даже на коленях лежало или было в руках, правда, никто ни в кого не целился.
      — За стол, — кивнул Радиатор вместо приветствия.
      Стрелка началась.
*Заранее предупрежу, что никаких шансов пронести оружие внутрь нет.
+1 | 'BB'| Wasteland. The Searchers, 27.11.16 02:42
  • Да, Ловец вообще крутой.
    +1 от Draag, 29.11.16 20:54

      — Как мне научиться стрелять быстро? — спросила как-то Никки у человека, учившего ее стрелять.
      — А тебе это не надо, — ответил он, как всегда спокойный и улыбающийся уголками губ. — Ты научись плавно. Плавно и уверенно. Револьвер — он как мужчина, как норовистый конь. Ты его приласкай как бы, но не сюсюкай с ним. Сделай ему приятно – и он ради тебя вышибет кому-нибудь мозги. А когда научишься делать плавно — скорость сама придет. Тут ведь какое дело... Если ты промазал — то неважно, как быстро ты выстрелил, сэвви?


      Ни одно из этих слов, даже его неизменное сэвви, не всплыло в голове Никки, когда она стреляла по Барри. Но рука помнила все и так.
      Барри пальнул первым — бутылка на столике разлетелась вдребезги.



До красотки долетели осколки стекла и брызги алкоголя, но она даже не заметила их.
      Большой палец плавно взвел курок, рука чуть опустила ствол, не тратя времени на тщательную доводку, палец дернул спуск чуть резче, чем обычно. Отдача приятно дернула кисть вверх.
      Барри охнул, взмахнул руками и скрылся за диваном.
      Пуля перешибла ему что-то чертовски важное в груди, хотя сперва ему показалось, что все ничего и что он сможет продолжить схватку. Было не столько больно, сколько обидно — всю жизнь засаживал цыпочкам, а эта сука сама ему всадила в душу-мать. Он попробовал встать, изогнувшись и упершись ногой в диван, но ничего не вышло. Внезапно, воздух в груди кончился, а вместе с ним кончилось и время. Барри отчетливо понял, что если он сейчас выдохнет, то уже больше не вздохнет. В голове его осталась одна последняя мысль. Потом, как ни страшно было это делать, Барри выдохнул. А потом все кончилось.

      Когда бандит перестал корчиться и елозить ногами по полу и предметам мебели, в салуне повисла тишина. Ее нарушили приглушенные голоса двух мужчин.
      — Это кто был-то?
      — Да этот тот прыщ, что посетителей избивал в "Суит Хэвн". Ларри или Гарри... Кстати, надо будет зайти туда теперь.
      — А это что за цыпа вообще? Кто такая? Она местная?
      — Спроси у нее сам, хы-хы-хы. Но я бы не стал...

      Потом Бобби, пианист, с белым, как полотно лицом, сидевший на винтовом стуле, подтянув колено к животу и закрыв голову руками, встал и со словами "К черту!" тремя глотками выхлестал полбутылки джина, стоявшие рядом на столике. Похоже, вся эта история, начавшаяся с "одолжи табачку", а закончившаяся дырами от пуль, его порядком потрясла.
      Прикончив бутылку, он кашлянул, похлопал себя по щеке и развязно объявил, обращаясь к Никки:
      — Мэм! Я должен заявить! Вы были великолепны! Следующая песня посвящается Вам! — он поклонился и зачем-то безбожно приврал:
      — Я написал ее сам!
      А потом сел и заиграл снова.

      ♫ ссылка
Барри скорость 4, Никки скорость 3.

Барри попадание 60% (-20% за стол)
- Мимо!

Никки попадание 40% (-40% за укрытие и подвижность)
- Попала. Наповал.

Барри: последняя мысль по желанию.

Никки получает:
- 2-й уровень.
+ 1 очко опыта
+ 3 к репутации
- Мои поздравления!

  • Пианист хорош.
    +1 от Огъ, 29.11.16 11:32

      Пасмурный выдался тогда денек, хотя многие потом врали, что солнце шпарило, мол, такая жара была, что рельсы трещали, ну знаете, все вот эти вот бредни от людей, которые там близко не были и ничего не видели.
      А настоящих свидетелей было, может, человек пять. Поезда ждали, потому что тучи собирались. Но все равно все вышли, потому что сил не было на вокзале сидеть.
      Душно было убийственно. Было то предгрозовое состояние, когда у субтильных барышень раскалывается голова, а старики надираются в стельку. Самое тяжелое время — воздух как будто наваливается на тебя, как будто душит, ждешь этого дождя ждешь, а он все не начинается. И отвратнее всего — когда так и не начался. Несколько капель упало — и все. В Нью-Мексико такое частенько бывает. Прямо плакать хочется в этот момент — так ждешь этой прохлады, этой свежести, а она не приходит.




      Теперь вы понимаете, почему люди не разбежались и не зашевелились, когда на станции показались два челвоека с винтовками в руках. Ну и что такого? В этой части штата у многих при себе оружие имелось. А коли люди с катушек съехали и средь бела дня друг друга нашпиговать свинцом решили — да пускай. И правда тут умом тронуться можно.

      Но на самом деле оба человека, сходившихся в тот злополучный денек на переезде во Флэгстоуне (дорогу там построили полгода назад) делали это с вполне холодной головой.
      Мистер Маккой, отринувший правила честного бизнеса, занялся бизнесом нечестным, и очень на этом поднялся. Шантаж, захват, вымогательство — чем дальше на запад, тем проще было вести дела такими методами. Крупная рыба съедала мелкую и все они не брезговали планктоном в фермерских шляпах. Маленьким людям трудно было защитить себя.
      Трудно — но осечки случались. Одна произошла как раз в этих Богом забытых краях — несколько скваттеров объединились и отказывались продавать свою землю. Но то, что Бог забывает, Компания подбирает.

      Эндрю вообще-то приехал сюда навестить родственников, да и ввязался в междоусобицу. Сначало-то казалось, чего там, так, с винтовкой постоять пару раз, скот там посторожить, пальнуть в конокрадов для острастки. Потом сгорел сарай у одного ранчера. Потом одному парню пришлось ногу отрезать, когда ее выстрелом из дробовика размочалило основательно. Потом... Потом... Закрутилось. И вот он уже почти что лидер кучки скваттеров и скотоводов, отстаивающих свои права. Маленькая чужая война, на которой он вдруг стал предводителем.
      А перед ним — вражеский предводитель. И, похоже, договориться не получится.

      Вот и первые капли упали на землю. Пока что дождевые.
Пасмурно.

Карта:

Упс! Два винтовочника и всего одно укрытие.


Поезд прибывает после завершения 7-го хода (считая ходы перед бурей).

Маккой — 3 ярда до штабеля дров или до прохожего 2.
Эндрю — 2,5 ярда до прохожего 5.

Первый ход у Маккоя.

У Маккоя помимо винтовки еще револьвер.
  • Шикарная завязка, предрекающая драматический конец
    +1 от grighoul, 28.11.16 02:12

      Строго говоря, это была типичная "война шлюх". Такое часто случается в городке, где есть клиенты с деньгами, но нет маршала с яйцами, способного держать в узде расшалившихся фей.
      Война между "Суит Хэвн" на Второй и "Бьюти Трежери" на Третьей улицах была долгой и велась с переменным успехом. Стороны не гнушались использовать такие низменные средства, как вылитые в кадку с простынями чернила или подброшенный в слуховое окно в разгар "рабочего вечера" пчелиный улей.
      Эта тягомотина длилась, пока не появился Барри. Его идея была до простого гениальной — мадам из "Бьюти Трежери" платила ему сотню долларов в неделю, за то, что он пару раз приходил в "Суит Хэвн" и избивал кого-нибудь из гостей до полусмерти (а мог и девочке в глаз заехать за компанию). Должность вышибалы в "Суит Хэвн" стала вакантной, после того, как этот олух полез с дубинкой на Барри, человека с револьвером. Ба-бах! Самооборона, дамочки.
      Постепенно "Суит Хэвн" стал терять клиентов.
      Нужны были срочные меры. Никки как раз и была такими срочными мерами.

      У Барри в городе были дружки, и не так-то просто оказалось застать его без них. Но девчонки из "Суит Хэвн" рассказали ей, что Барри по какому-то дурацкому не то суеверию, не то правилу, не тратит деньги в "Бьюти Трежери", а ходит в "Трайпл Рест" на шестой улице. Обычно, по пятницам, потому что в этот день ему отстегивают наниматели. Туда она и направилась.

      Название "Трайпл Рест", видимо, заключало в себе простенькую шараду и, должно быть, означало "выпить-поспать-потрахаться". Место это было самое обыкновенное, не чета тем двум, у которых вышел раздор, и потому осталось пока что нейтральной территорией.
      Полумрак, свечи, тапер, терзающий старенькое фортепьяно для создания "приподнятого" настроения у клиентов.
      ♫ ссылка
      Местные девчонки, разглядев Никки и почуяв ее породу, напряглись, одарили ее недвусмысленными взглядами и едва не зашипели. Конкурентка? Новенькая? А может, она кошка, гуляющая сама по себе, которая пришла на готовое, подцепить кого-то из их клиентов?



      Впрочем, взгляды — не пули, мозги не вышибут. Тем более, что джентльмены, сидевшие на диванах, и правда с интересом смотрели на Никки. И на ее револьвер тоже.
      Не успела красотка перевести дух и накатить, как двери отворились, и на пороге появился Барри.

      Бандит был вполне доволен жизнью. Бей морды, получай за это доллары, живи в свое удовольствие, весь городок в твоих руках, тем более, что маршалу тоже кинули на лапу. А отцы семейств, которым Барри начистил нюх, не спешили на весь город кричать о том, где именно это произошло, и поднимать шум. Если же они обращались к маршалу в частном порядке, тот рекомендовал им пользоваться услугами других заведений.
      Все складывалось просто чудесно, была пятница, и Барри всю дорогу до "Трайпл Рест" думал только о том, провести ли время с одной из знакомых цыпочек, или попробовать какую-нибудь новенькую. Ну, а как вошел, так сразу "новенькую" и увидел. Но что-то в ее глазах и в позе (и, возможно, в положении руки у самой рукояти револьвера) подсказало ему, что она здесь не для его ублажения, и что этот вечер стремительно перестает быть томным. Чертовски захотелось затянуться папироской.
Полумрак!!! — меткость понижена на градацию.

Первый ход у Никки.
Никки: До столика с алкоголем 5 ярдов (можно сразу же за ним укрыться). До дивана 3 ярда.

Барри: 1,5 ярда до дивана (справа). До фортепьяно с табаком 5,5 ярдов.



У обоих револьверы.
  • Ах, как романтично.
    +1 от masticora, 27.11.16 17:17

      — Для меня честь принять ваш меч, господин, — сказал Шин.
      "Для тебя это смерть", — подумал Рёусин.
      В ударе, который он нанес, была своя извращенная красота. Обман формально не был обманом. "Кому я могу отдать меч?" — всего лишь вопрос, который не обязывает подставлять горло под клинок. Этот удар был из тех, что не стал бы хвалить Годзаэмон, но оценил бы Кохэку.
      Юноша почувствовал дрожь, прошедшую по телу Кацы, и то, какой силы это был человек. Словно приказать срубить могучий дуб. Нет, словно самому его срубить. Щемящее чувство непоправимости на том месте, где должен быть триумф мальчишки, перехитрившего и сразившего бывалого воина.
      Ночь разворачивалась дальше, сверкая клинками. Окура даже не успел подумать о том, как мало у него шансов против двоих (или все же троих?) противников. С взвивгом разошлись клинки, зазвенел ускоряющийся размен. Даже несмотря на то, что царапины в горячечном азарте почти не замедляли порывистые взмахи князя, трудно было в темноте что-то сделать защищенному броней самураю — такие же удары, что жалили тело юноши, оставляли безобидные зарубки на лакированых стальных пластинах воинов Намахаги.
      Два меча дают кое-какое преимущество, но никто и никогда не учил Рёусина драться одному, без защиты, против двух конников в доспехах. Вспомни князь Окура, что еще сегодня утром его просто поколотил какой-то Ханнпейта, все бы пропало, но он и этого не успел — после очередного взжвзжих на голом инстинкте отмахнул клинком, отведя руку для нового удара раньше, чем понял, что попал.
      Это был еще один из красивых извивов сегодняшней ночи. А потом пришла Боль и ночь чуть не закончилась.
      Юноша закричал и это было не рычание рассерженного тигра и не рев вулкана. Это был крик мальчишки, которому блестящей стальной полосой, острой как бритва, вскрыли бок.
      — Оооааа! — кричал Рёусин, выдыхая чистую боль — без обиды, без ненависти, только боль. Он должен был кричать, чтобы не потеряться в этой боли и не зажаться под новыми ударами. У него не было времени отступать и зажиматься. Отчего-то он знал, что нельзя останавливаться, все должно идти быстрее, быстрее, пока не кончится, но не замедляться.
      Исторгнув первую, самую злую боль через крик, и отразив очередной натиск, Окура, словно стрелу, бросил В своего противника вопрос, который сорвался с языка опережая возникающий в голове план:
      — Готов к смерти?
      Рёусин не сомневался — Зубастый готов и умереть и убить. Но после такого вопроса он не будет сомневаться, что следующий удар "коварный князь Окура" нанесет по нему. А план Рёусина был в том, чтобы поразить его коня и, оставив его усмирять взбесившуюся от дикой боли и ослепшую на один глаз скотину, с места в карьер рвануть навстречу четвертому врагу. Если тот поскачет прямо, не сворачивая, им обоим конец — они разобьются друг об друга в лепешку. Но если тот отвернет, мощная кобыла онны-бугэйси (хотя какой онны-бугэйси? Отныне это лошадь годзаэмона) легко опрокинет то, на чем он едет.
      С таким замыслом Рёусин, в мысли уже почти летящий к тому, четвертому, задал зубастому свой нелепый вопрос.
      Ведь все самураи готовы к смерти.
      Все те, кого знал Рёусин, кроме одного.
      Кроме него самого.
      В тот момент, когда заметил, как тот, четвертый, остановился рядом с маленькой фигуркой Айюны, Рёусин безумно, до ломоты в челюстях захотел жить.
+1 | Бегство в Ямато, 26.11.16 01:38
  • Приказываю принцу жить!
    +1 от Вилли, 27.11.16 13:33

      Седло — это то, с помощью чего человек ездит на лошади.
      Но вы не понимаете.
      Когда ведешь жизнь вольного бродяги, седло — это часть тебя. Утро начинается с того, что ты просыпаешься, лежа щекой на седле, накрытый прожженым в паре мест одеялом. Ты встаешь, пьешь свой паршивый, но крепкий кофе, завтракаешь, седлаешь лошадь. А что дальше? Ты привязываешь к седлу то самое прожженое одеяло, тот самый кофейник и водружаешь на него задницу того самого парня, который все это делал. То есть, свою собственную.
      И полируешь долбаное седло этой задницей. Десять миль, двадцать миль, тридцать миль...
      Каждый раз, когда ты останавливаешься, ты обматываешь поводья вокруг передней луки со знакомой тебе трещинкой. Каждый раз, когда тащишь корову на веревке или труп или бревно — привязываешь к этой луке веревку.
      А вечером ты снимаешь седло, тащишь его к костру (оно тяжелое, оно весит фунтов двадцать!), бух его на землю, и пристраиваешься к нему спиной.
      Оно скрипит, на нем появляются трещины (может быть, даже от пуль), оно натирает тебе задницу до мозолей, оно пахнет клячей. Да, о кляче. К лошадям люди относятся по-разному. Кто-то терпит с трудом, кто-то кулаком в зубы учит, кто-то чуть ли со своей кобылой не целуется, кто-то ровно относится. Но лошади меняются. Плохая, хорошая, резвая, своевольная. А седло — все то же.



      И знаете еще что? Седло — это реальная ценность. Без седла — никак. И оно стоит денег. Всего и ценностей у тебя, когда странствуешь или гонишь скот: винтовка, сапоги, шляпа (если купил хорошую или папа подарил когда-то) и седло! Конь — и тот зачастую хозяйский. Но седло — нет, седло твое собственное.



      Теперь, я надеюсь, до вас дошло, почему мексиканцы украшают седла серебряной бахромой, а некоторые ребята выжигают на них свои инициалы.
      А я хочу сказать, что понимаю Алонзо, который, увидев седло, так сильно похожее на то, что у него украли пару недель назад, взялся за винчестер.
      Понимаю, но не одобряю, потому что седло это было совсем не его. Да и метис, подвернувшийся под горячую руку, никакого отношения к краже не имел.
      Но все это выяснилось уже потом.
      А тогда — пара сильных слов, и вот уже двое цветных стоят за конюшней, под начинающим мелко-мелко накрапывать дождиком, у каждого в руках по пушке. И все из-за чертова седла.
      Нет, я хочу сказать, седло — важная штука. Но чтобы из-за него жизнью рисковать? Видно, дело-то было в принципе, а не в седле.
Пасмурно (нет модификаторов).

Кодди 4 ярда до дилижанса.
Алонзо в 2 ярдах от бочки и в 3 от штабеля дров.



Первый ход у Кодди.

У Кодди револьвер, у Алонзо винтовка и револьвер.
  • Смачно!
    +1 от lindonin, 27.11.16 04:37

      Пока Кармела и Хесус были заняты друг другом, Пабло взял нехитрое дело переговоров в свои руки. Вынул папиросу из желтой пумаги, которая тлела у него во рту, стряхнул пепел на циновки из маисовой соломы и посмотрел на Вилли своим единственным глазом.
      — Синьор, — сказал он подчеркнуто вежливо и по-мекикански сокращая звуки, так что получалось «синёр». — Входя в чужой дом, следует представляться и не следует запускать немытые руки в чужую еду. Вам следует сейчас же извиниться перед всеми этими людьми, так как вы крайне невежливы.
      Вилли понял из этойтирады от силы треть, но общий посыл уловил. Ему тут были не рады. Зато рис с фасолью был ровно тем, чего ему так не хватало. В который раз бандит убедился, что самое вкусное блюдо на свете — первое, которое ты съел, поголодав.

      Кармела как всегда была недовольна. Недовольна тем, что Хесус на ней не женится, тем, что от него пахнет другими женщинами, тем, что он распускает руки или тем, что сидит смирно, в общем, угодить ей было трудно. Да и ни к чему — когда она злилась, она была еще красивее.
      — Опять вы с Пабло тут драку затеваете, по-бабски принялась она пилить Хесуса. — Кувшины побьете, перепачкаете все, Бог поможет, хоть дом не спалите. Креста на вас нет.
      И вдруг стремительно, как змея, поцеловала кабальера в губы, укусив его едва не до крови.
      — Убей его уже и пойдем наверх! — шепнула на ухо горячо, словно обожгла.



Соблазны удовлетворили оба. Карта как инет дадут.
  • Brilliant!
    +1 от BritishDogMan, 19.11.16 17:01
  • Босс могуч и силен, как... Биг Босс.
    :D
    +1 от Вилли, 25.11.16 20:54

      Возможно, Пабло не понял Вилли. А возможно, понял слишком хорошо. Или слишком плохо, тут как посмотреть.
      Ружье в руках американца крякнуло, разламываясь пополам. Он вытащил дымящиеся гильзы, сбросил их на пол, где
уже темнели пятна его крови. И принялся шарить в поисках патрона. "Пусто! Я же их в патронташ не набил!" — эта мысль обожгла почище пули. А мексиканец уже прицелился в другой раз.



      "Вспомнил! Они в кармане жилета!" — пальцы обняли заветные цилиндрики. Тут и ахнул выстрел Пабло.
      Вилли очнулся на полу. Он видел перед собой потолок, кантины и три лица. Злое лицо Пабло, заплаканное, перепачканное кровью лицо Кармелы и лишенное страха, любопытное лицо старичка, у которого Вилли "одолжил" горсть риса.
      — Ты хотел поесть, мучачо? — спросил Пабло грозно. — На, поешь.
      Мир для Вилли сузился до двух черных круглых провалов, надвигавшихся ближе и ближе. Из них на него смотрела смерть.


      Потом стволы коснулись передних зубов Вилли.

      А потом темнота наступила раньше, чем в уши ворвался грохот дуплета.
Конец.

Спасибо за игру ребята. Вы были настоящие пендехос, плохие парни, которые и сделали Запад Диким.
Приходите еще, и покажите этим белоручкам из соседней ветки, что такое настоящая кровавая разборка! ;)
  • Настоящий плохой Дикий Запад.
    +1 от bookwarrior, 23.11.16 01:32
  • Пабло выиграл
    +1 от BritishDogMan, 23.11.16 01:41
  • Неожиданно!
    +1 от Obscure, 23.11.16 07:11
  • хе-хе, Вилли был тем еще ублюдком.
    +1 от Ranadan, 23.11.16 08:07

      Была суббота, светило солнце, как на праздник, а Алонзо ехал в город за покупками. Сам, как большой белый человек, ехал покупать соль, табак и спички. Своя ферма, свой небольшой лоскут земли. Война кончилась. На Юге было опасно, на Севере, говорили, тоже, не все гладко. Вот и подался на Запад.
      Теперь уже не как раб, а как свободный человек.
      А этот Гарри. Ну, он не понравился сразу. Потому как больно походил своими усами, своими манерами и своим револьвером на тех ребят, что после войны с мешками на головах ловили негров, вешали их за шею и вываливали в перьях.
      Всколыхнулись старые страхи в душе. Стало важно поскорее узнать, чем этот проходимец с пушкой тут занимается. Да вот как-то не силен оказался Алонзо в премудрости выведывания. И вместо прохладного магазина, где гроздьями свешиваются новенькие масляные лампы, где громоздятся мешки с мукой и солью, где в грубую коричневую бумагу пакуют все, от гвоздей до мыла, оказался негр с винчестером в руках на пыльной улице. Гдесолнце светило в глаза, пот струился по спине, как на плантации какой, а напротив стоял профессиональный убийца.

      Гарри этот негр вообще был до одного места. Просто он сидел тут, ждал ответа касательно цены за кое-какие услуги железнодорожной компании. Переговоры — вещь нервная, кого угодно сделает дерганым. А тут еще нигер какой-то потный стал допытываться, кто он да откуда. Че, вот прямо так тебе и сказать: «Китайцев, матьтвою, пострелять приехал! Полсотни монет тушка!»
      Проще уж на улице разобраться. А то вдруг это (невероятно, но мало ли) китаёзы нигера наняли (вот смех-то! Это как если б осел на свинью залез)? Или горе-конкурент... Да чего гадать.
Солнце светит с юга, в глаза Негру.

Алонзо на севере в 3 ярдах от центра.
Гарри на юге в 2 ярдах.
Итого между персонажами от кромки до кромки 5 ярдов.

Первый ход у Алонзо.

Карту могу вам сделать, если нужна. Просто не уверен, что нужна. Ну, если какие-то хитрые маневры планируете — сделаю.

У Гарри револьвер, у Алонзо винтовка.
  • А ведь в начальной версии ответа Гарри всё примерно так и было:D
    Только с мексиканцами вместо китайцев
    +1 от Zloy Z, 22.11.16 19:17

      Вокруг Эмили все эти дни ходила смерть. Кит Макферли, старый ее приятель и полюбовничек, встретился с ней неделю назад в Додже. Приехал на взмыленном жеребце и сполз по окровавленному седлу — две пули в спине, одна в ноге, не жилец уже. Только и успел, что "прощай, красотка!" прохрипеть и впал в беспамятство. А вечером кони двинул.
      Под поезд, на который она села до Колорадо, бросился ни с того, ни с сего, молодой негр.
      В отеле в Лоулэнд-Вилле, где она поселилась, кошка сдохла тем же вечером.
      Да и дружки ее, что должны были тут перед новым дельцем собраться, задерживались, и что-то Эмили терзали сомнения по поводу их здоровья, благополучия и нахождения по эту сторону поверхности земли.
      А тут и письмецо прилетело от какого-то юнца бахвалистого. Ну, почему бы и не встретиться, раз все к чьей-то смерти идет. Даймонд-сити — город-призрак, лучше места не найдешь, чем тамошняя церковь.

      ♫ ссылка


      Даймонд-сити сначала назывался Блайнд-Маунт-Сити. Но некто Джек Пибоди пошутил смешную шутку, принеся в город алмазы и сказав, что обнаружил неподалеку копи. Что тут началось! Город бурлили, бурлил, бурлил... Приезжали дельцы и проститутки, возникали магазины шахтерских принадлежностей и станции дилижанса, как грибы росли питейные заведения... Это продолжалось полгода. Потом стало понятно, что никаких алмазов нет и в помине на сто миль вокруг. Был, правда, свинец, был неплохой строительный лес, но люди уже так настроились на огромные деньги, которые можно взять, только протяни руку, что такого удара городок не перенес. Да и соседний Лоулэнд-Хилл выиграл право на проведение по его территории железной дороги. Это уже слишком было. Так Даймонд-Сити и вымер. Не то чтобы начисто — людишки-то попадались еще.
      Вот один как раз недалеко от церкви на краю дороги сидел.

      Посмотрел старик ехидно на красотку и выдавил со смешком:
      — Никак помолиться заехала, шлюшка?
      Противный такой старикашка, последние годы тут доживающий.
      Церковь посреди площади стояла, не перепутаешь.

      Как вошла туда Эмили, дверь распахнув — так со скрипом, скрежетом и грохотом оторвался колокол, пробил потолок и рухнул посреди церкви. Чуть ее не придавил насмерть.
      Вроде бы намек какой-то, только на что?
      А больше ничего не произошло, пока Малыш не появился.

      А Малыш въехал с другой стороны, мимо кладбища.

      Каркали с крестов вороны, пошипела на него змея откуда-то из канавы. "Не ходи в церковь!" — все говорило. По спине у Маккормика пробежал холодок. Все же в салуне бахвалиться — это один коленкор, даже если и хохочут над тобой, а когда в город-призрак въезжаешь с револьвером, зная, что очень скоро жизнь молодая может оборваться как ниточка — совсем другой. Но приехал уже. Не поворачивать же назад из-за ворон? Привязал конягу у входа, шагнул внутрь.

      Пыль в косых лучах солнца стояла, словно золотой песок, просыпанный в воду. Хорошо еще не в глаза светило солнце. А напротив, у обшарпанного алтаря — та самая Эмили. Ждет уже.
Карта.



Малыш в 1,5 ярдах (3 очка в боевом режиме) до ближайшей скамьи, в 4 ярдах (8 очков в боевом режиме) до колокола.

Эмили в 0,5 ярде (2 очка с учетом клише) до алтаря.

Первый ход у Малыша.

Также у Эмили выше уровень (см особенности клише юнца).

  • Классная атмосфера.
    +1 от masticora, 22.11.16 14:06

      В ответ на подколку Пьера, преподобный разразился потоком ругательств, так не подобающих его сану. То ли Господу надоело смотреть на этот затянувшийся кровавый спектакль, то ли Дьявол начал сдачу со свежей колоды, то ли вообще все они тут были не причем, и все решил старина Кольт.



      Противники выстрелили одновременно. Джесси — готовясь нырнуть за скалу, Пьер — готовясь стрелять снова. Ни то, ни другое не понадобилось. Кусочек свинца, выпущенный из револьвера проповедника (который когда-то грабил дилижансы и путников на дорогах) летел прямиком в живот толстяка (который когда-то был беззащитным подростком). Но на пути этого кусочка встала скала, и он лишь отбил от нее горсть каменных крупиц. Кусочек свинца, вылетевший из ствола револьвера, который держал в руке Пьер, с хрустким влажным хлопком выбил священнику глаз, оставил кривобокий туннель в его мозгу и вынес здоровенный кусок затылка. Несколько капель крови даже долетело до бережка.
      Труп Джесси не стоял ни секунды — безвольно взмахнули руки, словно ища опоры, голова запрокинулась назад и он упал на спину, словно чучело или пугало, которое держал нерадивый мальчишка, да отпустил, погнавшись за бабочкой. Вверх взметнулись брызги.



      Тело, придавленное кирасой, которая так и не помогла в перестрелке, сразу погрузилось под воду.
      Пикару было хуже, чем его противнику — рана саднила, солнышко пекло вспотевшую спину, а хлюпавшая в сапогах вода вдруг стала противно холодить пальцы ног. А Джесси — тому уже было плевать и на раны, и на водичку, залившую уцелевший глаз, нос и рот.
      Но Пьеру не впервой было пули ловить, и он знал, что если плеснет на рану алкоголем, заткнет ее тряпкой и обратится к доктору, как только доберется до ближайшего городка, то скорее всего через месяц-другой уже будет вспоминать о ней, только когда черноокая девица, кокетливо трогая пальчиками его шрамы, спросит, где он их получил.
      А вот Джесси умер впервые, и, если только принять на секунду, что Бог и Дьявол существуют, на той стороне Джесси ждало отнюдь не уютное кресло или стакан виски, а нечто куда менее приятное.
Джесси Скорость 2. Пикар Скорость 2.
Пикар Попадание 60%
- Попал! Убит наповал.

Джесси Попадание 20%
- Мимо!

Затянулось у вас.
На самом деле Джесси сначала спасало чудо, и Пикар чуть не проиграл. Но предугадывая иногда ходы Джесси с помощью проницательности, Пьер смог переломить ситуацию назад. Интересный бой, который должен был закончиться раньше!

Пьер получает:
- 3-й уровень
- 1 очко опыта.
- 2X(3-1) = +4 к репутации
- Мои поздравления!

Так же он залечивает рану, пишет финальный пост и заполняет уже наконец историю персонажа!)

  • А я верил!)
    +1 от Барон, 22.11.16 08:22

      На первый взгляд Средний Запад — уже давно цивилизованный край. Ровные заборчики, от фермы до фермы не нужно ездить на лошади, фермеры не носят с собой ружья...
      Но и Средний Запад помнил партизан Контрила и Кровавого Биллf Андерсона, помнил поезда, пущенный под откос Джесси Джеймсом в Айове, помнил недавнее дерзкое ограбление в Де-Мойне, где банда Фостера взяла банк объединенной угольной компании, похитив из сейфа зарплаты шахтеров и солдат.
      Вот где-то по этим местам они и уходили в Небраску, а потом их след затерялся. Молва утверждала, будто на переправе через Платт Фостер бросил своих подельников и с парочкой верных головорезов, своих бывших сослуживцев, умчался на Запад. Вот на этой самой переправе это якобы и произошло.
      Маккой как раз ехал, чтобы разобраться с перебоями в поставках угля, вызванными забастовкой на шахте. Деньги-то, похищенные фостеровцами, из воздуха не появились. Страну продолжал сотрясать банковский кризис, вспыхнувший в семьдесят третьем. Безработица, банкротство, забастовки...
      А Кид ехал, чтобы получить деньги по федеральному ордеру, засвидетельствованному на месте. Увы, денег на этом месте для его награды не осталось, и пришлось ему ехать в офис.
      Встретились они на пароме через Платт. Все дело было в любимой шляпе Кида. Во-первых, в простреленной шляпе он был чертовски похож на типичного фронтирного законника — который до того, как носить значок, был конокрадом или останавливал дилижансы на перевалах.
А во-вторых, он оставил свою чертову шляпу на одной из бочек, а Маккой (чисто случайно!) сел на нее, чтобы передохнуть.
      Ничего особо страшного с головным убором Элисона не случилось. Но парочка резких комментариев — и вот уже дело в шляпе. И вот уже стояли два стрелка друг напротив друга, а другие пассажиры парома с ужасом смотрели на небритого законника и бизнесмена со стеклянным глазом.
Солнце светит с юга (в глаза Маккою, -1 к меткости, т.е. летальности).

Маккой на севере в 2 ярдах от центра.
Кид на юге в 3 ярдах от центра.
(5 ярдов между кромками фишек).

Первый ход у Кида.

Маккой: 1 ярд до пассажира 3, 1,5 ярда до коняги.
Кид: 1 ярд до коняги, 2,5 ярда до бочки.
Бочки являются легкими укрытиями, лошади прочными.

Карта:


У Кида револьвер, у Маккоя винтовка и револьвер.
  • Ох уж эти слухи о бандитах.
    +1 от Вилли, 17.11.16 19:22

      Легко сказать себе "не смотри", когда что-то тебе показывают. А когда не тебе, да для тебя?
      Василий рубил сучья, да что-то дело не спорилось. В бою и против гетмана не оплошал, а тут... Чуть руку себе самому не отхватил саблей, на сторону косясь.
      Лиходейство темное, стрелы каленые да чудища кровожадные — против всего своя оборона найдется, против всего хитрость имеется, против всего оружие заготовить можно. Против женщины лишь одной не выйдет.
      Чары колдовские да приворты любовные можно крестом развеять и святой водой свести. Но коли нет никакого колдовства, а просто смотришь, как изгибается под одеждой тело девичье, и словно опрокидывается внутри кубок с медом кипящим — и сладко, и жжет нестерпимо — то не поможет ни пост, ни молитвы. Нельзя найти такой брони, чтобы от яда этого защитила.
      А Василий не чернец был, и сдерживать себя не привык. И при каждом извиве Маринкиной спелости, при каждой волне, пробегающей по ее волосам, подкатывало все сильнее, и ударяло в голову все хмельнее.
      И слова гадалки Златы пророческие, о том, что есть другой, кто рукой Маринкиной изведет любых соперников, зыбылись сами собой. А может, и не принял он их тогда в сердце, не допуская, что даже в страшном сне на Чернавку глаз положит.
      Не мог княжич больше держаться, чтобы не дотронуться до нее. Замер, в открытую уже глядя, машинально с ветки сучья сбивая, не в силах глаз отвести.
      А потом и дерево рубить перестал.
      Развернул Василий кушак свой пламенно-красный, с бахромой. Ткань плотная — на бой он надевался, не для красы пустой: раны таким перетягивают, коли нечем больше, руки пленным вяжут, глаза лошади закрывают.
      — Смотрю я, потеряла ты сапоги в болоте, — сказал он хрипло.
      Тронул слегка княжич лезвием булатным ткань благородную — распался кушак, словно никогда единым и не был. И разреза не видать.
      — Не побрезгуешь ли ноги свои обернуть?
  • Джентельмен.
    +1 от masticora, 15.11.16 16:37
  • Красивое описание мыслей и поведения мужчины.
    +1 от Fiz, 15.11.16 16:42
  • Папа жениха будет сильно недоволен)
    +1 от DeathNyan, 15.11.16 16:46
  • Вдохновенно
    +1 от Romay, 15.11.16 18:08
  • Хорош.
    +1 от Вилли, 16.11.16 15:25

      Хорошо то, что хорошо кончается. Но для участников этой перестрелки конец еще не наступил.
      Кое-как перетянув раны, опираясь друг на друга, поскольку раны были жестокими, хотя и не смертельными, Линда и Маккой побрели сквозь туман к поселку. Пару раз приняв коров за заборы и походив в тумане кругами, они подошли к строениями с задов. Тут Джозеф и потерял сознание. Линда же, по одной ей ведомым причинам, вместо того, чтобы дострелить бизнесмена или просто тихонько оставить его лежать в бурьяне, переполошила половину городка и нашла для него доктора. Рассказывать, что это она всадила в Маккоя Младшего две пули сорок пятого калибра, было, что называется, комм-иль-нё-фо-па, поэтому сама собой сочинилась история о напавших на них бандитах, и джентльмене, защитившим собой девушку с винчестером в руках. Хотя вызывать желание защитить себя Могила в жизни умела не очень хорошо, врать она была способна мастерски.
      То, как сложились после этого взаимоотношения Линды и Джозефа — другая история, и мы не будем здесь ее рассказывать. Достаточно упомянуть, что бизнес Фрэнка Даффи процветал и дальше, а раны и потеря крови на неделю приковали Маккоя к постели. Рука зажила, а вот головные боли мучили его еще долго. Ранение Линды оставило ей лишь шрам на память об этой перестрелке, в дополнение к гневным телеграммам из штаб-квартиры Агентства. Впрочем, за один провал там не увольняли.
Линда:
+1 очко опыта
- 3-й уровень
- 2 к репутации

Маккой:
+1 очко опыта
- 4-й уровень
2X (3-1) = +4 к репутации
  • Хэппи Энд!
    +1 от Obscure, 16.11.16 11:15

      Дрогнул княжич от дерзости такой — чтобы дочь безродного разбойника ему ногу протягивала для обувания. Дрогнул от дерзости — и от желания до стопы ее сразу же дотронуться.
      Стянул он с рук перчатки свои воинские, сбросил сапоги на землю да сложил в траву оружие.
      Не ходил он босиком по траве давненько — негоже княжескому сыну босым на людях показываться в лагере военном. А в тереме высоком разве траву сыщешь? Да и если уж выходил за стены городов и крепостей, Василий, то на бой выходил, на войну, до прогулок ли там по траве-мураве?
      Защекотала трава Лукоморья его пятки, и разлилась от того по телу забытая истома. Не охолонила его трава, но напомнила те времена, когда играли дети боярские с сыновьями конюших в одни игры, когда у еды был один вкус, с серебра ли ел, с глиняной ли плошки, когда слушая былины про богатырей, не задавался вопросом, знатнее его род, чем у Черноборода или Финиста, али нет.
      Ведь трава всем щекочет пятки одинаково, коли босым по ней ходить.
      Обхватил он крепко ногу Маринкину повыше щиколотки да обмотал стопу кушаком красным, так, чтобы кожу не резал, но и не слетал. Почувствовал ладонями, сколько дорог прошагали ее ноги, стремени не знающие. Почувствовал, сколько силы в них еще, что носят ее по белу свету, с ее клюкой железной, сердцем каменным да гордостью непомерной.
      Выпустил стопу ее, будто нехотя, да обронил случайно второй кусок ткани. Опустился за ним к земле, зашарил по траве, да так и остался, на одном колене в ногах у Чернавки стоя.
      И по левой ноге ее, хромой, пальцами провел до колена. Не как лошадь по холке треплют — как в рожь войдя, по колосьям проводят. Поднял бережно ее левую ногу, стал ее тоже тканью богатой укутывать.
      Не думал он, что сказать ей, да и вообще, в силах ли был бы думать другой на его месте? Сами слова с уст сорвались.
      — Помню, сразиться ты мне предлагала когда-то, в шутку ли, всерьез ли, когда солнце найдем. Но чую, раньше ты меня проняла сюда, — прижал к груди мягко ее ногу, словно показывая, куда. — И бахтерец не помог, и ладанка не уберегла от тебя...
      Запнулся, украдкой слюну сглатывая, что предательски говорить мешала. И выдохнул чуть подрагивающими, непослушными, горячими губами, не в силах от глаз ее своих отвести:
      — ...Маринка.
  • И первая и вторая часть поста одинаково проникновенны.
    +1 от Lehrerin, 15.11.16 20:29

      Бывает, ты забыл свое прошлое. Что-то круто поменялось в жизни. Например, был ты конокрадом, воровато прикрывал рукой храп красивой, будто облитой лунным серебром аппалузе, а потом, уходя от погони, нахлестываешь ее по лоснящимся бокам шляпой, ветер в ушах свистит. Приятная легкость пустой головы. И вот стал скотопромышленником — покуриваешь сигару на аукционе, осматриваешь бычков, ждешь своего череда, чтобы цену назвать. Приятная наполненность карманов.
      Или был ты картежником. Метал банк в полутемном притоне, улыбался приклеенной под приклеенными усами улыбкой, тиская под столом потными тонкими пальцами нагревшийся от твоей руки дерринджер. Липкое чувство постоянной опасности. А стал сенатором — сидишь в огромном кресле с резными завитушками на подлокотниках, хер-знает-какого-там-века, со скучающим видом киваешь на чьи-то заискивания. Купаешься в своем свежем, холодном величии.
      Или был ты бандитом. Легким выбросом руки ловил на нож чей-то расширившийся от дешевого виски ливер, проворачивая, вспарывал. Обнимая жертву, чувствовал, как она дрожит, как вздрагивает, и обмякает, полностью теряя интерес ко всему кроме собственного брюха. Азарт. А стал священником. Служишь мессы, отдаешь колоратки в китайскую прачечную, принимаешь исповеди...
      Ты все еще носишь револьвер, все еще можешь ввернуть крепкое словцо или дать в лоб пьянице. Нельзя сказать, что ты стал совсем другим. Но Река Жизни унесла тебя куда-то к другим берегам, не к тем, где ты в нее вошел.



      Но однажды ты собираешься перейти через вполне настоящую реку, даже не через реку, так, через ручей, просто перейти на тот берег, возвращаясь с отпевания в соседнем городке, куда ходил пешком, потому что у твоего багги лопнула рессора, да и погодка ведь хорошая.
      Входишь в воду, глядя под ноги, ступаешь по камням. А когда поднимаешь глаза, щуря их от яркого солнца, видишь на том берегу лицо из прошлого.
      Прошлого, которое ты забыл. Но которое не забыло тебя.
Первый ход у Пьера
Мастер иногда тупит с недосыпу. Первый ход у Джесси.

Солнце светит из-за спины Пьера в лицо Джесси.
Пьер стоит на земле, а Джесси в воде.
По колено в воде — пока участники хотя бы частично находятся в воде (на начало хода), штрафы за подвижность не действуют, а перемещение на 1 ярд стоит 3 очка действия.

Короче, как вы поняли, ставки против Джесси.

Джесси надо пройти 1,5 ярда, чтобы спрятаться за скалой, что займет 4 очка действия.
Пьеру надо пройти 3 ярда (6 очков) и зайти в воду.

Маневр по-прежнему позволяет пройти 5 ярдов, что в воде, что вне.

  • Мне нравится, как ты пишешь.
    +1 от Барон, 15.11.16 14:30

      Кид распахнул дверь и ворвался в комнату.
      Вот так вот просто взял и нагрянул. И сразу же увидел Джонсона. Да, черт возьми, круто было бы застать толстяка в этом курятнике без штанов, в шести футах от его револьвера, висящего в кобуре на спинке кровати, между раздвинутыми ножками какой-нибудь феи.
      Но Кида подвело то, что он пришел в Хай Хилз впервые.
      Комната, в которую он бесцеремонно вломился (настолько бесцеремонно, что даже пианист перестал играть и уставился на него, не говоря уже обо всех остальных), была эдаким чистилищем перед входом в рай. Тут респектабельные (и не очень, вроде искомого Вилли) клиенты выпивали, отдыхали на удобных диванах, а девушки вели за них высококонкурентную борьбу с помощью таких боевых средств, как артиллерийская подготовка стрельбой глазами, разведка боем в форме кокетства и решительный натиск в виде демонстрации чулок.
      Но искомый Вилли, ордер на имя которого лежал в кармане у Кида, тоже был тут. Возмутительно одетый. Омерзительно готовый. Непотребно сжимающий в лапах вместо круглой попки какой-нибудь Роскошной Нэн двуствольное укороченное ружье.
      Иными словами вместо рейда по тылам врага с внезапным захватом пленных Элисона ждало встречное сражение на вражеской территории.
      Местные жители смотрели на представителя закона во все глаза и с недоумением.



      Ружье противника, солидного двенадцатого калибра, смотрела как раз в сторону Элисона, казалось, аккурат на его бубенцы. Внизу живота неприятно заныло, и чертовски захотелось прижать к себе женское тело, хотя бы в последний раз.



      Джонсон был не то чтобы удивлен. Всю неделю его донимало нехорошее предчувствие, что кто-то сел на хвост. Как говорится, карты из рук валятся, виски мимо рта льется. Он пришел в "Хай Хилз", первоклассное заведение для грустящих мужчин, чтобы, матьего, расслабиться. И хорошо, что не успел! Лишь только налил себе стакан, лишь только положил глаз на одну голубку, как нате! Шаги на лестнице. Причем решительные такие, наглые. Хорошо, что оторвал задницу от дивана и приготовил ружьишко, на которое девчонки косились с улыбками и похихикивали в кулачки с тех пор, как он пришел. Ничего, шлюхи, посмеетесь, когда этого законника будете от пола своей шлюшарни отскребать.
      Судьба, хоть и подсунула тухлятину, дала шанс не давиться ею, а сказать: "К черту!"
Полумрак — Меткость персонажей снижена на 1 (до 0).

Соблазны:
- Ближайшие женщины в 3 ярдах от Кида.

Первый ход у Вилли (в смысле у бандиты Вилли Джонсона, а не у Вилли, который игрок).




  • И тут я понял, что поторопился (с)
    +1 от Вилли, 13.11.16 15:03

      Магическим образом, словно кролик из шляпы, появилась блестящая игрушка из рукава толстяка и сразу же маленькая вспышка разорвала темноту.
      — Пах!
      Джимми пребольно оцарапало плечо, с внутренней стороны, там, где подмышка. В сердце целил! А Толстяк уже стрелял снова. Еще выстрел! На этот раз пузатая пулька прошла где-то над ухом, с глухим щелчком клюнув свод пещеры за головой наемника.
      Он целился, не спеша, и толстый тоже, опустив дымящийся дерринджер, словно перегревшуюся заводную канарейку, навел на него большой револьвер левой.
      Короткий лязгающий удар бойка по патрону, словно похотливый железный солдат решил оттянуть по плоскому заду толстенькую латунную шлюху, лоснящуюся от масла. Той видимо, понравилось, а может, она была мертвая? Во всяком случае, никто не взорвался от возмущения. Осечка, мистер!
      Джимми выстрелил в ответ, но промазал! Пуля ударила в бочонок, за котором стоял толстяк. Ну надо же! А мог бы прострелить артерию на его жирной ноге и смотаться отсюда.
      Подземный поединок продолжался.
Пьер.
Правая (дерринджер) скорость 7.
Левая (классика) скорость 4.

Джимми скорость 3.

Порядок: Пьер Правая 1, Пьер Правая 2, Пьер левая, Джимми.

Пьер Правая 1. Вероятность попадания 50%.
- Попал! Урон Номинально 2, нанес рану. ВСС не сработал.

Пьер Правая 2. Вероятность попадания 50%.
- Мимо.

Пьер Левая Вероятность попадания 30%
- Клик! Осечка.

Джимми Вероятность попадания 70%
Мимо!


Итого:
- Толстяк в укрытии, Дерринджер разряжен. Можно выбросить его и перебросить револьвер в правую руку за 1 очко.
- Джимми -1 рана, -1 ОД.
- Бонусы и штрафы за территорию и за соблазн больше не действуют.
  • Плановый плюс за старт игры (как всегда, в резолве первого выстрела).
    +1 от bookwarrior, 11.11.16 02:44

За домиком железнодорожной конторы на полустанке, что на двадцать седьмой миле от города Бисби, штат Аризона, можно наткнуться на одинокую могилу. Неопрятную и неухоженную, по всему видать, неглубокую и кое-как закопанную. Креста на той могиле нет, вместо него в изголовье косо вбита доска с неровно обломанным краем. На той доске чьей-то рукой коряво выцарапана надпись:

ЗДЕСЬ ЗАКАПАЛИ НИГИРА МИКИ. ОН НИ ПАПАЛ В АД, ПАТАМУ ШТА СОТОНА НИ ЗАХАТЕЛ МАРАЦА!

(Автор: Swin)


      Спросите, что дальше было? А дальше такое было, парни, что я кружку с кофе из рук выронил! Эта бешеная девка возьмет и как кинется на старичка! Буквально кинулась! Я подумал, она с ума сошла — это ж верная смерть, вот так вот на человека с револьвером кидаться.
      Тут бы ей и крышка, конечно. Но не учел я, да и мистер Грант, видать, не учел, как мост качаться начал. Ух! Прямо ходуном заходил, волной! Я думал, кто из них сковырнется в реку точно.
      Старикан выхватил пушку и давай стрелять... Но когда так трясет разве ж попадешь? Я даже выстрелы его сосчитать не успел, а девка эта вроде в него целилась, но вроде так и не выстрелила. На нервы давила, значит, давай, мол.
      Подбежала она к середине моста, а он весь дымом окутанный стоит, да все без толку.
      Что дальше было? Погодите, ща расскажу, только пива еще принесите. Вон того, покрепче.
Линда бросается вперед, раскачивая мост.
Скорость Линды 1, скорость Гранта 5.
4 выстрела Гранта, затем 1 выстрел Линды, затем 1 выстрел Гранта.

Вероятность попадания Гранта 0%, так как он потратил меньше половины очков на прицеливание. Штраф там больше -50%. Покидал из интереса.

1-й выстрел Гранта
- Мимо!

2-й выстрел Гранта
- Мимо!

3-й выстрел Гранта
- Мимо!

4-й выстрел Гранта
- Мимо!

Выстрел Линды
- Осечка!

5-й выстрел Гранта
- Мимо!

У Гранта 1 патрон. У Линды 5 патронов.
Расстояние между ними (от кромки до кромки) было 14 ярдов, стало 8 ярдов.
Бонус на Волю за свою территорию.
Бонус и штраф за проигранный и выигранный поединок воли не действует.

Оружие Линды — классика.
Оружие Старичка — старый-и-тяжелый.
  • 1-й выстрел Гранта
    - Мимо!

    2-й выстрел Гранта
    - Мимо!

    3-й выстрел Гранта
    - Мимо!

    4-й выстрел Гранта
    - Мимо!

    Выстрел Линды
    - Осечка!

    5-й выстрел Гранта
    - Мимо!


    Это настолько фэйл, что вин.
    +1 от Alpha-00, 10.11.16 22:43

      Обычно когда вы говорите, что встретили на улице, в салуне или в парикмахерской англичанина, и ваш друг говорит, что тоже встретил англичанина на той неделе, вы не сомневаетесь, что если это и разные люди, то они очень похожи. Не то чтобы на вид! По сути похожи. Оба аккуратные, лощеные, но без показной нарочитости денди из Шайеннского Клуба. Оба опрятные, в спокойных тонах, в коричневых или на худой конец серых костюмах-тройках, в клетку или в крайнем случае в полоску. И может, один из них брюнет, а другой рыжий, но они одинаково держат вилку, одинаково презрительно отсчитывают шлюхе чаевые, после того как оприходуют ее, одинаково холодно смотрят на розы и на конский навоз.
      Короче говоря, скажите "англичанин", и парни с Сентрал-Стрит сразу поймут, что из себя представляет человек.
      Поэтому два англичанина, сошедшихся на закате в четверг на мосту через Уолнат-Крик удивляли уже тем, насколько были непохожи.
      Ну, во-первых, один из них был бабой. Хотя нет, какое там. Девкой, вот так правильнее. Бедовой девкой сорви-головой. Почему бедовой? А судите сами: стриженая под пацана, кашляет, что сорокалетний шахтер, пыли наглотавшийся, с пистолетом на бедре. Да какие там бедра... Костлявая, щупать не за что, про таких говорят: "На досках после смерти поспим".
      Но и в ней кое-что было от старушки-Англии с ее флотом, гувернатками, париками и плеткой-девятихвосткой. Какая-то была в этой девице строгая непреклонная официальность. То ли за счет мужского костюма, побезупречнее костюмов многих судей по эту сторону от Миссисипи. То ли бледность. То ли непрошибаемость какая-то ледяная. Замогильная, черт ее дери.
      А вот ее оппонент был как раз вылитый мистер "я-родился-в-империи-где-не-заходит-солнце". Аккуратно, до миллиметра подстриженная бородка, котелок, упрямо-прямая спина, тусклые, ничего на первый взгляд не выражающие глаза, кроме досады, что вы-то не англичанин, что, безусловно, не столько ваша вина, сколько ваша беда.

      Короче говоря, сошлись эти двое на мосту, когда солнце садилось в тучи на западе. Старичок на северном конце моста, а девка на южном. И непонятно, кто кому уступить должен — она вроде леди, хотя и не очень на леди машет, а он вроде старик, но не настолько дряхлый, чтобы барышню не пропустить.
      А чего вы точно не знаете, да и я тогда не знал, что спор у них вышел вовсе не из-за того, кому первым через мост идти. Дело совсем в другом было. Девка эта работала на Агентство, а Агентство в нашем городке взяло на карандашик одного человечка, получившего в наследство землю, по которой железная дорога пройти должна была. Но с завещанием все нечетко было, вот и поднажали на него, и, видать, послали девку эту, Могила ее звали, как мне потом сказали (вполне подходящее прозвище для такой-то страховидлы!), поднажать еще. Да у человечка видать был родственничек, как раз седобородый джентльмен по фамилии, не упадите сейчас, Грант!
      Вот такой был расклад к тому вечернему часу, когда я стоял на террасе с кружкой кофе в руках и щурясь, глядел, на двух англичан, сходящихся на мосту ну точно как два заправских янки. Головы подняты, руки наготове, полы откинуты, чтобы пистолеты, значит, к бою готовыми были. А под ними речка, да два берега, да на каждом берегу — непролазная наша Монтанская грязь. И почувствовал я, как-то сразу, что не одна, так другой сегодня в этой грязи костюмчик-то запачкает. И вряд ли только в грязи.



      А еще показалось мне, что старичок, несмотря на всю наглость пацанки, поувереннее себя-то чувствует. Мост такое место... Стариковское, если честно. Стоишь, смотришь вниз, как вода бежит, словно жизнь пробегающая. Поднимешь глаза — там солнце тебе говорит: "Вот, еще один денек прожит." Ну и все такое. Философский лад. А молодежь же не понимает этого. Так, конечно, заранее, не скажешь, кто победит. Но по фигуре, по тому, как держится человек, видно все же, в своей он тарелке или нет. Так я вам скажу, старичок Грант был на этом мосту ровнехонько в своей тарелке.
Закат. Солнце на Западе.



Грант получает +1 к Воле за Свою территорию.
Первый ход у Линды.

Оба вооружены одним револьвером.
  • Это прекрасно!
    +1 от Ranadan, 10.11.16 08:12



      Старый отель "Седар Хилл Пэлас" был мрачноватым местом. В этот вечер — особенно. Посетителей было немного, и по коридорам гулял, подвывая в щелях, холодный северный ветер. Тот самый ветер, что весь день пытался растрепать волосы Эмили и словно посылал ей в погоню разрозненные отряды перекати-поля.
      Лампа на первом этаже нещадно коптила, как ни мучил ее противно скрипящее колесико сонный хозяин гостиницы. "Мисс, а вы откуда?" — и все прочие дурацкие вопросы.
      Но Эмили знала, как отвечать на них так, чтобы отстали. Серебряный доллар сверху платы за номер заставил хозяина в миг проснуться и сделаться приветливым. Скоро у нее будет горячая ванна, чистая, пусть и жесткая постель, и, прежде чем спать, можно будет покурить, проверить револьвер, разложить деньги на прикроватном столике и спокойно пересчитать. Доллар к доллару, бумажка к бумажке, монетка к монетке. Куш-то был солидный.
      Несмотря на жутковатую запущенность гостинички, что-то было в таких местах. Здесь проходил рубеж между условностями городов и грубой бескомпромисностью прерий. А у нее отлично получалось смешивать коктейль из этих довольно резких на вкус субстанций, и выходило что-то игристое и будоражащее кровь.
      Да, возможно, ей бы здесь даже понравилось. Если бы не фигура мужчины, с которым она чуть не столкнулась на втором этаже.
      На первый взгляд в нем не было ничего такого. В другом месте, в другое время Эмили прошла бы мимо и не заметила его. Но не сегодня вечером.
      Мексиканец по происхождению, он был полноват, неладно скроен, да крепко сшит. Тяжелые руки с расплющенными костяшками выдавали в нем человека, склонного к насилию. И, кстати, такой мог бы легко зажать девушку вроде Эмили где-нибудь тут в углу. Разные весовые категории, как говорится. Или под дулом револьвера заставив хозяина отдать запасной ключ и ночью пробраться к ней в номер.
      А еще на бедре у мексиканца красовался изящно изогнутой рукоятью револьвер.
      И не странно ли, что в саквояже у красотки куча денег, а в отеле, где она решила остановиться, поселился такой вот тип, хорошо вооруженный и выходящий встречать ее в коридор?

      Октавио уже по шагам на лестнице понял, что сейчас на второй этаж поднимется девушка. Он повидал за свою жизнь много людей. Он не научился распознавать плохих и хороших, умных и глупых, злых и добрых. Это было за пределами его интересов, вернее, за пределами целей, с которыми он разглядывал человека, входящего в заведение, или "клиента" из которого требовалось выбить долг. Но кое-что он научился видеть очень хорошо.
      Он видел в людях готовность убивать, готовность драться за свое (или не свое) добро, готовность ногтями процарапывать себе путь.
      Он видел в людях оглядку — когда им жгут затылок чужие взгляды, когда они ожидают удара или подвоха, или когда не ожидают, но ожидали час назад. Короче говоря, когда им есть чего бояться или от чего прятаться.
      Такие вещи Рамирез видеть научился. И сейчас, выйдя из номера и закрыв его на ключ, чтобы отправиться в ближайший бар и накатить стаканчик косорыловки, он прошел коридор отеля до середины, но из любопытства притормозил, чтобы посмотреть на женщину, которая решила здесь остановиться.
      Что ж, она была та еще штучка. Карие глаза, что называется, вздорные, резкий разлет черных бровей, светлая кожа. И вся такая, ни худая, ни полная — сочная, как спелый манго. Даже в неверном свете лампы он увидел ее выразительные губы, увидел кокетливо расстегнутую верхнюю пуговицу, увидел ухоженные ногти на руках. Еще он увидел, что у красотки проблемы с законом. И что она опасна, как гремучая змея. Нет, как клубок гремучих змей. Плотно набитый, но не слишком тяжелый саквояж в одной руке. Что там могло быть, если не деньги? И револьвер в кобуре на широком черном поясе. Так, чтобы свободной рукой выхватить в мгновение ока.
      Мечта многих мужчин — покувыркаться с такой дамочкой. Но вот конкретно с этой можно было скувыркнуться прямо в ад.

      ♫ ссылка

      Они замерли друг на против друга, почувствовав невысказанную угрозу. Нет, даже тень угрозы. Но некоторым людям достаточно и тени.



Эмили в 6 ярдах к югу. Ей достаточно пройти 1 ярда (2 очка действия + 1 за клише), чтобы оказаться в укрытии (Лестница).
Октавио в 2 ярдах к северу. Он может попытать счастья с одной из дверей (1,5 ярда, т.е. 3 очка действия) и попробовать спрятаться в одном из дверных проемов. Правда, он не знает, открыта ли одна дверь, обе или ни одной.

Первый ход у Эмили.
+1 к Воле у Эмили за свою территорию.

Эмили вооружена 1 револьвером.
Октавио вооружен 1 револьвером.
  • Полетели.
    +1 от masticora, 10.11.16 02:25

      — Да что ж тут придумать-то, матушка? Насильно мил не будешь, — развел руками Василий. — Хуже не станет — и ладно.
      На том и закончился их разговор.

==================================================================

      Все долгое путешествие княжич радовался, что взял с собой ружье. Хитроумный замок с колесиками и пружинами требовал ухода, смазки и чистки, да и все ружье тоже нужно было во влажном климате постоянно осматривать — не народилась ли ржа, не гниет ли дерево. Равно и остальные доспехи следовало осматривать и проверять. Это была скучная монотонная работа, которую обычно выполняли боевые холопы княжича. Но в этот раз никого он с собой не взял — люди все семейные, с хозяйством, куда их на край света тянуть? Пожалел. А тут как раз корабль — безделье хуже драки. Вот и полировал Василий зерцала, чистил от нагара ствол, точил саблю. Все лучше, чем маяться без дела, а на веслах сидеть уж совсем неподобающе ему.
      И пострелять пришлось — по тварям диким, что корабль штурмом взять норовили. И тут, опять же, помогало — пока други ждут да зубами стучат, заряжаешь, прикладываешь, палишь — все проще страх одолеть. Что бы и было — а руки заняты.
      Океан был страшен — штормы, валы, чудовища. А тут еще туман, от которого порох норовил отсыреть — приходилось заматывать просмоленными тряпками замок, затыкать ствол. Пули-то лить княжич приспособился — отыскалась пулелейка да свинец. Тоже помогало от ужасов отгородиться.
      Ну а как совсем тяжко стало — так принялся Василий пуще прежнего за собой следить. Брился каждый день, кафтан свой отдавал починить мальчишке, волос расчесывал, который отрастал за время путешествия. Пусть нить золотая потускнеет, пусть кожа растрескается — самому главное не тускнеть. Не пристало Холмовичу ходить рохлей, хоть в царском дворце, хоть на краю света. Да и, опять же себя занять это помогало.
      Убедился Василий, что напрасно они с Малахом торговались. Пожалуй, полсотни золотом было бы в самый раз за такое путешествие. Да подивился в который раз на слова Соловья, который Малаха тогда в корчме убить предлагал. Трудно было бы найти иного кормчего, кто так вел бы корабль через все ужасы да опасности.
      Молчаливым был Василий весь путь. С кем ему говорить было? С греком не больно хотелось — тот все Царьградство свое выпячивал. С попутчиками не сложилось как-то... Мирослава вон сама не своя сидела, не до разговоров ей видно. Да и о чем у игуменьи спросить?
      Так и провел путешествие, дивясь молча всему, что вокруг происходило.
      Ну, а как подошли к дереву величественному, так посветлел Василий с лица — хоть что-то хорошее на пути! Похудел он за время это острее скулы проступили. Видно, в себе держал слишком уж страхи свои да опасения. Захотелось хоть с кем словом перекинуться. Намолчался.
      — А что, — вспомнив вдруг, спросил он Маринку, насмешливо. — Помнится, когда торговались, говорила ты, что царицей стать собираешься? Недолго уже. Когда венец возложат? Где трон поставишь? Чем править будешь?
      А тут и Лелислав явил чудо — ррраз, и ладью создал из ничего.
      — Ну, капитан, а ты с нас сколько возьмешь? Золотом али еще чем?
  • Умение правильно и в меру обострить социалку -- одно из самых редких. Браво!
    +1 от bookwarrior, 05.11.16 20:09

      Рёусин не знал, жив ли он или уже мертв, настолько реальность свилась в один коридор, а судьба потеряла ответвления. Он скакал и скакал, а вокруг с бешеной скоростью несся мир.
      И это было прекрасно. Не красиво лунным светом, затопившим рощу и превратившим листву в серебряную филигрань. Не приятно трепещущим под рукой молодым женским телом. А прекрасно сразу каждым клочком, прекрасно тем, как все оказалось на своих местах. Конь. Красавица. Погоня. Лес. Луна. Крики. Топот.
      Одной большой картиной, какой он ни разу не видел мир раньше. Даже в голову не пришло бы смотреть на него так. Рёусину захотелось, чтобы это никогда не кончалось. Его разрывали возбуждение и спокойствие, два противоположных состояния, борющихся внутри него, словно тигр и дракон.
      Он едва не потерялся в красоте всей круговерти, с трудом оторвавшись от не созерцания даже, а от растворения во всем, что происходило вокруг.
      "Как же так?" — думал он. — "Ведь я — князь Окура. Я всегда был мальчиком. А теперь я — капля, летящая из-под копыта. Я — блеск луны на мече. Я — крик солдата. Я — всё это".
      Рёусин почувствовал себя как там, в лесу, когда на него надвигался конь Ханнпейты, только с другой стороны. Он был сейчас не парень, которому голос крикнул "Давай!" Он был сам голос. И он даже не знал, что нужно делать. О нет, если бы он задумался, он отмел бы все свои действия, как недостойные. Но сейчас он только чувствовал.
      Легко поборов начавшее было нарождаться желание очнуться, он остановил коня, даже не прибегая к поводу, просто перестав подгонять его и чуть отклонившись назад. Затем сразу, крепко и длительно поцеловал Айюну и, перед тем, как ссадить ее с коня, шепнул ей:
      — Беги к лесу и жди там. Не бойся.
      Он сказал только то, что чувствовал. Чего она должна была ждать? Сколько? Она поймет. Или почувствует. Или нет. Не было важно или неважно. Было только так, как могло быть. И могло быть только так, как было.
      А дальше князь повернул коня к преследователям и поехал им навстречу рысью, унося с собой вкус ее спелых губ.
      В правой руке он держал меч поперек рукояти, словно хотел преподнести его, как подарок.
      А в левой — второй меч, острием вниз, так, чтобы в ночной темноте его было не видно за конской шеей. Словно хотел преподнести в качестве второго подарка ядовитую змею.
      Правая рука держала меч высоко поднятым. Левая — низко опущенным.
      — Я Окура Рёусин! Кто из вас главный? Кому я могу отдать свой меч? — крикнул он преследователям. Откуда им было знать, что у него есть второй, и что юноша владеет и левой рукой? Будет ли в этой ночи его удар в горло, если оно не защищено доспехом, недостойным трюком или всего лишь естественным штрихом на общей картине? Будут ли раненые лошади его преследователей укором ему когда-нибудь?
      Будет ли ронин насмехаться или злословить?
      Существует ли ронин?
      Существуют ли правила? Разделимо ли достойное и недостойное?
      Существует ли жизнь отдельно от смерти?
      Юноша словно разучился задавать себе эти вопросы.
      Была только ночь. Он выпил эту ночь через поцелуй и впустил ее в себя.
Делает вид, что сдается. Старается убить (или ранить) командира в незащищенное место (если такое есть), пользуясь неожиданностью, ранить лошадей солдат, пользуясь тем, что они хотят взять его живым. А затем, если они погонятся за ним, оторваться за счет лучшей лошади. А если нет — то там видно будет.
+2 | Бегство в Ямато, 04.11.16 05:19
  • Искренне надеюсь, что принц останется жив.
    +1 от Рыжий Заяц, 04.11.16 14:39
  • абсолютная полнота существования
    +1 от Yola, 04.11.16 20:19

      Василий был не рад после разговора с Малахом. Уж казалось бы — воин и есть воин, а крепко все было не по нему. Не привык себя княжич сдерживать, а тут каждый зацепить норовит. Что басурманин, что Соловей, что дочка его, что Малах, что гусляр — каждый то не в свое дело лезет, то уколоть спешит, то упрекнуть чем-то. Умом-то, конечно, Василий понимал, что между ними пролегла пропасть, да и в друзья он ни к кому не набивался.
      Вывел он воина-кащеевца на бережок, снес ему головушку, смыл со стали булатной кровушку, да и пошел по песку. На волны смотрел, да тосковал по родному краю, по отчему дому. Думал, что там да как сейчас, да чем все заняты в это время дня. Да вспоминает ли о нем хоть одна живая душа. Ходил княжич по берегу, слушал прибой да раковины разглядывал. Никогда он доселе моря не видел, а теперь, хоть оно и мрачное было и недоброе, лучами солнечными не освещаемое, но все же величественное, свежее. Хотелось на волны его насмотреться, воздухом соленым надышаться. Нашел местечко почище, сел на бревно, что прибоем выкатило, да и задумался обо всем да не о чем. А на душе склизко, будто водоросли там раскиданы гниющие, ну точно на берегу. Вот ведь не зря говорят, что важнее не куда, а с кем.
      Думал он, все крутил в голове с одного бока на другой, что о нем говорили, да как. И вроде бы что ему до них? Бродяги да воры, да монахиня — кто он им, кто они ему? В ином раскладе и слушать бы не стал — протянул бы плетью поперек лица, чтобы думали, прежде чем говорить. А тут-то как? Ить товарищи. Неможно лютовать. Да и браниться не к лицу.
      Ничего Василий не придумал, побросал кинжальчик в песок, попересыпал песок тот из ладони в ладонь, намочил сапоги в море-окияне, да и пошел назад.
      Такова, стало быть, дорога его. Не поворачивать же теперь из-за огляда людского. Не за тем он ехал, чтобы слова красные о себе выслушивать.
      Сидел Василий на пиру, пригорюнившись, косился все на местных, на сволоту празднующую. Да на соратничков. На Черную Девку, что упилась допьяну. Вот кому легко! Есть с кем — выпьет, нет — тоже. Княжичу же брага в рот не лилась, коли нету человека, с кем разделить хмельное веселье.
      Так и сидел он, всем чужой, что своим, что местным, что родичам Малаховым. Не с кем словом перекинуться, не с кем песню на два голоса спеть.
      И лишь когда Злата плясать вышла, махнул Василий рукой. В Киеве — там по-другому было, там проводы божеские, семья, дом, в трезвости надо было быть. А тут, в Велесовом Хвосте, иное совсем — дьяволовы проводы. Вторые, последние, стало быть.
      Ахнул он кружку разом да и пошел плясать. Да уж и все равно было, как посмотрят да что скажут. Сапоги в пол стучат, музыканты из кожи вон лезут, Злата сама как пожар в степи. Пьянит пляска почище вина да браги, взлетают юбки, крутится мир. Пропади оно пропадом, один раз живешь.
      Гулял, танцевал и разгонял тоску покуда силы были.

=========================================================================

      А на корабль взошел уже готовый хоть через час саблю вон и драться, с кем надо будет. Большой был у Малаха корабль, не швыряло его, как скорлупку, на волнах, и оттого, может, и не было у Василия морской болезни. Наоборот, понравился ему корабль. Словно конь породистый, даром что клеймо переставили. А что кощеевский да рабов возил — так и у коня не спрашивают, как работать хочет. Запрягают да едут.
      Но, однако же, думы тяжелые бесследно не исчезли. Улучил Василий момент, когда матушка одна будет, да вездесущий гусляр на выпивку отвлечется. Тогда и спросил ее вот о чем:
      — Ты уж не серчай, хотел я у тебя спросить, да все никак времени не было. Не разумеешь ли ты, по какой такой хитрости князь Орел людей выбирал для похода нашего? Уж больно братия эта странная. Отчего не богатыри, не воины православные, не честные христиане? Отчего бродяги, разбойники да воры? Отчего язычники да басурмане? В толк я взять не могу. Уже ль перевелись на земле русской герои, что во Христа веруют? В толк я не возьму, и горько мне от этого. Знаю я, бывает, что товарищей по битве не выбираешь, но чувствую, что чужой я им.
  • Ожидание стоило того
    +1 от DeathNyan, 04.11.16 08:14

      — Да, сэр! — встрепенулся кто-то и кинулся за врачом. А бармен принялся выставлять на стойку батарею стопок.
      — Сэр, у вас кровь, — обратился к нему какой-то человечек. — Давайте я за чистым бинтом сгоняю.
      — Не надо, — перебил его кто-то другой, — у меня с собой есть.
      Начался галдеж — все стали обсуждать перестрелку и делились впечатлениями.

      Джозеф Маккой успешно завершил свою сделку и через неделю уехал по делам.
      А Эррон, то ли благодаря усилиям врача, то ли из-за способности молодого организма сопротивляться смерти, провел пол-месяца на самом краю бездны, а еще месяц потихоньку выздоравливая. И все же он выкарабкался.
      Истории обоих на этом не закончились.
Эррон остается жив).

Маккой получает:
- +1 репутации (своя территория, противник остался жив)
- Дерринджер и Тяжелый, которые ему все равно не нужны.
- 3й уровень и 1 очко опыта
- Мои поздравления!

Оба пишут историю).
  • Увлекательнейшая Игра получилась.
    +1 от Obscure, 28.10.16 01:38

      Увидев, что Дора не целится в него, а не спеша вытряхивает гильзу из барабана своего короткого кокетливого кольта, преподобный решил рискнуть. В конце-концов, стрельба требует четкости, а у него от потери крови (кровь хлестала знатно, как на бойне, заливая каменный пол) не хватало сил удерживать ствол неподвижно. Но, с другой стороны, он все еще был здоровенным мужиком под сто килограмм ростом, а Дора — всего лишь женщиной.
      Распихивая скамейки, падре устремился к алтарю, помолясь и перехватив револьвер, чтобы сподручнее было стукнуть им Дору по голове. Та закопалась с патроном и, бросив взгляд на священника, увидела, что тот идет в атаку.
      Быстрое движение пальцев, прерванный процесс перезарядки, щелчок проворачивающегося барабана и... Падре почти успел, он уже отвел руку с револьвером для удара, но нога подвла его, и в последнее подареннное ей судьбой мгновение маман спустила курок. Дуло, практически упертое в грудь падре, харкнуло огнем.
      На таком расстоянии старая кираса не выдержала — пуля сорок-пятого калибра прошила ее, как бумагу, и преподобный, отшатнувшись, словно пьяница, рухнул в проход между скаммеек.
      Так закончился земной путь Преподобного Уильяма Маккоя.
У падре работает только кираса.
Везучий сукин сын уже сработал.

Падре действительно везло как утопленнику на кубах.

Дора получает:
- Старый-добрый старины Маккоя.
- 2-й уровень и 1 очко опыта
- +3 к репутации
- Мои поздравления!

История персонажа, финальный пост и возможность играть во вторую редакцию.
  • Бомж, встретимся в аду!
    Очень крутая игра. На вторую редакцию точно подамся.
    +1 от BritishDogMan, 27.10.16 10:04

      И снова все было Василию не по нраву.
      Как сказал эдак просто воин гетманский про то, что пытать его несут, так аж скривило княжича, как будто кислое что съел. В его мире с врагами бились насмерть, но если уж брали в полон — сажали после победы с собой за один стол: пей, ешь, радуйся моему гостеприимству да тому, что цел остался. А коли я к тебе после в плен попаду — там уж сам решай. Всякую сволоту — убийц-душегубов, колдунов да извергов — конечно, и вздернуть могли и даже на костре спалить, если опасения были, что восстать может, но чаще их и в плен-то не брали. А вот чтобы пытать... Нееет, такого княжич не делал никогда. Ну, положим, во дворце при Елисее был заплечных дел мастер, но то царские дела! Заговоры надобно раскрывать, тут уж не попишешь ничего. И то речь а предателях. А тут... ну, враг, да, ну лютый, ну, непримиримый, но ведь он честно против их отряда сражался. Мешает? Ну, ножом его по горлу и весь сказ. Иль отпустить на все четыре стороны, коли поклянется против русских людей зла не замышлять.
      Однако же не Рощин этого старика в плен брал, и не ему по военным понятиям было его жизнью распоряжаться. Потому он молчал, хоть и хмурился. Не укладывалось у него в голове, как такие люди могут таким благим делом заниматься. Но успокаивал он себя, что покуда никто никого еще не пытает, погрозить — то иное дело.
      Зато когда ворожей показался, Василий с трудом руку от сабли удержал. Ну натурально — колдун! И голова козлиная — то Сатаны символ! Как можно с такими людьми знаться?! Удивительным образом княжич точно знал, что погадать у цыганки — грех невеликий: исповедался, покаялся, свечу поставил — и ладно. Но вот это вот чудо косматое о куриных ножках — это совсем другое дело. И внутри его не отпускало чувство, что воздух липкий, и налипает налетом на душу прямо.
      К счастью, ладанка материнская на шее защищала от всяких таких дел, но уж когда монахиня к выходу устремилась, не выдержал Василий и за ней вышел. Подальше от срамного действа.
      — Так я толком тебя и не поблагодарил, матушка, за то что метку чародейскую с сердца моего свела, — сказал он. — От всей души тебе поклон, а то б пришлось такое же непотребство претерпевать.
      И поклонился. Перед божьим челвоеком и княжичу голову склонить не зазорно.
  • Согласна)
    +1 от Lehrerin, 26.10.16 17:24

      Карты — это как болезнь. В карты на Западе играли везде. Играли бабули в своих гостиных, ставя по никелю, чтобы чем-то занять бесконечные зимние вечера. Играли джентльмены на зеленом сукне, чтобы приятно и интересно провести вечер, доказать себе и миру, что они умеют играть и умеют проигрывать. Играли ковбои на привалах, забывая обо всем и не замечая, как кайова крадут у них скот и уводят лошадей. Играли забулдыги в салунах, играли подростки на заброшенной мельнице, играли заключенные в тюрьме в форте Левенуорт, играли губернаторы штатов и федеральные судьи. Играли золотодобытчики и шлюхи, торговцы лошадьми и кочегары между сменами, играли офицеры в палатках и на привалах, играл старый негр, смешно оттопырив губу и почесывая босую пятку, играл молодой китаец из прачечной, во всем старавшийся походить на белых. Я знавал даже одного глухонемого картежника.
      Но нигде не играли так, как на пароходах, на которых проводили турниры. Почему именно на пароходах? Ну, во-первых, никто не мог ни сбежать, ни помешать — это была своего рода нейтральная территория. Во-вторых, комфорт, престиж, удобство. До парохода легко добраться, это тебе не в Аризону какую-нибудь ехать три недели. А тут главное к реке поспеть. В-третьих, все самые ловкие шулеры, как утверждала молва, раньше были родом из Сент-Луиса, куда приехали сто лет назад прямо из Парижу. А Сент-Луис, как известно, стоит практически на пересечении Миссури и Миссисипи.
      На "Эсмеральде" играли вторые сутки, с перерывом на сон и обед (к завтраку просто никто из игроков был не в силах встать). Игра шла бешеная, правила самые строгие, ставки самые высокие, мухлеж высшей пробы.
      Профессиональные игроки — частенько как лошади, сами по себе не бегают. С ними ходит не играющий компаньон, который может прикрыть спину, проследить, чтобы пил поменьше, не проспал, и так далее. Вдвоем, известное дело, проще, чем в одиночку. Таким-то компаньоном для игрока синьора Вальдеса и работал нынче Мигель Торрес.
      Пока что был перерыв, а в следующем раунде Джейн достались четыре оппонента, все мужчины.Трое были профессионалами старой школы, и их холодные глаза ничего не выражали, даже интереса. А один — изящный, словно облитый сшитым по мерке темно-серым костюмом (кажется, этот цвет назывался маренго), лощеный молодой мужчина с тонкими пальцами, с явно чувствующимися мексиканскими корнями, глядел с презрением и превосходством. Но на самом деле он ее опасался. Мистер Дельнорте — псевдоним, должно быть.
      Джейн чувствовала, что он мухлюет, а он чувствовал, что она тоже играет нечестно. Но Боже мой! Ведь настоящее правило у шулеров одно — не попадаться.
      От его взгляда у Джейн оставался нехороший осдадок: как будто ее облизали и сочли кислой.
      А вскоре девушка заметила, как Дельнорте что-то говорит другому, не играющему джентльмену. Тоже с Юга, только у этого были усы и пара револьверов, да и выглядел он попроще. Типичный телохранитель.
      По правилам турнира фишки, выигранные в предыдущем раунде, игроки носили сами, оставляя их в перерыве у себя в каюте. До начала игры оставалось десять минут, и красотка решила отправиться за ними, когда к ней подплыла Лоли, певица местного оркестра, который как раз закончил выступать. Да, телохранителя у Джейн не было, но иногда, попав в змеиное логово, иметь друзей гораздо надежнее. Лоли не стала терять времени и мило улыбаясь, чуть ли не хихикая, чтобы никто со стороны не заподозрил важности её сообщения, прошептала Колючке на уход:
      — Вон того официанта видишь? Плешивого. Пять минут назад он что-то у тебя украл, что-то маленькое. И отдал вон тому, усатому. С револьверами. Который не играет.
      Ключ от ее комнаты пропал! Грязный трюк. Вряд ли мексиканец согласится отдать его за поцелуйчик — слишком большие деньга на кону. Нужно либо искать матросов и ломать дверь — и тогда она опоздает к началу, либо заставить его вернуть ключ.
      Торрес не удивился, когда официант как бы невзначай сунул ему ключ в карман. Скорее, его могло озадачить, когда холуй шепнул, чей это ключ. Блондинки! Из всех противников Хозе она казалась самой безобидной. Впрочем, возможно, шулеру было виднее. А у Торреса — своя роль. Подлый ход, но ведь здесь не на четвертак играют.
      Проблема была одна — блондинка, прощелкавшая ключ, видимо, что-то заподозрила и направлялась к Стервятнику. И оружие у нее при себе явно имелось.


Мигель ходит первым, получает -1 ОД за Пароход.

Расстояния: чуть больше 1 ярда (4 очка) до 6-го пассажира от Мигеля, чуть меньше 3 ярдов (6 очков) до 7-го пассажира от Джейн.
  • Классный пост для финала.
    +1 от masticora, 24.10.16 03:39
  • Чертовски крутые вводные у тебя
    +1 от Zloy Z, 24.10.16 07:11
  • Аж захотелось Мэверика пересмотреть!
    +1 от Azz Kita, 24.10.16 11:40

      Мэгг
      — Хорошая идея, — согласился Ловец, обнимая Мэгги и поглаживая ее волосы. — Только давай не здесь. Я б хотел сюда вернуться, с тобой. Лучше пусть нас здесь днем не видят. Да и огонь развести не из чего. Пойдем лучше в "Хабар-бар".
      Мэгг знала это место. Последний чисто сталкерский бар. Тусовали там, конечно, в основном, серые, и черные захаживали, но он находился так близко от клуба что бандиты туда не заглядывали. Только секли, чтобы хабар через него, вопреки названию, не продавался, да срезали небольшую мзду. В остальном место было хорошее, хотя и не дешевое — для тех сталкеров, кто мог себе позволить. А Ловец мог — он был один из лучших. В первой десятке команд его точно была, да и новички, которых он отпустил, заносили ему солидную долю. Хотя Мэгг и не в курсе была, сколько у него сейчас "птенцов на привязи", а сколько в команде.
      В любом случае... был ли у нее повод отказываться от приглашения мужчины? От, как ни печально, возможно, последней возможности побыть вдвоем перед сложным испытанием для них обоих. Которое, вполне вероятно, будет стоить кому-то из них жизни.

Конец эпизода.
- Перезарядка всех перков, которые работают раз за эпизод.
- Флаги. Сейчас у тебя 1 флаг и 1 очко судьбы. Надо взять еще 1 флаг, талант или очко судьбы.
+ 1 очко развития в карьеру Сталкер.
+ 1 очко развития в карьеру Медик.



      Гейдж
      Утро действительно как будто растянулось. Так бывает, что успел привыкнуть к кому-то, и вот его или ее или их нет рядом — и заполненные этими кивками, "передай то" и "угу" минуты тянутся, тянутся в тишине.
      Есть о чем подумать. Посидеть перед дорогой, продумать все за и против. Патроны протереть, ботинки перешнуровать натуго, чтобы не развязались если что. Подумать обо всем, что забыл, не успел, не сделал. Оставить это в прошлом, чтобы не тянуло, не мотало душу, когда нужны верная рука и твердый взгляд.
      На клубе, впрочем, никого не было — рановато. Отсыпались еще сталкеры перед трудным утром. Может. кто и за воротник вчера закладывал. Джексон не стал топтаться у остывших углей костра и — пошел навстречу судьбе, к отелю. Вдовы нигде не было и следа.
      Гейдж шел по пустым утренним переулкам Рэда и привычно готовился отразить опасность. До "Таверны" оставалось всего ничего.


Конец эпизода.
- Перезарядка всех перков, которые работают раз за эпизод.
- Хм, ты правда не использовал очки судьбы?
- Флаг. Ты можешь заменить его, а можешь оставить.
+ 1 очко развития в карьеру Сталкер.
+ 1 очко развития в любую карьеру, связанное с переговорами.

Перк: Перетрем-ка.
Договариваясь о перемирии, терке, стрелке, встрече и т.д. может 1 раз за эпизод прибавить 1 успех.

Перк: Наш хитрый план.
Пытаясь убедить собеседника, что его план реален, 1 раз за эпизод получает +1 куб по желанию.

Перк: Я переживу и тебя.
Следующий бросок после потери напарника получает +1 куб по желанию.
Писать пока не надо, только если что-то уж совсем наперекор делаете. Следующий пост скоро будет.
+1 | 'BB'| Wasteland. The Searchers, 18.10.16 03:26
  • Да не, всё в тему, на самом деле.
    +1 от Draag, 24.10.16 10:09

      Бой кончился. Казалось бы победил, сразил, превзошел — ликуй да веселись. И все бы так. Но опять нашло.
      Бой один-на-один, поединок до смерти, когда каждый знает, что ни пощады не попросит, ни сдачи не примет — это не то же, что просто бой стенка на стенку, где каждый кто во что горазд машет, каждому от каждого прилететь может. Там иное — носись на коне, сыпь "гостинцами", смотри, чтоб на тебя кто сбоку не налетел, пока рубишься. Все быстро и весело, или тяжко и яростно, но токмо нету там Врага. Есть враги, супостаты — кроши их, помогай своим, чтобы больше врагов полегло да меньше наших. Веди воев, когда идут за тобой, держись со всеми, когда все держатся. Все просто.
      Но когда Василий выходил один-на-один, чувствовал он другой, особый азарт, что воспламенял кровь, придавал сил, пьянил посильнее, чем вино да брага — голова-то вот она, чистая, коли удар в шлем не поймал, а в душе такой разгон и такая сладость от слитной жажды победы, страха смерти и предвкушения удара, что и словами не передать. Иное. Сильнее, глубже, до дна самого достает.
      Но только в этом вы с супротивником вдвоем заверчены. Когда двое достойных встречаются, как бы друг друга ни ненавидели, как бы ни презирали род или племя, как бы жгуче не желали смерти того, кто напротив, они на эти последние секунды словно братья становятся. Братья по оружия, братья во смерти. Страшен их бой неизбежностью поражения иль победы, неизбежностью того, что ты либо убийцей станешь, либо самому убитому быть. Либо ты последний, кто ему в глаза смотрит, либо он тебе. И нет человека роднее во время поединка, чем тот, кто тебя мечом достать пытается.
      И потому, когда поединок окончен азарт — уходит. И чувствуешь — боль. И сладость — горечью отдается, и хмель — похмельем, а радость — не в радость. А внутри — пустота глухая, как будто струна оборвалась.
      Василий знал, что так не у всех, что есть мясники и самовлюбленные головорезы, но видел тоже и у других поединщиков порой, как после разящего удара не улыбаются они вовсе, а хмурятся и задумчивы.
      Застыл княжич над телом, глядя, как доспехи распадаются. Злился он на себя в такие моменты, и злость эту в себе держал. Ведь вроде же все правильно — и Соловья спасать надо было, и гетман — кощеевский прислужник, зло лютое. Но как ни крути — а больно. И не расскажешь никому и ни за что о таком.
      "Прощай, Гетман. И передай на той стороне привет мой тому ватажнику, чьего имени не знаю, которому голову разрубил до зубов. И багатуру берендеевскому, которого на пику насадил перед битвой у реки Быстринки. И атаману Кожаному, которому палицей лоб проломил. И прочим всем. Скажи, помню братьев. А сам спи вечно и не вставай никогда".
      Очнулся княжич, смахнул кровь с клинка булатного, вложил медленно саблю в ножны, как всегда до щелчка. Перекрестился неспешно. С нами Бог и святой Михаил.
      Оглянулся, увидел, что Лелислав пленника вязать хочет, да вроде ищет, чем бы. Снял с пояса свои путы ременные с медными бляшками, да бросил ему.
      — Так оно сподручнее будет, гусляр.
      Закричал голосом зычным, злость выплескивая:
      — Эй, корчмарь! Квасу неси, да поживее!
      Пить хотелось. Добавил бы еще, что, мол, пошевеливайся, рожа бандитская, пока хибару твою по бревнышку не раскатали. Но передумал, чего горло драть.
      К Соловью подошел, ружье свое подняв. Вот надо же... Все детство либо сам в соловьях проходил, либо против, а довелось бок-о-бок драться.
      — Скажи, как величать-то мне тебя? Соловей — это ж кличка разбойничья, вроде как. Не с руки, ты ж теперь не разбойник...
  • Добрый поединщик вышел.
    (раз уж я с вами не в игре, то буду читать и радоваться)
    +1 от Yola, 22.10.16 23:38

      "Встретимся на закате", — такая фраза может означать две вещи. Либо влюбленные хотят вместе насладиться зрелищем трепетно-розового или дышащего страстью пламенеющего неба. Либо два джентльмена собираются побеседовать, и у обоих есть ощущение, что в какой-то момент беседа перейдет на "язык жестов". Закат в таком отношении предпочтительнее. За ним всегда приходит темнота, а темнота позволяет замести следы, если на закате цвета крови окажется не только небо.
      Профессии же двух джентльменов, встретившихся на мосту через ручей Литл-Дир-Крик (и отнюдь не бывших влюбленными), не оставляли им шанса разминуться краями. Маккой Младший был бизнесменом, у него был партнер. У партнера — долги. У долгов — кредитор. А у кредитора — тщедушный мужичонка, одним ударом выбивавший дух из добродушных здоровяков и водивший дружбу преимущественно с двумя револьверами. Да, естественно, Иден подписался на это дело не ради дружбы.
      Деньги. И, кстати, слухи о том, что Джозеф носит револьвер не для красоты, приписали нолик к сумме его обычного гонорара.
      Мост слегка покачивался под шагами двух джентльменов, неторопливо приближавшихся друг к другу.


Закат, солнце на Западе.

Первым ходит Иден.
Джозеф получает +1 к очкам действия за городскую местность.

Также помните:
Дополнительно: Танцуешь с дьяволом — слушай музыку — Если во время перестрелки один из персонажей перемещается, оба получают штраф к меткости -1 за каждые 2 очка действия, потраченные на движение. Этот штраф суммируется со штрафом за подвижность. Если перемещаются оба, выбирается максимальное значение штрафа.
  • Качественно, как и всегда
    +1 от Махгал, 21.10.16 13:15

      Устроив всю эту никчемную пальбу и кровопролитие, два, скажем прямо, немолодых уже, но все еще горячих джентльмена нашли в себе силы и мужество прекратить схватку, пока никто не погиб.
      Несмотря на это, кровь была пролита, и молва прицепила к событию название "Резня на Роупсвилльском вокзале". История пересказывалась на разные лады, начиная от "Преподобный-то перестрелял всю банду этого нахального пьяницы, возымев отмщенье яростное, как сказано в писании" до "Старина просто скрутил этого пустобреха в бараний рог и сплясал на нем, не снимая шпор", ну и прочая, прочая, прочая. Действительность, конечно, была далека от сплетен.
      Падре просто отдал деньги на билет, и Патрик сел на поезд, который и унес его в на Запад. А сам преподобный сел на каурую лошадь и уехал на Восток.
Падре получает +1 очко опыта и 2 уровень.
Патрик получает +1 очко опыта и 2 уровень.

Спасибо, было весело!)
  • Хороший конец!
    +1 от UncleSam, 19.10.16 21:41

      В то время, как доблестный Годзаэмон думал о своей судьбе, князь не думал о ней вовсе. Не столь она была приглядна и завидна, чтобы о ней думать.
      И вообше, Рёусин сейчас не думал, отдавшись инстинктам. Забыв о том, что вокруг сражаются и умирают люди, кони топчут посевы, а солдаты жгут деревню, он лишь ощутил как три тела сливаются в одно целое. И насколько вот это — битва, скачка, ночь, лучше, чем день, споры и страхи.
      Жизнь — это то, что происходит с тобой перед смертью. Жизнь — это сейчас. Смерть — это потом. Смерть всегда близко. А жизнь всегда с тобой.
      Князь вздохнул полной грудью.
      Как же ему недоставало этого. Чистого, незамутненного двором, замком и маячащим впереди троном соседства жизни и смерти. Прелесть момента, когда яблоко сорвалось с ветки но еще не упало. Когда рыба уже на крючке, но еще не поймана. Когда стрела в полете, но еще не попала.
      — Держись за гриву и не бойся, — шепнул он Айюне, прижав ее к себе, прежде чем послать коня воительницы (впрочем, какой воительницы? теперь это был его конь) в безудержный, жаркий, распарывающий воздух, распластанный по ветру карьер.


+1 | Бегство в Ямато, 15.10.16 18:16
  • Жизненно!
    +1 от lindonin, 19.10.16 20:56

      Патрик целился как следует, высунув язык от напряжения. Во рту пересохло, руку жгло, словно раскаленным прутом изнутри, солнце жарило немилосердно и слепило глаз. А когда Патрик прицелился просто идеально, с той стороны прилетела пуля тридцать шестого калибра и снесла ему правое ухо. От удара он потерял слух, и было так больно, что он даже застонал и заскрипел зубами. Но продолжал целиться. Не хотелось пристрелить бедолагу, за которым спрятался этот сукин сын Маккой. Тот продолжал палить, но пули только взбивали пыль на полустанке.
      Наконец, Патрик надавил спуск. Дым рассеялся, и он понял — смазал! Досадно.
      Преподобный палил как заведенный. А чего ждать? Впрочем, по меркам крутых ганфайтеров он стрелял со скоростью косолапой черепахи, а его противник — беременной улитки, вооруженной кривым мушкетом времен Войны за Независимость. Но Маккою было не до того. Он пальнул трижды. Вроде бы попал. Но оказалось, его противник, распластавшийся на поленнице дров, только целился, чтобы выстрелить в ответ. Пуля шпэнькнула в пяти-шести ярдах. Радовало, что против него явно не первый пистольеро Техаса, огорчало же то, что барабан его кольта был пуст, как кружка для пожертвований в руках католика, решившего попытать счастье в пресвитерианской общине. То есть, совсем. Горячий револьвер дымился и просил добавки, только вот пороховница... Маккой не помнил, где ее оставил. Черт, да он вообще не собирался сегодня стрелять.
      — Перестаньте, преподобный! Вы сошли с ума! — канючил его "живой щит".
      Поезд приближался.
Извиняюсь, написал пост, а он пропал вместе с бросками. К счастью, я все помню. Это был фильм "Быстрый и Патрик".

Падре Скорость 3. Меткость 2.
1-й выстрел
- Попал! Ранил, еще -2.
2-й выстрел
- Мимо!
3-й выстрел
- Мимо!

Патрик Скорость 1. Точность 1.
- Мимо!

Осечек не было.

Итак, у падре кончились патроны. У Патрика 1 патрон.
Возможные варианты развития событий:
1) Маккой переходит врукопашную и молится, чтобы пуля не пробила кирасу. Везучий сукин сын уже не работает.
2) Маккой продолжает прятаться за грешником и ждет последнего выстрела.
- Падре может целиться сколько хочет. Но у него всего 6 ОД, т.е. 30%. Правда, он может подойти, но там достаточно Грешников, чтобы Падре бегал от одного к другому. Единственное, что Патрик точно может сделать — это подойти так, чтобы солнце в глаза не светило. Если хотите играть в кошки-мышки по-честному — давайте поиграем, если хотите ускориться, предлагаю сделать выстрел 40%, при промахе 50% вероятность убить невинного.
3) Вы дожидаетесь поезда и один уезжает на нем. Он проигрывает.
4) Вы договариваетесь. Я не засчитываю победу никому.
5) Один из вас сдается.

Есть вестерны-боевики, вестерны-хорроры и вестерны-мелодрамы. У вас вот вестерн-комедия, гггг).
  • Из вестернов это более всего напоминает Лимонадного Джо.
    +1 от bookwarrior, 18.10.16 02:30
  • Спонсор вестерн-комедии - бомж)
    +1 от Azz Kita, 18.10.16 14:03
  • победит поезд
    +1 от BritishDogMan, 18.10.16 14:06

      Противники вскинули оружие, но вместо трех выстрелов, прозвучал только один.
      Один из револьверов Торреса дал осечку — порох с искрами медленно выгорел, вместо того, чтобы взорваться и вытолкнуть пул. Зато второй сработал как надо.
      Уйат не успел совсем чуть-чуть. Но резкая боль пронзила грудь и бывший парикмахер, солдат и убийца вскрикнул от боли. Пуля, ударившая в сердце, отбила в нем интерес к стрельбе. Сказать по правде, она совсем убила его. Как в дешевом романе, он стоял посреди залитой светом залы, посреди лощеных лиц и блестящих ожерелий, схватившись за грудь. А потом упал, грохнув своим тяжелым армейским револьвером о паркет, так что осталась царапина.
      Гости захлопали и подняли в честь Торреса бокалы с красным, как кровь, терпким вином.
      Сума сойти! Люди в костюмах, как у губернатора и с золотыми цепочками по сто песо поднимали бокалы в его честь. Бывает же такое!
      Музыканты же переглянулись и заиграли другую мелодию. Им тоже хорошо заплатили.
      ♫ ссылка
      Чуть погодя зашло трое негров: двое подняли тело Колтона, а один принялся надраивать пол.
      Он, как тореро, явился на свидание со смертью. А она, как оказалось, пришла к другому.
Торрес. Скорость: 9. Точность: 5.
Левая:
- Попал. Убил.
Правая:
- Осечка!

Торрес получает:
- 3й уровень и 1 очко опыта.
- 3+1+1=+5 к репутации.
- Классику Уайта.
- Хорошие деньги от синьора Вальдеса.
- Мои поздравления.
  • Спасибо за игру, было весело.
    +1 от Akkarin, 16.10.16 23:41

      Дэвид снова успел первым. Мексиканец был уже ранен, и это оказалось несложно.
      Пара выстрелов сухо щелкнула, разорвав тишину коридора. Па-пах! Пуля пробила Кармело горло, он отшатнулся от своего убийцы, оперся спиной о стену, завалился, съехав по ней на сторону. Дэвид, взведя револьверы, спокойно следил за ним.
      Вторая пуля прокусила седельную сумку, и теперь золотой песок вытекал из нее ручейком на грудь Кармело. Он так и не выпустил из руки револьвер, но сил поднять ее или нажать на спуск у него уже не было. Слишком мало воздуха поступало в легкие, а крови — к мозгу, и все темнело с каждой клокочущей попыткой вздохнуть.
      Дэвид был на войне и знал, что помочь ничем нельзя, так что он просто ждал исхода с присущей врачам педантичностью. Кармело даже ничего не смог сказать напоследок. Да и мыслей никаких не было в голове — только бы вздохнуть.
      Пуля, что разорвала мексиканцу глотку, не дала ему вздохнуть. Кармело умер в коридоре отеля "Серебряная шпора", в нескольких десятков ярдов от своего коня, жизни, свободы и непродолжительной роскоши. Умер, как боец и как преступник. Умер молодым.
      Дэвид оглянулся. Старушка, дремавшая на диване, так и не проснулась. Только плед упал у нее с ног.
Дэвид скорость: 10. Точность: 4.
Правая:
- Мимо.
Левая:
- Попал.

Кармело скорость: 6.
Не успел.

Дэвид получает:
- (3+2-1) в репутацию.
- Тяжелый револьвер Кармело.
- 3 Уровень и 1 очко опыта.
- Мои поздравления!

+ Абзац к истории, и конечно, пост.
  • Сколь веревочка не вейся, а конец один.
    +1 от Махгал, 16.10.16 03:05

      Два вполне респектабельных на первый взгляд джентльмена чисто случайно повстречались около одной и той же большой лужи. Вообще-то, они даже ехали по разным делам и в разные стороны. И не встретились бы, коли в округе было бы чуть больше колодцев, а июль не выдался таким засушливым.
      Все просто вышло — кони их подрались друг с другом. То ли один был мерин, а другой жеребец, что вызвало некоторую (вполне объяснимую, джентльмены) зависть и желание укусить во всю лошадиную челюсть соседа по водопою за плечо. То ли хвостом один другого мазнул по глазам случайно. То ли просто запах не понравился. Лошади — странные существа, ведь природа тысячи лет приучала их бежать при любой опасности, а потом пришел человек, поймал, и стал объяснять, что боль от удил, хлыста и шпор гораздо важнее инстинктов.
      Короче говоря, коняги подрались, и убежали, и спор, начавшийся как выяснение того, кто же должен отправиться ловить их, привел к тому, что вот коровье стадо подходило к водопою, и с одной стороны от его пути стоял улыбчивый юный авантюрист, а с другой импозантный (или, как сказал бы дядя Бак, "прифранченный, етить ево") молодой усач.
      И оба отнюдь не пугать друг друга собирались.




Солнечно, солнце светит с запада. То есть вторая половина дня.

Форд начинает в 7 ярдах к северу, Енот начинает в 7 ярдах к югу.

Расстояния: Еноту пройти 2 ярда, чтобы подгадать и спрятаться за коровой, но в начале хода она опять пойдет.
Форду топать 4 ярда до дерева.
В настоящий момент на линии огня нет коров, но на следующем ходу могут появиться.

Первый ход у Форда.
  • Нрм ^^
    +1 от alien, 15.10.16 22:24

      Не то чтобы это был самый быстрый конь. Нет, он не брал призов на четверть-мильных скачках, не обгонял пулю и не мог продержаться неделю на траве и соломе. Он не мог скакать с двумя всадниками так же, как с одним, не мог отыскивать воду в пустыне за пять миль, не мог лягаться по щелчку пальцев.
      Но черт возьми...
      Это был его конь!
      И это был классный конь. Он смотрел на Джека своим задумчивым карим глазом, и хмарь на душе рассеивалась. А когда у Джека было похмелье, конь тоже выглядел несчастливым, и от этого Джиге становилось легче. И он никогда не выпрашивал сахар и яблоки. Никогда! Он был просто друг. Он был друг, даже когда оставалось только сено и глоток воды из шляпы. Всегда.
      И она его украла. Она украла его для каких-то своих делишек.
      Джек бросился в погоню, не раздумывая, одолжив коня у приятеля.
      Следы погони привели его пароходу "Вирджиния" — роскошному колесному кораблю, который вот-вот отправлялся. Кое-как купив билет на третью палубу на последние монеты, Джек пробрался на корабль. Мысль о том, что не могла же дамочка взять коня с собой на борт, пришла с запозданием. Во-первых, а вдруг могла? Он сам бы попробовал взять такого коня хоть на воздушный шар. А во-вторых... какая разница? Воры должны отвечать за то, что сделали.
      Джейн все же попала на турнир по покеру. В последний момент для этого пришлось свиснуть гнедо-чалого жеребца у какого-то громилы. Не самое дорогое, что ей приходилось похищать.
      Первый круг турнира она прошла. Впереди был второй. Пока что был перерыв. Можно было послушать музыку, потанцевать, выпить крюшона, съесть сэндвич или даже нечто более обстоятельное. В общем, перевести дух.
      Но атмосфера отдыха была нарушена ворвавшимся в салон вооруженным мужиком.
      Тем самым, да.




Джек в 3 ярдах к северу от центра. Джейн в 4 ярдах к югу от центра.
Расстояния:
- Джек — до ближайшей танцующей пары ровно 1 ярд (2 очка действия). До ближайшего стола около 5 ярдов.
- Джейн — до пассажира номер 6 чууууть-чуть больше 1 ярда (4 очка действия). До правого стола чуть меньше 4 ярдов (8 очков действия).
  • В моих сценах персонажи всегда жёстко замотивированны во вводной. Это сильно упрощает отыгрыш. Спасибо
    +1 от Obscure, 15.10.16 12:42

      Это был довольно поганый денек — дождь накрапывал и накрапывал, а когда перестал — солнце так и не выглянуло. Но земля слишком быстро впитывала влагу, а коровы не были техасскими рейнджерами, и потому не пили из отпечатков своих собственных копыт и не рассказывали об этом всем подряд. Коровы были коровами — тупыми блохастыми клячами, и они тянулись на водопой, как и вчера, а Колтон, нанятый пастбищным детективом, должен был поймать того, кто их ворует и пережигает клейма.
      И надо ж было такому случиться, чтобы в поле зрения возник индеец. Натурально индеец. Причем пешком. Причем один. Причем с револьвером у бедра.
      Можно было поговорить с ним. Можно было допросить его. А можно было убить его и сказать, что вор — он. За индейца никто бы не вступился.
      Короче говоря, индеец сильно менял картину. А его труп мог превратить паршивый день в день, когда Колтон выберется из финансового тупика. И даже если это был не индеец, а метис-полукровка. Без разницы. "Хороший индеец — мертвый индеец", как говаривал Фил Шеридан, а полукровке, стало быть, достаточно отстрелить не всю голову, а только половину.

      Джо заметил коров издали. Он знал, что его сородичи в резервации голодают. Он знал, что корова — это гораздо лучше, чем то гнилое мясо, которым их кормят чиновники белоглазых.
      И в то же время. Стоило ли воровать для них? Стоило ли тратить для них деньги? В конце-концов, он и индецем-то был наполовину.
      Но на коров стоило хотя бы посмотреть. И когда Джо подошел у ним поближе, появился их "пастух". У этого человека были глаза убийцы, руки убийцы и пальцы убийцы. Он вряд ли торговал коровами.


Пасмурно.
Укрытия: Только корова 1.
Колтон в 6 ярдах к югу от центра, Джо в 7 ярдах к северу от центра.
Джо +1 к очкам действия за свою территорию.

Первый ход Уайта.
  • Но земля слишком быстро впитывала влагу, а коровы не были техасскими рейнджерами, и потому не пили из отпечатков своих собственных копыт и не рассказывали об этом всем подряд.
    Это бесподобно!
    +1 от Artemis_E, 12.10.16 18:45
  • Но земля слишком быстро впитывала влагу, а коровы не были техасскими рейнджерами, и потому не пили из отпечатков своих собственных копыт и не рассказывали об этом всем подряд.
    Вот за это отдельно) а ещё за информацию, идею и концепцию модуля
    +1 от Akkarin, 12.10.16 20:21

      Дальнейшее произошло с молниеносной быстротой.
      Оба оппонента выхватили револьверы и пальнули друг в друга по разу. Пули, отскочив от скал, с душераздирающим визжанием улетели в вечернее небо.
      Доктор, выстрелив наугад, скакунул за скалу, как представитель горной фауны.
      Ирландец, бабхнув от бедра, остался стоять, как представитель местной флоры, парочка каковых и так торчала тут по обе стороны от дороги.
      Один из револьверов доктора дал осечку. Но это было не так уж важно — теперь его защищала горная порода.
Мурха скорость 8: стреляет первым. Точность: 6.
- Мимо!
Дэвид: 2 выстрела с точностью 4.
- Мимо!
- Мимо! Осечка.

ИТОГ:
- Мурха -1 Очко Действия за старость.
- Дэвид в укрытии (-3 на попадание по нему).
  • Дуэльная игра по-настоящему стартует только с резолвом первого боевого раунда. За отличную игру, мастер!
    +1 от bookwarrior, 12.10.16 13:44

      Чем паршивее отель, тем пафоснее и красивее он называется. "Яркая звезда!" Уж чего-чего, а яркости тут не было ни на дайм. Тут даже номеров свободных не было.
      Эбони выяснила у консьержа, что, к сожалению, все номера заняты, так как народ съехался поглазеть на казнь. "Впрочем, есть один номер", — помявшись, рассказал консьерж. — "Его занимает одна дама. И она задолжала за него. Но если вы с ней договоритесь..."
      На вопрос, почему же, в таком случае, дамочку не выселят из "Брайт Стар", консьерж ответил, что он не решился и не советовал бы пробовать. "Но если вдруг вы захотите с ней поговорить", — добавил он, оглядев Эбони и заметив ее револьвер, — "она занимает десятый номер".
      Поднявшись на второй этаж, Джейн сразу увидела ее. Дамочка была явно с претензиями. Договориться вряд ли будет просто. Но... "Я не мог убедить этих ребят, и только мой шестизарядный приятель справился с этим", — как говаривал Старый Бак.

      Джейн закрыла за собой дверь и ее цепкий взгляд наткнулся на ковбоя. Она сразу заметила длинные волосы, но не сразу поняла, что это женские волосы. Определенно, мисс (или миссис? да нет, вряд ли) не мешало бы их вымыть. Вся в пыли, с сигаркой во рту. И да, конечно, вне всяких сомнений, даже неудачливый негр, которому индейцы арапахо отрезали нос, учуял бы, что от нее несет лошадьми. Потными лошадьми.
      А еще от нее несло решимостью. И опасностью.
      Джейн по себе знала, что баба и револьвер — опасное сочетание.


Прохожие: 3 постояльцев.
Укрытия: Столик стоит.

Эбони на Юге в 7 ярдах от центра, Джейн на севере в 7 ярдах от центра.
Расстояния:
- Эбони на лестнице, т.е. достаточно потратить 2 очка действия на перемещение, и ты уже в укрытии.
- Джейн - в коридоре. Можешь нырнуть в дверь, которая у тебя за спиной, это стоит 2 очка перемещения. Открыты ли двери в номера, ты не знаешь. До каждой из них менее 3 ярдов (6 очков действия).

Эбони: -1 к Очкам действия.
Джейн: +1 к Очкам Действия.

Первый ход Эбони.
  • Вкусное начало.
    +1 от masticora, 12.10.16 09:06

      Дока подвела лошадь. Еще утром она испугалась гремучей змеи, шарахнулась в сторону и попала ногой в расселину, которых чем ближе к перевалу, тем становилось больше.
      Лошадь пришлось пристрелить.
      Седло тоже пришлось бросить.
      Оставалось шагать через перевал, по возможности не теряя присутствия духа, и надеяться, что никакая агрессивная живность, вроде кугара, не нападет на одинокого путника. А еще что сегодня — именно тот день, когда дилижанс проезжает по горной дороге.
      Но сегодня был не тот день. Солнце уже садилось за гору, а дилижанс так и не появлялся. Скоро стемнеет, и придется искать ночлег, спать на голых камнях, подложив под голову саквояж. А вода во фляге почти закончилась.
      Такие невеселые мысли могли кружиться в голове у дока, когда он увидел впереди человека. И с первого взгляда понял, что спрашивать у него помощи — не лучшая идея. Потому что человек, с красной рожей и бельмом на глазу, был поразительно похож на "дорожного агента", а проще говоря, бандита.

      О'Лоркейн тоже увидел человека, и тоже не пришел в восторг от увиденного. Костюм, хотя и покрывшийся дорожной пылью, выдавал в незнакомце нездешнего. Явно лощеного. Вполне вероятно — протестанта. Чего доброго, янки. Не исключено, что англичанина и сассанаха. И, если все это так, безусловно, пидора. В придачу, незнакомец таскал саквояж (а значит, возможно, был саквояжником) и целых два револьвера (а значит, возможно, был пижоном!). Можно было поставить доллар против дайма, что в саквояже у него лежат пижонские полосатые носки.
      Мурха шел по этой тропе, потому что он решил не ждать дилижанса. Каждый раз, когда он садился в этот сраный дилижанс, там было хоть топор вешай от северного говорка. И вот, надо же, хоть и пешком пошел, а нарвался на это вот чудо. Стало быть, на все Божья воля.


Закатное солнце светит с Запада.
Укрытия: Все
Дэвид в 7 ярдах к югу от центра, Мурха в 7 ярдах к северу от центра.
Расстояния:
Оба, и Дэвид, и Мурха, могут добраться до ближайшей к каждому из них скалы за 2 очка действия.

Дэвид: -1 очко действия за враждебную территорию.

Первый ход у Дэвида.
  • Улыбнул.
    +1 от Swin, 12.10.16 08:14

      Это был последний паром через Рио-Гранде, который отправлялся тем жарким днем из США в Мексику. Наверное, поэтому на нем было так людно: негры-работники со своими бочками, семейство в полном составе, даже с пожилой бабулей в чепчике, какие-то молодые повесы — всего два десятка душ.

      И, наверное, поэтому Джесси Форд успел на него в последний момент — после очередного дельца, не слишком прибыльного, как оказалось, надо было на какое-то время слинять через границу, чтобы запутать следы. Он делал так уже не раз.
      Но в этот раз на паром зашел еще один пассажир. Человек-картинка, как сказали бы на Западе. "Видный кабальеро", — окрестили бы его по ту сторону реки. Все в нем прямо-таки дышало правильностью. У Джесси был нюх на законников, и этому парню не требовалась звезда на груди. В этой части штата там бы неплохо смотрелась мишень.

      Мистер Ремингтон не то чтобы охотился специально за Фордом. Просто видал его как-то раз на плакатиках. Вознаграждение за него было назначено скромное, и Редж вообще-то искал тут не его. Но лицо показалось ему знакомым, и не оставалось ничего, кроме как запрыгнуть на уходящий паром. Присмотревшись, Ремингтон понял, что у этого локо определенно есть счеты с Законом. А вот теперь он уходит в Мексику.

      Солнце садилось в реку, и оттого вода становилось красной, делая джентльменам непрозрачный намек.


Погода: Закат. Солнце светит с Запада, штраф стреляющим в сторону солнца -2 к точности. Сейчас штрафов нет.
Прохожие: Все.
Укрытия: 1, 2, 3.
Стороны: Редж на юге в 2,5 ярдах от центра, Джесси на севере в 2,8 ярдах от центра.
Расстояния:
- Редж: Лошадь находится на расстоянии менее 1 ярда от тебя (дойти 2 очка действия). Бочка на расстоянии чуть больше 1 ярда (дойти 4 очко). Также можешь спрятаться за 17 пассажира (2 очка).
- Джесси: На расстоянии меньше ярда до лошади и пассажиров 1,3,19,10.

В настоящий момент пассажиры 10 и 17 на линии огня.

У Форда -1 к очкам действия за Враждебную Территорию.

Первый ход у Реджа
  • Красиво, чёрт подери
    +1 от Erin Haart, 11.10.16 22:50
  • Начнем.
    +1 от Вилли, 12.10.16 01:04

      Не самое приятное это было утро. Ну как сказать, утро? Полдень уже. Уже чертов полдень, а Патрик еще не похмелился!
      Не слишком хорош он помнил, как оказался на этой чертовой станции. Ро... Роуп. Роупсвилл. То еще названьице. И как назло, похоже, тут не было ни капли виски. Во всем этом гребаном вокзале. Да и вокзал-то. Громкое какое название для такой дыры.
      Самое время было убрать отсюда на ближайшем поезде. Его только оставалось дождаться. Он уже показался вдалеке, стеля дым по не распаханной целине местных холмов.
      Проблема была в том, что у Патрика не было билета. Он мог бы, конечно, отнять у кого-нибудь мелочи или попытаться выклянчить несколько четвертаков или даже ограбить местный магазин скобяных изделий (в конце-концов, у него и так дела шли тут неважно).
      Но тут в его поле зрении появился новый персонаж. Он стоял по ту сторону железной дороги. В черном пальто, в широкополой шляпе, видавшей виды и получше, с кислой рожей. С крестом и револьвером. "Стеклянный" сразу понял, с кем встретился. Водился в этих краях один преподобный. Слухи о нем были самые разные — что он редкостный мерзавец и тупорылый мракобес, и что он защитник обездоленных. В одном слухи сходились, люди говорили, что преподобный Маккой "сам из принципа не пьет, и соседям не дает". Так ли это было или нет — точно, конечно, никто не знал. А спросить никто не решался — стрелял преподобный по слухам, как черт.
      Патрик стоял, щурясь на солнце, и преподобный стоял. А поезд тащился, как дохлый железный червяк. И до прихода поезда многое могло произойти.


Солнце светит с Юга, в глаза Патрику.
Прохожие: Все.
Укрытия: 1 и 2.
Прибытие поезда: После 8 хода.
Маккой в 6 ярдах к югу от центра, Патрик в 8 ярдах к северу от центра.
Расстояния:
- Патрик чуть более чем в ярде от штабеля дров (4 очка действия, чтобы достигнуть)
- Маккой чуть менее, чем в 3 ярдах от ящика (6 очков действия, чтобы достигнуть), и примерно в полутора ярдах до ближайшего грешника (4 очка действия).

У Патрика дрожат руки: -1 к Меткости. Солнце светит ему в глаза: еще -1 к Меткости.


      Василий не удивился тому, что кощеевы конники напали на Чернавку. Понимать же надо: всякий палач не свое клеймо ставит — царское клеймо ставит. Не меняется ничто от смерти палача. Правда, и Кощей тоже умер, но клятвы, которые давали его подданные, Василий был уверен в этом, оставались настолько страшными, что нельзя было от них отречься.
      Бывали в его жизни стычки с кощеевцами, хоть и немного — редко они забредали к тем заставам, где княжич служил службу. Всегда они были суровыми воинами, а бились отрешенно, словно не за живот, а по обреченности какой-то. И эти, видно, не были исключением.
      Не чувствовалось в них ни удали воинской, как в берендеевых нукерах, ни жажды вырвать у жизни кусок пожирнее, как у ушкуйников или бандитов с большой дороги, ни просто злости загнанного зверя, как у "лесных братов". Кощеевцы не несли смерть.
      Они сами были смерть.
      И Василию казалось, что не так им важно, убьют ли они Чернавку или сами погибнут. А важно лишь, что не могут в одном мире, под одним небом быть они и она. Оттого и кинулись на маленький отряд единодушно. Не могли иначе.
      Княжич сразу подумал, что ей не пережить схватки. Но про то пусть бы Соловей беспокоился. Схватив свою фузею, Василий прицелился, и тут Соловушка показал себя! Засвистел, как будто тысячу могучих ветров кто-то свил в одну веревку да принялся хлестать плетью из этой веревки!
      Василия, который рядом с Соловьем стоял, ажно на полшага отклонило, чуть зря пулю не истратил. Дааа, не потерял прежней силы, видать, разбойник, коли цельного латника кощеева пересвистеть пополам еще может.
      Не стал Василий тратить заряд попусту — не можно было приложиться как следует, а выхватил саблю да ринулся на того, который Соловья зацепил. О дочке-то старый разбойник позаботится, о себе ль позаботится?
  • Красивый пост весь, но особенно понравилось мысли о мотивации кощеевого отродья.
    +1 от Fiz, 11.10.16 20:43
  • Отличный пост, особенно что касаемо восприятия Василием кощеевцев
    +1 от DeathNyan, 11.10.16 20:45

      Мээээ.
      Похоже, нету сапог. Все, сука, недомерки какие-то.
      Сплюнул.
      Онучи что ли из мешка какого сделать?
      Осмотревшись, увидел, что молодого потряхивает трясучка боевая. Так у лука бывает, если стрелу не наложил, а тетиву спустил, вся сила выстрела уходит в дугу, и она вибрировать зло начинает, беспокоится, и треснуть может на всю длину. Человек — он как лук. Ну такой вот, вроде этого. А Корр сам — он как кто? Он наоборот, как стрела. Прямой, оструганный со всех сторон, ничего-то нету кроме самого. Оперение – его прошлое, а наконечник — его злоба.
      — Э, младой! — окликнул парня, кивнул на тело. — Первый што ль?
+1 | 'maan', 28.06.16 11:44
  • шикарное сравнение
    +1 от Инайя, 11.10.16 10:44

      Не след было боярскому сыну пугаться волшбы, но Рощину, конечно, не по себе стало, когда цыганка глаза закатила. Но рука его не дрогнула, когда подхватить гадалку пришлось. Почувствовал он тугую плоть, молодую, женскую, материнскую, сочную, как яблочко красное, яркую, как цветок раскрывшийся, жаркую, как натопленная печь.
      И только хмарь на душе не давала пламени разгореться.
      Усмехнулся он, на кошелек глядя. Достал оттуда еще горсть монет, протянул ей.
      — И ты себя береги, красавица. Схорониться бы тебе, чует сердце мое, могут тут случиться булатные проводы да червоные слезы. А вот из ребятишек твоих кто мог бы за лошадьми присмотреть.
      Говорили, что цыгане лошадей воруют — и это правда. Но то цыгане, а это цыганята. А клин клином, как известно, вышибают.
      — А звать-то тебя как? Даст Бог, свидимся еще.

      Вот, опять басурманин не своей печалью опечалился. Слыхал Василий о людях ратных из земли немецкой, что вроде как воины, а вроде как и чернецы. Те обыкновенно крест на одежде носили, и давали обет не дотрагиваться до женщин. По-разному к ним относились на Руси, где божьими дворянами звали, а где и псами-рыцарями. Воины они, говорили, хоть куда, да честный бой не жалуют только — где скопом навалиться, где сонных резать, где сзади ударить, вот как Франц этот, что с волком тешился, на палача со спины напал.
      А этот лучник сумрачный, интересно, не из таких ли? Не потому ли на цыганку взъелся, что видит око, да зуб неймет?
      — Ты, стрелок, по всему видать, человек заморский, не знаешь законов наших неписаных. Так я тебе расскажу. У нас на Руси говорят: "Не пойман — не вор", а повинную голову, — тут подкинул он кошелек, звякнувший монетами, — меч не сечет, слыхал? А коли не терпится тебе, ясный сокол, покогтить кого, так не когтил бы лебедицу, не видишь — птенцы у нее, семеро по лавкам, мал мала меньше. Пойдем-ка лучше в кабак, там, я так мыслю, поболе тех, кому твоя проповедь о добродетелях християнских больше в масть выйдет. Если, конечно, не заробеешь, коль не мать с детишками пред тобой будет, а люд лихой.
I dare you, Billy. (c)
  • Очень атмосферно играешь!
    +1 от Lehrerin, 03.10.16 10:46
  • Отличный отыгрыш!
    +1 от DeathNyan, 03.10.16 15:47

      Василий враз лице переменился, перчатку натянул, что за поясом была, пока красотка черноокая по руке гадала. Подбоченился.
      — Не ослышался ли я, стрелок? Это меня ты наивным дураком назвал? Не знаю, как в заморских землях, у нас такое сказать — обида тяжкая, хочь у тебя княжья птица на плече, хочь царская, хочь какая. Не припомню, чтобы я тебе обиды какие чинил, так что давай проясним — против Холмских ты что имеешь? Али головушка на плечах надоела, и смерти ищешь? Али так, не подумав сказанул и повиниться готов? Говори прямо, чего таить да вражду копить.
  • Предстоит много балансирования между сломом логики персонажа и сломом партийной игры. Удачи на непростом пути!
    +1 от bookwarrior, 03.10.16 13:05

      Рёусин повернулся на голос конкубины.
      — Я бы не добрался без верных друзей даже до Минами, что уж говорить о Ямато, — возразил он. — А конь онна-бугэйси легко вынесет двоих, Айюна-сан. Посмотрите, какой красавец!
      Фраза, должно быть, прозвучало глупо, ведь в темноте было не видно ни статных ног, ни поджарого тела, ни выхоленной гривы. Но Рёусин не знал, как еще придать ей уверенности, а конь и правда был красив.
      "Да и ронину придется искать на одного человека меньше, если мы ускачем отсюда вдвоем".
      Он с грустью подумал, что перспектива лететь в ночи на мощном, красивом коне с красавицей перед собой показалась бы ему заманчивой еще неделю назад.
      Но что-то внутри затянуло льдом и покрыло гарью. Сейчас он думал только о схватке.
+1 | Бегство в Ямато, 26.09.16 20:33
  • перспектива лететь в ночи на мощном, красивом коне с красавицей перед собой

    Омг! В точку.
    +1 от lindonin, 27.09.16 09:35

      Василий поначалу в ответ на слова Лелислава только плечом пожал, дескать, делайте, как хотите, но затем, когда Чернавка предложила вместе пойти, "для охраны", заметил:
      — Он лучше всех тебе, гусляр, под пару подойдет, — и кивнул в сторону Фоки. — Чтоб с Малахом говорить. У него и язык что надо подвешен, и нож в руках как живой, и в бутылку он не лезет, если что. Лучше него нету для тебя помощника. Его бери.
      И вернулся к своей сабле.
      Когда же речь зашла о писании, княжич сначала послушал, что матушка ответила, а потом изрек, глядя на Лелислава:
      — Воинством небесным Архангел Михаил предводительствует. Оттого и зовется он Архистратиг, гусляр. Это каждый воин православный знает, потому как ему свечу ставит в храме Божьем, после Вседержителя и Богоматери. А кроме того — Георгию Змееборцу. Они всем православным воинам, кто Русь защищает, покровительствуют.
      Вложил саблю в ножны, хищно лязгнул ею, до щелчка вдавив на место, и добавил:
      — И мне.
  • Хоть и нехотя, но сближается княжич с командой. Плюсик за отыгрыш
    +1 от DeathNyan, 26.09.16 19:50

      Первым делом Хельги усадил ведьму поближе к огню, проследил, чтобы ей дали поесть, осмотрел своих воинов и узнал, куда подевались Ольфрун и Греттир. Ольфрун погиб не в бою, поэтому почетная тризна по нему не полагалась. Если потом, на обратном пути (если будет кому совершать) этот обратный путь, они найдут его кости под скалой — то его похоронят по-людски. А если нет — то, значит, судьба такая.
      А какова его судьба? Подкармливая Скумри полоской жестковатого мяса, Хельги думал об этом, уставившись на огонь.
      Что если так и придется ему до скончания веков бродить в этих замерзших горах, есть это жесткое мясо и драться с собаками, терять и находить товарищи. Насмешка богов — влипнуть в эту вечную исландскую мерзлоту, как мошка в янтарную смолу. На веки.
      Печальная была бы доля. Был бы жив скальд, он сочинил бы про это сагу. Но скальда не было. Тогда Хельги сказал такую вису:

Ольфрун, славный кормчий
В землях песка неба,
Птицы битв хозяин,
Что разила верно,
Был сражен не в битве
С недругом коварным —
Оступился в битве
С парусов кормильцем.
Будь же наготове,
Битвы ясень каждый,
Чтобы всем вернуться,
из чертогов троллей.


      После чего он снова погрузился в раздумья, доедая скудный ужин.
      Наконец, натянув тетиву на лук и спросив Инге, как она себя чувствует, торговец обратился к своим воинам с такими словами:
      — Когда разведчик не возвращается, это значит, что он нашел что-то, что было важнее, чем вернуться назад. Либо что его нашел кто-то, кто был сильнее чем он. В любом случае, не стоит нам с вами сидеть сложа руки. Кто из вас знал этого Греттира? Никто. Возможно, он хороший парень. Он мог заблудиться и погибнуть. Но, быть может, его поймали великаны, и теперь они знают, что мы идем по следу, и могут обрушиться на нас в любой момент. А потому нам надо узнать, откуда ждать нападения. Давайте-ка не разделяться. Нам надо пройтись и посмотреть, есть ли тут какая-то тропа, по которой враги спустятся с гор, и так мы будем знать, куда двигаться дальше и откуда ждать нападения.
+1 | Blóð í snjónum[SW], 21.09.16 15:33
  • Виса, понравилась.
    Вспомнил
    +1 от школьнек, 26.09.16 18:25

      Гэри, Луиза
      Гэрри, лихорадочно обтираясь какой-то тряпкой во исполнение приказа Луизы, начал хлопать ящиками и переворачивать мебель в поисках потенциально интересных (и, главное, ценных) ништяков. У мэра за спиной таки оказался револьвер — старый, потертый, но не то чтобы сильно раздолбанный. Однозначно, Гэри повезло, что Луиза так ультимативно замочила все живое в комнате, кроме него — при стрельбе в упор дядька мог бы нашпиговать его тушку свинцом, и броник не спас бы как минимум от трещин в ребрах.
      Но все обошлось, и Гэри, отказавшись от идеи пошарить по карманам мертвого правителя (и так многовато на его грязно-белой футболке было кроваваых пятен), ограничился конфискацией оружия. Кроме того он прихватил странный прибор, трос и ружьишко, а также детонатор, кисет с табаком (в шахте курить нельзя, так что табачок хранился дома), пару пустых бутылок (в его сумке они отлично поместились), висевший на гвоздике патронташ с дюжиной картечных зарядов. Ну, и тяжелые шахтерские ботинки мэра стоило прибрать, раз уж пошла такая пьянка. Ботинки были НХ-шного производства, но хорошие, еще из старых партий.
      В задней комнате находилось что-то вроде кухонки. Разыскивать тут жратву времени не было, к тому же она могла оказаться в погребе, поэтому Гэри схватив, покрутив в руках и тут же кинув бесполезную поварешку, ограничился тем, что прикарманил зажигалку да стащил неосмотрительно оставленную у плитки бутылку кукурузного масла.
      Луиза тем временем наскоро обыскала ящики, прихватила деньги (немного, но и не копейки) и нашла чернильницу. Были еще какие-то бумажки, но копаться и разбираться в них времени не было, тем более, что читала торговка так себе. Были какие-то мелкие вещи, видимо, детальки от оборудования, то ли поломанные, то ли целые. В общем, какой-то хлам.
      Чернила оказались бурые по цвету, и высохшая кровь, наверное, отличалась бы от них несильно. Такие чернила делали из цветков кактусов. Но все же лучше было не рисковать.
      Лу старательно и гулко стукнула по листку, оставив слегка смазанную круглую картинку, и, подержав приятный на ощупь увесистый цилиндрик, с подсознательным сожалением рассталась с ним.
      Пора было рвать когти.
      По-видимому, смена Гарри жила с ним поблизости, то есть сейчас была дома, а не вкалывала в забое, потому что когда Луиза и друган ее незабвенного папаши оказались на улице, из-за домов уже появились первые любопытствующие. Нельзя сказать, что весь район сбежался к дому, но кое-кто, сунув стреляло под мышку, вышел поглядеть, что за пальба и по какому поводу ее устроили, когда все честные трудяги уже спят.
      — Выстрелы слыхали? — обратился к ним какой-то шахтер, хумрясь заспанной рожей. К счастью, то ли спросонья, то ли в полумраке улицы (фонарями Айрон-Сити похвастаться не мог, да и какой город мог? Даже в Большом их почти не было), дядька не разглядел пятен крови на одежде Гэри.
      Получив в ответ кивок и мычание, которые можно было трактовать и как да, и как нет, сонный житель поселка поперся разбираться самолично, бурча себе что-то под нос. А Луиза с Гэри быстрым шагом направились к кабаку, ловя на себе подозрительные взгляды разбуженных мужчин.

      Дрейк
      Новые товарищи Дрейка согласились на его предложение. Еще одна бутылочка пошла по кругу, и вскоре Сэм почувствовал, что неплохо бы подумать о том, где сегодня завалиться спать. Солдаты затянули свои солдатские песни, притопывали ногами, о чем-то лениво спорили между куплетами. Телохранителя Луизы захватило блаженное расслабление. Подраться, надраться, проиграться, еще раз подраться, еще раз надраться. Это отлично сбрасывало стресс.
      Общее благостное безделье прервал ворвавшийся в кабак человечек, отрывисто и шепеляво крикнувший:
      — Фдоме у мэва штвельба!
      Военные, несмотря на шумящий в голове хмель, сразу засуетились.
      — Йоптвоюмать! — раздался голос Роя. — Наше, блядь, оружие! Мы ж его ТАМ оставили!
      Вся воинствующая братия рванула к дверям.
      — Отставить! — рявкнул капрал. — Том, мухой за пушками! Остальные здесь ждать. И ты с нами! — скомандовал он Дрейку. Сэм ощутил себя голым, как только понял, что чуть не проебал по пьяни Фрейю и револьвер, забытые в сейфе в притоне картежников. — Том, захвати его пушки тоже! Бегом, бля!!!
      Бедолага Том, подорвавшись, со скоростью вспугнутого гочи, метнулся к двери, врезался в косяк, пошипев от боли, пробился через проем на улицу (хотя никто, кроме буза в голове, ему не препятствовал) и скрылся в ночи.
      — Отррряд, готовнось... боевая блядь готовность! — продолжал командовать Рой, перекрикивая общий галдеж. Посетителей осталось не так много — пьяные завывания солдатни не пользовались большой популярностью. — У входа стрррройсь!
      Гурьба НХРАФовцев вывалилась из провонявшего рыготиной, куревом и дешевым пойлом кабака.
      — Таааак... Не расходиться! Пока ждем Тома, всем оправиться! — икнув, заявил их мелкорослый "генерал", и нестройная шеренга бойцов, расчехлив батарею разнокалиберных причиндалов, оросила стену заведения сосредоточенным "обстрелом". Ник при этом оступился, чуть не окатив струей товарищей по оружию.
      — Порядок, пехота! Занять, блядь, оборону до дальнейших рас... распря... распиз... ряже... приказов, блядь!

      Всем
      Подвалившие к кабаку Луиза и Гэри увидели гурьбу пьяных солдат, рассредоточившихся перед входом, Дрейка, болтавшегося среди них, и Сонни, который стоял, привалившись к стеночке, сбоку, и ждал, глядя на всю эту братию.
      С севера, спотыкаясь, бежал рыжий паренек в расстегнутой серой куртке с солдатскими лычками, и тащил на себе целый арсенал. Он был еще метрах в десяти, и неотвратимо приближался.
      — Ссс... Стоять! — гаркнул на Луизу капрал со следами побоев на лице. Луиза смутно вспомнила, что это он махался с Дрейком на кулачках. — В городе военное половже... жени... Тревога, короче, — он махнул рукой. — Вы задержаны до выяснения. Как это. Посторонние. Ох ебааааать! — он задержал взгляд на Гэри, видимо, увидев, что его наряд стал на порядок ярче. И тут же озвучил ход своих мыслей. — Бля, это ж кровь. Ранен что ль?
*Дрейк — еще бросочек по выносливости на сопротивление опьянению.

**Получено Луизой и Гэри (распределите сами):
- Револьвер (7/7) (по характеристикам он как 9-мм пистолет)
- 13 пистолетных патронов.
- Патронташ (12/12)
- Дробовик (2/2)
- Трос (металлизированный, высокопрочный, 21 м)
- Кисет табака (10 порций)
- Деньги (38 кредитов РНХ)
- Сканер породы (исправный)
- Тяжелые укрепленные ботинки (производство НХ, качество высокое, степень износа средняя)
- Кнопочный электродетонатор
- Зажигалка (биотопливо, ХЗ сколько осталось)
- 2 пустые бутылки (пластик, 1,5 л)
- Бутылка масла (пластик, наполовину полная, 1 л).

Накладная: печать поставлена.

***Дрейк: заявки на забирание оружия не было. Это небольшой мастерский произвол, но с учетом того, что Дрейк пьян считаю себя в праве.
Олсо для скорости, предполагаю, что Дрейк с начала кипеша все же тусит с солдатами. Если это не так, пиши, поправлю пост.


(Ура, партия воссоединилась).
+2 | 'BB'| Wasteland. The Searchers, 21.09.16 19:01
  • Возмутительно мало тебя плюсую xD
    +1 от Вилли, 22.09.16 19:12
  • Ееее, материальные ценности
    +1 от Zloy Z, 23.09.16 09:07

      Второй раз было дольше и слаще. Первый вынес из головы все мысли, как взрывом, за одно длинное, яркое мгновение, и потом осталось только чувствовать, как внутри оседают искры от этого взрыва. Второй растянулся на... Мэгг не знала на сколько. Это была серия взрывов, и от каждого следующего разлеталось еще больше искр, чем от предыдущего. Они сплетались и разрывались, чтобы снова сплестись, поглощали друг друга и тут же отдавали себя без остатка, затаивали дыхание и жадно, со вскриком ловили воздух ртами.
      Судорога наслаждения сдавила ей грудь, и за первым разом последовала целая гроздь, и она балансировала на грани сознания, и так хотелось провалиться совсем, отключиться, но не хотелось ни за что оставлять его одного. И снова дрожащие руки вжимались в спину, крепко обнимая, вместо того, чтобы расцарапать кожу.
      И посреди этого безумия Мэгг пришло видение. Как будто машина эта целая, новая, и летит по незнакомой трассе на том самом автопилоте, о котором рассказывал Ловец, а она, оседлав его, запрокинув голову, смотрит через люк в звездное небо и уносится в него с каждым толчком, и возвращается на землю, и снова уносится, и низко ревет благородный двигатель, и сливаются в светящуюся полосу маячки вдоль дороги, а они несутся вдвоем куда-то, в другом веке, в другом месте, в другом мире, где есть это слово, которое так ни разу и не сказал ей ни Командор, никто другой. Слово, которое начисто забыл умерший мир, которое Мэгг сама-то не слышала никогда сказанным всерьез. Старомодное, красивое, обесцененное в ноль и все равно бесценное.

***

      Обессилевшие, они лежали на сидении, в одном спальнике на двоих, и им было не холодно. Огонь уже догорел, а фляжка опустела, было темно, но не страшно. Женское ее чутье говорило, что с ними ничего не может произойти прямо сейчас. Завтра — может быть, или потом... Но не сейчас.
      Тело было, как наполненный сосуд, безвольное, пропитанное наслаждением до кончиков ногтей.
      — Останься со мной здесь до утра. Пожалуйста, — сказал он хрипло и опять втянул носом запах ее волос. Ничего особенного — довоенный шампунь у Мэгг давно закончился, тратиться не хотелось, а новый им с Гейджем в развалинах не попадался. Давно она голову не мыла. И вообще уже посещали мысли, может, мол, постричься покороче. Но это было тогда. А сейчас она кожей затылка чувствовала, как блаженно улыбается мужчина, вдыхая аромат ее волос. И плевать ему было, когда она мыла голову последний раз.
      — И я не знаю, как вы там договорились... Но ты, может... Может, не пойдешь никуда завтра? Или ты и не собиралась?
+1 | 'BB'| Wasteland. The Searchers, 13.09.16 02:40
  • Ну, вот про грязные волосы, это ты зря)
    +1 от Зареница, 19.09.16 13:00

      Нелегким был путь княжича, но поболе всего жгло его чувство, что опоздал он к битве с Черным Витязем. Это ж какая, должно быть, битва была! Вот бы где удалью блеснуть, вот бы где себя показать, вот бы где доблесть свою прославить.
      И тем большим было его разочарование, когда увидел он тех чудо-героев, что бывшего Черноборода побили. Один лишь Виктор, даром что мужичина простой и неотесанный, имел вид богатырский и боевитый. Пусть не блистал наряд его золотом, а статью не походил он на князя или хотя бы на воеводу, но Василий в своих походах видал, что такие вот викторы, иваны да степки в войске - самый что ни на есть хребет. Да и шрамы воина говорили о ратном опыте и о том, что подвиги давались ему не с налета - тяжким трудом. Да, богатырь взывал уважение. Но вот остальные...
      Монахиня?! Василий к людям божьим относился ровно, да только что ей в бою делать? Басурманин, закутанный в плащ с головы до пят - так он сам походил на кромешника. И еще какой-то хитрый прощелыга, с ножичком и с улыбочкой на роже, а сапоги-то сверкают так, что ясно, как божий день - ворованные.
      Остальные и того страннее были. Еще один басурманин - лицо человечье, а повадки волчьи. Гусляр - вроде и седой, а вроде и моложавый. И еще какое-то странное, черное, хромое, да, не разберешь, одноглазое что ли? Уж не Лихо ли, которое столько витязей добрых сгубило? И его к царю пропустили во дворец?.. Вот уж делааа...
      Но дивиться некогда было: стража службу знает, привели-пропустили - значит надо. С холодком поглядывая на спутничков, Василий счел, что перед государем первым надлежит говорить человеку высокородному, а не простолюдинам и уж точно не басурманам.
      Поклонившись, как того требовал придворный этикет, княжич молвил:
      - Здравствовать тебе, государь свет-наш Иван, и тебе, государыня надёжа-наша Василиса, долгих лет и крепкого здравия. Зовут меня Василий, из рода верных слуг ваших, бояр Рощиных да князей Холмских, Всеволода Рощина средний сын. Прибыл я пред ваши светлы очи, потому как получил послание от князя Алексея Орла, чтоб на похороны к нему явиться. Да послание то хитроумный враг перехватил, и пока гнался я за ним, на похороны княжеские припозднился. А потому лучше моего вам эти вот люди расскажут, что были при том самолично.
  • Красиво написано, интересный человек.
    +1 от fiz, 15.09.16 10:23

      Печальная тень пробежала по лицу принца. С Минами было покончено. Что ж, эта деревня останется в его памяти и, возможно, только там. Скоро ее предадут огню и разорению, и большинству ее жителей грозит смерть. Ну что ж... Их оплачут, когда будет для этого время.
      "Минами. Моя первая победа. Победа, которой я не желал. Но Минами - это местность смерти. А в местности смерти люди не сражаются ради победы."
      - Годзаэмон! - крикнул юный князь, рывком вставая на ноги. - Ты, помнится, хотел одолжить ронину меч. Самое время. За мудрецом пойдешь ты. Встретимся у конюшни. Кирито, неси оружие и деньги туда. Айюна-сан, держитесь рядом со мной.
      Кохэку, возможно, был хорошим воином, но, видно, ярость снова затмила его разум, так что он собрался послать придворную даму, привыкшую к дворцовым коридорам, через ночную деревню, полную врагов и, возможно, бунтующих или просто обезумевших крестьян и лошадей, послать, чтобы она там еще кого-то разыскала. Нет, для этого дела годился только боец.
      Рёусин глубоко вдохнул ночной воздух. Вся его жизнь с вчерашнего дня была напитана смертью - чужой ли, принюхивающейся ли к нему его собственной. Все вокруг только смерть.
      И отличная ночь для смерти.
      - Я готов, - бросил он ронину, обнажив клинки.
+2 | Бегство в Ямато, 13.09.16 12:30
  • Как же принц героичен - без лишнего надрыва и пафоса...
    +1 от Yola, 13.09.16 12:36
  • И отличная ночь для смерти.
          - Я готов, - бросил он ронину.


    За это.
    +1 от lindonin, 13.09.16 14:28

      Хельги не видел, что стряслось с Ольфруном. И сложно сказать, что бы он сделал, если бы увидел. Оставить человека с переломанными костями в такой мороз — не лучшее деяние. С другой стороны, может, смерть от холода достаточно легкая — тело немеет, ты замираешь, засыпаешь, боль уходит... С третьей стороны, рисковать кем-то из своей команды, отыскивая следопыта, не зная наверняка, жив ли он — тоже блажь. Да еще и рискуя ведьмой, которая вполне могла замерзнуть насмерть, пока викинги возились бы с поисками.
      Словом, выбор был нелегким, и если бы у Хельги был воображаемый всевидящий друг, он непременно поблагодарил бы богов за то, что они избавили торговца от такого дела.
      В другое время и при другой погоде Хельги был бы рад всему, что с ним происходило. Но не сейчас, когда им угрожала опасность закоченеть насмерть, до состояния резных деревянных идолов, только не резных.
      Войдя в туман, торговец добрел до гейзера и осторожно положил ведьму у самой воды. Кажется, она тихонько что-то простонала. и это было хорошо. Хельги немного полежал, приходя в себя, ощущая лицом, как оседают теплые капельки воды. Потом стряхнул с себя и с Инге остатки снега — тут, вблизи источника, он таял довольно быстро, а оказаться в насквозь мокрой одежде было плохой идеей.
      Холод не берет человека сразу, но и отпускает неохотно. Тут нужно время. Хельги знал, как больно бывает, если закоченевшие руки опустить в горячую воду, и потому не стал опускать ведьму в гейзер. Вместо этого он снял с себя куртку и кольчугу, положил рядом меч, щит и лук, чтобы они были под рукой, если что случится, а еще снял с ведьмы платье и закутал в него ее ноги. Потом накрылся вместе с ней медвежье шкурой, обнял ее со спины, прижавшись всем телом, и сложил вместе ее непослушные, безжизненные ладони. Обхватил их своими.
      И сделал то, что так хотел раньше — втянул носом ее волосы, этот мед, пахнущий пеплом. И выдохнул теплый воздух из груди — туда же, в место, где затылок переходит в шею. И еще раз. И еще. Теплый воздух из своих легких — ее волосам. Тепло своих ладоней — ее ладоням. Тепло своего живота — ее спине. Все тепло, которого у него, взрослого, большого мужчины, хватало с избытком, которое умножалось под медвежьей шкурой, которое не могла отнять зима, слабая здесь, вблизи гейзера,
      "Возьми мое тепло. Возьми мое тепло. Возьми мое тепло и оживи. Я просто человек, и я не умею колдовать с травами, не умею говорить с духами. Боги не говорили со мной. Со мной говорила только ты. Возьми мое тепло и живи, и говори со мной снова."
      И еще вдох и выдох. И еще. И еще. Пока где-то там, внутри нее не треснет корка льда.
      "Зима, отдай мне ее! Смерть, отдай мне ее! Пусть она не моя. Но пока я рядом — и не ваша."

+1 | Blóð í snjónum[SW], 13.09.16 03:30
  • Очень трогательная забота)
    +1 от Blacky, 13.09.16 09:45

      Словно пламенем обожгло новое знание — сын кощеев! У Кошея — сын есть. Да не в том дело, что сын, мало исчадий мог наплодить темный царь там, на севере. Не просто сын — в внук царя Еремея. А царская кровь — не водица.
      Все бояре не очень-то жаловали царя Ивана, все считали, что раз не было у Еремея сыновей, стало быть, надо им промеж себя решить, кому следующим царем стать, выдать за него Василису да и основать новый род.
      А так-то выходит у Царя Еремея уже был наследник. И царских кровей. Кощей, конечно, враг, враг всеобщий, лютый, этого не отнять... Но только царь он, как ни крути, а "Ивашка" — так, удачливый прохвост, пролезший в цари счастливым случаем да наглостью.
      А если явится тот Кашеевич, да посулит солнце вернуть... Да вмиг старые рода Царя Ивана скинут.
      Все было ясно, как черным углем по белой печке.
      Ну что ж... Выходит, не только солнце надо достать, а и смуту предотвратить. Дело особое. Это не князя похоронить.
      Княжич встрепенулся.
      Да, недолюбливали царя и Рощины, и Холмские. Да, и сам Василий считал его одряхлевшим, не верилось, что совершил этот сморчок все те подвиги, о которых песенники вроде Лелислава этого в корчмах пели. Но все ж царь он. Какой-никакой.
      — Награды я, Надежа-государь, не заслужил покуда, — тряхнул он головой. — Прикажи за сыном кощеевым сейчас отправиться — я готов. В огонь, в воду, да хоть под землю — везде пойду. Отдай приказ только, да надоумь, где искать супостата. Живота не пожалею.
  • Про наследность замечено просто круто.
    +1 от vintermag, 11.09.16 22:23
  • А так на эту проблему даже я не смотрел. А зря!
    +1 от DeathNyan, 12.09.16 18:07

      Гэри, Луиза
      Доставая оружие ты всегда приглашаешь собеседника воспользоваться своим. И размахивать оружием перед тем, кто умеет с ним обращаться лучше или не хуже тебя — не лучшая идея. Такое частенько заканчивается пальбой и трупами.
      Этот раз не стал исключением.
      Гэри еще только начинал свой отчаянный рисковый прыжок, пытаясь голыми руками достать вооруженного и готового к драке мужчину через широкий стол, а комнату уже звонкий гром выстрела. Девятимиллиметровая пуля на такой дистанции молотком выбила бы из человека желание сопротивляться, а сорок пятый калибр выбивал из тушки все мысли вместе с дерьмом.
      Мэра просто размазало по стенке, его жена тоже не успела даже вскрикнуть — только в последнем усилии разрядила дробовик. Но женщина уже падала, и ствол смотрел в потолок. Все произошло в считанные мгновения — Гэри так и остался сидеть на столе, на четвереньках, не задетый, но обалдевший и оглохший от усиленного стенами грохота карманной артиллерии Луизы, щедро забрызганный кровью и мозгами человека, который полминуты назад так лихо крыл Большой. Даже усы у него были в крови.
      Азарт и адреналин ударили в голову так, что Лу, начав стрелять, не могла остановиться - шквал пуль дырявил уже мертвые тела, стены, разносил мебель.
      Только опыт подобных перестрелок позволил ей остановить дрожащие на спусках пальцы раньше, чем раздалось металлическое щелканье, но магазины уже были наполовину пусты.
      Грудь распирало изнутри, нос щекотал кислый запах пороха и смрад простреленных потрохов. В ушах звенело.
      Интересно, сколько человек слышало выстрелы?

      Перк: Следите за руками - Стреляя с двух рук из пистолетов, Луиза может бросить для левой руки кубы отдельно. Решение принимается после общего броска. Количество кубов соответствует левой руке, второй бросок принимается, даже если он хуже.



      Дрейк
      Дальнейшее Дрейк запомнил смутно — он бил кого-то с разворота, ему кто-то заехал в ухо, его опять затянуло в людской водоворот, а потом кто-то разбил лампочку, осыпавшуюся осколками прямо в человеческое месиво, и стало темно. Драка сразу утратила смысл - определить, кто перед тобой, друг или враг, стало невозможно. Толпа у дверей уплотнилась и притон, поднатужившись, выплюнул наружу сразу же распавшуюся ватагу.
      Оказавшись на улице, люди сразу перестали драться — черт его знает, почему. То ли уже прохладный воздух остудил пыл, то ли смена обстановки так подействовала, то ли всем больше не хотелось привлекать внимания к заведению.
      — Ну, надавали гадам! — раздался голос Тома. — За такое надо выпить! А, Сэм? Пошли!
Луиза:
-5 патронов в правом
-4 патрона в левом

Дрейк:
-3 к жизненным силам и разбитые костяшки


Карта

+1 | 'BB'| Wasteland. The Searchers, 07.09.16 14:25
  • Ну красота же! Только Гэри жалко =)
    +1 от Fiona El Tor, 07.09.16 15:25

      Рёусин был задумчив и погружен в свои мысли. Казалось, ни убогость пиршества, ни неотесанность крестьян, ни странность некоторых событий не смущали его или же прошли мимо его внимания.
      Нельзя было сказать, что он вел себя рассеянно — жизнь во дворце все же приучила его к обязательности соблюдения этикета. Но и интересы его явно обращались сейчас где-то в иных сферах, он смотрел на падающие звезды чаще, чем на людей и, обычно евший с хорошим аппетитом, едва притронулся к похлебке и разносолам.
      Человек, посвященный в его дела, но ненаблюдательный, мог бы понять это так, будто князя заботило, что солнце уже закатилось*, а клятв Кохэку он так и не услышал. Но, с другой стороны, тогда юноша поглядывал бы в сторону нижнего стола, а Рёусин почти не смотрел туда.
      Из этого состояния его вывел Годзаэмон своей репликой, но и то ненадолго.
      — Ты прав, — коротко ответил принц и повторил. — Ты прав. Отлично.
      Но лицо его не выражало ни озабоченности приготовлениями, ни радости от услышанного. Видимо, он воспринял все это как должное.
      Лишь появление Айюны несколько оживило принца. Он даже пару раз обмахнулся веером (хотя ему вовсе было не жарко). Быстрый перебор струн, казалось, заворожил его. По лицу юноши трудно было прочитать, что будит в нем эта музыка — азарт ли, волнение или трепет. Было лишь видно, что он заинтересован, как будто вспомнил что-то, связанное с этой мелодией. Рёусин не отрываясь следил за пальцами конкубины, выказывая при этом скорее интерес, чем восхищение.
      Наконец, звуки сямисэна стихли, и ее виртуозная игра отозвалась улыбкой на его лице (быть может, несколько официальной) и вежливым поклоном.
      — Наши гостеприимные, но опрометчивые друзья, похоже, по недомыслию забыли приготовить вам подобающее место, Айюна-сан, — произнес принц. — Лягушек не заставишь парить птицами, и нам остается лишь простить их. Однако вы напомнили о себе, осветив это место, словно упавшая с неба звезда.
      И затем жестом пригласил ее сесть за верхний стол.
*я так понимаю, закат уже был, раз у нас звездопад во все поля
+1 | Бегство в Ямато, 02.09.16 23:57
  • У нас тут прямо амурные многоугольники наклевываются ))
    +1 от Yola, 03.09.16 00:37

      Дрейк
      ♫ ссылка
      Сделать задуманное Дрейком, то есть, добраться до выхода — было не проще, чем найти дорогу в песчаную бурю. Водоворот схлестнувшихся в дикой кабацкой драке человеческих тел, подхвативший карты, стулья и кружки, крутил людей по комнате, не давая остановиться. Правда, теснота в отсутствие ножей (или желания пускать их в ход) одновременно служила и сдерживающим фактором — нелегко было в такой давке как следует размахнуться, стиснутые со всех сторон, люди топтались, вопили и пихались, в основном стараясь повалить друг друга на пол. Всех охватил азарт, копившееся неделями в патрулях и ночных сменах в шахтах выплеснулось на случайных противников. Битва шла ахартная и нешуточная — кого-то уже били головой о столешницу, и повезло, что стаканы в заведении были исключительно пластиковые. Возможно, как раз на случай таких вот побоищ.
      Лампочка весело мигала, качаясь из стороны в сторону и задорно скрипя проводом. Атмосфера просто сама по себе располагала к мордобою.
      Дрейка тоже пихали, мотали, толкали, но пока никто не пробил конкретно ему. То ли не хотели наезжать на здоровенного негра, то ли просто везло. Но вот, наконец, он почти добрался до выхода. Только дорожку к свежему воздуху ему перегородил один из местных завсегдатаев.
      Совсем избежать драки все же не получалось.
      Можно драться, можно попробовать отпихнуть и прорваться (крутость).
      Можно попробовать уклониться (уклонение) — 5 успехов и ты на воле.
      Опьянение временно снято в отношении драки.
      Луиза, Гэри
      Вот карта. Луизу можно узнать по шляпе и куполообразным достопримечательностям на передней панели. С остальным разберетесь.
+1 | 'BB'| Wasteland. The Searchers, 25.08.16 03:22
  • Карта - огонь
    +1 от Zloy Z, 01.09.16 07:55

      Мэгг лежала на сиденье, медленно приходя в себя, не шевелясь, чувствуя, как все части тела и души как будто оказались разобранными, отстыковаными друг от друга, омытыми сотрясающим сознание экстазом, а теперь постепенно заново становятся единым целом. Ею.
      Было слышно, как он дышит, громко, сильно. И больше не было ни звука. Ни слова.
      Он мог сказать сотни разных слов в этот момент. Шутливое: "Я тебя все-таки поймал". Запальчивое: "Ты лучше всех". Собственническое: "Будь моей". Что-то совсем бестактное про Командора или Гейджа, что-то загадочное про себя... Или бессмыслицу про звезды. Или красивую историю.
      Но он молчал громче, чем могли бы быть все эти слова. Он как будто взял что-то от нее и примеривал теперь, как ему этот новый кусок, как с ним теперь думать, чувствовать, видеть. Он был здесь, рядом с ней, он сжимал ее руку, но в то же время был где-то в себе, пытался что-то осознать или переосмыслить, или просто привыкнуть. Любые слова прозвучали бы фальшиво и ненужно.
      И только когда она почувствовала, что приятный дурман почти ушел и что ее плечам и лодыжкам становится зябко, он повернулся, обнял ее крепко, всем телом, прижал руку к ее животу, выносившему сына, но все еще молодому и упругому. Внутри сразу сладко заныло, так что снова плеснуло жаром в голову и вниз, туда, где в очерченном бедрами треугольнике ее тело опять захотело получить его. На этот раз волна была нежнее и легче, и пальцы уже так не дрожали, и волна не сбивала с ног, а ровно колыхалась в груди, накатывая постепенно, но все еще сильно.
      И чувствуя, как опять волнуется женщина, он наконец спросил:
      — Не холодно?
+1 | 'BB'| Wasteland. The Searchers, 31.08.16 21:12
  • Ветка плавно перетекает...)
    +1 от Зареница, 31.08.16 22:42



      Ловец взял фляжку, чтобы в свою очередь сделать глоток, и их пальцы на мгновение встретились. Ее ловкие, проворные пальцы, привыкшие действовать пинцетом и скальпелем, и его сильные, твердые, сменившие не одну дюжину перчаток, стершихся до дыр о битый кирпич и перекрученную арматуру развалин.
      Другие бывалые сталкеры — что Сэнди, что Уотч, да и Гейдж, пожалуй, тоже — выглядели порядком ободранными, и дело было не в одежде. Могильники царапали души посильнее, чем ладони и колени. Но Ловец как будто только отшлифовался там. Тем, кто был с ним не знаком, даже могло показаться, что ему не чуждо легкомыслие.
      Но легкомысленным он не был. Да, не завел он ни семьи, ни детей, но много ли Мэгг помнила сталкеров, у которых они имелись? Кому нужен мужчина, который сегодня, может, и принес хабара на пять сотен, а завтра ушел в город-могильник и не вернулся? Находились такие отчаянные женщины, но было их совсем немного. В основном они тоже были сталкерами.
      Вот как она.
      ♫ ссылка
      Ловец отпил из фляги и, словно почувствовав ее усталость, сменил тему. Ни слова больше не сказал о трудностях. Как будто заметил, как переходит Мэгг на другую радиоволну, и какое-то внутреннее колесико у себя тоже подкрутил.
      А ведь он все знал. Знал, как страшно и несправедливо погиб Командор и как тяжело она переносила его смерть. Как ее сторонились потом в лагере. Как тяжело бывает с Гейджем, с этим человеком, у которого, несмотря на все его лидерские качества и сталкерское чутье, внутри свои пустоши и могильники. Знал, что где-то далеко, в маленьком Хауорте растет ее сын, толком не узнавший отца. Знал, как страшно быть одной — он ведь тоже каждый раз оставался один, когда натасканные им новички уходили в другие команды. И все-таки ни слова не говорил об этих вещах, точь-в-точь как она сама, оказывая помощь, не жгла антисептиком открытую плоть, обрабатывая смоченным йодом тампоном только края раны.
      Слова ведь ничего не исправляют — ими не воскресить мертвых, не изменить мир, не вернуть прошлое. Слова только сообщают: "Ты не один, я с тобой". А он и так был с ней.
      Мужчина что-то говорил, глядя на нее или на пламя. Что-то рассказывал или вспоминал — она слышала его спокойный, ровный голос, иногда улавливая мысль, иногда пропуская целые фразы. Потом Ловец отодвинул люк в крыше — и в темном проеме показались крохотные огоньки. Еще глоток — и они там, в далеком, недоступном небе, стали чуточку теплее. Все по-настоящему красивое, что было на этой планете, люди сожгли, разбомбили и отравили. Но вот до звезд не дотянулись, к счастью.
      Давно стемнело, но только сейчас тяжелый день отпустил Мэгг, словно нехотя вытащив из нее когти.
      Был ли тому причиной хмель, или то, что она вдруг оказалась вдалеке от людей, или то, что ее прижимал к себе мужчина — но вдруг из глубины памяти пришло воспоминание "хороших лет". Уже после того, как в Корби пропали родители, и до самых сталкерско-бандитских разборок, то время, когда она переехала сначала в Инфинити-Резорт, потом в Рэд, когда началась по-настоящему взрослая жизнь. Тогда тоже свистели пули и лилась кровь, а гочи и рейдеры не были добрее или смирнее. Но тогда она часто ловила на себе взгляды мужчин. Тогда ее не называли Вдовой и не шептались за столиками, завидев ее в дверях бара. Тогда мир еще не показал свой оскал. Тогда она чаще смотрела на звезды. Тогда перед ней была гора, и она чувствовала, что в силах подняться на эту гору — молодость билась в груди, желание жить пульсировало в артериях.
      Мэгг часто вспоминала то время, но первый раз за последние месяцы и даже годы это воспоминание пришло без сводящего рот горького привкуса утраты. Оно наполняло изнутри и улыбка непроизвольно появлялась на лице. И, несмотря на все горести, оно не было ложью. Просто проблемы существовали вообще — вчера, завтра, через неделю. А это, пришедшее из прошлого — здесь и сейчас. И можно было удержать его на какое-то время. Может, набирая себе новичков в команду, именно это чувство и старался поймать Ловец?
      Мэгг ощутила, как их губы мягко соприкоснулись, и в этот момент что-то сжалось, как от холода, и сразу же разлилось тепло, и оно было уже больше, чем просто разливающееся смутное марево от алкоголя. Это было яркое, жаркое и жадное. И она почувствовала, что стоит на краю, вот сейчас можно прыгнуть в эту поднимающуюся теплую волну, и позволить ей затопить все. И смыть с себя что-то, что носилось уже больше года, срослось с ней, с ее именем и обликом. Но было еще возможно остаться в этом, дневном, тяжелом, непростом, в том человеке, которым она была последний год. И для этого надо было только разорвать объятие и отодвинуться на сиденье влево всего на дюйм.

      Его губы были горячими и мягкими.
+1 | 'BB'| Wasteland. The Searchers, 24.08.16 02:22

      Комментарии Джима по поводу деталей явно произвели на местных впечатление — похоже, тут давненько не видели механика, который не просто ковырялся в технике и иногда делал так, что она работала еще пару недель, чтобы хватило до конца сева или уборки урожая, а настолько хорошо понимал, что делает и что надо делать дальше. Иногда непросто было понять, почему Джим с такой головой и такими руками живет в конуре и питается сухарями. Может, все дело было в том, что он не очень хорошо заводил себе друзей? Или не умел себя продавать? Но как бы там ни было, после той ночи, когда рейдеры спалили его поселок, он жил, как червяк, а теперь еще и оказался в самой, что ни на есть, дыре. Может, это было указание свыше?
      — Пожалуй, эт странно... — начал все тот же старичок-пленитель. — Но вот какая заегулина. Не, эт определенно странно. В общем, ты Джимми, мне нравишься. Че-та в тебе есть такое, чего я давно в людях не видел, угу. Че скажете, парни?
      Черноглазый молча кивнул, счастья или хотя бы доброжелательности на его лице не наблюдалось, но такие здесь люди — зашуганные, неприветливые, чужаков не любят. А кто их любит? Только в Рэде к чужакам относятся нормально. Ну как нормально? Всем похуй.
      Патлатый дед прошамкал что-то вроде: "Шкажийму".
      — В ощем, Джимми. Смари сюда. Я — Фил. Это вот Лоренс. Вот этот почтенный человек — Фред. Мы тут решаем, кто чем дышит, кто подольше подышит, а кому хорош уже. И мы, вощем, решаем, што ты нам подходишь в целом. Пока окончательно не решаем. Но эта... Предваритно решаем. Понял? — Фил заулыбался. — Если с нам по-людски, мы тож не звери. Понял? — он похлопал Джима по руке.
      — Кароч. Переселим тя из клетки тут в одну хибарку. У мастерской. Ты первое время по поселку не шляйся особо. Тихо поживи, в спокое. Все окей будет — тогда уже с людями проголосуем. Но ты помни — тут мы решаем, кому дышать, кому погодить. Понял? — Джимми уже догнал, что это "понял" Фил говорил просто по привычке, мысль о том, что собеседник и вправду мог его не понять не приходила ему в голову.
      — Думаю, ты парень башковитый, и разберешь что к чему. И все у всех у нас будет окей. А. Вот еще. Еще одна вещь, о которой сказать надо. Ты ток не серчай, лады?
      При этих словах черноглазый сверкнул глазами. Горячий, видать, мужик.
      — Че узнать хочу... Как тебе Свинец?
      И Фил одним пальцем тронул миску Джимми. Пустую миску. Только на краях которой еще оставались потеки похлебки.
+1 | 'BB'| Wasteland. The Searchers, 16.08.16 12:37
  • Da_Big_Monstro
    +1 от InanKy, 16.08.16 12:42

      Толчки становились все сильнее и сильнее. Вот уже, казалось, от них дрожит весь подвал, позвякивает замок на решетке, подпрыгивает миска. А Джим лежал и лежал, устало глядя в одну точку. В ту точку, из которой, он знал, появится Оно.
      И Оно появилось. Но не сразу. Сначала толчки стихли, и песок в углу, в этой точке, стал осыпаться, воронкой проседать вниз. Песчинки зловеще шуршали друг об друга и перетекали в получившуюся ямку. А старик все лежал, все смотрел, как поднимается из ямы приземистое нечто, как небрежно смахивает с себя пыль, как перед ним возникает морда песчаного льва. Только тогда он бежал, быстро бежал, а в ухе у Джима пульсировала боль, и рассмотреть хищника было трудно. А сейчас он видел прекрасно каждую ворсинку, несмотря на мрак, каждый клык.
      Лев открыл пасть и низко, глухо зарычал, так что дрожали отдельные песчинки. Подошел к Джиму, капая слюной, наклонился над ним. Механик удивился, почему нет запаха зверя, нет вони из его пасти.
      Но в следующий миг он удивился еще больше — когда лев прошел через прутья клетки и исчез во мраке, как растворился.
      Ему снились еще сны. Долгие, муторные, непонятные, душные видения. Кошмары, от которых хотелось завыть. Детские кости. Все его страхи. Случайные люди, которые провожали его взглядами под вой ветра в месте, где не было ни песка, ни Пустошей. Псы, что глодали его сына, обнюхали его и пропустили. Живые и мертвецы смешались в каком-то диком хороводе, Джим то просыпался и искал последние капли воды в кружке, то опять засыпал и кричал во сне немым криком.
      Потом он спал в своей хижине, как когда-то давно, хотя это давно было всего несколько дней назад. Пришел Арчер и стал долбить ботинком по стене. Джимми вылез, но Арчер все бил и бил по стене, и когда старик проснулся, оказалось, что он все так же лежит в подвале. А охранник стучит по прутьям решетки. Дверь была открыта.
      — На выход.
      Сколько же он тут провалялся?
      Отлежал, все что можно, ноги и руки еще гнулись, тело затекло.
      Солнце встретило немилостивым жаром и светом, резавшим глаза, привыкшие к темноте.
      Машина с открытым капотом. Все хотят заставить его что-то чинить. Все.
      Трактор. Сельскохозяйственная машина.
      — Говорил, ты механик?
      Инструменты в ящике лежали тут же.

+1 | 'BB'| Wasteland. The Searchers, 09.08.16 03:36
  • You got me there.
    Поверил, что реально что-то лезет =)
    +1 от InanKy, 09.08.16 13:23

      Суета.
      Все это ненужная суета.
      Эти были живы. Мы их убили. Зачем все остальное? Зачем не идти дальше, искать новых южан?
      Корр думал так, вырезая руны на груди у убитых ножом старика*. Почему он подчинялся приказам этого человека?
      Он не боялся бледного, да и лысого тоже.
      Он не жаждал богатств, которые бывают после походов.
      Ему безразличны были судьбы армий и поселений. Он хотел убивать, и мог делать это и один.
      Корр, как и большинство северян, не решал вот так вот, разложив все по полочкам. Он слушал свое сердце. И сердце его было пока тут, с этими людьми.
      Его закаменевшее сердце, выгоревшее углем, в котором ярко горела еще только одна искра. И сейчас он словно чувствовал порыв ветра, идущий от спутников, который не давал искре погаснуть. А что будет когда она погаснет? Он ляжет, раскинув руки, на землю, и умрет, подставив тело холоду, горло волкам, а глаза северному небу, которое будет вбирать через них его душу, ведь оно того же цвета, что и его глаза.
      Или грянет гром и явится жестокий бог, чтобы забрать его или раздавить, как червя?
      Или просто будет тьма и ничто?
      Корру было неинтересно. Он хотел быть здесь. Идти дальше и убивать дальше. Разожгут ли убийства искру в пламя? Неважно!
      И вот он делал не то, что хотел, чтобы потом продолжать делать то, что хочет.
      Он вырезал нехитрую руну старым ножом с треснувшей рукоятью из оленьего рога. Он ждал нового убийства.
      Пока лысый доедал труп, Корр вдыхал послевкусие схватки, заглядывая в глаза каждому мертвому.
      Жалкая замена убийству. Крохи. Но хоть что-то.

*Я так понял, у старика еще был нож, на который никто не претендовал.
+1 | 'maan', 08.08.16 00:33
  • Хорош.
    +1 от Azz Kita, 08.08.16 14:12

      Ну, все понятно. Нормальное такое поведение. Закинуть удочку, а потом обрубила контакт. Манипуляция чистой воды.
      Сергей остервенело натянул джинсы.
      Он был очень зол. Он прямо чувствовал, как какой-то вентиль в груди раскручивается и выпускает с каждым толчком волны злости. У него, наверное, кровь бросилась в лицо, он чувствовал, как руки подрагивают. Страх прошел, как будто его и не было.
      — Понятно, спасибо, я так и думал, — ответил Сергей на молчание. Будет из себя строить тут. Блин.
      Он открыл навигатор на телефоне, чтобы найти, куда его забросило. Круглые окна? Ничего себе. Что-то прям из ряда вон.
      Пока навигатор грузился, девчонка еще и вертелась как будто специально, чтобы разглядел ее получше.
      "Ничего-ничего, покривляйся, подразнись. То, что ты меня затащила сюда, еще не значит, что я сам бы тебя захотел. "
      Вообще-то захотел даже, на какое-то мгновение. Татьяна была не лишена привлекательности. И дело было не просто в том, что линии ее тела подходили под общепринятый стандарт красоты, мелькавший в кино и в рекламе. Она была чертовски нежной, не как заварной крем, не как легкая прозрачная занавеска, а как дымка над лесом в какой-нибудь красивой долине.
      И это бесило еще больше — как такая вот красота сочеталась с такой глупостью, деланностью и хищничеством!
      Отведя взгляд от гладкого треугольника в низу ее живота, и снова проверив телефон, Сергей вдруг зло посмотрел прямо в глаза барышне.
      И очень удивился, увидев там наворачивающиеся слезы. Его буквально поразила догадка.
      "Так ей, наверное, ничего не сказали!!! В темную! Сейчас они там подсуетятся, убедят, что я ее... и накрутят так, шо пипец. Мдааа, вот попала дуреха... Это возможно, да! Хотя... Неее.. Хрень какая-то. По ней сразу видно, что она сломаться может. Кто стал бы рисковать остаться без дизайнера на дорогом проекте? Тем более, что дуре-заказчице вроде бы все нравилось... Неее... Чет не сходится."
      — Отлично получается. Какой-нибудь дурачок поверил бы даже, что ты ничего не знаешь, — проворчал он сквозь зубы, снова переводя взгляд на телефон.
  • раз нельзя поставить плюс, то поставлю голос :) дымка над лесом... :)
    +0 от rar90, 04.08.16 14:52

      — Я страшный человек?! — неподдельно удивился Сергей.
      "Что за хрень! Она не понимает, что произошло? Если это театр, то, блин, очень хороший".
      — Если это театр, то очень плохой! — с вызовом бросил мужчина, непроизвольно повернувшись обратно.
      Ну да, попа у нее была красивая, хоть ты тресни. И это еще больше взбесило. Потому что, получается, мало того, что провел с ней ночь, так еще и ничего не было. А если было, то еще хуже — стыдно, что с такой дурой, глупо, что посреди проекта, опасно, потому что непонятно. И главное, блин!.. Хоть бы что-нибудь помнил! Но нет, ничего же не помнил — ни какие губы у нее на вкус, ни какая она... вообще ничего!
      "Ох бляяяя..." — нехорошая догадка осенила Сергея. — "Ты думаешь, это все случайно? Это ни черта не случайно! Инфекция... Беременность... Она его обвинит в изнасиловании!!! Нихрена ж себе пошли дизайнеры!!! Да сколько ж им денег за такой проект отвалили, а? Что вот так вот... Вот тебе и курица," — передразнил он себя. — "Хотя о чем это я. За нее кто-то придумал. Бля. Как я попал-то... Суд, тюрьма..."
      Сергей почувствовал, как на лбу выступил пот. Он даже начал вспоминать знакомых юристов и адвокатов.
      "Как же они меня выцепили? Клофелин?"
      Клофелином его никогда не травили, но он догадывался, что отходняк от этой дряни был бы ого-го, голова бы раскалывалась. Впрочем, может, что-то другое. Откуда ему знать?
      — Какую инфекцию?! У нас ничего не было! — как можно более уверенно рубанул он. "И не могло быть", — добавил про себя.
      — Я не знаю, что вы там задумали, наверно, мерзкое что-то. Но я вас разочарую — у меня напротив подъезда стоит камера. Я вчера из дома не выходил после того, как вошел в половине двенадцатого. Как вы меня сюда доставили — я не знаю, но в то, что я сам пришел, никто не поверит.
      "Блядь, что ты несешь? У них наверняка судьи куплены... И еще подделают обследование, днк мою найдут... А запись уже выкрали наверное... Думаешь, там любители работают?"
      Но тут же кто-то невидимый потребовал взять себя в руки и не мандражить.
      "А может, и любители! Может, и правда эта курица одна все выдумала! Вот дура-то!"
      — И, кстати, может, хотя бы скажете, где мы? Я не знаю, как вам, мне на работу надо.
      Он стал искать свой телефон и собирать одежду, от злости совершенно потеряв желание прикрывать свою наготу. Пффф, что она там не видела?
      Им вдруг овладела яростная решительность. "Мы еще им покажем! Не на того напали! Кто-то должен их обломать!"
  • Ахаха! Досада :-)
    +1 от Lainurol, 04.08.16 13:39

      Девушка вздрогнула и начала не то брыкаться, не то кататься по кровати, и, конечно, было бы глупо ее удерживать. Но знакомые телефон и сумочка подсказывали Сергею, что как только она его узнает и поймет, что это не какой-то прохвост, страх сменится смущением и они как-нибудь сгладят неловкость.
      Как же он ошибался.
      Когда его взгляд упал на лицо Татьяны, он сам чуть не вздрогнул и с большим трудом удержался, чтобы не обронить что-то вроде: "Тьфу бля!"
      Утро было не то что испорчено... Сергей как будто чувствовал себя жестоко обманутым — ему обещали интересную историю, может, с хорошим концом, может, с драматическим или трогательным, а вместо этого каким-то диким вывертом поставили в глупое, неприятное, дурацкое положение.
      Пять секунд назад аромат незнакомки был тонким и волнующим, подушечки пальцев, касавшиеся ее нежной кожи, посылали в мозг мольбы придумать что-то, чтобы это повторялось снова и снова. Она была волшебной загадкой, ответ на которую знаешь, нужно лишь вспомнить, как его произносить...
      И все это разрушилось в мгновение ока!!!
      Ничего вроде бы не изменилось — тот же водопад роскошных шелковистых волос, то же сладостно-прекрасное гибкое тело... Но стоило лишь появиться ее искаженному удивлением и неприятием лицу, как Сергей уже ничего не хотел. Только выматериться.
      Как же это так получилось.
      Он отодвинулся, без суеты, но сразу же, согнул одну ногу в колене, чтобы ненавязчиво прикрыть обнаженную плоть от взгляда этой курицы (одеяло она сейчас наверняка утащит, чтобы в него завернуться), а то еще подумает, что он испытывает к ней что-то... О, Боже, да уже подумала!
      Сергей скрестил локти на груди и демонстративно отвернулся. Взгляд успел скользнуть по перепутанной одежде. О, блин, это еще что значит?!
      Все приятное, с чего начиналось это утро, обернулось несмешной и неприятной гребаной шуткой.
      Нет, ну не мог же он правда. С ней! Да ну блин, это не смешно.
      — Оденьтесь хотя бы, а? — не так холодно, как хотел бы, произнес он вслух.
  • бесподобно и тонко...
    +1 от rar90, 02.08.16 20:09

      Гейдж
      — Ладно, — согласился Ловец. — Хотя с ней же не знаешь, кто за кем присматривает, да? — добавил вполголоса, то ли шутя, то ли серьезно. — Но, в общем, ты еще подумай. Наверняка они будут на взводе, реально на взводе. Если пойдешь, то не отсвечивай. С утра будет мало посетителей, в толпе не затеряешься. Возможно, лучше послать туда шпика, Губку того же, и вызвать на разговор. А может, Губка уже что-то знать будет. В любом случае, удачи. Встречаемся все вместе за полчаса до полудня за баром Ворона и все вместе идем к "Одним махом". Там на месте четверо уже заходят внутрь, а остальные прикрывают, откуда получится. Если раньше вернешься в лагерь — будет отлично. Узнаем, чего ждать. Ну, давай.
      Махнул лапой на прощанье, и его лицо с мощным лбом скрылось.
      Был ли бы он рад смерти Гейджа? Да нет, непохоже. Потому что ему нравится Гейдж или потому что они сейчас в одной лодке? Как узнать это...
      ♫ ссылка
      И Гейдж остался совсем один. Сейчас он заснет. А завтра не остановить. Оно придет, и принесет с собой что-то: перемены, перестрелки, чью-то боль, чью-то смерть. Новые залоги и новые расплаты по счетам. И это что-то надвигалось на него. А он был один. Первый раз за много дней Гейдж остался по-настоящему один, в темной, душной палатке.

      Пост по желанию и если ложишься спать — конец эпизода для Гейджа.
Если будешь серьезно рефлексировать по поводу прожитого дня/последних дней — выдели одно из событий, с ним может быть связан перк или флаг.



      Вдова
      Ловец вынырнул из темноты палатки и повернулся к ней, протягивая рюкзак и винтовку.
      — Сказал мало ли, вдруг пригодится, — по-своему прокомментировал он.
      Спокойный, как и всегда. Видела ли она его хоть раз смущенным, разозлившимся или неуверенным? Да, наверное, было пару раз, но когда — уже и не вспомнить. Ловец и Гейдж — как луна и солнце. Хотя... Знала ли она как следует хотя бы одного из них? Вот Сэнди знала хорошо, тот дружил с командором. И еще парочку ребят неплохо знала. А эти мужчины не выворачивали душу, как дырявые карманы, держали свои крошки в закоулках сознания и не трясли ими перед лицом.
      — Все, пошли.
      Видимо, это и было приглашение.
      — Есть фляжечка. Но мы разбавим, если ты не против. Завтра непростой день.
      Высокий по меркам сталкеров (у них считалось преимуществом, если ты мелкий и можешь пролезать во всякие щели, хотя сила и выносливость тоже ценились), Ловец был неширок в плечах, но сложен хорошо. Хотя бы по сравнению с тем же Хвостом, главным в команде, из которой был Заноза, пропавший сталкер. Несмотря на то, что прутья руками Ловец не гнул, чувствовалось, что когда он упирается, сдвинуть его с места непросто, а когда борется, оторвать от земли получится только у настоящего силача. Крепкий не той крепостью сломанной и сросшейся заново кости, что у Джексона, который был, как в пословице, битым, стоящим пятерых не битых. Ловец был Крепкий, как мощная пружина: растянуть растянешь да порвать не порвешь, а отпустишь — как не растягивался.
      Вокруг было темно — палатки загораживали свет редких костров и фонарей. Костры сейчас жгли только те, у кого не было теплого спальника и хорошего одеяла. Зимой-то все, у кого есть топливо, нет-нет, да и запалят. С огнем повеселее все же, хотя и круглые сутки топить — никаких запасов не хватит. Ночи в это время года уже были холодными, но Вдову пока еще только начинало пробирать. А глотнув буза, можно было забыть о холоде.
      Ночь выдалась тихой, почти безветренной — редкость в этом краю жестоких пылевых бурь. И, хотя большинство людей забилось в свои ночные норы, в такой тишине можно было ощутить их присутствие: вдалеке отсвечивал костер с Клуба, из какой-то палатки ровным гулом тянул генератор (вот богатый человек, не жалеет энергии), слышался храп, из некоторых палаток раздавался тихий говор или лязганье металла — кто-то проверял перебранный и смазанный затвор, а может, курочил найденный за день замок на какой-нибудь коробке. А сверху Антей и Кретей светили с разных сторон, и звезды добавляли своего тусклого мерцания, словно подливая масла в спор близнецов.
      ♫ ссылка
      Вдове вдруг пришло на ум, что она давно не бродила так: ночью, бесцельно, просто так. После того, как убили Командора, ей вообще было не до прогулок, да и опасно было расхаживать по ночам одной, ведь бандиты могли решить и с ней разделаться для ровного счета. А потом, уже в команде у Гейджа, она по вечерам отсыпалась перед ходками, или штопала чьих-нибудь раненых, или просто готовила ужин на себя, Джексона и ныне покойного Дэни. А вот так, просто...
      Вдвоем Вдова и Ловец шли по лагерю, не торопясь, ступая по убитой земле, десятилетиями утаптываемой парой сотен ног каждый день. Было ощущение, как будто Ловец совсем не торопится идти к себе в палатку или к тому же Ворону в кабачок. И в какой-то момент Мэгг даже усомнилась, кто задает направление — он или она. Но в следующую секунду ее спутник задал вопрос:
      — Хочешь, можем на Клуб пойти, с ребятами посидеть. Там сейчас Черепица, Умник, еще человек пять. Погреемся. Или, если не хочешь никого видеть, я тут одно место знаю. Сразу за забором, чуть южнее дороги... Там можно тихо посидеть. Если вырвеней не боишься, они там бродят изредка, бывает. Там старая машина, без колес, темно-серая, помнишь? В ней жил кто-то давным давно, но уже лет двадцать пустует. Очаг есть, можно и огонь развести.
      Задумался, то ли что-то вспоминая, то ли выбирая слова.
      — Я туда всегда приходил, когда одному надо было побыть. Вроде недалеко от лагеря, неопасно. А вроде и за стеной, и как будто один совсем. Все ведь думают — просто древняя машины. А там хорошо. Я это место никому никогда не показывал...
      И оставил конец фразы не пойманным.
      "Но сегодня можно?"
      "Но завтра меня, может, не станет?"
      "Но тебе покажу?"
      Смолчал. Выбирай, мол.
      Когда ты все время замыкающий, прикрывающий, залечивающий, помогающий, отстирывающий бинты — решают другие. И право голоса — не то же самое, что выбор. Но вот сейчас это был только ее выбор.
+2 | 'BB'| Wasteland. The Searchers, 01.08.16 21:49
  • Вот именно то, что нужно!
    +1 от Зареница, 01.08.16 22:58
  • Ну прям вот романтика ваще.
    +1 от Draag, 01.08.16 22:58

      Хельги кивнул Рагнару, дескать, давай, ты за старшего. Пусть Гисли — бывалый муж, просоленный морями и просушенный ветрами, да и Хальфдан тоже, но за старшего надо было оставить Рагнара. Почему? Потому что он второй в дружине, после самого Хельги. В случае чего вести ватагу в бой должен не молодой и не старик, потому что чтобы вести за собой, нужен огонь в крови. У Хальфдана была крепкая кость и сам он был как сплетенный из корней старого дуба, но огня было маловато — со временем он развеивается, если человек ничего не добивается. А чего добился старик? Дренг в команде торговца, из своего добра — топор, да щит, да холодная лачуга где-то в Хордафильке? У Рагнара тоже было немного, но огонь он пока еще не растерял.
      Более норвежец ничего не сказал, только продел под руками у своих спутников веревку, обвязал так и эдак, перекинул, стянул в узел, не особенно хитрый — наверху надо будет быстро развязаться.
      Но завязывая веревку, Хельги поднял глаза и посмотрел прямо на Ольфруна. Не то чтобы зло. Не то чтобы с ненавистью. Но серые глаза были холоднее, чем промерзшая скала, чем лед на вершине утеса, чем покрытый сединой океан. Не вызов в нем читался, а какое-то отстранение. "Ты с нами, но не один из нас," — с таким посылом. Что это было? Может, и сам Хельги не смог бы объяснить. Может быть, по какому-то твердокаменному упрямству, не хотелось ему увязывать в один узел следопыта и ведьму? Узел — это ведь не просто так. Это, ётуны побери, символ. На море-то, когда парус подвязываешь, это просто хитрый изгиб веревки. А на суше?
      Но после, приобняв ведьму, как давеча, когда она чуть не упала на пороге своего дома, только покрепче, Хельги переменился в лице, словно прошло какое-то наваждение, или словно кости были им кинуты и он что-то решил про себя. И тогда он, как и подобало человеку с таким прозвищем, весело подмигнул здоровяку-Ольфруну и бросил:
      — Готово! Теперь если шмякнемся, то уж точно все вместе!
      Он приготовился испытать какое-то небывалое чувство от колдовства. Но вместо перебора неведомых струн или удара неведомого гонга услышал совсем другое. Не услышал, а ощутил даже через толстую медвежью шкуру — урчание, как у кошки. "Как же так? Скумри же, наверху", — успел подумать, прежде чем раздался Звук. Как его описать? Хлопок ладони о воздух? Звук, с которым выпадает роса? Шипение искр замерзшего костра? Плеск волн, задевающих облака на горизонте?
      Звук раскрывшей объятия тишины. И все. И они на вершине. Так просто. Никакого полета, парения, как у птиц. Раз и все. И совершенно ясно, что не прошло никакого времени, и в то же время ясно, что проходило не время. Как будто ветреное "сейчас", обнимавшее твердое "здесь", бросило его, перебежало, отыскало себе другое "здесь" и легкомысленно прильнуло к нему, шепча на ухо, что всегда мечтало быть только с ним. А новое "здесь" оказалось вершиной скалы.
      "Вот оно как!"
      А в остальном все то же — веревка, следопыт, медвежья шкура, ощущаемый через ее уютную меховую неуклюжесть стройный стан ведьмы. Только Инге сразу же потеряла сознание, повиснув на веревке и подхваченная мужчинами. Так оно, вроде, и должно было быть, но норвежец все же надеялся, что скоро она очнется. Не опасны ли вообще эти обмороки? Не сожжет ли ее изнутри огонь, который она так часто пускает в ход? Не иссякнет ли он, ведь она им так легко разбрасывается, хоть и не без важной причины?
      Распустив узел, Хельги отдал захваченную у Скегги железную кошку Ольфруну вместе с веревкой.
      — Сможешь найти трещину? Проверишь, чтобы была крепкая. Закрепить в ней кошку, застраховать веревку. Узел завязать. И вытащим остальных. Я присмотрю пока за ней.
      А сам склонился над Инге, положив ее так, чтобы она случайно не скатилась куда-нибудь, а еще лучше, чтобы утес или кусок породы защищал ее от ветра. Запахнул получше плащ, надел на нее свою шапку из соболя, положил под голову щит, чтобы не лежала в снегу, а то так и уши отморозить можно.
      — Скумри! — окликнул кота. Кот, конечно, не собака, чтобы прибегать по всякому поводу, но тут повод был важный. Если кот достаточно умен, пусть охраняет свою хозяйку, пока они втащат остальных бойцов. Силой и свирепостью боги его не обделили, а в случае чего позовет их с Ольфруном.
      И...
      Ожидая, пока придет кот, Хельги, стоя на колене, наклонился над ведьмой, чтобы получше ее укутать и... замер. Вот она, без чувств, еще сильнее побледневшая, но теплая, живая, будто спит. В последнем усилии, затмившем сознание, чуть приоткрыла рот, и там, между тонких губ, между сахарно-белых зубов, нежный язык, покойный, как спящий в логове зверь, который проснувшись, может и жалить колючими словами, и упрямо прятаться, и осторожно изучать того, кто замер в ожидании на пороге, и неистово ласкаться с таким же как он зверем, разве что чуть больше и сильнее...
      "Чего ты ждешь! Целуй ее!" — твердил Голос. Тот Голос, который вдруг возникает из ниоткуда, когда шторм швыряет кнорр с гребня на гребень, словно стараясь смахнуть с волос надоедливое насекомое, и тогда этот голос твердо и быстро говорит: "Спускай парус и разворачивай носом к волне!" Или в бою не кричит прямо в ухо, а откуда-то сзади, как будто этот невидимый и непрошеный, но такой безошибочный советчик уселся на закорках и выглядывает из-за шеи, он твердит: "Сейчас раскроется! Выжди и рубани по ноге!"
      И, может, первый раз в жизни Хельги мотнул головой, прогоняя непрошеного захребетного умника. И только провел рукой по мягкой щеке ведьмы, заводя пальцы за ухо, словно поправляя упавшие на лицо рыжие непослушные пряди. Почти с тоской подумалось: "И что она их не подвязывает, специально что ли?" Задержал большой палец на подбородке, пытаясь запомнить, какой он на ощупь. И тихо отнял руку.
      Нераскрытой тайной осталось: слаще меда были бы ее губы, или же горше полыни?
      "Не след вождю с бесчувственной девой тайком миловаться, пока дружина ждет", — сердясь и как бы оправдывая себя за колебания, думал Хельги, но знал, что не в этом было дело. А в чем? "А в том, что не пристало тебе красть поцелуи, как вору. Если уж умыкать, то всю целиком, так оно правильно."
      И удовлетворенный, что понял себя, норвежец встал, осматриваясь по сторонам. Где там кот? Как дела у Ольфруна? Справился ли? Нет ли какой опасности?

+1 | Blóð í snjónum[SW], 14.07.16 22:06
  • В последнем усилии, затмившем сознание, чуть приоткрыла рот, и там, между тонких губ, между сахарно-белых зубов, нежный язык, покойный, как спящий в логове зверь, который проснувшись, может и жалить колючими словами, и упрямо прятаться, и осторожно изучать того, кто замер в ожидании на пороге, и неистово ласкаться с таким же как он зверем, разве что чуть больше и сильнее...Разволновал ты меня на ночь глядя!)
    +1 от Blacky, 14.07.16 22:47

      Луиза и Гэри
      Луиза вела беседу, такую же тонкую, как ствол пулемета пятидесятого калибра, и такую же изящную, как пьяный шахтер в трусах на голове. Короче говоря, подать себя, как Реально Решающего Проблемы Дельца не очень удалось. Мэр назвал парочку имен, о которых Лу даже не слышала — это были ребята, заправлявшие оружейкой и металлургией в Большом. Ни уголь, ни руду Луиза раньше не возила — маржа там маловата для ее джипа. А жили в Айрон-сити как раз вот этим вот — подписывали договорчик с таким вот воротилой и давай ему выработку обеспечивать. Объем, цена, пересчет, взаимозачет — короче, дебри кое-какие в этом бизнесе имелись, и не все она поняла. Осталось от разговора ощущение, что это посложнее, чем тушняк возить.
      Даже Треверс там был скорее сбоку припеку, больше по мелочевке. Основной поток шел через Управление Внешней Торговли — те уже сами со складов брали и еду, и боеприпасы, и топливо, а вот со всякой ерундой не возились, суб-мать-их-контаркты заключали. Вот такая вот загогулина.
      Но если у Луизы есть связи в других поселках, где руду бы покупали, да она могла бы свести с правильными людьми — вот тут дааа... открывались перспективы. Вот только людей таких она не знала. Даже и поселков-то... Было там что-то где-то вроде бы такое производственное, ага. В окрестностях Большого. Но. Это же та же юрисдикция! Черта с два НХ разрешит им самим всю кухню держать.
      И вроде бы... Вроде бы что-то такое должно было быть в Хелене. Конечно, покупали они большей частью вещи у большого, орудия там, инструменты... Но были вроде бы и у них у самих какие-то грубые тяжелые серпы, какие-то лопаты кособокие... Значит, кто-то где-то что-то делает. Знать бы, в каких объемах? Черт его знает...

      Гэри тем временем искал, что бы такого присвоить. Вообще-то вещей было поболе, чем у того же Сонни в конуре его бабы. Но в основном довольно специфическая — разная шахтерская хуерга. Хотя и из нее кой-что могло бы пригодиться... Электродетонатор, например. Шлем с фонариком. Трос. А вот еще какая-то крутая вещь... Хз че, экранчик какой-то, хрень какая-то, но видно, что заумная... Наверняка недешевая. Только лежало все на глазах прямо у живоглота этого. Отвлечь бы его, тогда разве.


      Дрейк
      Бывший лихой водила БТРа и нынешний еще более лихой, хотя и менее косячный водила джипа распрямился, чуток покачиваясь, но все же смог устоять, не хватаясь руками за стол, стул или собеседников, не опрокидывая стаканы и не въезжая никаким случайным посетителям в торец локтями.
      На улице уже постепенно стемнело и начало свежеть, и это придало Дрейку бодрости и даже какой-то легкости. С наслаждением отлив на стену местного кабака на брудершафт с солдатней, боец баранки и педалей какими-то не очень хорошо запомнившимися маршрутами добрался до низенькой двери. После перекрикиваний и переругиваний полушепотом (Дрейк подивился, как люди могут так выразительно кричать шепотом) солдат с хозяином, их впустили внтурь. Оружие пришлось оставить в шкафчике на входе, иначе хозяин не соглашался нив какую. Было темно, как у Дрейка в жопе, как сказал бы его бывший командир, и разглядеть рожу владельца этого, похоже, запрещенного игорного заведения, не представлялось сколько-нибудь возможным.
      В итоге сели. Сдали. Кое-как придя в себя и оглядевшись, Сэм обнаружил за одним столом с собой какие-то новые рожи — плешивого наполовину беззубого черта и кудрявую бабу исполинского роста. Ну, и парочку солдат. Остальные сгрудились у своих за спиной.
      Плешивый пробормотал свое погонялово, но так, что Дрейк ни черта не разобрал.
      Карты уже были в руке.
Дрейк:
- Ставка, кратная 10 кредитам.
- Бросок по Интеллекту, если по-честному.
- Дополнительный бросок по Проворству, если мухлевать. Будет противопоставленный бросок этих товарищей. Не заметят — будет бонус к основному броску. Заметят — будет драка.

Играть пассивно. Сложность, чтобы уйти по нулям — 2 успеха. Каждый успех сверху — +полставки. Проигрыш — потеря ставки.
Играть смело. Сложность, чтобы уйти по нулям — 3 успеха. Каждый успех сверх — +1 ставка. Каждый недобранный успех - полставка.
Играть рисково. Сложность, чтобы уйти по нулям — 4 успеха. Каждый успех сверху +2 ставки. Каждый недобранный успех -1 ставка.
+2 | 'BB'| Wasteland. The Searchers, 04.07.16 23:17
  • Эталонный такой уже пост. Всё при нём, даже намёк на шанс подраться с гигантской бабой.
    +1 от Draag, 05.07.16 00:02
  • Хз че, экранчик какой-то, хрень какая-то, но видно, что заумная...
    Сразу видно - надо брать!
    +1 от Zloy Z, 05.07.16 20:29

      А Корру интересно вдруг стало.
      Ухмыльнулся, на побоище это неказистое глядя. Старичка зашиб младой. Неплохо, а че? Это воители всякие в сагах поют о том, что мол, великий воин, нету равных. Сунут в глаз тебе вилами, и уравняешься. Когда поединок — там да. А в свалке любой враг — это враг. Хоть мальчишка. Хоть баба вон, что лысому ногу стрелой пропорола. И кольчуга не помогла. А казалось бы, здоровый, как гора.
      Так что победа. Без вопросов.
      Высморкался, как следует, чтобы жижа на усах не висела — вроде все уже все равно человеку, а такого Корр не любил. Взвалил дубину свою, случайно подобранную, а теперь вроде как и верной ставшую, на плечо, глянул на младого не зло, но так, пронзительно что ли. Как сосулька, с ветки упавшая, и вдруг пробившая богатыря насквозь, до земельки.
      И спросил:
      — Нууу... и как оно?
+1 | 'maan', 28.06.16 21:52
  • Социалочка огонь.
    +1 от Azz Kita, 29.06.16 10:25

      Трудно было бы описать смущение, захлестнувшее душу Рёусина. Теперь ему ясен был вызывающий жест девушки, брошенная в грязь повязка, ее взгляд. Никогда еще он не заключал сделок, предметом которых были живые люди. А, впрочем, заключал ли он вообще какие-нибудь сделки?
      Однако еще труднее было бы прочитать эти чувства на его лице. Возможно, лишь Омомори-сан смог бы сделать это. Или и его усталость сделала не таким проницательным.
      — Если у этой девицы хватило духу отвесить пощечину ронину, то хватило бы и попросить у меня защиты, если бы она в ней нуждалась, Омомори-сан. Я не воюю с деревенскими девчушками, но клясться мне в верности, а через полчаса разбрасываться знаками моего расположения — это слишком. Если ронин возьмет ее силой — он понесет свое наказание так или иначе. Если же нет — то не о чем и говорить. Когда узнаем о том, каковы были его намерения, и отступился ли он от них, тогда и будем его судить, — подытожил князь, несколько горячее, чем начинал.
— Ну, а что касается демона... Омомори-сан, даже молодой человек с трудом выдержал бы то, что выдерживаете вы. Не печальтесь. Поспите, и, быть может, силы вернутся к вам. В любом случае, ваш мудрый совет и ваш дар предвидения стоят для меня не меньше, а то и больше, чем ваше магическое искусство. Отдыхайте. Пока что мы победили, и это главное.
+1 | Бегство в Ямато, 28.06.16 20:16
  • Я подумаю об этом завтра, потому что завтра будет новый день.
    +1 от lindonin, 28.06.16 20:49

      Рёусин внимательно выслушал обоих. Особенно его заинтересовала информация о ружьях. Однако пока было рано это обсуждать.
      — Мои верные соратники, — сказал он.
      Хотя.
      Уже столько сегодня было официальности, торжественности, жесткости. И еще сколько будет?
      — Друзья, — начал он еще раз. — Сегодня нам всем выпали трудные испытания. Я хочу поблагодарить вас за то, что вы храните мне верность в трудную минуту. Омомори-сан, вы, должно быть, как и говорили мне, раскаиваетесь в том, что наняли Кохэку. Не вините себя. Рио — действительно выдающийся воин. А ведь, как известно, трудно ездить на хорошем коне, трудно стрелять из хорошего луки и трудно командовать хорошими людьми. Рио — чистый огонь, человек без стержня, он мечется от предмета к предмету, от человека к человеку и от битвы к битве, кого-то сжигая на своем пути, а кого-то согревая. Именно поэтому он не стал ни генералом, ни даймё, ни даже начальником охраны. Я думаю, что и нам его не удержать у себя, ибо в глубине души он не верен никому, кроме своих принципов. Но это для нас нестрашно. Мы находимся в особых... в критических условиях, и здесь нужен особый человек, вихрь, пожар. Поэтому я думаю, что хорошо, что вы нашли во всей Хиджияме именно его. Пока что он показал себя не лучшим образом, но я вижу в нем мощь, которая может смести преграды на нашем пути. Он дал слово, что принесет мне присягу на закате, но даже если это произойдет, он может покинуть нас по приходу в Ямато. В любом случае, я благодарен вам за ваши старания и ни в коем случае не хочу, чтобы вы винили себя зря.
      В качестве дани уважения, Рёусин сделал легкий поклон.
      — Что касается тебя, Годзаэмон, ты также верно послужил нам. Твоя твердость помогла обуздать ронина. Однако по условию договора, который я с ним заключил, тебе необходимо будет сразиться с ним в поединке чести. Этот поединок будет не до смерти. Я решил, что сражаться в официальном поединке с ронином для тебя было бы унизительно, поэтому поединок состоится после того, как ронин принесет клятву. Кроме того, сейчас ты устал. Поэтому ты можешь сам выбрать день, время и место в течение месяца. Кроме того, я считаю, что ты заслужил награду. Ты говорил, что тебе нужен добрый конь, поэтому я дарю тебе лошадь онны-бугэйси. Это прекрасное животное, хотя оно и было слегка ранено в бою, однако оно все равно лучше, чем все кони, которые есть в Минами. Это кобыла, и ее имя Женсин Суру. Но ты можешь дать ей другое имя.
      Юный князь сделал небольшую паузу.
      — Далее. Мы все очень устали, и нам нужен отдых. Я благодарен вам за ваши соображения относительно нашего пути, однако окончательное решение мы должны принять, когда отдохнем. Решим это на совете. Также будет интересно послушать мнение нашего ронина и проводника. А! Вот. Проводник. Дело в том, что этот бездельник, которого я послал за трофеями, доставил только коня, деньги и кое-какие личные вещи воительницы, в том числе это письмо, в котором содержится приказ Намахаги, — он показал соратникам документ. — Необходимо послать туда несколько человек, объяснив это тем, что Кирито принес мне весть от солдат, что они отправились в разведку, и лес чист от дезертиров. Пусть сходят и принесут все оружие и снаряжение. Возможно, нам что-то пригодится. Луки, нагинаты, части доспехов. Все может оказаться полезным. Что касается Масы, я не держу на него злых мыслей. Я готов написать для него бумагу, дабы уберечь жителей деревни от нового зла. Ведь все они — мои подданные. Теперь. И действительно, взамен он должен приготовить нам припасы в дорогу. Раз жители не едят мяса, пусть отдадут нам несколько кур. И нам по-прежнему понадобится четыре-пять человек покрепче. Ронин не превратит их в армию, но все же они могут нести караулы и прикрывать спину воинам.
      Князь обвел своих людей глазами. Самых верных людей.
      — Остались ли у вас вопросы? Есть ли еще что-то, что вы хотите сообщить мне?


- Послать нормальных людей за трофеями.
- Подготовить все припасы к переходу.
+1 | Бегство в Ямато, 28.06.16 14:20
  • За все хорошие посты)
    +1 от Магистр, 28.06.16 18:33

      — Гыгыгы, соображаешь, хоть и мелкая еще! — посмеялся карлик. — Впрочем, не мне о мелкости говорить, да? Так вот что. Заставлять ты, конечно, не заставишь. Но посоветовать можешь. И давай-ка так все точки расставим: человек от тебя ко мне пришел — тебе подарок. Человек, с тобой поговорив, не ко мне пришел — с тебя штрафик. Такие вот расклады.
      Как бы там ни было, карлик после этого разговора допил и ушел. Да и остальные посетители понемногу разошлись. И немногие из них задержались до того момента, когда Черри, подянвшись наверх, спустился снова, позвал своих подручных, а чуть погодя с верхнего этажа донесся приглушенный, как потом оказалось, подушкой, одиночный выстрел.
      Керри, умотавшаяся за день, этого даже не услышала, а вот Дирк пошел наверх, спустившись оттуда очень-очень грустным.
      Таверны Джинна больше не было. Потому что сам Джинн пораскинул мозгами в одном из "сьютов", опрометчиво попытавшись обвести вокруг пальца третью по крутости банду в Рэде. Не срослось.
      Утром Керри и Дирк узнали, что теперь Таверной управляет... Загадка.
      Вот такая вот карьера.
      Но это была уже другая история.
+1 | 'BB'| Wasteland. The Searchers, 10.05.16 00:57
  • С последних четырех абзацев выпал в осадок о_О
    Но пока было - было круто ^^
    +1 от Winder, 27.06.16 11:11

      Убил. Еще одного убил, вышиб зубы, выбил дух из тела.
      Знакомая дрожь пробежала от загривка к пяткам.
      Вот теперь задышал. Вот теперь воздух почуял, холод, от которого немели уже пальцы на ногах, голод. В животе проснулось что-то.
      Убил. Да какая разница кого? Тог, кто поперек встал.
      Убил. За себя. За них. За землю. Но больше всего — за себя. Так, эдак пытался. Как змея извивался, как белка скакал.
      Пыль все. Не слышали боги, не слышали люди. А значит — смерть осталась.
      А со смертью просто. Входишь в нее, как в воду, выходишь — и смыло все. Пот, усталость, горечь, обиду. Все-все. Пожрать теперь бы. Вон, как лысый, упырь этот двухметровый упырь, весь скарбом обвешанный, прямо теплое мясо еще жрет, время не теряет. Сырое прямо. Как медведь жрет. А ну его в болото!
      Проводил взглядом убегающего. Нет, холодно ногам. Стал пятку прислонять к стопам мертвецов, чтобы найти, у кого сапоги по размеру придутся.
      Да и просто порыться. Пожрать бы тоже уже.
+1 | 'maan', 26.06.16 22:19
  • лютый, как и всегда.
    +1 от Mafusail, 27.06.16 08:48

      — Мы обсуждали это с Омомори-саном и пришли к тому же выводу, — согласился Рёусин. Он не колеблясь принял руку ронина — глупо было бы не доверять ему сейчас. — Подожди, я распоряжусь насчет заклинания.
      И легкой поступью направился к выходу, стараясь не показывать, как ему хочется оказаться наверху. В последний момент, уже поставив ногу на перекладину лестницы, он обернулся.
      — Ах да, веер. Оставь его себе! На память об этом дне. Пусть это будет мой первый тебе подарок. Эй, наверху! Отвести оружие! Убрать луки! Князь выходит!
      Поднявшись из смрадного подвала, Рёусин смерил всех победным взглядом.
      — Омомори-сан, ронин никому не причинит вреда. Рассейте свои чары, я хочу, чтобы он вышел.
      Взлетев на подведенного коня, Рёусин еще раз похлопал его по шее, на этот раз твердо, удовлетворенно, а затем потребовал тишины, воздев вверх руку.
      — Слушай все! — звонко прокричал он. — Мы, Окура-но-Рёусин, надлежащим образом изучили дело Рио Кохэку, пребывающего в этом погребе. Означенный выше воин произнес недостойные слова, будучи одержим демоном. Однако он, благодаря помощи, оказанной нашим преданным советником, Омомори Кёдзи, поборол злого духа и сейчас вернул себе трезвый ум. Мы, князь и владетель Ишу, объявляем свое прощение вышеозначенному воину и соизволяем взять его к себе на службу, ввиду его доблести и мастерства, клятву о чем он принесет сегодня на закате. Вам же, жители Минами, не надлежит бояться или чураться вышеназванного воина, ибо такое поведение опечалит нас. Напротив, ему надлежит выказывать всяческое уважение и гостеприимство, что, в свою очередь, будет приятно нам, князю Окура. Мы также выражаем свою признательность выше означенному Омомори Кёдзи и самураю Моридзуки Годзаэмону за верную службу. По случаю утренней победы и изгнания демона мы также разрешаем устроить сегодня праздник. Рио Кохэку! Выходи!
+2 | Бегство в Ямато, 24.06.16 00:37
  • Вот все и решилось
    +1 от Магистр, 24.06.16 00:46
  • Отвести оружие! Убрать луки! Князь выходит!
    Однако, юноша весьма и весьма харизматичен.
    +1 от Yola, 24.06.16 23:17

      Переночевать где нашлось с трудом — какой-то гараж, завал      енный хламом и строй материалами. Кое-как примостившись среди ржавых бочек, искромсанных деталей кузова, потрескавшейся резины и другого барахла, бойцы обосновались на отдых.
      Все это нехило напоминало ловушку — выход из гаража был всего один, стены — достаточно крепкие, но Билли сомневался, что они удержат винтовочную пулю. Только вот выбирать не приходилось: "Или так, или под открытым небом," — отрезал одноглазый. — "Под открытым не советую — гочи, сука, растяжки обходить научились".
      Тревожный вечер и душная, беспокойная ночь, прошли вопреки ожиданиям, тихо. Под утро им выдали кормежку — вяленое мясо, картофель, черствые сухари. Жить можно. Залили баки чистым, хорошего качества бензином, до отказа нагнали водички в канистры и бутыли. Все по-честному, как оказалось. И отправились на свой нелегкий промысел.
      Поехал с ними Глазастый и два бойца помоложе. Всего семь человек — ничего так сила.
      Боттом таун, какоказалось, располагался в русле высохшей реки — половина городка стояла на высоком берегу, а половина — под ним. Сплит-таун его надо было бы назвать.
      Билли видел разную оборону — видел крепости и стены, видел доты и вырубленные в скале пулеметные гнезда. Тут же каждый дом был маленьким фортом — обнесенный стеночкой, с обязательной вышкой. Кое-где дежурили гаврики.
      — Ну что, внутрь пойдете сразу? — спросил Глазастый. — Можно, конечно, попробовать форпост их грохнуть и языка взять. Но тока сука шумновато выйдет. Тревогу объявят.
+1 | 'BB'| Wasteland. The Searchers, 22.06.16 03:31
  • Ребята, а напишите мне в личку кратко.
    - Есть ли что-то, что вам не нравится, разочаровывает, беспокоит

    Ну, уровень сложности же. Обязательно нужно сделать что-то такое, чтобы жизнь ну вообще мёдом не казалась ни разу))) Чтоб не просто поселение-крепость, а чтоб в нём ещёи каждый дом был домом-крепостью))
    А сам сюжет с двумя поселениями, "ворующими" друг у друга доктора и механика, он клёвый и по-бытовому правдивый, чем и подкупает.
    +1 от Draag, 22.06.16 06:44

      Верхом Рёусин сразу же почувствовал себя увереннее. Теперь он мог взирать на всех свысока, не прибегая к надменным взглядам. Хотя он и чувствовал усталость, но сама торжественность ситуации и ощущение, что у него теперь есть хоть какие-то воины, придавало бодрости. Пожалуй, лишь следы ударов Ханпейты могли рассказать о непростом дне князя, который все утро шел по полям и лесам, сражался и принимал трудные решения, но сейчас был бодр и, кажется, даже немного весел от того, что вновь оказался в седле.
      У юноши не было заранее приготовленного плана, но, с высокого места осмотрев картину происходящего, он понял главное — ронин сидит взаперти. Действительно, глупо было бы сажать пленников в погреб, дверь которого можно высадить плечом.
      — Окружить выход! Наставить копья! Приготовиться стрелять! — твердо и грозно скомандовал принц. Затем он подозвал к себе Кёдзи, и тот коротко рассказа об угрозах ронина, о том, что в его мече демон, что ронин не в себе и меч необходимо у него изъять и уничтожить.* Он подъехал поближе, так, чтобы находиться сразу за спинами своих бойцов.
      — Рио Кохэку! — если голос ронина звучал, как рев зверя, то голос юного князя в тишине звенел, как тетива нового лука. — Ты оскорбил меня, назвав трусом, и кроме того осмелился вызвать меня на поединок. Обычно даймё не снисходит до ответа в подобных случаях. Однако, учитывая, что ты доблестно сражался за меня, и из уважения к твоему воинскому искусству, я все же отвечу тебе. Знай, что если ты решишь прорываться, тебе не выбраться живым. Ты просидел взаперти достаточно, чтобы твои глаза отвыкли от солнца, и если ты вылезешь из люка, тебе понадобится несколько секунд, чтобы привыкнуть к яркому свету. Но и без них тебя пронзят копьями и стрелами, тебя обварят в кипятке, тебя поразит магия оммёдзи и другие средства, о которых ты не помышляешь, а если понадобится, мы сожжем дом вместе с тобой. Ты никого, слышишь, никого не убьешь в этой деревне! Ни досточтимого Омомори-сан, ни храброго Годзаэмона, ни Кимико, ни ее отца, ни распоследнего крестьянина! Подумай дважды, прежде чем бросаться на дверь.
      То, что все соратники были на его стороне, придавало силы голосу принца и ему самому. Он огляделся вокруг: вот добрый и мудрый прорицатель, прекрасная и смелая Айюна, верный и пылкий Годзаэмон, Кимико, жаждущая доказать свою преданность, ловкий Кирито...
      — Мне говорили, ты понимаешь только язык силы. Ну что ж, думаю, мы разобрались, кто здесь сильнее. Теперь посмотрим, понимаешь ли ты язык разума. Ты говоришь, что я оскорбил тебя, заперев в подвале. Что за чушь! Теперь подумай головой: я — князь, мой долг — заботиться о моих подданных и соратниках. Идет война, Кохэку! Моя война, которую я веду против хитрого и умелого противника, я нахожусь в захваченной стране, вокруг рыщет враг, несколько вражеских солдат бежали, разнося весть обо мне по округе. Я зову своих людей, чтобы обсудить дальнейшие действия. Один из моих союзников, который и раньше демонстрировал своеволие и алчность, не является, не называя причины. Более того, он идет в дом, где сидят мои пленники. Чтобы унять свою жажду крови, пытая пленников? Или же чтобы освободить их и дать им в руки оружие? Ни один даймё, будучи в своём уме, не дал бы тебе возможность сделать это, не дал и я. Или может, тебя оскорбляют сомнения в твоей верности? Что ж, естественно сомневаться в верности наемника, который призывает продавать твоих соратников, который сыплет насмешками и спорит об оплате, часть которой уже получил. Можешь чувствовать себя оскорбленным сколько хочешь, но лишь глупец не поймет, что цель моих действий — не оскорбление, а защита тех, кто остался вместе со мной в трудную минуту.
      Юноша еще раз посмотрел них, на людей, с кем он дошел до Минами. Да, конечно, все они были верными, преданными людьми, но... Никто из них никогда не заменит ему ни отца, ни матери, ни сестер, ни друзей. Один лишь Годзаэмон был другом детства, но его вид пусть и радовал, в то же время давал почувствовать горечь утраты. Он ведь напоминал обо всех тех, с кем уже никогда не промчаться верхом по улицам Хиджиямы, с кем не осуществить детские мечты о походах, женщинах, совершениях... Исход ночного сражения оставил в душе князя дыру размером со сгоревшую Хиджияму, и собравшиеся в Минами люди, конечно, помогут ему добраться до Ямато, и, может быть, даже вернуть трон, но сумеют ли заткнуть эту зияющую дыру с обугленными краями? Рёусин сильно сомневался в этом.
      — Ты еще и назвал меня трусом. Что ж... все в этой деревне в той или иной мере боятся тебя. Ты — умелый боец, а кроме того еще и бываешь одержим, а это опасное сочетание. Но неужели ты думаешь, что я, Окура-но-Рёусин, убоюсь смерти от твоего меча? Я, потерявший дом, семью, всех родных и близких? Я, кого лишь долг правителя и желание мести останавливают, чтобы не броситься на меч или не сразиться лицом к лицу с тысячной армией? Ха-ха-ха! — юноша рассмеялся тихим, совсем невеселым смехом. — Ну смотри же.
      Рёусин легко спрыгнул на землю и похлопал коня по шее. Ну и красавец! От прикосновения к его гладкой шерсти веяло грациозной силой, изяществом и благородной гордостью, и от этого ощущения мурашки удовольствия пробежали по спине лорда Окуры. "Недолго ты служил мне."
      Молодой князь вытащил из-за пояса оба меча и отдал их Годзаэмону. На секунду сжав плечо Моридзуки и приблизив губы к уху своего друга, Рёусин тихо проговорил, хотя стоявшие совсем близко, возможно, и слышали его слова: "В моей комнате деньги. Если я не выйду из подвала, позаботься о Ютанари-сан".
      Наградив Кёдзи ледяным взглядом, в котором и без способности прорицать чувствовалось: "Даже не пытайтесь мне помешать", князь, обмахнувшись веером, подошел к двери, откинул засовы, распахнул ее и спрыгнул вниз.

      На лепестке,
      Что на ладонь мне лег,
      Не видно кровь.
**

      Хотя вонь искромсанных тел сразу же ударила в нос, юноша сначала ничего не мог видеть в темноте.
      Но ему было достаточно знать, что ронин где-то здесь:
      — Ну что ж, Рио Кохэку! Ты хотел, чтобы я дал тебе возможность убить меня? Вот я, Окура-но-Рёусин, почтил тебя своим приходом. В руке моей — боевой веер, чтобы ты не сказал, будто я пришел безоружным. Срази меня, а потом умри, как бешеный пес. Или брось свой меч, признай, что я не трус, и поговорим, как мужчины.
      Рёусин и правда не знал, кто из них теряет меньше. Возможно, оба не теряли ничего.
*Согласовал с Yola в личке.
**Символ дома Окура — красная роза.
+3 | Бегство в Ямато, 19.06.16 18:44
  • Монументально.
    +1 от lindonin, 19.06.16 21:17
  • Эпичное появление.
    +1 от Рыжий Заяц, 19.06.16 20:32
  • В этом столько же благородства и высоты духа, сколько и чудовищной несправедливости.
    +1 от Yola, 20.06.16 08:22

      Рёусин кивнул и тоже сел на пол, не видя, куда садится — на сухое место или в лужу крови. Да и велика ли разница? Быть может, его собственная кровь сейчас так же разольется по полу.
      Грубость слов ронина его не шокировала — для дворца эти слова были слишком вульгарны, но здесь, в залитом кровью, провонявшем трупами подвале годились не хуже, чем изысканные выражения.
      Рио напрасно ждал подвоха — у юноши за пазухой не было ни спрятанного ножа, ни яда, ни магического трюка. Только стальной веер в руке и бумажный — за поясом юкаты.
      — Благодарю за эти сведения, — ответил юный князь. — Я примерно так и предполагал — было бы странно, если бы Намахага оставил такую женщину без своего покровительства. Значит, эта потеря разозлит его, а значит, он потеряет трезвость расчета. Да и для большой армии нужно много провианта, поэтому людей он рассеял по округе. Это нам на руку — если повезет, то когда соберем армию, ударим раньше, чем он сможет всех собрать.
      Рёусин выслушал и вторую часть, о мести.
      — Ты не приносил мне присяги, а значит, не слуга, а я тебе не господин, и потому я не знаю, о каком долге ты говоришь. Если ты про свои обязанности наемника, то твой наниматель — Омомори-сан. Однако правила войны таковы, что все, кто идут за мной, должны видеть во мне вождя, или уйти, или умереть, иначе дело обречено, будь на моей стороны хоть десять тысяч мастеров меча. Если ты считаешь, что твое время умереть пришло — я дам тебе то, что ты просишь, и ты сможешь умереть достойно. Если же ты хочешь уйти — что ж, сейчас я вижу, что ты не предатель, А твои слова не могут задеть меня в силу моего титула. Я спустился сюда лишь для того, чтобы ни ты, ни другие не посчитали, что ты смог напугать члена рода Окура. Я не смогу тебя выпустить? Никто не сумел помешать мне запереть тебя здесь, никто не помешает и выпустить. Я все еще даймё Хиджиямы.
      Рёусин обмахнулся веером и протянул его Кохэку.
      — Здесь душно.
      Он какое-то время просидел в молчании, словно собираясь с мыслями.
      — Есть и еще один вариант.
+1 | Бегство в Ямато, 20.06.16 02:36
  • За два последних поста (плюсовалка оклемалась - аллилуйя!)
    +1 от Магистр, 20.06.16 02:53

      Рёусин и Айюна
      Айюна застала Рёусина не в самый подходящий момент, и входить без разрешения было с её стороны дерзко. Однако юноша чувствовал себя обязанным ей. К тому же женщине, да еще и в приватной обстановке было простительно большее, чем тому же оммёдзи.
      Получше запахнув юкату, юный князь хотел было пригласить Айюну войти, но его прервали дерзкие крики ронина. Рёусин сморщился, как от несвежей рыбы.
      Именно сейчас он понял, почему ронин, несмотря на всю его грубость, был ему симпатичен. И именно сейчас понял, почему чувствует к нему такое сильное отвращение. Страх? Да, пожалуй, он относился к воину с опаской, но этим человеком всегда обуревали страсти, а действительно бояться стоило лишь тех, кто умеет оставаться спокойным. Из того, чему учил его отец, Рёусин отлично знал, что человек, который хочет убить тебя и в силах это сделать, никогда не будет кричать: "Иди сюда и сражайся!" Он придет и убьет, как Намахага, и сделает это стремительно и смертоносно. Значит, ронин либо просто был не в состоянии выбраться наружу, либо вел еще какую-то игру пойманного в клетку тигра.
      Да, Кохэку чем-то отдаленно напоминал ему отца. Своей непримиримостью, мощью, умением выплескивать ярость единым потоком. Но отец Рёусина был князем. Не захватчиком, не обладателем по праву сильного, он был владетелем Ишу по праву долга, по праву человека, под броней жестокости и ярости которого скрывается большое сердце. Сердце, где помещаются замок, Хиджияма и вся провинция Ишу со всеми своими жителями. Сердце человека, которому не все равно.
      Рио же был эгоцентристом, в груди его жили алчность, гордыня, цинизм и строптивость. Поэтому все те качества, которые в покойном лорде Окуре выглядели благородно и достойно, в ронине оборачивались низким и зловещим.
      Вряд ли принц мог бы выразить все это словами, но чувствовал сейчас очень ярко. И оттого, что Рио напоминал отца, и особенно оттого, каким сильным при этом был контраст, мальчику становилось очень одиноко. Это ранило гораздо сильнее, чем вопли и оскорбления разбушевавшегося наемника.
      Рёусин вздохнул. Вообще он предполагал, что быть даймё непросто, но что так непросто...
      — Айюна-сан, — начал он немного рассеянно. — Как видите, наш ронин то ли пьян, то ли сошел с ума, то ли несколько забылся. Видимо, мне придется пойти и принять какие-то меры по этому поводу. Однако, я хотел поговорить с вами с тех пор, как мы приехали в Минами, и не хотел бы это откладывать. Прошу, проходите. Сядьте ближе. Так много всего... произошло, — как-то невпопад ввернул он. Потом, вздохнув, немного помолчал, переводя дух. Что там говорил Омомори-сан? Все вылетело из головы. Закрыл глаза. Еще раз вдохнул, выдохнул. Кажется, крики ронина за окном стихли. Крики мучимых пленников тоже закончились. Видимо, как и сами пленники. Собравшись с мыслями, Рёусин посмотрел на конкубину.
      — Айюна-сан, — начал он. — Мне кажется, все эти события несмотря на их... словом, мне кажется, мы с вами преодолели былую неприязнь. Однако, я все же чувствую, что должен сказать это. Долгие годы я... Я был к вам несправедлив. Возможно, в семье моего отца и существовал определенный разлад, однако я не хотел бы, чтобы эта тема более поднималась между нами. Поэтому я прошу вас простить мне все те случаи, когда я досаждал вам. Возможно, я многого тогда не понимал.
      Он немного перевел дух и ненадолго отвел свой взгляд. Фууууу, сказать все это оказалось не так-то просто.
      — Я хотел бы от всей души поблагодарить вас за то, что вы сделали сегодня в лесу. Конечно, сражения — не самое подходящее занятие для девушки вашего положения. Однако ваше мужество и самообладание спасли меня там, где не спас меч ронина. Я долгое время ошибочно подозревал вас, но теперь я вижу, что ваша верность сделала бы честь многим воинам. Впрочем, я надеюсь, что вам больше не придется рисковать ради меня таким образом. Я никогда не забуду того, что вы сделали. О! — Рёусин улыбнулся, вспомнив. — Ваша лента. Кажется, она не принесла мне удачи в бою, но не думаю, что вас можно за это винить! Мы часто придаем знакам не тот смысл, которым они на самом деле обладают. Отныне и впредь я буду носить эту ленту на своем мече в память о том дне, когда наши старые разногласия потеряли свое значение. И в знак расположения к вам. Кстати, как вы себя чувствуете? Удалось ли вам выспаться? Нам скоро, возможно, предстоит еще один переход.
      Он всмотрелся в ее лицо.
      — Во время боя я не мог уделить внимания вашим страданиям — нужно было сражаться. Но сейчас... Я искренне надеюсь, что все следы схватки скоро навсегда пропадут с вашей прелестной щеки. Но...
      Рёусин немного смутился, но продолжил, сбившись с официального тона:
      — Словом. Если вдруг случится так, что останется какой-нибудь шрам... Для меня вы не станете менее красивой.
      За окном опять раздался рев ронина, на этот раз слов Рёусин не разобрал. Подходящий фон для такого объяснения, что уж там.
+3 | Бегство в Ямато, 16.06.16 01:05
  • Японская романтика, что уж там.
    +1 от Draag, 16.06.16 11:46
  • Отлично пост)
    +1 от Магистр, 16.06.16 01:16
  • ну вот, какие замечательные слова нашлись для дамы :)
    +1 от Yola, 16.06.16 10:11

      Джим успел поднять руки. Повернуться не успел.
      — Стоять, — сказал голос. Мужчина. Немолодой. — На колени.
      Голос был сухой и сладковатый, как будто бы чуть-чуть с гнильцой. А дуло — твердое, приятно холодило место между шеей и затылком. Вот сейчас бах — и все.
      — Руки за спину.
      Да неее, кто ж будет патрон тратить на такого доходягу?
      Руки стянула веревка.
      А пол такой твердый, и