Набор игроков

Завершенные игры

Форум

- Общий (9877)
- Игровые системы (4667)
- Набор игроков/поиск мастера (27233)
- Конкурсы (5677)
- Под столом (17397)
- Улучшение сайта (5532)
- Ошибки (2420)
- Для новичков (2729)
- Новости проекта (6596)

Голосование за ходы

 
      Рощин въезжал в Полоцк уже с совсем иными мыслями, чем в Загатье. Здесь он и чувствовал себя увереннее, и смотрелся вельможнее. Он уже был не тем мальчишкой, которому ожидание схватки горячит кровь и смущает душу, но и не уставшим от войны человеком, мысли которого сводятся к "а хоть бы пронесло, Господи помилуй". Он был спокоен, собран, ярость его — свежая, чистая, как булатный клинок — надежно упрятана в сердце, как в ножнах, с тем, чтобы не мешалась, пока не понадобится, а как понадобится — так тут же ее и обнажить. И пойти ломить.
      Глаз все замечал, да не все отмечал. Фейерверки? Красиво! Гуляния? Пышно! Ворота? Надежно! Да и ладно. Не было мечтательности и желания думать о небесных кренделях.
      Княжич был настроен на Дело.

      Да не на то.

      При словах Соловья и Маринки Василий встрепенулся. И замер, поводья теребя, отчего Вихрь даже мотнул головой недовольно. Куда пойти — во палаты али в храм?
      С одной стороны — надо бы, конечно, в палаты. Потому как кто ж еще князю Ростиславу про кощеевские замыслы расскажет? Прохор, вон, с холопьим своим разумением, при земле остался, не поехал, не силой же его тянуть было. Всеслав, понятно, не годится. Данька вроде мал еще. Матушка уважаемая, но уж больно скромная, а там сейчас не до войны же, потому нахрап нужен. Осьмуша... Осьмуша дружинник всего лишь. Фока? Скажешь тоже... Олена - пока силу свою не покажет, кто поверит, что она не просто девочка из лесу?
      Не хватало Лелислава, ох, не хватало.
      Но и оставить Маринку в такой момент Василий не мог.
      Дело... Дело оно как-нибудь да сделается. Ну, задержится он ненамного. Ну, что решит один час? Соратников его кот не просто так выбрал, уж родят что-нибудь и сами, не дураки какие. А вот если у Маринки что не срастется, сколько себя потом корить, что рядом не был в трудный момент?
      — Расскажите князю о кощеевском заговоре, о войске, — наказал он своим соратникам всем сразу. Разберутся как-нибудь, кому что говорить. — Мы придем скоро.
      Спрыгнул с седла молодцевато и пошел с Соловьем да с дочкой его.
      Немного боязно было, что не так все пойдет как-то. Зябко будто на душе. Но виду княжич не подавал. Да и все лучше определенность, чем дальше мыкаться. Узнаем, как оно, тогда и решим. Надобно в глаза смотреть тому, что происходит, а не голову в кусты прятать. А иначе что ты за князь такой?
  • Надобно в глаза смотреть тому, что происходит, а не голову в кусты прятать. А иначе что ты за князь такой?

    +
    +1 от masticora, 22.08.17 01:37

      "Снайпер!" — думает Ник. Мысль словно вспышка — слишком быстрая, чтобы напугать, слишком четкая и резкая. Тут же рядом оказывается напарника Ворона.
      — Пригнись! Пригнись! — кричит ему лейтенант. От дребезга и грохота взрыва, откусившего солидный фрагмент особняка, у него заложило уши, и теперь он кричит громче, чем надо.
      — Нет! Тут где-то снайпер, видишь?! Работай отсюда! Завали мерзавца! – втолковывает Бейкер, меняя пачку. Затвор никак не хочет ее глотать, черт. - Сардж, не подходи к пулемету! Снимут! Долби из своего!
      С шипением дает о себе знать базука отряда Панды. Все, значит, резерв вступил в бой. Ник не видит, но слышит шелестящий лязг, с которым раскаленный газ целует стальной борт самоходки.
      Воспользовался случаем, значит. Сейчас грендаеры на опушке начнут прикрывать свою бронированную свиноматку и возьмутся за Уиндера и его ребят.
      Но хер им!
      — Продолжать огонь по пехоте!!! — кричит Ник не своим голосом. Горло пока еще держится, но, наверное, так скоро и сядет голос. Вот всегда у него не все было отлично с этой херней, командным голосом. Прикрикнуть пару раз мог, а вот так несколько часов напролет орать — сложно было. — Роджерс! По танку! По танку огонь!
      Пачка наконец встает на место в затворе. Осыпается штукатурка и что-то хрустит под ботинком Лейтенанта. Он смотрит вниз и видит рассыпанные по полу из коробки игрушки — паяцев, рыцарей, солдатиков и машинки. Ник вдруг чувствует захлестывающую злость. Как будто кто-то насмехается над ним. Как будто он тут в солдатиков играет! Да какая игра! Это же война! Это самое настоящее, что есть на свете! Да, самое настоящее!
      — Передай, что в районе бронетехника и ПТ-орудия противника! Пусть проявят осторожность! — кричит он радисту. — Передай! Противник наступает на Особняк с юга.
      Теперь уже Ник старается не выглядывать из-за края окна, а выпрямиться в глубине комнаты так, чтобы оттуда стрелять по силуэтам у опушки. На недостаток отверстий в голове лейтенант никогда не жаловался.
+2 | Свинцовые снежки, 21.08.17 10:36
  • И снова от души так, чувствуется напряжение и что это битва.
    +1 от Erl, 21.08.17 12:01
  • Сравнение войны с игрушками в тему модуля. Свинцовые снежки всё-таки. И это здорово, что такие игроки как ты это подхватывают и по-своему развивают.
    +1 от Draag, 21.08.17 13:36

      Хорхе
      — Не знаю, — говорит Молина, пожимая плечами. — Не знаю. Я никогда в деревне не работал. Может, и так. Простые радости... Не знаю, брат, я бы не прочь отведать каких-нибудь других, непростых, — он смеется собственной шутки. — Но что-то в последнее время жизнь не балует радостями. Ни теми, ни этими. Разве только вот, — он кивает на танцпол.
      — Для меня самое радость — поговорить польски, — говорит вдруг поляк с грустью. — Но — некого. Но! — он поднимает палец вверх. — Вы не обижайтесь, пожалуйста. Мне с вами хорошо. Тоже! — он снова улыбается широко-широко.
      — Ну, поляков в городе достаточно, друг, — снова пожимает плечами механик. — А для меня, Хорхе, знаешь...
      Он вдруг замолкает, и на его лице появляется выражение усилия, словно он хочет и не может поймать за хвост какую-то мысль.
      — Знаешь... Нуу... Как бы это...
      Он еще немного сомневается, а потом, не сумев выразить коротко, решается рассказать целиком.
      — У меня была подруга, когда-то. Давно. Вроде... Вроде вон той, темненькой, только попроще чуток. С фабрики. Я тогда еще бригадиром не был. Но когда появлялись гроши, мы убегали вдвоем. И я брал два мороженных. Мы убегали, находили пляж. Садились, зарывали ноги в песок и ели это мороженое. И оба ждали, пока я возьму ее за руку. Мы... я даже целоваться-то не умел. Просто держались тихонько за руку, молча. Сидели там. Ну, море, волны. Если б сейчас такое было — я бы думал "что я время теряю"? А про тогда так не думаю. Было что-то между такое... Светлое... Не, не так даже... Не умею сказать! Черт, прямо как в песне этой дурацкой!
      Он кривится сквозь улыбку, глядя на Медину. Потом делает глоток.
      — А знаешь, почему? Не было будущего. Не было "а где мы будем жить? а на что? а что скажет мама?" Ну, знаешь ведь все это. Просто. Мы, море, мороженое. Все. Вот это вот была простая радость. Самая простая, что у меня была. Но самая... как... Знаешь, если бы память была как вещь, а у тебя была бы шкатулка, ты бы хранил это там. Вот, я бы это в своей шкатулке хранил.
      Орасио снова кивает на танцпол.
      — Я потом только в танго такое... было. А так-то нет. Потом сразу как-то жизнь пошла. А это как будто не жизнь была. Что-то вообще из другого.
  • душевно
    +1 от Инайя, 18.08.17 23:13
  • Здорово!
    +1 от Texxi, 19.08.17 07:20

      Спокойное появление Моро и его любезные, но сдержанные слова несколько остудили пыл молодого Бланка. Он хотел начать с обвинений, а теперь это оказывалось вроде как-то неуместно. Филипп был в некотором замешательстве. Потому что... ну, а что ему говорить? Ведь и правда между ним и Моро не было никакого соглашения, никакого договора. А все его сомнения, так мастерски подогретые откровенными речами графа, теперь не выглядели чем-то, что можно швырнуть в лицо торгашу.
      И еще было кое-что. Не хотелось выглядеть агрессивным деревенским увальнем, которым, положа руку на сердце, юный барон и являлся.
      Но зловещие слова и многозначительные взгляды графа, выпитое вино и необходимость как-то решить всю сложную ситуацию, подстегнули Бланка так, что чуть замявшись вначале, потом он погнал, как говорится, не разбирая дороги. Лишь в одном месте придержав коней — он не стал впрямую упоминать подозрения Ротта. Все же Бланк не чувствовал себя вправе, втягивать померанца так откровенно. Прятаться? За графом? Барону Бланку? Ну уж нет.
      — Да! — сказал он, чтобы как-то начать, и дальше заговорил отрывисто, подбирая слова на ходу. — Именно так. Хотел поговорить с вами, да. Я благодарю вас за сопровождение. Это весьма кстати! Нет, правда, спасибо! Однако я не об этом. Вы назвались другом дона Диего. Потому я и счел нужным обратиться к вам. Мы с графом... поговорили! Но он не избавил меня от опасений.
      "Сказать по правде, наоборот".
      — По правде, дон Диего обязался предоставить нам проводников и охрану до святых мест. А тут получается, что по его милости мы застрянем в этом городе неизвестно насколько. А как вы сами только что сказали, здесь небезопасно. Особенно для дам! Особенно для моей юной сестры! Ладно... Словом... — нелегко было высказать это в глаза человеку, который в общем, ничего тебе не должен, но Бланк никогда долго не собирался, прежде чем прыгнуть в холодную воду.
      — Все это пахнет надувательством, милейший, вот что! Со стороны вашего друга, разумеется, к вам-то у меня никаких... Ну, вы понимаете. Но все ж таки! Опасно и недостойно бросать нас тут на неопределенный срок. Тем более, взяв наши деньги. — Филипп подумал, и, вслушавшись в удары колокола, для весу добавил. — Это не по-христиански!
      Чувствовалось, что надо добавить что-то еще. Вроде бы. Но Филипп не привык торговаться, а тем более выпрашивать.
      И он улыбнулся Моро улыбкой молодого парня, который верит в дружбу, в честность, и в то, что христиане не должны делать друг другу подлости, тем более в чужой, неприветливой стране.
      — Что скажете?
+1 | В тени Креста... , 17.08.17 17:24
  • Приятное впечатление производит неловкость - не игрока, а персонажа. Филипп не умеет в интриги, но в то же время пытается переиграть матерого интригана. Это выглядит жутко мило.
    +1 от Магистр, 17.08.17 21:35

      Немецкого корректировщика не назовешь гением — особняк почти не страдает. Правда, Ник уверен, минометами его можно колупать очень долго. Вот были бы на той сторони стопятимиллиметровки... Три снаряда — и получившейся груды строй-материалов хватит на коровник.
      Но все равно страшно. Все равно Ник не пялится в бинокль, а вместе с Уткой прячется за диваном — они сидят, скорчившись, и закрыв друг другу шеи руками, будто обнявшись. Плевать, как ты выглядишь, когда с пасмурного неба один за другим тебе на башку сыпятся восьмифунтовые железки, в каждой из которых по три фунта литого тротила или аммонала и взрыватель, чувствительный, как нежная барышня.
      За стенами грохает, бахает, гремит, осыпается, звенит выбитыми к чертям стеклом. Осколки испещряют снег оспинами и уродуют стены. Живот крутит от нарастающего свиста, а свист нарастает каждый раз. Потом ба-бац! — и отпускаает, но уже опять нарастает свист. Свист — и разрыв, свист — и разрыв, свист — и разрыв, свист — и разрыв, свист — и разрыв, "да хватит уже!", свист — и разрыв, свист — и разрыв, "это кончится уже?!" — но и дальше свист — и разрыв.
      — Ой! Ой! Да ладно вам! — не выдерживает пытки Ник, ворчит. Это можно понять и как "да ладно, устал уже от вас, приходите сами" и как "да ладно, откуда у вас столько мин?"
      Словно в ответ на его фразу, канонада стихает, внезапно сменяясь глухими хлопками дымовух.
      Бейкер отряхивается от нападавшей сверху штукатурной пыли. Вроде, пронесло пока. Вдруг опять
      — свист и грохот. Да что ж такое!!!
      Ник выпрямляется в полный рост.
      — К бою! Занять позиции у окон! Не высовываться. Не стрелять. Огонь только по команде!
      А издалека, из-за леса, доносится дробный, деловитый стук пулемета. Заливистый, длинный, уверенный. Вроде бы. Это хорошо! Только уж больно густо кроет, так за пять секунд ленту всю высадит. Но, возможно, с позиции ему там виднее.
      Ник бросается к стене, пережидает очередной взрыв и пытается осторожно выглянуть наружу. Хоть одним глазком глянуть. Что там? Что там?


Наблюдает без броска за тем, как фрицы наступают. Особенно интересен танк.
+1 | Свинцовые снежки, 16.08.17 00:16
  • Обнимашки!
    Ну и серьёзное отношение к реалиям, да.
    +1 от Guns_n_Droids, 17.08.17 14:52

      Василий, вернувшийся с Маринкой под белу ручку, подивился, что это за неведомое воинство успело напасть на Загатье, отдубасить всех мужиков, переломать столы да заборы, а потом исчезнуть, никого толком не убив и не покалечив. Впрочем, глядя на Фоку в надетой на самую маковку миске и его весьма помятый вид, Рощин почему-то не усомнился, без кого тут не обошлось.
      Правда все это мало беспокоило княжича.
      Да, сказать по чести, его вообще ничто сейчас не беспокоило.
      — Спасибо, малой, — только сказал парнишке, которому давал подержать саблю, пока танцевал и к реке ходил, да по-доброму потрепал пацаненка по русым волосам.
      Накинул перевязь, затянулся ремешками чуть не до хруста.
      Ах ты, Господи, вот благодать-то!
      Человек, он же для этого создан! Пусть изредка, но хоть иногда. Это ж наверное, Злата, когда в Велесовом Хвосте гадала, про сейчас говорила, мол, что будут места, свободные от "крови и страданий", чтоб для любви. Стало быть, сбывается, что нагадала? Василий поискал ее глазами в толпе, но особо не усердствовал.
      Все тело Рощина было исполнено сладостной усталости. Не той, когда свинцом наливаются руки и ноги, а той, когда выпущено все, что держалось, вычерпала тебя досуха женщина, до легкости, до звенящей пустоты, и даже дрожит что-то где-то внутри, потому что к пустоте этой не привыкло. Но не просто ты пустой — с каждым вдохом, с каждым шагом силы прибавляешь. Старая кожа как будто слетела, новая нарастает. Старую броню скинул, новую на себя примеряешь, как Осьмуша вон у князя в Оружейной, только на того себя, что внутри, а не на того, что снаружи.
      На весь мир смотришь беспечно и по-доброму, ни за кем вины не хочешь видеть, никого к ответу призывать. Молодость. Жизнь. Страсть. Покой. Тепло. Радость. Счастье. Ощущаешь все и сразу.
      Люди! Зачем вы и живете, коль такого познать не стремитесь?! И ведь не подаришь никак, не поделишься.
      Ушла сама собой зависть к княжьему сыну, что жениться собирался. Счастливый он, свободный, любимый — да пускай! По-своему. А он, Василий, по-своему. Нечего завидовать. Радоваться надо за других да за себя. И быть счастливым, пока дано. И драться за это счастье, пока сердце не замерло. Пока не перестал молодец быть добрым и молодым. А что зароки да боги... да разве ж не кстати тут и любовь их вся, чтобы кто-то, кроме Маринки, за ее судьбу взялся? Не для одной же дело-то, пусть она и думает, что сама справится... Не всегда она права, хоть и любая. Но всегда любая, даже если и не права.
      Приятные мысли катались в голове, как сыр в масле, на душе легкий ветерок прогонял хмарь, а снизу, от бедер, разливалась в ноги, в живот, в плечи — сладкая нега, от которой шаги становились чуть неверными и мягкими. Никак не желало тело забывать Маринкиных ласк, ни поцелуев, ни красоты ее упругой и хлесткой, что не всем открыта, да уж кому открыта, того проймет так, что аж у темечка жарко станет. Закрой глаза - и сразу перед ними волосы ее воронова крыла пеленой, а в ушах то стоны, то нежные слова, а во всем теле — то нега, то порывистая страсть. Чувствовал княжич, что нескоро забудет сегодняшний день, и хоть предпочитал он сегодняшним жить и о завтрашнем думать, а не о прошлом, но знал — надолго сегодняшнего дня хватит для памяти. До следующего такого дня.
      Господи, лишь бы не последний...

      Другие герои, между тем, вернулись, Осьмуша рассказал, как ловили вестового. Василий с сожалением подумал, что вот, нашли хоть одного кощеевца без метки, да и того не смогли захватить! Воины, твою мать! Ну, Осьмуша-то с Данькой ладно, эти молодые еще, но Соловей с Прохором!.. Как бы там ни было, ругать княжич никого не стал. Сказал только, что молодцы, что догнали, ну а что ничего толком не узнали, так зато известно, что на битву собирается воинство. Это само по себе не от баранки дырка, разуметь надо. Выслушал и Даньку, который с рогом вроде как поговорил, и с такой речью обратился к Прохору.
      — Раз кощеевцы где-то тут рать собирают, значит, не исключено что и против князя твоего что-то замышляют. Надо нам к нему скакать и доложить о том скорее. Ехал бы ты с нами — все сам видел, все сам слышал, тебе он быстрей поверит. Да и сам ты человек бывалый, сможешь что присоветовать. Если тут в деревню, не дай Бог, кощеевцы придут, ты все равно один много не навоюешь, а если там битва будет, каждый боец на счету окажется. Да еще и с опытом. Дело серьезное. Поехали в Полоцк!
Олсо, если можно все же у Златы погадать на дорожку, было бы кошерно. Ну и так... Когда еще с ней увидится? А третий раз канонiчное число).
  • Василий хорош!
    +1 от Yola, 16.08.17 01:02

      "Пушка! — думает Ник. — 50-миллиметровка! Нестрашно. Особняк она не разрушит. Но, конечно, хорошо бы ее гвоздануть, чтобы "Хеллкет" не сковывала."
      — Передавай Ворону "добро". Пусть действует.
      Бейкер находит пушку в бинокль. Вот она, крохотная, приземистая, еле заметная в зимнем камуфляже. Маленькие серые тени копошатся за щитом. Вот таким же он выглядит в их биноклях, если с той стороны смотрят.
      Шагают пехотинцы — обреченно-уверенные, сноровистые, упрямо прут по лесу, по снегу.
      В комнату врывается сардж.
      — Отставить панику! — орет Ник с нескрываемой неприязнью. Спонтанно переходит на "ты". — Заткнись, блядь, заткнись ты! — из-за истошного ора ничего не понятно.
      Наконец, доходит.
      Ник соображает, потом крутит головой.
      — Отставить базуку! Пока вперед, пока сюда... хер знает, может, ее минометы отгонят. Сиди пока что!
      Спешно достает блокнот, карандаш, прикидывает, исходя из прошлых данных. Хватает микрофон.
      — Койот-один Мамочке-Браво! Койот один Мамочке-Браво! Огневая поддержка! Минометы! Цель — пехота в лесополосе и броневик! Ориентир - белый дом! Угол переноса влево три! Меньше восемь! Веер один! Залп!
      Быстрее, быстрее бы услышать знакомый свист над головой.
      "Вас понял, Койот-один. Открываем огонь! Корректируйте!" — мурлыкает рация сквозь шипение и бульканье помех.
      И вот он — свист. Слишком резкий, слишком короткий, Ник успевает понять, что будет "перелет", вернее, для краутов это перелет, а для них как раз накрытие. Лейтенант пригибается. Кажется, что "подарки" ударят прямо по крыше. "А может, это немцы бьют одновременно?"
      Звонко, радостно, задорно гремят взрывы мин — Ба-ба-бах! И еще разок — ба-бах! Прямо за стеной, на улице, там, где защищенный одной лишь мерзлой землей и молитвой, примостился пулемет.
      "Батарея работает, как единый организм," — вспоминаются слова из устава.
      — Мамочка браво, прекратить огонь! Бьете по нам! Бьете по нам! По особняку! Повторяю, попали по особняку! Угол переноса влево три. Меньше восемь! Как поняли?! Повторите, как поняли меня?!
      Говорят, что артиллеристы — самые безразличные твари на войне. И личные кладбища у них больше, чем у пулеметчиков и снайперов, только им об этом неизвестно.
      На этот раз мины рвутся в роще, окутывая деревья черным тротиловым дымом.
      — Хорошо! Поражение! Веер три! Беглый огонь, мамочка браво. Повторяю, веер три! Беглый огонь!
      Свист падающих мин становится почти непрерывным. Ведь когда минометы бьют бегло, новая мина вылетает из ствола раньше, чем предыдущая разрывает кого-то на куски. Немца или янки. По-разному.
      В этот раз — немцев. Две мины даже накрывают "Пуму" — со скрежетом ахает по броне разрыв, и броневик начинает дымить, замерев, а потом его бьет еще раз, так что он вздрагивает. Кажется, пляшут язычки пламени. Отъездился!
      Хорошо, черт возьми! Удача.
      — Цель поражена. Прекратить огонь. Койот-один конец связи.
      Бейкер вытирает пот со лба, забывая улыбнуться. Еще раз рассматривает бронемашину с покосившейся башней, убегающих из рощи саперов.
      — Сардж, мы их сделали, выдыхай пока. Но, держу пари, сейчас они разозлятся.
Что выбрал для пумы.

Серьезные повреждения
* "пожар в отсеке экипажа"
* "башню заклинило"
Незначительные повреждения:
* "экипаж контужен"
* "экипаж испуган
* "рация отказала"
+1 | Свинцовые снежки, 14.08.17 21:51
  • ー Меткач, меткач!
    *скрежещет зубами, утирая с губ капусту
    +1 от Draag, 15.08.17 22:32

      Софи
      Медина успевает поймать твой взгляд. Он поет про чье-то там разбитое сердце и не может улыбнуться тебе, но чуть он наклоняет голову — и только ты можешь понять, что этот жест не про девчонку с цветком жасмина, а про тебя.
      Твой взгляд перескакивает на женщину. Ее поза явно созерцательная. Можно даже подумать, что танцы не очень-то ее интересуют, если не замечать довольно дорогие туфли для танго на ее ногах, закинутых одна на другую.
      Вертит бокал за ножку в пальцах. Украдкой присматриваешься к рукам — руки не девичьи, пальцы достаточно изящные, но их не назовешь тонкими. Такая, наверное, берет мужчину за руку, как партнера, а не кокетливо вкладывает ручку ему в ладонь, как цветочный бутон. И вообще кокетства в ней мало.
      Вдруг до тебя доходит — она как будто зритель в картинной галерее. Только с комфортом. И ты, похоже, часть этой картины. Часть композиции, интересная деталь или смысловой центр? Ты не знаешь.
      Да, именно такой у нее взгляд на все, что проихсодит в кафе — с интересом, но как будто без понимания, что в этом тоже можно (или нужно!) участвовать. Ей не нужно.
      Бедные мужчины. Такую дамочку заинтересовать будет, наверное, трудно. Хотя почему бедные? Есть же другие. Есть ты.
  • слу, если ты про колечко на большом пальце, так оно означает "вдова"
    +1 от Инайя, 11.08.17 15:48

      Закипела кровь молодая от Маринкиного бесстыдства. Вспыхнули вместе желание и ярость. Вот ты какая, любая моя!
      "Хочу!" — чуть было не сказал ей Василий в самое ухо с плохо скрываемой... не злобой, не ненавистью, но так, словно напасть на нее хотел. — "Хочу тебя взять страстную, сильную, распутную, свободную и покорить, подчинить, сломать, объездить, как кобылу, чтобы стала ты покорной, смирной, нашей, домашней, мягкой и послушной. Хочу тебя брать, пока пощады не запросишь, пока не сдашься, пока не согнешься."
      И ярился княжич от того, что знал — никогда так не будет! Хоть ты ярмо на нее надень, хоть ты в цепи ее закуй, хоть на хлеб и воду в келью посади, хоть вон зароками свяжи — все равно будет она каждый раз по-своему распрямляться, все равно не смирится ее мятежность. Всегда будет своевольной, дерзкой, упрямой и сильной.
      Но и это было бы пол-беды. А беда была в том, что как день ясно стало вдруг: если когда и случится укротить Чернавкин нрав — то все, угаснет любовь, уйдет, долг останется да привязанность, а вот так кипеть, как сейчас — не будет уже, хоть тресни. Кипит-то оно как раз заради того, чтобы хоть на немного, хоть на время сделать ее своей, ручной, смирной, хоть лаской, хоть силой. А вернее всего и лаской, и силой. Ох, никогда Василий не обманывался — сколь ни плакала Маринка, Дерезу обнимая, сколь ни размякала у него в руках, когда в волосы ее пальцы запускал, когда целовал в уста: сердце ее крепче камня может стать в любой момент, и не будет она любить слабого. Ей же тоже это же и нужно было — чтоб согнули ее, подмяли, объездили, рукой хозяйской по крупу похлопали, да только потом чтобы сбросить седока и посмеяться над ним, и снова дразнить, чтобы снова овладел. По-новой. Только еще жарче.
      А окончательно ее смирить могла только смерть. Или, может, ребенок, тут Василий не мог знать наверное. Но ни о чем из этого думать он не мог, так его это открытое в ней проняло, так ему душу опалило.
      "Вот ты, значит, какая, краса моя!"
      — Хочу!
      Не могли его сейчас сдержать ни нежность, ни стыд, ни благочестие. Диким она его сделала, ярым, словно не парень с молодкой тешится, а сокол синицу когтями рвет. Как зверь стал — все слова забыл ласковые, все прикосновения чуткие. Схватил женщину, сжал в объятиях, насадил на себя, куда сама попросила, не заботясь, хорошо ли ей — лишь бы быстрее да сильнее взять. Аж зубы стиснул, аж пелена нашла.
      "Вот ты какая, значит!"
      Не милование это было, даже не страстное слияние, как на траве-мураве в первый их раз — низкое это было, животное, ошалелое, с рычанием, с брызгами, что по воде летели, со сплетением тел словно в борьбе, с запрокинутой черноволосой головой, с руками, что за плечи ее книзу тянули с каждым рывком — чтоб еще сильнее, еще животнее, еще ниже.
      "Хочу!"
      "Хочу чтобы ты моей была! Не навсегда моей — каждый раз моей! Каждый раз мне отдавалась, чтобы каждый раз после сбросить!"
      Девка!
      Хоть поженимся, хоть обвенчаемся, хоть на княгинин трон сядешь – всегда девкой останешься: бесстыдной, черной, непокорной и оттого еще более желанной. Нету жизни там где одно только черное. Отмирает жизнь там, где только белое. Жизнь там, где белое с черным соединяется. И иногда вот так — силой, толчками, с накрученными на кулак черными косами, и любовь нужна, чтобы это из насилия в таинство превратить. Грубое, животное, ярое, бесстыжее — а все же таинство.

      Не помнил Василий, как оказались после на берегу, как упали на траву, как дышали и надышаться не могли.
      Чуть только пришел в себя, как почувствовал будто через край хватил. Не слишком ли? А говорил-то "милая", "голубка", и... А как спросишь? И не извиняться же теперь: не виниться жеребцу, что кобылу больно резво крыл.
      Глянул в небо, что тучами было затянуто, как всегда. На ветки ракитника, что зловещими лапами чьими-то будто нависли.
      — Не умирай раньше меня, — попросил. — После тебя уж не будет никого.
      Горько потерять. Где потом сил взять, когда такое было и ушло?
      Ну вот, опять на похоронный лад потянуло, что ж такое?
      — Мариииинка, — протянул, как раньше бывало, с нежностью. Ушла ярость. Опять милая, опять приласкать хочется, приголубить. — Марииинка. Дай я тебя, как ты меня тогда, в степи...
      Прильнул к ней телом, раздвинул ее бедра белые, ладные, крепкие, материнства еще не познавшие. Руку осторожно на живот положил, припал губами к женскому, терпкому, волнующему.
      "Сука ты, царь змеиный. Но я тебя понимаю. Как такой делиться?"
      Нежит ее лоно, услаждает, тешит языком — лишь бы хорошо ей было сейчас, лишь бы сладко, лишь бы отрадно.
  • Смерть или ребенок... Интересно, если взглянуть на саму суть процессов: либо окончание жизни, либо начало сможет изменить нрав. Это, наверно, мудро.
    +1 от Fiz, 10.08.17 08:59
  • Боярские описания секса это, конечно, дичайше дико, но как-то они у тебя складно выходят, ровно и приятно читаются.
    +1 от CHEEESE, 10.08.17 18:11
  • Ух! Рощин-Холмский.
    +1 от V1, 10.08.17 18:17

      Поначалу это и была игра. Недетская, конечно, раз играли в нее черноокая красавица с созревшей сильной плотью и мужчина с сабельным шрамом на лице, из таких, что привыкли действовать, а не ворон ловить. Но все равно затеял этот танец княжич, чтобы женщину развлечь, чтобы не кривилась да печалилась, а улыбалась, чтобы глаз, тот, что живой, блестел от азарта, а не от слезы. Чтобы жизнь нелегкая, каличная, обетами да зароками пересоленная, и доля геройская хоть немного повеселей были да поинтереснее. А раз для веселья — значит игра.
      Но так бывает — заиграешься, и уж не различаешь, где оно понарошку, а где по-серьезному. Когда отроком играл Василий на дворе с ребятней, бывало, до драки доходило, просто потому что позабыли, что игра, что камешки на кону да листья, а показалось — жизнь и честь. А тут-то... тут не камешки, тут страсть живая, тут женщина: косы по ветру летят, кровь играет, лукавится, дразнит. Улыбается! Какая к черту игра?!
      Выплясывал он вокруг нее, выплясывал, все землю каблуками убил. Жара! Да и сама Маринка, кажется, поднеси лучину — вспыхнет. Тут уж что, "либо пан, либо пропал", так пословица говорит.
      И не заметил, как совсем близко сошлись сами собой... уже дыхание по щеке скользит, уже вот она, любимая, в руках оказалась, уже так переполняет, что рука дрожит, которая, бывало, не дрогнув, одним ударом жизни людей лишала. А тут — вот так! Непросто владеть собой, когда единственная рядом.
      — Пошли к воде! — не то шепчет, не то стонет, едва стихает музыка, тянет зазнобу свою прочь из круга, через толпу. "Расступись да на пути не стой, а встал — не жалуйся".
      Река или озеро — все равно: где вода, там и заросли, что еще от деревьев остались в этот век всеобщего увядания, там прохлада, там...
      Привел княжич Маринку на зеленый берег, вдохнул озерный воздух грудью. Вроде и праздник шумит, да где-то в стороне, вроде и война идет, да где-то стороной, вроде и плетут козни свои темные древние боги, и смотрят с завистью и презрением на смертных, да не здесь. А здесь только милая ласки ждет. Что горячить может сильнее, чем когда девка, пудовой железкой из врагов дух вышибающая, от пальцев легкого касания сильнее дышать начинает?
      Усадил Василий Маринку под ракитой, хотел умыться с распылу, подошел к воде. Глянул вниз, кувшинки разгоняя, на отражение свое, а потом на Маринку взгляд перевел. Улыбнулся чему-то, вынул нож да скользнул пальцем по лезвию — острое ли?
      — Спой мне, милая. Спой что-нибудь!
      Знал он, что не такая уж мастерица петь Чернавка, помнил, как горланила она в ладье гуслярской, но... иногда просто хочешь голос услышать, и знаешь, что он милее всех певчих птиц и сладкоголосых песенников в мире.

      Бой кончился. Казалось бы победил, сразил, превзошел — ликуй да веселись. И все бы так. Но опять нашло.
      Бой один-на-один, поединок до смерти, когда каждый знает, что ни пощады не попросит, ни сдачи не примет — это не то же, что просто бой стенка на стенку, где каждый кто во что горазд машет, каждому от каждого прилететь может. Там иное — носись на коне, сыпь "гостинцами", смотри, чтоб на тебя кто сбоку не налетел, пока рубишься. Все быстро и весело, или тяжко и яростно, но токмо нету там Врага. Есть враги, супостаты — кроши их, помогай своим, чтобы больше врагов полегло да меньше наших. Веди воев, когда идут за тобой, держись со всеми, когда все держатся. Все просто.
      Но когда Василий выходил один-на-один, чувствовал он другой, особый азарт, что воспламенял кровь, придавал сил, пьянил посильнее, чем вино да брага — голова-то вот она, чистая, коли удар в шлем не поймал, а в душе такой разгон и такая сладость от слитной жажды победы, страха смерти и предвкушения удара, что и словами не передать. Иное. Сильнее, глубже, до дна самого достает.
      Но только в этом вы с супротивником вдвоем заверчены. Когда двое достойных встречаются, как бы друг друга ни ненавидели, как бы ни презирали род или племя, как бы жгуче не желали смерти того, кто напротив, они на эти последние секунды словно братья становятся. Братья по оружия, братья во смерти. Страшен их бой неизбежностью поражения иль победы, неизбежностью того, что ты либо убийцей станешь, либо самому убитому быть. Либо ты последний, кто ему в глаза смотрит, либо он тебе. И нет человека роднее во время поединка, чем тот, кто тебя мечом достать пытается.
      И потому, когда поединок окончен азарт — уходит. И чувствуешь — боль. И сладость — горечью отдается, и хмель — похмельем, а радость — не в радость. А внутри — пустота глухая, как будто струна оборвалась.
      Василий знал, что так не у всех, что есть мясники и самовлюбленные головорезы, но видел тоже и у других поединщиков порой, как после разящего удара не улыбаются они вовсе, а хмурятся и задумчивы.
      Застыл княжич над телом, глядя, как доспехи распадаются. Злился он на себя в такие моменты, и злость эту в себе держал. Ведь вроде же все правильно — и Соловья спасать надо было, и гетман — кощеевский прислужник, зло лютое. Но как ни крути — а больно. И не расскажешь никому и ни за что о таком.
      "Прощай, Гетман. И передай на той стороне привет мой тому ватажнику, чьего имени не знаю, которому голову разрубил до зубов. И багатуру берендеевскому, которого на пику насадил перед битвой у реки Быстринки. И атаману Кожаному, которому палицей лоб проломил. И прочим всем. Скажи, помню братьев. А сам спи вечно и не вставай никогда".
      Очнулся княжич, смахнул кровь с клинка булатного, вложил медленно саблю в ножны, как всегда до щелчка. Перекрестился неспешно. С нами Бог и святой Михаил.
      Оглянулся, увидел, что Лелислав пленника вязать хочет, да вроде ищет, чем бы. Снял с пояса свои путы ременные с медными бляшками, да бросил ему.
      — Так оно сподручнее будет, гусляр.
      Закричал голосом зычным, злость выплескивая:
      — Эй, корчмарь! Квасу неси, да поживее!
      Пить хотелось. Добавил бы еще, что, мол, пошевеливайся, рожа бандитская, пока хибару твою по бревнышку не раскатали. Но передумал, чего горло драть.
      К Соловью подошел, ружье свое подняв. Вот надо же... Все детство либо сам в соловьях проходил, либо против, а довелось бок-о-бок драться.
      — Скажи, как величать-то мне тебя? Соловей — это ж кличка разбойничья, вроде как. Не с руки, ты ж теперь не разбойник...
  • Добрый поединщик вышел.
    (раз уж я с вами не в игре, то буду читать и радоваться)
    +1 от Yola, 22.10.16 23:38
  • Хорошая компания на том свете собралась
    +1 от Zygain, 07.08.17 10:56

      Андрес
      Ловишь ощущение небывалой легкости. Танцпол как будто уходит из-под ног, но не потому что ты падаешь, а потому что перестаешь чувствовать собственный вес. Только вес партнерши, но она мягка и послушна, поддается на все
      Видимо, это алкоголь так действует. Удачная доза — "чуть больше, чем надо обычно" оказывается "ровно столько, сколько нужно сегодня". Самые простые шаги кажутся наполненными и важными, не скучными.
      Раньше никогда так не было.
      И партнерша тоже хороша — не выделывается, не ломает трагедию, не делает вид, что под эту музыку надо танцевать как-то по-другому, и она знает как. С ней легко.
      Не то чтобы она льнет к тебе, но ее шаги льнут к твоим шагам.
      Ты чувствуешь, что стреляя в эту пташку наугад, ты попал в десятку — танцевать с ней одно удовольствие. Можно и что-то посложнее завертеть. Но — и так хорошо.
      Просто хорошо. Десять минут назад было паршиво, а теперь просто хорошо. С каждым шагом, с каждой паузой, когда ее налитая грудь прижимается к твоей груди — тебе чуть-чуть становится лучше. Но шагов много, и это "по чуть-чуть" уже заполнило тебя, оспаривая место с алкоголем.
      А, черт бы побрал этих Аргентинцев! Это здорово они с этим танго придумали все-таки!
  •  Не то чтобы она льнет к тебе, но ее шаги льнут к твоим шагам.
    ах! =)
    +1 от Fiona El Tor, 04.08.17 14:32

      София
      В этот раз кавалеры не падают с веток, как спелые яблоки, к твоим ногам.
      Но, несмотря на это, ты замечаешь пару заинтересованных взглядов. Правда, от людей, которые не могут тебя пригласить.
      Один — по вполне понятным причинам. Это — Медина. Взгляд у него — профессионально-артистический, устремленный "куда-то в зал", ко всем и ни к кому. Но иногда... Он поет про девчонку с цветком жасмина, а взгляд нет-нет да и зацепится за тебя. Не за ноги, а за тебя целиком.
      И еще есть один человек, которому, как тебе показалось, ты интересна. И он тоже тебя, наверное, не пригласит.
      Это — женщина. Ее поза выражает расслабленное спокойствие, но это не безразличие сытой кошки, а скорее легкая меланхолия. Ее рука красиво обвивает спинку стула. Она не курит, перед ней на столе бокал вина и аккуратно сложенная салфетка со следами помады. (Кристина). Ваши глаза встречаются всего раз.
      Кстати, ноги у нее — тоже что надо.
  • стопятьсот баллов тебе за этот пост)
    бомбит
    +1 от Инайя, 03.08.17 18:52

      Ник смотрит на рядового.
      Джармуш... Джармуш... Он пытается вспомнить, но одно полушарие занято кофе, а другое — пулеметами, минами и дорогой. И в обоих маленьким венчиком дульного пламени бьется радость — майор благодарен. Майор Десобри благодарен! Хочется улыбаться. Но трое парней погибли, пятеро ранены... Не хочется улыбаться. Новый ответственный приказ. Хотя что новый? Держаться. Он и планировал тут держаться. Занять круговую оборону.
      Джармуш?
      — Ты о ком, рядовой? — Ник делает еще глоток. Ему вдруг хочется, чтобы кофе был не в изящной фарфоровой чашке, а в алюминиевой армейской кружке.
* В погребе можно и Фау-1 не бояться. (иммунитет от артобстрелов, иначе только 3-укрытия и маскировка)
* В погребе ничего страшного... (иначе +забытая хозяином жертва его садистских наклонностей, ущерб морали)

+0 | Свинцовые снежки, 31.07.17 18:37
  • >>Не хочется почему-то садистских наклонностей мне(.
    а жаль =(
    +0 от Guns_n_Droids, 02.08.17 02:35

      Ник пытается расслабиться. Забыться на минутку. Прикрыть глаза и отрешиться от реальности. Все ведь идет неплохо. Они в тепле, у них есть вода, патроны и крыша над головой. Это краутам сейчас тащиться по полю и считать трупы своих товарищей, лишь слегка заметенные снежком.
      Все нормально ведь. Он достает сигарету чиркает, курит. Дымок медленно поднимается вверх.
      Еще глоток кофе и еще затяжка.
      Вот этим хороша война. Ценишь простые радости. Простых людей. Надежное плечо. Чувство локтя. Все эти словеса про великий долг, про предназначение и славу — они для тыла, для сцены. Здесь, на передовой, где все время ощущаешь дыхание войны, их не нужно. Зато куда более приземленные вещи обретают вес и смысл.
      Ник ловит недолгий, но плотный кайф. Расслабон. И в этом мареве к нему медленно приходит осознание. Не все так просто, Ник. У них есть пушки. У них есть танки. Армии Дяди Сэма не пришлось бы переплывать океан, если бы крауты были слабаками. Они не слабаки. Они чуть не обрушили фронт, а сейчас пытаются взять Бастонь, и положение серьезное. Все не просто так, Ник.
      Пора просыпаться. И пока есть время, пока не поздно, надо подумать. Это хорошо, что ни из мародеров, ни из разведки никто не ушел. Это хорошо, что он расстрелял пехоту из минометов, не дав ей вступить в контакт с его взводом. Это чертово везение, на самом деле, что он все сделал правильно.
      Но дальше на голом везении не выехать. Надо думать. И надо как-то дать себе пинка. Ткнуть себя вилкой в зад. Но как? В голове — пустота. "Расставить солдат у окон и ждать". Так себе план.
      Тут и появляется Валентайн. Слушает бодрый рапорт.
      — Отлично! — протягивает пачку. — Хватайте курево и идем. Надо поговорить наедине.
      Кабинет, стол, листок из блокнота.
      — Садитесь, — говорит Ник. — Мне надо с вами посоветоваться. Вернее, мне надо... Короче, Валентайн, просто делайте что я говорю, и не думайте, что я спятил. Я не спятил. Я знаю, вы не учились в военной академии, но вы — военный человек и у вас варит котелок, хорошо варит, в отличие от многих сержантов. Так что...
      Он собирается с духом. Для каждого военного это непросто. Но только так они смогут разобраться в обстановке быстро.
      — Садитесь за стол. Закурите. Сидите вот так. Лучше ногу на ногу. Представьте, что я краут. И вы краут. Скажем, я капитан, а вы оберст, немецкий полковник. Прикажите мне захватить особняк. Выделите силы. Скажем, роту. Есть бронетранспортеры, самоходки, минометы. Помните, что особняк — не ключевая, но важная цель, а силы противника неизвестны. Отдайте мне приказ и пару советов. Итак... Включите фантазию.
      Ник отходит к двери. Потом молодцевато марширует к столу, козыряет, даже изображает, что щелкает каблуками.
      — Гауптман Беккер явился по вашему приказанию, оберст, сэр!



Привал: восстанавливаю 1 рану. Трачу 1 курево на братство с сержантом.
+1 | Свинцовые снежки, 01.08.17 01:02
  • Верю!
    +1 от Erl, 01.08.17 07:15

      — Да, — соглашается Ник. — Отправляйте. Поляка тоже и второго... как его... В общем, всех тяжелых посылай с саперным грузовиком. Я уж не пойду, передай им от меня, что они молодцы.
      Ну да, так и есть. Справились. Пусть теперь выживут.
      "Ожог дыхательных путей." А интересно, от чего тот дом загорелся?
+1 | Свинцовые снежки, 29.07.17 13:32
  • А интересно, от чего тот дом загорелся?
    И это правильный вопрос!
    +1 от Вилли, 29.07.17 13:41

      Эстер Бейли
      Вы выходите на танцпол. Точнее, он выводит тебя на танцпол, кивая кавалеру из приближающейся в танце пары, чтобы тот дал вам пространство. Хотя места достаточно и без этого. Это те мелочи, о которых тебе, как леди, знать не обязательно, какие-то чисто мужские ритуалы.
      Оркестр уже играет, но мужчина никуда не торопится. Наверное, как ты уже заметила, бросаться в танец здесь особо не принято. Когда начинает играть очередная мелодия, пары немного стоят в объятии, как будто настраиваясь друг на друга. Исключая, конечно, самых нетерпеливых.
      Но вот он поднимает руку — раскрытая ладонь в приглашающем жесте. Ты успеваешь заметить, что улыбка на его лице стала спокойной, немного даже грустной. Успеваешь — потому что в следующий миг он мягко приникает к тебе. Приникает к твоей спине его ладонь: да, ты чувствуешь обнаженной кожей, как она плотно ложится на лопатку. Приникает его грудь к твоей груди, и в пространстве между телами вдруг не оказывается места ни для кокетства, ни для чопорности — нет там этого пространства. И даже щека его приникает к твоему лбу. Ты чувствуешь гладкую выбритость подбородка, чувствуешь ненавязчиво, но отчетливо слышный запах парфюма, с какими-то пряными нотками, и запах чистого воротничка и чистой кожи. И понимаешь, что все это в сумме, и еще что-то неуловимое вдобавок — запах мужчины.
      Объятие. Ты словно картина в рамке. Словно мороженое в вафельном стаканчике. Вся странность момента — в том, что вообще не очень-то прилично обниматься вот так при всех. По крайней мере, было, когда тебе прививали основы этикета. И в то же время, странная уверенность — что это-то и есть самый удобный и самый... подходящий способ перемещаться вдвоем.
      А мелодия уже разворачивается, поет о чем-то по-испански певец, короткими трелями аккомпанирует пианист. И твой кавалер, будто бы с сожалением, на мгновение прижав тебя чуть сильнее, идет вперед. Прямо в тебя. Мягко, нежно и неотвратимо, и ты идешь просто потому что нельзя не идти, если делать что-то вместе — то идти туда, назад, спиной вперед, в неизвестность.
      И оказывается, что... нет ничего сложного. Вообще ничего. Вы просто пара и идете, как единое целое. Ты чувствуешь все. Ничего сложного не происходит, просто шаги, плавно-стремительное перетекание из одного места в другое, замирание, когда этого хочется (а тебе хочется — ведь ты разбираешься в музыке и слышишь все паузы). Спокойное, неторопливое, нежное движение. Даже бережное. Это длится недолго, кажется, что слишком быстро. А потом — завершение: мягкое, словно перышко опускается в луче солнечного света. И в сааамом-саааамом конце, прежде чем пушинка уляжется на землю, твой кавалер как будто делает вас обоих тяжелее, устремляет вниз, к полу, выписывает твоей свободной ногой широкий, большой полукруг, словно разбежавшийся по музыкальной глади от прикосновения каблучка.
      Можешь просто насладиться моментом — оно того стоит. Или обыграть — так чтобы он понял... а то понял, что ты захочешь ему этим сказать.

      Вы еще немного стоите, обнявшись, чувствуя друг друга. Снова запах. Потом твой партнер так же осторожно, как приникал к тебе, отпускает тебя. Это даже не хочется назвать словом "отстраняется".
      — Меня зовут Хосе Мария. Для друзей ХосеМа, — говорит по-английски. Кстати, с очень небольшим акцентом. Можно ожидать, что сейчас начнется обычная светская болтовня. "Вы, наверное, из Англии?" Но нет. Звучит всего одно слово.
      — Еще?
      На этот раз — без улыбки. Он очень ждет твоего ответа.
  • отлично!
    +1 от luciola, 24.07.17 10:36
  • Он прелестен! И прекрасен пост: очень чуткий, воздушный и вместе с тем - точный.
    +1 от Francesco Donna, 27.07.17 23:08

      Накрылся парень. Был — и нет. Не вернется куда-то, не закажет виски с содовой в баре, не порадует ребятню рассказами, не будет им гордиться папаша на празднике четвертого июля. Не купит страховку и холодильник, не будет заправляться каждое утро на бензоколонке, не изменит жене с растрепанной девчонкой из прачечной. Не будет налогоплательщиком, отцом, дедом...
      Все, вот он финиш — какой-то дом где-то в Бельгии, покрытый вуалью копоти снег и траурно-белые поля вокруг.
      Ник смотрит на труп, как завороженный. Проводит ладонью по лицу.
      "А ччерт, что задумался, дубина? О живых думай."
      — Закройте ему глаза, — не приказывает даже, а просит лейтенант, прежде чем уйти. Ему некогда додумывать про Керригана. Это не гребаное кино про индейцев. Война не будет ждать. Тут убивают не как героев, а как щенят.

      Значит, бронеавтомобиль и пехота. В самый раз цель для минометов.
      Ник представляет, как четыре восьмидесятиодномиллиметровые трубы в ряд голодно сверлят небо своими утробами. Скоро их накормят заботливые руки.
      Он отрывается от бинокля, чтобы подкрутить верньер и выйти на частоту батареи.
      — Койот один запрашивает поддержку. По пехоте. Ориентир — Особняк Белый дом на дороге к Фуа. Южнее восемнадцать, лево два. Дайте залп — и я скорректирую. Прием.
      "Надеюсь, Утка с ребятами уже ярдов триста отмахали через рощу".
+2 | Свинцовые снежки, 27.07.17 09:59
  • хороший всё-таки сержант. фелпса напоминает
    +1 от Guns_n_Droids, 27.07.17 10:44
  • да, капитан хорош, этточно.
    +1 от Draag, 27.07.17 11:45

      — Да обычный у тебя вид! — отмахнулся Василий от Осьмушиных доводов. — Думаешь, он воинов, из битвы вышедших, не видал? Лицо умой да и пошли. Я вот тоже кафтанье отдам, чтоб почистили от мерзости этой. Что ты мнешься, как девка в банный день? Подумаешь, князь... Меня ты вон не стушевался об гусляра головушкой приложить, когда понадобилось, а я, хошь и не князь еще, по знатности не ниже Ярослава, а может, и повыше буду. И что теперь? Кольчугу все одно тебе померить надо, пригнать... а Ярослав этот не злой и не кичливый, не злобее Мстивоя будетт. И вообще, сумел в бою выстоять, сумей и честь принять! Привыкай к доле геройской. Это, брат, не по одним лесам да буеракам мыкаться. Может, тебе с нами пред царем потом стоять, а ты князя забоялся. Слыхал про огонь, да воду, да медные трубы? Огонь вроде жжется больней всего, да и вода вот-вот над головой сомкнется. Только медные трубы — это тоже не подарок.

***

      — И ты здрав будь, князь, — поприветствовал новгородского правителя Василий. — Это вот — Осьмуша, из Мстивоя Железного дружины. Ты не смотри, что одежкой не горазд — зато в бою среди первых был с чудищами. Что до Кощееевцев, то рады были тебе помощь оказать, да жаль, что не всю заразу передавили. Но хоть теперь назад им в Новгород сложней попасть будет. Я в бою с Шепотом сошелся, вроде и одолел, а он в дым обратился. Ушел, стало быть. Так что ты остерегись, как бы тебе отомстить он не возжелал. Но я думаю, он нам скорее на пути встретится вместе со своими дружками старыми. Не зря они твой город покинули.
      Василий слегка перевел дух.
      — Что до чудищ, то мы уж люд смущать не стали, а тебе, княже, знать надобно. Не Серый Волк то был, что разор и смерть сеял по лесам да трактам, а принимавшая его облик коза, Дерезой прозываемая. Было это чудище из породы демонов адовых, что наводят обман и людям хитростью и колдовством очи застилают. Так что ежели спросит тебя царь Иван вдруг, где покоится Серый Волк, ты ему покажи курган, что мы в лесу насыпали. Все там перерыто вокруг, кости сгоревшие да сосна поваленная — не пропустят место ловчие твои. Серый Волк не враг нам был, но тоже в битве пал. Таково оно по правде оказалось.
      Василий глянул в сторону Осьмущи, ну что, мол, доволен?
      — Но я смотрю, в покоях твоих снова суета. Али опять беда какая приключилась?
  • И я довольна)
    +1 от Lehrerin, 20.07.17 18:28

      Солдаты шагают по полю.
      Бейкера посещают сразу несколько мыслей. Что он зря затеял всю эту игру, что четверо солдат такой возни не стоят, и даже развед данные о складе такой возни не стоят.
      Стоят! Он посылал людей в разведку и они попали в беду. У них не было связи, местность была незнакомая... Ему нужно было десять раз все им объяснить!
      Весь этот маскарад, что он даст? Из них по-немецки говорит один, да и мало говорить по-немецки, чтобы выглядеть, как немец. Надо ходить как немец, стоять по стойке смирно как немец, выполнять приветствие как гребаный наци...
      Господи, Ник, не усложняй! Вы просто кучка замерзших мародеров, выдающих себя за разведку. Такое случается в любой армии. Когда солдаты теряют представление о долге, они теряют человеческий облик, а все звери внешне похожи...
      Блядь, и о чем ты только думаешь! Думай об этом дурацком плане. У тебя есть запасной план? Да? И какой же?
      А никакого, Ник. Нет пути назад. На этом поле они нас нашинкуют, как мы этих самых мародеров. Это не кино про шпионов в тылу врага, это гребаный балет со смертью. Никакого, значит, либо сработает, либо мы все умрем.
      Не самый плохой выбор.
      Но не слишком лихо, вот так решать за своих людей? Надо было не назначать, а добровольцев вызвать.
      Ах ты Господи Боже, как же все херово-то получилось.
      За этими мыслями Лейтенант не замечает, как отряд добирается до дома. Поднимает глаза — а вот он дом-то! Нееет, стойте-стойте, не надо так быстро, давайте передохнем! Но не он сейчас командир, и все продолжают идти вперед, навстречу судьбе. И лейтенант, прикидывая, какие у них у всех сейчас напряженные лица, начинает насвистывать "Лили Марлен", чтобы разрядить обстановку. Уж эту-то песенку, гимн дезертира, знают все по обе стороны фронта. Господи, пусть они заулыбаются.
      Ник заходит внутрь. Его мешок закинут за плечо, его автомат болтается на ремне. Он прижимается бедром к конуре, как будто отдыхает. Так, куда будем рвать? Налево, направо? Если бы это был обычный бой, он сказал бы — направо, в пристройку. Автоматы в комнатах переплюнут краутские винтовки. Гранаты... можно ли ими пользоваться гранатами? Не подорвут ли они пленных? У этих ребят всего десять человек, наверняка пленные сидят в подвале, кому их сторожить? Рвануть налево под окнами — рисково. Тогда немцы попрут из пристройки. А может, так и сделать? Всем налево, а ему, лейтенанту, направо, за пристройку? Чтобы расстреливать в спины тех, кто из дома выбежит? Надо-то только пробку создать, чтобы Утка успел подтянуться.
      "Похрену, Ник," — успокаивается лейтенант. — "Влево-вправо... главное, уверенно, чтобы из-под окон уйти".
      Он устало поправляет автомат и закашливается. Готовьтесь, ребятки. Как только я уроню мешок, валим все живое. Но не раньше.
+2 | Свинцовые снежки, 15.07.17 15:47
  • Отличная такая, бодрящая рефлексия у персонажа. Не знаю, слышал, что рефлексирующим человеком сложно управлять, поэтому не вижу в рефлексии ничего плохого кстати. Ну и у тебя в любом случае помимо неё ещё куча всего в постах, так что всё путём)
    +1 от Draag, 15.07.17 16:59
  • Конечно стоит! Иди и спаси свой отряд супермэнов лейтенант! Вот так!
    +1 от Вилли, 15.07.17 17:35

      Эстер
      Джентльмен, видя, что твоя заинтересованность не проходит, встает, небрежным жестом поправляет пиджак и направляется к тебе. Он обходит танцпол по краю, огибая пары, он шагает легко и в его шагах тебе чудится ритм сродни тому, что исходит от оркестра.
      Он все ближе, ты можешь разглядеть его густые, зачесанные назад волосы, его ровные пальцы, вензель, вышитый на галстуке серебряной нитью, матово лоснящиеся туфли из хорошей кожи.
      Он не представляется, но приветствует вас полупоклоном.
      — Синьора. Синьор.

      Альберто
      Щеголеватый тип подруливает к иностранке. Слетелись соколы на пташку. Он окидывает тебя коротким взглядом, достаточным, чтобы понять, какого полета птицу представляешь из себя ты. Ты видишь в его карих глазах скорее не пренебрежение, а угасающий интерес — он понимает, что между тобой и этой девчонкой ничего общего быть не может. Ну, по крайней мере, ему трудно в это поверить.
      Ты замечаешь его часы. Швейцарские котлы, солидняк. Должно быть его карманные расходы в месяц — это твои вообще все расходы за год. И вообще он, сука, слишком красивый и слишком хорошо упакован. Но в последний момент он отдает тебе должное — это легкий полупоклон и вопросительный взгляд. Он даже не дожидается ответа, не верит, что ты можешь запретить ему потанцевать с этой дамочкой, и переводит взгляд на нее. Но все же этикет для него важен, и на полсекунды его голова склоняется перед тобой, и он называет тебя синьором.
      На улице он бы смотрел сквозь тебя, да и как вы встретитесь на улице? Небось на машине ездит... Ты тут видел у входа несколько. Но здесь — милонга, и неписаные законы, по которым происходит слияние мужчин и женщин в этом старом танце, посильнее, чем деньги и кошелек. Парень это признает. И отдает тебе твой поклон.

      Эстер
      Он протягивает тебе руку. Снова молча, только улыбка трогает его губы. Но эта улыбка не имеет ничего общего с тем, как открыто и добродушно улыбался тебе сосед Мигеля. Это улыбка достоинства, лукавства и обещания.
  • И я сама присоединюсь к мнению Эстер: ах, какой мужчина!
    +1 от Francesco Donna, 13.07.17 16:29

      Ник обводит взглядом свое воинство. Стоят, поеживаясь, с винтовками на плечах, в шинелишках, в шерстяных подшлемниках, кому повезло. Мечтают, чтобы офицер разрешил подышать на озябшие руки. И правда, чего тянуть.
      — Вольно! — командует он.
      Ему кажется, что все от него чего-то ждут. Эти парни только что расстреляли полтора десятка людей почти как в тире, а потом разложили их рядком. Эти парни прошлись по роскошному дому из тех, в которые им вряд ли когда-либо придется попасть на гражданке. Эти парни не глухие, они слышат канонаду, они знают, что война не пройдет мимо.
      — Бойцы! — произносит Ник, наконец, первое слово своей первой в жизни речи. И, может статься, последней. — Вы хорошо сражались и одержали полную победу. С минимальными потерями. Я отмечу в рапорте, что все действовали хорошо и слаженно.
      Он не ждет восторженных возгласов, но надо ведь подсластить пилюлю.
      — У нас в руках важная позиция. От нее зависит, выживут ли те ребята, что сейчас удерживают Новилль. Их жизнь — в ваших руках. Наш враг, которому вы только что надрали задницы — силен. Это матерый враг, раз без нас с вами не обошлось. Он опасен. Но это — его последняя агония. Помните, что это наступление краутов — блеф. Хорошая мина при плохой игре. А игра их очень плоха. И пока у нас есть такие парни, как вы, отдельные успехи Гитлеру не помогут.
      Ну, теперь к делу.
      — Однако на нашем участке враг временно захватил инициативу. Поэтому критически важно, чтобы мы удержали особняк. Немцы бросят против нас все, что у них еще осталось. Танки, артиллерию, мотопехоту. Мы займем здесь круговую оборону. Майор Десобри подбросит нам подкреплений, боеприпасов и огоньку, но рассчитывать надо в первую очередь на себя. У особняка толстые стены. Мы не мародеры, поэтому расхищать собственность я запрещаю. Но использовать особняк в целях ведения войны нужно. Поставьте мебель к окнам, чтобы создать дополнительные укрытия. Разорвите простыни и занавески на бинты и маскировочные накидки. Это необходимо для победы! Те, кто стоит на часах — смотрите в оба. Остальные — согревайтесь и отдыхайте. Но спиртного — ни капли! Краут не будет ждать, пока вы протрезвеете. Готовьте оружие тщательно, каждый патрон, каждую обойму. Не буду вас обманывать — нас ждет трудный день. Но вы справитесь! Мы засядем у наци как кость в горле, и об нас-то они и обломаются!
      Он чувствует, как рука сжимается в кулак на ремне автомата.
      — У меня все.
      "Разрешить им задать вопросы? Да какие тут могут быть вопросы..."
      — Сержант, хотите что-нибудь добавить?
+1 | Свинцовые снежки, 11.07.17 01:07
  • И вновь продолжается бой. И снег уж не тает в горсти. И Ник-то нас всех и сплотил у входа на последний причал
    +1 от Guns_n_Droids, 11.07.17 01:17

      От увиденного Василию не по себе сделалось. Нет, ну, всякое было, и с чудовищами боролись, и с Хапиловым, и с нечистью разной... Но когда вот так вот одного из них запросто лютой огненной смерти предали... Не за понюх табаку. Сожгли Франца, и все тут. Как Поундс погиб, Василий не видел, но знал, что тот и кота напоследок с собой забрал — это по-геройски хоть было. А тут... Может, ошибся Кот? Может, не тем письма послал, раз один товарищей бросил, другой вон как... А сам он, Василий, точно ли герой?
      Но где уж тут было посреди боя о таком думу думать. Дереза, несмотря на все свои раны, взмыла в воздух, оставив искореженную, изрытую землю.
      Княжич подивился Оленкиной силище. Такая девочка маленькая, вроде, дунь — упадет, а такая силища! Целого огромного демона в землю закопала по шею! Неее, кого-кого, а ее Кот точно не случайно указал. Данька между тем, несмотря на свои злоключения, добрался до ружья. Варандеевич же, видимо, по скудоумию кинулся его прикрывать. От дубина! Навлечет же только беду? Как он от дерезы мальца укроет? Он ж один раз махнет и его в сторону отбросит!
      — Матушка! Еще раз молнией! А потом — благослови нас! — попросил Рощин, доставая Поундсовский лук. Его собственное ружье было разряжено, но что пуля, что стрела — все одно могли достать пичужку одинакого, на его, Василия, взгляд.
      Он кинулся к Даньке, на ходу доставая стрелы, и останавливаясь только чтобы пускать их по горлице, в теле которой укрывалась злобная тварь.
Загадка:
  • За загадку)
    +1 от DeathNyan, 09.07.17 21:57

      Магдалина
      Он не сразу соображает, что ты приняла его приглашение. Он подходит к тебе, и ты видишь, насколько ему плохо. Вместо "здравствуйте" он рассеянно кивает, протягивает тебе широкую ладонь.
      Этот мужчина далек от образа идеального танцора — ловкого, прилизанного, уверенного в себе, одетого в идеально сидящий костюм. Нет, костюм его хорош, да и прическа, в общем, в порядке, но его галстук распущен и сбит на сторону, его походка — как у человека, которого лихорадит, его глаза — печальные и потерянные.
      Легкая надежда, что когда вы станете в пару, что-то поменяется — улетучивается. Его объятие — слабоватое, в нем есть четкость, необходимая, чтобы следовать за шагами, но нет силы. И это несмотря на то, что сам он — солидный сильный мужчина.
      Вы начинаете танцевать, и вдруг ты понимаешь, что перед тобой — пусть и иностранец — тот самый потерянный, изломанный, убитый человек, о котором написано столько прекрасных танго. Это про таких как он пелись "Последний бокал" и "Прощайте, парни", это его тоска, настоящая, а не изображенная певцом, вдохновляла создавать свои шедевры композиторов 20-х. Ты помнишь эти танго, услышанные на пластинках, те самые, под которые ты училась делать первые шаги и удивлялась, неужели, это и вправду этот танец такой грустный?
      Украдкой смотришь ему в глаза — и видишь: он не плачет только потому, что "мужчины не плачут", это-то он знает твердо. Но в этом нет силы духа — скорее привычка: даже срубленное дерево не тонет в воде. Это не делает его живым.
      Вы делаете несколько шагов — его чуть пошатывает. От него пахнет виски, но это не перегар — просто запах алкоголя, который он только что выпил.
      Шаги вяловаты. Он идет, ты следуешь, но он не здесь, не с тобой.
      Так кажется поначалу.
      А потом вступает скрипка. И он вдруг, словно очнувшись, прижимает тебя к себе, как спасительный круг, как лед к горячему лбу, как последнюю отраду, когда даже виски не поможет. Ты чувствуешь этот порыв, искренний, неосознаваемый, инстинктивный. И... он не прижимается к тебе, как ребенок к матери. Он прижимает тебя. Как единственного, кто может его выслушать.
      "А оно тебе надо?" — так спросила бы тебя МариФе, если бы вы могли поговорить с ней об этом.
  • о, эта неотразимая привлекательность несчастья)))
    +1 от Инайя, 04.07.17 09:28

      — Просто Солнце — это и угадать можно, — ответил Василий, усмехнувшись. Он об этом уже подумал. — Про то, за чем мы идем, все уж знают. А про Луну забудут.
      В сказках и песнях половину всегда забывают. Забывают про то, что герои тоже люди. Про то, что у монеты две стороны. Про то, что они все пошли драться с волком, чуть не передравшись между собой. Забудут про тот выбор, который каждый делает внутри. Про изнанку забудут. Запомнят, что Чернавка — страшная и сильная, а про то, что прекрасная и верная — забудут. Запомнят, что Соловей — разбойник, а что отец — не вспомнят. Будут помнить, что Мирослава — монахиня, а про то, что женщина — позабудут. Скажут, Фока — вор, а что честный малый — не споют. Всеслав для них будет кощеевцем, а не человеком, Данька — мастером, а не мальчишкой, Олена — колдуньей, а не испуганной девочкой... а уж он, Василий, подавно.
      Забудут.
      Но сами герои пусть помнят.
      — Солнце и Луна.
  • Нихрена себе, такая находка среди обычных постов перед дракой
    +1 от CHEEESE, 03.07.17 06:54
  • Вот это было хорошо
    +1 от DeathNyan, 03.07.17 10:54

      "Что за утята у него такие?" — раздраженно подумал лейтенант, пока не вспомнил прозвище Валентайна. "Блядь, что за ебаный курятник? Солдаты, люди, бойцы — все лучше."
      Но ничего этого он не сказал — все же у сержанта на груди была бронзовая звезда, а у Ника ее не было. Так что он только кивнул, не обращая внимания на сигарету, которую, конечно, при разговоре с офицером, следовало выкинуть.
      — Разумно, — ответил он. — Пусть идут десантники. И этот ваш... Панда.
      "Что за ебаный зоопарк опять во взводе?"
      Здоровенный бычара, такой, если что собьет с ног краута и сможет взять в плен.
      — Только предупредите, чтобы тихо, без пальбы. А вы со мной с основными силами. В особняке наверняка есть дерево — там и согреемся. Все. Вольно. Идите, распоряжайтесь.

      Все же раздражение от того, что его сержант — мелкий писклявый шкет, никуда не делось. Отыгрался Бейкер на радисте.
      — Капрал, вы забыли, где находитесь?! Кивать будете у себя дома мамаше, если доживете! Вы в армии, ясно? В армии вы повторяете частоту, чтобы офицер слышал, что вы запомнили, а не ловили ворон! И говорите: "Так точно!" И добавляете "сэр". Все понятно!? Еще раз!!! Все понятно!?!?

+2 | Свинцовые снежки, 29.06.17 23:07
  • Прикольно, что ты в каждой новой игре пробуешь отыграть что-то новое, какую-то новую черту или характер там. Получается)
    +1 от Draag, 30.06.17 00:11
  • О да. Это то, что надо. Летеха еще не представляет, насколько в ебнутом зоопарке оказался :D
    +1 от Вилли, 30.06.17 00:17

      София
      Твои длинные, как проспект 9 июля, заслоняющие весь мир ножки, должно быть не остались не замеченными. Но, видимо, не на всех они действуют, как магнит. А может быть, кое-кого немец отпугнул своим мундиром. И так бывает.
      В основном мужские взгляды тебя плавно обтекают. Однозначно посматривает только средних лет мужчина с темными глазами на выкате (Робер). В его взгляде есть что-то роковое и... порочное. Или тебе так только кажется.
      Да, и еще летчик в кителе, благодушный и спокойный.


      Эстер Бейли
      Несмотря на победоносно-значительный вид твоего собеседника, распугать других кавалеров ему не удается.
      Ты рыжая, красивая, молодая иностранка, да еще и хозяин отметил тебя своим вниманием — ты просто не можешь не привлекать взгляды, даже ничего специально делать не нужно. Только настроить "антенны" и улавливать.
      Ослепительный юноша в светлом костюме, который мог бы быть сыном лорда или богатого промышленника у вас там, на родине, если бы не его раскованность, граничащая с легкомысленностью (Хоакин Гутиерес). Цепляется за тебя взглядом снова и снова. Сложно сказать, что у него там за душой, но выглядеть вдвоем с ним на танцполе вы будете наверняка эффектно.
      Парень, что сидит рядом с Мигелем, смотрит на тебя и только на тебя, широко и приветливо улыбаясь. (Анджей). Прямо вот подойдет сейчас и обнимет. Такой милый!
      Мужчина с белым шарфом, с эдакой легкой прифранченностью в облике, мягко и, можно сказать, аккуратно поглядывает (Эстебан). Словно кот, спокойный и расслабленный, но готовый прыгнуть и накрыть мышку. Тебя то есть.
      И еще один. Он сидит вдалеке, в углу, и вообще-то он не выглядит, как парень, готовый броситься в бой (Хосе Мария Вега). Он тоже явно не из бедных, но если у юнца это показное, у этого — естественное. Костюм строгий, но не чопорный. Он задумчив, но нельзя сказать, что грустен. И смотрит на тебя скорее с интересом, чем с конкретным намерением, украдкой разглядывает. Но ты чувствуешь, что захоти — и сможешь притянуть его взгляд. Он не из тех, кто отводит глаза в смущении.


      Соль Морена
      Вся эта неловкость и нервозность заставляет думать, что на тебя смотрит весь зал. Разговор с немцем хорош уже тем, что можно упереть взгляд в него или в крайнем случае, в бокал с вином, а не в пол.
      Но немного придя в себя и собравшись с силами, ты легонько окидываешь взглядом зал. И оказывается, что опасения подтверждаются — смотрят! Может, не все, но каждый второй — точно. Только это не те взгляды, которых стоит опасаться. Они, конечно, разные: кто-то облизывает тебя взглядом, а кто-то даже раздевает, но никто не пытается вспомнить, где тебя видел, это точно.
      Не все готовы пригласить тебя прямо сейчас, но есть и такие.
      Упитанный усач, доброжелательный, как славный дядюшка, бросает на тебя взгляд, краем глаза, разговаривая с какой-то парой, сидящей за столиком. (Эктор).
      Невысокий, скромный мужчина смотрит призывно и однозначно. Несмотря на то, что красавцем его не назовешь, его тяжелая челюсть и сдержанная улыбка подсказывают тебе, что он — настоящий, стоящий. Просто его блеск — матовый, не как у монетки, а как у мореного темного дерева. (Рамон Кальва).
      Другой мужчина, должно быть, одного с ним возраста — полная противоположность. Его поза расслабленная и спокойная, но улыбка... нет,
не то чтобы жесткая, но почему-то хочется назвать ее упругой. И глаза, которые,
кажется, вот-вот сверкнут, как два самоцвета. В общем, человек — как шкатулка с секретиком. (Эстебан).
      Еще один — молодой парень. Он явно на взводе. В его глазах — неумело спрятанные презрение и обида. Не к тебе — к кому-то. Он смотрит на кого-то рядом с тобой и сразу перескакивает взглядом, по случайности — на тебя. И замирает. Даже зажигалкой щелкает мимо сигареты, и это немного смешно! Сразила. Секунду он думает, потом вынимает сигарету и кивает головой в сторону танцпола. Как увидел — так сразу и захотел тебя! (Мигель)
      И еще юный аргентинец, лощеный, как с картинки. Высшая лига. Обычно они не танцуют с такими, как ты. Ну, просто, зачем? Он чем-то напоминает тебе... А не лучше ли не думать, кого? Но для тебя он вдруг смягчается, чуть умеривает спесь, смотрит с интересом, как бы отдавая дань твоей красоте. (Хоакин Гутиерес).


      Долорес
      Совершенно непонятно, кто принес тебе цветок.
      Смотрят на тебя двое — сумрачный мулат, только вошедший в заведение (Диего), смутно кажется тебе знакомым. Где-то ты его видела. И еще один — твоих лет господин с белым шарфом. А, да это же Эстебан! Вы уже танцевали, и не раз. Он делал тебе комплименты, и даже осторожные намеки, мол, что вертикальное танго — это здорово, но горизонтальное — еще интереснее.
      Впрочем, никто из них цветок бы тебе не послал — в этом ты уверена.


      Эвита
      Вы расходитесь с твоим "хулиганом", и ты вновь садишься за столик. Возможно, не всем понравилось ваше танго, но незамеченным оно точно не осталось. И то ли благодаря лихости твоего кавалера, то ли твоим украшениям вопреки его воле, мужчины засуетились на твой счет.
      Один из них — немного нескладный, стеснительный, в одежде, какую носят простые работяги — скромной, но чистой — поглядывает осторожно, не навязываясь. (Орасио Молина)
      Что-то тревожное проскакивает внутри у тебя, когда ты сталкиваешься взглядом с высоким кавалером с типичной южной внешностью. Этот, напротив, однозначен и настойчив, возвращается к тебе со своим "предложением" несколько раз. Его глаза — тучи, в которых бродят молнии, так тебе показалось на секунду. А потом смотришь — глаза как глаза... (Робер)
      И юноша, по виду, студент, тоже бросает в твою сторону взгляды. Его кабесео достаточно вежливое, не такое слабое, как у рабочего, но гораздо менее настойчивое, чем у второго кавалера. (Мартин)
      Кого же выбрать?


      Эстер Кинтана
      "Мягкий" пока осваивается, знакомится со своими соседями по столику. А тебе, между тем, уже шлют "привет" несколько человек.
      И ты ловишь себя на мысли, до чего разной бывает мягкость.
      Вот невысокий и на первый взгляд невзрачный мужчина, закинув ногу на ногу, смотрит на тебя выжидательно. Его мягкость — внешняя, словно драпировка. Он не хочет никого отпугнуть свои внутренним миром, мощным и сильным, как стальное сердце его автомобиля. Он гонщик. Ты его немного знаешь. Даже как-то хотела написать стих про гонки, но сразу не пошло, и ты забросила начало. (Рамон Кальва)
      А вот студент — открытый, нежный, задумчивый юноша, но при этом не ныряющий в сплин с головой. Такой живой и такой... А ты помнишь, как он приглашал тебя, когда еще едва умел танцевать. Всего года два назад это было. Тогда смотрел на тебя с затаенной надеждой, что вот-вот, может быть. Искренне радовался, когда ты соглашалась, подходил к тебе собранный, сосредоточенный, желающий оправдать доверие. А теперь смотрит уже не так. Уже знает, чего хочет, несмотря на всю свою мягкость. (Мартин).
      А третий — совсем иной. За его мягкостью — опыт и пресыщенность. Он поглядывает на тебя с эдакой ленцой, спокойно, не самоуверенно, но очень уверенно. "Вы конечно, прекрасны, и если вы позволите, я не дам этой красоте пропасть так," — говорит его взгляд. — "А если нет... ну что же... найдется и кроме меня желающий." Он взрослее их всех — и студента, и мужчины, что подсел к русскому, и гонщика. Но какой-то невидимый глазу излом в нем все же есть.
(Эстебан)


      Талия
      Несмотря на твои красоту и свежесть, мужчин, которые ни на кого не смотрят кроме тебя, не оказывается. Все же женщин много, и выбрать есть из кого, а танцоры опытные, и устраивать асадо из своих сердец перед заморской красоткой не торопятся.
      Но вот входит в кафе мулат. Он высок, широк в плечах и силен. Бросив на него взгляд, понимаешь — поднимет тебя на руки, как пушинку. А как он танцует? Пока не попробуешь — не узнаешь! (Диего)
      А еще испорченный мальчишка. Знаешь ты таких. Лениво и пресыщенно скользнув взглядом по местным шлюхам и серым мышкам, цепляется за тебя. "Ну вот, нашел кого-то стоящего", — говорит его светящийся взгляд. Забавный парень. Из тех, что считают, будто весь мир им не то что должен — у них в кармане. Впрочем, этот если и дурак — то незлобный. (Хоакин Гутиерес)


      Мария (Мириам)
      В зале много женщин и мужчин, все они смотрят друг на друга, их взгляды пересекаются. Где-то там. А ты погружена в свое — рисуешь, поджигаешь, творишь, уничтожаешь, делаешь выпады.
      Успеваешь заметить, как взгляд Мигеля падает на тебя, и сразу, болезненно, как будто он обжегся, перескакивает куда-то дальше.
      Но когда ты подходишь к немцу, то замечаешь, что кое-кто все же положил на тебя глаз. Разбитной, разухабистый, веселый парень — по крайней мере, он старается таким казаться. (Хуан Гомес)
      Но нет, вдруг понимаешь ты, уже не парень. Уже мужчина. Постарше тебя, сильно постарше. Лет на десять. Это шляпа, залихватски сдвинутая набок, тебя сбила с толку.


      Магдалина
      За щебетанием МариФе ты успеваешь окинуть взглядом зал — поискать новых желающих. Они есть!
      Мужчина, который казался тебе убитым горем, поднимает глаза от стакана. Он смотрит на тебя, жадно, словно ища спасения. Вот это взгляд! (Дэвид) А мужчина-то неслабый судя по всему. Непроизвольно сравниваешь его со своим предыдущим кавалером. Этот помягче, но в чем-то, так сразу сложно разобрать в чем — вылеплены они из одного теста, тот гангстер и этот... Бизнесмен? Может быть, чем черт не шутит! Тот самый, про которого вы разговаривали с МариФе. Готова?
      Но не один он оказывает знаки внимания. Есть еще интересный парень, совсем молодой, но... видно, что хороший! Интеллигентный такой юноша. Совсем, совсем из другого теста. Романтичный, умный, чуть-чуть загадочный... Вот как ты понимаешь это по одному взгляду? Женское чутье! (Мартин)


      Эсперанса
      Эктор тебя заметил. Помнит. И даже уже вроде собирался пригласить. Только зацепился языками с какой-то парочкой за столиком. Вот незадача!
      Но еще на тебя смотрит один мужчина. Иностранец. Ему плохо. Ему очень плохо, он пьет виски безо льда, он хмурый и снулый, ему сейчас, кажется, не до пасьона.
      И все же смотрит. Что ж ему нужно? Утешение, забвение?
      На американца похож. (Дэвид)
Я решил, что от НПЦ проще будет писать сюда, потому что проще сгруппировать по барышням.
  • о, это прекрасно
    +1 от Инайя, 25.06.17 16:52
  • За игру НПЦ. Раз уж парни не танцуют :)
    +1 от rar90, 25.06.17 21:46
  • Очень нравятся типажи тангерос, тонко и жизненно.
    +1 от luciola, 26.06.17 13:42

      Хорхе
      Молина стоит в пол-оборота ко входу, подальше от козырька, курит. Дождя уже нет, только слышится капель, да налетает ветер, сдувая и рассеивая дым. Он курит такой же дешевый и крепкий табак, как и ты.
      Ты подходишь, он поворачивается. Еще раз смотрит по сторонам.
      — Хорхе, да? — уточняет на всякий случай. Все же знакомы вы шапочно, мог и обознаться. Смотрит на твои руки в карманах. — Ребята из профсоюза просили передать. Там у кого-то знакомый в полиции, какой-то сержант... В общем, — он собирается с духом, словно врач, который сейчас скажет больному неприятную новость. — Завтра тебя закроют. Подробностей не знаю. Вроде бы на дому, но неточно. На сколько — тоже не знаю.
      Виновато пожимает плечами, протягивает тебе пачку сигарет.
      — Закуришь? Извини, испортил тебе вечер, наверное...
      Ты думаешь о том же, о чем и он — стоило ли ему сказать тебе эту новость попозже, чтобы не подливать горечи в последнюю вечеринку? Чтобы дать насладиться в неведении.
      Что тут сделаешь? Бежать? Но куда? Чтобы красиво скрываться нужны деньги. А так-то можно в деревню куда-нибудь — и дрожать два-три года, пока не поймают все-таки. Или попробовать бороться? Знать бы, что у них на тебя... Но ведь может ничего не быть, может, они будут играть совсем грубо — подбросят кокаин, к примеру, и закроют по этой теме.
      А может, все не так страшно? Дадут условный, припугнут чутка, чтобы не такой наглый был.
      Ты не знаешь.
      Уже почти стемнело, и огонек сигареты Орасио мерцает почти зловеще.
  • Ого! Какая драма!
    +1 от Texxi, 19.06.17 13:43
  • Жизнь волнительна!
    +1 от luciola, 22.06.17 12:26

      Магдалина
      Твой головорез идет к тебе неспешно и решительно.
      Твой? Ну да, на два-три танца он теперь твой. Правда, у этого всегда есть обратная сторона — если он твой, то ты — его.
      Вблизи он уже не такой надменный — берет тебя за руку, ведет на танцпол. Не столько приглашает, сколько ведет, хотя и нельзя сказать, что тащит. Никаких кивков, поклонов — он выше этого.
      Объятие у Кароты крепкое, однозначное: есть одна рука, есть другая рука, и они немного стремятся друг к другу, а между ними — ты, сжатая, но не зажатая. К ритмам, которые использует Малерба, это очень подходит.
      От него пахнет мужчиной. Не в смысле потом или одеколоном — от него пахнет готовностью делать поступки, не задумываясь. От него пахнет твердым "нет" и твердым "да", блеском ножа в темном переулке, ловко попранными правилами. Если ты вздумаешь играть с ним в кошки-мышки, кошкой будет он.
      Танцует он так же, как выглядит — четко, обрывисто, ритмично: не мотыляет тебя по танцполу, но и не приглашает на шаг. Просто ты идешь куда он ведет — это настолько понятно, что ни малейших сомнений в том, чего хочет партнер, у тебя не возникает. Шаги несложные, но чертовски своевременные, в ритм, в ритм, повороты, переходы. Все эти драмы, все эти скрипичные соло для него не так интересны — он делает паузы там, где это подразумевается, но они чуть суховаты. Он делает паузы не чтобы прочувствовать их — а чтобы ярче прочувствовать на новый шаг, на который пара сорвется после паузы.
      Его танго — горячее, оно бьется, пульсирует солнечным жаром, оно не задумывается о трагедии, о печали, сквозящей в голосе Медины. Оно захватывает своей силой и однозначностью.
      Тебе легко следовать за ним. Он, твой партнер — очень цельный. Никаких масок, никаких выкрутасов — какой он есть, такого ты его и получаешь. Ты словно лодочка на волне, повторяющая ее подъемы и спады. Сложно сказать, доволен он тобой или нет. Но судя по тому, что после первого танго не следует "спасибо", и по тому, что ты больше не видишь снисходительности на его лице — он получает то, что хотел.
      Оставить все как есть? Качаться дальше на горячих волнах, наслаждаясь однозначностью того, что происходит? Или намекнуть, что он что-то упускает в этих щемящих скрипичных разводах, в этих грустных фортепьянных окончаниях? Что тебе нужно что-то кроме наслаждения движением?
      Пока он, обнимая тебя, вслушивается в новую мелодию, есть время решить это. Впрочем, решить можно и потом, но если уж спорить с Каротой — лучше сразу.
  • Обаятельная подача :)
    +1 от Lainurol, 21.06.17 20:28

      Сцена с Казимировской рукой не то чтобы сильно удивила, но позабавила Василия. Старики-то часто детей развлекают по-всякому, но от бывшего кощеевского прихвостня, конечно, такого не ждешь.
      — Ой-ой-ой, — насмешливо сказал Василий в ответ на его речи. — Ну ты даешь! Бекета с Кощеем сравнил! Бекет-то враг, но враг врагу рознь. Ордынцы не уничтожить нас хотят — они хотят воевать, снова и снова. С нами, друг с другом, со всеми, с кем сразиться можно и победить. Это жизнь у них такая, волчья. Волк с зубами рождается. А Кощей — то другое дело, он всех нас уничтожить хотел, даже вон ось эту, и ту погнул, просто назло, чтобы умерли все. Ордынцы — это ордынцы, а Кощеевцы — как будто мы же, только хуже, много хуже. Если бы Чернобород в бою с ордой пал — было бы грустно, но хорошо, правильно. А то, что с ним Кощей сделал — это любой смерти хуже! Бекет — это человек, понимаешь? Предводитель, воевода. Убили или сам там умер — и нет его. А Кощей — это сила. Эта, как его... идея! Она людям душу наизнанку выворачивает. Он вон помер, а солдат своих за яйца все одно держит. Неправильно это!
      При словах Казимира про Соловья и Чернавку, княжич, конечно, завелся. Видимо, история про Чернавку была все же по живому, да и выпад в сторону героя своих детских игр, с которым он сражался бок-о-бок и с которым было столько откровений, не пришелся по нраву. Он заговорил быстро и запальчиво:
      — Соловья убили, понимаешь?! Он жизнью своей заплатил за то, что сделал, когда Илюша ему головушку снес. И тем, что после смерти было там, на той стороне. Тебя-то самого как, убивали, нет? Че ты его с собой равняешь? А Чернавка... ну... была у нее тетка, и что? Ну жила она там, и что? Метка есть на ней кощеевская? Нет? Об чем разговор тогда?! И вообще, ее Кот для дела выбрал! А на тебе, старик, метка есть, значит, ты ему клятву принес. Отрекся от нее? Ни черта! И ты, кстати, смолчал про метку, и вот за это я на тебя и взъелся — мне не так важно, как оно у тебя раньше было, а важно сейчас ты за нас, или за них. Вот сказал бы — да, я за вас, я порвал с кощеевцами и не хочу об этом вспоминать, как Всеслав вон — ну тогда я бы понял. Но ты ж не так. А что там природа у тебя и что тебя заставило — это чушь. Выбор всегда есть. Может, трудный у тебя выбор был, не спорю. Но ты выбрал так — ты с меткой кощеевой не родился. А насчет того, что помогать нам хотел — это еще надвое бабушка сказала. Может, им просто навредить, что Хапилову тебя отдали. Чем ты тогда Соловья лучше? И благодарности твоей я не слышал что-то. "Спасибо, ребятушки, что от мешка этого мясного меня избавили, ввек не забуду!" — передразнил он голос Казимира. — Было такое!? Шиш с маслом! Наплевать тебе на всех, кроме себя и своих амбиций. Ну, и Даньки вон еще, но это ж тоже, небось, потому что ты в него времени и сил столько вложил.
      Княжич подумал немного, и добавил:
      — И зря ты так про любовь! Если ты никого не любишь — хоть женщину, хоть родину, хоть людей, хоть кого, то и все что делаешь — без смысла. Щепки да пыль. И неважно, большие дела ворочаешь или копеечные, без любви — это чепуха все. А Кощей твой, он не просто против нас, не просто Антирусь. Он антилюбовь, если хочешь!
      "Откуда я знаю? — подумал вдруг Василий. — Откуда? От того, что в глазах видел у них? У Шепота, Хапилова, Войцеха, Тадеуша? Всеслава, в конце концов? Да, должно быть, от них."
      — Ладно, — сказал он примирительно. — Договорились, и славно. Хорош! А то уши уже в трубку скручиваются от слов. Я сегодня на месяц вперед с гусляром этим наговорил и с тобой вон. Устал. Иди лучше выпей тоже со всеми, чем дымом этим травиться. Вон как дохаешь, задохнешься еще неровен час...
  • "Кощей - это идея"
    "Кощей - это антилюбовь."
    Экие навороты!
    Шедевральный разговор с Завидовичем.
    +1 от Yola, 18.06.17 00:39
  • "Кощей - это идея".

    Интересный взгляд на злодея игры)
    +1 от DeathNyan, 21.06.17 18:08

      Медина дает себе всего пару минут передышки — надо ведь и с хозяином переброситься парой слов, и красиво постоять у бара, покрасоваться перед публикой. Кто знает, может, тут есть люди, которые хотят его пригласить спеть на торжестве или что-то в этом роде. Пусть чувствуют себя свободно. Волка, знаете ли, ноги кормят.
      Но никто не проявляет платежеспособного интереса, и Орландо, не слишком этим расстроенный, возвращается за микрофон.
      Градус страстей немного снижается — играет "Воспоминание".
      ♫ ссылка Ricardo Malerba — Remembranza
      Это изящная осторожная мелодия, даже паузы не такие резкие, как обычно. Бандонеон и фортепьяно не спорят — они словно по очереди делятся сокровенным.
      Чистый голос Медины поет об одиночестве, о том, как тянутся недели, о том, каким потерянным чувствует себя герой, о страсти, которая увяла, как цветок.
      Светлая грусть, без надежды, без отчаяния, это песня о смирении... но вдруг его голос становится сильнее, и звучат слова припева:

      Но презрение забыто,
      Все хорошее вернется,
      И опять любовью нашей,
      Будет тот цветок цвести.


      Это не бунт против судьбы, не борьба с роком — это ростком пробивающаяся надежда, тихая и спокойная.

      В нашей комнате уютной
      Все осталось как тогда —
      В каждой вещи вижу ясно
      День ушедший наяву.

      Ты на тумбочке на фото,
      Как свидетель моей боли,
      И гортензия сухая,
      Что любовью той цвела.


      Конец, вместо сдержанного пам-пам! расплывается в сентиментальном многоголосии и завершается легкой фортепьянной трелью.

      Следующая мелодия — и она звучит совсем по-другому: "Девчонка с цветком жасмина".
      ♫ ссылка Ricardo Malerba — La Piba De Los Jazmines
      С первых нот музыканты играют энергично, встревоженно, с оттенком обреченности. "Все так и должно было быть, и все так и будет" — слышится в этих рубленных, немного торопливых фразах с короткими окончаниями. Жалобно, встревоженно вступает скрипка — бандонеон с трудом дает ей договорить, допечалиться, мелодия уходит дальше — успокаивается.
      И мелодия повторяется сначала, но на этот раз — с вокалом. Это танго — не просто грустное настроение, выраженное в танце, это — история. Одна из тысячи историй, о каких вы слышали много раз. История из жизни.
      Бандонеон вторит речитативу Медины:

      Та девчонка из Барранки,
      Что милее не нашел бы,
      Каждый день вставала утром
      И ни свет и ни заря.
      И резва, и простодушна,
      И румянее заката,
      И на фабрике трудилась,
      Словно пчелка, допоздна.


      Это простые слова, без всякой вычурности, без напыщенности и излишней драмы. И Медина поет их именно так — спокойно, не с придыханием, а легко, но словно с затаенной обидой на то, что случится дальше. Ведь он знает, что.
      И скрипка знает, оттого и всхлипывает за ним по пятам, а бандонеон помогает вести рассказ.

      Много было кавалеров,
      Что ей пели серенады.
      Вам бы видеть, как стояла
      У ворот по выходным
      И ждала она с надеждой,
      Приколов к груди повыше,
      Цвет жасмина чтобы сердце
      Он девичье сохранил.

      Но увел ее картежник,
      Мот, в которого влюбилась,
      Он, единственный сумевший
      С гордым сердцем совладать...


      Глупая старая история о никчемном мужчине, соблазняющем женщину пустыми обещаниями. "Не все то золото, что блестит". Красивая, чужая жизнь — разве может девчонка с фабрики найти в себе силы сопротивляться такому?

      И над трепетною грудью
      У принцессы из трущобы
      Позавял цветок жасмина,
      Лишь сказала она: "Да..."


      Рефрен последнего куплета — и сразу после "да", звучит финал. Больше рассказывать не о чем. Медина поет его с досадой, но словно понимая, что по-иному быть не могло.

      Все, музыканты, зрители, пары на танцполе чувствуют желание услышать рассказ, о чем-то не таком грустном, не таком однозначное.
      И оркестр начинает играть "Скрипку".
      ♫ ссылка Ricardo Malerba — Violin       
      Волнительное начало взрывается четким шагом, скрипач "отрывается" — это его песня. Соло, нежное, как газовый платок, вторая скрипка вторит первой, бандонеон увивается, разворачивает каскады своего ритма вокруг их стройных чистых голосов.
      Медина поет, но сейчас он не рассказчик — лишь еще один инструмент, оттеняющий скрипки, не пытающийся выразить всю ту мягкость, всю ту пронзительную нежность, на которую способны они. Теперь уже скрипки обволакивают его голос. Мелодия идет по нарастающей, достигает апогея — и заканчивается.
      Мило, приятно, красиво. И достаточно ритмично чтобы танцевать так, как ты сам хочешь.
  • Приятно встать рано утром и прочитать про танго )
    +1 от Texxi, 13.06.17 07:14
  • Вот классно ты их сочетаешь - внутр каждой танды есть ностальгия, есть сюжет и драма, и просто взрыв лирических эмоций. Композиция продуманная при всей внешней такой непринужденности.
    +1 от Yola, 13.06.17 19:44
  • Красивый пост, красивые слова, красивая музыка!
    +1 от Francesco Donna, 20.06.17 09:19

      Талия (продолжение)
      Ты замечаешь, как заходит та, вторая. Что-то неуловимо меняется в лице Лауры. Нет, она не вздрагивает, не хмурится, не начинает волноваться. Но по движению ее мягких карих глаз, по тому, как она отставляет бокал и промакивает губы салфеткой, ты понимаешь — игра началась вот сейчас.
      Ты и подруга — вы не местные. Вы приехали на день, на месяц, на неделю, у вас свои дела, вы не будете обивать пороги всех больших милонг в городе. Поэтому, откровенно говоря, и воевать с вами не из-за чего.
      А вот эта вот баба — она своя, и с ней идет... война? Сразу не поймешь.
      Лаура в каком-то смысле соперница скорее не тебе, а Изабелле. А вот эта эффектная дамочка — твой визави. У вас схожая сексуальность. Вы обе — огонь. Только она еще провокативнее. Может, у нее меньше вкуса, но мощной, бьющей волной женской притягательности у нее точно не меньше.
      Темно-красное платье, но более яркое, чем бургундское платье испанки, сидящей неподалеку, — хороший противовес твоему белому, эдакая кровь с молоком. Жемчуг, который всех на свете успокаивает, этой добавляет пронзительности. Ну, и родинка. Родинка у нее на лице выглядит, как пуля, готовая вот-вот выстрелить в сердце какому-нибудь кавалеру, когда она улыбнется.
      Без особых прелюдий подходит к вам, приветливо обнимается с Лаурой. Поцелуи в щеку.
      — Представишь мне подруг? Мерседес, — говорит она, не дожидаясь, пока блондинка назовет ее имя. И улыбается вам, по-доброму, но чуть насмешливо.
      План Лауры становится понятен — три красивые женщины завсегда будут притягивать больше взглядов, чем одна. Да, конечно, вы можете и затмить ее... Но это маловероятно. А вот если в зале вся статусная красота будет расположена в трех-четырех разных местах, глаза у мужчин будут разбегаться, и пойдут они на то, что больше блестит. То есть, не на нее.
      Мерседес, впрочем, читает все это, как открытую книгу.
      — Такая теснота, — жалуется она своим низким голосом. Меццо-сопрано, где-то там. — Я, пожалуй, с вами.
      И садится на четвертый свободный стул.
      "Война — так по-честному", — говорят ее улыбающиеся глаза.
  • Оу. Рыыыыр!
    +1 от Artemis_E, 18.06.17 14:20

      В ответ на слова про метку, Василий только плечами пожал. "А ты что, невиновен был?" — хотелось спросить ему. Но уж больно устал от всей этой говорильни.
      — Беда в том, что у тебя все сразу. И метка, и грешки за душой, и высокомерие, — все же не удержался он.
      В россказни про то, что жизнь людей сокращается, Василий не поверил. Как так? Сколько ты проживешь — это на небесах известно Богу. Как это можно взять и укоротить?
      — Брехня, — махнул он рукой. — Ты откуда это знаешь? Сколько кто прожил бы без тебя, да сколько кто с тобой... Я б, поверил, может, если б ты, зная такое, с детьми бы не играл. Но ты ж играешь. Ну бывай.
      И пошел к своим.
      "Попугать меня, наверное, хотел, старикашка".
  • Хороший диалог отыграли, к тому же быстро и гладко. Много сочных идей и фраз, но про детей в конце больше всего понравилось.
    +1 от Draag, 18.06.17 01:13

      4 глава. Новгород, после боя с кощеевцами разбирательств между гусляром и княжичем

      Василий нашел Казимира в одной из комнат.
      — Завидович, — сказал он, беря старика за плечо. "Отчество-то какое! От зависти что ли?" — пора с тобой потолковать, о делах наших скорбных. Пошли-ка с глазу на глаз.
      Старое, почти забытое детское озорство подкинуло Василию идею достать сейчас саблю и в шутку спросить у мастера, какую руку ему первой сечь. Но шутка получалась слишком злой, особливо для этого дня. И так достаточно было крови и бряцанья оружием.
      — Тут дело такое, Казимир, — начал он напрямик. — Осьмуша сказал, что ты Даньку спас, когда его убить пытались. Это хороший поступок, а Данька — хороший, парень, наш. И, не знаю, как на том свете, а на этом, я считаю, тебе кто-то это дело должен зачесть. Поэтому я те прощу твои увертки и твое полукощеевство. Люди, может, из-за твоего упрямства и погибли, дружинники новгородские, да и Соловей свинца накушался. Но кто тебя разберет, что ты там знал, а что нет... Если знал, значит, на твоей совести это будет. И "осла" твоего, будем считать, я не услыхал, пока с гусляром бранился. Да и сам я хорош, мог бы и уважить седины твои. Извини, что я тебя саданул. Хоть ты и вредный старикан, как ни посмотри, а нехорошо получилось.
      Василий виновато развел руками, а потом продолжил.
      — Но вот что ты на язык не сдержан — это правда, и я это терпеть не буду. Не хочешь нам помогать — ну и черт с тобой, в герои силком не затащишь. Не хочешь к нам с уважением — ладно. Но уж и хамить ты брось. Я, конечно, лишку хватил сгоряча, что, мол, руки тебе укорочу, или что убью там тебя. Я со стариками и с дитятями не воюю, у меня и так врагов хватает. Но достал ты меня уже порядком. Поэтому, если отношение свое высокомерное не поменяешь, я тебя отведу к княжьим гридням и скажу, что ты еще один из кощеевских ребят, а это правда, и что пусть они сами с тобой разбираются. Как уходить будем сделаю, чтоб Даньке не навредило. А дальше, Казимир, мне все равно, что с тобой будет. Выкрутишься — и Бог с тобой. Нет — не обессудь. Я не знаю, ты акромя Хапилова в застенке был когда или нет. Хапилов чудище то еще, конечно. Был. Но и об этих ребятушках я кой-какое представление имею.
      Василий подпер спиной стенку и продолжил, усмехнувшись чему-то своему. Видимо, воспоминаниям.
      — Я когда малой был, много чудачил в Киеве. Однажды девку облапал сзади в переулке из озорства, да не разобрал в темноте, что это не дочка боярская, а жена. Ну и боярин с моим отцом, посоветовавшись, решили, что для уму разуму мне в дознании денек провести не помешает. Меня там, конечно, не мучили, не били. Но допрашивать допрашивали и посмотреть я посмотрел. И знаешь... неприятное это место, тайный приказ. А знаешь, почему, Казимир?
      Он наклонился к самому лицу мастера и посмотрел ему в глаза.
      — Потому что там люди очень скучные. Им на тебя наплевать, и на то, виновен ты или нет — тоже. У них грязная скучная работенка, маленький оклад и вши в бороде. Посадят тебя на стул, ручки цепями скованы, дьяк читает вопросы по бумажке. Один детина клещами угли ворошит, другой хлыстом поигрывает и на дьяка посматривает. Дьяк тебя спрашивать будет: "с каких пор", "сознаешься ли", "делал ли то или это". Ты ответишь. Но ты же по-человечески говорить не можешь, по-птичьи только. Дьяк тебя не поймет, а ему надо ответ записать же. Он кивнет детине, тот бить будет. И так по кругу. Пока либо не признаешься, либо сознание терять не начнешь. Тогда дадут отлежаться — и по новой. Там очень простые люди, Казимир. И очень скучные. Пока детины тебя мучить будут, дьяк пойдет квасу попьет или в шашки поиграет с другим таким же. Ты им выдашь поначалу всю ту пургу, что нам гнал, про то, что у тебя особая метка от Кощея и про свои необычные ремесла, но им это до борозды, поверь. Они не будут разбираться, кто кощеевец полностью, а кто наполовину. Им одного слова "заговор" достаточно будет. И в конце концов ты запоешь про все, что делал, когда с кощеевцами чалился. А там что, неужто крови на руках у тебя нету? Неужто чист, аки ангел? Ой, не верится мне! И я думаю, за все твои дела тебя по головке не погладят. Не знаю, может, и выкрутишься оттуда как-нибудь. Но уж только если сам — ума не приложу, кто тебя туда спасать придет в этот раз.
      Василий с сожалением покачал головой.
      — Так что выбирай, Казимир Завидович. Хочешь, чтобы так все у тебя закончилось, среди людей тупых и серых, или нет? Делать-то ничего не требую и в ножки мне кланяться не надо, просто говори с людьми по-людски, без заносчивости своей обычной — и ничего тебе не будет. Доживай тогда свой век, как сам знаешь. Понял ли меня?
Олсо, кто-то из героев при желании может пойти за Василием и подслушать разговор. Данька, например.
  • Пробирает.
    Вспоминается "Обитаемый Остров", где Вепрь рассказывает, что в тайных казематах прежнего режима страшно было то, что тебя пытает не палач, а скучающий чиновник.
    +1 от DeathNyan, 17.06.17 15:50

      В наступившей за скрипуче-отвратным хрустом тишине раздалось еле слышное "...лять!" — это выдохнул видавший виды Василий. Виды-то видал, и как людей на кусочки режут, и как в петле болтаются, и как конями топчут. А как сами себе в глазницу железку засовывают — нет. Настолько не ожидал такого, что даже вмешаться не успел.
      А Варандеичу — хоть бы что. Выдал свою отповедь и стоит, рукояткой покачивает.
      — Всеслав... ты... вынь-ка эту штуку из глаза, осторожно, и не делай так больше. Никогда не делай! — попросил он бывшего кощеевца. — Хоть тебе этот полудурок с гуслями скажет, хоть я, хоть кто!
      После этого он поворотился к Осьмуше.
      — Ты, парниша, больно борзый и дерзкий для своих младых годков. И по-хорошему, не тебе с меня ответа требовать, ни с любого из нас. Но раз уж ты вроде как жизнью рисковал, чтобы письма доставить, так и быть, я тебе отвечу. И Всеславу отвечу. Только раз уж мы тут про планы говорим, все посторонние пускай вон выйдут. Казимир, эта шантрапа, и все остальные, кто к делу не касается. А наших всех позовите, монахиню, Маринку, там... Соловей пусть отдыхает только.

(продолжает, когда посторонние уйдут. Торквальду, думаю, тоже до этого мало дела)

      — Так вот, отрок. Осьмушей тебя зовут? — решил начать с парня Василий. — Ты, видать, ратную науку усвоил кое-как, мечом махать научился, а главной премудрости не рассказали. Так послушай, коли станется, головушку свою непутевую убережешь, может, и сам в начальники выбьешься. Все, кого ты тут видишь, конечно, не солдаты. Но война — это война, а битва — это битва, и мы когда путь выбираем, а когда битву ведем. И когда путь выбираем, все эти вот герои — Маринка, монахиня, Фока — все они свое слово говорят. Иногда со мной соглашаются, иногда спорят, но как-то выбираем все же, куда путь держать, что делать. А когда бой идет — командую я. Не потому что я себе это возомнил, не потому что я знатнее, и даже не потому что кот, про которого ты в письме у Даньки читал, мне книгу отдал. А потому что я единственный, кто здесь это умеет. Как гусляр — на гуслях бренчать, а Мирослава исцелять. Все остальные акромя своей жизни ничьими не распоряжались, а меня этому смолоду учили. Я на Быстринке против Берендея уже десяток в бой водил, когда ватажников били на шляхе — конную полусотню, а раз и хоругвью правил, когда воеводу пулей срезало. А командовать кто-то — должен! Потому что иначе будет, как в Злобине было! — княжич с досадой хлопнул ладонью по столу. — Я там не был, но вон, у Фоки спроси али у матушки: пол-города перебили-развалили и чего добились? Или как с Чернобородом — за одного израненного троих наших отдали! И да, найдутся те, кто приказы мои не исполнит. Иногда с места виднее, как действовать. Иногда момент подсказывает. Я на то и командир, чтобы видеть, как кто действует, и других направлять, чтобы человек по упрямству или по находчивости не погиб, а пользу в бою принес. Так бывает, что люди, особенно не ратные, не приученные, по-своему норовят. Вон, я приказал без пощады биться в Корчме — потому что в толчее тот, кто "сдается", в спину бьет при первой возможности, а там с нами Данька был, непривычный, замешкается еще. А Фока взял и нарушил приказ — корчмаря живым взял. Что ж... Там так было, что это к месту выходило. Пускай! Но это — одно. А другое — из боя сбежать, как гусляр.
      Василий кивнул в сторону Лелислава, не глядя на него.
      — Теперь, ты спросил, как дело было. Ну что ж... так и быть, пусть все знают, а кто был — те подтвердят. Как пришли мы в город, тут я сказал: расходимся толковать с вельможами, после — бить кощеевцев. Все согласились, никто против не был. Собрались вместе. Торквальд выпросил вас в чащу забрать. Я нарочно Лелислава с Фокой подождал, чтобы без них это не решать. Вернулись — сказал ли мне кто: "Ты, Василий Всеволодович, обожди, не надо нам на кощеевцев идти, потому де мы от цели отклоняемся"? Обсудили бы и решили, так оно, нет ли. Но нет — все согласны были, никто против слова не сказал. Дальше идем в корчму. Не знаю, с кем ты там бился в жизни, отрок, но много кому не по себе станет, когда знаешь, что там внутри Псарь и Шепот могут быть, и еще до ста рыл ихней братии. Шепот, чтоб ты знал, людей убил больше, чем у тебя волос на голове. И вот представь. Женщины с дружиной княжеской побежали отход ворогам воспретить, а мы вчетвером идем внутрь. И Фока колеблется, сомневается, и спрашивает, а надо ли лезть к врагу в самое логово, и что делать. Потому что непросто это, на врага идти, когда это не соломенное чучело! И я ему говорю, что делать, ему и каждому. А этому певуну, конечно, тоже не по себе. Он вдруг начинает артачиться, дескать, а давайте поговорим, а вообще что мы тут делаем — это когда Маринка с монахиней уже убежали с врагом биться. И когда мы вместо разговоров в бой идем — сбегает. Как ты сказал? Думы разные у нас? Думы разные должны быть, пока в бой не ввязались, а когда ввязались, дума должна одна быть — как победить да как своих уберечь, — подытожил Василий свои слова. — Запомни это покрепче, Осьмуша, авось пригодится.
      Он посмотрел на парня уже помягче.
      — Что до того, в чем меня этот прыщ обвинил, то ни с какого пути я не сворачивал. Казимира ты в пример не приводи — на нем метка не воинская, а иная. Воины-кощеевцы — все гнилые нутром. Но ладно. Пусть не все. Пусть приходят и винятся, складывают оружие и сдаются — тогда им пощада и суд. А они плетут заговоры и козни. И не какие-то там заговоры и козни, а против нас всех, против нашего похода за солнцем. Что, мало что ли нам палки в колеса совали? Яноша помните? Кто ему денег дал, чтобы бояр подкупить? Немалая сумма! Откуда она у палача? Откуда он знал, что ко мне гонец ехал, чтобы его перехватить? А что вам кот-баюн говорил, помните? Как они с Хапиловым стакнулись, чтобы нам со скатертью помешать? А кто тульского богатыря от нас выманил, чтобы ослабить? А здесь, в Новгороде, первейшие кощеевы люди — самые близкие: один псарь-урсолак чего стоит. А Шепот — не просто убийца, он у них — главный в заговоре, это Казимир подтвердил. И очень жаль что мы его достать не смогли здесь, сами, не дожидаясь, когда гад ударит, и чью-нибудь жизнь заберет, как Кот-Баюн Поундсову. А те кощеевцы попроще, что с ними тут засели и под их указку действуют — сами свой выбор сделали. Может, где-то и ходят такие, что с воинскими метками, но раскаявшиеся. Я в это не поверю, пока сам такое чудо не увижу, но может быть. Но — не эти! И они до нас прямое касательство имели.
      Василий окинул взглядом всех собравшихся.
      — Но пусть бы даже не имели. Везде, где мы были — у Лукоморья ли, в Степи ли, мы решали, что зло, которое корни пустило, выкорчевать надобно. И с порчей из озера бились, и Хапилова извести решили прежде, чем с нас того ханенок попросил. Потому что мы — герои. И каждое место, через которое проходим, лучше должны оставить, чем до того, как мы пришли, — "даже если это город воров и торгашей", чуть не добавил Василий, но сдержался до поры. Все же воины местные им помогали и погибли. — И Скотник да Шепот не лучше Хапилова, одним миром мазаны. Может, не такие мерзкие, но они — Зло. И те, кто им служит — тоже! — и при этих словах княжич даже головой мотнул.
      — А теперь, отрок, и вы, тоже, все сами подумайте, когда этот певун из боя со Злом сбежала, меня он предал, или вас всех. Да, я его не люблю. Да, он меня норовит задеть при каждом случае. Он спорит со мной просто ради спора, потому что сам хочет главным быть. Но это наше с ним дело. Доиграется — получит от меня плетей — успокоится. Черт бы с ним! Хоть он меня опорочить пытается — мне солнце дороже. Но когда он сбежал — он не меня предал, он нас всех предал! Именно потому всех, что все вольны свое слово сказать были — идти на кощеевцев, али нет. Но пошли все. И он предал — женщин, что на берег побежали, Фоку, что не побоялся в корчму лезть, Даньку, что нам свечку держал. Он сбежал, потому что ему так захотелось. И он сбежит еще раз. Знаете почему? А вы на него посмотрите. Он же думает, что он прав, что право такое имел — нас всех в бою бросить. Он за эту мнимую свою правоту готов в меня ножичком сунуть. И поглазеть на то, как Всеслав сам себе глаз вырежет.
      Василий подавил желание сплюнуть.
      — Да, я горячий человек, я терпеть не могу предателей. Но бывает по-разному. Помню, на Быстринке два паренька, вроде вот Осьмуши, только похлипче, бросили оружие и сбежали. Поймали их, скрутили. Так на них лица не было, повинились. В Орде бы их под нож — а у нас не так: копья в руки да поставили их в первый ряд. Один погиб, а другой благодарил потом, что дали ему позор смыть. А этот певун — взрослый муж вроде бы, вон седина уже. Я ему сразу сказал, чтобы он до греха меня не доводил и с глаз моих шел. Не сдержался, чтобы его рыло предательское из корчмы не выкинуть, когда он ребенком прикрываться стал. Вспылил. Не люблю предателей. Но кое в чем он прав — не мне одному решать, быть ему с нами или нет. Мы же в Новгороде? Тут же хлебом не корми, дай всем вече собрать да проголосовать, вместо того чтобы заразу из своего города вышвырнуть! Но пусть, со своим уставом в чужой монастырь не лезут, вот и давайте решать по-новгородски. Пусть этот... человек перед нами всеми, кого он предал, повинится, и тогда уж пусть каждый решает, гнать его или оставлять. Но не иначе. Пока он вины не признает — я с ним дальше не пойду, и жизнь свою не доверю. И ваши тоже ему не доверю. И пусть до тех пор он на глаза мне не попадается: он меня ножом пырнул, а я даже сабли из ножен не вынул, чтоб дите какое в комнате не задеть — выходит, задолжал ему. Так у меня не заржавеет.
*Про вопросы Всеслава я помню, но я считаю, что надо сначала с конфликтом разобраться.
**А еще я считаю, надо Осьмушу официально принять в партию и выдать партбилет, раз он у нас такой разруливатель либо тоже гнать ибо дерзкий!
  • Обстоятельно
    +1 от CHEEESE, 14.06.17 02:00

      Василий чувствовал, что запал и злость вместо врага отдались в нутро. И так-то не было удовлетворения, а тут еще одергивают. Воевода этот, распричитался, как баба старая. Людей беречь надо, пока они живы! "Да, из-за таких как ты и не сдержали", — хотелось ответить ему. Но все же слова Чернавки о том, что эти вот бойцы с ними бились бок-о-бок, остужали пыл.
      — То не твоя вина, а бояр да купцов ваших, что нечисть эту в городе пригрели, — ответил он на вопрос, прозвучавший от ратного человека. — За их жадность они и погибли. Ты лучше скажи, почему князь ваш сам не пришел? Почему тебя, — чуть не сказал "старика", — заместо себя послал?
      Хотелось сесть на берегу, снять сапоги и погрузить ноги в липкий волховский ил. И успокоиться уже совсем. Но не хотелось оставаться среди трупов и копошащихся рядом живых.
      — Фока, подмогни Всеславу доспехи обмыть, — скорее даже не приказал, а попросил он татя. Шататься по городу с перемазанным кровью воином с пугающе-бесстрастной личиной на шлеме ему не улыбалось. — А после втроем Соловья возьмем. А вы идите. Отдыхайте, — это уже женщинам было сказано.
      "Ты всегда будешь оставаться один. Облетит с тебя люд, как листья с древа. Предадут пустозвоны-лелиславы, откажут бестолковые воеводы и князья. Одни укорят жестокость, другие мягкостью. Маринка? А что Маринка? Она ж своевольная, как ветер, что не по ее — она все по-своему сделает. Ребенок она большой: тяжко — горюет, весело — гуляет. Фока — хороший парень, но он не поймет. Соловей свое отвоевал давным-давно, да и не верит он ни в кого, кроме себя. Никого-то у тебя нет. Никого-то верного. Не по-собачьи преданного — по-человечьи. Один ты будешь всегда. Сбрехал кот, собака такая — и семья от тебя откажется. В самый трудный, самый тяжелый момент, ты всегда будешь один. А Бог — он судит, он не отвечает таким, как ты. Он монахине вон отвечает, да и то не всегда. А ты — не чернец, ты — живой. И как дойдет до поля, до настоящего поля — один будешь."
      Поиграл княжич плеткой, посмотрел на реку, на плывущие по ней сиротливо деревянные обломки.
      "Ну да, все так. У всего ведь обратная сторона есть. Но коль боишься упасть — не залезай на коня. Коль боишься обжечься — не играй с огнем. А коли один боишься остаться — не выбивайся в главари. А я и не боюсь. Будут со мной люди — хорошо, будет любовь и семья — слава Богу, а нет — я и один буду идти. Вперед. Куда решу. Куда захочу. Не под папкину указку. Ни под чью."
      Но в одном Маринка была права — выпить надо. Хоть и за то, что свои все живы. Хотя лучше ли живой предатель мертвого героя?
Кстати, надо не забыть Казимира взгреть, что не все рассказал.
И еще нужен новый щит. Если можно тут, на берегу, щит найти — то хорошо бы.
  • прямо кредо командира
    +1 от masticora, 09.06.17 15:08

      Магдалина
      Карота заводится. Это едва заметно поначалу, но ему хочется произвести на тебя впечатление. Он хочет станцевать с тобой еще одну мелодию.
      Оркестр заводит песню о какой-то цыганке, но тебе особенно не до текста. Помнишь, пять минут назад ты была как лодочка на волне? Теперь ты как будто чувствуешь, что волна нарастает, превращается в огромный вал, колеблется, а тебе надо удерживаться на гребне. Его шаги как — мощные, длинные, как тигры, которых держат на привязи. Он сам их держит. Ты чувствуешь, чего это ему стоит. А держать надо — еще немного, и это будет грубо, а совсем грубо он не хочет. Не в танго.
      Вот фраза обрывается, и он останавливается, впечатав каблук в пол. Подсобирается перед следующей фразой и — снова мощный шаг, который при всем желании не назовешь легким. С Каротой у тебя не возникает сомнений, что слово "танго" — мужского рода.
      Вы делаете сэндвич — первый раз за все три мелодии, ведь вся эта романтика, казалось бы, не для него — и ты, большую часть времени протанцевав с ним щекой к щеке, ловишь его взгляд. Его рука приникает к твоему животу — тот элемент, где это удобно.
      Он смотрит на тебя все еще неопределенно, как будто пытается раскусить, что ты за человек и что за женщина.
      Сэндвич не заканчивается — он прерывает его на середине, и твоя нога, повинуясь его резкому ведению, на секунду обнимает его ногу.
      Вы танцуете дальше. Весь конец мелодии, вся вариация — одна череда сильных шагов, каждый — как удар ножом или кастетом, но не в тебя, а для тебя. Вы заканчиваете, резко подняв сомкнутые руки — его левая и твоя правая.
      Он выдыхает разжимая в ухмылке стиснутые зубы. Усмехается. Ему понравилось.
      — Спасибо.
      "Спасибо" значит "спасибо, хватит".
      Он ведет тебя к твоему столику, рука бесцеремонно лежит на твоей талии. Почему-то ты не сомневаешься, что этот грубый, жестокий человек, привыкший получать свое, в другой ситуации (а может, даже и в этой, танцуй вы по-другому), не преминул бы сейчас облапать тебя, нахально, на виду у всех, за задницу. И никто бы ему ничего не сделал (ну, разве что МариФе съязвила бы на кураже).
      Но — нет. Хочет — но сам себя останавливает.
      Чем не повод для маленькой гордости?
      — Ты не так проста, как кажешься, — говорит тебе комплимент на свой лад.
      Такое вот начало вечера.
Первые три оттанцевала.

Теперь можно поболтать с МариФе в ветке "Кафе "Грация" (после выхода Медины)".

Или еще что.
  • ¡Asi se baila el tango!
    +1 от luciola, 07.06.17 13:21

      Василий, оказавшись на берегу, не сразу понял, какая силища тут поиграла. Изрытый берег, порубленные кощеевцы, смятые ядрами свои — что ему были все эти тела? Да, молодые воины отдали свои жизни, ну так не это ли воинская доля? Мало ли он видел загубленных юношей, мало ли полей, усеянных костьми и битым воинством? Не по его воле они тут были — по приказу своего князя. Где война — там и убитые, а крови бояться — за саблю не браться.
      Чернавка, Соловей да Мирослава — вот кто его занимал по-настоящему. Темная одежда Маринки была пропитана кровью. Монахиня бродила среди тел, видно, с ней все в порядке. А Соловью, видать, хуже всех досталось — весь в ранах, еле дышит.
      — Как ты?! — подбежал к девке, не зная, что сделать: коль обнимешь — не будет ли больно? Зацепило, видно. — Что тут было у вас? Как Соловей?!
      Бойцы-то отходили босле рубки, им простительно, а вот воевода старый телится. Да еще бы — десять лет у них под носом заговор зрел, а они палец о палец не ударили, не то что щитом о щит.
      — Чего ждем-то? — налетел княжич на воеводу. — Не видишь, живой еще! Вели носилки мастерить из щитов — и понесли до постели!
  • Верен своему образу!
    И вообще, сравнения звучат, "палец о палец щит о щит" эти все. Здорово.
    +1 от Draag, 07.06.17 00:19
  • Прям маршал Жуков.
    +1 от Yola, 07.06.17 10:41

      Эстер (Эсперанса видит, если смотрит)
      Нет. Ты понимаешь, что если бы был хоть один шанс, хоть один маленький шанс, он бы согласился. Но шанса не было. Не сейчас, не в этот раз, не для этого он отвел тебя за столик. Это было не для вас двоих, это было только для тебя. Исключительно из удовольствия дать новому глотнуть от вина, которое делаешь, припасть к знанию, которым владеешь, войти в воду, что исцеляет здоровых.
      — Вам стоит знать, юная леди, что в танго приглашают всегда мужчины. Дамы принимают, или не принимают, — говорит Фернандо без тени раздражения. — А что касается меня...
      Он делает жест рукой, как будто его приняли за другого и ему жаль.
      — Я не танцевал уже больше десяти лет. У меня есть причины. Но вам подойдет любой из кавалеров, которых вы тут видите. Любой будет не хуже меня. И потом, не так важно первое танго, которое вы танцуете, как последнее. За вечер. И вообще. Последнее важнее!
      Он приветственно поднимает стакан с виски.
      — Хорошего танго!
      И удаляется.
  • Прекрасный кавалер. Вот просто добавить нечего: прекрасный.
    +1 от Francesco Donna, 04.06.17 22:23
  • Все нпс-ы как на подбор. И каждый разный и уникальный.
    +1 от Artemis_E, 04.06.17 22:49
  • Босс, каждый твой пост плюсовать хочется, но не получается. Но Вальдес особо фееричен даже на фоне других твоих неписей.
    +1 от Yola, 04.06.17 23:24

      Магдалина
      Тебе кажется, что твой партнер озадачен. Он явно не ждал от тебя такого. Он даже опаздывает на одну долю к началу фразы. Твое "самоуправство" — совсем не ложится в образ послушной девочки, которой можно вертеть, как захочется, которая, как ему показалось, уже утонула у него в глазах.
      Но затем он реагирует стремительно — стоит только оркестру заиграть быстрый ритм, как вы срываетесь с места, идете быстро и размеренно, замираете, и он посылает тебя вокруг себя. Здесь нет места своевольству — тебе остается только обпорхнуть своего сурового танцора по кругу.
      Он замедляется, не столько следуя за музыкой, сколько желая насладиться победой. И тут ты преподносишь ему новый сюрприз. И опять он ведет тебя, жестче, быстрее, сильнее. Он не бесится, просто хочет быть сверху. И ты тоже. Хоть иногда.
      Что-то в тебе не дает ему разозлиться — то ли легкость, с который ты выполняешь все движения, на которые он тебя ведет, то мягкий блеск твоих глаз, то ли улыбка: ведь ты умеешь быть очаровательной. Когда захочешь.
      Ваше танго не похоже на борьбу или конфронтацию, скорее на разговор, в котором один говорит много, а второй внезапно вставляет неожиданный, обезоруживающий комментарий.
      Наконец он не выдерживает — ведет тебя так, что ты забрасываешь ногу на его бедро. Раз! Ваши бедра размыкаются, нога идет назад, но он повторяет движение. Еще раз! Еще раз! Бедро вокруг бедра. Это даже не дерзко, это однозначно. Он ведет тебя раз пять, и каждый раз ваши тела соприкасаются плотно и сильно. И это приятно — раз за разом обвиваться вокруг мужчины, будучи в плену его сильных рук. Кажется, он поставил на своем. Но это иллюзия, и он знает, что ты знаешь это. Мелодия движется к завершению, но прежде чем сорваться в последнем водовороте шагов и поворотов, он украдкой заглядывает тебе в глаза. "Как ты там?"
      Каким бы сильным и волевым он ни был — что-что, а прислушаться к себе ты его заставила.
  • Прямо партнер - мечта))
    И мне очень нравится, как передан танец^^
    +1 от ВЕЛИРА, 03.06.17 15:35



Танго — чуть ли не первый танец, возникший в городе. Или, вернее, созданный городом. Большинство популярных танцев 19 века, таких как мазурка, полька или вальс, практически напрямую происходят от деревенских танцев, облагороженных для бальной залы, а затем проникших на улицы.

Танго произошел (по-русски слово "танго" среднего рода, а по-испански мужского, el tango) от разных танцев, и от всех прихватил понемногу.
У хабанеры этот танец взял сомнамбулическое слияние тел, у милонги - прихотливое переплетение ног, у фанданго - ослепительное головокружение и, наконец, у кандомбе - двойной притоп, вторивший ударам африканского барабана. (с)

Все это верно, но главными в этом супе были, на мой взгляд, не столько ингредиенты, сколько "котел" — Буэнос-Айрес, потому что именно на его улицах родилась и неповторимая хореография, и вся чувственная глубина танго. Хотя танго называют аргентинским или креольским, правильнее всего было бы называть его Буэнос-айресским))). Но это длинно, и никто не заморачивается))).

Город всегда придает танго особый оттенок. Я танцевал танго в Москве, Стамбуле (турки наравне с русскими и украинцами считаются лучшие тангеро после аргентинцев), Санкт-Петербурге, Самаре, Челябинске, Алматы. Разница значительная! В БАйресе, я к сожалению, еще не был, но я много о нем слышал и кое-что читал. И конечно, нигде танго не будет таким, как у себя на родине.
Именно поэтому место действия нашего модуля — Буэнос-Айрес, и именно поэтому весь этот раздел посвящен городу, в котором танго родилось и развивалось.



Краткая история БА до XX века
- История Буэнос-Айреса началась в XVI веке с разводилова. Заезжих испанских кабальерос, поднявшихся вверх по реке, встретили индейцы и подарили им украшения из серебра. Конкистадоры дружно воскликнули "Карррамба!", назвали страну Аргентиной (от Argentum, "серебро", лат.), а реку — Рио-де-Ла-Плата ("серебряная река")... Догадались уже, да? Никакого серебра в Аргентине не было, но название менять не стали, чтобы люди охотнее сюда ехали.
- Само поселение первоначально называлось очень пафосно: Сьюдад-де-ла-Сантиссима-Тринидад-и-Пуэрто-де-Нуэстра-Сеньора-де-Санта-Мария-де-Буэнос-Айрес (город Пресвятой Троицы и Порт Богоматери Святой Марии Добрых Ветров). Потом решили, что для крохотного форта это как-то чересчур, и название подсократили.
- Короче говоря, до конца XVIII века Буэнос-Айрес был маленьким форпостом на берегу Южной Атлантики, до которого никому не было дела, потому что согласно королевскому указу вся торговля в регионе шла через Лиму. Но потом указ поменялся, было создано новое вице-королевство Ла-Плата, и дело пошло. В смысле город стал расти, торговля расширялась, контрабанда процветала.
- Пару раз БАйрес попробовали захватить англичане, но местные отметелили их как следует. Тем не менее связи с торговыми и аристократическими кругами в Англии были очень сильными. В каком-то смысле с подачи Англии и благодаря оккупации Испании Наполеоновскими войсками в 1816 году Аргентина провозгласила независимость. Дело было 9 июля, и в честь этой даты названы самая широкая улица в мире (ссылка) и одно классное танго (ссылка).
- Потом была война за независимость с испанцами, и им таки наподдали. А дальше стали увлеченно делить шкуру убитого медведя — сначала от Аргентины отделились всякие Уругваи с Парагваями, а потом БАйрес стал настаивать на своем особом статусе. Настаивать вплоть до военных действий, то есть БАйрес воевал со всей остальной Аргентиной и даже иногда побеждал! Примерно тридцать лет продолжались внутренние войны-драки-потасовки, за это время страна увидела первую (1826) и вторую (1853) конституции, первого гражданского президента (Ривадавию) и первого "кровавого диктатора" (генерала Росаса). В 1862 все более менее улеглось — тирана скинули, конституцию переписали. Начался период роста.
- БАйрес в это время походил на большую деревню на берегу моря-океана. Собственно, он ею и являлся. Главной ценностью была земля, и крупные землевладельцы-латифундисты поддерживали Консервативную партию. До 1916 года все президенты Аргентины будут из этой партии.
- Их противниками были Радикалы, которые представляли в основном бедноту. Радикалы иногда даже поднимали вооруженные мятежи, как в 1893 году. Но до издания Закона о Всеобщем Голосовании в 1912 году их влияние на политику было сильно ниже, чем у консерваторов.
- Попутно страну шарашили небольшие войны (с индейцами, с Бразилией, с Парагваем), когда удачные, а когда нет.
- Активный рост экономики Аргентины во второй половине 19 века определялся тремя факторами: мощным потоком эмигрантов (за 30 лет население более чем удвоилось за счет эмиграции), стремительным развитием технологий (железные дороги, холодильные установки и новые породы крупного рогатого скота обеспечили взрывной рост сельского хозяйства за счет экспорта говядинки), некоторыми успешными реформами (например, образования).

В этом месте я закончу пересказывать википедию и расскажу вам, как выглядел БАйрес в 1880-х, когда в нем на глазах будущих мам и пап ваших персонажей рождалось танго.


На рубеже столетий: От большой деревни до Вавилона Южной Америки

– Я представляла себе Буэнос-Айрес не таким, – сказала Меча.
Здесь, вблизи Риачуэло, день казался еще жарче. Чтобы освежить взмокший лоб, Макс снял шляпу и держал ее в руке, а другую время от времени засовывал в карман пиджака. Когда они с Мечей шли в ногу, то на мгновение соприкасались плечами, а потом вновь, шагая вразнобой, отстранялись друг от друга.
– Буэнос-Айрес многолик, – ответил он. – Но главных ликов у него два: это город успеха и город провала.
(с) Перес-Реверте

Упоминающаяся тут Риачуэло — это маленькая загрязненная речушка, служившая юго-восточной границей города. Она частенько упоминается в танго, как символ тупика и безнадеги. Но об этом позже.

Итак, Буэнос-Айрес, в котором возникло танго, был в первую очередь городом эмигрантов. Больше всего приезжих было из числа итальянцев и испанцев. Было также много поляков, греков, немцев... и других самых разных национальностей.

Эмиграция крайне приветствовалась правительством, и на первый взгляд для эмигрантов создали все условия — в частности, их уравняли в правах с коренными жителями...
Но ловушка судьбы заключалась в том, что эмигрантов очень быстро стало сильно больше, чем работы. Земля в пампе была уже поделена между богатыми людьми, чтобы ее купить, нужны были средства, которых у большинства приезжих попросту не имелось. Можно было либо становиться батраком в какой-нибудь дыре, без особых перспектив, либо оставаться в БАйресе, надеясь, что в конце концов, тебе повезет. Люди вкалывали за гроши по 12-14 часов в сутки, или сидели вообще без работы, перебиваясь случайными заработками.
И вслед за толпами эмигрантов в город пришла ужасающая нищета.
Даже про-консерваторская газета "Насьональ" отмечала это: Зрелище нищеты на улицах Буэнос-Айреса с каждым днем приобретает все более отвратительные формы, но власти и акционерные общества не принимают никаких мер. Сотни нищих и бродяг копошатся в мусорных ящиках у гостиниц в поисках пищи, как собаки. Жалкие голодные матери с высохшей грудью спят прямо на улице.

Приехавшие селились либо в маленьких хижинах на окраинах, либо в огромных многоквратирных общежитиях, конвентильо. Вот достаточно колоритное описание.


Не могу 100% поручиться, что эти фото сделаны в те годы и именно в БАйресе, но общую атмосферу передают.


Названия конвентильо говорят сами за себя: 14 провинций, Огненная земля (на этом острове находилась самая суровая тюрьма в Аргентине, это как если бы у нас общагу назвали Колымой, наверное), Осиное гнездо, Черная пещера, Большой загон, Волчица, Опасный...
Был еще Конвентильо коровы — да-да, там держали рогатый скот прямо в комнатках...

И, пожалуй, никто не опишет старые конвентильо лучше, чем это сделали это в своих простых, но пронзительных стихах Паскуаль Контурси и Эстебан Флорес.



Почти все улицы в городе были не мощеные. Зимой они превращались в грязное месиво, а в Ла-Боке дома вообще стояли на сваях, и когда Ла-Плата разливалась, под ними волновалось настоящее море, по которому сновали лодки. Ла-Бока — один из так называемых баррио, нечто среднее между районом и кварталом, вроде московского Строгино, питерского Автово, калужского Селика, только размером поменьше.

Под спойлером — карта.

Для нас с вами интереснее всего восточная, историческая часть города.

Еще одно словечко из мира Буэнос-Айресской архитектуры — эскина, то есть "срезанный угол" квартала на пересечении двух улиц. На эскинах танцевали первые танго, а баррио Барракас (дословно "бараки", "хибары") имел прозвище "баррио три угла" (что-то вроде московских Трех Вокзалов). Jo soy del barrio de Tres Esquinas — с этой строчки начинается одно популярное танго...

Вот, кстати, эскина на пересечении улиц Каллао и Коррьентес. Как раз около 1940, то есть, во время действия нашего модуля.

Но вернемся назад в 1880-е-1890-е. Говоря об этом времени было бы неправильным считать, что кроме эмиграции и нищеты ничего не появлялось. В этот период происходила стремительная смена эпох, слом традиций, резкий уход старого мира и появление нового, "европеизированного" Буэнос-Айреса.

Человеком, который изменил облик столицы, стал мэр-интендант Торкуато де Альвеар. Его в свое время неслабо торкнул перестроенный в 1860-х Париж, и он начал масштабные преобразования Буэнос-Айреса.
В городе появились мостовые, а колониальные дома и фазенды сменили здания в причудливом эклектическом стиле — тут было намешано всего понемногу: классицизм, барокко, готика... В 1888 в центре города провели электрическое освещение. Баррио Палермо стал похож на Булонский лес. Были запущены конки и даже первые трамваи.

В баррио Бельграно строят ипподром. В оперных театрах дают все то же, что и в Европе — "Кармен" Бизе, "Лоэнгрина" Вагнера, "Отелло" Верди.

Это был поистине город контрастов: аристократический центр — шумный, красивый, модный, свежий, и окраинные баррио (их называли аррабалями или субурбио или орильями) — с грязными конвентильо, с убогими хижинами, с тусклыми красными фонарями дешевых борделей и размалеванными вывесками трактиров.

Тут проводили свой досуг рабочие со скотобоен, поденщики с фабрик, ремесленники, ломовые извозчики, матросы, кондукторы конок, куартеадоры (верховые на пристяжных, помогавшие втащить конки на крутых подъемах), а также солдаты, хлынувшие в город после успешного отвоевания пампы у индейцев.
Среди всей этой низкопробной публики особняком стояли два характерных типажа эпохи, о которых стоит сказать отдельно. Я говорю о компадре и компадрито.

КОМПАДРЕ — это такой ковбой испано-американского разлива, только без револьвера, которого жизнь заставила переселиться в город. Собственно, компадре и вышли из среды скотоводов-гаучо. Это был тип человека, который перестал был крестьянином, но и горожанином в полном смысле не стал. Зато сохранил особое достоинство, привычку носить нож, умение танцевать милонгу и маламбо, а также следовать определенному своду неписаных правил.






Короче, думаю, вы понимаете, что это был некий идеал мужчины-жителя предместий, и, конечно, компадре были первыми по части танца, в котором относился к своей даме с неизменным достоинством. "Настоящий мужчина".

Противоположностью компадре был КОМПАДРИТО — задира, бездельник, "крутой чувак", "пацанчик" с района. Вот как его описывают.




И компадре и компадрито были мастерами по части танцев. Танцевали они, мммм, ну не то чтобы уже совсем танго, но что-то на него похожее, то, из чего оно очень скоро возникнет. На эскинах и в кабаках нередко происходили настоящие, как сейчас сказали бы, танго-баттлы. Примерно про этот период написан Борхесовский рассказ "Мужчина из розового кафе".

И любопытно, что хотя, должно быть, танцевали компадрес и компадритос примерно в одинаковой манере, наше, более позднее танго где-то на идейном уровне получило от них как бы два "полюса": один — трагичный, сентиментальный, проникнутый достоинством, дышащий ностальгией и изломом, другой — агрессивный, слегка развязный, самоуверенный, нагловатый, "женщина — это добыча" вот-это-вот-все.
Когда я бережно обнимаю партнершу и приглашаю ее на шаг — компадре где-то там, на небесах, одобрительно качают головой. Когда я веду ее так, чтобы она вульгарно, но эффектно забросила на меня ногу в ганчо, и даже подхватываю под бедро рукой — компадрито где-то на других небесах притопывают в такт. И то, и то — танго, и никто не скажет, что это — правильно, а то — нет.

Танго в это время (помимо борделей и улиц) танцевали в так называемых академиас, перенгиндинах и куартос де чинас.
Перингиндин — место, где устраивали байлонго — вечеринку с танцами (сейчас мы называем вечеринку милонгой). Куартос де чинас — дома поблизости от казарм, где жили маркитантки и часто тусовалась разная сомнительная публика.
Академиа — это заведение с танцевальным залом, но еще там был буфет с выпивкой, и вообще это не совсем школа танцев, это скорее место, где можно было просто потанцевать в любой день, и в любой день были музыканты. Вроде дансинга, только с налетом брутальности и некоторой андеграундности.

Вот одно из первых описаний такой "академии":


Причем академиас могли быть как низкопробными, и довольно крутыми как по уровню танцевания, так и по уровню музыки. Но даже в последних танго в те времена существовало "за опущенными шторами".

Правда было несколько дней в году, когда танго танцевали в открытую. Я о карнавалах. Просто приведу здесь хороший отрывок.



А вот знаменитое танго Carnaval de mi barrio ("Карнавал на районе" типа)
ссылка

Вот такой это был город — Вавилон на берегу Атлантического океана. Он очень быстро менялся, и вместе с ним менялось и танго, и отношение к нему. В тех же конвентильо танго поначалу не привечали, потому что мотив и движения стойко ассоциировались с "кривой дорожкой", и какие-нибудь вчерашние крестьяне из Калабрии очень не хотели видеть, как их дочка делает шаги по этой дорожке.
Но потихоньку к людям пришло понимание, что танго — это часть их национального самосознания.

А в начале 20-го века начался расцвет танго. Началась Эпоха Старой Гвардии.
  • Зачиталась просто... Прямо как экскурсия.
    +1 от Texxi, 18.05.17 18:00
  • Шикарная подготовительная работа!
    +1 от luciola, 03.06.17 10:19

      Эстер
      На какое-то мгновение тебе кажется, что сейчас он встанет, протянет руку, и вы пойдете танцевать. Но... этого не происходит.
      — That's it! — говорит, смеясь, Фернандо, по-английски, но с непередаваемым аргентинским акцентом. — Именно так, юная леди. Теперь вы знаете все, что нужно.
      Он умолкает, и ты понимаешь — он хотел тебя пригласить. Но почему-то не стал.
      — Теперь я позволю себе еще один небольшой совет. Когда вы будете танцевать... Танго бывает разным, и для начала это просто праздник и удовольствие. Вы просто танцуете и вам хорошо, если партнер хорош. Но если он вам по-настоящему нравится, если вы чувствуете друг друга, если вдруг это больше, чем просто шаги и движения... Это не бывает сразу. Не с первой мелодии. Но иногда это приходит. И тогда — рискните! Снимите все маски, всю броню, всю защиту, которую мы носим. Будьте уязвимы. Покажите себя. Танцуйте так, как будто для этого человека на вас нет ни платья, ни серег. Попробуйте. И если повезет, вы узнаете о себе такое, чего не знали раньше. А если будет больно — не пугайтесь. Хорошее, настоящее танго — это почти всегда немного больно, — его губы кривит усмешка. Видимо, для него это не просто красивые слова.
      Он отпивает немного виски и решается. Встает, собираясь уходить.
      — Теперь мне стоит вас оставить. Хорошего вечера. И добро пожаловать в "Грацию"!

  • Хорошее, настоящее танго — это почти всегда немного больно
    ес
    +1 от Инайя, 03.06.17 01:52

      София
      Норма немного опоздала, но во-первых, в танго женщины не опаздывают, а во-вторых, Норма не танцует со всеми подряд — ей уже давно неинтересно. Столько километров танцполов и бальных залов на ее туфлях, столько раз она встречала утро на милонге, столько раз обнимала незнакомых мужчин, что теперь сама по себе атмосфера ее не прельщает. Как рыбу не радует прохлада воды.
      Это не значит, впрочем, что хорошее, чувственное танго оставляет ее равнодушной. Просто ей хватит и двух-трех мелодий за вечер, если это будут действительно Танго. С Тем, кто Умеет. А таких немного.
      Поэтому и опаздывать ей не на что — еще даже не все собрались.
      Норма плывет между столиками, высокая, немного нескладная... Это "немного" дорого ей обошлось. Была бы она красавицей — стала бы звездой, выступала бы в Колоне. А так... так она просто профи высокого класса.
      Она замирает рядом с твоим столиком.
      — Не против?
      Вы знакомы. Не очень близко, хотя, может, самое время сократить дистанцию. А может, и нет.
      Но поговорить с ней может быть интересно. Норма знает много всего про музыкантов, танцоров... и про мужчин.
      В этом плане, пожалуй, у вас есть кое-что общее — так же, как и тебя, танец интересует ее больше, чем сами мужчины. Только ты ищешь свой потерянный идеал, а она уже нашла.
      Норма вышла замуж полгода назад.
      За великого танцовщика всех времен и народов? Или хотя бы за музыканта? Да щас. За хромого парня, управляющего из отеля. Они даже на свадьбе не танцевали. Правда, говорят, дома он иногда играет на фортепьяно.
      Странно, да? Странно. Но это Норма. Кроме имени в ней мало нормального.
  • классная!
    +1 от Инайя, 30.05.17 19:28

      Карота среди вас — как пиковый король в красной руке. Он не показушен, не утрирован, он привлекает внимание, сам того не желая. Вернее, не задумываясь об этом.
      Жизнь хороша для тех, кто умеет нарушать правила, щенки, — будь это фильм, он сказал бы что-нибудь такое. Он смотрит на нескольких женщин, не мечется между ними, смотрит пристально и спокойно то на одну, то на другую.
      Смотрит и на Долорес.
      "Сейчас или потом, красотка, мы потанцуем," — такой у него взгляд.
      Жесткий, уверенный и как будто немного голодный.
      И на Магдалину он поглядывает. Но это другой взгляд, чуть снисходительный. "Не хочешь размять со мной ножки, детка? Я бы с тобой размялся... для начала."
Долорес, Марта, Магдалина
  • Не только за этого, за стерву-Марту, Изабеллу и всех твоих НПС. Они прекрасны.
    +1 от Texxi, 30.05.17 13:45

      Когда-то никакого кодигос не существовало, а приглашение в танго было простым, как пол-песеты: сдвинул шляпу на затылок, чтобы не мешала, свистнул, чтобы привлечь внимание, подмигнул девчонке побойчее, она кивнула, улыбаясь, вытерла руки о передник — вот и все. Переходишь улицу — и вы танцуете, главное, за фонарный столб не зацепиться.
      Ну, конечно, это только для крутых парней, а не для всяких болванов, мямлей и сосунков.
      Этого танго компадрито давно уже нет, как нет и самих компадрито. И вообще, все стало на порядок сложнее — взгляды скрещиваются как шпаги, игра воображения, уязвленная гордость...
      Но среди вас есть в зале один мужчина, который... о нет, конечно, не помнит действительно старые времена, ему ведь тогда лет было всего ничего. Он вырос в десятые-двадцатые, так же как и большинство из вас. Не помнит. Но если бы его, такого, какой он есть сейчас, перенесло на сорок лет назад — о, он бы отлично вписался!
      Гомес сидит за столиком, залихватски закинув ногу на ногу и надев шляпу на коленку, руку забросив за спинку стула и поигрывая коробком спичек. Взгляд у него смелый, прямой и веселый.
      Да, у него нет дорогого костюма, дома в престижном районе, нет связей и веса в обществе, нет авто и даже нет велосипеда. Но любой, кто скажет, что Хуан Гомес — не мужчина, а его женщина — не красавица, даже если он будет танцевать с хромоногой прачкой, получит в глаз и коленом по ребрам, будь это хоть президент Америки.
      Патотьеро всем своим видом показывает, что холодные заснеженные вершины ему на хрен не сдались, и не пытается бомбардировать их взглядами, зато его внимание достается приветливым и гостеприимным (как он ожидает) солнечным долинам, расположенным неподалеку. Он твердо решил пригласить одну из брюнеточек.
Посматривает на Нину, Эвиту, МариФе, Магдалину.
  • Взгляд у него смелый, прямой и веселый.
    Взгляд - первое, что притягивает))
    Но любой, кто скажет, что Хуан Гомес — не мужчина, а его женщина — не красавица, даже если он будет танцевать с хромоногой прачкой, получит в глаз и коленом по ребрам, будь это хоть президент Америки.
    Рядом с таким чувствуешь себя королевой))
    +1 от Велира, 30.05.17 00:54

      Талия
      Изабелла смеется в овтет.
      — Что я за него получу? Или кого?
      Летчик ей, скорее всего, безразличен, но не принять игру она просто не может.
      Перехватывает твой взгляд, направленный на блондинку.
      — Ооо, у нас тут флагман вражесской эскадры... Справишься сама? Или подстраховать?
      Подстрахует она просто — подойдет к блондинке, завяжет разговор, встанет так, чтобы закрыть от нее интересного тебе мужчину. Вернее, ее от мужчины. Никакого яда, никаких пролитых на платье бокалов.
      Во всяком случае, пока.
      Для итальянки Изабелла достаточно спокойная, пока ее не разозлят или не растрогают. Первое, кстати, проще.
  • Берут числом, хм.
    +1 от Вилли, 30.05.17 00:27

      Сумерки опускаются на город рано. Заключают в свои мягкие объятия кварталы, расчерченные улицами на огромные клетки. Приобнимают фешенебельные отели. Закрывают воспаленные глаза домишкам на окраинах.
      Небо умывается дождями с начала апреля, все никак не напитается влагой, не отойдет от сухого, холодного, пронизывающего ветра, завывавшего в трубах весь февраль.
      Вот и сейчас — кап-кап-кап — накрапывает. То стихает, то опять начинается. Капли такие маленькие, что не разбиваются об асфальт брызгами, а будто просто появляются на нем крапинками. Но уже смеркается, уже не видно, как появляются крапинки - просто мокрый, серый асфальт.
      По асфальту нервно цокают каблучки. По нему же шуршат шинами автомобили, с выпученными фарами несущиеся по проспектам, обгоняя дребезжащие трамваи. Город живет, суматошный, напряженный, суетящийся, но готовый вскинуться или затаиться. Беспокойный город на берегу океана, неожиданно пришедший в себя между приступами лихорадки. Сам себя оглушающий клаксонами и музыкой, сам себя волнующий и одергивающий. Недоверчивый город, в котором давно никому не было по-настоящему уютно.
      Кроме тех, кто еще танцует.
      На улице, разделившей Сан-Тельмо и Конститусьон, под навесом — дверь. "Грация" — гласит вывеска, не успевшая потемнеть от времени.
      А помнишь, брат, сто тысяч лет назад, тут была пивная, и девчонка заводная кружки подавала нам с тобой, и собаку, что качала головой?
      Но не стало пивной, подевалась куда-то девчонка (а может, постарела?), не стало и собаки по кличке Адмирал, которая в былые годы лежала на коврике у входа и провожала посетителей меланхоличным взглядом, давно забыв, как это – лаять.
      Пришел новый хозяин, выкупил место, выломал старый гнилой пол, постелил хороший новый, нанял толковых официантов вместо одноглазого Лопе (а девчонка, стало быть, вспомнилась из другой пивной?), купил мебель...
      Да кто он был такой?
      А важно ли это? Сейчас прямо важно тебе?
      Ну, тогда заходи и посмотри. Вот он стоит у стены, Фернандо Вальдес. В руке стакан, в котором льда больше, чем виски, на лице улыбка. Это снисходительная улыбка — он же хозяин! И не просто хозяин, для него "Грация" — не источник дохода, а больше так, развлекалово. Видно, любит танго послушать. У него, вроде бы, типография, магазин... Оборотистый малый. Хотя какой малый — роста-то он высокого. Но снисходительность его улыбки — теплая, приветливая. Он улыбается всем сразу, всему залу, а некоторым, кого знает, пожимает руки. Пожмет руку — крепко, но не так, чтобы пальцы захрустели, или поприветствует даму легким поклоном. Перебросится несколькими фразами, посмеется, в полуулыбке обнажая хорошие белые зубы. Кивнет холую-официанту — тот принесет бокал вина, проводит гостя к зарезервированному столику. Да, есть такие, кого Вальдес привечает. Но немного.
      А почему ж я сказал "любит послушать" танго, а не потанцевать? А черт его, Фернандо Вальдеса, разберет. Шаг у него, как у опытного танцора — наметанный глаз не обманешь. Только что-то наметанный этот глаз ни разу не видел его на танцполе.
      И еще тут есть один явно нетанцующий, только совсем другого пошиба — это Старик Паскуаль. Сидит, ногу на ногу закинув, палочку приобняв, курит. Смотрит на оркестр, грустно и как будто с какой-то надеждой. Как заиграют — так начнет ногой "дирижировать", а на лице у него появится выражение тоски и тихого удовольствия, сродни тому, когда хороший парикмахер ловко и бережно наводит порядок на голове, а ты сидишь у него в кресле, спокойный, но не одурманенный, собранный, и в то же время унесшийся далеко отсюда. Прогнать бы его, чтобы столик не занимал с одной чашкой кофе, давно уж выпитой. Но Вальдес его отчего-то терпит, хотя попрошаек вообще не жалует. Да Паскуаль, впрочем, и не попрошайка.
      А оркестр тем временем весь собрался.
      Афишка на входе не соврала, по крайней мере по первому пункту — Малерба собственной перцовой, со своими музыкантами. Он сейчас популярен: крутился на радио да и вообще — он же в двадцатых покорял Европу! Казалось бы, что там в Европе могут знать и понимать в танго? Ан-нет, раз человек добился успеха по ту сторону океана, в Парижах да Мадридах, значит, силён, значит, надо и нам послушать. Малерба, к слову, держал нос по ветру, и, сообразив, что сейчас модно на Ла-Плате в плане музыки, стал рубить четкие, ритмичные танго, но не так жестко и бескомпромиссно, как Король Ритма. Его композиции легко танцевались и оставляли любителям лиричности отдушину в виде скрипичных соло. Ему бы подошла фразочка навроде: "Мой оркестр играет не для вечности — он играет для вас".
      Афишка также обещала, что будет петь Медина, но он пока не появлялся. Еще один певец должен прийти в качестве гостя, а позже, вторым, будет играть старый, знаменитый оркестр, но какой — сюрприз! Рисковый ход, на самом-то деле — дорого два оркестра приглашать, да еще и хороших, и деньги могут не отбиться, а ведь народ не знает, на что идет. Но, значит, Вальдес себе мог позволить шикануть и поиграть в интригу. И, судя по тому, как активно люди в зал набиваются с самого начала — не прогадал с этим хозяин.
      Музыканты чувствуют себя раскованно, болтают, оглядывают зал. Скрипач мягко улыбается, банденионист вполголоса шутит, поглаживая свой потертый инструмент, контрабасист пьет кофе, поставив фарфоровое блюдечко на фортепиано. Только пианист сосредоточен и немного хмур.
      В "Грации" довольно шумно — хлопают двери, суетятся официанты с подносами, старые знакомые болтают между собой — еще не отошедшие от рабочей недели в пятничный вечер. Сразу направо от входа — бар: тут и виски, и канья, и ром, и текила, и джинн, и коньяк, и вино, и все, чего душа пожелает. Для тех, кого алкоголь не прельщает — кофе и матэ. Спереди — проход в кухню, по левую руку от него — лестница на второй этаж, по правую — дверь в уборные. Кстати, в дамской комнате висит огромное зеркало, перед которым можно поправить прическу, подкрасить глаза или просто бросить наметанный взгляд, чтобы понять: все, мимо такой неземной красоты ни один мужчина пройти не сможет, усовершенствовать совершенство нельзя!
      Дальше налево — танцпол и расставленные вокруг него круглые столики. Правая сторона — для дам, левая — для кавалеров, а те, кто пришел со своей парой, не созрел для кабесео или просто хочет пообщаться с друзьями садятся посередине, ближе к бару. А в самом дальнем углу — невысокая сцена с микрофоном.
      Все, пора начинать! Малерба кивает своим ребятам. Медины по-прежнему нет, но их это, кажется, не смущает. Они кивают в ответ — поехали!
      ♫ ссылка Ricardo Malerba – Charamusca
      Музыка будто маленьким аккуратным ножичком взрезает гомон, прорывается сквозь него, разбивает, как волнолом — и разговоры начинают стихать. Но не прерываются сразу. Это ведь не консерватория — люди пришли развлекаться, а не внимать с открытыми ртами. Да и как не закончить беседу, как не поделиться последними сплетнями, как не дослушать хорошую шутку или историю?
      Для затравочки Малерба выбрал "Языки пламени" — витиеватую мелодию с ненавязчивым скрипичным соло. В меру игривую, в меру драматичную. Он как бы хочет вам сказать: "Это будет веселый вечерок, не засыпайте! Идите! Танцуйте! Это все для вас! Вы же пришли за этим!"
      И вправду, почему бы, отложив сигару или поставив чашку кофе, не найти глазами ту, которая заинтересовала еще раньше, когда ты только в первый раз окинул взглядом залу... А потом, если взгляд зацепится за взгляд — и подойти.
      Или все же посидеть еще, подождать, когда музыка будет больше подходить к настроению.
      Почему бы и нет? В танго торопиться не стоит.
От всех, кто готов — по посту в эту ветку. В каком настроении пришли, куда сели, какой настрой вообще, что вас заинтересовало...
  • ура, полетели
    +1 от masticora, 26.05.17 04:34
  • танцевать! всем танцевать!
    Невероятно обаятельный мастерский пост! Лови улыбку тоже)
    +1 от Инайя, 26.05.17 04:35
  • За атмосферу и описание кафе :)
    +1 от rar90, 26.05.17 06:01
  • Чудесно!
    +1 от Texxi, 26.05.17 06:12
  • Хорошее начало!
    +1 от Путник, 26.05.17 09:21
  • Ты всегда пишешь такие посты, будто живёшь в этой эпохе и в этом городе/стране. Как тебе это удается?!)
    +1 от Blacky, 26.05.17 11:13
  • Let's dance
    +1 от Вилли, 26.05.17 20:24
  • Да, Буэнос-Айрес — это нечто всегда особое, о каких бы его гранях ни шла речь. Я его — особенно, в описываемые времена — всегда видел как нечто среднее между «Капитанами песка», Палермо, Парижем и нищетой. А здесь видно что-то новое. Как кусок плёнки из фильма о джазе, только не джазе. Здорово. =)
    +1 от XIII, 26.05.17 20:39
  • Понравилась атмосфера, ее подача)
    +1 от Одуванчик, 26.05.17 21:05
  • Вечер начался, отмена невозможна!
    +1 от trickster, 26.05.17 21:27
  • Музыкальный Босс) И без всякой там консерватории)
    +1 от Morendo, 26.05.17 23:43
  • Великолепный и прекрасный старт!
    +1 от Francesco Donna, 27.05.17 12:18
  • Красивое начало!
    +1 от Зареница, 27.05.17 15:50
  • Уфф...этот пост покорил меня с первых строк!
    +1 от Edda, 27.05.17 21:56
  • Все смотрят твою игру. Помни.
    +1 от Барон, 28.05.17 09:31
  • Лёгкий, без лишней сюжетной нагруженности и раскопок идейных, атмосферный пост. Легче и атмосферней чем можно было бы ожидать от поста, написанного в настоящем времени)
    Таким наверно и должно быть приглашение к танцу, лёгким и атмосферным.
    +1 от Draag, 28.05.17 10:15
  • "Мой оркестр играет не для вечности — он играет для вас".

    И "Отмена невозможна". :)
    +1 от Artemis_E, 29.05.17 00:04

      Фашисты получили на орехи. Серые фигурки еще перебегали куда-то по полю, постреливали из карабинов, пытались достичь развалин Яблоновки, но большинство их полегло, танки за их спиной горели, исхлестанная шарапнелью земля была устлана трупами их товарищей.
      Лейтенант решил не тратить на них дракоценные снаряды. Танкист, фамилии которого он не запомнил, но который так вовремя выручил его с папиросами, был еще жив в своей тэдвадцатьшестерке, и немцы становились добычей его пулемета и пушки.
      — Передай, цели поражены, прекратить огонь! — скомандовал Шматков, не выпуская бинокля из рук. Хотелось, хотелось вдарить еще шрапнелью по комковатым ненавистным фигуркам, но ведь эти три снаряда сейчас здесь ничего не решат, а где-то в другом месте, где прорывается враг, могут означать разницу между победой или смертью.
      — Взвод! — это уже минометчики. — По пехоте — огонь! Дистанция...
      Немцы под огнем долго не протянут. Не станут они тут помирать, коли дело проиграно.
      Гулко ахнули минометы, и Шматков, ожидая разрывов, c завистью подумал, что наверняка награды за бой если и будут, достанутся Зырянову и танкисту. Вообще-то, справедливо, чего уж там. Одному "За отвагу", другому — "Красную Звезду", наверное. А про него кто ж вспомнит... Да и что он такого делал? То ли дело танкист — под смертью самой ходил. Да и Зырянов тоже — всех построил, всех поставил, рассчитал все — вот и выигран бой. Капитаном, наверное, станет. Ну, или хотя бы батальон ему дадут. Задача-то вполне батальонная была.
      А он, Шматков, что? Ну, корректировал, ну, накрыли, ну танк вон выбили один... Так и что тут такого? Просто хорошо делал свою работу и повезло немного. Ничего геройского.
      Да, все правильно.
      Ну и ладно. Не за ордена же воюем тут. Не за ромбы и шпалы. Не за доп паек офицерский. За тех, кто там, в тылу, в Ленинграде, Москве, Киеве, самом селе распоследнем. Кто там остался, за линией фронта. За всех. "За всех не надо мне ничего. За всех я и дальше буду работу делать. Сколько там потребуется? Год? Полтора? Сколько еще немцы нажимать будут, коли мы их так и дальше встречать будем? Неизвестно. Но не пропустим — это им, поганцам, шиш с маслом."
      — Прицел больше два! — скомандовал он, когда среди развалин хат взметнулись разрывы минометных мин.
+2 | Горячее лето 1941-го, 24.05.17 03:51
  • не за награды тут воюем.
    +1 от solhan, 24.05.17 03:56
  • Просто хорошо делал свою работу
    +1 от Nak Rosh, 24.05.17 07:04

Музыка танго довольно проста. У нее две основные составляющие - ритмическая и мелодическая.
- Как правило в танго есть четкий ритм, задаваемый бандонеоном и/или контрабасом. Размер обычно 4 четверти (бывает 2 четверти) — т.е. в такте чередуются 2 сильные и 2 слабые доли (пам!-пам-пам!-пам). Сильная доля — шаг. Еще сильная доля — еще шаг, уже с другой ноги. Между шагами свободная нога подтягивается к опорной. Все очень просто. Небольшая сложность заключается в том, что ритм надо чувствовать. В том смысле, что шаг занимает какое-то время от начала до конца. А сильная доля — это момент, когда она сыграна. И нужно начинать шаг чуть заранее, чтобы нога опустилась на пол в тот момент, когда музыкант сыграет ноту. Но это несложно, в какой-то момент просто начинаешь это чувствовать, и все.
- Бывают еще удвоения - когда три (или больше) доли подряд делаются сильными. Эдакое короткое ускорение шага.
Вот два такта с удвоением между первой и третьей долей второго такта: Пам!-пам-Пам!-пам-Пам!-Пам!-Пам!-пам. Удвоения могут быть и коротенькими, а могут быть и длииииннными — на целый такт или длиннее.
Все удвоения протанцовывать не обязательно, да это и сложно, если не знаешь конкретное танго наизусть. Но с опытом учишься их предугадывать.
- В классическом танго-оркестре 4 инструмента — бандонеон, скрипка, фортепьяно и контрабас. Бандонеон — центральный инструмент, он часто отвечает и за ритм, и за мелодию.

Скрипка больше отвечает за мелодию, часто ей дают играть соло или аккомпанировать вокалу. Фортепьяно своим аккомпанементом оттеняет резкое звучание бандонеона. Ну, а контрабас усиливает ритмическую часть. В отличие от танго-шоу, в аргентинском танго практически нет ударных — они будут звучать грубовато, да и ритм и так четкий. Могли быть и другие инструменты, например, гитара, труба, Франсиско Канаро любил добавлять в оркестр деревянные духовые типа кларнета, а Освальдо Фреседо — арфу и вибрафон. Ах да, вокал. Вокал в танго чаще всего мужской, чаще всего тенор. История знала и крутых танго-певиц: легендарная Либертад Ламарк, Ада Фалькон, Нина Миранда, Тита Мерелла, но... они пели с эстрады, их записывали, их слушали, их любили, но под их пение почти никогда не танцевали. Такой вот дискриминасьон).
- Также мелодия обычно делится на так называемые "восьмерки". Каждая восьмерка — это 8 сильных долей, то есть 4 такта (8 сильных и 8 слабых долей). Обычно конец каждой восьмерки в музыке немного оформляется — либо восьмую долю пропускают, делая паузу, либо это звучит, как своего рода завитушечка или точки с запятой. Очень хорошо это слышно здесь (оркестр современный, но само танго старое) ♫ ссылка Если вслушаетесь, в этой записи обычно фортепьяно делает небольшое тра-та-та-там или скрипка чуть-чуть вылезает в конце каждой фразы. Эти концовки помогают партнеру расставить акцентики и акценты. Например, идет восьмерочка, а в конце ее ты замираешь, делаешь паузу. И тогда первый шаг следующей восьмерки приобретает как бы дополнительный смысл, его сильнее ждет партнерша.
- По классике мелодия идет, емнип, 24 восьмерки, но бывает и больше, и меньше. Мало кто их считает обычно.
В конце мелодии (последние пара восьмерок) часто бывает т.н. "вариация" — повторяется кусок из начала, но темп ускоряется или музыканты начинают играть более акцентированно, более подчеркнуто, или с большим числом удвоений. Обычно это — самая страстная часть мелодии, особенно если начало было сдержанным. Такое нагнетание перед последним сильным пам-пам! Эффект как в постели от ощущения надвигающегося оргазма.

Шаги
- В танго всего три шага — вперед, назад, в сторону (с).
- (это была шутка)
- Самый большой шок в танго был у меня на первом занятии, когда оказалось, что идти надо "прямо в ничего не ожидающую партнершу". Не по боку там ногой обходить, не осторожно как-то. Нее). Смело, прямо "в партнершу". Штука в том, что если вы держите объятие правильно и вес на "параллельных" ногах (у меня, скажем, на левой, а у нее на правой, а это легко проверить) — она пойдет практически одновременно с тобой, и ты на нее не наступишь. Потому что если она вдруг упрется и не пойдет, она потеряет баланс и начнет падать))). Таким образом на самом базовом уровне ведение партнера заключается в том, чтобы нежно не оставлять женщине выбора.
- Шаг у партнера может быть с пятки на носок и с носка на пятку, а также всей стопой сразу в пол. Но классика - с пятки на носок. Партнер как бы проглаживает пол носком, доводит его до того места, где хочет поставить ногу, а дальше отрывает носок и ставит пятку, а потом перемещает вес на переднюю часть стопы, как будто прокатывая по полу пресс-папье. Шаг получается такой... котячий, в общем). Стремительный, но мягкий. Поэтому наступание на ногу партнерше ничем не грозит - в какой-то момент стопа приобретает чуткость, и ты успеваешь почувствовать, что под носком что-то есть до того, как наступишь, и замираешь с весом на пятке. Партнерша почувствует, что ты коснулся ее ногой, но не более.
- Партнерша большую часть времени ходит спиной вперед. И ей в этом отменно помогают каблуки. Пару слов о туфлях для танго: они обычно с открытым мысом, а каблук отцентрирован под середину пятки. И они... очень изящные).


Но при этом они не всегда блестят как новые. Туфли хорошей партнерши - как обложка хорошей книги. (с) пословица. В смысле, слегка потертые).
А вот о чем мечтает хорошая партнерша после милонги!

- И - самое главное: на базовом уровне партнерша не задумывается о том, куда пойти. Сигнал из тела партнера сразу идет в ее тело, минуя мозг. Она идет как чувствует. Если она что-то не так поняла - задача партнера подстроиться и все исправить за счет своего шага. Партнерша, иди как чувствуешь, держи объятие и не смотри вниз))).
- Получается, движение состоит из трех стадий: импульс партнера - следование партнерши в соответствии с тем, как она почувствовала этот импульс - сопровождение партнером того движения, которое получилось.
- Это как вопрос и ответ, при условии, что ты спрашиваешь не чтобы спросить, а чтобы услышать ответ. Или как нападение и отступление, но он наступает так, чтобы ей было, куда отступить, а она отступает так, чтобы он обязательно догнал.
- Или как управлять огнем изнутри).
- Это слияние без растворения друг в друге - вас двое, но у вас одно движение на двоих. Есть пословица: У пары четыре ноги, две головы и одно сердце.
- Пары танцуют против часовой стрелки (есть даже школа танго, которая называется "Против часовой"). Круг танцующих называется ронда. Внутри большой общей ронды может быть вторая, поменьше, или даже третья, совсем маленькая. В ронде обычно есть некоторая центростремительная сила (поскольку в центре всегда больше свободного места), поэтому считается, что наиболее опытные партнеры танцуют как раз не в центре, а по краям. Возможно, вас это удивит, но опытной паре не нужно много места, чтобы получать удовольствие от танго. Квадратного метра хватает.

Правда, это зависит еще и от музыки: я, например, терпеть не могу танцевать быстрый танго-вальс на тесном танц-поле. А нежное медленное танго - пожалуйста.
- Партнершу стараются держать спиной "наружу ронды", т.е. к столикам. Во-первых, так всем хорошо видно ее округлые достопримечательности офигенное платье с открытой спиной, а во-вторых, ее как бы оберегают от возможного толчка или неловкого движения другой пары со стороны танцпола. Но все это довольно условная вещь — иногда партнерша делает шаги вокруг партнера, обходит его с разных сторон, он ее тоже... Это так, скорее стремление.

- Важное замечание. Из сказанного выше могло показаться, что партнер - царь, бог и решает, а партнерша покорно следует. Так происходит только на самом базовом уровне. Ну да, решает-то партнер. Но партнерша может понять "по-своему", может на что-то намекнуть, может просто обозначить свои желания через объятие.
Вот как выглядит перехват инициативы партнершей.
> ссылка
И еще - у нее есть украшения. О них подробнее.
- Украшения - это то, что партнерша делает сама, без ведения. Это творчество. Это может быть особая кокетливая манера шага, красивое движение ногой. Украшения можно условно разделить на "легкие" и "тяжелые" (так не говорят, это я придумал). Легкие (адорнос) - это такие короткие маленькие "завитушки", которые партнер может даже не почувствовать телом, они никак не повлияют на его ведение. "Тяжелые" - это такие, под которые партнер специально дает время: "На, дорогая, украшайся, никуда не тороплю". Например, на сэндвиче (есть такой очень романтичный элемент, дающий партнерше простор для самовыражения, пока она переступает через ногу мужчины). Есть партнерши, которые на каждом сэндвиче прямо таки выплетают ногами кружево, без всякого ведения со стороны партнера. Кстати, партнер может и не дать времени на сложные украшательства. А бывает, что некоторые партнерши украшениями злоупотребляют. Украшения - как крем на пирожном, если их слишком много, становится "невкусно".
- В общем, вы уже поняли, что взаимодействие может быть в две стороны. Мужчина как бы задает тему беседы, женщина ее или поддерживает, или развивает. "Да-да, как интересно, рассказывай дальше, не останавливайся" или "А как насчет рассказать мне еще и об этом?"
- Как я уже говорил, аргентинское танго - это импровизационный танец. Поэтому партнерша вообще не знает, что будет дальше, да ей и не нужно — она все поймет через объятие и ведение.
- Это накладывает на партнера определенную ответственность - условно говоря, он "отвечает" за то, чтобы танец был интересным, но не слишком сложным. Также он в большей степени отвечает за музыкальность (ритм шагов, паузы) и за перемещение по танцполу. В случае столкновения двух пар извиняются всегда партнеры.
- Партнерши во время танго часто закрывают глаза. Ну, во-первых, это романтично, люди же часто закрывают глаза, когда целуются, ну вы поняли). Во-вторых, они доверяют. Во-третьих, так "отключается" голова, сильнее чувствуешь ведение партнера. В-четвертых, если партнерша хотя бы чуть-чуть ниже ростом, то ээээ а на что там, собственно, смотреть, в близком объятии? На ухо? На край его рубашки? На то, как хорошо у партнера щека выбрита?
- Смотреть в глаза в открытом объятии считается не совсем корректно. Тем не менее, это происходит постоянно.
- Есть еще одно коварное занятие - "кабесео при живом партнере". Когда вы танцуете с одним мужчиной, и вдруг через его плечо ловите взгляд другого. И с этим, вторым, вдруг оба понимаете, с кем будет следующий танец))). Вообще так делать нехорошо. Но... бывает!

И пару слов о паузах
- Однажды один мой преподаватель сказал, что настоящее танго - не столько в шагах, сколько в паузах.
- Танцевать без пауз - это как писать без точек и запятых, сбивчиво, запальчиво и без должного внимания к читателю.
- Музыка танго подсказывает моменты для пауз. Обычно это концы восьмерок, о которых я говорил, или так называемых музыкальных фраз (они часто совпадают с восьмерками, но не всегда).
- В шагах ты, если ты партнер, ты думаешь, куда пойти, что сделать, как обыграть. Ты творишь. И ты натворил горы красивого танца. А потом - пауза. Вы оба замерли, и ты не просто обнимаешь партнершу, а прижимаешь ее к сердцу, скользишь щекой по ее щеке и чувствуешь: она с тобой, она в твоей истории, в твоем танце, она все-все чувствует, всю эту красоту. Это вдохновляет.
- Или вы танцевали и в конце фразы замерли. И ты вдыхаешь полной грудью, и партнерша вдыхает с тобой, и она чувствует, что сейчас будет новый шаг, ты ее поведешь, но шага все нет и нет, и она уже изнемогает, трепещет, и хочет этого шага, но его все нет, и мелодия идет по нарастающей, и вы как будто приподнимаетесь над танцполом, вы легкие, вы невесомые... А потом — ррррррраз! И шаг — точно в сильную долю, сильный, мощный! И вы вместе в этот момент... ммм).
- В общем, я думаю, вы понимаете, что без пауз — никуда). В паузах можно прислушаться и услышать. В паузах можно подразнить. В паузах можно признаться в любви. В паузах можно пропасть с головой). Паузы - это очень важно.

Танго с кортес стремительно и сложно своими фигурами. Вычурные арабески, исполняемые почти на одном месте; резкие порывы и неожиданные остановки; несколько секунд неподвижности, сосредоточенности в себе — и снова поспешное, словно наверстывающее эти секунды, движение, расшитое узорами; решительное наступление, неизбежно вновь прерываемое, словно обрезанное невидимым ножом. Здесь перед нами одна из самых, быть может, характерных особенностей танго: это танец, в котором движение прерывается только вдруг, внезапно обуздываемое властным ритмом. Так взмывает на дыбы конь, остановленный на скаку удилами опытным наездником. Танго заключается в одном моменте, но этот момент полон лихорадочной борьбы: один извивается в стальном корсете, другой, как безумный, бросается куда-то и останавливается. (с) Эстела Канто

Начало
- Танго на милонге - это не номер для сцены. Именно поэтому его не начинают танцевать сразу, когда звучат самые первые ноты.
- Вот вы пригласили партнершу. Возможно, мелодия уже началась. Но вы никуда не торопитесь, спокойно ведете ее за руку на танцпол, выходите на него, не мешая другим парам.
- Вы обнимаете ее, она обнимает вас. Я не знаю, были ли в 30-х правила, как строить объятие. Сейчас строгих правил нет, хотя учтивым считается сначала предложить левую руку даме, а потом уже обнимать правой за спину. Но это не точно))).
- И вот вы в объятии. Партнер легонько переносит вес с одной ноги на другую, партнерша чувствует это, переносит свой. Теперь вы знаете, на какой ноге у нее вес. Вы готовы. Но еще какое-то время партнер ждет... Начала музыкальной фразы, пока настроится, чтобы не торопиться.
- Вы, наверное, уже поняли, что торопиться вообще не надо).
- Дальше первый шаг - и понеслась!

Завершение
- Танго - это драматический танец. Знаете, какая фраза в абзаце самая драматическая, больше всего приковывающая внимание? Последняя.
- Поэтому лучше три раза налажать в середине, чем запороть конец!!!
- Большинство танго заканчивается на две сильные доли, так называемое "пам-пам".
- Концовка не застанет вас врасплох - вам подскажет ее музыка. Не то чтобы были какие-то формальные признаки, но общее напряжение мелодии к концу возрастает, так что пропустить финал сложно.
- Концовка может быть разной. Но она не должна застать вас на середине элемента.
- Можно просто четко собрать ноги и крепко обнять партнершу/партнера в последний момент. Но есть позы, которые особенно хорошо подходят для концовки.


- Лично моя любимая концовка - посреди сэндвича. В ней есть приятная небольшая недосказанность, как в хорошем романе.
  • это не просто матчасть, это нечто большее
    я чувствую танец, когда читаю это, чувствую тебя в танце,
    очень живо, эмоционально и ярко
    мега-крутой модуль
    +1 от Инайя, 19.05.17 03:10
  • Не думал, что можно уметь описывать такие вещи, как танцы и музыка, да еще и так профессионально. Да, танцы это целая наука
    +1 от DeathNyan, 23.05.17 21:33

Характеристики

1) Значения
Начнем с того, что у вас 2 набора характеристик - "мужской" и "женский".
Мужские: Тело, Воля, Эмоции, Разум
Женские: Привлечение, Совместность, Творчество, Вызов

И те, и другие есть у всех в профиле, но это просто потому что движок ДМа не позволяет кастомизировать характеристики под класс.
Поэтому мужчины все женские характеристики оставляют на 0, женщины все мужские тоже ставят на 0.

Важно! Цифры, которые вы выставляете - не значения, а порядок. Одна (только одна) из характеристик ставится на 1 - самая сильная. Другая на 2 - тоже сильная, но не настолько. Третья на 3 - это слабая, но с потенциалом. Четвертая на 4 - слабая без потенциала.

1-я сторона - с избытком. Это то, что вас характеризует, что всегда заметно, вы этим выделяетесь. Например, у мужчин Тело 1 - рослый/здоровый/атлетичный, но грубоватый в манерах. Воля 1 - может взглядом гнуть пруты, может сам себя заставить сделать что угодно, но слишком довлеет над окружающими. Эмоции 1 - тонко чувствует, но при этом склонен к излишней эмоциональности, вплоть до слез. Разум 1 - аналитический или инженерный склад ума, по-своему гениальный, но часто непонятный для других. То же и с женскими. При значении характеристики 1 — бросок 2д6 или 3д6 на выбор. При броске больше 10 наступает эффект избыточности.

2-я сторона - гармоничная. Природой отмерено в самый раз. Бросок 2д6.

3-я сторона - теневая, "язвочка" (ущербность + скрытый потенциал) - Персонаж чувствует, что это его слабая сторона, и так всегда было... но его к этому тянет! Это подавляемая сторона. Бросок 1д6, который можно "взрывать". Выпало больше, чем было — продолжаешь, меньше - провал, равное - стоп.

4-я сторона - "пустячок", незначительная сторона. Возможно персонаж обладает какими-то способностями в этой области, но обычно даже не рассматривает ее, как способ достижения целей. Бросок д6+1

Обратите внимание. Только одна сторона может быть на каждом месте. И на каждом месте должна быть 1 сторона. Нельзя взять гармоничное тело и разум. Нельзя взять ущербность воли и эмоций. Всего по одному. То же у женщин для женских характеристик.

3) Отражение характеристик в танце.
Мужские:

Тело - в танце это мощь и проворство, отточенная техника движений, хороший баланс на любом шаге, как следствие - внешняя привлекательность.
- Партнер с телом 1 - атлетически совершенный, возможно, рослый, красавчик, от него так и пышет здоровой мощью, красиво двигается. Однако, возможно, он думает о себе больше, чем о партнерше.
- Партнер с телом 2 - сложен хорошо, двигается изящно и легко. Импозантный кавалер, ничего не скажешь.
- Партнер с телом 3 - скорее всего сложен не очень, худой и невзрачный, возможно, чуть сутулый. Или наоборот полноватый, немного неуклюжий, смешной (но бояться ставить тело на 3 не стоит - среди маэстрос мирового уровня есть чертовски обаятельные толстячки).
- Партнер с телом 4 - самой обычной внешности, особо не выделяющийся в плане тела, фигуры.

Воля - в танце это уверенность, контроль, четкость ведения.
- Партнер с волей 1 - делает шаг точно, тютелька в тютельку, не раньше и не позже. Но он несколько довлеет над партнершей, ей сложновато с ним украшаться, предлагать что-то свое. В танце он - "тиран".
- Партнер с волей 2 - в меру уверен, в меру дает свободы.
- Партнер с волей 3 - несколько неуверенный, осторожный, излишне мягкий.
- Партнер с волей 4 - иногда ведет небрежно, несколько расхлябанно, иногда есть ощущение, что он сам не совсем знает, чего хочет.

Эмоции - в танце это чувственность, эмпатия, способность тонко ощущать состояние партнерши и передавать свой внутренний мир.
- Партнер с эмоциями 1 - этот парень "хорошо обнимается", он раскрывает тебе все сердце, он прижимает к себе твою душу. Но иногда он переигрывает, его надрыв может быть с перебором.
- Партнер с эмоциями 2 - чувственный, нежный, страстный, как будто знает, чего ты хочешь. Как мы любим, да, девочки?
- Партнер с эмоциями 3 - он танцует немного сухо. Иногда тебе кажется, что чистота техники и точность шага для него важнее, чем эмоции, которые за этим стоят.
- Партнер с эмоциями 4 - возможно, он к тебе прислушивается. Но ты не уверена, важно ли ему то, что он слышит.

- Разум - в танце это музыкальность, умение следовать композиции мелодии и при этом творить, "интересный" рисунок танца, от которого захватывает дух.
- Партнер с разумом 1 - он как будто сам писал эту музыку. Он отлично расставляет все акценты, подхватывает все намеки композитора. Правда, порой складывается впечатление, что музыка для него на первом месте, а женщина на втором.
- Партнер с разумом 2 - он такой музыкальный! Практически все, что он делает, даже простые шаги, получаются "в тему".
- Партнер с разумом 3 - у него в голове как будто играет "своя" музыка. Нельзя сказать, что он идет вразрез с мелодией... Но часто он как будто слышит не то же, что и все.
- Партнер с разумом 4 - он попадает в ритм - и спасибо ему за это! С точки зрения музыкальности он довольно блеклый.

Женские:

Привлекательность - женский магнетизм, эффектность, заметность, умение быть заманчивой, умение одним своим видом посылать в пространство сигнал "Красота здесь!"
- Партнерша с Привлечением 1 - ее всегда замечают в толпе. Она как та блондинка в красном, на которую клюнул Нэо в матрице. Ее не пропустишь. А другие рядом с ней блекнут. Но, возможно, за яркой внешностью многим мужчинам уже не интересен внутренний мир.
- Партнерша с Привлечением 2 - она притягивает внимание, на нее хотелось бы смотреть, даже если бы она танцевала "не очень". "Украшает собой любого мужчину".
- Партнерша с Привлечением 3 - она не умеет привлекать внимание - отводит взгляд, нервничает, немного на взводе... Кажется, она была бы гораздо красивее, если бы сама верила в это.
- Партнерша с Привлечением 4 - она симпатичная, но ее приятная внешность как-то не бросается в глаза.

Совместность - это способность сопереживать, откликаться на эмоции партнера, быть второй, луной, а не солнцем, дополнять, а не спорить.
- Партнерша с Совместностью 1 - она всегда последует за тобой, каждым своим движением она как будто говорит "продолжай, не останавливайся". Ты чувствуешь полную свободу самовыражения. Но иногда, возможно, тебе хотелось бы, чтобы она не была такой покорной.
- Партнерша с Совместностью 2 - она легко отдает тебе лидерство, и рада быть ведомой. Те моменты, когда она проявляет непокорность, будут восприниматься, как изюминка.
- Партнерша с Совместностью 3 - она любит делать по своему. Кажется, она воспринимает твое ведение, как вариант, который можно принять, а можно отвергнуть в пользу другого, более интересного.
- Партнерша с Совместностью 4 - она следует за тобой прилежно, насколько у нее это получается.

Творчество - это способность привносить что-то свое, отвечать "вопросом на вопрос".
- Творчество 1 - Прекрасный вкус, музыкальность, фантазия. Дама красиво и музыкально делает адорнас, буквально выплетает кружево ногами. Иногда, правда, это может идти вразрез с замыслом партнера.
- Творчество 2 - изящное обрамление замысла партнера. Дополнительные "красивости", которые никому не мешают.
- Творчество 3 - она почти не делает украшений как будто внутри у нее есть какой-то стопор, словно она думает, что у нее не получится. Возможно, чтобы раскрыться в творчестве, ей нужен особенный партнер.
- Творчество 4 - иногда сделает что-нибудь красивое по своей инициативе. Ну бывает, захотелось. Но редко. А в основном и не тянет.

Вызов - это умение сопротивляться чужой воле, провоцировать на что-либо.
- Вызов 1 - когда такая женщина дает тебе пощечину, ты одновременно и злишься, и уже влюблен по уши. Но потом ты спрашиваешь сам себя, не из любви ли к самой провокации она это сделала?
- Вызов 2 - хорошо умеет дразнить, провоцировать, бросать вызов. И знает, где остановиться.
- Вызов 3 - ей определенно есть что сказать, но она подавляет протест сама в себе. Возможно, так будет лучше.
- Вызов 4 - она не спорит. Зачем? Но иногда может чуть-чуть подразнить.


Designer's note 1
Все эти описания уровней - некоторая условность. В каком смысле? Зная, что у меня есть теневая сторона (3-я) я могу осознанно ее прорабатывать и раскрывать. В таком случае 3-ка будет не язвой, а склонностью к этой язве. Что-то вроде "я знаю за собой недостаток, но я с ним справился". Можно научиться "дергать рычаг" и переходить в "альтернативное состояние", в котором 3ка выходит на передний план и начинает играть.
Поэтому то, насколько 1 выражена, а 3 задвинута - остается вам на откуп. Возможно, вы были толстяк, но потом похудели. Осталось ощущение, что телесность - не ваш козырь, но все уже не так страшно. Или жизнь преподала вам какой-то урок и вы его усвоили.
Или не усвоили.
То же самое - сильная сторона.
Короче, эти уровни - некие ориентиры. "В целом как-то так".
Но все же - слабые стороны должны быть, как и сильные. Хотя персонаж может их признавать, не признавать, в тайне бояться, в тайне себя ненавидеть за что-то или наоборот... Короче, степень осознанности на ваше усмотрение.


Designer's note 2
Не бойтесь делать любое сочетание характеристик. Вот вообще любое. Главное, чтобы характер и внешность под них подходили.


Designer's note 3
Конечно, мужские и женские характеристики взаимодействуют между собой. "+" - усиливают друг друга, "-" - вступают в конфронтацию.
- Тело (танцевать технически совершенно): + Творчество, + Привлекательность, - Совместность (пониженный интерес к эмоциональному восприятию партнерши).
- Эмоции (танцевать с отношением): + Вызов, + Совместность, - Творчество (больше обращает внимание на выразительность танца, чем на то, чтобы дать партнерше возможность украшаться)
- Разум (танцевать музыкально): + Творчество, + Вызов, - Привлекательность (когда мужчина увлечен процессом превращение музыки в танец, женщина старается следовать его замыслу, она в меньшей чувствует себя центром его вселенной)
- Воля (танцевать уверенно, зная, чего хочешь): + Привлекательность, + Совместность, - Вызов (чрезмерная уверенность вступает в конфронтацию с попыткой альтернативного прочтения музыки партнершей).

Опять-таки это условные критерии. Они не означают, что женщина с Привлекательностью 1, танцующая с партнером с Разумом 1 будет выглядеть некрасиво, ни в коем случае! Особенно, если это скомпенсировано, к примеру его Телом 2 или Волей 2.
Конфронтация может вызвать непонимание, а может создать точки соприкосновения, обоюдный интерес, "кипящие страсти". Кто-то из двоих может уступить и подстроиться, а кто-то настоять на своем.

А что будет, если персонаж с Волей 1 пригласит партнершу с Вызовом 1?
Попробуйте — тогда и узнаем).
  • Интересный модуль, хотя я сама такое играть не буду скорее всего. И да двойные стандарты с характеристиками то. Все нормальные и понятные достались парням ^^
    +1 от alien, 15.05.17 09:11

…Сколько-то лет назад портье в венецианском отеле «Даниэли», сорок лет видевший, как перед его стойкой останавливаются, прося ключ от номера, самые богатые люди в мире, сказал ему как-то, пряча в карман королевские чаевые: «Единственное настоящее искушение, сеньор Коста, – это женщина. Вам не кажется? Обо всем прочем можно поторговаться».
(с) Перес-Реверте


Общее о том, каким должен быть ваш персонаж

1) Жизненность. Вы создаете реальных людей, а не киногероев. Часто для нас, людей 21 века, танго - это на первый взгляд что-то киношное, нереальное, эдакая трагическая сказка. Но на самом деле его танцевали живые люди, которые только что отработали смену или вышли из конторы. Оно родилось на улицах. Оно впитало жизнь. Даже несмотря на то, что в текстах танго проскакивают и неземные страсти, и дешевый театральный надрыв, и Бог знает что еще, танго 30-х - это музыка, написанная для реальных людей, а не для героев кино. И пусть ваши персонажи тоже будут жизненными, с перчинкой, а не выхолощенными образами, отштампованными на фабрике грёз.

2) Условная историчность. Тэг "историческая" стоит. Но при этом можно не запариваться 100% точностью в датах и событиях. Время модуля мы условно ограничим как "конец тридцатых - начало сороковых". Гардель разбился на самолете, в стране — затянувшийся кризис, коррупция, фальсификация выборов, близится очередной военный переворот. Но для танго, переехавшего с большой сцены в уютные кафе, наступает второй расцвет, Эпоха Новой Гвардии. В принципе, этого знать достаточно). В ветке "О Буэнос-Айресе" я немного напишу о событиях и приметах времени, но опять же, от вас, к примеру, не требуется даже точная дата рождения персонажа.

3) Детали. Однако нужен точный возраст (даже если вы его скрываете от мужчин). Нужно понимание, как этот человек проживает повседневность. Чем зарабатывает, что обожает, что ненавидит, где бывает. И откуда он такой взялся, т.е. детство. В общем, см пункт 1.

4) Характеристики. У каждого персонажа по 4 характеристики. Я опишу их позже, однако имейте в виду, что они влияют на внешний вид и на характер. Также я приготовил архетипы для ваших персонажей, но использовать их необязательно.

5) Общительность. Хотелось бы, чтобы персонажи общались друг с другом. В каком смысле? Буэнос-Айрес - большой город, но в пределах одного баррио люди неплохо друг знали. А милонга - вечеринка не только для танцев. Вы можете смело поговорить с барменом, друг с другом, с посетителями. Обсудить жизнь, партнеров, партнерш, оркестр, похвастаться, поплакаться, что-то узнать, чем-то помочь друг другу. Конечно, никто не запрещает вам играть нелюдимых типов и холодных неприступных красавиц. Но 12 нелюдимых холодных людей - это многовато, стекла инеем покроются).

6) Соперничество. Но! Вы будете конкурировать, друг с другом и с НПЦ. Танго - танец про любовь, а в любви третий лишний (треугольник Карпмана и все такое). Поэтому готовьтесь к тому, что сейчас ваша подруга с вами мило болтает, а через пять минут идет танцевать с мужчиной, на которого вы нацелились. Так бывает). И это нормально, это жизнь.

7) Несовершенство имеет право на жизнь. У вашего персонажа не обязательно должна быть идеальная фигура или супер-привлекательная внешность. Он может быть толстым, худым, низеньким (в идеале партнерша чуть ниже, но если оба танцуют хорошо, это не имеет значения). То же касается и женщин. Несовершенство - уместно. Тот случай, когда внутренний мир, магнетизм и обаяние могут оказаться важнее. Олсо, смотри описание характеристик.

8) Разнообразие. Мы стараемся не повторяться. Это относится к архетипам, это относится к профессиям. Если уж повторяемся, то не больше 1 раза.


Социальный статус для мужчин.


Если вы мужчина, вы скорее всего:
- Не очень богатый. Либо среднего достатка, либо чуть выше среднего. Богатые ходят в другие места. Исключения могут быть, но есть шанс, что на вас будут смотреть с холодком.
- Вряд ли аргентинец-военный (разве что летчик или офицер флота), вряд ли государственный чиновник или полицейский.
- Возможно, из низов, но вряд ли совсем запростецкий, из самых низов. Подойдут шофер на хорошем жаловании, портеньо уровнем повыше простого грузчика, рабочий с квалификацией (например, механик), моряк...
- Возможно, человек искусства, журналист, редактор... Либо человек интеллектуальной профессии, вроде инженера или архитектора.
- Возможно, профессиональный спортсмен. Аргентина, между прочим, уже круто играет в футбол.
- Возможно, человек какой-нибудь рисковой профессии... Авиатор? Гонщик? Канатоходец?
- Некрупный бизнесмен (но именно бизнесмен, а не лавочник!), например, у вас небольшая транспортная компания или пара мастерских.
- Если клерк - то не совсем обычный.
- Вполне возможно, из криминальной среды, но не крупный босс мафии и вряд ли показушно опасный тип или легендарный щипач. Скорее никто не знает о вашем прошлом, или все знают, что вы из мафии, но не более того.
- Авантюрист, работающий на себя. Карточный шулер, к примеру.
- Рантье. В конце-то концов.
- Вряд ли вы профессиональный танцор. Тут для вас особо нет добычи. Возможно, преподаватель танцев, но имхо это будет скучновато отыгрывать.


Социальный статус для женщин.


Если вы женщина, то:
- Скорее не замужем, а если замужем и пришли без мужа, то скорее всего все шепчутся у вас за спиной. Возможно, осуждают. Или сочувствуют, это уж от мужа зависит.
- Еще вы можете прийти с мужем. Он довольно вольных взглядов, если позволяет вам танцевать со всеми подряд, но такое возможно.
- Вряд ли вы проститутка, но, вполне вероятно, "дама полусвета", как вариант - чья-то содержанка сорвавшаяся с поводка.
- Актриса, творческая личность и т.д. отлично подойдут.
- Возможно вы таки профессиональная танцовщица. Но больше одной такой видеть бы не хотелось.
- Какой-нибудь интеллектуальной профессии. Вы можете быть, например, секретаршей, чертежницей, ммм библиотекаршей... эээмммм... Вряд ли домохозяйка или экономка или школьная учительница.
- Точно не из низов - не прачка, к примеру, не уборщица. Но, например, швея из крутого ателье — нормально.
- Или живете на родительские деньги. Почему бы и нет? Или на наследство.
- О, еще вы можете быть из криминальной среды).

В общем, держим в голове, что вход на милонгу стоит не копейки. Нормально стоит.
  • мне режет глаза слово "баба", но все остальные глаза радуют взор)
    +1 от Инайя, 15.05.17 05:43

      Немецкая пехота залегла, а танки... танки прорывались.
      Мысли метались в голове у лейтенанта Шматкова. Накрыть лес зажигательными? Но вдруг там остались наши солдаты, и их сожжет вместе с немцами?
      Шнеерзон куда-то запропостился, Зырянов никаких приказов не передавал. Хорошо ему, взял себе винтовку, сидит там где-нибудь, пощелкиевает фрицев, посылает связных.
      А тут танки! Шматков навряд ли хоть раз видел фашистский танк так близко. Что он там, ни дна ему ни покрышки, этот Зырянов, подумал, как танки будем останавливать?
      Эти мысли занимали артиллериста гораздо сильнее, чем то, чьей ответственности больше за убитых... какая тут ответственность! Тут молодец и герой тот, кто убьет больше. Каждый убитый немец — это выживший наш, вот и вся философия, вот и вся арифметика.
      На батарее было еще снарядов на несколько залпов, но бить дальше по залегшей в укрытиях пехоте Шматков не стал. Бронебойными снарядами с закрытых позиций тоже палить не станут. А вот гранатами по танкам жахнуть стоило. Даже если не будет прямого попадания, может и гусеницу разбить, да и отпугнуть. Кому охота такую чушку получить, даже и в лоб?
      — Осколочно-фугасными гранатами! Взрыватель с задержкой! Прицел ближе один! Залп! –
скомандовал лейтенант радисту. А если пехота их поднимемся, там уже и минометы, и шрапнель в дело пойдет.
Корректирует огонь по танкам гранатами.
+1 | Горячее лето 1941-го, 02.05.17 20:07
  • Правильный летеха. Решительный.
    +1 от Nak Rosh, 02.05.17 21:21

      Всего несколько месяцев назад сама ситуация, в которой ронин дает ему решать, как поступить, привела бы Рёусина в восторг. Но не теперь.
      И не потому что он перестал быть тщеславным или алкать уважения других людей. А потому что острее чувствовал ответственность, и, главное, видел, что только лишь ответственностью обусловлена вся ситуация.
      Решать было нечего. Не было другого, лучшего плана, не было пространства для маневра или возможности подождать. Видя, как увядает на глазах Айюна, как слаб он сам и как точит червь вины Рио, юный князь не мог поступить иначе, как воспользоваться любой возможностью для перемен.
      Даже если это опасно.
      Теперь все было опасно.
      — Будем делать все по плану, — кивнул Рёусин. — Я твой сын, ты мой отец, а она — знатная дама. Сейчас таких бродяг полно на дорогах.
+1 | Бегство в Ямато, 26.04.17 01:45
  • Нет. Это я - твой отэц.

    +1 от lindonin, 26.04.17 13:31

      "Гетман, палач, повар, псарь, скоморох, этот вот непойми кто... Мастер... Сколько ж вас еще осталось, прихвостней-то кощеевских?", — думал Василий, пока лошади маленького отряда пробирались среди бурелома и по хлюпкой болотистой почве.
      Но все они, даже огромный Хапилов, меркли и бледнели перед волком, который показался в мареве и исчез. С дом размером? Волк???
      Василия было не испугать большим зверем. На зверя он хаживал — и на медведя, и на кабана. У боярских детей это было признаком удали, и тех, кто не доказал свою храбрость и ловкость на охоте, не всегда принимали в компанию. Да и с настоящим чудищем ему биться приходилось.
      Он вспомнил, как это было — у Желтых Вод. Это было страшное место — желтая липкая глина, мелкая речушка, а по берегам — кости, скелеты, да все изломанные, раздраконенные. Ржавела помятая броня да перекореженное оружие, трава вся пожухла от ядовитого дыхания, и чем ближе к логову змея, тем была она мертвее и суше, хоть и росла на самом берегу. Ждать долго не пришлось — закипела, забурлила вода, вылезло чудище о четырех лапах. Раздвоенный язык, пасть, зенки, кровью налитые, а где капнет слюна — там земля дымится. Долгим бой вышел. Главное было первым ударом не промахнуться, копье точнехонько в пасть направить. Вихрь, друг, не подвел, не споткнулся, не взбрыкнул, не заартачился. Потом раненый змей отбивался, силился обратно в речку уползти, исплевался желчью, избороздил когтями всю землю, да и Василия помял изрядно — больно рано решил витязь, что кончилась битва. Истыкал тогда его всего стрелами княжич, иссек саблей, сулицами, что у седла подвязаны были, проткнул. Места живого на змее не было, да уж и на человеке его немного осталось. Не для красного словца придумана поговорка "насмерть биться". Тяжело человеку с чудищами воевать.
      Но даже в одиночку Василий, возможно, рискнул бы выйти против волка, если сойтись с ним грудь грудью да на ровной твердой земле. А уж ввосьмером — и подавно. Потому и хитрит зверь, потому и пугает, показывается, мол, трепещите, вот я какой.
      Зверь опасный, конечно. Но страх опаснее.
      А тут и зверолюдиха появилась. Диковинная, нечего сказать, но на Руси всякой нечисти развелось за последнее время, и не вся она злая.
      Поколебался Василий — да, могла бы их в ловушку козочка завести. Но уж больно для нее самой опасно это выходило. К тому же — рана... "Веришь-не веришь" — старая наша геройская забава.
      Но Маринка вон, похоже, верила. А женское чутье — не табаку понюшка, бабы и сами обманывают лучше, и чужой обман на раз-два видят. Подумал, Василий, и решил.
      — Давай, Франц, останови кровь — и поехали. Покажешь путь и про волка расскажешь по дороге. Я — Василий, из князей Рощиных. Это Маринка. А остальных после узнаешь. Только обманывать не вздумай — не до шуток нынче в лесу.
  • Хорошая история
    +1 от DeathNyan, 10.04.17 01:49
  • Так их, змеюк.
    +1 от masticora, 10.04.17 14:47

      "Плетью или рукой?" — прикинул Рощин. Руку об него марать не хотелось, а плетью и убить такого заморенного можно. Но ничего не сделать было нельзя. Старик берега уже потерял. А может, он скаженный? Ну правда, выжил из ума человек, пока у Хапилова там сидел...
      Но что-то подсказывало — нет, вполне нормальный. Помимо того, что зарвался.
      Василий вышел из положения просто — достал перчатку и от души хлестнул деда по лицу. По губам прямо, наотмашь.
      Потом взял его за шею сзади, со стороны могло показаться, что по-дружески прихватил. Сжал как следует, повернул в сторону Всеслава, и сказал:
      — Ты не уразумел видать. Видишь этого человека? Он делал очень плохие вещи. Может, даже хуже, чем ты. Но он раскаялся. Дошел, умом ли, сердцем ли, что его вина во всем есть. А ты, я чую, нет. Ты думаешь, твоя хата с краю? Нетушки, Казимир, или как там тебя. Ты заляпался по самую маковку. Ты знал о заговоре десять лет, и молчал все это время! "В твоих привычках" недоговаривать правду, а это похуже лжи бывает. Тогда им помогал, может, и сейчас помогать будешь, коли они тебе "интересную работу" спроворят? Тебе, дед, очень постараться придется, чтобы мы тебя отпустили. Очень-очень.
      А подумав, еще добавил.
      — И не смей меня юношей называть! Я для тебя — Василий Всеволодович. А у тебя, падаль, отечества нет — продал ты его Кощею, не за одно, так за другое. Иль ты удумал, что раз по своей воле им помогал, тебе это честь делает?
      Княжич аж сплюнул на сторону.
      — Прояснилось в чугунке, старичок? Теперь рассказывай ВСЕ что знаешь про заговор, кто, с кем, как давно, где. Узнаю, что опять чего-то недоговорил, я тебе и вторую руку отрублю. Много тогда наработаешь культями. И правда, необычные будут ремесла.
  • Вот это наш подход, называется.
    +1 от Yola, 05.04.17 01:43
  • Ну прямо "ух"!
    +1 от Fiz, 05.04.17 19:12

      — Может пригодиться, — шепнул Василий. — Два перста складываешь. Сначала лоб, потом живот, потом правое плечо, потом левое. Попробуй.
      Никогда никого такому не учил. А пришлось, надо же. Сюда бы монахиню позвать. Но — некогда. Она же разведет все по чину — крестить там, исповедать... А Всеслава еще непонятно, что первее — не то крестить, не то отпевать.
      В общем, Василий не был уверен, что все делает правильно, но чего рассусоливать? Али от креста одного хуже станет?
Некогда объяснять, теперь ты православный.
  • Хорошо придумал, в тему. И шутка зачетная.
    +1 от Draag, 03.04.17 13:11

      Шматков оторвался от бинокля и протер глаза. Фух, аж заболели. Следил за боем, следил. В какой-то момент потерял Зырянова из виду, вот и думай, жив, нет?
      Пехотинцы с танкистами разыграли все, конечно, как по нотам. Эх, были бы все такие, с самого начала так бы давали фрицам на орехи, может, не сдали бы Белоруссию и пол-Украины?
      Чад подбитых танков, бугорки мертвых тел в серой гитлеровской форме и мелькающие вдалеке спины беглецов радовали глаз. Здорово намолотили! И пока что без артиллерии обошлись. Молодцы, нечего сказать!
      Повисла странная, давящая тишина. Об этой тишине после пехотного боя, когда вдруг заканчивается деловитый лай винтовок, стихает злой перестук пулеметов, хлопки взрывов малокалиберной артиллерии, знает любой фронтовик. Вдруг остается только один какой-нибудь приглушенный звук — затихающий крик раненого в другом конце окопа или тарахтение движка или гул улетающего по своим делам самолета. И наступает время сомнений — кончилось или нет? В это время делают последние выстрелы снайперы, собирают последний урожай минометы, добрасывая прощальные гостинцы. В этой тишине прилетают последние шальные пули, которые и выпустили-то не целясь, с одной руки, оттаскивая раненого. В это время не надо торопиться выглядывать из-за бруствера, куда-то бежать, что-то делать. Надо вытереть пот со лба, перемкнуть магазин автомата новый, закурить папиросу, откликнуться на перекличку старшины, а потом уже выглядывать, когда окончательно станет понятно — стихло. Не начнется сызнова. Не сейчас.
      А в ад спешить нечего, без нас там не начнут. Хотя какой ад... Сказки все поповские. Но помирать все одно рано.
      Новый приказ о передислокации Шматков принял с пониманием, но без энтузиазма. Эх, командир, что ж ты раньше молчал? Подготовили бы позиции заранее, хороший НП бы оборудовали... Да Шматков бы и сам его оборудова на фланге, на отлете, если бы не нужно было быть при командире. Эх, ладно.
Ориентиры, конечно, никуда не сместились, но всегда удобнее корректировать оттуда, откуда их намечал. Когда линия стрельбы не совпадает с линией наблюдения. Это же тоже учитывать надо.
      Прикинул место, осмотрел поле боя в бинокль. Небольшой взгорок на опушке подойдет.
      — Шнеерзон, Сергеев! — Достаньте лопаты! Оборудуйте НП полевого типа. Замаскируйте мхом, ветками. Антенну на дерево. Рация чтобы в нише стояла. Один наблюдает, второй на ключе. Выполнять!
      Потом обратился к командиру.
      — Петр Григорьевич, ты если будешь хлопчиков по трофеи посылать, скажи, чтоб насчет папирос посмотрели. Сил нет, как курить охота!
      Вот вечно так — артиллеристы сидят в боевых порядках пехоты, почти что в одном окопе, а все трофеи царице полей. Ходи, выпрашивай, как бедный родственник.
+1 | Горячее лето 1941-го, 29.03.17 14:00
  • За папиросы. Важная деталь.
    +1 от Nak Rosh, 31.03.17 10:00

      Осмотрел Василий воинство еще разок.
      — Прежде, чем дальше отправляться, всем нам омыться надо, — а про себя подумал: "Особенно Фоке". — У того самого места, где Гийяр к нам вышел. Долго рассиживаться не будем, но думаю, ордынцам сейчас не до нас. А нам выбрать надо, куда дальше путь держать. Я за Новгород, вы тоже обдумайте. Франц, а ты Казимира этого осмотри. Поговорим, как в себя придет. Сейчас небыстро поедем, так что ты, Всеслав, догоняй.
      И добавил еще, подумав.
      — С тобой тоже... поговорим.
      Похлопал Вихря своего, потрепал по холке, проверил подпргуи, седло — не сбилось ли, не натерло ли где. А сам глазом косит в сторону Маринки, которая в траве лежит. Вспомнил — так с ней и не поговорил про монастырь, когда дрова собирали. И улыбнулся про себя — ох, не до того было.

***

      Когда усыпил кот-баюн Василия, не хотелось ему просыпаться. А как проснулся, жаль даже было немного, что из такого сна его выдернули, где все было: Маринка, солнце, поле с цветами, воля вольная и предвкушения сладость.
      Но если б знал, что наяву его ждет — сам бы поспешил проснуться.
      Опустилась перед ним женщина на колени, гордость свою непомерную отринув. Истомила его руками, обволокла губами, изласкала языком. Земли с небесами невзвидел княжич, запрокинул голову, закрыл глаза — хоть сто ордынцев сейчас мимо скачи, наверное, не услышал бы, пока стрелами его бы не утыкали. Стоит, еле дышит, каждое движение ее самое легкое ловит жадно.
      В каждом касании, в каждом нажиме, в каждом влажном трепетании столько было любви — окутала ею его естество Маринка, и нежно, и плотно, и сильно, и как только душе угодно. И откуда столько ее у девки черной, разбойницы, душегубицы? Где держала, где прятала, когда по дорогам скиталась, лихая и нахальная? Уже и не знал княжич, когда, в какой момент понял, что только с виду она грубая и дерзкая, а как откроется — любой может быть: и нежной, и ласковой, и покорной. Только надо, чтобы захотела. Успел еще подумать: "За что мне такое?", прежде чем невозможно стало мыслями куда-то в сторону прянуть от того, что происходило внизу.
      Растянулись секунды, как патока, провалился княжич в негу: то на небо его Маринка отправит — как будто взлетит сейчас он от наслаждения, пробьет собой тучи и солнце с луной достанет, то подразнит любимая — спустит его назад на землю, мягкую, как ее рот. Метало его так, метало, извелся весь, искусал губы, чувствует — все ближе подступает. А Маринка не торопится, только сильнее его изводит, до дрожи в коленях.
      Не выдержал, открыл глаза.
      — Что ж ты со мной делаешь... — прошептал, а руки сами ей на затылок легли, пальцы в волосы зарылись. Взял ее мягко, но крепко, по-хозяйски, чтоб знала, кто ее мужчина. Как впустила его в горло — у него аж зубы сжались от истомы и от скользкой тугой нежности. А она смотрит снизу глазом своим здоровым, без стыда, без смущения, мерцает ее черный глаз, как волшебный самоцвет, только самоцветы холодно блестят, а этот — живой и лукавый.
      Знал он, что это за лукавство — этим настоящая женщина от распутной девки отличается. "Я на коленях стою перед тобой, но ты мне принадлежишь, так же как я тебе. И нет твоей власти надо мной без моей над тобой".
      А может, не было никакого лукавства? Может, просто радуется Маринка, что в обход всех запретов велесовых любимого тешит?
      Тут и накрыло его внезапно, нахлынуло, словно белая, яркая пелена на глаза наползла. Словно волна, что внутри плескалась, рассердилась и край перехлестнула. Вырвала рык из его губ, в стон переходящий, понеслась куда-то и жаром выхлестнула из него раз, другой, и третий. Потом на возврате прошлась теплом до самого затылка, до мурашек, до судороги. И оставила княжича опустошенным, до дна выпитым.
      Пальцы сами разжались, волосы Маринкины выпуская, повалился он как сноп у ног любимой, не замечая, что земля жесткая, раскинул руки. Силился девку к себе притянуть, приласкать, поцеловать, а в руке силы нет. И во всем теле благостная слабость, как будто разъяли все члены, омыли живой водой да на место приставили. Пальцем пошевелить — и то сложно.
      Выжала его Маринка до звенящей пустоты, всю силу молодецкую высосала. Но не как вампир высасывает, вместо силы немощь оставляя. А как выплескивают из кувшина простоквашу, чтобы свежее парное молоко налить. Чтобы на смену старой силе мужской, застоявшейся, новая пришла, яростная, еще сильнее, еще звонче, еще злее.
      Хотел, кажется, Василий о чем-то поговорить с Чернавкой... да какое там! Все забыл. Только гладит ее по волосам и шепчет что-то медленно, хрипло, сбивчиво, сам не знает, что...
  • Ну ваще у вас любовь. Я б на месте дамы ирл заревновал!
    +1 от CHEEESE, 27.03.17 16:47
  • Мрр...
    +1 от masticora, 29.03.17 13:37

      Воину не нужна могила. Воин умирает на поле боя, а затем его тело растаскивают волки. Молодые убивают волков и сами становятся воинами. Это как солнцеворот.
      Смерть — это жизнь.
      А жизнь — это смерть.
      И сон это смерть, а большой заснул. А может, и умер вовсе.
      Но он назвал Корра братом. И Корр мотнул головой и хотел спихнуть тела, взять лошадь под узцы и уйти прочь, в лес.
      И не смог.
      Брат — это не просто так.
      И какая разница, где и как?
      Пока большой спал, Корр стал искать способ, как похоронить павших. Ему было лень этим заниматься, и он иногда рычал от злости.
      Тогда он теребил найденное перо, успокаивался, и делал свое дело дальше. Почему-то все-таки делал.

+1 | 'maan', 24.03.17 14:01
  • Брат — это не просто так.
    +1 от Mafusail, 24.03.17 17:50

      "Обычная песенка бывшего вельможи, ставшего наемником," — подумал про себя Филипп. Одалживать — это то же самое, что продавать, только как будто заранее извиняешься за предательство. Вот куда судьба приводит сильных.
      — Ваше сиятельство! — ответил Барон на кривую ухмылку Ротта, служившую, вероятно чем-то вроде забрала его настоящему лицу. — Я ото всей души желаю вам вернуть захваченные врагом земли ваших предков. За это я выпью. И да поможет вам в том Бог!
      Филипп осушил кстати появившийся кубок с вином и ухнул им об стол. Он даже не почувствовал вкус вина.
      — Отнюдь нет! — ответил он Энрике. — Граф вовсе не пугает меня, а дает дружеский совет. И я чувствую, что здесь не все чисто. Мне нужно переговорить с Моро, и побыстрее.
      Филипп сам еще не знал, что скажет торговцу. Но что-нибудь веское. Слова Ротта заставили его забеспокоиться. Будь он один — с него сталось бы плюнуть на все, сесть на коня и примкнуть к первому каравану или даже искать дорогу самому... но он был не один.
+1 | В тени Креста... , 23.03.17 14:59
  • Очень хорошо!
    +1 от Calavera, 24.03.17 15:35

      Василий шел по палатам, и его сердцем завладевало презрение. Вот же холопская морда! Ну как люди не понимают, что не в богатстве знатность, не в роскоши, хоть какой, хоть мясной, хоть златокованной, что это кровь. Что хоть ты в семь венцов терем выстрой и серебром его набей до стропил самых — не станешь от того вровень с князьями. Единое лишь средство — породниться. Эх, люди...
      Да и как командир Хапилов был достоин презрения. Бросил бы сразу и четверых стражей, и свиней на героев — им бы туго пришлось. Покуда от свиней бы отбивались, "воины" нет-нет да и цепанули бы кого. Но Хапилов был не таков — держал этих при себе, как личную охрану, видно, из страха. Без их клинков свиные туши попали в разделку. Есть у него еще сюрпризы или это последний ряд стражи?
      Бой мог затянуться. Василий прикинул, и принял рисковое, но проверенное решение.
      — Гийяр, одного на себя возьми. Не геройствуй, отвлеки только. Я — двоих. Маринка, Франц, Всеслав — вы четвертого в коробочку берите. И валите! Вперед!
      План простой — каждому по противнику, это надолго затянется. А тут — все усилия самых сильных бойцов, чтобы выбить одного врага, или же серьезно его ранить, покуда остальные держатся. И силы для маневра имеются, и отреагировать можно, и бой быстрее заканчивается.
      Да и не так сложно против двух, когда щит есть.
Берет на себя двоих.
Маринка, Франц с волком и Всеслав одного.
Суммарно там будет 4д100 и 112+99+80+20, в общем, чуть больше 200. Есть шанс вальнуть сразу, а если нет — будет серьезно покоцанный противник сразу же.
Василий больше в обороне.
  • Скорее не за конкретный пост, а за поведение персонажа в целом, в течение ивента с Хапиловым.
    +1 от DeathNyan, 13.03.17 18:15

(отыграно по скайпу с Рыжим Зайцем)

      Отряд Филиппа был таким маленьким, что по меркам войны, с которой он приехал, это был даже не отряд, а разъезд. Но тут был его дом, тут были его родные, и он, охваченный юношеским пылом, почти не колебался: их ждет победа. Не было бы слишком поздно! Перед тем, как горстка кавалеристов выметнулась из-за холма и в полном молчании понеслась на столпившихся перед воротами цыган, Бланк произнес короткую запальчивую речь. Он был настолько переполнен чувствами, что после не смог бы даже воспроизвести слова, разве что последние:
      — Помните, что мы из Арагона! Никому мы не позволим себя топтать! Никому!Его бойцы были набраны с бору по сосенке, и у некоторых вообще не было доспехов, кроме стеганой куртки или жилета из буйволовой кожи, а из оружия — копье да большой нож. Но когда ты видишь стремительно приближающийся конруа, и в первом ряду на тебя несутся несколько бойцов в кольчугах, словно облитые металлом, а из-за спины у них в глаза тебе светит солнце, ты безоговорочно веришь, что там все и каждый - рыцари в полном облачении.
      Боя не было - цыгане просто разбежались. Нескольких затоптали, нескольких в запале протянули мечом по затылку, но большинство сдались, чутьем понимая, что пока они ничего не натворили, милосердие возможно, а вот убежать от всадника на открытой местности - точно из области чудес.
      Оставив соратников вязать смутьянам руки, Филипп бросился в замок и потребовал открыть ворота. Покрытый пылью, разгоряченный, в мокром от пота подшлемнике, забывший убрать меч в ножны, он стоял перед ними, и кричал, но никто ему не ответил. Перспектива выбивать ворота собственного замка его не радовала, поэтому он отправил двух верховых в деревню за лестницей, а сам сел и обхватил лицо руками. В голове не укладывалось, куда могли деваться его родные, да и вся челядь. Умерли от болезни? Уехали к дедушке? Или их уже перебили? Тогда почему ворота заперты? Может, их выманили обманом? Но цыгане про это ничего не знали или не хотели говорить.
      Дождавшись лестницы, Филипп перебрался через стену и с замирающим сердцем пошел к башне, страшась увидеть картины смерти.
      Но замок был пуст. Ни живых, ни мёртвых. И если кровавые следы могли хотя бы рассказать, что случилось с обитателями замка, то чистые каменные стены молчали.
      Эвите было слышно, что таран перестал биться о ворота и началась какая-то суматоха. Окна комнаты Агаты выходили во внутренний двор, поэтому не давали никакого представления о том, что происходит снаружи. Но внутри цыган, во всяком случае, видно не было... Пока... Наступившая тишина была ещё страшнее грохота тарана.Филипп шёл по коридорам пустующего замка с оружием наготове. Он открывал комнаты одну за другой, но в каждой находил лишь пустоту. Но когда он подошёл к одной из них, дверь не поддалась.
      Эвита почувствовала, что кто-то дёрнул запертую дверь комнаты, где все укрылись. Сердце забилось чаще. Она уже придумала речь, посвящённую цыганам, которые там наверняка собрались. О том, что здесь нет ничего ценного и если им что-то нужно, пусть берут в замке что хотят и убираются восвояси и о том, что Бог воздаст каждому по заслугам.
      Увидев запертую дверь, из-за которой не раздавалось ни звук, Филипп сразу понял, что произошло. Челядь разбежалась, а его сестра отравилась! Вычитала небось в тех самых романах, что прятала от матушки, про Тристана или в другом... Достала где-то яд. А тут толпа воровского сброда. Может, это все из-за его слов, которые он сказал при расставании? Может, она так поняла "не забывай, что ты дочь Гая Бланка"? О, Господи, неужели она умерла и попала в ад?!В отчаянии Филипп заколотил в дверь кулаком в перчатке:- Есть кто живой!? - закричал он. Да нет, одному человеку дверь не выломать.
      Эвита вздрогнула от удара в дверь.Этот голос... Девушка подскочила к двери, вслушиваясь, что там снаружи.
      — Филипп? — негромко спросила она всё ещё не веря своим ушам, но не в силах сдержать вопроса при звуках столь знакомого и близкого голоса, который она так давно не слышала. Но это было бы слишком хорошо, чтобы быть правдой.
      Сердце в груди Филиппа прянуло, как дикая лошадь от шороха.
      — Да, да! — крикнул он. — Ты жива? Ну, почему в голове всегда рисуются самые страшные картины?
      Юноша почувствовал, как он устал, и оперся рукой о стену. Четверть часа блуждания по замку вымотали больше, чем дорога и "бой".  
      — Слава Богу! Матушка с тобой?
      — Да, да, всё в порядке, — поспешила Эви успокоить брата.
      — Освободите дверь, — приказала она слугам тоном, которым уже приловчилась командовать за последние несколько часов.
      Спустя несколько минут, наполненных ожиданием и грохотом передвигаемой мебели, дверь распахнулась и Эва выскочила навстречу брату, крепко обняв его и почти повиснув у него на шее. Она заметила, что он стал выше и теперь обниматься не так удобно, и доспех тоже этому мешал, но ей было всё равно. Эвита только сейчас поняла как же она соскучилась по единственному человеку, который был ей по настоящему дорог, не считая, конечно, матушки.
      Казалось бы, прошло всего два года, и все же если бы Филипп встретился с сестрой при других обстоятельствах, он верно бы замер на мгновение. Да, в доме их матушки для девицы едва ли было возможно было вырасти сказочной принцессой, и все же он не мог не заметить, как вместо девочки-подростка в дверях перед ним появилась юная леди с горделивой осанкой, а в ее голосе чувствовалось готовность повелевать, дремавшая все это время. Что пробудило в ней эту стать? Взросление или чувство ответственности? Тяжелые времена или кровь отца?
      Юноша бережно обнял сестру, чтобы не сделать ей больно, слишком сильно прижав к своей кольчуге, не сдержался и прижал свою голову к ее голове. Кто у него еще был в целом мире, огромном, как он теперь знал?- Ах, как ты выросла... — это все, что он мог сказать в этот момент.
      Ему теснило грудь. Он улыбался, закрыв глаза, лишь на одну секунду лицо его стало жестким - он вспомнил, что могло бы угрожать сестрице, если бы их отряд промедлил хоть пол дня. "Я убью их всех!" — подумал он. - "За то что они только посмели угрожать ей..." Но потом на душе снова стало светло и радостно.- Я так скучал по тебе!
      Казалось, юные Бланки могли бы вечность простоять так в объятиях друг друга. Они и стояли, пока Санчо не напомнил о себе и других зрителях их трогательной встречи. Эвита была готова поспорить, что секунду назад их верный слуга смахнул с глаз слёзы, а сейчас всеми силами пытался скрыть то, что плакал. Но Эви и сама плакала от счастья, уже не чая увидеть брата когда-нибудь снова.
      Бланки спустились в большой зал, где со связанными руками на коленях сидели у стен пленные цыгане. Эвита особо обратила внимание на того старика, который отдавал приказы у стены. Он приказал таранить ворота, но и он же приказал не трогать людей. Кто знает, быть может если бы в спущенной к ним корзине было больше еды, они бы тихо разошлись?
      — Филипп, отчего эти люди ещё здесь? Разве не следует им уйти из наших владений? — спросила Эвита, почти шёпотом.
      На некоторое время избежав свидания с матушкой, которого Филипп и хотел, и опасался одновременно, молодой барон окинул взглядом цыган. Он снова вспомнил о них и снова сжал кулаки.
      — Им? Им следует отправиться на виселицу! — ответил он сестре, ничуть не скрывая своих слов от пленных. — Всякому, кто посягает на мой дом, место на виселице, сестра. Мужчин следует повесить.
      Филипп сказал это таким тоном, что сомнений в его правоте возникнуть не могло, но...
      — Разве господь не учил нас прощать? Они так ничего и не украли. Разве это справедливо, что людей убивают за то, что они хотят есть?
      Эвита говорила шёпотом, потому что, разумеется, не дело это спорить с братом при его людях.
      Филипп заколебался. Он не сомневался, что, случись подобное на войне, кабальер Пуча приказал бы всех расхитителей предать смерти, и, наверное, был бы прав. Но они ведь были не на войне. Филипп почувствовал в шепоте сестры нотки сострадания, и подумал о том, какая она все-таки милосердная. Ведь это в ее дом ломилась ошалевшая от безнаказанности и голода толпа, ее оставила бы без единой крошки... Первый запал уже миновал. На секунду юный барон представил, как цыган по очереди, по двое-по трое подводят к дереву и вешают под крики, стенания и детские слезы. Потом снимают сведенные судорогой тела, укладывают рядом... Таким ли он хотел видеть свое возвращение домой? Таким ли должны его запомнить Эвита и мама? Будет ли это по-христиански?
      Филипп кивнул сестре, повернулся к пленникам.
      — Слушай все! Вы посягнули на мой дом, и должны понести наказание. Ворам отрубают правую руку, вы же хуже воров, ибо напали на вдову и беззащитную деву. Но по своему милосердию баронесса простила ваши прегрешения, я же не хочу омрачать этот хороший день казнью столь многих людей. Я изгоняю вас из нашей местности. Отныне вы здесь вне закона, и любой из этих добрых людей, которые сегодня победили вас, пусть будет в праве взять жизнь любого из вас, если встретит его на дороге или на своей земле. Не приходите сюда больше! И помните - я упаду вам как снег на голову снова, если вы опять придете безобразничать в мой дом, услышав, что меня нет рядом. И во второй раз не ждите милосердия! Теперь ступайте прочь и не попадайтесь мне на глаза никогда. И не забывайте поминать баронессу добрым словом.
      Он подал знак соратникам выгнать всех цыган прочь.
      Лицо Эвиты озарилось улыбкой. И хотя секунду назад она совсем не была уверена в милосердии брата, но сейчас почти убедила себя в том, что он поступил бы также и не говори она ничего. Она оставила Филиппа разбираться с цыганами, а сама тайком подозвала Санчо и велела подготовить пир в честь приезда барона Бланка.
Выбор 1 - Многие цыгане сдались в плен, фактически подавляющее большинство. Их участь решать вам. Изгнать их, казнить, поселить... Всё в вашей власти. Но помните, вы уедете, а ваша мать останется одна.
Изгнать цыган.

Выбор 2 - Для паломничества можно взять быстрый итальянский корабль, но и стоит он прилично (будете уже в городе на момент начала игры, будете примерно представлять всё происходящее), либо плыть на испанце (вы в городе 2-3 дня, но и денег у вас больше).

Испанский корабль.
Выбор 3 - Распоряжения по отбытию, чтобы не найти по возвращении земли присоединенные каким-нибудь сеньором)

Просим дедушку прислать кого-нибудь покрепче в управляющие. Возможно, какого-нибудь из его рыцарей. А лучше всего - родственника.

Выбор 4 - Участь матери. Оставить хозяйствовать феодом или отправить к родственникам.
Отправить к родственникам по причине слабого здоровья.
+1 | В тени Креста... , 27.02.17 17:27

      — У тебя как со слухом, гусляр? — подбоченясь, осведомился Василий. — Аль в уши надуло? Аль голову напекло? Не слышал, как воин сказал? "Боле не помню ничего". Да были мы уже в Изнанке, в Велесовом хвосте. Шаман нас войцеховский туда затащил. Уже забыл? Шамана убили, а мы выбрались. Так и в этот раз найдется способ. А что до плана — то не зря та сторона Изнанкой называется: все там наоборот. Не сработает там план, который здесь придуман, как ни крутись. Сперва посмотреть придется, как там и что. Как дойдет до дела, я скомандую, что делать. А будет время — и все посоветуемся. А вот кстати...
      Подумал Василий, да и... скинул кафтан, вывернул наизнанку и обратно надел. Черт его знает, с чего. Но подсказывало сердце, что так оно сподручней будет.
  • Вот... прямо... внезапно. В самом прямом смысле этого слова. Забавно вышло, человек живой представился. Класс.
    +1 от Fiz, 16.02.17 11:00

      Шматков думал не больше секунды. У него было два связиста — Сергеев и Шнеерзон.
      Один был простой рязанский парень, с детства увлекавшийся радио и по ступенечке пробиравшийся наверх — упорным трудом, зубрежкой и так далее. Радио-дело он осваивал при заводе, в порядке личной инициативы, потихоньку-помаленьку. С огромными усилиями поступил в электронно-технологический техникум. А потом началась война, и стране понадобились все, каждый, в силу своих умений. Его судьба напоминала лейтенанту собственную судьбу.
      Второй же с детства знал, что будет принят в институт, что ему не придется работать руками, радио-дело для него было больше забавой, перед ним, как думал Шматков, были открыты все дороги.
      И вот теперь они сидят тут, в одной избе, у одной рации, равные перед войной, долгом и перед ним, лейтенантом Шматковым. И одному продолжать сидеть внутри, отстукивая ключом сообщения в батальон, а второму носиться по улице под бомбами и снарядами, под пулями с самолетов.
      Кого же выбрать?
      Шматков не сомневался.
      — Шнеерзон! — скомандовал он. — Возьмите винтовку. Поступаете в распоряжение лейтенанта Зырянова. Выполнять!
      Вот так вот решаешь, кому жить, кому умереть. Хотя кто наперед знает? Но война уравнивает то, что недоровняла революция.
      — Есть принять командование в случае твоего выбытия из строя, — ответил он командиру. Уставное "есть" и образение на ты как бы показывали, что он считает Зырянова равным, но признает его безоговорочную военную власть в этот момент.
      Как же иначе. Война.
      Эх, вот бы сюда, хотя бы тройку наших МиГов...
+2 | Горячее лето 1941-го, 13.02.17 13:16
  • Что-то вот последние два поста вообще прям пробирают до остатков глубины души.
    +1 от V2_35_rus, 13.02.17 14:07
  • Шнеерзон! Сволочь эдакая. А ведь не сделал ничего)
    +1 от Nak Rosh, 13.02.17 14:20

      За весь 1204 и следующий 1205 года Филипп написал сестре всего одно письмо. Оруженосец всегда при деле — то чистит оружие господина, то варит похлебку из чечевицы, то слушает умные речи рыцаря. Впридачу надо следить за лошадьми и за своим снаряжением. А иногда дон Хуан еще решал вдруг научить Филиппа чему-нибудь из ратной науки... И требуется еще время для отдыха: дневные заботы так утомляли, что Бланк засыпал раньше, чем голова касалась подушки — когда она вообще была, эта подушка. Короткие осады, конечно, подразумевали определенный период бездействия для рыцарей, но оруженосцам как раз приходилось прилагать удвоенные усилия в поисках съестного.
      Война шла стремительно — марши, погони, стычки. Она захватывала полностью, и было мало времени не то что для писем — для размышлений. Филипп так много внимания уделял тому, чтобы научиться побеждать, что вопрос — "кого они сегодня собрались побеждать" иногда себе даже не задавал. Врагов. Врагов дона Хуана. Их командир знал, что делает. Наставник рассказал ему свою историю, и юноша проникся его упорным стремлением вернуть отнятую родину. Он был преданным сторонником и бойцом в личной войне дона Хуана. А за это Пуча делал из молодого Бланка настоящего рыцаря, так, как считал нужным.
      И все же одно письмо Филипп написал. Случайно купив бумагу и чернила (он сделал это, проезжая через какой-то городок, не спешиваясь, протянув деньги прямо с седла), он целую неделю старательно выводил буквы, с удивлением почувствовав, что по мере того, как уроки кабальеро Пуча проникали в кровь, уроки падре Франсиско, учившего его писать, куда-то испарялись из памяти. Но еще сложнее, чем воспроизводить литеры, было придумать, о чем написать.

Милая сестра!

Божьим промыслом и твоими молитвами я жив и здоров, не ранен и не болен.


Мы ведем священную войну с
      Как будто он оправдывается перед сестрой за то, что сделал там, в крепости.
Наш враг коварен, но мы побеждаем
      Как будто он хвастается...
Война — тяжелый и благородный
      Благородный? Что было благородного в его последней схватке с леонцами?
Война — трудное и доблестное дело. Мой наставник Кабальеро Хуан Пуча — благородный
      А правда ли он благородный? Дон Хуан был лучшим другом Бланка, но юноша-то знал, сколько воинской хитрости и пусть оправданной, но неумолимой жестокости кроется за его веселой улыбкой. Ну да, благородный! Но что-то подсказывало Филиппу, что Эвита смотрит на благородство совсем по-другому.
Мой наставник Кабальеро Хуан Пуча — прекрасный воин и отличный предводитель.

      И чем дальше, тем больше он сомневался в каждой фразе. В конце концов, перепортив всю бумагу, Бланк начисто вывел на последнем листке такие слова:


      Милая сестра!

      Божьим промыслом и твоими молитвами я жив и здоров, не ранен и не болен.
      Здесь все не такое, как у нас дома. Война — трудное, но доблестное дело.
      Мы много сражаемся с маврами, но это неопасно, потому что мой наставник Кабальеро Хуан Пуча, которого ты знаешь, прекрасный воин и отличный предводитель.
      У меня совсем мало времени, чтобы писать. Надеюсь, меня скоро посвятят в рыцари.
      Я очень скучаю по тебе и по матушке. Я думаю, что я поступил дурно, когда прощался с ней. Но не говори ей об этом. Скажи ей, что я вспоминаю о ней и молю Господа о ее здравии и о ее спасении.
      Я надеюсь, что у вас все в порядке. Не знаю, когда я отправлюсь домой. Помолись за меня.

      Твой любящий брат, барон Филипп Бланк.



      Потом он долго возил с собой это короткое письмо, тщательно пряча от дождя, так как не знал, кому его отдать, и спрашивал каждого встречного купца, не следует ли тот в Арагон.
      Ему не пришло в голову написать, где он находится на случай, если Эвита захочет послать ответную весточку. Они с доном Хуаном постоянно перемещались. Где сыскать болвана, который согласится носиться по всему югу, отыскивая их отряд? С этим справился бы разве что действительно верный человек, вроде Хромого Санчо. Только не зря его прозвали Хромым. Да и стоит ли отсылать из дому по-настоящему преданных людей?
      В другой раз он хотел написать сестре о том, как встретил их общего дядю, баронета Бланка из Франкского Королевства. Но Филипп просто не успел сойтись с французами как следует. Юному оруженосцу не пристало набиваться в друзья к кому попало, а ведь Бланк думал, что он вот-вот пройдет инициацию и войдет в их круг, как равный, как полноправный барон. К тому же заносчивые французы и сами держались особняком, посматривая свысока на "тех, кто позволил неверным отобрать их землю". Да и французский язык Бланка был не безупречен.
      Возможно, все повернулось бы по-другому, если бы не битва у холмов. Оставляя наставника, Бланк до последнего верил, что все будет так, как говорил дон Хуан: французы соберутся с силами, дружно ударят и одержат славную победу. Но... он даже не сумел быть рядом в момент гибели кабальеро Пуча. Всю ночь он носился на взмыленной лошади и пытался найти, убедить, уговорить. В конце концов людской поток обезумевших от страха "баранов в доспехах" увлек Бланка, и он уже не смог вернуться в лагерь, а о смерти Дона Хуана узнал от уцелевших воинов отряда.
      Это было тяжким ударом для молодого оруженосца, и он не закрывал лицо и не стыдился соленых слез, выступивших на глазах, когда ему передали скорбную весть. Он очень остро ощутил, что общие слова о Реконкисте, святости и доблести не могут подменить гордый и целеустремленный образ человека, который был его вождем. Не сейчас. Не сразу.
      Дон Хуан любил говаривать, что никакая броня, никакой конь и никакое оружие не помогут, если нет желания сражаться и побеждать. И Филипп почувствовал, что это желание, такое жгучее три дня назад, куда-то пропало. Дон Хуан был суровым воином и гулякой, но уж у него-то была честь, и он не стал бы отказываться от нее только из-за того, что их однажды побили в сражении. А в яростных словах Де Кузерана сквозило бессилие. Войны не выигрывают такие лидеры, как этот напыщенный трус, сколько бы кастельяно ни стоил эфес его меча.
      Теперь это была не Реконкиста, это была личная война виконта, и Филипп чувствовал себя опустошенным, да в добавок еще и чужим. Победы сплачивают, поражения разобщают. Он достаточно бился, чтобы его посвятили в рыцари, но никому попросту не было до этого дела.
      Он еще вернется. Он должен побывать дома, обнять сестру, рассказать хоть кому-то о том, как умер кабальеро Пуча. Еще будут войны, еще будут сражения, еще будут золотые шпоры. А церковное проклятие? Да, оно страшило. Но в глубине души Бланк надеялся, что его ухода попросту не заметят. Он ведь и вправду еще не рыцарь, за ним нет свиты и отряда. Только конь да меч. Что им за дело до него?
      Филипп уехал потихоньку, ни с кем не прощаясь, и плевать, что это было похоже на бегство. Если бы Дон Хуан командовал войском, он был остался даже в одиночку против тысячи мавров, даже не имея не единого шанса, одной рукой сжимая знамя, а другой — оружие. Но этим... им нужен был не он, а его меч. В Арагоне этот меч сейчас нужнее. Адьос!
      Наняв по дороге слугу, конопатого парня по имени Хоакин, который рад был убраться на север из неспокойного края, Бланк принялся пробираться в родные края, стараясь ночевать в укрепленных местах. Он снова проезжал по тем дорогам и через те города, где они ехали с доном Хуаном, но теперь, когда свободного времени было хоть отбавляй, его сердце не лежало к развлечениям, играм и женщинам. Он почти не тратил накопленные за службу деньги пока не прибыл в Гвадалахару.
      Только здесь, на рыночной площади, его сердце дрогнуло, когда он увидел тонконогую кобылу арабской породы. Благородной серой масти, лоснящаяся, словно облитая серебром, она вышагивала по кругу своими точеными ногами, гордо выгибая шею и раздувая нежные, чуть розоватые ноздри. Она косила на Бланка влажными, умными глазами, и едва дотронувшись ладонью до ее холки, он уже знал, что привезет сестре в подарок. На эту лошадь было приятно просто смотреть. Лошадник, конечно, увидел горящие глаза молодого барона, взгляд, который юноша не умел еще скрывать, и хорошенько задрал цену. Но это Бланка не остановило. Кобыла была столь хороша, что даже Хоакин, не понимавший в лошадях ровным счетом ничего, кроме как чистить-кормить-и-седлать, поцокал языком от восхищения.
      ссылка
      Погуляв по городу, в котором из-за близости мавров всех христианских воинов принимали очень хорошо, он купил еще в придачу небольшой молитвослов для матушки, отрез красного шелка и, вспомнив, какие у Эвиты красивые волосы, золотую диадему с жемчужинами. Обхождение покойного кабальеро Пуча и его отношение к жизни порядком повымели из памяти Филиппа картины родного дома. Он даже не подумал, как его сестра будет выглядеть в платье из пламенеющей материи, увенчанная диадемой, в той полу-монашеской атмосфере, которая царила в их замке волею баронессы Агаты.
      Теперь Бланк переменился. Он вспоминал о доне Хуане с сожалением, с благодарностью, но без теснящей грудь боли. Кабальер был славным воином, славным командиром и славным наставником, и он принял славную смерть в бою с неверными. Филипп угостил всех вином в местной таверне, чтобы они выпили за упокой доблестного рыцаря, и поехал дальше. Его настроение теперь было приподнятым, несмотря на погоду, мавров и все на свете. Он мечтал, как обнимет сестру, как она обрадуется его приезду, как он, возможно, помирится с матерью.
      Слухи о цыганах, не на шутку встревожившие его раньше, теперь казались чем-то отстраненным. Он не верил, что с поместьем Бланков что-то могло случиться в его отсутствие.
+2 | В тени Креста... , 07.02.17 19:51
  • Письмо понравилось.
    +1 от Texxi, 09.02.17 07:02
  • Письмо: The DifficultyImportance of Being Earnest
    +1 от Yola, 11.02.17 01:02

      Василий старался коня особенно не гнать за Гияром, у того чай табун свой где-нибудь дожидается, а коли конь помрет — он его на шкуры пустит да на мясо. Вихрь — не то, не просто животина — друг. Им двоим еще, может, биться сегодня вместе, пыль степную взрывать, траву разметывать. Нечего его томить понапрасну.
      Ну, а как подъехали, спешились, увидел он, как припала монахиня к кургану, как заплакала, едва землю не целует. Защемило у княжича сердце, будто сам он кого здесь потерял, да от тоски той ненависть нахлынула. Изругал он себя сразу же ругательными словами, что ханскому сыну советы давал, что пил с ним, что Бекета подговаривал обратно в человека превратить. Стоит, плеть мнет, Гияра глазами злыми сверлит, и думает: "Ну, гад, ну, волчонок, ну попробуй, давай, скажи еще хоть слово про наших женщин. Давай, скажи, как вы их воспитываете там у себя, как вдовами делаете. Давай, попробуй. Я с тобой такое сделаю, что света не взвидишь, тебе Хапилов ангелом покажется. Не обрадует тебя солнце, не утешит луна. Только вякни еще, сука, вражье семя, только испробуй меня. Из-за твоего попаши и всего вашего народа поганого столько слез наши бабы проливают, по мужьям, по сыновьям! Жили мы, вас не трогали, нет, надо вам прийти, зорить, убивать... Погоди, достанем солнце, укрепимся, вы по-иному у нас запоете. Поднимется наш царь в полный рост, разделается со скверной, с предателями, и тогда, тогда мы к вам сами уж придем. Вы живете войной и думаете, что это и есть жизнь, и всем надобно войной жить, огнем и кровью, а не хлебом и плугом. И вы нас к этому приучаете. Но мы придем и в один год спросим с вас за каждую слезинку, что за сто лет пролили. И если надо будет, всю вашу степь поганую повыжгем от края до края, все ваши кости переломаем и всех вас до единого, кто не захочет мирно жить, всех вас убьем! Не радуйся сегодня, глядя на эту женщину. Мы выстоим. Ради всех слез ее выстоим. Попробуешь ты у меня еще на Русь прийти, кровавыми слезами поплачешь. Молчи теперь лучше, морда ордынская."
      Стоял, сапогом землю рыл, сам как конь, покуда Лелислав не выступил. Все-то ты знаешь песенник, везде-то был, все-то слышал. А почувствовать не можешь. Сколько ж лет она слезы те копила? Сколько лет поклонами да молитвами крепилась?
      Бросил только Василий гусляру:
      — Не надо, не мешай ей.
  • Вот это просто вау
    +1 от DeathNyan, 08.02.17 08:47
  • Ох, прочувствовала)
    +1 от Lehrerin, 09.02.17 20:03

      Филипп никогда не уезжал так далеко от родного замка. Да он вообще никогда не делал многого из того, что делал теперь.
      Мальчишкой он думал, что мир состоит из таких же селений, таких же замков и таких же деревенских трактиров. Ну, а еще между ними разбросаны леса и поля, и там, должно быть, рыщут мавры. И воины тоже ездят между селениями и замками, убивают там мавров и разбойников, а иногда доблестно сражаются друг с другом. Мать не отпускала их далеко, самое большее — до поместья деда.
      Мир оказался гораздо лучше, чем думал Филипп. Да, он был грубоватым. Да, он умел озадачить, и порой задавал вопросы, после которых Филипп оставался стоять с нерешительной усмешкой на губах. Да, от него оставалось странное чувство, что в сущности до молодого Бланка никому нет дела. Но зато, о, Боже, мир был во сто крат интереснее, чем замок Бланков и его ближайшие окрестности.
      Здесь были разные люди, тысячи людей, так непохожие друг на друга. Кабатчики, с хохотом наполняющие кружки, и, если у них было время, потчующие тебя историями, в которые одновременно верил и не верил (сладкое сосание под ложечкой: "А вдруг правда?" И заливистый смех дона Хуана: "Держи карман шире!"). Мужчины — такие, которых хотелось поставить на место, и такие, которых не стоило задирать, такие, с которыми хотелось подружиться, и такие, которых надо сторониться. Филипп иногда путал их, но его наставник разбирался в людях отменно. Женщины — не такие, как его мать и сестра, не такие, как забитые крестьянки из имения, не такие, как дамы из рыцарских сказаний. Жгучие, терпкие, жадные, крикливые... От них голова шла кругом! И в памяти вставали суровые проклятия, которыми мать грозила всем грешникам почище духовника, а фантазия рисовала такое, за что по мнению матушки человек уж точно обрекался на адское пламя. Но... ведь он ушел от матери, не так ли?
      Это был огромный мир, и в нем шло свое бесконечное представление. Словно балаганчик бродячего театра вдруг с хлопком раскрылся и заполнил всю землю, и цветастые куклы превратились в настоящих людей. Филипп чувствовал, что спектакль начался гораздо раньше, чем он пришел, но что для него приготовлена роль в особом действе, самом важном, которое тут разыгрывается.
      Он ведь ехал на Войну.
      И из того, что он увидел, война оказалась меньше всего похожа на театр с куклами. Это была настоящая жизнь, это было Дело.
      Незнакомые взрослые мужчины, вооруженные и готовые крушить все на своем пути, слушались его почти беспрекословно, стоило ему воздеть меч и приказать. Под руководством дона Хуана они все были как будто единым организмом, единым мощным зверем. Маленький отряд казался ему солидной армией, готовый обрушиться, как снег на голову, как гроза среди летнего неба, размести, разметать, прорваться.
      Это пьянило почище вина.
      А потом был бой.
      И в самом начале была дрожь — от волнения, предвкушения и тревоги. Движения были резкие, но в целом верные. Внезапно пришла волна, поднимающаяся откуда-то снизу. Азарт момента, хлещущий через край, трепет, сменяющийся яростью. И от этой ярости казалось, расколются камни и падут стены.
      Но все это была только первая стычка. Первые удары, которыми он хотел кого-то убить, и первые удары, которыми хотели убить его. Никакая тренировка не могла сравниться с этим страшным в своей однозначности действом — обоюдном уничтожением.
      Стук щитов, который Филиппу казался грохотом, деловитый лязг оружия, который в его ушах звучал колокольным звоном, скрежет стали о сталь и вязкое, непонятное ощущение, которому он сначала не поверил — что вот с этим странным, скользким сопротивлением клинок входит в тело.
      А потом еще. Еще. Еще! Еще! Еще! Еще!!!
      И вышибающий дух пропущенный удар. И чувство бойца, который упал, но нашел в себе силы встать снова.
      И тут закончился театр, закончился огромный балаган. Тут все пошло взаправду.
      Не было больше ни единой мысли об отце, ни единого лишнего "можно" и "нельзя". Красиво ли, когда из распоротого брюха вываливается дымящийся клубок кишок? Красиво ли, когда разлетаются выбитые палицей зубы? Красиво ли это? Ни да, ни нет, но если погибает враг — это правильно.
      Воздух в груди кончался гораздо быстрее, чем у тренировочного болвана в родном дворе.
      Наслаждение азартом уступило место упрямому "взять свое". Не было никакой Кастильи, никакого замка, только рукоять меча и рукоять щита, и противник, которому он пока что отдал первый ход. А еще не было правил — это он понял очень быстро. Двое против троих? Трое на одного? Пыль в глаза? Последний шанс сбитого с ног — удар ножом в стопу? Душить, резать, колоть в пах? Всего этого вокруг было хоть отбавляй.
      Он не знал, нравится ли ему здесь, или нет, но он хотел пройти до конца. Обязательно пройти до конца. И когда они втроем, топча и вонзая потяжелевшее оружие во все медленнее шевелящуюся фигуру, добивали последнего вражеского воина, Бланк понял, что дошел.
      Все, конец.
      Он пошатывался. Его мутило. Он сдержался, чтобы не сблевать. Распустил ворот, вытер пот со лба. Воздух был холоднее, чем его пышущее жаром лицо. Столько пота. И не так уж много крови. Не считая нескольких луж. А, еще дон Хуан весь в крови. Филипп равнодушно подумал, что оттирать все это придется ему.
      Позже, потом.
      Он упал бы на землю и лежал, гоняя сквозь себя воздух, как рыба в стальной чешуе. Но какой-то стержень внутри не хотел сгибаться и не давал опуститься на землю. "Это теперь твоя вода, Филипп".
      Постепенно, не сразу, стало отпускать. То ли тело продышалось, то ли что-то внутри, там, где сердце, рождаясь, разорвало пуповину и задышало само, какой-то новый он. Не рыцарь, еще нет. Но "человек войны".
      Он был Роландом. Он был Иисусом Навином. Он был Эль Сидом.
      Юный барон устало улыбнулся, глядя на Хуана, на других воинов. Страстное ощущение силы в этот момент сроднило его с ними, сделало близкими, ближе друзей по детским играм.
      Но Дон Хуан не улыбался.
      "Они не сдали крепость. Казнить всех."
      Что-то чиркнуло по мозгам, какое-то предостережение, но оно было слабым. Как может ошибаться его наставник в таком деле? Он-то понимает законы войны. Он так многому научил Филиппа. И в этом деле ему тоже стоит поучиться.
      Твердости. Настоящей мужской твердости.
      В конце концов, они ведь нехристи.
      Бланк поднял меч над головой:
      — Убить их всех!
      А потом была резня. Не кукольная. Самая настоящая.
+5 | В тени Креста... , 06.02.17 13:39
  • Потрясающе.
    +1 от Магистр, 06.02.17 14:23
  • какая жажда жизни, супер.
    +1 от Yola, 06.02.17 16:23
  • На одном дыхании прочитала
    +1 от Edda, 06.02.17 16:41
  • Жестокое боевое крещение...
    +1 от Рыжий Заяц, 06.02.17 23:08
  • Сильно, даже и не прибавишь ничего.
    +1 от Draag, 07.02.17 13:18

Итак, 5 из основных веток получили свой финал. В общем, мы дошли если не до логической точки, то до логического многоточия. И, я считаю, пора закрыть модуль, который шел чуть больше 3 лет.

Прежде всего, спасибо Mafusail'у за то что он любезно разрешил мне воспользоваться общей идеей и стилистикой. Модуль получился, на мой взгляд, очень сильно отличающимся от того, старого, где-то, пожалуй, менее яркий, а где-то чуть более глубокий.

Что сказать? Конечно, грустно закрывать игру, так долго держащуюся в списке самых читаемых).
Она была... не идеальная, да).
Но совершенно точно могу сказать, что именно в ней я научился куче разных вещей. Ни один другой модуль не дал мне столько опыта. Прежде всего опыта создания мира и сюжета. Все эти шестеренки отношений, которые я втихаря вычерчивал на совещании в офисе, таблицы пересчета цен, которые фигачил по ночам, таблицы NPC... А банк музыки! Именно в этом модуле я стал ставить значок с нотой перед ссылками на музыкальные треки))). Именно в нем написал презентацию, чтобы проще объяснить систему игрокам. Именно в нем понял, почему она сложная... Ну, в общем, много всего.
Кое-где я переоценил свои силы, кое-где зря вложился в неспешный нарратив вместо стремительного действия. А кое-где, возможно, не зря)))).

Сеттинг получился сложный. Реально сложный. В нем сложно цельно и хорошо писать, потому что это осколки футуристического мира, который ты не видел. И надо описывать не просто руины, а руины цивилизации, овладевшей межзвездными перелетами, о как. Это ведь чужая планета, не наша. А про саму цивилизацию мастер-то, собака такая, рассказывает мало, в основном про всякие кланы-тусовки. К тому же, тут надо описывать совершенно мертвый мир, без веры в богов, без надежды, практически без любви... Сложно!)

Модуль пришелся аккурат на мой личностный кризис, когда у меня за пару лет сменились не то 3, не то 4 работы, сфера деятельности, женщина, и вообще я чуть в другой город не переехал))). Поэтому, конечно, иногда мне было сложно поддерживать темп и держать планку, и некоторые ветки, наверное, умерли из-за этого(((.

Но все же, на мой взгляд, было много ярких и запоминающихся моментов, и некоторые я точно никогда не забуду). Были красивые описания, сложные выборы, местами кровопролитные сражения, а местами даже лихое приключение). Мне очень полюбились многие из ваших персонажей, и даже теперь какая-то часть меня не хочет заканчивать модуль))). Но я доволен, что он дошел до пусть промежуточного, но финала, и буду рад продолжить с желающими. Тем более, что многие бомбы, заложенные в сюжет, пока еще ждут своего часа).

А теперь личные "спасибо" отдельным игрокам.
- Draag - что максимально вживался в персонажа, старательно распутывая как узлы в его собственной душе, так и те, которые я завязал у него на пути. Что терпел мои придирки к Гейджу))). Да и много за что еще! Черт... да за каждый разговор о Пустошах, который у нас был, по телефону, по скайпу, лично... Пустоши давно стали для нас отдельной темой, и это мне было очень приятно. Спасибо, амиго!
- Inanky - за ЗАРДКОР!!! и его отыгрыш!). Самая суровая ветка выпала на твою долю. Пусть она закончилась на мой вгляд, внезапно и мрачновато, но ты реально переубедил меня относительно того, что водить соло-ветки скучно.
- Вилли - вот там ЧИЗ плюс поставил, имхо, очень в тему, про то что у всех такие киношные безумные рейдеры-психи, а у нас с тобой, цитирую, "различимый размеренно-монотонный, почти хэмингуэевский стиль. Рейдерский артхаус такой мрачный." Так вот. Именно то, чего я хотел от рейдерской ветки, и благодаря тебе получил.
- Зареница - за короткую, но по-своему пронзительную роль. У тебя получился совсем не такой персонаж, как у Коры, но мне это очень понравилось, потому что ты пришла практически ровно в тот момент, когда начались переломы в судьбе Мэгг, которые не могли ее не поменять. Ну и... без тебя я мог бы не узнать, что даже в суровых Пустошах есть место романтике).
- Black Dragon - за искрометный короткопост! Ты просто бох короткопоста!!! Не устану это повторять). И, конечно, за юмор. Ровно такой юмор, который был нужен этим пустошам. Ну и за творческую корректировку персонажа, который из крутана телохранителя в мафсином модуле превратился в обаятельного раздолбая))).
- Fiona El Tor - за самую обаятельную торговку всяким барахлом, без которой этого модуля просто не было бы. Да, серьезно, если бы я не увидел Лу в модуле Мафси, я бы и этот пилить не стал))). И очень обрадовался, когда ты ее сюда перенесла). В общем, Лу выступила зачетно, навела шороху, не посрамила Па Фернандо))))). Стильная, горячая штучка, с мозгами, пистолетами и ооооочень острым языком). Такие сносят башни мужикам начисто, хошь пулей, хошь женским магнетизмом))).
- Nichan - за отличный, просто отличнейший подхват персонажа!!! И отдельно за очень крутые заявки, которые мне хотелось объявить успешными без всяких кубов. Просто, блин, я очень надеюсь еще где-нибудь тебя увидеть в качестве игрока (ну, собственно, уже увидел в ковбойских перестрелках, так что еще где-нибудь). С новыми силами и чуть большим темпом).
- Mafusail - за идею ветки Майера. Правда, вот такой вот отщепенец, живущий непонятными остальным идеями и мечтами — это то, без чего такой модуль был бы неполноценным.
- CHEEESE - за легко относящегося к жизни и смерти Билли. Сорри, я думаю, это больше моя вина, что ветка приглохла. Персонаж был хорош, отыгрыш — отличный). Просто не умел я еще водить shoot-smash-chop в бодром режиме.
- Zloy Z - за старого дядьку, который в душе еще молодой).
- zzappad, Seth - просто за много хороших постов. Возможно, мы не всегда были на одной волне, но персонажи у вас были однозначно очень цельные. Мощные. Спасибо за них.

Вот вам грустная песня))).
ссылка

Вот и все). Ну, надеюсь, что не совсем все, и что будет еще вторая часть, где я увижу большинство из вас со старыми или с новыми персонажами))).
+5 | 'BB'| Wasteland. The Searchers, 30.01.17 02:07
  • Было интересно. Модуль вышел необычным, не боевито-голливудским, как принято в постапок-жанре, а тяжко-жизненным, реалистичным, насколько мы можем оценить из своих теплых условий.

    Играть было тяжеловато. Выбор в действиях почти всегда ставился непростой и с весомыми последствиями; но при этом мира, возможностей персонажа мы толком не знали (что резонно, не может мастер передать совершенно все, не изобрели еще телепатию). В результате в серьезных ситуациях порой тыкались вслепую, не имели опоры под ногами, совершали ошибки, которые персонаж совершить не мог бы. Например, те же падальщики, пару раз за модуль напавшие на снайперов, обосновавшихся в стороне от основного движа. Очевидно, что бывалые пустошные волчары, коих мы отыгрывали, в такое бы не вляпались. Подобные случаи выбивали из персонажа, заставляли злиться и тянуть с постом (не хотелось снова наткнуться на щелчок по носу), что, на фоне общей неспешности, ситуацию ухудшало. Это минус.

    Но это же и плюс, учитывая проработку сеттинга. Да, вслепую тыкались, но тыкались в живом мире, познавали и понимали. Когда это чувствовалось - было очень круто. Ты сделал мир, который интересно смотреть, разбираться в нем, а это для форумок редкость. Пришла мысль, что было бы лучше начинать не битыми местными жителями, а теми, кто для мира новы - туристы какие-нибудь космические, дикари, выходцы с Электры. Чтобы можно было исследовать мир, не отвлекаясь на попытки делать вид, будто персонаж отсюда и ему многое известно.
    +1 от CHEEESE, 05.02.17 14:27
  • увидимся на просторах
    ссылка
    +1 от Mafusail, 05.02.17 14:38
  • Это было здорово! Спасибо огромное за те яркие драйвовые эпизоды, которые я прожила вместе с персонажем. Здесь было все - юмор, бесшабашность, задор, авантюры, лохотрон, кровища, маленькая революция и капелька диковатой романтики. Совсем капелька - ровно столько, сколько нужно. Хлесткий! Мы еще встретимся )
    +1 от Fiona El Tor, 05.02.17 14:49
  • Спасибо за игру!
    +1 от Зареница, 05.02.17 20:36
  • А мы закончили модуль! А мы закончили модуль!
    +1 от Вилли, 06.02.17 00:00

      Вот так поворот!
      Рощин не знал, на что ему было противнее смотреть — на изрубленного жрущего хана, или на то, как малец обращается с отцом. А поэтому решил ничем не выдавать омерзения. В конце-концов, видал уже виды и похуже за время и странствий.
      Василий смутно, может, и чувствовал, что как-то все слишком просто со скатертью вышло, что больно уж неправильно прийти вот так, ввосьмером, найти разгромленный лагерь, одолеть, пусть и ценой жизни одного бойца, чудище, да и забрать скатерть.
      Чувствовал, но... не было у него времени подумать как следует. Не было спокойствия в душе, которое трезвости мыслей помогает. Да и не силен он был в таких вещах, наперед думать.
      И вот теперь сидят они с наглым сынком Бекета за столом, с которым друг друга всячески поносили, а тот едва над ними не глумится, и объясняет, что вся их затея может прахом пойти, если его юное ордынство помочь не соизволит.
      Приятного мало. И все же порадовался Василий, что не зарубил сразу мальчишку. Вот что ни говори, это ангел, должно быть, крыльями над ним помахал, чтобы пыл развеять. Ведь еще чуть, еще на вершок и — убил бы. Или это Лелислав молодец, что по-иному зашел? Или Чернавка лишний огонь в груди на себя вытянула... "А Маринку тоже тебе ангел послал, как думаешь?" — пришла в голову ехидная мысль.
      Тут бы, пока Василий думал, что от Бога, а что от человека, вступить бы, конечно, Лелиславу как раз со своими речами. Но гусляр что-то не особенно рвался разрешить непростую ситуацию. Да и все молчали, будто бы пришибленные. Да, такое выбьет из колеи, как дышлом в грудь.
      Но командир на то и командир, что готов взять на себя ответственность сказать, когда другие молчат. Это когда план обсуждать — там все спорят кто во что горазд и мнят себя умными. А вот в таком вот разрезе что-то умных убавляется.
      Стало быть, понял княжич, придется на себя это брать. А там посмотрим.
      — Вот это, — говорит, — и вправду мужской разговор! Но, прежде, чем о делах говорить, надо мертвого помянуть, — напомнил Василий. — Значит, просим у хозяина скатерти бутыль водки и по чарке на душу, хлеба ржаного да сала да лука да соли. Ну, а Соловью воды, коли ему водка в горло не лезет. И ты, Гияр, с нами выпей. Воина провожаем, который коту смертельный удар нанес, а значит, и твоему врагу.
      Василий зорко следил за пареньком. Будет пить или откажется? А если будет, то как? Ему-то самому одна чарка не почем была, хотя и напиваться не стоило — небось еще войну воевать сегодня.
      — Покойся с миром, Иван!
      Выдохнул, замахнул, закусил. "Прощай, боец с нечистью. Мы постараемся, чтобы путь, пройденный тобой, был не напрасным."
      — Ну, теперь и поговорить можно. Что ж, признаю, раз ты хана на веревочке водишь, значит, не такой уж мальчишка, и, может, старейшины ваши и правда насчет тебя ошибаются. Только и мы, Гияр, не лыком шиты. Ты угадал — конечно, мы не для того животом рисковали, чтобы нажраться от пуза и напиться в слюни. Скатерть нужна нам для дороги дальней, и нужна, как видишь, не только русским — вон среди нас иноземец из Неметчины, а другого хороним. Место, куда идем — тайное, и врагов у нас много, так что всем подряд нам о том говорить не след. Но!
      Василий сделал паузу. Соловей подсмотрел этот прием у Лелислава, а Василий — у Соловья. Мальчишка мог быть храбрым, вредным или заносчивым, но Василий, позвав на помощь всю свою невеликую проницательность, решил, что он наверняка любопытный. Этим нельзя было не воспользоваться.
      — Эх, хороша закуска! Но, — княжич похрустел луком. — Тебе — скажем. Чуть позже. И ты, возможно, даже с этого знания кое-какую выгоду возымеешь, ежели и правда умен не по годам.
      Отправив в себя еще ломоть хлеба с салом, Василий тщательно прожевал его, и продолжил.
      — Отработают тебе, Гияр, твои рабы да колодники, если есть у тебя такие. А мы — герои, мы землю не пашем, скотину не доим, мы дела совершаем, и не все подряд. Но со скатертью ты попал в цель, ты нам и правда сильно можешь помочь, не скрою. Только вот какой оборот. Ты ведь к нам сам явился, да еще и хана на веревке привел. Не нукеров послал, не гонца с приглашением. Стало быть, мы тебе не меньше нужны, чем ты нам, а может, и больше. И мыслю я, непростое дело ты задумал, раз к врагам один пойти рискнул. Говори, что тебе нужно от нас. А потом мы тебе скажем, куда идем и какая тебе с этого может быть выгода. И уже там решим — ты сам, а мы сами — договариваться нам али биться. Вот такой мой тебе ответ, Гияр.
  • Хорошо.
    +1 от masticora, 04.02.17 13:42

      Видя бой со стороны, каждый мнит себя стратегом. И лейтенант Шматков не то чтобы был безразличным наблюдателем, но все же чувствовал себя несколько чужим на этом празднике смерти.
      В бинокль хорошо были различимы серые силуэты тупорылых бронемашин, которые подползали к деревне.
      Пока что это было нестрашно — броня на таких машинах тонкая, и если бойцы не сплохуют, одна сорокопятка изрешетит фрицевские самоходные гробы. Даже если и не выйдет — наткнувшись на сопротивление эти гости надолго не задержатся. Они же тоже разведка, просто более основательная. Странно даже, почему мотоциклисты от них оторвались.
      Опасно было другое — на этих машинках у немцев наверняка имелись радиостанции. У них, как рассказывали те, кому посчастливилось одержать маленькие победы в первые недели войны, вообще везде рации стояли, а на некоторых танках даже, говорили, по две. По рации они могут и артиллерию вызвать, и самолеты...
      Но раньше смерти не помрешь. Только курить уж очень опять захотелось.
      "Эх, вот я прошляпил. Надо было Шнеерзона послать у мотоциклистов пошарить по карманам. Наверняка папиросы бы нашлись. Эх."
      Размышляя подобным образом, Шматков продолжал наблюдать за моторизованными "полчищами" немцев и ждать, пока придет время его пушкам сказать свое веское ба-бах.
+1 | Горячее лето 1941-го, 03.02.17 21:34
  • Обстоятельный персонаж.
    +1 от Nak Rosh, 03.02.17 22:33

      Лейтенант Шматков всегда испытывал смешанные чувства по отношению к пехоте. Вообще, конечно, приятное чувство превосходства. Шматков был из достаточно простой семьи, разве что батя его возил на машине большое начальство. "Умные" военные специальности перед войной были в моде, но Виталий понимал что летчиком ему не быть — слишком сложно. Кое-как на предельных баллах, сдал он экзамены в артиллерийское, и с тех пор чувствовал себя представителем некоей военной интеллектуальной элиты, а если точнее, то как едущим "зайцем" на трамвае, вот-вот поймают за руку. Все это было очень не по-комсомольски и не по-коммунистски, и Шматков никому, даже жене, никогда об этом не рассказывал. Да он и вообще был достаточно замкнутым. Постепенно это сгладилось, и лейтенант стал смотреть на пехоту и танкистов свысока.
      Но когда началась война оказалось, что пехота — вот она, всегда в бою, всегда на передке. А артиллерия, которую могут размолотить так же, как пехоту, при внезапном прорыве или просто с воздуха, часто "бездельничает" — то снарядов нет, то целей, то связи... И в этом плане он немного даже завидовал офицерам из пехоты. В августе сорок-первого немец еще не стоял под Москвой, еще не был сдан Киев, казалось, вот-вот, выдержим, опрокинем и погоним. Еще не было ясно, что почем, и сколько в среднем живут те самые лейтенантики с пехотной передовой. Шматков ничего этого не знал.
      — К бою, — скомандовал он без огонька. В общем-то, его бойцам, Сергееву и Шнеерзону, готовиться к бою было не нужно — один так и сидел за рацией, а второй так и остался с биноклем выглядывать врага. Больше самому себе скомандовал, по привычке что ли, да и по уставу положено ведь... Но даже автомат пока снимать с предохранителя не стал. Успеется.
      Немецкую разведку положили в два счета. Мотоциклисты в современной войне — настоящие смертники. Это в начале их все боялись за молниеносные прорывы и злую пулеметную трескотню. Потом стали бояться танков. А эти... Мелюзга, вон их пехота Зыряновская как семечки перещелкала. Дальше труднее будет.
      — Спасибо, товарищ лейтенант. Вы лучше артиллеристам распределите, им нужнее будет, ответил он. Возможно, два мотоцикла поехали на разведку, а остальные наблюдали издалека. Пулемету бы позицию сменить. Немцы знают, что мы где-то здесь, вояки они опытные, сразу поймут, что раз разведка не вернулась, значит, в засаду попала. Они будут готовы.
+1 | Горячее лето 1941-го, 03.02.17 14:57
  • Хороший пример живого человека из эпохи. Крут.
    +1 от solhan, 03.02.17 15:00

      В этот раз Василий в ответ на слова мальчишки просто рассмеялся.
      — Куда тебе женщин воспитывать, мальчик, ты с котом-то управиться не смог! И не тебе меня землей попрекать — мы не в гостях у тебя. Вы на Русь без приглашения ходите, грабить да убивать, и отец твой в том числе. Да вон в последний раз не вышло у Берендея вашего, кровью вы умылись. Так что и нам к вам прийти не зазорно теперь, и ваши обычаи блюсти нам нечего.
      "А интересно, сколько ж ему лет? Ведь Бекету уже лет сто. Когда же он успел сына заделать?"
      Тут Лелислав завел свою обычную волынку, "я сожалею", "вины нет", "по нашей правде" и дальше в том же духе. Эх, видел бы ты, гусляр, деревни, ордынцами, сожженные, не сожалел бы ты о Бекете! А хотя что ж... Голодухино-то видел. Или, может, до Новгорода не достанут, и ладно? Кто ж тебя, витиеватого такого, разберет...
      Пару секунд княжич колебался. Гияр, или как ты там его, многовато на себя брал. Был бы он русским парнем — Василий бы просто проучил его, отходив плетью, и отпустил. Но с ордынцами так делать не следовало — всегда норовят отомстить, это у них в крови. Их или вообще задирать не надо, или уж убивать сразу. И несмотря на юный возраст, в бою он убил бы Гияра не колеблясь. Да и убивал уже таких же примерно, может, маленько только постарше. Ничего не екало. Волчата.
      Но Лелислав очень уж старался все сгладить, прямо из кожи лез. Значит, для чего-то хочет поговорить. В конце-концов, Рощин и сам предлагал с ордынцами договориться, еще на горе. Да и Маринка вроде не особенно обиделась. Василий глянул на нее, вспомнил кое-что, что совсем недавно происходило между ними, и... запал драться прошел.
      — На первый раз спущу тебе за твои неразумные годы, но в другой раз одергивать не буду. Сам за своим дерзким словом следи. А что до угроз моих, то скатерть до них не касается, твой отец без нее довольно зла нам сделал, чтобы тебя за ним отправить у меня руки чесались. Думай об этом сперва, если любого из нас задеть захочешь. Ну, теперь познакомимся. Я — Василий Всеволодович, княжий сын. Этот умный и добрый человек, который тебя за стол позвал — певец и воин Лелислав. Это Маринка, в бою посильнее многих мужчин. Это Фока, самый ловкий из нас, и просто славный парень. Это Франц, иноземный воин, и волк, коли видел — его. Это матушка Мирослава, целитель и ясновидящая. А это Соловей, и коли твои разведчики за нами и вправду следили, то и так тебе рассказали, кто он. Теперь садись с нами и говори, что хотел.
  • Отбрил так отбрил)
    +1 от DeathNyan, 02.02.17 00:34

      Только когда сталкеры вышли из бара со звучным названием "Одним Махом", Джексон смог как следует разглядеть лица своих соратников. У всех у них было разное выражение. Хвост явно "сушил штаны" — он перенапрягся сильнее всех. Ловец имел вид задумчивый, а Сэнди скорее приподнятый.
      — Могло, — согласился Хвост. — Только зря вы патроны у них не взяли. И, кстати, за меня тоже попросить могли бы. А так... все одно, только еще без денег остались.
      — Да не, Гейдж прально сделал, — возразил ему Сэнди. — Если бы взяли, дурачок, они бы нас не так еще нагнули. Завтра, послезавтра... Однажды. Тут сам факт важен. Гораздо хуже могло быть, гораааздо. Нормально побазарили. Посмотрим, что дальше будет. А вот лучше скажи, Джексон, чо это было?
      — Да, я думал, у тебя с ними не очень, а они тебе какие-то подарки подкидывают. Это же чушь какая-то про Загадку была, что ты там выдал, да? — поинтересовался вслед за ним Ловец.
      Сомневаются, но в целом доверяют — так можно было понять. Все-таки Гейдж выступал в таком стиле, что сложно было заподозрить в нем подсадного. Хотя сам факт, что переговоры назначил именно он, могли вызвать определенные опасения.
      Занозу притащили не сами Соленые, а какие-то их шестерки. Подвезли на пикапе, вытолкали пинками из кузова с трудом шевелящееся тело. Заноза выглядел жутко даже для повидавших насилие жителей Рэда — лицо страшно опухло от побоев, превратилось в один огромный синяк. Один глаз, кажется, был выбит. Левую руку, похоже, с поломанными пальцами, он баюкал, как младенца. На второй не хватало ногтя.
      — Жиф фшо-таки, — хрипло прошепелявил он разбитым ртом.
      Какие синяки и гематомы скрывали его рваные рубахи и порты, оставалось пока неизвестно. Обуви на нем не было, и вообще ничего кроме рубахи и штанов не было.
      — Эх, ну и отшлифовали тя, — сказал Хвост. Он смотрел разочарованно и довольно неприязненно — избитый сталкер надолго станет обузой для команды, а выбросить его на улицу — тоже не очень удачный выход, другие сталкеры будут недовольны.
      Заноза мог идти, но его шатало из стороны в сторону, как подорванную вышку, которая уже решила, что упадет, и теперь выбирает, куда, но в любую сторону выходит одинаково погано. Бандиты разных мастей скалились с другой стороны двора, созерцая встречу.
      — Чо встал? — вырвал Хвоста из ступора Сэнди. — Помогай, пошли отсюда. Ребята, вы прикрывайте.
      Подхватив своего потрепанного собрата, пятерка сталкеров двинулась прочь. Гейдж с Ловцом внимательно смотрели по сторонам, держа оружие наготове. Мимо них проехал один подозрительный тип на мотоцикле с наглухо замотанной тряпками рожей и коротким ПП на ремне-трехточке, зыркнувший в их сторону. Потом где-то что-то зашуршало на крышах — воображение Гейджа легко нарисовало крадущегося там врага, сжимающего, например, ручную гранату, чтобы положить всех пятерых одним броском. Вот смеху-то Соленым было бы — говорили-говорили, а тут одна граната...
      Но на них так никто и не напал, а идти было недалеко. Скоро уже показалась улица, на которой в нетерпении толпилась их "группа поддержки", а напротив кучковалась чуть больших размеров стая из всяких подпевал Соленых. Трубы, арматурины, биты, пистолеты — видно было, что они собрались здесь не на пикник: их послал Радиатор, чтобы нейтрализовать помощь четверке переговорщиков, если все-таки дойдет до бойни. Не дошло. Шпана принялась расходиться, показушно сплевывая и поигрывая битами.
      А сталкеры буквально засыпали Гейджа и его спутников вопросами. Как прошло? О чем говорили? Как дела? Что теперь будет? Можно было, конечно, ответить, мол, давайте вечером всех соберем в лагере, тогда всем и расскажем. Но чувствовалось, что люди (особенно увидев плачевное состояние Занозы) очень хотят знать, за что они рисковали здоровьем, а может, даже и жизнью. И считают, что имеют право это знать.
      Ловец, предоставив товарищам отбиваться от любопытных бойцов, закинул штурмовуху за плечо, протиснулся сквозь толпу к Мэгг, сжал ее руку:
      — Как ты?

      — Ребята, пошли все, кто с нами был, в Хабар-бар! — предложил Сэнди. — Надо выпить за то, что все разрешилось наконец. Фух, блин. Да я бы и пожрал как следует!
      Только тут Джексон почувствовал, каким выматывающим было это утро. Разговоры, разговоры, разговоры — с Загадкой, с Крючком, с бандитами... Иногда разговаривать — посложнее, чем по руинам шариться. И все же он до сих пор жив, Рэд пока не воюет сам с собой, а Джексон может вернуться к своим насущным проблемам: где продать пушку, как туда попасть, и как потом вернуться в Рэд. Чтобы дальше заниматься тем, что он умел лучше всего — ковыряться в пепле мертвой цивилизации и доставать оттуда вещи и идеи, которые никто больше ниоткуда не мог достать. Вместе с Мэгг. Или без нее.

      ♫ ссылка
Жду финальных постов. От Гейджа ждут, что он объявит результаты переговоров, хотя он не обязан это делать.

На этом я заканчиваю первую часть модуля.
Надеюсь, вам понравилось).
Надеюсь увидеть ваших персонажей в продолжении (если оно будет).

+1 | 'BB'| Wasteland. The Searchers, 30.01.17 00:15
  • Такое ощущение, словно это моя последняя игра, словно она только что закончилась хорошей вполне концовкой, но какого-то важного ответа на почти не сформулированный вопрос я так и не узнал.
    +1 от Draag, 30.01.17 01:10

      Сожаление и обида мешались со злостью. Филиппа словно громом поразило. Какого черта!? Почему она так поступает с ним!? Не хочет, чтобы он был сильным? Не хочет, чтобы он был рыцарем, героем, как отец? А может, она попросту ненавидит память о нем? Горькая догадка.
      — Подожди меня здесь! — горячо попросил он Хуана, велел заседлать себе коня и принести доспех, а сам порывистым шагом устремился в башню.
      Но на скрипучей деревянной лестнице первый пыл уступил место вороху сомнений. У него не так много денег... Да и там, куда он поедет, он почти никого не знает. Это тут всякий в деревне кланяется ему, как барону, а как будет там?
      А сестра?
      "Я совсем о ней не подумал", — иглой стыда уколола его мысль. — "А как же она... останется без меня". Он почувствовал укол совести. Мать и так чувствовала в нем силу, и потому сестренке доставалось больше нравоучений и наказаний. Превратит ее в маленькую богомолицу. В копию себя.
      Филипп закусил губу, судорожно размышляя. Он решительно поставил ногу на следующую ступень... и убрал назад.
      Еще не поздно вернуться к Хуану и сказать, что ему тоже жаль, но что... Но что? Но что мама не пускает? Но что он боится за сестру? Но что он... что кому-то надо быть главным в поместье, да. Вот хорошие слова.
      Еще более решительно юноша повернулся и опять поставил ногу, на этот раз на одну ступеньку вниз. И опять прервал шаг.
      Скажет, а что дальше? Будет жалеть всю жизнь? Будет вспоминать этот день, день, который мог стать первым днем его по-настоящему взрослой жизни. Не попасть на войну...
      Быть может, его отец так же колебался, уезжать ему из Франции или нет... "Вот уж нет, отец точно не колебался! Решил сразу и твердо!" — так ему почему-то показалось.
      "О, Господи, о Святой Яго, как же мне решиться?!"
      А время шло, горячий пот выступил на лбу. Что если Хуан уже уехал?
      В конце-концов. Филипп выхватил из кармана монетку, подержал ее, загадывая, подбросил вверх, поймал... И застыл, не в силах отвести ладонь.
      Вот сейчас он откроет ее, а там... И тогда все. Из-за какой-то глупой монеты!?
Боже... Господи!..
      Чувствуя, как поднимается в груди кипящая белая неудержимая волна, Филипп вытянул руку с зажатым медяков, перевернул ее и разжал пальцы. Застучав по ступеням, кругляшок, чуть не решивший его судьбу покатился вниз. А юноша побежал наверх.

      Он обнял сестру так, как не обнимал никогда прежде, порывисто, и в то же время осторожно, с какой-то совестливой горячностью.
      — Я должен ехать. Я не могу не поехать! Я... я не хочу тебя оставлять, но... я вернусь! Я обязательно вернусь! Не давай себя в обиду никому. Я приеду назад, обязательно. Не бойся ни мамы, никого. Я привезу тебе... Я приеду! Но ты все же помолись за меня. И не забывай, что ты дочь барона Гая Бланка! Никогда не забывай! Я вернусь. До встречи, Эвита, до встречи!
      Он никогда не думал, что будет так сложно проститься с сестрой. И так просто проститься с матерью.
      — Вы, матушка, напрасно решили отослать моего учителя, не поговорив об этом со мной. Я — барон, и такие вещи должно обсуждать со мной. Я же не стану от Вас ничего скрывать. Я уезжаю. Сегодня же! С Хуаном. На войну! — Филипп мотнул головой в сторону юга, вернее, в ту сторону, где, как он думал, находился Юг и ненавистная Гранада. — Да поможет мне Бог! И да не оставит он Вас! И прежде чем я уеду, я скажу еще кое-что. Я оставляю свою сестру здесь, и к тому моменту, как я вернусь, я хочу увидеть, что она стала юной леди, а не монахиней. А теперь до свиданья! И помните — я вернусь!
      Никогда раньше Филипп не говорил с матерью так дерзко и откровенно. Но сам факт, что он делает что-то настолько важное, такое, чего не делал никогда раньше, и не один, а вместе с опытным, взрослым воином, окрыляло его и предавало ему сил, каких он не знал раньше. Да он чуть ли ей не угрожал!
      Должно быть, он еще много раз пожалеет о том, как это было сказано. Но сейчас в его душе не было место сожалению.
      Перепрыгивая через три ступеньки, он сбежал по лестнице. Вот будет глупо, если Хуан все же уехал. А, чепуха! Нагонит его по дороге!
      Филипп задержался только, чтобы поднять брошенную монету. Усмешка тронула его губы. Он зажал медяк в кулаке, потряс им и бросился к конюшне.




Уезжает на войну.
+1 | В тени Креста... , 27.01.17 21:57
  • Шикарно показан трудный выбор
    +1 от Магистр, 29.01.17 09:39

Итак, леди-н-джентльмены, наша история (а вернее, калейдоскоп историй) подошла к концу, и в первую очередь я хотел бы всех вас поблагодарить!

Это было супер-круто! Пусть иногда я с вами спорил, иногда чувствовал, что вы недовольны, иногда расстраивался и переживал. И все же это ничто по сравнению с количеством фана, драйва и удовольствия от ваших постов и решений, которые я получил за этот модуль.
Куча разных характеров, накачанные саспенсом сцены, ровно столько пафоса, сколько нужно, страх, азарт, триумф, разочарование. Все было))).

Отдельно я хотел бы поблагодарить трех игроков:
- Swin, за все те переписки в личке и идеи, которые он мне подкидывал, и некоторые из которых я взял на вооружение. А отдельное спасибо за тотализатор!
- Kyra за правильные вопросы, которые она задавала.
- Вилли за возможность обсудить правила и спросить мнение.

Все прошло не совсем так, как я задумывал — ни один персонаж так и не пережил 5 дуэлей, поэтому турнир превратился скорее в "лигу на выбывание". (Возможно, прав был Свин, когда предлагал повышать ОД бесплатно с каждым уровнем, а возможно просто так решили кубы). Но, на самом деле, я не сильно расстроен из-за этого))). Хотя и чувствую грусть по поводу того, что так много классных парней и обаятельных (в основном) ублюдков (не говоря уже о прекрасных стервочках) отправилось в бут-хилл... Много раз слушал эту грустную песню, отправляя туда самых любимых из них...
ссылка

Тут самое место сказать спасибо Мистеру Риперу (ЛичЪ) за идею с эпитафиями. Хотя не могу не отметить, что эпитафии Свина мне вкатили не меньше)))).

Пару слов о второй редакции. Кто-то был против, кто-то был за.
Я считаю, во второй редакции было подчищено много косячков, добавлены интересные возможности (какие-то из них зашли, какие-то нет), и вообще повышено разнообразие. Летальность там уменьшилась несильно, как вы увидите из статистики.
Все же пауза посреди модуля — не совсем правильная тема, постараюсь больше так не делать. И, возможно, именно из-за переработки правил разница между высоко уровневыми и низкоуровневыми персонажами сгладилась.

Что касается сеттинга, имхо, он получился чем-то средним между спагетти и ревизионистикой, и это было классно).

Самого любимого персонажа назвать не могу — придется перечислить половину персонажей в модуле))).

Так или иначе, надеюсь, вам понравилось).
И надеюсь снова увидеть ваших персонажей в модулях о Старом Западе. Старый добрый или новый и свежий, заезженный или поданный под совершенно новым углом, вестерн — это всегда вестерн).





А теперь дискотека про победителей и призы!

1. Ну что. ПОЗДРАВЛЯЕМ MASTICOR'у С ПОБЕДОЙ!!!
Победа заслуженная — 7 побед за весь модуль, столько же было только у одного игрока, больше не было ни у кого.
Да, технически репутация была выше у персов, не перенесенных из первого модуля, но когда ты не даешь возможности себя вызвать — я считаю, значит, и не участвуешь.
В то же время, победа была бы невозможна без одного доброго негра и одного доброго доктора, не забудем о них. Хорошие персонажи показали себя действительно хорошими.

Итак, Мастикора получит копию револьвера Colt Single Action Army 1873 от фирмы Denix!





2. Второй приз присуждаю Grighoul'у.
Также 7 побед за модуль, высокая активность, продуманная тактика. Поиграл за все стороны))).
А еще он написал отзыв на форуме
Ему будет отправлена книжка об оружии дикого запада, как реального, так и киношного).
Приятного чтения!


3. Третий приз присуждаю Draag'у, как финалисту. Приз символический — это гильза от винчестера .44 калибра).

4. Четвертый приз присуждаю Вилли, как человеку, который дважды играл за законников, а один раз убил законника. Короче, ни одна дуэль в этом модуле, в которой были законники, не обошлась без Вилли.
Это шерифская звезда!

5. Еще один приз обещал Махгалу, как победителю в тотализаторе, если он зайдет на форум. А то его уже месяца два нет(.


Призы разошлю чуть попозже, всем напишу, кому куда когда.


Теперь обещанная статистика.
Посчитал без проверки — и так много времени на это ушло. Так что маленькие ошибочки могут быть, но в целом все верно.

Общее.


А как с выживанием и смертностью?


О разнообразии: сцены, клише, пушки.


А насколько хорошо вы стреляли?


Добро или зло?



Наконец, результативность самых активных игроков.



И напоследок, маленький комментарий-разбор по каждой из дуэлей. Пожалуйста, не обижайтесь на то, что я тут понаписал — мнение субъективное, могу ошибаться.




Вот теперь точно все!)))
Всем виски!
  • Разбор всех дуэлей это эпично.
    +1 от masticora, 24.01.17 10:46
  • Большое спасибо за игру! Было весело. :) Это был один из лучших виденных мною модулей, мое уважение.
    +1 от ЛичЪ, 24.01.17 11:52
  • Проделана большая и красивая работа. Поздравляю с завершением.
    +1 от Swin, 24.01.17 12:04
  • маэстро
    +1 от Mafusail, 24.01.17 19:05
  • Поздравляшки от стороннего наблюдателя, так сказать)
    +1 от DeathNyan, 24.01.17 19:56
  • Лучший разбор игры, что я видел.
    Да и сама игра - отличная.
    +1 от solhan, 26.01.17 02:51
  • Жесть, это ж как надо было сесть и заморочиться. За титанические труды! Это эпично.

    Жаль, что все мои концепты погибли, но на интерес к игре это не сказалось. Было прикольно.
    +1 от Artemis_E, 26.01.17 23:35

      Годы прошли. Укатились, словно скрипучие почтовые дилижансы, улетели, будто облака пыли, поднятые стадами длиннорогих коров, умчались, как вереница индейских воинов. Да и индейских воинов уже не осталось — под Вундед-Ни их долгая борьба за свободу завершилась бессмертием для единиц и смертью для большинства. Длиннорогих коров больше не гнали с юга на север лихие ковбои, а последние дилижансы доживали свой век, вытесняемые поездами, и уже маячил на горизонте автомобиль, будущий хозяин дорог.
      Эпоха Дикого Запада подходила к концу. Еще где-то кто-то грабил банки, но самые знаменитые и отчаянные налетчики уже вышли из тюрьмы и, став бизнесменами, адвокатами или просто унылыми старикашками, вовсю корпели над мемуарами. Ганфайтеры спали в своих одиноких могилах или тихо доживали свой век, как Матео Мораза. По ту сторону границы вовсю гужбанил еще молодой, но уже подающий надежды революционер Панчо Вилья, а по эту страсти улеглись. Кончилось золото в приисках, а на те, где оно еще оставалось, наложили лапу большие компании. Гост-тауны заносило песком. Солнце маленьких гордых людей с большими револьверами закатилось, когда Восток дошел до Западного побережья. Дикий Запад на глазах превращался в обычное аграрное захолустье.
      Но для кого-то судьба еще запоздало дописывала финальный акт трагедии под названием жизнь. И этих людей было двое.

      Судьба Алонзо сложилась ровно — в Октавио признали разыскиваемого преступника, и негра оправдали. Цветной убил цветного — о чем и кому тут жалеть?
      Выполнив наказ общинников, Беннингтон вернулся к своей земле и работал на ней упорно и прилежно.

      Но его жизнь так и не стала безмятежной. Домик, который построили и в котором все вместе жили те самые ребята, уехавшие в Энтлоуп-Крик мыть золото, однажды сгорел вместе с обитателями.

      Никто, само собой, не упрекал Алонзо, но сам-то он знал, что поступи он тогда иначе, положив сумку с деньгами и спокойно дав мексиканцу ее забрать, тем самым он спас бы соплеменников. Пусть его и перестали бы уважать, трагедии бы не случилось. Люди бы не погибли.

      Судьба Никки сложилась не так трагично — в тот день, встав с больничной койки, она выпила виски, вытерла губы тыльной стороной ладони за неимением платка или салфетки да и пошла по жизни дальше, прихрамывая на левую ногу. Ничего особенно с ней с тех пор не случалось. Что ей было делать? Она играла там и тут, обычно выигрывая по чуть-чуть и изредка проигрывая помногу.
Она хитрила там, где за это не грозила виселица. Она прятала от мужчин свои шрамы, но их пугала жажда огня, которую не смог тогда утолить мрачный негр, расстрелявший ее из винчестера в пух и прах, а потом ни с того ни с сего вложивший спичку ей в руку. У нее получалось привлекать мужчин, но не получалось удерживать — они убегали. А может, ей не слишком-то и хотелось.
      Годы шли. И все меньше оставалось огня и тепла, и все больше скучной, унылой повседневности.

      И однажды она встала утром с кровати и почувствовала необъяснимую тоску. Ту самую, от которой пыталась убежать, бросив мужа и детей.
      Весь день напролет кое-как переломавшись, к вечеру, когда лучи закатного солнца ненадолго превратили уродливое в прекрасное, она пошла в магазин, смутно догадываясь, что именно собирается купить.


      Люди смотрели на нее с опаской, сторонились, будто чувствуя медленно разгорающийся жар.


      Хозяин отмерил ей ведерко керосина, отсчитал сдачу и не получив ответа на вопрос, зачем ей столько горючего, лишь хмыкнул на прощанье.

      Она взяла ведро и вышла на улицу.

А Алонзо, щурясь на закат, тоже вышел из дому, гонимый смутным предчувствием. Он почистил и смазал свою теперь уже старую винтовку, ту самую, которая так выручила его в салоне парохода "Кэннон Болл", на заднем дворе конюшни, на улице в Хэй-Сити, в коридоре отеля... и Бог знает сколько еще раз, где и при каких обстоятельствах.
      Он пошел по городку, а на него оборачивались люди, гадая, зачем старый негр тащит в своих клешневатых лапах потертый карабин. Неужто продавать решил? Да кому же?



      И неподалеку от магазина они встретились. Не столкнулись лицом к лицу, а именно встретились, сразу узнав друг друга.
      ♫ ссылка
      Запах керосина. Винчестер в руках. Ладонь на рукояти револьвера.
      Забытое чувство. Забытая ненависть. Забытое желание убить по первому подозрению. Забытый страх перед негром, который не падал, ловя пули. Забытый огонь, разливающийся по венам. Забытый зуд в указательном пальце. Забытое чувство, когда нельзя отступать, потому что если выхватишь револьвер, то можешь как выжить, так и умереть, но если отступишься, то это попросту будешь уже не ты.
      Забытая ухмылка смерти. Не просто смерти. Самой достойной смерти из всех — смерти в собственных сапогах. Умереть стоя или победить. Желание, возникшее, когда люди только-только научились стоять.





      Забытые призраки напомнили о себе.

      Запад притих в ожидании последней дуэли.
9 ярдов между фишками от края до края.

Погода — закат, светит с Запада.

Никки на Юге, Алонзо на Севере.

Первый ход у Никки.

У Никки видно револьвер, у Алонзо винтовку.
  • Отличное начало для финальной сцены брутального вестерна. :)
    +1 от ЛичЪ, 18.01.17 09:48
  • "Закат, нежный как персик - кровь они добавят сами"(с)
    Ещё почему-то Еськов с его Закатом-Восходом вместо запада-востока вспомнился)
    Короче, красиво, да. Никогда не думал, что игра про минуты перед смертью может затянуться на всю игровую жизнь.
    +1 от Draag, 18.01.17 10:28
  • Красота!
    +0 от Texxi, 18.01.17 10:47
  • Какая грустная историяю
    +1 от masticora, 18.01.17 11:20
  • Не могу не плюсануть. Уход эпохи передан просто сногсшибательно.
    +1 от voidman, 18.01.17 14:43
  • Это пост Босса. Да. Чертовски хороший)
    +1 от Деркт, 18.01.17 20:19
  • Старики разбойники.
    +1 от Ranadan, 19.01.17 06:42
  • Отличное завершение
    +1 от cardinal, 19.01.17 11:32
  • С душой
    +1 от Obscure, 19.01.17 11:39
  • +
    +1 от Ингероид, 19.01.17 15:27
  • Очень клёво, особенно начало со всеми этими Вундед-Ни! =)
    +1 от XIII, 20.01.17 09:11
  • Начало конца.
    +1 от Вилли, 21.01.17 11:34
  • Хорошее завершение для хорошего модуля про дуэли.
    +1 от Alpha-00, 21.01.17 21:38
  • Я всегда говорила, что закончить красиво и вовремя - признак истинного мастерства.
    +1 от Edda, 22.01.17 08:19
  • Нельзя не одобрить...
    +1 от grighoul, 22.01.17 20:34
  • Чем сто лет мертвечину клевать, лучше один раз напиться живой крови, а там что Бог даст (с). Кину и я сюда свой камешек, это же ж шедеврально.
    +1 от Yola, 23.01.17 18:15
  • +
    +1 от reductorian, 24.01.17 07:48

      Зажигалка упала посреди стремительно впитывающийся в уличную пыль лужи, пламя наперегонки с катящимся ведром скользнуло над темным пятном и заплясало в легком, притягивающем взгляд танце.
      Алонзо успел первым, но красотка, что стояла напротив него и не торопилась. Вернее, она рванулась, выхватив сразу два пистолета — крохотный дерринджер в пальцах левой руки и большой кольт-миротворец в пальцах правой — но потом словно замерла. Словно еще думала, стрелять или не стрелять, как могло бы показаться человеку, наблюдавшему за поединком со стороны.
      Но только не Алонзо.
      В тот раз, в салоне парохода он стоял слишком далеко, а дым был слишком густым, чтобы рассмотреть ее глаза. В этот раз он видел в них азарт, дикий азарт последней схватки, и не сомневался — она выстрелит.
      Винчестер рявкнул уверенно, промазать с такой дистанции негр просто не мог. Но пуля всего лишь чиркнула Никки по щеке, оставив короткую красную полосу. Резко, как будто ей дали пощечину. Один дюйм влево — и ей бы разворотило челюсть. Два дюйма влево и вверх — вышибло бы мозги. Но пуля сделала только кровавый росчерк на бледной коже, все эти годы упрямо отказывавшейся от загара. Словно подпись человека, который не умеет писать, зато отлично умеет стрелять.
      Было больно, но не так, как обычно, не так, как много лет назад, когда Никки стреляла в людей так же беззаботно, как бросала фишку на середину стола, повышая ставку, а они стреляли в нее в ответ. В этот раз было больно, но как будто болело не у нее.
      И Никки начала поднимать свои стволы.
      Негр двинул скобой винчестера. Словно завороженная, женщина не могла оторвать взгляд от гильзы, кувырком летящей прямо в пылающую керосиновую лужу. Негр вернул скобу на место, а ее пистолеты все поднимались, поднимались, становясь вровень с землей и будто нащупывая Алонзо.
      Негр взял ее на мушку, и в этот миг она выстрелила.
      Маленькая пулька кольнула чернокожего стрелка где-то в районе плеча, и он едва вздрогнул. Но вторая пуля, сорок пятого калибра, ударила его ровно посередине груди. И вот тогда Алонзо и правда почувствовал себя пустым ведром. Весь воздух вышибло. Он открыл рот, силясь вздохнуть, но не смог.
      Никки смотрела, как дуло винчестера подрагивает, глядя прямо ей в лоб. Ее противнику оставалось только надавить на спуск. Одно маленькое движение мозолистого пальца — и все, конец, все все равно.
      Но он так и не нажал.
      Негр тяжело повалился на спину и с хрипом выдохнул капли крови, разлетевшиеся по земле. Его шляпа упала с головы, его винтовка лежала рядом, его пальцы впились в землю. Но он не мог больше оттолкнуться от нее и встать. Алонзо Беннингтон умирал.
      А Никки все стояла, держа в руках два взведенных пистолета, стволы которых постепенно перестали дымиться.
      А керосин уже догорал. И закат тоже догорал.

      Она победила.
Алонзо Скорость 6.
Никки скорость 0.

Алонзо вероятность 60%
- Попал! Ранил (-1 ОД)

Никки
Дерринджер в левой вероятность 40%
- Попала! Ранила (-0 ОД, -1 рана).

Классика в правой вероятность 90%
- Попала! Убила наповал.

(блин, ребята, у меня реально дрожали руки, когда я кидал кубы. Задали вы мне жару)

Драаг, мои соболезнования, амиго. Мастикора, мои поздравления, синьорита.

Это был хитрый и рисковый ход со скоростью 0, но он сработал. Можно сказать учла ход прошлой дуэли. Ну, и со стрельбой с двух рук был неожиданный ход.

Никки получает +5 к репутации и побеждает в модуле.

Последний пост от обоих по желанию.

Будет еще отдельный пост с итогами модуля от меня в другой ветке.

Чо.
Финал. Апплодисменты.
Мистер Рипер, ваш последний выход, пожалуйста.
  • За финал эпопеи.
    +1 от bookwarrior, 24.01.17 03:01

      Метис выстрелил в тот самый момент, когда рука дока уже давила на курок.
      Чутье! Его отсутствие порой обходится подороже, чем отсутствие патронов или верного ножа. Но с чутьем у Дока все было в порядке. Он прянул чуть в сторону в тот самый миг, когда оглушительный в замкнутом помещении хлопок морского кольта толкнул пулю восемьдесят гран в его сторону.
      Пуля прошла в каком-то дюйме от руки доктора — жалобно треснула одна из створок двери, но этот треск потонул в хлопке ответного выстрела.
      Что-то больно укололо метиса в грудь, стены , лампы и лица вокруг закрутились, палец дважды соскользнул с курка и он упал на грязный пол, застреленный как вор в городе белых.
      Он умер презираемым, злым и трезвым.
      Но зато он умер стоя, как и подобает воину.
      А посетители кабака уже галдели и хлопали в ладоши, суетились, наливали...
      Еще одна победа.
Скорость Кодди 5. Док 5. Кодди стреляет первым по молниеносности.

Кодди попадание 50% (70% + 10% за пушку - 30% за укрытие и подвижность)
- Мимо!

Док попадание 60%
- Попал! Наповал, везучий сукин сын не сработал.

Бармен попадание 30%
- Мимо!

Док получает:
+ 1 очко опыта
- 4-й уровень
+ 3 + 1 (уровень) - 1 союзник = +3 к репутации
- Мои поздравления! Повезло, конечно, с осечкой, чо уж. Метис в первый ход имел такой перевес, и все без толку.

Ранадан, спасибо за игру. Классные персонажи, было приятно. Метис больше всех понравился.

Ну, кто на новенького?
  • Ай-яй-яй, убили метиса, убили метиса, ни за что. Дикий-дикий запад.
    +1 от Вилли, 11.01.17 20:50

      Служение после смерти есть высшая форма верности.
      Рёусин не сразу понял, что говорит лишь с бесплотным духом Кёдзи. В бреду он видел и не такое.
      — Ааа, — протянул он с разочарованием, — так вы все-таки умерли. Мне будет не хватать вас. Совет — это славно, но иногда хочется, чтобы рядом был человек, которому ничего не можешь дать. В сущности, что я дал вам? Ничего. А вы все же остаетесь со мной.
      Юный князь помолчал.
      — Не стесняйтесь просить, если вдруг чего-то захотите. Правда, у меня, кажется, ничего не осталось, кроме друзей. Но может, это изменится.
      Он понимал, что это звучит жалко. Не потому что у него нет богатств или сокровищ. А потому что к чему они мертвому?


      Всякое перерождение невозможно без умирания.
      — Пожалуй, ты прав, — ответил Рёусин на теплые слова Годзаэмона. — Но лишь отчасти. Я жив, это верно, и больше не тороплю свою смерть. Но тот Рёусин, которого ты знал... его больше нет. Нельзя стать кем-то, не перестав быть кем-то, Моридзуки. Сочини о нем стих, пока ты не забыл его. Он был славным молодым принцем.
      Рёусин перевел дух и добавил.
      — Можно найти слугу лучше тебя, но вряд ли я нашел бы друга лучше, изъезди хоть все провинции.


      Под холодным снегом прячется зеленая трава.
      — Вижу, ты ранен еще сильнее, чем я, ронин, — в голосе Рёусина послышались нотки сочувствия. — Хотя ты ходишь, говоришь и внешне здоров, ты почти мертвец. Сдается мне, ты поймал губами свой яд. На этот раз ты совсем один, да? Омомори-сан умер. Айюна-сан никогда не будет доверять тебе. Маса почему-то воротит нос, когда вы встречаетесь в дверях. А Годзаэмон настоящий самурай, и не может испытывать к тебе расположения. Сделка с оммёдзи теперь не стоит и выеденного яйца. А от моего предложения ты, по-видимому, отказался в тот вечер. У меня было изрядно времени подумать, и о тебе в том числе.
      Рёусин невесело усмехнулся.
      — Твоя самая сильная страсть — вызывать чувства других людей к себе. Даже странно, как ты стал таким великим воином, будучи столь неравнодушным. Но однажды жизнь предложила тебе выбор — вызывать отвращение или страх. Ты выбрал страх. Теперь люди боятся тебя. И это мешает им испытывать что-то другое. Мне стоило труда перестать бояться тебя, но когда я сделал это — я почувствовал к тебе уважение, ронин. Ты можешь вызывать другие чувства. Но ты сам отталкиваешь всех, кто способен испытывать их.
      Юный князь приподнялся на локте.
      — Ты прав, люди меняются, но эти изменения — всего лишь спицы на колесе, которые вращаются по кругу. Придет день — и ты снова будешь вызывать высокие чувства, как в те времена, когда я не знал тебя. Пожалуй, я бы хотел взглянуть на тебя в этот день. Не дай яду, который ты выпил, убить тебя до тех пор.


      Самые красивые цветы распускаются на пепелище.
      — Я никогда их не слышал, — медленно проговорил Рёусин с сожалением. — Но даже если бы я и захотел, мне было нечем их услышать. Самое важное не услышишь ушами. А теперь Хиджияма сгорела, и они поют только в вашей душе. Пожалуйста, сохраните их для меня хотя бы там.
      "А ведь если бы мой отец был жив, я бы так и сражался с ней за него," — подумал принц, глядя на девушку. — "Что бы мне еще оставалось делать? Отец! Я всегда жил в тени тебя. И всегда жил бы. Теперь я не знаю, оплакивать мне тебя или радоваться твоей смерти."
      — Вы заставили меня взглянуть на многие вещи по-новому, Айюна-сан. Это очень важно для меня. Берегите себя.
+2 | Бегство в Ямато, 11.01.17 10:47
  • Для каждого нашел верные слова.
    +1 от Yola, 11.01.17 12:50
  • Аккуратно и всем, отличное оформление!
    +1 от lindonin, 11.01.17 18:56

"Найти и уничтожить", говорите? "Съебаться и выжить" - так вернее было бы в текущей ситуации!

- Валим.

Парень, что управляет дроном, хорошо представляет, сколько эта штука стоит. И он-то не в курсе, что у нас на двоих - два пистолета и отвертка в кибер-руке. А, еще дробовик, но дробовик тут тоже бессилен. Хотя если что сенсоры из него попроще вырубить. Машинка дорогая, и наскоков в стиле генерала Кастера операторам не нужно - будут давить нас планомерно. Боеприпасы дешевле. Черный ход могли и не перекрыть еще.

Бляяя, как же все серьезно, если такую технику поднимают по тревоге? Там же электроники столько, что можно целую улицу из таких вот домов купить, и еще на цыпу в мехах останется. Каким-то голозадым себя чувствуешь против подобных штук. Не, если выберемся, следующая операция - по классу обеспечения А, и выжать все, что вообще возможно по договору. Все дело как-то резко получило статус "серьезнее некуда". И судя по тому, какие мегатонны денег тут замешаны, Ничидэнкай бюджет не пожалеет. Нет из гуманизма - просто у них времени нам замену искать.

Дробовик и плащ содрать с безжизненного, но еще не закоченевшего тела. Тепловой сигнал должен рассеивать неплохо. И вниз. Только не на лифте. Железный гроб.
+1 | 'Raw', 10.12.13 10:57
  • Бляяя, как же все серьезно, если такую технику поднимают по тревоге?
    отличный вопрос!
    +1 от Mafusail, 10.01.17 18:30

      Предчувствие — дело непростое. Командир должен различать, когда у людей его страхи да оправдания для собственной лени играют, а когда чутье действует. Матушка была не просто баба деревенская или хозяйка нерадивая, что рот раскрыв к каждому шороху прислушивается и каждую примету перебирает. Ходила она путями Господними, имела дар ясновидения, и ежели уже после того, как Соловей одно из существ свистом посек, сомневается, стало быть, нужно к ее словам прислушаться.
      — А и правда, — сказал Василий. — Береженого Бог бережет. Может, неспроста тут эта колбаса разлеглась, ход в шатер преграждая. Может статься, это западня. Сначала остальных мечу предадим, а затем уж к этой твари приступим!
      Не по нраву было такое княжичу — почти что как сонных резать. Но ведь то не люди, то твари нечеловеческие. Следовало сцепить зубы.
      — По одному не расходитесь только. По-двое — так быстрей управимся. Нас восемь как раз. Поундс с Матушкой, Лелислав с Францем, Соловей с Фокой, Маринка со мной. Дело неблагодарное, да нужное.
  • Хорошее предложение!
    +1 от Lehrerin, 09.01.17 14:21

      В этом вся беда — если идешь с трусами, сам превращаешься в труса. Если идешь один — погибаешь. Нужны отчаянные, смелые люди, чтобы что-то сделать.
      Мохнатое чудовище внутри зарычало, разверзло пасть. Корр даже руки раскинул, приглашая — на, глодай. Не чуешь что ли? Там камень и пепел, там зола и песок. Там неживо.
      Глодай, сука, давись, а потом не жалуйся.
      Внутренний зверь был слаб. А тот, что вовне — силен. Ему даже рычать не пришлось — от одного его запаха внутренний испугался и исчез. Теперь тут был один зверь, один человек... и бегущий кусок мяса.
      Корр закинул дубину на плечо и пошел в сторону. Не прямо на зверя (Корр знал, что прямо на охоте — это не столько куда, сколько как), не прочь. В сторону.
      Выбирай сам, Зверь, за кем идти. Но не спутай меня, свободного человека, и ошалевший от ужаса комок плоти. Ибо если и отправляться мне в Безмолвие, то не с ним.
+2 | 'maan', 15.12.16 11:25
  • неожиданно, но мощно
    +1 от Mafusail, 17.12.16 08:53
  • верно
    +1 от Инайя, 09.01.17 00:44

      Каждое действие имеет свои последствия.
      Если это подвиг, то он имеет и свою цену. Иногда эта цена бывает уплачена вперед — так платил ее Рио, долгими днями упражняясь с мечом. Иногда эта цена выплачивается сразу же, как заплатила Айюна в лесу, когда в ответ на удар кинжала несчастный Ханнпейта, о котором все давно забыли, отвесил ей хлесткую пощечину. Иногда вообще неизвестно, какой будет эта цена, да и для того, кто совершает действо, никакой это не подвиг — это было справедливо для Годзаэмона, преломившего древний клинок обычным булыжником. Иногда же эту цену устанавливает сам совершающий подвиг, как оммёдзи, знавший, чем грозит высвобождение сонма демонов.
      Молодой Лорд Окура Рёусин платил за свой яростный ночной бой сразу же и потом, понимал, но не догадывался, не задумывался о том, совершает ли геройство, и в то же время не мог поступить иначе ни в один из моментов. Все же это не означает, что он не выбирал. Лишь то, что случись ему выбирать снова, он выбрал бы так же.
      Даже зная цену.
      "Ты был между небом и землей? Ты был между богами и смертными? Ты был между любовью и ненавистью? Теперь ты будешь между жизнью и смертью. И ты будешь болтаться между ними, пока не перестанешь желать ни той, ни другой."
      И дни превратились в череду кошмаров.
      Вначале они просто повторяли бой — раз за разом сверкали лезвия, звучали вскрики, а Хидеки прижимал к себе Айюну. Снова и снова меч обрушивался на Рёусина, но теперь уже все сливалось в беспорядке, весь ход событий нарушался, и принца убивали еще до того, как конкубина оказывалась на лошади. Его то безжалостно добивал Хонда, то Шин Каца отказывался умирать и с гневным криком наносил ответный удар, то посреди боя появлялся отец и спрашивал, почему он так подло поступает со своим противником, вместо того чтобы принять честную смерть в бою. Этот кошмар был хуже прочих. Но самый плохой был тот, где после того, как юный князь, выпив воды, испускал дух, Хонда и Хидеки бросались друг на друга, и один убивал другого, а затем Ютанари-сан целовала победителя в губы. Рёусин кричал в этом месте, и слышал, как его призрак кричит над лугом, но не мог ничего поделать — его легкое, невесомое "я" медленно плыло в ночи, поднимаясь к облакам.
      Потом кошмары стали другими. Впрочем, не было никакого потом. Дни слились в один долгий кошмар, и принц видел их по многу раз каждый, одни отчетливо и резко, другие размыто и неявно, иногда как по новой, иногда с содроганием вспоминая, что это уже было. Бывало, он лежал с открытыми глазами, и хижина казалась ему очередным кошмаром, а все предметы и лица в ней — искаженным и незнакомыми.
      Он метался по постели скрежеща зубами, он кусал губы в кровь, он бил кулаком левой руки по своему убогому топчану и скрюченными, сведенными судорогой пальцами расшвыривал солому. А иногда он горько смеялся и кричал неразборчивые, запальчивые слова, то ли клятвы, то ли проклятья. Однажды он сорвал голос, но продолжал кому-то не то приказывать, не то доказывать что-то неведомое, страшным хриплым шепотом.
      А в это время по заснеженной равнине брела маленькая фигурка, адским пламенем горела Хиджияма, друзья оборачивались врагами или демонами, а огромный воин в полном боевом облачении презрительно взирал на принца, держа в руке четыре шашки.
      И Рёусин слышал голос отца, самые ненавистные слова от самого дорого человека.
      — Ты опозорил меня! Ты опозорил весь род Окура! Ты не смог подчинить себе даже одного ронина! Ты связался с моей девкой! Ты проиграл, и проиграл нечестно! Ты не мог достойно жить и не смог достойно умереть! Теперь я бы сам убил тебя! Вот это, — и отец раскрывал ладонь. — Те, кого ты называл друзьями. Тот сор, что безумный колдун подобрал на дороге в Ямато. — И отец бросал шашки в огонь, а Рёусин бросался за ними с криком "Не надо!" А мертвый лорд отталкивал его, или стоял и смотрел или даже смеялся, и в этот момент лицо его менялось, и он становился похожим на Намахагу. Рёусин никогда не видел лорда Намахагу, но в кошмаре всегда знал, что это он. Правую руку, которой принц пытался вытащить шашки из костра, немилосердно жгло, но он почти доставал их. И в этот момент отец выхватывал меч и наотмашь рубил руку, так что капли крови шипели, испаряясь в огне. И иногда от этого удара принц выгибался дугой на своей постели, не чувствуя ничего, кроме боли, а иногда выкрикивал отцу в лицо страшные оскорбления, на которые ни за что не решился бы при жизни, а тот лишь кривил губы в презрительной усмешке.
      И снова маленькая фигурка брела среди снежных полей, оставляя за собой кровавый след из отрубленной культи, и ведя спор с кем-то незримым, страшным и неумолимым.
      В другие разы отец был напротив грустен и ласков. Молча смотрел на Рёусина, а потом поворачивался и уходил, и так хотелось побежать за ним вслед и остановить его. Или пойти с ним вместе, сильным, честным, благородным, способным победить всех и вся, защитить от всего. И Рёусин бросался вперед, но все те же шашки лежали на земле, и пока он собирал их, отец исчезал. И шашки превращались в людей.
      Были кошмары про подвал с тремя зарубленными ронином крестьянами, про надменную холодность конкубины, про Годзаэмона, пробующего вино, которое Рёусину подает Маса, и умирающему в жутких мучениях... Были кошмары про воительницу с разрубленной головой, явившуюся отобрать назад своего коня, про крестьян, которые поднимают его насмех, про то, как Кёдзи перестает обращать на него внимание во время переговоров с Намахагой.
      Было все, что душе не угодно.
      Когда лихорадка сменилась спокойным забытьем опустошения, и Рёусин пришел в себя, он думал, что минула вечность, и его волосы, должно быть, теперь седые, как у Масы Сабуро. Но князь даже не смог этому удивиться или порадоваться. Кошмары отступили, словно волки, дочиста обгладавшие скелет его разума. Но сам скелет был цел — принц так и не сошел с ума, хотя в каком-то смысле это было бы избавлением.
      Смутно понимая, где он находится, несколько суток юноша потратил, чтобы вспомнить, кто он такой, что значит сожалеть и радоваться, любить и ненавидеть, хотеть и завидовать. Он снова чувствовал что-то, кроме боли или отсутствия боли.
      Лишь потом он начал говорить.

      Однажды он спросил у Кёдзи, подозвав его к своему ложу все еще слабым голосом:
      — Омомори-сан, мне казалось, я умер. Но теперь я вижу, что я жив. Вот моя правая рука. Как видно, ей больше никогда не быть такой же сильной, как прежде, а мне, должно быть, никогда больше не суждено стрелять из лука, драться нагинатой и объезжать непокорных лошадей. Человек с одной рукой может внушить людям столько же уважения, как полностью здоровый? Если мне и суждено быть князем, я не желаю, чтобы меня запомнили, как Рёусина-калеку.

      В один из дней он спросил у Годзаэмона, кивнув на циновку подле своей постели:
      — Путь буси — это путь служения, и каждый буси боится потерять своего господина. А ты боялся, когда нашел меня без сознания? О чем ты думал в этот момент? И если бы я умер, какой стих ты бы сочинил? Я жив, но я был на пороге смерти. И потому я хочу услышать его сейчас.

      Вечером, когда солнце уже село, а луна еще не поднялась, юный князь спросил у Айюны, перед тем долго разглядывая ее профиль:
      — Мудрый Оммёдзи был советником моего отца, и долгие годы вызвали в нем привязанность ко мне. Славного Годзаэмона удерживает долг воина. Ронин надеется получить от меня то, что ему не дадут другие лорды. Маса делает на меня свою ставку — Намахага в любом случае не простит его. Всех людей, привязывает ко мне долг или выгода. Но не вас, Айюна-сан. Моя мать называла вас расчетливой, — Рёусин не стал упоминать остальные слова, которые его матушка использовала с этим вместе, — но оставаться здесь для вас — самый невыгодный из всех расчетов. Не скрою — вы не воин, не лазутчик и не знахарь, но меньше, чем с кем-либо, я бы хотел сейчас расстаться именно с вами. И все же, ваш ум здесь не к чему применить, а ваша красота может потускнеть от лишений, которые приходится терпеть. Так почему вы все еще со мной?

      Впервые встав на ноги и прогулявшись вокруг хижины, Рёусин согревал руки чашкой травяного отвара. Когда в хижину вошел Рио Кохэку, лорд Окура спросил у него:
      — С тех пор, как мы впервые встретились, у меня было время подумать о том, что происходило раньше. Я помню, как ты торговался с Кёдзи, говоря о замках, наложницах и золоте. Но когда мы разговаривали в подвале, ты сказал, что хочешь умереть. Никакие замки и никакое золото не нужны человеку, решившему умереть. Шутки в сторону. Чего же в тебе больше, любви к жизни или желания смерти?


      В одно холодное утро, когда ветер за окном завывал особенно сильно, Рёусин попросил оммёдзи собрать всех спутников, исключая Масу.
      — Друзья, — начал он неофициально. — Мы многое пережили, несмотря на все удары судьбы и трудности. Вы сражались за меня и подвергались смертельной опасности. Я ценю это. К сожалению, сейчас мне нечем отблагодарить вас. Не скрою, наше положение серьезное, а риск поражения по-прежнему существует. Но как бы там ни было, я буду продолжать бороться с Намахагой и собираюсь победить его. И все же не для всех из вас эта война — его война. Мы бежали из Хиджиямы поспешно, не каждый выбирал с кем и в чем он участвует. Любой из вас сделал достаточно, чтобы заслужить себе спокойную жизнь, поэтому каждый, кого не связывает клятва, волен уйти прямо сейчас. Я никогда не вспомню о вас дурно и никогда не буду расценивать это, как измену. Подумайте дважды, прежде чем продолжать со мной путь. Теперь я — почти калека, на дворе зима, а Намахага не стал глупее или добрее. Но я хочу, чтобы теперь каждый понимал — если вы идете со мной дальше, то с этого момент эта война — ваша война. Мой враг — ваш враг. Моя победа — ваша победа. Теперь решайте.





+2 | Бегство в Ямато, 06.01.17 05:03
  • Отличный пост!
    +1 от Магистр, 06.01.17 08:30
  • Очень понравилось про сложные отношения Рёусина с памятью его отца.
    +1 от lindonin, 07.01.17 02:41

      Объяснения Гейджа несколько успокоили его соратников: Сэнди откинулся на спинку стула, а Ловец еле заметно кивнул, типа, потом поговорим. Хвост вытер пот со лба и покачал головой. Белые Сталкеры, хотя и прилетели не с Луны, не очень-то жаждали повидать Соленых и в "Таверну" захаживали редко: Хвост вообще не знал, кто такая Загадка, и действительно мог бы поверить, что это какая-нибудь рабыня. Сэнди было все равно, а Ловец если и понимал абсурдность истории, рассказанной Джексоном, никак не подал виду.
      Но Соленые словам Гейджа не обрадовались. Его слова задели их по всем пунктам: им не слишком приятно было при Кактусах обсуждать свои отношения с Красавцами, их нехуево задел панибратский тон, им не понравилась шутка про обмороков, что их называли добряками... Най, почувствовав, насколько сгустились тучи, нервно посматривал то на одних, то на других.
      Только Черри улыбался. Ему одному было смешно, на этот раз, по-настоящему.
      — Забудь про Загадку, Грива, — хохотнул он. — Если те че-то такое Джинн предлагал, то наебывал. У тя в жизнь на такую ягодку патронов не хватит. Не твоего полета девочка.
      — Заебал этот клоун, — вдруг пророкотал басом Мулат и приподнялся с кресла, сверля Гейджа тяжелым взглядом. — Шеф, я ему всеку для ума? [1]

----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------Выбор Гейджа:
- Отвести взгляд, пожать плечами — перейти на мягкую линию. Пока возможно.
- Отвести взгляд, но не сразу — остаться на жесткой.
- Поединок воли. Бросок по крутости, сложность 3. Обострить конфликт.

----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

      Мулат был не то чтобы великаном, но повыше и пошире Гейджа в плечах, и даже на глаз видно, что боец из него крутой. Впрочем, и не на глаз — он три раза участвовал в поединках на Арене. Кулаки, как поршни, грудь колесом, разбитые в хлам брови — Радиатор не просто так взял его на стрелку, куда запрещалось проносить оружие. Мулат сам был оружие.
      — Да сядь, хуй с ним, — махнул рукой Радиатор с показным великодушием. — Сказать нечего, вот и хорохорится.
      — Засохни, обморок! — строго сказал Мулат Джексону и опустился на свое кресло, хрустнув костяшками. [2]
      — Ты, как там тебя... Сэнфри? — кивнул Черри на другого сталкера. Было видно, что он прекрасно знает, как зовут собеседника, и нарочно коверкает его имя. — Есть что по делу? Или тоже пустышка, как этот пиздобол?

----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Выбор Гейджа:
- Ничего не отвечать, подождать более удобного случая = читать дальше.
- Ответить что-либо. Это обострит конфликт в будущем, но в любом случае говорят они сейчас с Сэнди = читать дальше.
- Также Гейдж может повести себя так сказать, bossy — сказать, что он тут главный, и говорить только с ним = стираю окончание поста + Нужен будет бросок по крутости, чтобы сталкеры поддержали. Сложность 4. В случае неудачи это будет практически полный провал жесткой линии. В случае удачи будет буст к жесткой линии.


Олсо, можно банально подраться с Мулатом. Он противник 3 уровня с сильной стороной в рукопашке. То есть будет кидать 5 кубов в первом раунде.
Если победишь его, это будет апогей жесткой линии. Победить возможно, если наберешь рукопашных аспектов/навыков, благо очки позволяют. Но вообще переговоры драку не предполагали.

----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

      — Я Сэнди, — неприветливо ответил Сэнди. — Заноза еще жив?
      — Нуу... был немного жив, когда я его видел, — Черри пожал плечами и криву ухмыльнулся.
      — Ну тогда так, — ответил Сэнди. — Нам нужен Заноза. Нам нужно, чтобы сталкеры свободно ходили на Железку. Вам нужно, чтобы механики оттуда не убегали. Чего мудрить? Давайте заключим соглашение.
      — Ца-ца-ца! — покачал пальцем в воздухе Черри. — Нам нужно, чтобы ваш брат не тырил запчасти.
      — Гейдж уже сказал, — подал голос Ловец. — На рынке цены задирают, а на Железке запчасти всегда задаром были. Вы сами себя так ведете.
      — Да, кое-что поменяется, — хмыкнул Черри. — Цены на ремонт будут фиксированные. Покупать запчасти будете на рынке в одном месте, со скидкой. Только для ремонта на Железке. Но за каждую попытку наебать нас — стырить детали, купить запчасти со скидкой и починиться самим или увести механа — цены будут расти. По десять процентов за один залет.
      — А как будут цены назначаться на разные работы? — спросил Ловец. — Каждый механ сам цену ставит.
      — А вот он будет назначать, — Черри махнул кивнул в сторону Ная, который аж расцвел от осознания собственной важности. — Он же будет распределять, кому из механиков какой заказ.
      — А кому платить? — подал голос Хвост.
      — Платить мехам, как раньше, — ответил Черри.
      — Многовато, десять процентов за залет! — возразил Ловец. — Один человек схитрил, а все на десятку попали. Херня какая-то. А, ребята?
      Сэнди горячо согласился. Хвост тихонько поддакнул.
      Ловец не был бы Ловцом, если бы не высказал в лицо Радиатору и его прихвостням все, что думал. Он не заводился с полоборота, но уж если пер, то как бульдозер.
      — Я вас знаю. Вы ж честно играть не будете. Какой-нить серенький тиснет детальки, или вам просто бабки понадобятся и вы сами его зашлете, а потом поднимете цены. Такой был план? Гейдж, ты что скажешь?
+1 | 'BB'| Wasteland. The Searchers, 06.01.17 02:28
  • Развесистый пост, сочный, хоть и комплексный такой, чуток тяжеловесный.
    +1 от Draag, 06.01.17 13:25

      Линч покопался среди трупов, собрал свое барахло кое-как. Раны разболелись опять, настроения мародерить трупы шакалов не было, потыкался в эту падаль, посмотрел, выудил кое-что интересное. Но по большому счету — лохмотья и металлолом. Правда, деньжат подсобрал — у одного шустрого пацана с простреленной тушкой несколько банкнот прилеплено было скотчем, как украшение. Не факт, что он вообще знал, что это такое. Падаль они та еще.
      Повыщелкал патрончики из их убогих пушек, приятно оттянуло карман. Щепотка присела на корточки, ворочая убитого. Разжала начавшие коченеть пальцы, достала пистолет, плавно и незаметно сунула сзади за пояс, на мгновение заголив спину. Не такая уж она и тощая, если присмотреться.
      
      А шершни между тем развлекались, как умели. Рейдеры от души оттянулись на неудачнике, попавшем в плен — цепи, трубы, ножи, ботинки... Раздетое и разутое тело превратилось в оковалок избитой и изрезанной плоти. Тут же рядом мальчишка с простреленной ногой сидел, хохоча — потягивал буз, пока старший товарищ набивал ему осу на плечо. Первый бой, видимо. Иногда пацан запрокидывал голову и издавал сдавленный стон, но старался выглядеть молодцом.
      Пахло горелой резиной, жженым пластиком, жареной человечиной. Пороховой дым ветер уносил быстро, а сожженная машина продолжала чадить. И, конечно, мухи, откуда только взялся их жужжащий легион... Уже вовсю ползали по трупам, по хозяйски облепляя раны и самые влажные места.
      Вихрь, сидя на крыше автомобиля, раздавал приказы и осматривался в бинокль, к его ногам складывали добычу. Стволы, ножи, стоптанные ботинки, инструменты... Все то нехитрое барахло, которым обросли шакалы. И головы. Обычно шершни такой херней не заморачивались, но в этот раз Вихрь чувствовал кураж и повелел сделать это — подкатить те машины, что рейдеры решили не брать с собой, к сгоревшей, и зажать между ними копье с нанизанными головами шакалов. Мухи выпьют глаза, псевдогрифы склюют плоть, ветер отполирует кости. А место солисты нанесут на карты под каким-нибудь клевым имечком вроде "шакалья могила" или "пристанище падали" или "башня черепов".
Вихрь был тщеславный малый. Возможно, через пару лет на него можно будет даже поставить против Хруста. Возможно.
      Но какое было до этого дело Отбою. Их дороги сплелись на какое-то время. Они дрались вместе, потому что у них были общие враги. Им предстояло еще махнуть вместе до Рэда, где Вихрь продаст пленников, устроит налет на какой-нибудь караван или поселок и угонит назад к Мэйну — чиниться, зализывать раны, делить добычей.
      А Отбоя ждал Рэд. Город, в котором большинство рейдеров никогда не было и даже никогда не видело в бинокль. Город, где жили самые разные люди. Люди, у которых потухшие глаза и грязные руки, которые много копаются в моторах и мало едят. Люди, у которых сытые лица и хорошие пушки, которые мало воюют, но много о себе думают. Люди, у которых на лицах оставило печать то же чувство, что и у Отбоя. Чувство, воскресшее на руинах изученного мира. Чувство, заставляющее забираться на край мира и идти за ту черту, где девять человек из десяти поворачивает назад.
      Жажда неизведанного.
      Отбоя и Щепотку ждал Рэд.

      ♫ ссылка


Конец эпизода.
Пост по желанию.






Развитие, опять же, справочно, но пусть будет:


Еще раз спасибо за игру! Одна из моих любимых веток. Тот случай, когда лаконичный стиль постов на 100% соответствует роли.
+1 | 'BB'| Wasteland. The Searchers, 04.01.17 13:24
  • Йееее! Мы добили этих подонков!
    Ну, и эту главу истории тоже :D Было клево. Молодцом брат!
    +1 от Вилли, 04.01.17 19:44

      На этот раз патрон был самый что ни на есть правильный. Пуля ударила в колесо уезжающей машины. Хлопнув, словно еще один выстрел, покрышка лопнула и замелькала драным боком. Машина, в которой сидело двое, вильнула и поехала куда-то вверх по склону. Далеко эти ребята не уедут.
      Две шкакальские машины пошли на прорыв — паля из всех стволов они ринулись прямо на позиции Шершней. Те были слишком увлечены расстрелом мотоциклиста, который, виляя между фонтанами пыли, несся по лагерю между скалами, рейдерами, трупами и оставшимися с ночи подпалинами от костров.
      Но из-за дюны наперерез ему выметнулись два байка шершней — резерв. Эти ребята не спали, а если и спали, то давно проснулись.
      Редкие выстрелы сливались в общий довольно частый перестук. Линч заметил вихря, коротко, сосредоточенно долбящего из штурмовухи в борт атакующему автомобилю. Из салон вылетели брызги красно-белой каши — кому-то влепил, значит.
      Но все это было там, далеко. Рядом с отбоем врагов не осталось.
      — Туда? — меняя магазин, Щепотка мотнула головой в сторону, где шло основное рубилово. Подобраться и помочь. Или отсюда гасить. Или прыгнуть на квадрик и попробовать в одиночку раздраконить машину, что уходила на пробитом колесе.
      Да и хер вообще знает, как шло сражение — Отбой никак понять не мог, кто кого имеет. Шершни мертвые тоже на песке валялись, а их драндулеты мощно вперед рванулись. Хер устоишь, когда такое на тебя несется. Мотоциклист тоже красиво зашел, хоть и не убил никого, внимание отвлек. Хорошо хоть, что остальные шакальские тачки сдриснули. Но это ведь не надолго. Поймут, что побеждают — подтянутся. Такие вот уроды, которые чуть что — сразу валить, а потом трофеи собирают, когда храбрецы друг об друга убьются — в каждом клане бывают, Отбой знал.
Истрачено еще 2 (ДВА) патрона.
- Остаться на месте и попытаться кого-нибудь подстрелить.
- Продолжить долбить машину.
- Побежать в центр и постараться помочь своим.
- Погнать за машиной на квадроцикле.
- Ебнуть чайку и подколоться галоперидолом.
- Устроить игрища с картами и блудницами
- Свой вариант.
+1 | 'BB'| Wasteland. The Searchers, 16.10.16 01:33
  • Очень крутая ветка. И, что прикольно, в ней вы держите различимый размеренно-монотонный, почти хэмингуэевский стиль. Что для ветки про рейдеров, уже успевших опопсеть со своим ревом байков и наркоманской пальбой, очень круто и необычно. Рейдерский артхаус такой мрачный.
    +1 от CHEEESE, 04.01.17 13:22

      Выражение лица княжича менялось несколько раз, пока Соловей говорил. Пару раз кулаки его сжимались, пару раз он бледнел, раз и кровь в лицо бросилась. Но выслушал разбойника внимательно, не перебивая.
      И прежде чем ответить, порадовался, что чарку опрокинул. Под такую вот беседу — самое оно, чтобы не выкипеть, пока слушаешь, да и не таиться, когда сам говорить начнешь.
      — Складно ты сказал, Соловей Одихмантьевич, не без разумения отцовского. Я тебя послушал, теперь дай и мне сказать. На твои речи будет у меня два ответа. В первую голову, я для тебя не Васек, а Василий. Васьком меня будешь называть не раньше, чем я с тобой породнюсь. И на возраст мой не кивай — я еще от тебя благодарностей не услышал, за то что гетман Войцех на этом самом месте, — княжич кивнул туда, где на полу красовались новые доски взамен тех, что Сигизмунд проломил, упав с рассеченной глоткой, — кровью изошел, а не ты. Ну, благодарности-то мне твои не нужны, — тут княжич, конечно, покривил душой, ему бы очень сильно польстило, если бы Соловей его поблагодарил хоть раз, — но коли я к тебе с уважением, это не значит, что ты со мной панибратствовать должен. Напротив. И еще раз повторю — не сватаюсь я пока что, а коли сватался бы, не с пустыми руками пришел бы. Уж не знаю, как там по вашим обычаям, а по нашим если девка просватана, то новые женихи поперек старого не лезут, покуда свадьба не расстроена. То, что несчастье нам прочишь — дело одно, а то, что Маринку царь змеиный изведет смертью лютой — это другое. Может, тебе и по сердцу, что твоя дочка на погибель идет, а мне — нет, и я все сделаю, чтобы такого исхода избежать. Будет Велес после мстить или не будет — тоже дело десятое. Для начала её от женитьбы змеиной избавить требуется, а после об остальном печься. Это мой первый тебе ответ.
      Василий покрутил в руках пустую стопку.
      — А второй мой ответ будет таков. Маринку ты, конечно, лучше меня знаешь, хотя, может, и не до конца. А вот меня не знаешь совсем. Так послушай. Люди простые думают, что ежели терем высокий да богатый, то счастье там всем на роду написано, согласие по дому ходит, любовь и покой в семье. Как бы не так. Я, чтоб ты знал, Соловей Одихмантьевич, не наследник, я средний сын. Старший брат мой — тот отцов любимец, младший да меньшой братья — мамкины, я же — ни туда, ни сюда. Когда-то по-другому было, а теперь вот так, — княжич сокрушенно покачал головой. — Помню, когда вышел я впервые отроком со двора нашего в город гулять — дала мне мать кольцо серебряное на счастье. Как отправлялся на войну в первый раз — надела ладанку на шею, от беды да напасти. Когда ж за солнцем отправился... ничего мне матушка с собой не дала. Никак меня батюшка не благословил, поворчал лишь. Братья мои, обнимаясь со мной, улыбались тайком, веруя, что сгину я на пути опасном. Такая вот семья у меня, таков род светлых князей Рощиных! Иль думаешь, стану наговаривать я на родичей?
      Василий кисло улыбнулся.
      — Был я юношей беспутным, да как вырос — уважил отца, переменился. Все по-евонному стал делать, не перечить, честь рода блюсти, своей песне на горло наступать. Никогда я не роптал, как тебе сейчас ропщу. Делал, что велено, и так, постепенно, все мне опостылело. Осталось в жизни одно счастье. Не на дне оно кубка хмельного, не на столе среди карт да костей, не между ног у блудниц бесстыдных, хоть испробовал я все те удовольствия. На конце лезвия булатного счастье мое единственное было: сразиться с достойным противником насмерть — либо ты его, либо он тебя, и никак иначе.
      Княжич до половины вытянул саблю из ножен и с шелестом вбросил назад. "Вот это было счастье мое", — говорил его жест.
      — Шел я на войну вроде как за правое дело: целовал крест перед битвой, говорил себе, что за веру да за народ да за честь рода сражаюсь. Но коли по совести, бился я чтобы в поединке схлестнуться. Ничто больше кровь мне так не горячило, ничто огонь в душе не разжигало. Только даром не дается упоение это: лишь кончится поединок — чую я не радость, а горечь, не сладость победы, а оскомину вины. И тянется за мной вереница душ, что убил азарта ради, хоть и правым делом прикрываясь. Бог-то все видит, сердца он взвешивает, а не слова. И будто чую я взгляд убитых тех, смотрят они на меня с того света глазницами пустыми да ждут, словно брата своего, как родные братья в отчем доме не ждут!
      Стопка в кулаке Василия тихо хрустнула. Хорошо еще, что рука в перчатку была затянута. Опомнившись, он продолжил спокойнее.
      — Слушай дальше. Сказала мне цыганка Злата в тот раз еще, мол, упущено у тебя все в прошлом. Будто знала! Как отобрали у меня должность ловчего в пользу младшего брата, последняя отрада пропала. Там можно изредка хоть на зверя выйти, с чудищем побороться. Мне же думная доля выпала. Не великого я ума человек, сижу под бормотанье подьячих, с ума от скуки схожу. И тоска заедает по звону стали да по азарту поединошному. Высохну я там, как лист по осени. Таким-то счастьем я счастлив в дому своем, Соловей Одихмантьевич.
      Покачал он головой.
      — И тут — Маринка твоя. Спору нет — девка лихая, злая да заносчивая, — "А еще горячая до дрожи и бесстыжая до одури", чуть с языка не сорвалось. — Все это я вижу, не слепой. Может, слыхал уже, что когда первый раз встретились, разбранились так, что она чуть биться со мной не решилась.
      Княжич улыбнулся, вспоминая спор в тронном зале.
      — Ну а с чего ей другой быть-то было? Али кто к ней когда с заботой да лаской относился? Али учил ее кто доброте да отзывчивости? Есть в ней черная сторона, да есть и светлая, как во всяком человеке. Только на кой ляд ей было наружу ту светлую сторону выставлять, если весь мир на нее перегаром дышал, глотку порвать либо поиметь норовил? Поживешь среди дегтя — поневоле запачкаешься. Да и не в том дело, плохая она, хорошая, добрая иль злая. Какая уж есть... Веришь, нет ли, только ее обняв, ощутил я кое-что посильнее, чем поединошный тот азарт. Там ты смерти желаешь человеку, что ближе всех тебе в этот момент. А с ней — счастья. Не хочу я до конца дней своих только и знать радость, что в схватке да убийстве — хочу знать ее в объятиях искренних, в ухмылке ее дерзкой, а даст Бог — в детях, от любви рожденных. Может, ты и прав, и ничего хорошего у нас с Маринкой не получится. Но сам ведь знаешь, любовь — не монета медная, на дороге не валяется, всю жизнь можешь проходить — да так больше и не встретить. И потому ради такого деля я рискнуть готов. Тем паче, что теряю не так много, как может показаться.
      Рощин пожал плечами.
      — Касаемо же породы твоей разбойничьей... Ну, что в нас с Маринкой переделаться может и кем нам потом быть — князем и княгиней, али бродягой и бродяжкой — то мне неведомо, да и тебе тоже. Зато ведомо мне, что коли выберу ее — стало быть, сам выберу, а коли откажусь, то в том меня самого не будет, а будет лишь средний сын князя Всеволода Рощина. А я собой быть хочу нынче и впредь, пусть и про род свой помня. Свое сердце слушать и своей головой жить, какая уж она мне дадена, а не под папкину указку изгибаться. И хочу я, чтоб Маринка со мной была. А для того мне ее спасти нужно, так или иначе.
      Вспомнил тут Василий, как при всех дерзила Чернавка царю змеиному, будто и не боялась ничего в целом мире, и как наедине вжималась ему в грудь, словно звереныш малый, всеми брошенный, плакала слезами горючими. Защемило у него сердце, ком к горлу подкатил. "Моя. Не отдам".
      — Вот мой второй тебе ответ. Так что сделай милость, расскажи дальше все как есть.
  • Вот красивый, ладный таки пост, прям ух!
    +1 от Fiz, 26.12.16 23:32

      В последнем усилии Никки разогнула руку, надавила на спуск. Все было как в тумане, звуки как через подушку. Больно, плохо, те места, куда ударили пули, как будто онемели и посылали в мозг противную ноющую боль.
      Щелкнул выстрел, последний. Красотка уже не видела, куда попала, попала ли куда-то вообще. Она оперлась на стул руками, пытаясь то ли встать, то ли отыскивая на столе стакан. Тут последняя пуля и чиркнула ее по виску. Шляпа покатилась куда-то в сторону по паркету, Никки свалилась со стула и на мгновение отрубилась. Когда она пришла в себя, то увидела пол, усеянный разбитыми стеклом, щепками и каплями ее крови. Сиротливо блестел ее собственный деринджер, брошенный хозяйкой в горячке боя.
      Поодаль, под другим столом, лежал белый как мел Уил (сейчас казалось, что его кожа белее его проседи) и грустно улыбался, зажимая рану на груди.
      Ее револвьеры были пусты, сил перезаряжать их не осталось, тело было как стакан, до краев наполненный болью, а а в глотке раскинулась пустыня.

      Алонзо сквозь пелену дыма увидел, как дамочка свалилась со своего стула, выпустив револьвер из рук. Ее последняя пуля пролетела далеко от него, похоже, она стреляла уже не целясь. Мало от кого из мужчин ожидаешь такого упорства.
      Но все имеет свой конец, и леди, похоже, тоже встретила свой, а он, Алонзо Беннингтон, свободный человек, мстящий кошмарам из прошлого, вышел победителем.
      Впрочем, ему показалось, что красотка еще шевелилась. Или нет? Живучая, как кошка — столько дырок в теле. В любом случае, патроны в барабане ее кольта кончились.
Конец боя.

Никки получила максимум ранений.
  • Крайне атмосферный пост, до доброй середины держащий в напряжении.
    +1 от Draag, 24.12.16 19:07

      Забыл Василий, где земля, где небо, чуть от Маринкиных слов сознания не лишился. Не знал он, как это бывает, не любил за жизнь свою недолгую никого и никогда. Забавлялся только да понимал, что женят его однажды на боярской дочке, что будет она ему хорошей женой, родит детей, чтобы род их продолжить, а там... стерпится-слюбится, как отец говаривал. А любовь? Ну, а что любовь? Это ж только в песнях поется, а он уж не безусый мальчуган был, чтоб в них верить.

      Лишь раз засомневался он в этом, когда увидел, как Вихрь, жеребец его соловый, кроет неистово статную вороную кобылу. Разозлился он на коня, сам не зная, отчего, пошел к нему, плеть для удара прибирая, да остановил его конюх Семен: постой, говорит, княжич, не видишь, любовь у них. Опешил от таких слов Василий, вскинулся, мол, что ты такое лепишь? Любовь — то когда в церкви венчаны, родители благословили, в тереме одном живут, а это ж животина, звери, блуд. А Семен ему ответил: "Наслушался ты, княжич, попа верно. Твой-то соловый ни на одну другую не смотрит, истомился весь по воронушке этой, не может без нее. Не мешай ты ему. Не всякий конь так будет, да и человек не всякий. А коли помешаешь — лютой ненавистью он тебя ненавидеть будет и однажды подведет." Усомнился тогда княжич во многом, что до этого ясным казалось, и бить жеребца не стал.

      А теперь и сам понял, ртом воздух ловя, как это, когда не можешь без кого-то.
      В лесу был он волком злым и голодным: только и желал, что войти, овладеть, напиться страстью из пересохших губ, выкупать пальцы в волосах, ниспадающих черными волнами, вырвать из груди ее высокой стон, до того ее довести, чтобы сладкой судорогой крутило ей тело — словно отомстить ей хотел за то, что проняла его дурманом любовным, так отомстить, чтобы от сладости зашлась вся.
      А сейчас, чувствуя, как прижимается Маринка к нему, как сливается с ним, как голову на плечо кладет, почувствовал Василий, будто раскрылось что-то наподобие цветка у него внутри — то теплое, что чуть не задушил он минуту назад, в каюту идучи. И выпорхнуло из этого цветка всего одно желание, и село ему на плечо теплым сполохом солнца, которое ни разу он не видел.
      Никогда ни к кому он такого желания не испытывал, а теперь почувствовал: захотел, чтоб Маринка счастлива была.

      Но закончилось все быстрее, чем он надеялся.
      Явилось откуда ни возьмись чудище неведомое, взмахнуло лапищей — вонзила змея в него зубы отравленные.
      Вскрикнул княжич гневно, заскрипел зубами — да что поделаешь, потекла отрава по венам, занемел от нее бок, засаднил.
      Был бы против него колдун какой или дракон или демон — схватил бы он саблю, заслонил бы собой Маринку, перекрестился бы да и ринулся в бой.
      Но то царь был Змеиный.
      Ну, кинулся бы он на него, ну победил бы даже — и что тогда? Спасло бы его это от яда? Сняло бы проклятие лютое с Чернавки?
      Не блистал Василий науками, не отличался знаниями, не было у него премудрости книжной, но уж чего-чего, а с царями говорить его учили крепко. Царь он хоть змеиный, хоть русский, хоть хоть заморский — всегда одного толка.
      Пересилил кое-как княжич боль, поклонился, но не до земли, ведь и сам он не простого рода был, и об этом не забывал. И сказал, за руку Маринку держа:
      — Исполать тебе, Царь Змеиный! Врут стало быть, о тебе песни наши: во много раз ты против них величественнее, во много раз могутнее. Зовут меня Василий, роду я княжеского, повиниться я перед тобой хочу. Во сыром поле, что на Желтых Водах, убил я Змея-Кровавоглаза, твоего, стало быть, подданного. Исказила его сила темная, ошалел он от колдовства черного: стал питаться одной лишь плотью человеческой, житья людям не давать. Сразил я его в честном бою, силой и храбростью. Коли хочешь ты с меня за то спросить — изволь, готов я ответ держать. Что до дерзости моей, то не было у меня в мыслях тебе обиду нанести. Но создан наш род людской не так, как твой народ — не хозяева мы сердцу своему, не вольны ему приказывать. Если же хотел ты заставить меня пожалеть — не жалею я ни о чем, бо не так страшно умереть, как жить в тоске смертной до скончания лет, зная, что не обнял любовь свою, по малодушию струсив, пусть и пред таким грозным и великим царем, как ты.
      Василий вздрогнул, чувствуя, как яд начинает жечь тело, но кривить лицо перед чудищем не стал, только облачко пара из рта вышло на выдохе.
      — Коль не врет молва о твоей мудрости и могуществе, стало быть, знаешь ты, кто я, куда иду и что ищу. Не даром из всех мне Хранитель древа книгу отдал, что путь нам указать должна. Не рано ль решил ты извести меня, великий царь? Аль не любо подданным твоим на солнце погреться, как слышал я, в старину бывало? Аль хорошо им в вечном сумраке жить? Что до Маринки и до зла, которое ты над ней сотворить желаешь, на то твоя царская воля, а от себя скажу — хоть всю ее в змею преврати, не станет она мне от того менее милой.
      И поклонился в другой раз.
  • Вот прямо аки речка слова льются. К тому же логика железная.
    +1 от Fiz, 22.12.16 00:09
  • Хода нет, ходи с бубей :D
    +1 от Вилли, 22.12.16 10:27
  • Красноречиво. История с жеребцом особенно пришлась кстати)
    +1 от Lehrerin, 22.12.16 14:13
  • Папа Василия, пожалуй, будет в ярости почище Змеиного Царя от такой-то любви)

    Классный пост
    +1 от DeathNyan, 22.12.16 14:32
  • Великолепно! Читал, затаив дыхание!
    +1 от Romay, 22.12.16 15:21

      Боль мешала Никки стрелять навскидку — интуицию перекрывало заполняющая сознание мерзкая тянучка. Раны ныли. И Никки целилась как следует, но в белесом дыму, дурманящим своим запахом, были видны лишь общие очертания противника — горбатая шляпа и широко очерченное бородой лицо крестьянина. Она даже уже не видела, что там у него в глазах — лихорадочное желание успеть или холодная усмешка победителя.
      Беннингтон не мешкал — а что ему? Действовал как заведенный автомат, только музыка получалась уж больно отрывистая. Зато ритмичная — передернул, приложился, выстрелил по силуэту дамочки, не позволяя себе клюнуть на соблазнительную гитарообразность этого силуэта и замешкаться.
      Пуля чмокнула Никки в бедро, и, черт возьми, для ее нынешнего состояния поцелуй вышел слишком горячим. Красотка пошатнулась и осела на стул, закрывший ее спинкой от новых пуль. Рука сама собой оперлась на деревяшку, а палец, вдруг обретший твердость, надавил на спуск. Крррах!
      Негр на том конце салона охнул, и ей показалось, что она прострелила ему голову. Но нет, он все еще стоял. Бой продолжался.
      Алонзо не зря торопился — все-таки девка его достала. Пуля попала в его крепкую бычью шею, по касательной, к счастью. Дыхание не перехватило, да и больно-то было не так чтобы очень. Но вот холодным дыханием смерти обдало. Еще бы чуть-чуть — и все...
Алонзо скорость 4.
Никки скорость 1.

Алонзо Попадание (80%-10%+10%)
- Ранил! (-1 рана, -1 ОД)

Никки Попадание 50% (80% - 20% укрытие - 10% ранение)
- Попала! Ранила (-1 рана, -0 ОД)

Если бы не дым, конец бы негру.
А так только рану списала.
  • Какая драма.
    +1 от masticora, 21.12.16 14:20

      Хоть сам Василий вроде как, отвечая на вопрос Франца, и распорядился всем отдыхать, его собственный роздых не клеился. Дел-то было немного — успокоил коня, почистил одежду да проверил оружие. Но простая и привычная работа, которую он за время путешествия привык делать не задумываясь, не помогала отвлечься от неприятных дум.
      Быстро перестала его занимать книга Хранителя, без особой охоты ел он кашу, без волнения слушал, о чем мастерски пел Лелислав (хотя гусляра Василий и недолюбливал, не признавать его таланта даже он не мог).
      Перебирая кольчужное полотно бахтерца и клещами подравнивая погнувшиеся от удара колечки, Василий в голове ворочал отговорки. Все они были хороши на первый взгляд, но все — как гнилые яблоки: с одного-то бока вроде красные, а по запаху чуешь, что гниль. И про то, что поход их важнее личных пристрастий, и глупо подвергать их обоих опасности, когда и так впереди чудища да кощеевские козни ждут. И про то, что он-то роду княжеского, и как бы его родители на него смотрели теперь, коли знали. И про то, что видит он, какие характеры им от рождения достались, что искры и так уже летели, как от двух сабель скрещенных, а дальше и того крепче пойдет. И про то, что он то крещеный, в Бога верит, в церковь ходит, а она? И много еще про что.
      Но каждый раз, как брался он за какую-то из этих мыслей, так кривился весь, и чувствовал, будто холодные разумные руки смыкаются на шее у какой-то живой твари, мягкой и теплой. И будто все это где-то внутри у него делается. И от этого так неприятно ему становилось, что сам не замечая, мотал княжич головой, как будто пытался то ли хмарь развеять, то ли руки те скинуть, пока хруст не раздался от ломаемой шеи этого маленького, теплого и живого существа.
      Сидел он так, сидел, извелся весь. А тут еще гусляр подливает масла в огонь, душу травит — про героев, про цариц, про любовь. Вот зачем, спрашивается, развел эту волынку: тот не осмелился, этот с ума сошел, третий на сто лет постарел... Как нарочно выбирал, подлец! И не скажешь же ничего — потому как откуда ему знать? Ну, выбрал человек песню такую, чего теперь, со всех неугодных голову снимать? Вот что бы сейчас Василий хотел — так это набраться зелена вина по самые брови, до зеленых чертей, до тошноты, вот с Фокой хотя бы можно было бы пображничать! Да только у Малаха на корабле выпивки не водилось, а про запасы Никаса Василий не знал. Так и сидел трезвый, печальный и злой.
      Ну и дошел уже до точки: не выбрал ни слов никаких ловких, ни причин важных, а все одно — больше терпеть не мог. Дослушал княжич песню до конца, отложил броню, похлопал в ладоши для порядку, подошел к Маринке и сказал:
      — Дозволь с тобой с глазу на глаз словом перемолвиться.
  • Ох, уж эти чувства.
    +1 от masticora, 18.12.16 17:54

      Рёусин принял мех из рук Хонды. Слова о том, что стоит ему выпить, и он умрет, не прошли мимо его ушей. Однако он не обольщался по поводу своего будущего. Все равно для подтверждения ему наверняка отрубят голову, а даже если солдаты и бросят его тут одного, шанс, что его найдут доброжелатели — просто мизерный. Пока рядом был Кёдзи, князь еще мог поверить в чудеса, но без него подобные надежды выглядели как-то неуместно для тяжело, скорее всего смертельно раненого воина.
      На долгие фразы сил не оставалось. Только напиться, предаться последним грёзам, сжавшись на земле от боли и постаравшись забыть о ней. Все же, юноша сказал еще кое-что.
      — Удачи, парень, — произнес он и отсалютовал Хонде мехом. — И вам удачи, Ютанари-сан.
      Его голос не звучал ни осуждающе, ни зло, ни горько. Его голос звучал тихо, как шепот камыша на ветру.
      Усилие, которое потребовалось Рёусину, чтобы помахать мехом, вдруг оказалось слишком большим испытанием для его исполосованного клинками тела, и он уронил голову в траву, так и не успев вдоволь напиться и смыть с губ ненавистный вкус крови.
+1 | Бегство в Ямато, 15.12.16 18:02
  • неееет!
    +1 от Yola, 15.12.16 18:17

      Все произошло так, как должно было произойти. Разум человека, вступающего в бой на мечах, должен быть подобен незамутненному зеркалу, чистой озерной глади.
      Рёусин приблизился к этому состоянию пять минут назад, только с изнанки. Он чувствовал себя чем-то вроде бога — он был не человеком, а всей ночью, всей погоней, всем лесом... И он оставался ими, потому что они оставались прекрасными. Прекрасной была луна и скачка, поцелуй и обмен ударами, фонтан крови из шеи вражеского командира и собственный крик боли принца, и даже каждая из его царапин!
      Да, он был богом, и его план работал, потому что не существовал. Огню не нужен план, чтобы гореть, а розе — чтобы цвести.
      Но в тот момент, когда всадник подхватил конкубину и она обняла его, Рёусин словно враз упал с неба, как будто другие боги в приступе ревности сшибли его молнией с небосвода. Ничего красивого не было в том, как госпожа Ютанари залезала на лошадь вражеского солдата, чтобы тот увез ее далеко-далеко.
      И словно в ответ на это внутреннее падение жестокая сталь вспорола грудь князя и он рухнул на земную твердь, сраженный уже рукой обычного смертного.
      И все.
      Он снова стал человеком, мальчишкой, потерявшимся где-то между деревней и лесом, бессилием и страхом, смертью и одиночеством.
      Боль из непривычного состояния тела превратилась в страшную, гнетущую силу, топчущую, колющую, режущую изнутри и снаружи, тянущую, сосущую, рвущую, не проходящую. Но сильнее боли были грусть и отчаяние.
      Пять минут назад он жил, как никогда до сих пор. А теперь он умирал.
      Случилось то, что должно было случиться гораздо раньше — его бросили все. Он остался один.
      Один на один с болью, с печалью, со смертью.
      Рёусин заскрипел зубами, чтобы не заплакать. Сутки назад у него была семья и дом. Час назад у него был мудрый советник, верный друг и непобедимый воин. Минуту назад у него был весь мир и женщина, которая подарила ему волшебную искру, спрятанную за пазуху до лучшего момента, когда он вернется на землю.
      Никакого лучшего момента уже не будет.
      Последнее открытие оказалось жестоким — ты можешь готовиться к смерти или не готовиться к ней, смерть придет к тебе, не уточняя, готов ли ты.
      Рёусин хрипло застонал от боли и обиды. У него осталось совсем немного времени и последнее, что он хотел — достать ту спрятанную искру, которая, он знал, была настоящей! Настоящей!
      Принц почти никогда не задумывался о том, что будет с ним после смерти, куда он попадет... Он и сейчас не знал, но точно, совершенно отчетливо понимал — никогда там не будет ни ее, ни искры, ничего.
      Он закрыл глаза и попробовал вспомнить вкус ее губ на своих губах, трепет двух прижавшихся друг к другу тел, сладкую, необъяснимую уверенность в том, что он — желанный, а не очередной. Но на его губах был лишь соленый вкус крови, который не давал вспомнить ничего.
      Тогда князь приподнялся на локте и, прижав руку к своей страшной ране, увидел небо, звезды, а под ними — солдата, который шел, чтобы добить его.
      Обиды больше не было — только тоска и жгучее желание сделать последний глоток жизни. Да еще сила привычки. Как ни крути, он привык быть князем за эти сутки.


      — Славный удар! — прохрипел Рёусин, кривя губы в усмешке. — Сдается мне, ты зарубил меня. Назови свое имя и дай мне напиться воды напоследок.
      Сейчас он не просил, он приказывал, как если бы это был его солдат. Залитая кровью простая юката, скользнувшая по щеке слеза — все это не имело значения. Он был даймё Ишу и собирался умереть, как даймё Ишу, получив свое последнее утешение.
      Мир вокруг немного плыл и колебался, а бледные губы князя чуть подрагивали, но это была еще не смерть, еще только слабость.
      Крик Айюны прозвучал в наступившей тишине звонко и отчетливо. Сейчас, находясь на пороге небытия, Рёусин не держал на нее зла. Было бы глупо, если бы она умерла только потому, что он сам умер, пытаясь ее защитить. Глупо и неправильно.
      Но слова, которые она сказала, были лишними и даже наивными. Намахага наверняка назначил награду за его голову, а когда назначают награду за голову, то последнюю обычно отделяют от тела. Уж это-то конкубина могла бы знать.
      Он не хотел, чтобы солдаты подумали, будто ему дороги эти жалкие минуты жизни, которые Айюна предлагала им подарить ему. Говорить было трудно, но Рёусин чувствовал, что надо что-то сказать.
      — Какая чушь! — хмыкнул принц и закашлялся. — Сюда никто не придет. Вы двое — единственные, кто все видел. А знаешь, — вдруг сказал он Зубастому. — Ведь он-то привезет Намахаге красавицу, а ты — весть о том, как погиб Шин Каца. Намахага наградит одного из вас и сделает новым командиром. Но это будет он. Ты сразил меня, но тебя запомнят, как труса, чьего командира убил мальчишка, а его — как героя, поймавшего Рыжую Бестию Хиджиямы. Все дело в ней! Его словам будут верить, его возвысят, а тебя будут презирать и обходить. Как странно! Ведь ты — герой, рисковавший жизнью, а ему всего лишь повезло. Ирония! Ирония!
      Ирония! Он хотел бы умереть с другим словом и другим вкусом на губах. Но смерть не дает выбирать блюда и кормит тем, что есть под рукой.
+3 | Бегство в Ямато, 09.12.16 00:19
  • За драму)
    +1 от Магистр, 09.12.16 00:33
  • Последнее открытие оказалось жестоким — ты можешь готовиться к смерти или не готовиться к ней, смерть придет к тебе, не уточняя, готов ли ты.
    Сколько горечи. Мне больно это читать.
    +1 от Yola, 10.12.16 20:07
  • Великолепно.
    +1 от lindonin, 11.12.16 22:35

      Настоящие мужчины не бросают слов на ветер, но и за оружие хватаются нечасто. Пустые угрозы и размахивания заряженными железками не для них — короткие веские фразы им больше по душе.
      Но уж если берутся — то не просто так, и почти всегда льется кровь, будь у них в руках ножи, револьверы или винтовки. Сегодня ее пролилось немало.
      Да, конечно, седло — важная штука, когда все твои ценности — лошадь, винтовка да шляпа, да зашитые в подкладку сто тридцать шесть долларов и сколько-то там центов, отложенные за несколько лет упорного труда. При таком раскладе седлами не разбрасываются, а если удается прижать вора, укравшего седло, с ним не церемонятся.
      И все же настоящие мужчины могут найти в себе силы остановиться в нужный момент.
      Вскоре пинта виски была оприходована, раны стрелков перевязаны, а руки пожаты. Пути Алонзо Беннингтона и Уильяма Кодди на этом разошлись. И к счастью.
Каждый получает +1 уровень, +1 очко опыта.
Алонзо -2 к репутации, любезно отданные на излечение метиса.
Эммм...
Ну вот и все).
Все раны залечили).
  • Хорошо сказал.
    +1 от Draag, 09.12.16 21:31

      Рощин не пришел в восторг ни от слов Хранителя, ни от реакции Лелислава.
      Не по сердцу был такой зачин Василию. А гусляр чуть ли не обрадовался, когда услышал, сразу по-иному слушать стал. Ох, вся их эта новгородская вольница — рассадник замашек против державы. Что про царскую власть плохого ни скажут — им словно мед в уши вливают. Давно пора прищучить северный город, да только царь Иван стар уже для такой войны. А может, и силушки у Киева не хватает — с одной стороны хану надо по усам давать, с другой, сказывали, Жигимонт поднимается в ливонских землях... Да и нечисти меньше не становится, сколько ни бьют. Где уж тут ушлых новгородцев придавить? Но ничего, погодите, выйдет и ваш срок.
      — Сказки все это, — недоверчиво проворчал княжич, усаживаясь на землю. Разводить костер Рощин предоставил своим спутникам. — Царь на Руси помазан должен быть. Кто грех такой на душу взял бы, Кощея помазать на царство!? Что-то не так тут.
      Заговорив о грехах, Василий вспомнил и о своих. А вернее, о том, как в лесу, перед тем как упасть в объятия Маринки и предаться с ней самому несвоевременному, самому опасному (если верить словам Златы и Иришки) и (что уж тут скрывать!) самому сладостному из всех своих прегрешений, сорвал с себя крест и ладанку с мощами. А после даже и не вспомнил о том, чтобы надеть обратно, так, за пазуху сунул бездумно. Да и как было вспомнить, если весь его разум без остатка занимали Маринкины спелые губы, белая шея да темные, как лихая ночка, волосы, в которые он зарывался лицом снова и снова...
      А теперь вот вспомнил про крест. Но что-то горячее и упрямое не давало родиться чувству вины или раскаянию в душе обычно набожного Василия. Снял княжич перчатки, достал шелковый шнур, стал кое-как концы сплетать, слушая, что там еще кот расскажет.
      Все же для этого сюда шли так долго.
  • А мне вот про ладанку и крест понравилось и это "что-то, что не давало родиться чувству вины или раскаянию в душе обычно набожного Василия
    +1 от Lehrerin, 08.12.16 11:20

      Зря или не зря, Док видимо знал старое правило американских ганфайтеров.
      Правило это устанавливало раз и навсегда порядок в перестрелке.
      Звучало оно так.
      "Стреляй сначала! После разбирайся."
      Револьвер сам прыгнул в руку, палец сам нажал на спуск, и Док выстрелил в прячущегося за Салли "Бревнышко" (бревном она была не только в постели, но и сейчас вела себя точно так же, даже не заметив, что ее используют, как укрытие) мексиканца. Пуля хлопнула его в висок, струя крови брызнула на гостей, бандит повалился на пол, как мешок с отрубями.
      Взметнулся хор недовольных голосов — выстрел прозвучал глухо, люди ощутили липкую жидкость, попавшую на их затылки и костюмы, раньше, чем поняли, что тут, вообще-то, произошла перестрелка.
      Мексиканец лежал мертвый: правая рука на револьвере, глаза открыты, в голове дыра. На лице его застыла последняя решимость.
      Джудит присвистнула:
      — А ты, оказывается, мастак стрелять! Ничего себе! С виду-то тихий такой...
      Пианинст, коротко оглянувшись, продолжил играть. Подумаешь, мексиканца прихлопнули. Самооборона, без вариантов.
Док Скорость 6 Пабло Скорость 5.

Док Попадание 50% (70% - 20% с учетом клише дока).
- Попал! Убил. Везучий сукин сын не сработал.

Чистая победа.

Док получает:
- 2-й уровень
- +1 очко опыта
- 4 + 1 (первый ход) + 2 (плохой) = + 7 к репутации
- Мои поздравления!
  • Спасибо за игру
    +1 от BritishDogMan, 08.12.16 09:01

      Почувствовал Василий, услышав ответ на свой вопрос, как внутри сжалось что-то, стиснутое, перекрученное, задавленное.
      — Спасибо тебе, — ответил губами одними, еле слышно.
      Отвернулся от вужалки, пошел, под ноги себе глядя. Чернее тучи, перчатку стискивал до белых костяшек, по бедру себя похлопывая, все сильней с каждым ударом. А левой рукой за ворот держался, оттягивал, как будто душно ему.
      Прошел с десяток саженей, словно и не видя, куда, зачем. Потом голову поднял — зубы стиснуты, в глазах злость, обида. Не привык княжич беспомощным себя чувствовать, привык, что на любой вызов свой ответ имеется у него. А тут как быть?
      Крепко его зацепило все это, видать. Думал, видно, на чем душу отвести, и увидел тут, как Фока скачет, будто заяц ошпаренный. Подбежал к нему порывисто, вышиб сапогом саблю, что перед этим снова кончиком в костер упала.
      — Что ж ты делаешь, дубина стоеросовая!? Аль не знаешь, что в огне у стали закалка сходит? Такая сабля была ладная, пошто ты ее в костер-то сунул, балда!? Погнется она у тебя о первый же шлем! С таким головотяпством никакого оружия нам не хватит! С чем тогда биться будем? Гусли врагов в могилу не укладывают!
      Отдышался немного, понял, что лишку наговорил, наверное, да и Фока ведь получил уже за свое головотяпство.
      Снял тогда Василий наруч с предплечья, сказал уже поспокойнее, примирительно:
      — На хоть, приложи холодное.
      Отошел немного, сел на землю, где трава еще зеленая оставалась, да и закручинился, пальцы в замок сцепив, лбом в руки уперевшись. Про Фоку и думать забыл.
      Коли не вужалка, пошел бы может, хоть одним глазком взглянуть, что на ручье делаться будет. А теперь не до того. И колется, и жжется, и крутит внутри — помирать-то и раньше не хотелось, а теперь вроде и жизнь не в жизнь.
  • Эх, бедняга-княжич.
    Хороший пост, вызывает сочувствие
    +1 от DeathNyan, 06.12.16 21:30

      Перестал княжич стрелять, видя, что никого толку от его пуль нету. Маринка, конечно, ждать его не стала, одна унеслась змеей своей тварь жалить. Вот же скаженная! Как раз бы от пуль да от стрел утопленнических прикрыл красу бедовую. Влезла она там по локти в неприятности, и первым порывом Василия было, конечно, броситься к ней на подмогу. Но он видел, что не так уж быстро и споро тащит чудовище девку черную внутрь — видимо, основные силы уходили на то, чтобы горящую руку затушить.
      — Франц! Руби ему руку! Руби! — приказал княжич, чувствуя, что иноземного рыцаря надо чуть направить, чтоб не стоял столбом под стрелами да пулями. Василий не сомневался, что чудище сможет и новую руку отрастить, но не так скоро — иначе бы уже отрастило. А им только и надо, что время выиграть.
      Сам пока бросаться на проступивших гротескным барельефом мертвецов Василий не стал, а вместо этого, хоть и покривившись, прикрыл собой и щитом своим Лелислава.
      — Играй давай! — бросил ему. Как бы ни злил его гусляр своим самоуправством, Рощин понимал, что его музыка непростая, что от нее много зависит, в том числе и то, сможет ли Чернавка не потерять голову в страшной борьбе. Понимал и то, что перебирая струны, особенно не увернешься от метательных снарядов, а значит, гусляр здорово рискует собой.
      Стрелок в черном что-то лихорадочно мастерил, Фока размахивал ножом, Мирослава воздевала руки к небу, призывая на врага новые молнии... Все шло неплохо. Пока чудовище не удивит их новым "сюрпризом". Но где-то там, за спиной, хлебал свое варево Горыныч, и с каждым его глотком шансов у поганого слизня оставалось все меньше.
  • Что бы немец без Василия делал, ума не приложу)))
    +1 от Aleksey_DanTe, 05.12.16 20:56

      Распрощавшись с Крючком, Гейдж двинул к месту сбора. Людей собралось прилично — порядка пятнадцати человек. Гейдж даже посчитать толком не успел, но было много кого. Уотч, Сэнди, Ловец — все были. А еще их ребята, Хвост со своими, хотя и видно по лицу было, что очень ему не охота идти. И Вдова тоже была. Что-то в ней поменялось, на вид, но что, Гейдж так и не понял.
      Вооружены были хорошо — были и дробовики, и винтовки, но почти у всех на лицах читалось та напряженная тоска, которая бывает у людей, не готовых к смерти.
      Зато Ловец являл собой монолит спокойствия и уверенности. Двумя-тремя фразами он придал толпе бойцов направление и из топчущегося скопища вооруженных людей это стадо на глазах превратилось в отряд. Двумя-тремя линиями от края до края улицы, чтобы не сильно мешать друг другу, если начнется пальба, сталкеры двинулись в "Одним махом".
      Их там уже ждали.
      Во дворе стояло несколько машин — Гейдж был не в курсе, из каких они банд, но народу тут тусовалось прилично. Вполне вероятно, что не все здесь были боевики — кто-то, Черепа какие-нибудь, наверняка просто послали пару ребят "посмотреть, как пойдет", чтобы быть в курсе переговоров. Особняком выделялась машина соленых мощной решеткой на носу, сваренной из труб. Возле нее дежурила пара головорезов. Гейдж не помнил кличек, но знал, что они из соленых. Да и вообще бандитов тут было много.
      У входа подпирали стену два крепких молодых парня, Гейдж тоже не знал, кто они, но наверняка из банд, что ходили под Солеными.
      — Оружие вот туда, — кивнул один из них на ящик, стоявший справа от входа. — Заходят трое, без оружия.
      — Нас четверо, — ответил Ловец.
      — Не понял? — спросил один из них. Ребятки тоже были на нервах.
      — Ваших четверо и наших тоже, — пожал он плечами.
      — Войдут только трое, — упрямо повторил парень. — Без оружия.
      — Сынок, я правильно понял, ты отменяешь переговоры? — уточнил Сэнди.
      Тот выругался и зашел внутрь.
      — Ладно, четверо так четверо, — согласился он, показавшись в дверях снова. Видать, "хозяева" разрешили.
      Обыскивали их не слишком тщательно — перочинный нож отбирать не стали, но с мачете, рвеольвером и дробовиком пришлось расстаться. Как и с рюкзаком.
      — Так ребята, — отдохните пока. — Сказал Сэнди остальным. — В каком-нибудь баре что ли на этой улице. Спокойно, спокойно, без напрягов. Дышите, гыгы.
      И они вчетвером вошли внутрь.

      

      Соленых было трое — Радиатор, их главарь, Черри и Мулат. И еще карлик, тот самый Най. Для переговоров поставили длинный стол, видимо, приготовленный специально. На нем стояли стаканы, пара бутылок и миски с закуской. У Соленых, кажется, оружия тоже не было. Но парни, что сидели вокруг за столиками, были вооружены как следует.
      Это были, видимо, в основном шестерки соленых и Кактусы, на территории которых сейчас все происходило. Никто не делал вид, что он здесь по своим делам — все смотрели на стол. У некоторых оружие даже на коленях лежало или было в руках, правда, никто ни в кого не целился.
      — За стол, — кивнул Радиатор вместо приветствия.
      Стрелка началась.
*Заранее предупрежу, что никаких шансов пронести оружие внутрь нет.
+1 | 'BB'| Wasteland. The Searchers, 27.11.16 02:42
  • Да, Ловец вообще крутой.
    +1 от Draag, 29.11.16 20:54

      — Как мне научиться стрелять быстро? — спросила как-то Никки у человека, учившего ее стрелять.
      — А тебе это не надо, — ответил он, как всегда спокойный и улыбающийся уголками губ. — Ты научись плавно. Плавно и уверенно. Револьвер — он как мужчина, как норовистый конь. Ты его приласкай как бы, но не сюсюкай с ним. Сделай ему приятно – и он ради тебя вышибет кому-нибудь мозги. А когда научишься делать плавно — скорость сама придет. Тут ведь какое дело... Если ты промазал — то неважно, как быстро ты выстрелил, сэвви?


      Ни одно из этих слов, даже его неизменное сэвви, не всплыло в голове Никки, когда она стреляла по Барри. Но рука помнила все и так.
      Барри пальнул первым — бутылка на столике разлетелась вдребезги.



До красотки долетели осколки стекла и брызги алкоголя, но она даже не заметила их.
      Большой палец плавно взвел курок, рука чуть опустила ствол, не тратя времени на тщательную доводку, палец дернул спуск чуть резче, чем обычно. Отдача приятно дернула кисть вверх.
      Барри охнул, взмахнул руками и скрылся за диваном.
      Пуля перешибла ему что-то чертовски важное в груди, хотя сперва ему показалось, что все ничего и что он сможет продолжить схватку. Было не столько больно, сколько обидно — всю жизнь засаживал цыпочкам, а эта сука сама ему всадила в душу-мать. Он попробовал встать, изогнувшись и упершись ногой в диван, но ничего не вышло. Внезапно, воздух в груди кончился, а вместе с ним кончилось и время. Барри отчетливо понял, что если он сейчас выдохнет, то уже больше не вздохнет. В голове его осталась одна последняя мысль. Потом, как ни страшно было это делать, Барри выдохнул. А потом все кончилось.

      Когда бандит перестал корчиться и елозить ногами по полу и предметам мебели, в салуне повисла тишина. Ее нарушили приглушенные голоса двух мужчин.
      — Это кто был-то?
      — Да этот тот прыщ, что посетителей избивал в "Суит Хэвн". Ларри или Гарри... Кстати, надо будет зайти туда теперь.
      — А это что за цыпа вообще? Кто такая? Она местная?
      — Спроси у нее сам, хы-хы-хы. Но я бы не стал...

      Потом Бобби, пианист, с белым, как полотно лицом, сидевший на винтовом стуле, подтянув колено к животу и закрыв голову руками, встал и со словами "К черту!" тремя глотками выхлестал полбутылки джина, стоявшие рядом на столике. Похоже, вся эта история, начавшаяся с "одолжи табачку", а закончившаяся дырами от пуль, его порядком потрясла.
      Прикончив бутылку, он кашлянул, похлопал себя по щеке и развязно объявил, обращаясь к Никки:
      — Мэм! Я должен заявить! Вы были великолепны! Следующая песня посвящается Вам! — он поклонился и зачем-то безбожно приврал:
      — Я написал ее сам!
      А потом сел и заиграл снова.

      ♫ ссылка
Барри скорость 4, Никки скорость 3.

Барри попадание 60% (-20% за стол)
- Мимо!

Никки попадание 40% (-40% за укрытие и подвижность)
- Попала. Наповал.

Барри: последняя мысль по желанию.

Никки получает:
- 2-й уровень.
+ 1 очко опыта
+ 3 к репутации
- Мои поздравления!

  • Пианист хорош.
    +1 от Огъ, 29.11.16 11:32

      Пасмурный выдался тогда денек, хотя многие потом врали, что солнце шпарило, мол, такая жара была, что рельсы трещали, ну знаете, все вот эти вот бредни от людей, которые там близко не были и ничего не видели.
      А настоящих свидетелей было, может, человек пять. Поезда ждали, потому что тучи собирались. Но все равно все вышли, потому что сил не было на вокзале сидеть.
      Душно было убийственно. Было то предгрозовое состояние, когда у субтильных барышень раскалывается голова, а старики надираются в стельку. Самое тяжелое время — воздух как будто наваливается на тебя, как будто душит, ждешь этого дождя ждешь, а он все не начинается. И отвратнее всего — когда так и не начался. Несколько капель упало — и все. В Нью-Мексико такое частенько бывает. Прямо плакать хочется в этот момент — так ждешь этой прохлады, этой свежести, а она не приходит.




      Теперь вы понимаете, почему люди не разбежались и не зашевелились, когда на станции показались два челвоека с винтовками в руках. Ну и что такого? В этой части штата у многих при себе оружие имелось. А коли люди с катушек съехали и средь бела дня друг друга нашпиговать свинцом решили — да пускай. И правда тут умом тронуться можно.

      Но на самом деле оба человека, сходившихся в тот злополучный денек на переезде во Флэгстоуне (дорогу там построили полгода назад) делали это с вполне холодной головой.
      Мистер Маккой, отринувший правила честного бизнеса, занялся бизнесом нечестным, и очень на этом поднялся. Шантаж, захват, вымогательство — чем дальше на запад, тем проще было вести дела такими методами. Крупная рыба съедала мелкую и все они не брезговали планктоном в фермерских шляпах. Маленьким людям трудно было защитить себя.
      Трудно — но осечки случались. Одна произошла как раз в этих Богом забытых краях — несколько скваттеров объединились и отказывались продавать свою землю. Но то, что Бог забывает, Компания подбирает.

      Эндрю вообще-то приехал сюда навестить родственников, да и ввязался в междоусобицу. Сначало-то казалось, чего там, так, с винтовкой постоять пару раз, скот там посторожить, пальнуть в конокрадов для острастки. Потом сгорел сарай у одного ранчера. Потом одному парню пришлось ногу отрезать, когда ее выстрелом из дробовика размочалило основательно. Потом... Потом... Закрутилось. И вот он уже почти что лидер кучки скваттеров и скотоводов, отстаивающих свои права. Маленькая чужая война, на которой он вдруг стал предводителем.
      А перед ним — вражеский предводитель. И, похоже, договориться не получится.

      Вот и первые капли упали на землю. Пока что дождевые.
Пасмурно.

Карта:

Упс! Два винтовочника и всего одно укрытие.


Поезд прибывает после завершения 7-го хода (считая ходы перед бурей).

Маккой — 3 ярда до штабеля дров или до прохожего 2.
Эндрю — 2,5 ярда до прохожего 5.

Первый ход у Маккоя.

У Маккоя помимо винтовки еще револьвер.
  • Шикарная завязка, предрекающая драматический конец
    +1 от grighoul, 28.11.16 02:12

      Строго говоря, это была типичная "война шлюх". Такое часто случается в городке, где есть клиенты с деньгами, но нет маршала с яйцами, способного держать в узде расшалившихся фей.
      Война между "Суит Хэвн" на Второй и "Бьюти Трежери" на Третьей улицах была долгой и велась с переменным успехом. Стороны не гнушались использовать такие низменные средства, как вылитые в кадку с простынями чернила или подброшенный в слуховое окно в разгар "рабочего вечера" пчелиный улей.
      Эта тягомотина длилась, пока не появился Барри. Его идея была до простого гениальной — мадам из "Бьюти Трежери" платила ему сотню долларов в неделю, за то, что он пару раз приходил в "Суит Хэвн" и избивал кого-нибудь из гостей до полусмерти (а мог и девочке в глаз заехать за компанию). Должность вышибалы в "Суит Хэвн" стала вакантной, после того, как этот олух полез с дубинкой на Барри, человека с револьвером. Ба-бах! Самооборона, дамочки.
      Постепенно "Суит Хэвн" стал терять клиентов.
      Нужны были срочные меры. Никки как раз и была такими срочными мерами.

      У Барри в городе были дружки, и не так-то просто оказалось застать его без них. Но девчонки из "Суит Хэвн" рассказали ей, что Барри по какому-то дурацкому не то суеверию, не то правилу, не тратит деньги в "Бьюти Трежери", а ходит в "Трайпл Рест" на шестой улице. Обычно, по пятницам, потому что в этот день ему отстегивают наниматели. Туда она и направилась.

      Название "Трайпл Рест", видимо, заключало в себе простенькую шараду и, должно быть, означало "выпить-поспать-потрахаться". Место это было самое обыкновенное, не чета тем двум, у которых вышел раздор, и потому осталось пока что нейтральной территорией.
      Полумрак, свечи, тапер, терзающий старенькое фортепьяно для создания "приподнятого" настроения у клиентов.
      ♫ ссылка
      Местные девчонки, разглядев Никки и почуяв ее породу, напряглись, одарили ее недвусмысленными взглядами и едва не зашипели. Конкурентка? Новенькая? А может, она кошка, гуляющая сама по себе, которая пришла на готовое, подцепить кого-то из их клиентов?



      Впрочем, взгляды — не пули, мозги не вышибут. Тем более, что джентльмены, сидевшие на диванах, и правда с интересом смотрели на Никки. И на ее револьвер тоже.
      Не успела красотка перевести дух и накатить, как двери отворились, и на пороге появился Барри.

      Бандит был вполне доволен жизнью. Бей морды, получай за это доллары, живи в свое удовольствие, весь городок в твоих руках, тем более, что маршалу тоже кинули на лапу. А отцы семейств, которым Барри начистил нюх, не спешили на весь город кричать о том, где именно это произошло, и поднимать шум. Если же они обращались к маршалу в частном порядке, тот рекомендовал им пользоваться услугами других заведений.
      Все складывалось просто чудесно, была пятница, и Барри всю дорогу до "Трайпл Рест" думал только о том, провести ли время с одной из знакомых цыпочек, или попробовать какую-нибудь новенькую. Ну, а как вошел, так сразу "новенькую" и увидел. Но что-то в ее глазах и в позе (и, возможно, в положении руки у самой рукояти револьвера) подсказало ему, что она здесь не для его ублажения, и что этот вечер стремительно перестает быть томным. Чертовски захотелось затянуться папироской.
Полумрак!!! — меткость понижена на градацию.

Первый ход у Никки.
Никки: До столика с алкоголем 5 ярдов (можно сразу же за ним укрыться). До дивана 3 ярда.

Барри: 1,5 ярда до дивана (справа). До фортепьяно с табаком 5,5 ярдов.



У обоих револьверы.
  • Ах, как романтично.
    +1 от masticora, 27.11.16 17:17

      — Для меня честь принять ваш меч, господин, — сказал Шин.
      "Для тебя это смерть", — подумал Рёусин.
      В ударе, который он нанес, была своя извращенная красота. Обман формально не был обманом. "Кому я могу отдать меч?" — всего лишь вопрос, который не обязывает подставлять горло под клинок. Этот удар был из тех, что не стал бы хвалить Годзаэмон, но оценил бы Кохэку.
      Юноша почувствовал дрожь, прошедшую по телу Кацы, и то, какой силы это был человек. Словно приказать срубить могучий дуб. Нет, словно самому его срубить. Щемящее чувство непоправимости на том месте, где должен быть триумф мальчишки, перехитрившего и сразившего бывалого воина.
      Ночь разворачивалась дальше, сверкая клинками. Окура даже не успел подумать о том, как мало у него шансов против двоих (или все же троих?) противников. С взвивгом разошлись клинки, зазвенел ускоряющийся размен. Даже несмотря на то, что царапины в горячечном азарте почти не замедляли порывистые взмахи князя, трудно было в темноте что-то сделать защищенному броней самураю — такие же удары, что жалили тело юноши, оставляли безобидные зарубки на лакированых стальных пластинах воинов Намахаги.
      Два меча дают кое-какое преимущество, но никто и никогда не учил Рёусина драться одному, без защиты, против двух конников в доспехах. Вспомни князь Окура, что еще сегодня утром его просто поколотил какой-то Ханнпейта, все бы пропало, но он и этого не успел — после очередного взжвзжих на голом инстинкте отмахнул клинком, отведя руку для нового удара раньше, чем понял, что попал.
      Это был еще один из красивых извивов сегодняшней ночи. А потом пришла Боль и ночь чуть не закончилась.
      Юноша закричал и это было не рычание рассерженного тигра и не рев вулкана. Это был крик мальчишки, которому блестящей стальной полосой, острой как бритва, вскрыли бок.
      — Оооааа! — кричал Рёусин, выдыхая чистую боль — без обиды, без ненависти, только боль. Он должен был кричать, чтобы не потеряться в этой боли и не зажаться под новыми ударами. У него не было времени отступать и зажиматься. Отчего-то он знал, что нельзя останавливаться, все должно идти быстрее, быстрее, пока не кончится, но не замедляться.
      Исторгнув первую, самую злую боль через крик, и отразив очередной натиск, Окура, словно стрелу, бросил В своего противника вопрос, который сорвался с языка опережая возникающий в голове план:
      — Готов к смерти?
      Рёусин не сомневался — Зубастый готов и умереть и убить. Но после такого вопроса он не будет сомневаться, что следующий удар "коварный князь Окура" нанесет по нему. А план Рёусина был в том, чтобы поразить его коня и, оставив его усмирять взбесившуюся от дикой боли и ослепшую на один глаз скотину, с места в карьер рвануть навстречу четвертому врагу. Если тот поскачет прямо, не сворачивая, им обоим конец — они разобьются друг об друга в лепешку. Но если тот отвернет, мощная кобыла онны-бугэйси (хотя какой онны-бугэйси? Отныне это лошадь годзаэмона) легко опрокинет то, на чем он едет.
      С таким замыслом Рёусин, в мысли уже почти летящий к тому, четвертому, задал зубастому свой нелепый вопрос.
      Ведь все самураи готовы к смерти.
      Все те, кого знал Рёусин, кроме одного.
      Кроме него самого.
      В тот момент, когда заметил, как тот, четвертый, остановился рядом с мален