Набор игроков

Завершенные игры

Форум

- Общий (10331)
- Игровые системы (5089)
- Набор игроков/поиск мастера (30697)
- Конкурсы (6546)
- Под столом (19190)
- Улучшение сайта (5658)
- Ошибки (2744)
- Для новичков (2848)
- Новости проекта (7464)

Голосование за ходы

 
– Всё не так уж плохо, не так ли? – хмыкнул Уэсли, допивая свой чай.
Сказал и сразу подумал о том, что девушка едва не простилась с жизнью всего каких-то десять минут назад. Он дождался, пока Шарлотта встанет из-за стола и поспешил за ней следом. В ответ на предложение нарисовать его потрет, Уэсли немного смущённо тряхнул головой, однако, задумавшись и как следует оценив перспективы, поспешил отозваться:
– Возможно когда-нибудь. Я не слишком люблю позировать.

Следующий выпад Шери и вовсе застал офицера врасплох.
– Диана? – недоумённо переспросил.
И тон адъютанта сам по себе сказал девушке многое. Уэсли в высшей степени изумила сама возможность такого предположения. Более того, в его голосе явно сквозила идея невозможности даже мысли о подобном контакте, пренебрежение на грани лёгкого отвращения.
Официантка и правда не отличалась особенной привлекательностью – румяная, полноватая, она явно не особенно ухаживала за собой, что вкупе с излишними простотой и назойливостью производило не слишком благоприятное впечатление.
– Я просто стараюсь быть вежливым, – отозвался в конце концов парень, как показалось Шери, несколько раздражённо.
– Удачного дня, мистер Андерсон! – донеслось жизнерадостное напутствие вслед уходящим из кухни.
Уэсли поморщился.

Остаток пути они преодолели в гнетущем молчании. В приёмной комендатуры на этот раз дежурил новый, незнакомый Шарлотте, охранник. Совсем молодой ещё парень, со скучающим видом разглядывавший хмурый пейзаж за окном. При виде новой сотрудницы он подобрался, всеми силами стараясь ничем не показывать своего удивления.
Уэсли кивком указал девушке на кабинет коменданта, а сам пошёл по коридору куда-то вглубь здания.

Хэл Рейнарт уже сидел в своём кресле, потягивая очередную сигару. Выглядел он бодрым и отдохнувшим, а и без того густая щетина, казалось, значительно выросла со вчерашнего вечера.
– А, мисс Виллоу, – протянул он при виде Шарлотты. – Вижу, мистер Андерсон всё же соблаговолил выступить сегодня вашим личным эскортом.
Он понимающе усмехнулся.
– Рад, что вы нашли общий язык. Однако, опаздываете. Уже всё готово, – комендант призывно махнул рукой на установленный перед столом полноценный мольберт, около которого кто-то на маленькой табуреточке старательно разместил палитру, кисти и краски. – Я не могу позировать целый день, к превеликому сожалению, мне иногда всё же надо работать. Поэтому просто буду принимать подобающие героические позы, когда это будет необходимо.
Рейнарт жизнерадостно рассмеялся.
– Как прошла первая ночь на новой земле? – как ни в чём не бывало спросил комендант. – Этот тропический воздух словно создан для здорового сна!
- Шери и комендант наедине в кабинете.
+1 | Левиафан, 04.11.2017 01:53
  • А я все же буду ждать продолжения!
    +1 от Та самая, 08.11.2017 00:07

Уильям понуро брёл сквозь дождь к домику, вспоминая произошедшее.

Эти шары с зубами оказались совсем неплохи. Даже несмотря на то, что истребитель словно чувствовал мысли пилота и всеми силами старался способствовать выполнению запланированного манёвра, в конечном итоге этого оказалось совсем недостаточно. Преследователи игнорировали законы физики, они, казалось, могли моментально и без необходимости в торможении изменить направление. Подобная неумолимость угнетала, лишала желания пытаться превозмогать. Но он, тем не менее, пробовал. Пытался всеми силами спасти маленький самолётик, оправдать возложенное на него доверие, не подвести. Даже тогда, когда пасть одного из преследователей сминала крылья и фюзеляж, Уилл не сдавался, но какое это в конце концов имело значение? Он снова не справился. И осознание этого факта его угнетало.

Он почти не слушал болтовню Глисса. Он что-то неразборчиво пробормотал в ответ на вопросы Ники. Ещё одна мысль не давала покоя – попытавшись ответить, он обнаружил, что универсальный язык, так удачно появившийся невесть откуда, туда же и испарился. Остался в лабиринте, вместе с его ужасами и создателем. Это расстраивало. Ника пыталась говорить на английском и он, пусть и не без труда, разбирал смысл её слов... Но это не шло ни в какое сравнение с недавним безграничным общением, которое предоставлял лабиринт. Уилл ухмыльнулся – похоже он был прав относительно того, что путь может оказаться приятнее цели. Этот лес, эти домики… Всё выглядело как-то умиротворённо, вполне обыденно и даже невзрачно.

Впрочем, Уильям умел радоваться мелочам. Неторопливо идя вслед за Никой к ближайшему дому, он вдыхал полной грудью воздух и, задирая голову, подставлял разгорячённое лицо каплям дождя. В здание он вошёл даже с некоторой неохотой. Дальнейшие события выглядели странновато даже по меркам лабиринта – причём странность здесь заключалась именно в вопиющей обыденности, которая разительно контрастировала с недавними приключениями. Какая-то заспанная девочка, которая тараторит не переставая о необычных вещах.
К непонятным разговорам Уильям привык, но теперь они сопровождались ещё и непонятным языком… В общем, он облегчённо вздохнул, когда девочка подключила свой переводчик. И снова напрягся, когда появился местный лекарь и официант в одном лице. Он ошарашенно и молча разглядывал робота, думая о том, что нечто подобное, пожалуй, задолго до реального возникновения предугадали классические фантасты. Но кто бы мог подумать, что всё это когда-нибудь станет реальностью.
Уильям молча принял брошюрку, нахмурившись. Он ничего не понимал. И если в лабиринте это было нормой, то здесь – отклонением. Он был здесь чужим, со своей войной, самолётами и всем остальным. Ника наверняка впишется куда лучше.

Хотя, в размышления закралось сомнение. Люси заговорила что-то о «наших», о гуманности и полётах. Теперь Уилл понимал её. И соображал. Достаточно быстро.
Чтобы подтвердить собственные догадки, он принялся вчитываться в текст листовки, настроив её парой коротких фраз на английский. Вполуха он продолжал прислушиваться к тому, о чём говорит с девочкой Ника.

Путешествия во времени, нуль-кабины, хроно-исследователи. Уилл почувствовал, как голова идёт кругом и беспомощно посмотрел поверх брошюры на Нику. Она расспрашивала девочку о знакомых, о каких-то Богдане и Инге. Значит, до встречи с Уильямом она не одна скиталась по лабиринту. Можно подумать, это действительно важно.
Продолжил читать.
Он вчитывался в текст и от обычных, в общем-то, слов, начинали бежать мурашки по коже. Ещё не закончив изучать брошюру он уже понимал, к чему ведут эти строки, кто прилетит и что предполагается делать. Всё вставало на свои места, с холодными щелчками сходились детали прежде неразрешимого паззла.
Лабиринт Глисса – симуляция, всего лишь тест, вычленяющий способных справиться кандидатов. Они дают второй шанс смертникам, не подвергая риску реальных людей. Подумать только, какая гуманность. Гуманность, невозможная в мир победившего нацизма. Этот мир, эта девочка… Если Уилл всё-таки не сошёл с ума, то всё это доказывало слова Вероники.

Он словил себя на том, что снова размышляет в неправильном направлении. Во время этих перемещений к звёздам, в процессе… Люди сталкивались с павильонами лабиринта. С жидкой тьмой, стремящейся добраться до экипажей при помощи разнообразных чудовищных порождений. Уилл наконец понял и слова Глисса о том, что сам Глисс, скорее всего, давно уже мёртв. Значит весь лабиринт был своего рода учебкой, ультимативным курсом молодого бойца. Хм.
Уильям отложил в сторону брошюру и встал, заложив обе руки за спину и старательно размышляя. Вести космические корабли к просторам вселенной. Сражаться с тьмой, спасать жизни, помогать развиваться цивилизации. Или… Остаться здесь? Быть может ему дадут ещё один такой домик? Уильям усмехнулся. Едва ли для него это подходящий вариант.
– Отлично, в таком случае подождём «наших».
Он подумал о том, что обязательно согласится, если ему понравятся эти люди. Особенно, если Вероника поступит также. И тогда он точно потребует, чтобы их определили в один экипаж.
+2 | Лабиринт, 07.11.2017 05:07
  • Оно того стоило! Годная рефлексия, спасибо за пост и за игру! Уилл чудесен, цельный такой образ, замечательный, жаль, что поиграли недолго только...
    +1 от Texxi, 07.11.2017 05:12
  • Е-е-е! Мы сделали это первыми! Спасибо за чудесную компанию!=D
    +1 от Та самая, 07.11.2017 15:27

Мрачный стервятник, расправив крылья и выставив когти, с оглушительным криком летит на тебя.
Не поддаёшься панике, выдыхаешь. Время вокруг привычно замедляет свой ход – парящие хлопья снега практически зависают в воздухе. Ты ухмыляешься, свист верёвки отдаётся в голове оглушительным ритмом. Ритмом войны. Ты стоишь на вершине мира, на заре времён, около последнего источника света, и сражаешься с отвратительным порождением ночи. Настоящая охота. Перед тобой – добыча. Добыча, которая возомнила себя хищником. Добыча, которой ты не боишься.

Слышишь, как гулко в такт общему ритму реальности стучит твоё могучее сердце в груди.
Видишь, как медленно пульсирует едва заметная венка на шее Айлин.
Замечаешь переливающиеся холодные отблески стали – свет, отражающийся на когтях-лезвиях твари и иссиня-чёрном оперении крыльев.

Оно мчится на тебя, заполоняя собой небо, горизонт, саму реальность. Озлобленные красные глазки сходятся на тебе. Чудовище тоже замедляется, в то время как ты по-прежнему ловок и быстр. Ухмыляешься победоносно, примериваясь для решающего удара…
Когда оно снова начинает дрожать, резонировать, словно разрывая своими асинхронными рывками саму ткань реальности. Правее, левее, вперёд. Не то что быстро – короткие перемещения происходят в буквальном смысле практически моментально.

Всё-таки выгадываешь подходящий момент для броска. Практически в упор на смехотворно малой дистанции. За секунду до того, как тварь всё с тем же противным воплем бросается на тебя. Намереваешься одним броском раскроить и клюв, и хлипенький череп. Отправляешь грубый топорик в короткий полёт – невероятным образом извернувшись, гриф пропускает оружие мимо себя. Видишь, как топор скользит по камням и опасно замирает около самого края плато.

А следом оно обрушивается на тебя. На бешеной скорости изогнутые когти проходят по груди, вспарывая одежду, кожу и рёбра. Практически беспрепятственно – бесподобная абсолютная острота! Чувствуешь, как кровь хлещет из груди. Знаешь, что как минимум два твоих ребра перебиты. Терпишь, тебе не впервой. Гриф не спешит отступать. Бешено размахивая крыльями он порхает вокруг, оглушительно шипя тебе прямо в лицо. Пригнувшись, пропускаешь над головой размашистый удар, предназначавшийся для того, чтобы бесцеремонно перерубить тебе шею. Успеваешь понять, что вблизи, на земле, тварь не настолько опасна. Хотя фатальной может стать любая ошибка.

Извернувшись, идёшь на сближение. Рычишь, силясь дотянуться до тоненькой шейки противника. Вместо этого хватаешь и останавливаешь его готовую уже было подняться для замаха когтистую лапу. Мгновение боретесь – понимаешь, что физически ты всё-таки немного сильнее отродья. И тут же голова грифа вытягивается, отвратительный клюв устремляется к тебе и с мясом вырывает часть шеи. Бешено размахивая когтями и крыльями, гриф наступает, пока ты держишься, отступая, за отчасти вскрытое горло. Теряешь кровь, приказывая капиллярам закрыться, а сердцу работать чуть менее интенсивно. Стервятник наступает, в его крошечных глазках угадывается мрачное победоносное торжество. И вдруг, задрав голову, чудовище вскрикивает. Разводит крылья, отшвыривая на самый край площадки Айлин. Видишь рукоять примитивного кремниевого ножа, торчащего из-под лопатки с существа. Размахивая крыльями, оно вновь набирает прежнюю высоту. Ты смотришь на тварь… И вместе с очередным воплем в голову вторгается тьма.
Персональная информация:
- твой топор лежит на краю плато;
- можно добраться.

Техническая информация:
- временный отрицательный модификатор: тяжёлые раны ("-2 куба в пул на физические проверки");
- бросок на психическое сопротивление ментальной атаке (1- - всё очень плохо, 2-3 - терпимо, 4+ - хорошо).
+1 | Грань, 07.11.2017 03:32

Твоя кистень устремляется вверх. Слишком плавно, медлительно. Гриф легко уходит в сторону и, взмахнув крыльями, продолжает набирать высоту. Пожалуй, таким образом его не достать. Истошный визг бьёт по ушам, а это чудовище ещё и парит прямо над головами, отбрасывая на вершину скалы смертоносную тень.

Ты вглядываешься в парящий над головой силуэт. Знакомый шёпот темноты внутри головы нарастает. Ты видишь, как из недр оперения крыльев стервятника вылетают миллионы отвратительных крошечных насекомых. Какая-то крылатая, оглушительно жужжащая, мохнатая саранча, которая устремляется прямо к тебе. Ты заслоняешься невольно рукой, но каким-то образом твари добрались уже и сюда – они облепили твою ладонь, забираются под одежду, лезут в рот и глаза. Копошатся вальяжно под кожей, вместо крови текут по артериям. Везде, внутри и снаружи, миллионы перебирающих волосатых лапок…

Ты вдруг понимаешь, что катаешься по камням и истошно орёшь в луже собственной быстро чернеющей крови. Ты забылся, перестал контролировать организм. Чувствуешь в конечностях ватную слабость, внутренний ритм полностью сбит.
Поднимаешься на локте. Капли тёмной крови срываются с разодранного горла на камень. Передёргивает при одном воспоминании об отвратительных насекомых. Но их нет. Просто не существует. На фоне стального неба парит лишь одинокий чёрный стервятник.

Медленно поворачиваешь голову и видишь Айлин.
Бубен валяется около её ног на земле, а сама девушка стоит в полный рост и, задрав подбородок, смело смотрит на грифа. Ты видишь, что её до полусмерти напугал твой припадок. И, тем не менее, она стоит перед опасностью в полный рост, сжимая обеими руками рукоять твоего топора. Грязное лицо девушки прорезают дорожки слёз, синие глаза покраснели, её всю трясёт.
– Эй, тварь! – сдавленный голосом выкрикивает звонко Айлин. – Мерзкая погань!
Её голосок эхом разносится над умирающим миром. Понимаешь, что это ты должен стоять там, на её месте. И это на тебя должен среагировать, заходя в крутое пике, парящий стервятник.
Персональная информация:
- стервятник замечает Айлин;
- заинтересовывается лёгкой добычей;
- и, сложив крылья, камнем падает вниз;
- затем, чтобы расправить их у самой земли;
- и на бреющем полёте добраться до девушки.

Техническая информация:
- отрицательные модификаторы на этом раунде: тяжёлые раны (-2), сильная кровопотеря (-1), кошмар (потеря возможности использовать "Ритм");
- доступные аспекты и флаги: устрашение (1), импровизированное оружие (1), охотник (1), воитель (1), забота о стаде (1), я ещё жив(1), базовый куб (1) + опциональный куб использования кистени (1) = 8 (-3) = 5;
- бросок на Схватку:
а). Использовать в качестве приманки Айлин и атаковать тварь (2- - смерть Айлин, 3-4 - сильный урон по стервятнику, 5+ - победа);
б). Встать на пути стервятника (1- - в когтях, 2-3 - тяжёлые раны, 4-5 - серьёзный урон по стервятнику, 6+ - победа).
+1 | Грань, 07.11.2017 05:34
  • Ох, бл*. Момент истины.
    +1 от alexpsi, 07.11.2017 07:05

Вскидываешь победоносно кулак.
Толпа внизу отзывается нестройными возгласами – и без того неуверенными, но ещё сильнее притуплёнными полупрозрачным барьером.
Их пассивность не имеет значения. Ты чувствуешь, что это – последствия безысходности и апатии. Что они пробуждаются, проникаются постепенно происходящим. Теперь большинство из них объединяет кое-что кроме страха за собственную бессмертную душу. Их объединяет пока ещё слабая, лишь зарождающаяся, однако крепнущая неуклонно вера в тебя. В этот холодный сумрачный час замёрзшим и до полусмерти затравленным людям как никогда нужен настоящий охотник.

Ты ослабляешь узел и, поддавшись порыву, целуешь Айлин. Страстно и горячо, но девушка, тем не менее, не приходит в себя. Не шевелится, не отвечает. Вглядываешься в лицо, в чуть подрагивающие веки. Ей что-то снится. Что-то плохое.
Поднимаешь на руки почти невесомое тельце. Идёшь по тропе, спиралью змеящейся к самой вершине одинокой скалы. Тени больше не шепчут. Они остались там, внизу, у земли. Путь к вершине кажется тебе необычайно лёгким и светлым.

Бредёшь беспрепятственно. Айлин на твоих руках вздрагивает время от времени. Стонет. Однако, по-прежнему не спешит просыпаться. Преодолев половину пути, ты оглядываешься. Смотришь вниз, на землю, с неподвластной никому кроме тебя чудовищной высоты.

Кажется, ты можешь видеть отсюда мир. Лагерь людей, в слепой надежде ютящихся у подножия недостижимого маяка. Бесцветный серый лес – ровные ряды снежных елей и сосен. Взгляд скользит дальше, к линии горизонта… И что-то внутри тебя обрывается. Ты видишь тьму. Она наступает непроницаемой стеной ночи – и там, за границей, лишь полностью укрывающий ландшафт клубящийся иссиня-чёрный туман. Она неторопливо продвигается вперёд с неторопливостью опытного охотника. Там, за чертой, туман скрывает даже бесцветные небеса. Словно по ту сторону мрака нет ничего. Словно он пожирает реальность, уничтожает всё живое и вбирая в себя души бесчисленных жертв. От одного этого вида бегут мурашки по коже. И, кажется, что тьма наступает симметричным полукольцом.

Тебя подстёгивает пугающая догадка – почти бегом устремляешься вдруг вперёд, по спирали, на другую сторону скалы. И там – тоже тьма. Клубится, ползёт. Одновременно со всех сторон. На самом деле это не полукруг, вовсе нет. Это замкнутое кольцо. Окружность, центром которой определённо является одинокий маяк. Последний островок жизни среди океана ожившего мрака, площадь которого с каждой секундой чуть-чуть уменьшается.
Бешено колотится сердце от осознания безысходности. Люди не просто летели на свет, подобно безмозглым ночным мотылькам. Они бежали наперегонки со тьмой со всех сторон мира, двигаясь в единственно доступном для отступления направлении. Пока не встретились друг с другом в самом центре масштабной ловушки. И, подавленные безысходностью, опустили руки и принялись ждать.

И ты со всей ясностью понимаешь. Выхода нет. Только вверх и вперёд. Ты не можешь позволить себе отступить, сдаться. Ты не можешь просто убежать прочь от медлительной тьмы. Капкан, чудовищная безвыходная ловушка. Вопрос лишь один. Окажется ли её для одного Орфа достаточно?
Твоё тело дрожит от странных воспоминаний. Неправильных, до поры до времени подавленных и запрятанных в самые тёмные уголки твоей памяти. Смутная череда образов пролетает перед внутренним взором – некоторые из твоих прошлых жизней и смертей. Слишком смутные, чтобы ты смог разглядеть что-то конкретное, но, тем не менее, достаточно яркие для того, чтобы наполнить твоё сердце уверенностью. Ещё есть надежда. Всё никогда не потеряно до тех пор, пока ещё дышит хотя бы один готовый бороться охотник. Продолжаешь подъём.

Десяток шагов – и тропа выводит тебя на вершину скалы. Почти идеально гладкое плато, на самом краю которого притаился ещё один практически неприступный отвесный утёс. Словно вторая ступень восхождения. Ступень, которая, впрочем, тебе уже не нужна.
Высота завораживает. Кажется, протяни руку – и зачерпнёшь горсть такого близкого и неправдоподобно бесцветного неба. Медленно планируют со стальных туч хлопья девственно чистого снега ¬– снежинки испаряются, едва касаясь тёплого камня. А точно в центре плато, в непосредственной близости от утёса, на выточенном из камня искусственном пьедестале, ослепительно полыхает чистый огонь. Полыхает прямо на камне – без материала, без дров, без подпитки. Источник света. Единственный уцелевший на этот жалком клочке разрушающейся реальности.
Достижение "Память предков".
Флаги: добавить 1 собственный и 1 выбрать из базового набора первого круга.
Очки: +2 очка на черты\аспекты (два всего, распределить произвольно).
Уровень -> 3.

Техническая информация:
- отрицательный модификатор "Воздействие тьмы" снят.

Дополнительная информация:
+1 | Грань, 04.11.2017 00:58
  • Это великолепно.
    +1 от Деркт, 04.11.2017 01:04

Уэсли снова прислонился плечом к косяку и принялся ждать, не показывая, впрочем, ни малейших признаков нетерпения. Шери видела, что её вид, растрёпанной и в обнимку с подушкой, офицера изрядно повеселил, но тот, в полном соответствии со своими привычками, предпочёл промолчать. Сегодня он вообще казался куда более приятным, вежливым и открытым, чем вечером накануне.
Он так и не зашёл в прихожую, терпеливо ожидая Шарлотту у входа. Когда та наконец появилась, с ног до головы окинул девушку долгим оценивающим взглядом и, закончив осмотр, задумчиво хмыкнул. Хотел что-то сказать, но передумал, зашагав вместо этого вместе с девушкой в направлении паба.

– Точно не развлекаются, – нахмурившись, уверенно откликнулся Уэсли. – Я постараюсь разобраться с этим.
И, подумав, добавил:
– Хэл наверняка будет в ярости. Он очень нетерпим к нарушителям комендантского часа.
Главная и, возможно, единственная улица колонии снова показалась Шери необычайно пустынной – на этот раз даже случайный отряд патрульных не попался ей невзначай на глаза.
– Шахтёры уже давно на работе, – словно прочитав её мысли, пояснил Уэсли. – Большинство моряков тоже отчалило ещё до рассвета.

Они приблизились к заведению, на грубой вывеске над крыльцом которого по-прежнему был изображён всё тот же неуклюжий левиафан. Внутри оказалось на удивление светло и даже уютно – вдоль окон тянулся длинный ряд четырёхместных столов, а высокие табуреты около стойки словно специально предназначались для одиноко завтракающих посетителей. Такой, впрочем, обнаружился всего лишь один – какой-то заросший тип в грязной дождевике медленно уплетал яичницу, то и дело проводя вилкой по тарелке с противным режущим звуком. За стойкой маячила миловидная краснощёкая женщина в униформе официантки и с бэйджиком «Диана» на огромной груди. Причём вместо точки над «и» было старательно вырисовано небольшое сердечко.

Колокольчики на двери весело звякнули, приветствуя посетителей. Диана подняла голову и, радушно заулыбавшись, принялась разглядывать потенциальных клиентов. Заросший тип лишь вздрогнул при звоне, но даже не обернулся.
Уэсли кивком указал на один из свободных столиков. Кивком скорее вопросительным, чем приказывающим. Дескать, можем выбрать любой на твой вкус. И подошёл к стойке. Непринуждённо облокотившись на неё, он некоторое время с ухмылкой наблюдал за откровенно ошалевшей при виде Шарлотты официанткой. Диана совершенно бесцеремонно пожирала девушку взглядом – долго и до неприличия тщательно.
– Мне как обычно, – требовательно произнёс адъютант. – Ваш лучший чай для мисс Виллоу и… Что она захочет на завтрак. Запиши на мой счёт.
– Мисс Виллоу, значит? – заговорщески улыбнувшись Уэсли, переспросила Диана. – Конечно, мистер Андерсон. Сделаем в лучшем виде.

Уэсли отошёл от стойки и вернулся к Шарлотте.
– Закажи что-нибудь поесть, не стесняйся. Диана – исключительно милая женщина, через пару минут она к тебе привыкнет, – мужчина оглянулся на улицу через окно. – Я отойду на пару минут. Комендант поручил мне проверить одного типа, его дом совсем рядом, через дорогу. Надеюсь, ты в моём отсутствие не попытаешься убежать.
Улыбнулся обезоруживающе. Уэсли определённо мог считаться по общепринятым меркам весьма привлекательным и, кроме того, на нём просто отлично сидел офицерский мундир.
+1 | Левиафан, 01.11.2017 02:11
  • Сердечко вместо точки над "i"! =D
    Это кое-что мне напомнило]] И пост, конечно же, атмосферный и замечательный всем.
    +1 от Та самая, 01.11.2017 02:31

– Но как..?

Уилл замолчал. Всё это было какой-то бессмыслицей. Бессмыслицей, о которой эта девушка, Ника, говорила с восхитительной непринуждённостью.
Как такое возможно? Ведь Уильям жил в своём времени, совершенно точно зная, что именно оно – настоящее. Прошлое уже стало историей, будущее было пока что лишь предсказаниями и пророчествами. И между ними существовала реальность. Его реальность, пусть и не лучшая, но единственно верная.

Если Ника утверждает, что она из будущего… Чтож, тому были некоторые свидетельства – её странная одежда, причёска, манеры. Но если будущее существует и оно уже состоялось, то за что они сражаются в 1940 году? Зачем всё это, зачем умирают его друзья и знакомые?
Пальцы Уильяма против воли сжались в кулак. Нить его размышлений ослепительной молнией прервала страшная мысль. Если его знакомая действительно из двадцать первого века, то…

– Кто победил? – он оказался на ногах практически моментально, не обращая внимания на то, что разливает вокруг недопитый чай.
Схватил девушку за плечо, разворачивая к себе и требовательно заглядывая ей в лицо.
– Если ты из будущего, то ты знаешь, чем закончилась война. Кто одержал победу? Британия..? – Уильям вдруг понял, что впервые за долгое время боится. До смерти боится ответа.
Её разрез глаз. Азиатский. Японский?
Всё внутри оборвалось. Неужели рейх всё-таки сокрушил силы союзников?
+2 | Лабиринт, 31.10.2017 01:55
  • Ох... Пробрало.
    +1 от Texxi, 31.10.2017 03:12
  • Очень правдоподобный отыгрыш! Драма во взгляде, драма в словах, я прямо явственно представляю себе этого человека.
    +1 от Та самая, 31.10.2017 14:03

Вьюга, которой, казалось, не будет конца, нехотя успокаивается. Тёмные фигурки людей разбредаются в разные стороны, отмечая свои пути цепочками глубоких следов. Внутренний дворик пустеет всего лишь за несколько коротких минут. Лишь полыхает, постепенно выгорая, часовня, и в мрачных отсветах внушительного кострища продолжают неподвижно лежать на снегу бездыханные тела.

Дункан.
Они, как рыцарь и обещал, ушли на рассвете. Командир собрал по всему замку жалкие остатки своего гарнизона и, реквизировав для нужд империи лишь немного припасов, пустился в путь с первыми лучами восходящего солнца. Снег весело поблёскивал на ярком свету, издевательски безоблачное по-зимнему синее небо словно нарочно контрастировало с бушевавшей накануне вечером вьюгой.

Сам Дункан бредёт во главе колонны, прокладывая своим людям тропу. Совсем немного их осталось, меньше половины, всего-то шесть человек. Поголовно угрюмые, подобно своему немногословному командиру, идут след-в-след, невольно прокручивая в памяти чудовищные события предыдущей ночи.

Рыцарь, опустив голову, вспоминает. Как уйдя со двора, он первым делом направился в покои леди Астории. Как стоял около забившейся в самый угол кровати девочки, тщетно пытаясь объяснить ей, что происходит. Он говорил, что ей как никогда теперь нужна защита, что он и его люди могут помочь. Естественно, юная леди Уинтворт ему не поверила. Она боялась его – скорее всего, в глубине души ненавидела. Она молча трясла головой, в то время как в её глазах проступали горячил слёзы. Он отлично понимал её. И всё же почему-то надеялся, что та поверит ему и послушает.

После смерти Преподобного всё казалось каким-то другим. Даже привычный хруст снега под ногами, даже вырывающиеся изо рта при дыхании облака горячего пара. Дункан не мог перестать думать о том, была ли действительно столь абсолютна истина самоуверенного жреца. Ведь если хоть на мгновение допустить, что тот ошибался… Что видения, которые видел сам рыцарь в огне, были лишь плодом его распалившегося воображения… Тогда становилось совершенно очевидно, что они делали под влиянием Преподобного воистину страшные вещи. Дункан уже не так уверен в себе – ему кажется, что даже его собственная память теперь сбоит и подводит. И, тем не менее, он просто не имеет права сдаться сейчас. Он должен вывести людей, дотащить их, если это потребуется, хоть на себе, до занятого империей Эредина.

– Сэр, – робкий голос одного из солдат прерывает размышления рыцаря.
Тот, заранее ожидая худшего, медленно оборачивается.
Вместо слов солдат молча указывает куда-то назад, в хвост колонны. Дункану не нужно всматриваться до рези в глазах в белоснежную даль – он и так знает, что хочет показать ему подчинённый. Сам он заметил преследователей чуть больше часа назад. И предпочёл бы, чтобы солдаты как можно дольше оставались в блаженном неведении.
Ведь там, вдали, отчётливо виднеются жутковатые силуэты. С неумолимой неторопливостью они тащатся по ещё горячему следу отряда, способные двигаться с одной скоростью напролёт недели и месяцы. Дункану хватило одного взгляда, чтобы опознать рваные и ассиметричные движения падальщиков. Увидев такое однажды, больше уже никогда не забудешь.

Вместо ответа рыцарь благодарит зоркого солдата коротким кивком и, рявкнув, подбадривает своих подопечных:
– Скорее, шевелите конечностями!
Он смотрит на имперцев снизу-вверх, с чрезвычайно самоуверенным видом. Если они поверят в него, то, быть может, заодно поверят в себя. Развернувшись, Дункан начинает продвигаться вперёд почти вдвое быстрее. Хоть и прекрасно знает, что падальщики доберутся до них гораздо раньше, чем на горизонте хотя бы появятся башни замка такого далёкого и практически недосягаемого теперь Эредина.

Дрег.
Коробейник всегда знал одну истину: тот, кто достаточно долго и упрямо ищет что-то в правильном месте, рано или поздно это что-то найдёт. С самого рассвета Дрег вот уже несколько часов без устали перелопачивает снег на заднем дворе. Стальные тучи развеялись, сугробы издевательски сверкают и серебрятся вокруг – мир словно нарочно пытается всеми силами вытеснить из памяти любые воспоминания о миновавшем кошмаре.

В конце концов, усилия коробейника увенчиваются успехами – не обращая внимания ни на что, Дрег копает, копает руками в грубых варежкам. И вспоминает события совсем недавно завершившейся ночи. Не взирая на близость и сохранность своего рюкзака, торговец долго не мог уснуть, а если и проваливался в кратковременное забытье, то нещадно стонал и ворочался. Мрачное пророчество жреца Урфара не выходило из головы – тревожные сны Дрега были полны чумных зверей и очищающего огня, бушующей вьюги и отдалённого смеха всевидящих богов суровых Севера. Из бездны кошмара на него с укором взирали Флинт и Эйты, заливался лаем, облизывая лицо, ещё живой и такой бесконечно жизнерадостный Шваркс. Дрег метался во сне, покрываясь испариной, а, едва открыв глаза, подорвался с жёсткой кровати и бросился, ни минуты не медля, на поиски. В конце концов, он всё же обнаружил то, что искал.

Коробейник медленно поднимается. На руках он держит тёмную и превосходно сохранившуюся на холоде тушку дворняги. Никогда не унывавшего Шваркса, весёлая мордочка которого теперь раскроена изуверским ударом топора. Выпрямившись в полный рост, Дрег наконец-то чувствует себя немного спокойнее. Он уже ничего не может сделать для своего хорошего, быть может лучшего, друга. Только устроить подобающие похороны и надеяться, что для верных собак у северных богов припасены своя Тропа и свой счастливый Очаг.

Дрег сожжёт друга прежде, чем отправится в путь. Он пробудет в замке ещё несколько дней и лишь затем, тепло попрощавшись с Юргеном, Максом, леди Уинтворт и бесчувственной Санией, в одиночку отправится дальше. Те попросят его остаться, ещё хотя бы чуть-чуть подождать, но коробейник лишь улыбнётся в бороду и, забросив рюкзак на плечо, побредёт. Ведь он почувствует, что время пришло. Что совершенно необходимо выдвигаться прямо сейчас, что его убивает каждый лишний день промедления в этом чёртовом замке. Лишь дорога поможет Дрегу восстановить душевное равновесие – снова один, снова в пути, снова с верным рюкзаком за плечами. Это покажется правильным. И Дрег не станет противиться. Он исходил большую часть мира от края до края однажды, и ему, быть может, удастся исходить её снова. Дрег уйдёт ранним утром, один, улыбающийся, совершенно спокойный, с гордо поднятой головой.

Неделей спустя он, добравшись практически до самого Эредина, наткнётся на одну из многочисленных банд дезертировавших из разгромленных армий Альянса солдат. Одинокий торговец с внушительным рюкзаком покажется ренегатам заманчивой целью – они вгонят арбалетный болт в живот коробейнику, обрежут кинжалом лямки его безразмерного рюкзака и, опустив головы, бросятся прочь в гнетущем молчании. Коробейник будет, истекая кровью, лежать на снегу. Будет умирать, понимая, что в конечном итоге его порешили свои же – люди, переговаривавшиеся между собой на теравийском наречии. Он будет вспоминать лица покойников, мёртвой жены, умерших или давно пропавших друзей. Никому не будет до него дела. А сам Дрег, прерывисто дыша, подумает о проложенной сквозь Вьюгу тропе. Северные боги приберегли напоследок для него ещё одно, самое сложное испытание. Там, на другом конце тропы, друзья и родные уже ждут, отдыхая и греясь в безопасности около тёплого Очага. Он присоединится к ним, если сможет пройти тропу. Чтож, идти без устали вперёд коробейник способен практически вечно.

Сания, Пуатье.
Не взирая на обезболивающее, обожжённая рука, кажется, горит с каждой минутой только сильнее. Словно это сейчас Сания держит в огне несчастную кисть. И, когда кажется, что страшнее этой боли ничего быть на свете не может, становится хуже. Слёзы, несмотря ни на что, наворачиваются на глаза. Хочется плакать, кричать, а ещё лучше – просто лишиться сознания. Вокруг хлопочет Макс, ищет в замке лекаря, пытается сам обработать кое-как рану. Сания не знает, насколько хорошо у него это выходит. Ей всё равно. Она проходит новые и новые круги персонального ада. В бреду просит Макса отыскать Энзо, детей, Асторию. Лишь когда Сания наконец засыпает, тот предпринимает попытку.

Пуатье узнаёт, что Юрген убил не так давно местного медика. Его беспокоит поднимающаяся температура Сании, которая стонет от боли даже во сне. Но Макс понимает, что уже сделал всё возможное и больше ничем ей не может помочь. Остаётся только надеяться, что рано или поздно сработает обезболивающее.
Он идёт, узнав перед этим дорогу, в личные покои графини.
Уже подходя к спальне девочки, встречает вылетающего оттуда молнией Дункана. Рыцарь выглядит злым, обескураженным и взбешённым – едва не врезавшись в плечо Пуатье, он, ни слова не говоря, уносится прочь. Подгоняемый недобрым предчувствием, Максимиллиан врывается в комнату – однако, обнаруживает Асторию целой и невредимой, пусть и в слезах, на кровати. Девушка тупо кивает в ответ на его уверения, что всё позади, что теперь она в безопасности. Что имперцы уйдут на рассвете. Она не спорит, не спрашивает. Происходящее куда сильнее напоминает ей какой-то нереальный кошмар. Макс предлагает девочке уйти через пару дней, вместе с ними. Он обещает защитить её.

Максимиллиан ещё не знает, что через несколько дней из замка уйдёт только Дрег. Сания по-прежнему будет метаться в бреду, почти не приходя надолго в сознание. И без профессионального лекаря становится очевидно, что её убьёт длительный переход. Пуатье решает не рисковать. Он наблюдает, как уцелевшие слуги графини восстанавливают ворота. Как Юрген опустошает медленно, но верно, погреба графа. Рыцарь теперь мало спит, просыпаясь чуть раньше рассвета и каждое утро упражняясь по несколько часов с мечом во дворе. Он пытается восстановить былую форму, словно чувствуя, что в ближайшем будущем она ему пригодится. Зима бушует вокруг, изо дня в день и без того неистовые морозы только крепчают.

Провизии замка с лихвой хватило бы и на вдвое большее количество обитателей. Пуатье слышит, как Юрген вечерами, бывает, закрывается с бутылками в подвале и громко разговаривает сам с собой. Состояние Сании ухудшается. Девушка уже не похожа сама на себя. Становится очевидно, что лихорадка просто так не пройдёт – подгоняемый безысходностью, Макс принимает отчаянное решение снарядить повозку для перевозки пострадавшей в столицу. Если ей где-то ещё могут помочь, то разве что там.
Астория, окрепшая и оправившаяся, наотрез оказывается уходить вместе с ним. Теперь она снова ведёт себя как истинная аристократка – называет Пуатье не иначе как «сиром» и изредка шутливо говорит, что весной она ещё раз посвятит его в свои личные рыцари и назначит начальником гарнизона и её личной охраны. Когда девушка узнаёт, что Макс собирается уезжать, она почти умоляет его, сохраняя, впрочем, достоинство, возвращаться, как только возникнет такая возможность.

Вопреки ожиданиям, Сания переживает дорогу. Пуатье расплачивается золотом графини с одним из лучших лекарей столичных предместий. Тот обещает сделать всё возможное и утверждает, что, хотя всё и запущено, ещё остаются какие-то шансы. Врач принимает решение ампутировать руку.
Макс снимает комнату рядом, наблюдая, как девушка медленно, но верно идёт на поправку. Она по-прежнему до конца не приходит в себя, однако выздоровление теперь становится вопросом исключительно времени. Оставив доктору, который показался Пуатье крайне честным и порядочным человеком, большую часть своих денег для Сании, рыцарь, выждав ещё неделю, вместе с первыми оттепелями отбывает обратно в замок графини Уинтворт.

Сания поправляется. Снимает на оставленные Пуатье деньги комнату, устраивается помощницей к спасшему её жизнь доктору. Управляться с инструментами и микстурами без одной руки оказывается непросто, однако Санни очень старается. Мечта добраться до Оретана становится практически недосягаемой в её положении. Приходит время родов, которые проходят на удивление благополучно. Рождается девочка.

Санни смотрит на своего ребёнка и понимает, что всё могло бы закончиться куда хуже. Так, как закончилось для многих других. Жить без одной руки не легко, будущее – туманно и неопределённо. Пуатье уехал раньше, чем она успела его хотя бы отблагодарить. Лишь со слов дока Санни известно обо всём, что сделал для неё Макс. Но глядя в огромные и внимательные голубые глаза маленькой Уны, как-то сразу обо всём забываешь. Об утратах, проблемах и многом другом. Вместе с видом ребёнка приходит надежда. На то, что в конечном итоге всё сложится хорошо.

Юрген.
Расчётливый и рациональный солдат предпочитает задержаться в замке подольше. Здесь тепло, полно табака, выпивки и еды, а кроме того – относительно безопасно. Юрген инспектирует кладовые, принимает за неимением других добровольцев командование растерянной гвардией слуг, руководит первое время восстановлением замковых ворот. Вечерами он оккупирует графский подвал, старательно расправляясь с содержимым винного погреба и споря с появляющимися всё чаще фантомами прошлого. Иногда, на трезвую голову, утром, Юргену начинает казаться, что он сходит с ума.

Замок, тем временем, постепенно пустеет. Первым уходит Дрег, полторы недели спустя уезжает на единственной повозке Макс вместе с Санией. Юрген с девочкой-графиней остаются почти что наедине. Сперва та старательно избегает жутковатого старика, однако, одним снежным вечером, сама спускается к нему в подвал.
Юрген, ещё недостаточно пьяный, чтобы потерять нить реальности, отмечает, как сильно та изменилась. Повзрослела, похорошела – настоящая аристократка теперь, не отнять. Она в последнее время и с подчинёнными управляется гораздо увереннее. Более властно.

Не говоря ни слова, Астория садится на табуретку напротив, и наполняет вином хрустальным бокал. Она едва заметно дрожит, но, тем не менее, сохраняет хладнокровие.
Она рассказывает Юргену об имперцах и Преподобном. О том, как её отец, граф Уинтворт, сам впустил в замок отряд замёрзших и продрогших до костей путешественников. О том, как они первой же ночью расправились с графскими солдатами и захватили имение. Как Преподобный, смеясь, приказал своим людям свергнуть ложных идолов Единого и отвести графа и графиню в часовню. Совершенно спокойно и невозмутимо девочка говорит о том, как Преподобный сжёг её родителей заживо, заставив её саму на это смотреть. Она и правда выросла. Стала сильнее.
Астория говорит о том, что этим дело не ограничилось. До группы Юргена были другие. Несколько маленьких группок беженцев, решивших поискать убежище в неправильном месте. Отряд эльфов, настолько отчаявшихся и заплутавших в снегах, что принявший решение, наступив на горло собственной гордости, просить помощи у людей. И Преподобный помог. Гостеприимно распахнул двери перед гостями лишь затем, что бы все шестеро закончили на костре свои и без того излишне длинные жизни. Девочка пьёт с Юргеном почти до рассвета, её рвёт ещё несколько часов после. Больше она на эту тему не говорит, а старый солдат, конечно же, ничего и не спрашивает.

С первыми оттепелями Юрген соберёт вещи, возьмёт свою саблю и двинется на восток, к Светлому Лесу. В поисках цели в жизни, в поисках приключений и новой войны. Там, на востоке, поднимает голову новый вождь зеленокожей орды. Там, на востоке, отступает свободный народ, а последние эльфы скитаются по руинам некогда великой и прекрасной цивилизации. Он отправится проверить пророчество. Ему обещали время, когда заржавеет даже железо в сердцах. Войну, которой этот мир не знал ещё равных. Юрген терпеливый. Он подождёт.

Эпилог.
Яркое весеннее солнце растапливает льды и снега. Артоданские чёрные знамена победоносно трепещут на фоне тёмно-синего неба. С первыми оттепелями имперские когорты выдвигаются, переправившись через реку, на земли Альянса. Давным-давно отправленные, однако задержавшиеся ввиду ранних холодов, подкрепления.

Чёрные пехотинцы победоносно шествуют по бело-зелёным равнинам. Изредка они проходят пустыри, на которых, согласно довоенным картам, должны были располагаться посёлки и деревушки. Иногда попадаются уцелевшие поселения – в поисках дополнительных припасов артоданцы заходят в дома, но в насквозь промёрзших строениях находят лишь окоченевшие трупы. По мере продвижения вглубь некогда плодородных, теперь – совершенно мёртвых, земель, рядовые солдаты всё чаще осеняют себя священным знаком Урфара. Боевой дух подразделений опускается всё ниже и ниже.

Издалека заслышав топот марширующих армий, падальщики заблаговременно расползаются в разные стороны, забиваясь в свои подземные норы. Когда на горизонте в конце концов проступают башни столицы, артоданский главнокомандующий объявляет привал и, набив трубку, погружается в размышления. Императору конечно виднее, но что-то подсказывает, что едва ли империя действительно остро нуждается в подобной провинции. По крайней мере, империя точно не нуждается в том, во что это провинция превратилась за последние годы.
Огромное спасибо игрокам и читателям! Это было далеко не так быстро и легко, как планировалось, но тем не менее мы смогли и хотя бы с некоторыми из вас прошли этот путь.

P.S. Опоздавший пост Дрега под спойлером! Лучше поздно, чем никогда.

Конец.
+10 | Вьюга, 29.10.2017 04:32
  • Шикарный эпилог! И шикарная игра! Спасибо за игру огромное. Я что-то много чего хотела бы сказать, но обязательно что-нибудь забуду ) Поэтому, скажу главное. Эта партия - точно лучшее во что я здесь играла и самая любимая. Ты - замечательный мастер. Это было круто! Очень. Мощно, красиво и драйвово. Незабываемо, короче. Они все живые стали. И люди и мир... Спасибо. И да, ПРОДОЛЖЕНИЯ!
    +1 от Texxi, 29.10.2017 04:56
  • Спасибо и тебе, за шикарнейшую игру и то что довел её до конца. Финал порадовал, жизненный, интересный и лишь ещё больше распаляет желание узнать что же там будет дальше с выжившими героями и этим миром.
    +1 от Bully, 29.10.2017 07:49
  • Большое спасибо за еще одну отличную игру.
    +1 от msh, 29.10.2017 08:56
  • !!!!!!!!!!! Отлично. Спасибо за игру.
    +1 от Логин 233, 29.10.2017 12:11
  • Поздравляю с завершением красивой сказки. Молодец!
    +1 от solhan, 29.10.2017 12:54
  • Мои поздравления с завершением. Какое-то время вас читал, пока вы не забуксовали. Было очень интересно следить за страданиями приключениями игроков и читать посты мастера. Ну и немного вдохновения почерпнул для себя.
    +1 от DeathNyan, 29.10.2017 13:27
  • Очень интересно было наблюдать за игрой! Хороший состав, классный мастер. Эпилог восхитителен!=]
    +1 от Та самая, 29.10.2017 14:36
  • Не следил за игрой в процессе, но теперь обязательно почитаю!
    +1 от Da_Big_Boss, 29.10.2017 14:41
  • Мастер и игроки выложились на все сто, и вот получилась жуткая и прекрасная история о битве за жизнь и за человечность в условиях, почти невозможных для того и другого. Читала вас (правда, нерегулярно), хотела бы и дальше читать. Продолжения!
    +1 от Yola, 29.10.2017 18:23
  • Ты молодец.
    +1 от Деркт, 29.10.2017 23:20

Офицер шагал рядом, привычно подстраиваясь к длине шага Шарлотты и мягко направляя девушку в нужную сторону. В абсолютном одиночестве они прошли мимо одного из приземистых казематов и сразу за ним свернули на угол.
– Не беспокойся, никому и никогда при мне не удавалось сделать кофе, который бы понравился Хэлу, – хмыкнул Уэсли, глядя себе под ноги. – Иногда он рассказывает, что правильно напиток готовила его дочь. Подтвердить не могу, меня здесь тогда ещё не было.
По всей видимости, этот вопрос волновал девушку куда сильнее, чем самого адъютанта. Если он и обратил внимания на то, как Шери вытирала рукавом выступившие на глазах слёзы, то этого никоим образом не показывал.

Шли молча. Немногословный спутник девушки думал о чём-то своём, в то время как Шарлотта глотала слёзы и изо всех сил пыталась сохранить остатки самообладания. Они прошли между двумя одинаковыми бараками и вышли на параллельную площади улицу, вдоль которой тянулся ровный ряд небольших одинаковых домиков, за которыми, в некотором отдалении, лениво перекатывался разбушевавшийся океан. За всю дорогу Уэсли заговорил лишь однажды, когда они проходили мимо длинного деревянного здания с высокими витринами-окнами.
– Что-то вроде местного паба. Здесь готовят совсем неплохие и относительно дешёвые завтраки и обеды, а вечерами включают музыку.
Свет в заведении уже не горел, что, в совокупности с темнотой, наводило на мысли о наступлении комендантского часа. Не дождавшись ответа, Уэсли двинулся дальше. Вывеска над тёмным крыльцом паба гласила «Морской Дьявол», а чуть ниже на дощечке был карикатурно и крайне бездарно изображён выпрыгивающий из моря чёрный левиафан.

На этой улице, в отличии от площади, горели кое-где редкие фонари – почти не дающие света газовые лампы попадались через каждую пятёрку домов. Один раз встретился проходящий патруль – три вооружённых гвардейца, пристально вглядывающихся в лица поздних прохожих.
– Это я, Андерсон! – крикнув им Уэсли и солдаты, отдав честь, без лишних вопросов двинулись дальше по улице.
А офицер наконец свернул к одному из одноэтажных коттеджей, ничем визуально не отличавшемуся от всех остальных, кроме грубой таблички с номером «24». Он поставил сумку Шери около двери и достал из кармана ключ на цепочке. Повозившись некоторое время в темноте, всё-таки попал в замочную скважину и, после двойного щелчка, распахнул достаточно хлипкую дверь.

Затащив сумку внутрь, сразу же подпалил зажигалкой свечу в скромном канделябре на единственной тумбочке. Апартаменты не впечатляли особым великолепием – простая железная кровать, благо хотя бы с матрацем и чистым бельём, деревянная табуретка, стол, покосившийся шкаф. Та самая тумбочка. Тазик с водой в углу. Всего одна комнатка, совсем небольшая. С единственным окном, из которого открывался вид на полосу пляжа и океан. И крошечная кухонька, с небольшой каменной печкой для готовки и отопления. Интересно, бывает ли здесь достаточно холодно, чтобы возникала необходимость в каком-либо отоплении?
– Океан вместо ванны и душа, – оповестил девушку Уэсли, кинув ключ на стол и, собираясь уже уходить, задержался в дверях. – Общий санузел в конце улицы. Ни о каком водопроводе, естественно, не может быть речи.
- расположение коменданта: 60% (по итогам первого дня);
- расположение Уэсли: 35% (на данный момент).
+1 | Левиафан, 28.10.2017 03:38
  • Он же соленый! Океан-то...
    +1 от Texxi, 28.10.2017 08:18

В кабинете повисла напряжённая тишина. Уэсли молчаливым стражем неподвижно маячил где-то вне поля зрения девушки, позади, а комендант по-прежнему созерцал Шери всё с той же непонятной полуулыбкой. Некоторое время слух беспокоил лишь далёкий шум волн, снова и снова ритмично налетающих на белый песок далёкого пляжа.

– Мы предоставляем новоприбывшим отдельные домики, – откликнулся в конце концов Рейнарт. – В поселении, прямо на этом острове, вдоль побережья. Но мы не в состоянии снабдить каждого личной охраной.
Комендант хмыкнул, подумав о том, что о личной охране для каждого Шарлотта его и не просит. Более того, подавляющее большинство местных обитателей в ней попросту не нуждается. Она просит всего лишь о персональной защите.
– И, тем не менее, у меня слишком мало людей для того, чтобы они кого-либо охраняли. Несколько отрядов гвардейцев по ночам патрулируют улицы – обычно этого оказывается более, чем достаточно.
Он нахмурился, усиленно размышляя о чём-то.

– Художница, значит? – переспросил немного насмешливо. – Думаю, здесь для тебя найдётся не слишком много работы. Хотя… Признаться, я давно хотел повесить свой потрет в кабинете.
Он ухмыльнулся, посмотрев поверх головы девушки на замершего позади неё адъютанта. Отхлебнул кофе, поморщившись.
– И, если честно, Уэсли так и не научился делать нормальный кофе.
Выражение лица офицера Шарлотта не могла видеть, но тот определённо предпочёл воздержаться от комментариев.
– Чем ты рисуешь? – весело уточнил у девушки комендант. – Справишься с настоящим портретом?
- доступна возможность попросить коменданта о личной охране (д10 + обаяние + опциональный модификатор (+1) в зависимости от формата просьбы и подобранных слов, против 6).
+1 | Левиафан, 27.10.2017 00:46
  • Комендант мне очень симпатичен! Понимающий такой, не сухарь!
    +1 от Та самая, 27.10.2017 01:03

Открыв глаза, Уильям обнаружил себя сидящим на полу посреди странного на вид помещения. Пальцы, прежде стискивавшие что было сил штурвал истребителя, теперь сжимали лишь пустоту. Некоторое время мужчина задумчиво смотрел на свои руки, постепенно возвращая утраченный было контроль над телом. Он помнил тьму, помнил ночное небо над просторами Англии, прекрасно помнил катастрофические последствия внезапного нападения немецких «охотников». И, тем не менее, он был почему-то по-прежнему жив. Жив ли..?

Резким рывком Уильям содрал с лица кислородную маску, жадно вдыхая полной грудью живительный воздух. Следом на пол полетела лётная шапка – освободившись, он принялся вертеть головой, озираясь и изучая необычную комнату.
Мужчина осторожно поднялся, проверяя работоспособность своего тела. Для человека, которого совсем недавно изрешетили из крупнокалиберного немецкого пулемёта, Уилл держался вполне себе молодцом. Слева – странная выемка с надписью «к поездам», справа – чёрная картина почти во всю стену. Или не картина – при взгляде на тьму становилось не по себе, и Уильям, ещё не до конца пришедший в себя, предпочёл попросту отвернуться.

Разорвавший тишину голос внушал смутное и достаточно неопределённое беспокойство. Не в последнюю очередь тем, что было совершенно неясно, к кому именно обращался невидимый спикер – насколько мог судить Уильям, он был один в этой комнате. А то, что говорил непонятный субъект, и вовсе куда больше напоминало бессвязный бред шизофреника. Уильям временно отстранился от того, что говорил ему голос и задумался о своём положении. Он был совершенно уверен, что ещё совсем недавно умирал в кабине своего подбитого истребителя. Что это за место? Неужели действительно существует жизнь после смерти? Или всё это – лишь бред его воспалённого воображения, агонизирующего в попытках скрыться от рушащейся необратимо реальности?

Оказавшись не в силах ответить на множащиеся вопросы, Уильям пожал плечами. По крайней мере, это место было по всем показателем лучше того ада, из которого он сюда перенёсся. Кроме того, мужчина сильно сомневался, что в христианской трактовке загробной жизни было хотя бы одно упоминание о каких-либо поездах.

Голос, тем временем, продолжал вещать о каком-то там лабиринте и предлагал дать ему две минуты. Несмотря на крайне скептическое отношения Уилла к происходящему, его внутренний хронометр моментально предпринял попытку подсчитать ценность этого времени. Две минуты. Момент, когда его крыло уже выведено из строя, а истребитель Брайана уничтожен. Пожалуй, Уильям мог бы… Нет, не мог. Мужчина резко оборвал свои мечтания, трезво сопоставив возможности повреждённого истребителя и мастерство пилота-преследователя. После начала нападения у британцев не было уже ни единого шанса.

Создать необходимый транспорт и ехать? О чём вообще говорит этот тип? Впрочем, очевидного выхода из положения Уильям не видел. Движущаяся картинка напрягала одним своим видом, а надпись «к поездам» сама по себе вообще не была выходом. Тем не менее, мужчина медленно подошёл к белой стене и попытался к ней прикоснуться.
+2 | Лабиринт, 27.10.2017 00:00
  • Классный Уильям.
    +1 от Texxi, 27.10.2017 00:08
  • Замечательный пост и живой!
    Скорее, в путь)
    +1 от Та самая, 27.10.2017 00:40

Продвигаешься дальше. Предположительно в недра горы. К по-прежнему достаточно далёкой и смутной цели. Проходишь решительно одинаковый зал, снова ныряя в центральный проход. Концентрируешься, возводя вокруг своего разума ментальный барьер. Голоса, кажется, притихают. Создаётся впечатление, что они внимательно наблюдают за твоими действиями, и тихо переговариваются, обсуждая твой следующий шаг.
Снова коридор. Поворот. Поворот. Твоя память почти идеальна – с беспрестанно возрастающим беспокойством отмечаешь абсолютную идентичность и самого коридора. Это какое-то безумие, кто и зачем стал бы заниматься чем-то подобным? Как такое возможно? Почему молчат голоса? Последним вопрос кажется странным – ватная тишина вокруг окутывает тебя, мягко обволакивает твою защиту. Смутно ощущая, что что-то не так, инстинктивно наращиваешь интенсивность защитной пульсации. И наконец понимаешь. Ты не слышишь ничего – ни голосов, ни молитв Арианны, ни собственного дыхания или даже просто шагов. И, как только осознаёшь это, рушится неосознанно выстроенная тобою хлипенькая стенка безмолвия.

Темнота больше не шепчет – она орёт, едва не оглушая тебя, сбивает с ног. Неведомые твари шипят из мрака безжизненными мёртвыми голосами. Как ты мог не слышать этого только что? Факел тускнеет. Ты вглядываешься во тьму за пределами светового кольца… И вдруг понимаешь, что тьма вглядывается в ответ. Невольно ускоряешь шаг. Поворот, ещё один. Вновь выбираешься в проклятый зал. Точно такой же, как два предыдущих.
Из-за шипения сложно даже попросту мыслить. Волнами поднимается глубоко внутри незваная паника. Ритм твоей мысленной пульсации нарушается. И каждый сбой в успокаивающем мерцании лишь подстёгивает зарождающийся в потаённых уголках твоей души страх. Страх человека перед тьмой. Мраком. Чем-то гораздо более жутким и первобытным, чем обычная привычная темнота. Ты чувствуешь, что ты чужой здесь, в этих безумно древних пещерах. Обычный перепуганный человек. В то время как эти тени здесь лежали всегда. У них были века и тысячелетия для того, чтобы как следует подготовиться.

Сквозь страх всё-таки не без труда понимаешь, что тебе просто внушают часть предательских мыслей. Сквозь захлестнувшую тебя волну первобытного ужаса, ты различаешь тоненький писк. Писк, который любой охотник без труда узнает за многие мили. Предательский запашок страха добычи, уже чувствующей, что преследователь напал на правильный свет. На подсознательном уровне Мрак тоже боится. Боится охотников.
Бежишь вперёд – снова одинаковый зал. Твой внутренний компас молчит, напрочь отказываясь определять направление. Пытаешь сконцентрироваться на реальности, уцепиться хоть за одну по-настоящему материальную мысль. Однако, негласное давление теней стремительно нарастает.

И вдруг сквозь шёпот и темноту прорывается что-то другое. Чистый и мелодичный голос, разрывающий на куски наиболее плотные тени. Заставивший твой факел вспыхнуть и запылать с новой силой. Слова эхом разносились по лабиринту одинаковых коридоров – теперь Арианна не молилась, она пела. Каким-то образом приходишь к мысли, что это – основная часть ритуала. Слова песни ускользают от твоего понимания, но мелодия без труда передаёт основной лейтмотив. Это – песня жизни, песня света, песня огня. И эта песня заставляет тени отступить от тебя, выпустить из своих цепких щупалец твой уже начавший было сдаваться рассудок. Прекрасный и чистый голос светловолосой девушки разносится по святилищу, заставляя шёпот замолкнуть. Служит ориентиром. И словно разрушает губительную иллюзию круглого зала – ты снова видишь позади себя лестницу, а впереди – всего одну арку. И кости, равномерно распределённые по всей поверхности пола.

Мрак молчит, а ты бросаешься вперёд, ориентируясь теперь только на голос. Там, за аркой, уже совсем другой коридор. Который не заканчивается, вопреки опасениям, очередным круглым залом. Напротив, он расширяется – ввысь, в стороны, превращаясь в колоссальных размеров пещеру. Грот, потолок которого утопает в клубящейся темноте. Ты видишь далеко впереди, посреди исполинской пещеры, островок света. Точёную фигурку в светлой накидке, стоящую около грубого каменного алтаря, в недрах которого едва тлеют угли. Арианна поёт – и огонь пусть и неохотно, но разгорается. Над плечом девушки парит бабочка из чистого света, служащая тебе ориентиром и хотя бы немного освещающая окружающее пространство.
Её сильный голос здесь особенно резонирует – слова разносятся во все стороны, гулким эхом отражаясь от стен и невидимых сводов.
Техническая информация:
- отрицательный модификатор пока сохраняется;
- тьма затаилась в ожидании своего часа на задворках сознания;
- тем не менее, могло быть хуже;
- гораздо хуже.
+2 | Грань, 24.10.2017 02:26
  • Умеешь же ты все-таки держать в напряжении.
    +1 от Thundernike, 24.10.2017 07:33
  • Сделать такой напряжённый эпик из обычного трюка с повторяющимися комнатами - это талант, Аккарин :)
    +1 от alexpsi, 24.10.2017 08:15




1 – Прибытие

Величественный дирижабль плавно заходил на посадку, угрожающе раскачивая кабину на сильном ветру. Стальные кольца иллюминаторов, часы и недели демонстрировавших немногочисленным пассажирам только простиравшееся до самого горизонта безбрежное море быстро приевшихся облаков, вдруг заиграли новыми красками. Там, внизу, невозмутимо плескался, такой безграничный и всеобъемлющий, океан, воды которого игриво переливались в алых лучах заходящего солнца. Сквозь прозрачную даже в это позднее время лазурь можно было без труда разглядеть песок обманчиво близкого дна, лишь кое-где загромождённого облепленными кораллами тёмными глыбами.
Прямо посреди этого беспрецедентного великолепия робко ютилось несколько клочков суши, выглядевших совсем крошечными в сравнении с чудовищной громадой всемирного океана. Группка маленьких островков, обжитый людьми архипелаг, единственный оплот цивилизованного мира посреди бескрайнего водяного простора – вот что представляла из себя колония, которая должна была стать в скором времени новым домом для четверых заключённых и, в их числе, для одной измученной девушки.
Открывавшийся с высоты вид неподготовленного зрителя попросту завораживал. Не только своей естественной красотой, не только длинными белоснежными полосками бесчисленных диких пляжей архипелага, не тёмными пятнами джунглей и не возвышающимися посреди наиболее крупного острова массивными скалами. Завораживал этот вид ещё и контрастом – картинка внизу напоминала какой-то нереальный тропический рай, в то время как Столица провожала изгнанников мрачными рядами одинаковых крыш, утопающих в густом предрассветном тумане.

С того момента прошло почти три недели. Три недели не самого комфортабельного путешествия показались Шарлотте практически вечностью. В качестве тюремного дирижабля на этом рейсе выступало судно, списанное много лет назад с коммерческой транспортной линии – пассажирский отсек тускло поблёскивал пошарпанным лоском, однако был совершенно не приспособлен для длительных перелётов. Спать, как и сидеть, приходилось в одном и том же кожаном кресле, пусть даже достаточно комфортабельном и переходящем при необходимости в горизонтальное положение. Есть – в нём же, два раза в сутки, пусть и питательную, однако совершенно безвкусную пищу. Из удобств – лишь умывальник и туалет: здесь, естественно, даже речи не могло идти о наличии хотя бы нормального душа.

В транспортном отсеке ещё оставалось множество кресел – рассчитанный на одновременную перевозку нескольких сотен человек, дирижабль откровенно пустовал в условиях наличия всего четверых пассажиров. Каждый из них негласно оккупировал свою часть внушительного салона – и от любого из них девушке, даже изнывавшей от дикого одиночества, невольно хотелось держаться как можно дальше. Бритоголовые, покрытые с ног до головы непонятными татуировками мужики – все трое в чём-то, по-своему, конечно индивидуальные, но, в то же время, чем-то друг на друга неуловимо похожие. Не раз и не два Шарлотта ловила на себе косые плотоядные взгляды – и лишь круглосуточное присутствие вооружённых конвоиров в дальнем углу салона удерживало уголовников от непосредственного воплощения своих наверняка не отличающихся особенной оригинальностью планов. Гвардейцы-охранники, напротив, казалось, посматривали на Шери с лёгким сочувствием – однако и они, получившие строгий запрет на любые попытки общения с заключенными, ожидаемо оказались не лучшими собеседниками.

Таким образом, на протяжении изрядно затянувшегося перелёта у девушки было время как следует поразмыслить. Когда первый шок миновал, и она смогла осознать в конце концов грандиозные масштабы случившейся катастрофы, наступило время подозрений и беспочвенных обвинений. Ведь кто-то наверняка стоит за всем этим. Вот только кто именно, она, скорее всего уже никогда не узнает. «За измену короне» - именно такую формулировку зачитал прямо из ордера ей в лицо молодой лейтенант. Вот кто она теперь, значит. Изменница, интриганка, преступница.

– На выход! – рявкнул один из сгрудившихся уже около выхода конвоиров, всего на несколько секунд опережая характеризующий стыковку лёгкий толчок.
Поверх сотен спинок пустующих кресел особенно хорошо были заметны синие мундиры четвёрки гвардейцев. Заключённые начали медленно подниматься, похрустывая суставами и разминая изрядно затёкшие от длительного сидения ноги.

По проходу между рядами неторопливо брёл к выходу один из «коллег» Шарлотты по ссылке. Этот, наверное, наиболее колоритный и неприятный из всех – бритый верзила почти двухметрового роста, с бычьей шеей, едва не превосходящей руку Шери в обхвате, буквально бугрящийся мышцами под скромной белой туникой. Проходил мимо девушки нарочито медленно, звякая цепями на руках и ногах – он, единственный из всех, удостоился сомнительной чести носить кандалы на протяжении всего перелёта. Мужчина остановился прямо напротив ряда вжавшейся в спинку своего кресла Шарлотты. Медленно повернул в её направлении голову – второй глаз уголовника отсутствовал, всю левую половину его лица перечёркивал отвратительный на вид изогнутый шрам. Здоровое око уверенно нащупало фигурку девушку и долго, казалось, целую вечность, крайне внимательно её изучало. Уголки губ верзилы медленно поползли вверх, обнажая жёлтые зубы в жутковатой ухмылке.
– Хорнер! – спасительный окрик одного из гвардейцев крайне своевременно разорвал напряжённую тишину. – А ну тащись сюда, застрял ты там или что?

И Хорнер с воистину монолитной неторопливостью двинулся дальше по проходу между ровными рядами одинаковых кресел.
+1 | Левиафан, 21.10.2017 01:17
  • Многообещающее начало! Во всех смыслах многообещающее.=D
    Я Шарлотте не завидую.]]
    +1 от Та самая, 21.10.2017 11:47

На разбитом лице – насмешливая ухмылка. Интуиция бьёт тревогу и настойчиво предлагает уносить задницу, но Рэй упрямо идёт вслед за Феликсом. Только идиот бы не прочувствовал царящую в «чайной» нездоровую атмосферу, однако в случае Дэя и без того зашкаливающее количество адреналина в крови лишь увеличивается благодаря чувству опасности.

Задержавшись в дверях, он пытается охватить взглядом всё помещение. Предпринимает попытку запомнить лица немногочисленных посетителей, мысленно составляя для каждого из них небольшую характеристику. Смотрит вызывающе, готовый принять встречные взгляды. Пусть смотрят на его лицо. Путь думают, кто его и так и за что. Можно подумать, всем этим ублюдкам должно быть до этого хоть какое-то дело. Рэю кажется, что весь мир наблюдает за ним и смеётся над его неудачами.

Приобретённый когда-то давно кожаный кошелёк теперь определённо стоит дороже своего содержимого. Вечное безденежье, провал за провалом – некогда амбициозный молодой полицейский всё сильнее убеждается в мысли, что на деле он – просто законченный неудачник. Словно в противовес ему, напарник – образец для подражания, преуспевающий, кажется, всегда и во всём. Рэй бросает полный ненависти взгляд на затылок Коупа и, поморщившись, мрачно плетётся за ним.

Тот заказывает себе «чай», а младший детектив лишь скрипит зубами, снова и снова сжимая в кармане пальто в кулак пальцы. Ему совершенно плевать, что подаст Феликсу бармен – каждый крутится в жизни как может, а запрет на алкоголь Рэй всегда считал решением идиотским. Всё равно все кругом пьют, не лучше ли легализировать и получать с продаж реальные деньги? Бесило его скорее то, что он, чёрт возьми, даже не может позволить заказать себе выпивку. Дожили. Едва ли в этом действительно виноват один только Феликс, но его, такого правильного и материального, куда проще ненавидеть, чем абстрактную несправедливость вселенной.

Руби Роджерс стала последней каплей. Такая обворожительная, безгранично сексуальная и такая желанная – она олицетворяет всё то, к чему тянется Рэй в этой жизни. Она куда важнее успешно закрытого дела, очередного повышения или даже, чёрт побери, отобранного табельного оружия. Надменная и высокомерная, никогда не замечающая бесплатный «довесок» к старшему детективу. Даже здесь Феликс оказывается многим лучше – именно его выбирает певица, именно он делит с ней постель, в то время как Рэй под проливным дождём курит на улице.
Парень вновь невесело усмехается – вся его жизнь, громыхая, летит под откос, однако кое-что он сделать всё ещё может.

Ведь он догадывается о том, чего не видит ослеплённый внезапной удачей напарник. Постоянно размышляющий на эту тему и люто ненавидящий его Дэй, как ни странно, на этот раз оказывается куда прозорливее. Всё, что может замечать Феликс – это ярко-красную, такую роковую, помаду, шелковистый водопад белокурых волос, волнительные изгибы тела и терпкий аромат элитных духов. В своей слепоте он, конечно же, упускает наиболее важное – то, что продажная Руби наверняка бессовестно манипулирует наивным любовником, позволяет прикоснуться к запретному исключительно ради того, чтобы таким образом добиться желаемого. Рэй присутствовал лишь при паре их встреч, но этого оказалось достаточно, чтобы полицейский составил для себя определённое мнение.

Интуиция подсказывает, что эта история так или иначе приближается к эндшпилю.
Вне зависимости от того, что подаст бармен, чай или выпивку, перестрелки не избежать. С большим наслаждением Рэймонд всадил бы пулю в голову Феликсу, отплатив оптом за всё – за успешную карьеру последнего, за Родержс, за его, кажущиеся такими бесконечно высокомерными, наставления. Мир словно трепещет в ожидании этого одинокого выстрела, а сам полицейский чувствует, как его трясёт в предвкушении. Но за кого, дьявол, этот мир его принимает? За мелочного эгоистичного выродка, который ещё сильнее ненавидит своего напарника лишь за то, что тот спас его никчёмную жизнь? Пусть так, пусть даже чёртов мир и будет полностью прав, но он, Рэй, быть может единственный раз в жизни хочет поступить правильно.

Детектив выкидывает руку вперёд – выскальзывает из рукава палёный крошечный «дерринджер». Непроницаемо чёрный зрачок пистолетного дула победоносно взирает красотке прямо в лицо. Рэй мгновение медлит, не переставая как идиот ухмыляться. Он хочет видеть, как округлится от удивления её очаровательный ротик, как мелькнёт неуловимым призраком в её подведённых глазах тень осознания. Рэй надеется, что она успеет понять. Если он не может обладать ею, то он её хотя бы прикончит. И заодно окажет Коупу услугу.

Получатели: Рэймонд Дэй.
+2 | Midnight howling blues, 17.10.2017 21:28
  • +
    +1 от Ингероид, 17.10.2017 21:37
  • Нравится легкий стиль, как переданы чувства, внутренне состояние)
    +1 от Велира, 18.10.2017 14:15

Юрген.
Короткий взмах сабли перерубает тощую шею жреца. Железо не подводило тебя до сих пор – не подводит оно и теперь. Из страшной раны бьёт, брызжа фонтаном, самая обычная алая кровь. Кровь не бессмертного мессии, но вполне обычного человека. Хлещет на твои сапоги, на колени.

Тело старика, запоздало вздрогнув в предсмертной конвульсии, падает на пол безжизненной грудой. Катится в сторону голова. Преподобный, кем бы он ни был на самом деле, похоже, в конце концов обрёл свой покой. Что бы там ни готовило будущее, какие бы твари не сверкали когтями и клыками во мраке – это его уже не касается. Грядущие войны могут и правда прийти, могут возвышать или втаптывать в грязь замки и города… Но именно здесь и сейчас обрывается путь Преподобного. В этом железная истина непреклонна – в подобных вопросах она беспрекословно верна.

Шипит над головой потолок. Опаляет жаром лоб и затылок. Падают кое-где тлеющие, а то и горящие балки. Медленно бредёшь к выходу, невольно прогоняя снова и снова в голове предсмертные слова старика. Ещё шаг – и вьюга встречает тебя освежающим холодом. Лютый мороз после раскалённого марева адской часовни пока ещё кажется лёгкой, почти приятной, прохладой. Обледеневшие ступеньки под ногами – чем-то само собой разумеющимся. Смотришь сквозь снег на монолитные ледяные глыбы около входа в казарму. На разбросанные по двору и уже немного припорошенные свежим снегом безжизненные тела имперских солдат. На тёмный провал на месте ворот. На могучую фигурку Пуатье в отдалении – рыцарь по-прежнему держит на руках Санию.

Сания, Макс.
Рыцарь по-прежнему держит девушку на руках. Напрочь проигнорировав её попытки вырваться и вернуться за своими вещами, он вытащил Санни из горящего знания. Стоит, созерцая устроенный оленем разгром в замковом дворике. Провал на месте ворот, огромные льдины и разбросанные тела имперских солдат. Врагов, прислужников узурпатора, внушающих ужас одним своим видом чёрных пехотинцев всемогущей Империи, поставившей на колени как страны Альянса, так и всесильную некогда Гильдию Магов? Или обычных людей, со своими страхами, маленькими радостями и никчёмными по сравнению с высшими целями жизнями? Каждый рано или поздно должен прояснить для себя это сам.

Тем не менее, похоже теперь здесь относительно безопасно. К Сании пусть и медленно, но неотвратимо, возвращается былая чувствительность. Рука ноет, переливается самыми разнообразными спектрами боли. Если она каким-то образом и переживёт путешествие, то впереди девушку ждут часы и дни бесконечных страданий. Похоже, память об этой ночи останется с ней на всю жизнь. Только целители Гильдии были способны полностью справиться с такими ожогами. Вот только где найти теперь целителя Гильдии, да и где взять столько золота, чтобы оплатить его и прошлом весьма дорогостоящие услуги?

Внутренний двор, тем временем, оживает. Из проулка между замковой стеной и казармой появляется, пошатываясь и утопая в сугробах, фигура, которая при более тщательной рассмотрении оказывается Дунканом, капитаном имперского гарнизона и рыцарем врат. Сперва он просто медленно бредёт через двор в направлении горящей часовни, после – останавливается, затравленно озираясь. Он смотрит на тела подчинённых, на странные ледяные наросты, на уничтоженные ворота. И, наконец, на церквушку, объятую отнюдь не священным пламенем могущественного Урфара. И на застывшее около здания тёмные силуэты.
Рыцарь делает вперёд ещё пару шагов и, наконец, полностью останавливается. Молча взирает на угрюмые усталые лица выживших – ищет ответ в пустых глазах Юргена. Смотрит на закутанную в меха фигурку Сании на руках Пуатье.
– Преподобный..? – в конце концов полувопросительно произносит, кивнув неопределённо в направлении горящей часовни.
В голосе мужчины явно преобладают тревога и страх.

Дрег.
Иногда кажется, что по-настоящему живым ты можешь чувствовать себя лишь в пути, в те моменты, когда лямки тяжёлого рюкзака натужно давят на привычные плечи. Для тебя это – не просто вещи. Твоё имущество, часть твоей сущности, в этом – ты сам. Возможно именно поэтому ты не бросился к выходу, спасаясь от огня и кошмара, а отважно пошагал вглубь часовни за своим рюкзаком. Решительно водружаешь на себя ношу, подхватываешь дополнительно сумку с медикаментами. Задерживаешься около обезглавленного тела жреца и, поддавшись внезапному порыву, жмёшь ещё горячую руку. Схватив обезглавленное тело за шиворот, начинаешь тащить его к выходу вслед за растворяющимся в горячем мареве Юргеном.

Пот заливает глаза. Холодное дыхание ветра заставляет задуматься о возможной простуде. Словно это имеет хоть какое-то значение в подобный момент. Останавливаешься, глотнув как следует дыма. Глаза слезятся, сгибаешься в приступе внезапного кашля. Но не сдаёшься. Кошмар почти кончился – осталось чуть-чуть. Только один последний рывок. Навстречу свободе. Навстречу тёмному провалу желанного выхода. Навстречу завывающей где-то там, в отдалении, вьюге.
Доступен социальный режим.
Дедлайн - 18.10.2017.
+2 | Вьюга, 13.10.2017 18:02
  • Красивый пост. И грустный.
    +1 от Texxi, 13.10.2017 18:09
  • Ура. Стоило каждого мгновенья.
    +1 от Деркт, 13.10.2017 19:47

Шагаешь к солдату. Тому, которому не посчастливилось оказаться к тебе чуть ближе всех остальных. Видишь ужас и осознание в его широко распахнутых, почти детских, глазах. Скорее юнец, чем матёрый вояка. Черноволосый, смазливый – тебе уже всё равно.

Ломается шея с оглушительным хрустом. Он – всего лишь жертва, пешка на шахматной доске игрищ Создателей, вовсе не твоя настоящая цель.
Плевать. Медленно оседает парниша – рвёшься вперёд.
К Джорджу, на лице которого вновь отпечатывается на мгновение ужас.
К Аннабель, которая наблюдает за происходящим со смесью нездорового восторга и страха.
К капитану, который сам движется тебе навстречу с самодовольной ухмылкой.

Тянешь к горлу очередного бойца скрюченные окровавленные пальцы. С хлюпаньем впивается в плоть первый штык-нож. За ним следующий – солдаты обступают тебя, неуклюже орудуя ружьями на манер мясников. Уже почти не чувствуешь боли, но сил сопротивляться совсем не осталось.

Они кромсают тебя – мелькают перед глазами в кровавом угаре незнакомые лица. Всё это – игра. Насмешка Создателя, великодушие которого воистину не имеет пределов. Позволил бы Зевс тебе задержаться в этом мире, если бы думал, что всё может закончиться хотя бы немного иначе?

Подгибаются ноги. Врезается глухо в колени каменный пол. Тебя, охотника, уничтожившего в одиночку древнее зло, кромсают теперь обычные смертные. Что за ирония – Зевс наверняка наблюдает за этим с усмешкой из заднего ряда. Те самые смертные, гибнущему миру которых ты, быть может, подарил века и тысячелетия процветания.

Очередной штык впивается в горло. Не можешь говорить, мысли еле-еле ворочаются в ватном сознании. Ты чертовски живуч, цепляешься из последних сил за реальность. Вот только что-то подсказывает, что едва ли ты останешься в форме после знакомства с хищно блеснувшей в полумраке саблей нависающего над тобой капитана. Солдатики расступаются – он уже совсем бизко. Статный силуэт плывёт и двоится. Ещё немного – и всё будет кончено. Ты сможешь наконец отдохнуть.
Персональная информация:
- ты умираешь;
- уже практически мёртв;
- горло разорвано;
- крови в теле, кажется, уже почти не осталось.

Техническая информация:
- любые действия недоступны;
- последний пост.
+1 | Грань, 13.10.2017 00:58
  • Люди – неблагодарные существа...
    +1 от Texxi, 13.10.2017 09:18

Сидя на ступеньки около Леоноры, Эван задумчиво вглядывался в тёмную воду. Обманчиво спокойное и необъятно величественное море напомнило ему о полузабытом доме. Об острове, который он всем сердцем ненавидел когда-то давно. О людях, подавляющее большинство из которых он презирал. День, когда он бросил на берег прощальный взгляд с борта того корабля, дуал причислял к одному из счастливейших во всей своей жизни. Он не скучал, совсем не хотел туда возвращаться. Хладный стал для Эвана новым домом, без труда заменив тот, которого у него по-настоящему никогда и не было.

Снежная академия как нельзя лучше подходила для изучения магии льда. Сама природа здесь дышала в унисон с Эваном, и если кого-то из сокурсников внезапный порыв северного ветра заставлял ёжиться, то его – про себя улыбаться. Он любил холод. Его величие, его спокойную основательность. И никогда не задумывался о том, какого здесь обучаться таким магам огня как, например, Леонора.

Болтавшийся на шее амулет Беладонны буквально лучился внутренней силой. Она просачивалась сквозь грани алмаза, пронизывала тело Эвана и устремлялась, неконтролируемая, дальше, в пространство. Дуал наслаждался этим – ещё никогда ему не приходилось владеть таким могущественным артефактом, ещё никогда он не упивался настолько собственной сокрушительной мощью.

Хотелось остановиться и забыть обо всём – о задании, о сидевшей рядом девушке, о кораблях и наблюдателях. Хотелось пустить эту силу в ход – повелевать морем, заставляя его воды бушевать и вздыматься ввысь безумными шпилями, хотелось создать из воды замысловатый текучий замок, а потом превратить его в ледяную крепость одним лишь смехотворно малым усилием воли. Эван не без труда сдерживался, отметив между делом, что подобная сила пагубно влияет на трезвость мышления.

Осознав, что Нора тоже чувствует эту невероятную силу, парень смутился. Он снял с шеи амулет и положил его на ладонь, на мгновения цепенея от великолепия замысловато преломляющегося света в бесчисленных гранях. Подумать только, просто огранка. Благодаря безумно изощрённому и совершенно неповторимому способу огранки драгоценного камня, созданный могущественной чародейкой древних времён артефакт невообразимо отличается от простой безделушки.
Эван заставил себя оторвать взгляд от загадочных глубин попавшего к нему в руки сокровища и, вместо этого, посмотреть в глаза Норы. Бездонные, ярко-голубые, затягивающие – во многом напоминающие бриллиант Беладонны.
¬– Это всё амулет, – ответил Эван на вопрос девушки. – Ощущения… Интересные.

Он бросил взгляд на книгу в руках собеседницы и, моментально определив её, испытал укол раздражения. Именно этот фолиант он искал и, как следствие, ушёл из библиотеки почти с пустыми руками. Несколько досадно было осознавать, что в этом Нора его опередила. История супругов Беллода… Он явно читал что-то такое, когда-то давно. А девушка, как и он сам, явно заинтересовалась феноменом и тоже знала, где надо искать.
– Определённо, – проговорил задумчиво Эван. – Определённо не просто стечение обстоятельств. Даже магистр Олтен представления не имеет, что там случилось.
Предвосхищая возможные вопросы, тут же добавил:
– Я знаю его, хоть он бы и никогда не признался в своей неосведомлённость при нас напрямую.
Эван говорил быстро и чётко, силясь вложить как можно больше информации в единицу времени. Он нервничал, сам того в полной мере не осознавая.
– Я никогда раньше с таким не сталкивался. Это практически необъяснимо. И, так как мы отправляемся в опасное путешествия, очень важно разобраться с этим как можно скорее. Если подобное повторится в экстремальной ситуации, то…

Осознав, что уже некоторое время констатирует и без того очевидные вещи, Эван замолк. Также он понял, что очень долго смотрит прямо в глаза Леоноре. Отвёл взгляд. Должно быть, это было не очень приятно.
– То эта книга – именно то, что нам нужно, – сбившись, неловко закончил.
Приятно говорить «мы», «нам» – как бы объединять себя с Норой.

Она улыбнулась, а Эван подумал о том, как же сильно изменилась его жизнь с того момента, как он открыл глаза этим утром. Мог ли он ещё вчера представить, что будет вот так вот просто, наедине общаться с этой очаровательной девушкой? Мог ли представить, что поплывёт к берегам мёртвых во главе целой исследовательской команды?
А она говорила именно то, что он больше всего хотел бы услышать. Хоть и прекрасно всё это сам знал, но услышать подобное из её уст было чертовски приятно.
– Я… Стараюсь, – ответил скромно. – Спасибо. Правда спасибо.
И, помрачнев, добавил:
– А вот с Виктором точно будут проблемы.
+1 | Легенды Нава, 17.09.2017 22:08
  • Мне очень нравится, как ты сюда пишешь
    +1 от Tira, 05.10.2017 20:06

– Огонь! – гремит громогласно команда.
Устремляешься вперёд, в то время как «молния» летит в капитана. В другое время ты оказался бы около ближайшего солдата быстрее, чем тот успел бы даже просто надавить на спусковую скобу. Вырвал бы мушкет и запихнул бы ствол в зубы солдатика. В другое время.

О Создатель, насколько же теперь ты медлителен. Неужели обычные люди постоянно ощущают себя настолько чудовищно неуклюжими? Рвёшься вперёд, словно продираясь сквозь толщу воды или патоку.

Однако, тебя бесцеремонно разворачивает первая пуля. Вонзившись в плечо она едва не заставляет тебя крутануться вокруг своей оси – вот только следом поспевают и остальные.
Грудь и живот взрываются островками неистовой боли. Твоя кровь – кровь охотника, алыми брызгами перечёркивает мрачное пространство старой церквушки. Глаза застилает багровая пелена, мышцы, накалившись до предела, подводят.

К мозгу устремляются болевые сигналы от тысяч рецепторов. Организм агонизирует, пытаясь выработать наиболее эффективный механизм борьбы с повреждениями. Запоздало оглушает раскатистый грохот множества выстрелов. Стволы мушкетов солдат исходят едва заметным дымком.

Истекаешь кровью, едва не теряешь сознание от боли, погасить которую уже просто не в силах. Изрешечён, похож на фарш куда сильнее, чем на здорового человека. Шатаешься, плывёт строй гвардейцев перед глазами. «Молния» валяется искоркой у ног капитана.
Но, тем не менее, всё ещё стоишь на ногах. Полыхает звериный огонь в чудом уцелевших глазах.
Персональная информация:
- ты умираешь.

Техническая информация:
- отрицательные модификаторы: "перелом ключицы" (-2), "травма грудной клетки" (-2);
- дополнительный отрицательный модификатор: "многочисленные огнестрельные раны (-4)";
- снижение тяжёлого отравление из-за нового флага: "тяжёлое отравление (-3)";
- положительные модификаторы: бонусы от дождя;
- опционально: схлестнуться с солдатами в ближнем бою (кол-во успехов = кол-ву убитых солдат, 3+ - возможность добраться до капитана или Джорджа).
+2 | Грань, 04.10.2017 21:54
  • #Кербер_живи
    +1 от alexpsi, 05.10.2017 06:33
  • Ох нифига тут жесть творится у вас. Надо почитать игру...
    +1 от Texxi, 05.10.2017 07:22

Вязкая и казавшаяся безграничной темнота внезапно разверзалась, а сам Итан с головой нырнул в многоголосый гомон заводского цеха в разгар рабочего дня. Ошалело озираясь, он мотал головой из стороны в сторону, тщетно пытаясь восстановить дыхание и взять себя в руки. Только что он был в самом разгаре ожесточённой перестрелки, боролся за жизнь, пытаясь заодно спасти неудачника-Батлера. А теперь… А что теперь?

Он тупо смотрел на подбежавшую Эмбер и, поддавшись внезапному эмоциональному порыву, опустился около неё на колено и крепко обнял. От взгляда Итана не ускользнул бэйджик дочери. Медленно отстранившись и старательно игнорируя скрестившиеся на его фигуре удивлённые взгляды, мужчина медленно снял с груди собственный бэйдж.
– С тобой всё в порядке, – прошептал одними губами, с облегчением и недоверием взирая на Эмбер.
С ней всё в порядке.
– Поиграй ещё немного, мы скоро поедем домой, – легонько хлопнув дочь по плечу, Итан заковылял, прихрамывая, к далёкому выходу.
Посмотреть на пра-пра-дедушку Ричарда они всегда успеют.
Домой. Где он теперь, этот дом? Что вообще происходит?

Нужно было собираться с мыслями. Сцепив зубы, он силился игнорировать боль.
По мере того, как деятельный разум Ричарда на основе всех имеющихся фактов собирал воедино элементы головоломки, глубоко внутри зарождалась лютая злость.
Так нельзя. Так не делается. Это против всех правил. Это не его жизнь – не он построил этот завод, не он чего-то добился. Это – удел какого-то другого Итана, который не вырос на улицах, который наверняка имел счастливое детство и любящих родителей. Он – не тот.

Всего в своей жизни он добивался сам. Благодаря собственным монолитным усилиям построил вокруг именно ту реальность, которую хотел вокруг себя видеть. Эмили, Джейн, в конце концов – «Raven». На кой чёрт ему сдался треклятый завод?
Если Эмбер никто не похищал, то он не сможет воздать должное похитителям. Итан чувствовал себя обманутым – его бесцеремонно вдернули из его реальности, бросили в прошлое, а затем – вернули в чужую. Ту, в которой его лучшими друзьями наверняка являются совершенно незнакомые люди. Ту, в которой – он добропорядочный бизнесмен.

Около входа в цех толпилось несколько рабочих в комбинезонах. Один как раз доставал из новой пачки первую сигарету. Не говоря ни слова, Итан вытащил из его пачки вторую. Щёлкнул зажигалкой, с наслаждением затянувшись.
Невесело улыбнулся, подумав о том, что определённо этого так не оставит. Добьётся своего, как всегда добивался.
+1 | Fairy Fucking Tales Vol.2, 04.10.2017 15:50
  • Благодарю за игру и восхитительного персонажа!
    +1 от Edda, 04.10.2017 18:22

Преподобный невозмутимо наблюдает за Санией со странной смесью интереса и восхищения. Она держит руку в огне, а по часовне медленно распространяется отвратительный запах жжёной человеческой плоти. Языки пламени нарочито неторопливо обгладывают кожу на руке девушки, заставляя ладонь покрываться лопающимися от неимоверного жара волдырями. Заставляя плоть плавиться подобно дешёвому воску, а всё естество – кричать в ужасе от невыносимой боли. Проходит всего несколько смехотворно коротких секунд, но для Сании они кажутся вечностью – каким-то чудом она держится, не кричит, хоть и выступают на глазах горячие слёзы. Хоть и бьётся в агонии организм, хоть и каждое нервное окончание в ужасе взывает к рассудку и первородным инстинктам.
– Ты горишь, девочка, – цокнув, произносит Преподобный не без тени лёгкого сожаления. – Это ни к чему, убери руку.
Возможно, его впечатлила выдержка Сании. Однако тот, кому пламя способно причинить вред, определённо не может являться пророком и проводником воли Урфара.

На обожжённую ладонь больно смотреть. Организм бьётся в истерике, вызывая самые разнообразные ощущения. Хоть это и кажется невозможным, но боль по-прежнему нарастает – Сания, кажется, уже может видеть собственную кость в просветах между изуродованной пламенем плотью.
Едва не падая в обморок, она всё же одёргивает руку, издав при этом что-то среднее между вскриком и стоном. Отшатывается от жаровни – и в одночасье пропадает вся атмосфера момента. Словно застывшее время вновь возвращает себе привычную скорость.

– Не хочешь подходить, коробейник? – Преподобный ухмыляется. – Понимаю. В этом, впрочем, нет необходимости.
И гостеприимно протянутая было ладонь вдруг превращается в указательный перст. И все знают, что за этим непременно последует. Все видели такое уже не раз и не два. Дрег тоже понимает, что отпущенное ему время на этой земле сочтено. Пришло время вступить на Тропу. И, возможно, где-то там, впереди, за белесой мглой метели и непроницаемыми туманами, загорятся путеводными маяками огни Очага.

Однако, Преподобный не успевает натравить на коробейника пламя.
Двустворчатые двери за его спиной вдруг взрываются множеством мельчайших осколков. И, вместе с ледяным ветром, в часовню прорывается Вьюга. Снежинки налетают на жреца и его жертв ураганом, сводя на нет видимость в помещении практически моментально.
Факелы вдоль стен, не выдержав испытания, сразу же гаснут. Огонь в жаровнях Преподобного ещё держится, хоть и трепещет неистово на сильнейшем ветру.
И там, во мгле, позади грозного силуэта жреца, вспыхивают с запозданием сапфиры знакомых до ужаса глаз. Этот взгляд сковывает, лишает воли к жизни, парализует.
Впадает в оцепенение Юрген, решительно шагавший к жрецу с саблей наперевес. Замирают Дрег и Пуатье. Даже Сания, кажется, на некоторое время забывает о боли.
Преподобный медленно, мучительно медленно, оборачивается. Олень величественно ступает вперёд, безмолвный и ужасающий ангел возмездия. Но, жрец, в отличие от остальных, не оцепенел. Не лишился воли к жизни, не сдался от одного присутствия существа. Он решительно встречается с взором животного и выставляет ладонями вперёд обе руки. С кончиков его пальцев срываются, испаряя снежинки, потоки чистого пламени и бьют в оленя, который, кажется, даже не пытается противиться своей участи.

Впрочем, лишь кажется – встретившись с огнём, животное словно преображается. Становится больше, светлее – теперь его окружает ослепительное сияние. И сам олень тоже меняется – зарастают раны, свежая шерсть обтягивает поджарые бока, пропадает из виду вываливающиеся наружу кишки и грудная клетка. Теперь он напоминает себя в прошлом, живого и полного сил короля леса, остаются неизменными лишь полные ненависти сапфировые глаза.

Однако, проступивший на мгновение образ разрушается почти моментально. Лопается под воздействием неистовой мощи, обрушиваемой на него Преподобным. Вспыхивает промёрзшая насквозь мёртвая вплоть, лопаются остатки шкуры от невыносимого жара, плавятся, теряя очертания, обломанные рога. Лишь глаза по-прежнему взирают с ненавистью и укором, не отрываясь, на Преподобного. Тушу животного окутывает неправдоподобно чёрное пламя. Ещё секунда – и существо, не выдержав напора, обращается в пепел.

Тотчас же стихают неистовые ветра. Спадает оцепенение. Преподобный снова поворачивается лицом к уцелевшим. Скрывающая потерянный глаз белая повязка краснеет от свежепролитой крови. Жрец как-то изменился, осунулся, побледнел.
– И так будет с каждым, – шепчет он обескровленными губами.
И добавляет:
– Не видел этого… В огне… Так не должно, – замолкает.

Потрескивают над головой горящие перекрытия – огонь распространяется, перекидываясь на всё новые деревянные балки. Там, под потолком, уже беснуется, разрастаясь, настоящий огненный ад. Преподобный задирает вверх голову и упрямо вглядывается единственным глазом в огонь. Он не боится, он ищет знамение. И не находит.
– Не вижу… Я ничего не вижу! – объятый страхом старик вновь направляет на коробейника смертоносную длань.
Дрег снова замирает в предвкушении смерти, однако ничего не случается. Повязка Преподобного уже потемнела и куда сильнее напоминает теперь окровавленную дыру. Жрец смотрит на свою руку, после – на по-прежнему невредимого коробейника.

Сквозь багровый туман он видит фигуры людей. Санию, на коленях баюкающую обожженную руку. Застывшего в ожидании Максимиллиана. Дрега, по-прежнему смиренно ожидающего расправы. И смутную тень Юргена, неумолимо надвигающегося со своей саблей, мрачно алеющей в отблесках уцелевших жаровен.
Преподобный бросает через плечо, на дверной проём, затравленный взгляд.
– Дункан! Стража! – зовёт осипшим и почти неузнаваемым голосом.
Но тут же одёргивает себя, укоряя за малодушие.
Призывно разводит в стороны руки, отчаянно заглядывая в лицо своей смерти. В воспалённом сознании неистово пульсирует единственная чёткая мысль. Неужели он ошибался? Неужели всё это зря?
Опционально:
- убить Преподобного: без броска, он не станет сопротивляться (очень желательно кто-то один);
- помешать другому члену группы убить Преподобного;
- пройти мимо старика к выходу.

Дедлайн – 20.09.17.
Окончательный дедлайн для Энзо – 18.09.17.
+1 | Вьюга, 16.09.2017 13:56
  • То чувство, когда думаешь, что, ну теперь все, точно трындец, и вдруг все с ног на голову переворачивается. И да, меня теперь тайна оленя еще сильнее мучает )
    +1 от Texxi, 17.09.2017 21:27

Макс, Санни.
Пуатье почти на четвереньках доползает до Сании.
Тяжело дыша, пытается распутать тугой узел непослушными и онемевшими пальцами.
Кажется, Преподобный уже заметил. Макс не смотрит, но спиной чувствует опаляющий жар оружия чудовищного жреца. Узел не поддаётся – с бешенством, продиктованный страхом и жесточайшим цейтнотом, мужчина пытается рвать, то и дело теряя терпение. Обжигает больно, но всё же терпимо.
Ещё попытка – и путы спадают, высвобождая Сании руки. Заключительное усилие – и девушка свободно падает на колени.
В часовне безумно жарко, тепло волнами распространяется от меча Преподобного и от не слишком быстро остывающих тел. Тем не менее, при каждом выдохе беглецов в воздухе на мгновение зависают крошечные облачка пара.

Опции те же: бежать, вооружиться, атаковать Преподобного, освободить кого-то ещё.

Уна.
Вопреки ожиданиям, длинный меч на проверку оказывается практически невесомым. Пальцы облегают рукоять безупречно, словно лучшие мастера специально подгоняли оружие именно под тебя. Багровый свет неспешно переливается в холодных глубинах идеально отполированного зеркала стали. Приходится признать, что этот меч – не просто оружие. Произведение искусства как с эстетической точки зрения, так благодаря своим превосходным боевым качествам.

Миг восторга сменяет трезвое осознание – ты точно знаешь, чьим кузнецам испокон веков доступно такое изящество. Чьи клинки почти невесомы и, в то же время, закалены и зачарованы многократно, что делает их в разы прочнее лучшей человеческой стали. Ты помнишь, кто уделяет оформлению эфеса при ковке чуть ли не больше внимания, чем самому лезвию. Эльфы.

Забываешь о мече, сосредоточившись полностью на своём оппоненте. Огибаешь его по широкой дуге, внимательно присматриваясь и выбирая подходящий момент для атаки. Двигаешься асинхронно в надежде обмануть противника, кажущегося таким невероятно всезнающим и совершенно неуязвимым.

Преподобный.
– Когда весь мир покроется льдом, какое значения будут иметь твои чувства? – рычит Преподобный, а меч в его руках истончается и вытягивается, преображаясь в исполинских размеров огненный хлыст. Он неотрывно следит за очередной жертвой, не замечая, как позади него Макс предпринимает попытку вызволить Санию.

Рыжая девчонка бежит. Мчится, словно лань, по окружности, заставляя жреца поворачиваться вокруг своей оси в попытке не упустить Уну из виду.
Зачем-то тратит силы на бессмысленные попытки спастись. Сопротивляется неумолимой воле предназначения.
Преподобный точно знает, что будет дальше. Он видел эту сцену в огне, видел бегущую Уну с эльфийским клинком. На всё воля Урфара. Неспроста именно этот меч Преподобный вытащил из груды других. Не хотел разрушать и без того до мимолётности хрупкие образы будущего.

Хлыст шипит и извивается на полу часовни словно огненный змей. Жрец не спешит, наблюдает за прыжками девушки единственным глазом. Разум Преподобного осторожно устремляется вперёд, проникая в мысли аристократки.
Он точно знает, когда должен быть нанесён этот удар. Резкое движение кистью – и кнут взвивается ввысь. Цепляет, подпаливая, деревянные перекрытия. Однако для Преподобного подобные мелочи не имеют значения. Хлёсткий удар – и извивающийся огненный змей устремляется вниз, наперерез только что прыгнувшей Уне.

Чистое пламя со свистом прорезает воздух, без труда перерубая эльфийский клинок и рассекая по диагонали аристократку. На пол храма падает перерубленный и обуглившийся скелет. Преподобный опускает голову вниз. Пламя словно застывает и падает на пол безжизненной плетью. Так и должно быть. Всё правильно. Такова воля Урфара.
- Уна: мертва.
+2 | Вьюга, 08.09.2017 22:29
  • Про эльфийский меч красиво, да и вообще про Уну. Уну жалко(
    +1 от Texxi, 09.09.2017 10:18
  • Кто далеко — умрет от болезни, кто близко — падет от меча, кто останется, умрет с голоду, кто выживет, того погубит мороз... Ибо наступит век Меча и Топора, век Волчьей Пурги. Придет Час Белого Хлада и Белого Света. Час Безумия и Час Презрения, Tedd Deireadh. Час Конца.
    +1 от Логин 233, 16.09.2017 19:27

Преподобный не отрываясь смотрит прямо на Дрега. Пока коробейник говорит, одновременно обвиняя и требуя милосердия, жрец молча внимает. Его огненный хлыст не подаёт признаков жизни, плечи поникли, голова чуть опущена. Старик уже не производит впечатление того несгибаемого адепта чистого пламени, которым ещё совсем недавно являлся.
Что-то задевает его в речи торговца. Что-то заставляет приостановить это безумие и задуматься. Что-то родное, знакомое, правильное в своей примитивности. В обращённом на Дрега глазе Преподобного плещется грусть. Отчаяние. Боль. В нём отражаются десятки сгорающих в одночасье людей.

Красный жрец не обращает внимания на манёвры всех остальных. Словно его не волнует, будут те вооружены, или останутся безоружны. Он по-прежнему уверен, что полностью контролирует ситуацию.
Когда Дрег, подошедший до опасного близко, всё-таки замолкает, Преподобный медленно мотает из стороны в сторону головой.
– Коробейник, – произносит он тихо.
В голосе жреца слышится чудовищная усталость.
– Ты ведь сам понимаешь. Я не могу остановиться сейчас. Только не сейчас, только не после всего, что я успел совершить. Ведь если остановлюсь я, то кто, скажи мне, кто же продолжит? Если я прекращу, то всё. ВСЁ! То значит всё зря.
Говоривший совершенно спокойно Преподобный начинает кричать, но тут же одёргивает себя, переходя на свой обычный ораторский тон.
– Может ты и видел мир, коробейник, но ты не заглядывал сквозь пелену времени. Ты не всматривался часами в языки пламени в тщетной попытке найти иное толкование этим видениям. Я видел кровавое небо, я видел землю, скованную вечными льдами. Этот мир бьёт в предсмертной агонии, это мир просто гниёт, задыхаясь от магии, и дрожит в предвкушении наступающего вечного хлада. Когда он наступит, перестанут иметь значение жизни! Замёрзнут заживо крестьяне и короли! Этому миру не нужны обычные люди, торговец! Он отчаянно нуждается в таких людях, как я.

Преподобный, вещавший яростно и с запалом, останавливается. Берёт короткую паузу, переводит дыхание.
– Вы думаете это просто, сжигать людей заживо? – Преподобный затравленно ухмыляется, обращаясь уже разом ко всем. – Я делаю это только потому, что это необходимо. Урфар заговорил со мной, потому что я – Избранный. Он наделил меня своей силой – силой, которой не обладал прежде ни один из жрецов. Я выбираю меньшее зло, как вы не понимаете!
Он выдыхает.
– Ладно, Дрег, твоя взяла. Девочка может уйти.
Преподобный смотрит на Санию и отрывисто указывает ей на выход левой рукой.
– Но остальные… Вы – обречённые дети гниющего заживо мира. Старый солдат, давно цеплявшийся за жизнь исключительно ради выполнения обещания, предмета которого больше не существует. Рыцарь, лишившийся всего, что ему было когда-либо дорого и думающий только о том, как бы ценой своей жизни сохранить жизни других. И ты, коробейник. Ты сам согласился на сделку. Так подойди.
И Преподобный протягивает торговцу ладонью вверх руку. Огненная плеть, окончательно забытая, распадается, оставляя на полу лишь полосу пепла.
- пока Преподобный и Дрег разглагольствуют, вы успеваете добраться до груды вещей;
- ладонь Юргена привычно обхватывает рукоять верной сабли;
- Максимиллиан не без труда находит свой меч;
- каждому доступно по одному экстра-действию, при желании (перечень тот же);
- Сании доступно два действия, поскольку мой пост был явно вне очереди;
- Сании также доступна опция беспрепятственно покинуть корабль.

P.S. Накинул Дрегу "+10 за речь".
+1 | Вьюга, 13.09.2017 02:40
  • Это просто шикарно! Все! Обалденная игра.
    +1 от Texxi, 13.09.2017 10:14

Имперский арбалетчик смотрит на распростёртое на снегу безжизненное тело убитого паренька. Переводит полный ужаса взгляд с упавшего арбалета на свои посиневшие от холода руки. Дыхание сбивается, кашель и рвотные позывы сменяют друг друга. Не без удивления солдат понимает, что в уголках глаз зарождаются, почти сразу же леденея, горячие слёзы.
Собственная реакция изумляет. Хоть он никогда и не убивал детей, но всё-таки проливать кровь имперцу далеко не впервой. Но… Это произошло настолько внезапно. Ошеломляет. Шокирует. Он безучастно смотрит на товарищей, которые под предводительством самого Дункана проходят мимо и начинают крушить топорами запертые двери казармы.
В голове бьётся панически мысль – только бы не поняли, что произошло. Только бы не заметили.

– Ты чего? – внезапный хлопок по плечу едва не сбивает арбалетчика с ног.
Он оборачивается и видит своего сослуживца – черноволосого имперца, которого наверняка узнала бы Сания, окажись она рядом.
– Я не хотел убивать его, Тори, – сипло произносит солдат, с совершенной беспомощностью глядя снизу-вверх на товарища.
Тот недовольно морщится, не понимая, что происходит. С некоторым запозданием замечает и труп паренька. Черты лица Тори разглаживаются – он как может весело улыбается, всегда жизнерадостный и неунывающий.
– Это вышло случайно, – лопочет арбалетчик, но его друг лишь отмахивается.
– Случается. Расслабься, его всё равно бы сжёг Преподобный. Может статься, что ты даже оказал парнишке услугу.
Солдат кивает, внимая логике друга. Тори смотрит куда-то поверх его головы, на скрывающегося в проулке за казармой начальника гарнизона. А арбалетчик не может оторвать взгляд от совсем уже побелевших ворот. Те, кажется, насквозь проледенели, покрылись витиеватой паутинкой морозных узоров.
– Что… С… Воротами..? – произносит, почти задыхаясь от холода.
Лёгкие обжигает невесть откуда налетевшая волна ледяного воздуха.

Черноволосый имперец успевает обернуться как раз в ту секунду, когда массивные створки разлетаются на тысячи мельчайших осколков. Там, среди беснующегося шторма из снега и крошечных льдинок, возвышается, хищно мерцая синевой глаз, величественное создание.
Олень делает шаг вперёд – и становится видно, что это вовсе не благородное животное с гравюр в старых книжках. Быть может, именно таким оно и было когда-то, однако в прошлом, в свои лучшие времена. Теперь белый олень разлагается, покрыт язвами и нарывами, его брюхо вскрыто и оттуда выпадает крыло рассечённое надвое грудной клетки. Теперь это – король ваших самых худших кошмаров.
Оборачиваются солдаты около дверей казармы, вскидывает арбалет Тори. Выпущенный болт впивается в мёртвую тушу, не причиняя чудовищу никакого вреда.

А сразу следом начинается вьюга. Пронзительная синева глаз заполоняет собой весь горизонт, вгрызаясь разом в разум и душу. Солдат видит, как падает, с лестницы, отчего-то разом потеряв равновесие, Тори. Как имперцы с топорами около почти выломанной двери превращаются в бесформенные монолитные глыбы льда.
А сам солдат опускается на колени. Олень видит его, видит насквозь. Он убил ни в чём невиновного паренька. Он убивал на войне, он чёрт побери, даже изнасиловал ту девчушку. Имперец плачет, уткнувшись лицом в сугроб. Скорбит о содеянном, хоть и со всей ясностью понимает. Уже слишком поздно. Таких как он, олень не прощает.


Сания.
Перемещаешься к Дрегу. Тот, кажется, тебя почти что не замечает. Смотрит то на спину Преподобного, то на груду вещей. Рвётся неистово, но оказывается не в силах разобраться с верёвками.
Ты помогаешь. Мизерикорд Симоны, позаимствованный у мёртвой жрицы когда-то давно и надёжно спрятанный от взглядов людей Преподобного под одеждой, приходится как нельзя кстати. Острая сталь с лёгкостью разрезает леденеющие верёвки. Коробейник падает на колени, а ты ощущаешь, как вокруг холодает. Невесть откуда берущийся ветер охлаждает раскрасневшееся от тревог и усилий лицо. Тревожно трепещет пламя в жаровнях. С деловитой медлительностью распространяется огонь, пожирая деревянные перекрытия старой церквушки. Преподобный не замечает. Стоит в той же позе, тупо уставившись на осколки эльфийского меча, что валяются около тела аристократки.

Дрег.
Рвёшься. Верёвки сильнее.
Боишься и ненавидишь одновременно.
Жаждешь добраться до своих вещей во что бы то ни было, однако не пускают вероломные путы.
Санни появляется словно из ниоткуда. В гнетущей тишине, прерываемой лишь воем ветра снаружи и потрескиванием разгорающегося над головами пожара, девушки останавливается позади тебя и чем-то пилит перетягивающие запястья верёвки.
Десяток секунд – и ты на свободе. Дышишь полной грудью, уткнувшись ладонями в пол. Преподобный не замечает. Красный старик словно окаменел – так и стоит, чуть опустив голову. Смотрит на что-то.

Макс.
Ещё не закончил. Освободил дочь аптекаря, но едва ли вам двоим удастся справиться с Преподобным. Едва ли тебе даже удастся отвлекать в одиночку его достаточно долго, чтобы девушка успела прорваться к дверям.
Потому бросаешься к Юргену. На этот раз расправляешь быстрее с верёвками. Не успеваешь отдышаться, а старый солдат уже свободен и тоже оказывается на полу. Чтож, по крайней мере больше никто не умрёт связанным, словно обречённое на заклание тупое животное.

Юрген.
Сквозь сплошную пелену чёрного пламени прорывается фигура освободителя. Максимиллиан, знакомое лицо. Живой, среди сонма призраков убийц и убиенных невинно жертв. Возится с чем-то у тебя за спиной – очень скоро спадают верёвки. Снова свободен, впервые за долгое время. Теперь отдышаться – и можно двигать за саблей. С тобой ещё не покончено. Пока ещё нет. Самого страшного не случилось – ведь даже умереть с железом в руках в разы лучше, чем отправиться к праотцам без единого шанса дать противнику достойный отпор.

Все.
Преподобный едва ли услышал вас, но всё же медленно поворачивается. Окидывает взглядом недавних пленников – если и удивляется, то никоим образом этого не показывает. В единственном глазе жреца плещется абсолютное безразличие. Огненный хлыст по-прежнему лежит на полу безжизненной лентой. Сейчас он куда сильнее напоминает застывшую магму, чем живое и беснующееся по воле Преподобного пламя.
– Я видел, чем всё закончится, – тихо произносит старик, кивком головы указывая на Уну. – Я знаю, что ожидает всех вас. Никому не уйти от огня, не тратьте последние мгновения жизни на бессмысленную борьбу.
- атаковать Преподобного без оружия (д100+удача-30);
- атаковать Преподобного с оружием (д100+удача);
- прорываться к выходу (д100+удача);
- вооружиться\взять вещи;
- убедить Преподобного (д100+обаяние) против броска на интеллект Преподобного;
- другое.

Дедлайн - 16.09.2017. Для всех.
+1 | Вьюга, 12.09.2017 13:42
  • Это..достойно.
    +1 от Деркт, 12.09.2017 13:50

Энзо.
Кое-как помещаешь подушку на место выбитого стекла. Уютные огни казармы остаются там, за окном. Тебя обволакивают ветер и ночь. Бредёшь по узкому закоулку, шатаясь и утопая по колено в снегу. Игнорируешь поворот, продолжая отважно пробираться во тьму, вдоль возвышающейся по левую руку мрачной громады серого замка. Справа поджимает внешняя стена, к которой примыкают какие-то постройки. Хлева и амбары, мрачно скалящиеся запертыми воротами.

Если тут и была тропинка, то теперь – лишь белеющая в полумраке снежная гладь. Наступаешь на что-то, едва не подвернув ногу. Пар вырывается изо рта при дыхании, раны саднят, но ты продолжаешь пробираться вперёд.
Ещё шаг – и измученный взгляд выхватывает из белесого мрака очертания тупика. Здесь не так ветрено, но, кажется, ещё холоднее. Смотришь на гладкую стену замка, вырывая из общей картины крылечко и одинокую дверь. Подходишь к ней, толкаешь – конечно же заперто. Прочная дверь, дубовая, ещё и обледеневшая – едва ли тебе удастся разобраться с ней в таком состоянии и без соответствующих инструментов.
Накатывает волной безысходность. Безумная всепоглощающая усталость. Оборачиваешься как раз вовремя, чтобы увидеть приближающегося преследователя.

Дункан.
Не успевшая скрыться под свежевыпавшим снегом цепочка глубоких следов безошибочно выдаёт направление беглеца. Рыцарь ухмыляется про себя, до рези в глазах вглядываясь в белую мглу. Он прекрасно знает, чем кончается закоулок. Понимает, что теперь человек загнан в угол – однако, не слишком радуется тому, что его догадка оказалась верна.
Меньше всего хочется сдохнуть здесь, в холодной до чёртиков темноте, где его тело хорошо если найдут хотя бы следующим утром. Зоркий взор выхватывает уродливый силуэт незнакомца, чуть выделяющийся на фоне двери и тёмной стены.

Дункан мрачно улыбается собственным мыслям.
Оглядывается назад без особой надежды на то, что хотя бы один из его дуболомов догадался пойти вслед за своим командиров в обход. Конечно же, позади никого. Рыцарю некого обвинять – проявил инициативу, сам виноват. Ему бы точно выполнять приказ Преподобного, выломать вместе с остальными дверь казармы и метаться вместе с подчинёнными по опустевшему зданию, словно стадро перепуганных до полусмерти баранов.
– Ещё много лет назад командир говорил мне, что ум в армии до добра не доводит, – пробормотал раздражённо, сплюнув под ноги.
Можно было бы отступить – бежать этому типу теперь уже некуда. Но что-то удерживает. Совесть, чувство вины. Призрак девочки, лицо которой оказалось разрублено его мечом чуть ли не пополам. Или, быть может, природная осторожность. Нежелание подставлять противнику спину.

Дункан виноват, он это сам понимает. И если это – его судьба, посланное Урафаром испытание, то он его примет. Мужчина прекрасно осознаёт, что на этот раз перед ним – вовсе не беззащитный ребёнок. Не перепуганный крестьянин, не слабая женщина. Этот – солдат. Наиболее опасный, быть может, из всей чёртовой группы.
Окоченевшие пальцы рыцари касаются рукояти меча. Оглушительный ветер полностью поглощает свист, с которым клинок привычно выскальзывает из ножен.
Доступен бой по правилам обычного боя.
Доступна попытка убеждения (д100+обаяние+навыки) против броска на интеллект Дункана. Возможен модификатор +10 к броску при правильном подборе слов с точки зрения мастера.

Мастерпост для остальных - следом.
+1 | Вьюга, 12.09.2017 12:11
  • Очень красивая сцена
    +1 от solhan, 12.09.2017 13:37

Шаги дуала гулким эхом разносились по пустынным башенным коридорам, в то время как его мысли метались из стороны в сторону, силясь охватить и подвергнуть рациональному анализу всё произошедшее этим утром. Эвану не давал покоя разворотивший коридор энергетический импульс – явление загадочное и необъяснимое даже для Олтена. А лучший ученик магистра очень сильно не любил что-то не понимать – столкнувшись с неведомым, он не отворачивался от этого, подобно подавляющему большинству, он налетал на загадку снова и снова, бился с ней до тех пор, пока та не оказывалась решена. И отступать на этот раз Эван точно не собирался – даже не смотря на грядущую экспедицию к враждебному континенту.

Дом мёртвого бога. Страшилка для юных адептов и реальная угроза даже для самых лучших выпускников. Безжизненный остров маячил тёмной тенью на горизонте событий на протяжении большей части сознательной жизни юного чародея, однако ещё никогда угроза не казалась настолько реальной и близкой. Эван до сих пор не до конца верил в произошедшее. В то, что он согласился выступить в роли разведчика, в то, что его практически единогласно выбрали предводителем экспедиции, в то, что сказал Виктор о Норе. Всё это куда сильнее походило на фантастический сон, что ещё сильнее подчёркивало постепенно нарастающее ощущение нереальности.

Слишком много внезапных проблем, поступков и неоднозначных решений. Он не был к такому готов, не успел настроиться на что-то подобное. И, тем не менее, Эван знал – возникни возможность, он поступил бы точно так же ещё раз. Он не сомневался ни в одном из принятых за сегодня решений – такой человек, как Эван, просто не мог бы поступить хоть где-то иначе. Он должен рваться вперёд, к неизведанным горизонтам сакральных знаний – рваться любой ценой, рискуя жизнью и подвергая опасности окружающих. Должен самосовершенствоваться, стать завтра намного лучше, чем был хотя бы вчера. Только так он сможет соответствовать возложенным на него ожиданиям – как мира, так и, в первую очередь, собственным. Если такова цена за ускоренное получение звания магистра – он заплатил не задумываясь эту цену.

Единственным тёмным пятном посреди этой светлой полосы размышлений была выводящая из себя скованность в общении с Норой. Озарением в памяти вспыхнул мило вытянувший шею дракончик из чистого пламени. Эван тряхнул головой, отгоняя от себя наваждение. Сам того не заметив, он успел почти добраться до хранилища артефактов. Оставалось лишь спуститься на дворфийском лифте в подземелье – прислушиваясь к мерному шелесту шестерёнок, Эван в который раз испытал недоумение. Когда-то магистр Олтен сказал ему, что эта конструкция работает сама по себе, без малейшей помощи магии. Исключительно на законах физики, при помощи механизмов. Это заявление показалось дуалу тогда смехотворным – наверняка хитрые дворфы зачаровывают как-нибудь свои железяки, ведь сооружение чего-то подобного совсем без помощи заклинаний казалось немыслимым. С того случая миновало несколько лет, однако Эван по-прежнему оставался при своём мнении.

Не изменилась за прошедшее время и госпожа Ливис. Она была одинаковой столько, сколько Эван себя только помнил. Неизменно вежливая, обстоятельная и аккуратная. Разговорилась разве что, нервничает. Именно эта перемена, незначительная в сравнении с остальными событиями, как ни странно, поразила Эвана сильнее всего. Заставила нервничать. Он внимательно смотрел на разложенные на ольховом столе артефакты, думая о том, что даже сейчас, в час крайней нужды, Академия экономит ресурсы. Хотя и их можно понять – даже три артефакта были необычайной щедростью для настолько рискованной экспедиции. Действительно бесценные предметы о личном обладании любым из которых большинство чародеев могли разве что мечтать. Пальцы Эвана, почти нежно перебирающего магические реликвии, заметно подрагивали.

Все они были для него почти идолами. Воплощением всего того, к чему дуал когда-либо стремился. Шедевральными предметами искусства, подобные которым он хотел бы в будущем лично создать. Амулет Беладонны излучал магию, буквально лучился чистой энергией. Какая сила, какое могущество! В настолько изящной и хрупкой оправе.
Эван чувствовал, как его собственная энергия откликнулась в ответ на призыв артефакта. И юный маг, конечно, не смог устоять. Он посмотрел на Ливис и коротко кивнул, подтверждая свой выбор.
Прошёл мимо сапогов, отметив их, вопреки остальному, как вещь примитивную и даже вульгарную. Некоторое время изучал жезл вечного света, но всё же покачал головой. Хлыст солнца, плащ нечестивца… Кинжал карателя. Что-то подсказывало Эвану, что если дело дойдёт до близкого контактного боя – настолько близкого, что пригодится кинжал, то их дела будут плохи вне зависимости от выбранных артефактов.
Оказавшись около зеркала Медузы, Эван даже не думал. Именно этот предмет казался ему наиболее изящным - как внешне, так и благодаря своему загадочному эффекту. Как знать, быть может именно зеркало отразит предательский удар Виктора. Как знать. Дуал снова кивнул.

Браслет исцеления стал последним предметом. С жалостью посмотрев на оставшиеся, Эван собрался было поблагодарить Ливис и уходить, когда… Когда та вдруг наглейшим образом вторглась в его персональную зону комфорта и буквально повисла на шее. Не ожидавший от неё подобной сентиментальности и вообще не разделявший любви большинства к телесным контактам без лишней необходимости, Эван вздрогнул, но всё же сдержался. Зловещее предзнаменование Журавля заставило его похолодеть ещё сильнее, но парень снова ничего не ответил. Быстрее, чем он успел попытаться протестовать, Ливис захлопнула перед его носом дверь и оставила его в недоумении в коридоре, с грудой бесценных артефактов в руках. Нацепив браслет на руку и максимально осторожно распихав оставшиеся по карманам, Эван в глубокой задумчивости направился к лифту.

Он опаздывал. Однако, несмотря на это, рискнул заглянуть на минуту в библиотеку и почти не глядя выцепить с полок пару книг о взаимодействии различных стихий и потенциально возможных при этом конфликтах. Без него не уплывут – в этом можно было точно не сомневаться.
Так уж вышло, что Хладный Эван знал куда хуже, чем Академию. Задумавшись о словах Ливис и Норы, он заплутал, спутав одинаковые дворики и где-то повернув не туда. Всё шло наперекосяк – ледяное спокойствие быстро таяло, уступая место беспокойству и нарастающему стремительно мандражу. Остаток пути он преодолел то и дело срывающимся на бег быстрым шагом.
Гавань Хладного… Подумать только, он не был здесь столько лет. Неужели ни разу с тех самых пор как… Глядя на два ряда одинаковых кораблей и беспомощно озирая опускающуюся кольцами к тёмной воде белизну, Эван остановился в растерянности. Точёная фигурка Норы выручила из ситуации, послужив маяком.

Издалека приметив огненно-рыжие волосы девушки дуал тут же замедлил шаг и, быстро восстановив дыхание, попытался придать лицу обычное выражение. Безысходность грядущего разговора встала с такой ясностью, что Эван всерьёз задумался о том, чтобы остановиться и подождать кого-нибудь ещё за углом. Поняв, о чём думает, парень внутренне рассмеялся. К чёрту. Они плывут в земли мёртвых навстречу неизвестным опасностям и почти неминуемой смерти – едва и в этом контексте разговор с Леонорой представляет из себя достаточно большую проблему.
Эван обычным шагом преодолел оставшееся расстояние и как мог непринуждённо упал рядом с ней на ступеньку.
– Что-нибудь интересное? – буднично поинтересовался, кивком указав на открытую книгу.
И, помолчав, уже менее небрежно добавил:
– Спасибо за поддержку в кабинете магистра.
Проговорил, едва не глотая слова. Эван очень не любил за что-либо благодарить и перед кем-либо извиняться. Но интуиция подсказывала, что именно так проще всего будет наладить контакт и разрешить сложившуюся неловкость. Пришлось перешагнуть через гордость и пойти на небольшие уступки.
Артефакты:
- Амулет Беладонны (+10 к магии);
- Браслет исцеления (излечивает раны);
- Зеркало Медузы (отражает заклинания при направленном действии);
- Наручи Кальтаро (увеличивают сопротивление к магии Разрушения).

Все артефакты пока при себе.
Кроме того, забежать по дороге в библиотеку за парой книг о взаимодействии и конфликтах различных стихий.
+1 | Легенды Нава, 06.09.2017 16:51
  • Персонаж здорово раскрывается
    Интересно изучать его позиции, мысли и спектр эмоций
    +1 от Tira, 11.09.2017 00:33

Оливер медленно помахал рукой, глядя ей вслед. Маленькая девочка гордо удалялась в сопровождении королевского рыцаря, а он оставался разбираться с присланным кем-то сопровождающим. На лице прислужника без труда читалось явное облегчение – от принцессы удалось избавиться наиболее предпочтительным способом.
– Ведите, – тихо попросил мальчик, тоже изо всех сил стараясь держаться с истинно королевским достоинством.

Сир Бэрримор шагал рядом с принцессой, непринуждённо приспосабливаясь к переменчивой скорости Беллы. Вопрос потирающей коленку Сабеллы заставил невозмутимого рыцаря слегка улыбнуться – он посмотрел на девочку снизу–вверх, особенно впечатляюще благородный на фоне постепенно окрашивающего в алые тона вечернего неба.
– Внушительны как никогда, Ваше Величество, – негромко ответил он со всей допустимой серьёзностью. – Когда вы вырастите и выйдите замуж за принца…
Бэрримор сделал паузу и подмигнул.
– Уверен, вы станете самой очаровательной и внушительной королевой за всё время существования королевства Аркадия.

Роберт, пристально вглядывавшийся поверх головы принцессы в толпу, взял девочку за руку и, подсадив, помог ей забраться в карету.
– Ваше Величество, – склонив голову, проговорил Бэрримор.
Король с улыбкой кивнул и последов вслед за Беллой внутрь экипажа. Тот почти сразу тронулся, оставив старого рыцаря в одиночестве стоять на фоне возвышающегося ристалища.

При упоминании о болезни Вертранов лицо Роберта тронула смутная тень.
– Сабелла, – отец называл принцессу по имени редко.
Только тогда, когда хотел намекнуть на серьёзность разговора и придать особенную весомость своим словам. Он на некоторое время замолчал, собираясь с мыслями и глядя в окно.
– Болезнь Ветранов…
Решительный и непоколебимый обычно Роберт замялся, не находя нужных слов.
– Лучшие лекари десятилетиями бились над установлением причины этой болезни. Один из них, особенно выдающийся, стоял передо мной и доказывал, что это обычное совпадение. Говорил, что нет никакой генетической закономерности и так называемой «болезни Вертранов» просто не существует. И он по-своему прав – только те, кто знает тайну Вертранов, понимают истинное положение дел. Знаешь… Никто не расскажет тебе эту историю лучше самого Эстебана. Потерпи, мы все вместе отправимся в Редфилд уже через несколько дней.
Отец улыбнулся.
– Постарайся пока не думать об этом, принцесса. Уже совсем скоро нас ждёт замечательный бал.





3

Ночь постепенно вступала в свои права, вытесняя на задворки реальности потрясающий весенний вечер и привнося в мимолётные порывы весёлого ветерка истинно северную прохладу. Аркадия засыпала в ожидании нового дня, в то время как в окнах королевского замка вспыхивало всё больше огней. Традиционно первый день ежегодного королевского турнира завершался грандиозным балом для знати, предоставляющим каждой обворожительной леди возможность показать себя в наилучшем свете. Привлечь к себе внимание подобно тому, как привлекали его к себе рыцари на ристалище.

Коридоры замка были как никогда оживлены в это позднее время. Слуги метались из стороны в сторону, завершая растянувшиеся на последние несколько дней грандиозные приготовления к торжеству. Сабелла, вновь предательски пойманная мамой и слугами, не без труда была снова приведена в соответствующий принцессе порядок. Двигаясь в сопровождении наряженного в новенький роскошный камзол брата к массивным двустворчатым дверям бального зала, она то и дело ловила на себе взгляды гостей. Мимо проплывали взрослые девушки в ярких и таких замечательных платьях – все как одна ухоженные, утончённые, бесконечно красивые. Лишь немного опередив принцессу и принца, ко входу приближался, переваливаясь, и барон Торнхельм, в сопровождении своей особенно очаровательной спутницы. Толстяк неуклюже придерживал девушку под руку, то и дело норовя наступить на полы её серебристого платья и со свойственной ему безмятежностью этого совершенно не замечая. До странности контрастировали они, эта необычная пара. Толстый бесформенный краснолицый барон и прекрасная, даже по меркам этого вечера, белокурая леди. Словно чудовище и красавица из старой, почти затерявшейся во времени, сказки.

– О, принцесса, – заметив Беллу, барон неуклюже поклонился. – Как невежливо с моей стороны! Переходить дорогу столь высокопоставленным королевским особам!
Тристан посмотрел на отступившего в сторону Торнхельма с лёгким недоумением и, повыше задрав подбородок, невозмутимо прошествовал мимо.
Барон громко расхохотался, в то время как на лице его спутницы отпечаталась лёгкая скука, граничащая со стыдом.

Лакеи услужливо распахнули двери, открывая взору принцессы бальный зал королевского замка Аркадии. Как правило – места безжизненного, пустынного и унылого, однако в этот вечер потрясающего своим невероятным великолепием.

Отполированный до блеска паркетный пол отражал огни сотен свечей, мерно раскачивающихся на массивных цепях позолоченных люстр. Огромные окна во всю дальнюю стену тоже отражали огни, однако сквозь эти отражения без труда просматривалось мрачное, пусть и пугающее, очарование ночи. В глазах рябило от обилия людей и роскошных костюмах – все они безмятежно расхаживали из стороны в сторону, переговариваясь о чём-то между собой – каждый в отдельности достаточно тихо, но все вместе они создавали тот самый непередаваемый праздничный гул. В стороне, на возвышенной относительно общего уровня пола оркестровой площадке, настраивали инструменты королевские музыканты. А вдоль линии окон, во всю длину помещения тянулся праздничный стол, уставленный всевозможными роскошными яствами и кубками с алеющим в их глубинах вином. За столом, в самом центре, уже восседали Роберт и Анна, казавшиеся как никогда подходящими друг другу в эти минуты. Места по правую и левую руку от королевской четы традиционно пустовали, ожидая своих маленьких, но уже вполне королевских, хозяев. Через один стул около отца сидел герцог Мортеган – как всегда похожий на коршуна, в своём чёрном бархатном камзоле с небольшой лилией на груди, и со своим мрачным ястребиным лицом. Около него, конечно же, была Абигейл, в чёрном же с серебром шёлковом платье, озиравшаяся вокруг с почти детским восторгом. Ни Ринна, ни Бэрримора Белла пока не заметила – впрочем, немудрено ли проглядеть кого-то в этом безумном хороводе цветастых одеяний и лиц.
+1 | Грехи отцов, 16.08.2017 14:59
  • Да будет бал!
    +1 от Tira, 10.09.2017 23:26

Энзо.
После нескольких неудачных попыток вынести с плеча «чёртову дверь», солдаты по ту сторону начинают о чём-то переговариваться. Едкий дым медленно заполняет комнату, просачивается в коридор и перебирается во второе спальное помещение. То самое, в дальнем конце которого ты осторожно выдавливаешь подушкой стекло.

По ту сторону стекла, безжалостно царапая стены и окна, беснуется вьюга.

Несколько секунд спустя возобновляется штурм – имперцы обрушиваются на дверь с новой силой, на этот раз применяя, судя по звуку, как минимум топоры. Решив, что создаваемый ими грохот сам по себе является достаточным отвлекающим фактором, ты удваиваешь прилагаемые усилия. Стекло поддаётся – немногочисленные осколки беззвучно исчезают в глубоких сугробах. Сквозь ватную слабость, боль и окутывающий окружающую реальность туман, ты выламываешь сегмент деревянной рамы и переваливаешься наружу, едва не рухнув лицом прямо в сугроб.

Остаются позади относительные тишина и уют ставшей местном бойни казармы. Лицо обжигает холод, сквозь метель тебе едва удаётся разглядеть даже поднесённую к лицу руку.
Совершенно очевидно, что ты оказываешься на другой стороне здания, противоположной той, что выходит на внутренний двор. Здесь темнее – с двух сторон угрожающими громадами нависают мрачные стены. Быстро исследование помогает определить узкий закоулок, заканчивающийся тупиком с одной стороны. Он уходит вперёд, навстречу монолитной скале главного замка и, ветвясь, огибает его – один рукав ведёт к главному двору вдоль казармы; второй – куда-то дальше, во вьюгу и тьму.

Остальные.
Преподобный продолжает вглядываться в огонь, словно и вовсе забыв, кто он такой и чем занимался. Его приглушённый голос словно доносится откуда-то издалека:
– Не пори чушь, девочка, – отвечает он Санни совершенно спокойно. – Этот замок даже с нашим небольшим гарнизоном почти неприступен. Потребуется не одна сотня солдат, чтобы взять его штурмом. И уж точно сквозь ворота не пройдёт шатающееся по ту сторону стены несчастное чумное отродье.
Старик выпрямляется в полный рост в ту секунду, когда его настигает дерзкая реплика Уны. Преподобный медленно поворачивается – что бы он не увидел там, в бездонных глубинах языков пламени, выглядит он полным сил, восстановившимся и вновь вернувшим себе былую уверенность.

Он смотрит на Уну не отрываясь, кажется, вовсе позабыв о существовании других пленников.
– Ты хочешь умереть сражаясь. Чтож, это даже в некотором роде похвально.
Старик делает шаг вперёд. И, повинуясь внезапному порыву вдруг останавливается, обратив внимание на пребывавшую по-прежнему без чувств Каталину. Карающая длань вновь вздымается – и белокурая девушка беззвучно вспыхивает подобно стогу совершенно сухого сена.
Вы не в первый раз видите эту картину молниеносной расправы, однако зрелище по-прежнему потрясает и заставляет дрожать в томительном ожидании.
– Не вижу ни одной причины вам отказать, баронесса.
Преподобный подходит к сваленной около одной из стен часовни груде вещей, не замеченной никем из вас прежде. Несколько сумок и рюкзаков, накиданное хаотично оружие. Некоторые могут узнать в этой кипе своё утерянное имущество, другие вещи никому из вас определённо не принадлежат.

Опционально: с верёвками явно что-то не так. Доступна попытка освободиться самостоятельно, д100+сила (сложность: 70).

Уна.
Старик наугад вытягивает из общей кучи какой-то клинок. Тот хищно сверкает в исходящем от жаровен зловещем свете. Странный клинок, необычный. Определённо не твоя «паутинка». Длинный и довольно тяжёлый на вид, в руках Преподобного он кажется почти невесомым. Рукоять и эфес покрывает замысловатый узор – будто бы переплетающиеся корни и стебли каких-то необычных цветов.
Жрец приближается и не церемонясь швыряет меч тебе под ноги. В ту же секунду запястья, щиколотки и горло обжигает огнём. Сдерживавшие тебя верёвки вспыхивают и тут же сгорают, оставляя на нежной коже багровые рубцы от ожогов.
Падаешь на колени, неожиданно лишившись точки опоры. Ладони упираются в пол, пострадавшие от огня места горят и пульсируют.
– Так вставай и сражайся, – гремит Преподобный. – Если твои боги действительно существуют, то самое время им это доказать!
В лицо бьёт волна безумного жара, схожу сжигающая, кажется, ресницы и брови. Поднимаешь голову – видишь старика в алом. Огонь в его правой руке разгорается, разрастаясь и меняя стремительно форму. Секунда – и старик уже держит в руке исполинских размеров изогнутый меч, жадно трепещущий на несуществующем внутри часовни ветру.

Опционально:
- д100 + ловкость (тянуть время, держаться на дистанции и избегать атак Преподобного);
- д100 + удача (попытка контратаковать Преподобного);
- д100 + удача (бегство, попытка добраться до дверей и выбраться из храма);
- ???.


Макс.
Продолжаешься рваться вперёд, невзирая на кажущуюся безнадёжность этого предприятия. Путы, выглядевшие прежде бесконечно надёжными, перед твоими волей и упорством медленно уступают.
Рывок – Преподобный сжигает другую, не обращая внимания. Рывок – Преподобный проходит мимо, словно напрочь позабыв о твоём существовании. Ещё рывок – едва не выдаёт лёгкий треск натянувшихся до предела верёвок.
Спина Преподобного маячит перед тобой. Едва ли даже у этого жреца есть глаза на затылке. Финальный рывок – вздуваются напряжённые неистово мускулы.

Одна из верёвок взрывается - тут же опадают послушными кольцами остальные. Приходит запоздалое осознание – едва ли даже тебе удалось бы разорвать полноценный канат. Прохудился быть может? Или отчасти перепилил его ненароком о какой-нибудь неприметный сучок на столбе? Не имеет значения! Огненный меч Преподобного полыхает багрянцем, пока ещё безоружная Уна стоит перед жрецом на коленях, а тот, кажется, по-прежнему даже не подозревает относительно существования с другой стороны потенциальной угрозы.

Опционально:
- освободить любого другого пленника на выбор (д100+ловкость+навыки скрытности);
- пробраться к груде оружия (д100+ловкость+навыки скрытности);
- безоружным атаковать Преподобного со спины (д100+удача);
- проскользнуть к выходу (д100+удача).


Флинт.
Крадёшься вперёд, сквозь безумную вьюгу. Не видишь ничего почти что перед собой – лишь сияют впереди путеводными маяками окна часовни.
Холодно, страшно. Совсем один, забытый всеми и оставленный на морозе. Каждая тень в метели кажется бесплотным врагом, в каждом завывании ветра слышится окрик солдата.
Всё твоё истощённое тело напряжено до предела.
Тем не менее, реальный оклик ты чуть было не пропускаешь – затравлено озираешься, понимая, что умудрился приблизиться почти вплотную к поднимающимся на стену ступеням. Именно там, над тобой, возвышается настоящая, отнюдь не призрачная, фигура.

Солдат с взведённым и нацеленным тебе в грудь арбалетом. Всё внутри обмирает – на долю секунды ты теряешь способность рационально мыслить и хоть как-то соображать. Арбалетчик продолжает что-то тебе говорить – с облегчением понимаешь, что стрелять он пока не намерен.

Порыв особенно свирепого ветра едва не сбивает тебя с ног, а стражника – со стены. Грудь пронзает обжигающей болью – захлёбываясь кровью опускаешь голову вниз, в недоумении глядя на торчащее из твоего тело оперение выпущенного болта.

Поднимаешь глаза на солдата – тот в ужасе выпускает из рук арбалет. Убийца бледнеет, а его орудие соскальзывает вниз, навстречу тебе, по обледеневшим ступеням.

Вот только тебе уже всё равно. Всё тело обволакивает смертельная тяжесть, ты медленно падаешь на колени, вцепившись зачем-то из последних сил взглядом в тёмные створки ворот. Понимаешь запоздало, что с ними что-то не так. Видишь, как массивные врата стремительно, неправдоподобно стремительно, покрываются замысловатым морозным узором. Светлеют на глазах, молниеносно обледеневая. Вот только тебе уже всё равно. Заваливаешься вперёд, врезаясь лицом в спасительный снег.
- Флинт: мёртв (дедлайн);
- Каталина: мертва (многократный дедлайн).

Дедлайн: 12.09.2017.
+1 | Вьюга, 05.09.2017 23:41
  • Кажется, мы добрались до самого интересного. Замечательный пост.
    +1 от Texxi, 05.09.2017 23:55

В наступившей после сожжения Адрианны пронзительной тишине эхом разносятся тяжёлые шаги старика. Тело девушки полыхало не больше пяти секунд – Преподобный ещё не успевает вернуться к жаровням, однако пламя уже совершенно погасло. Верёвки, удерживавшие аристократку, истлели, а сам столб каким-то необъяснимым образом лишь немного обуглился. Не пострадали ни пол, ни деревянные перекрытия.

То, что совсем недавно ещё было молодой и беспомощной девушкой, теперь выглядит как обугленный и почерневший скелет – ни клочка плоти не оставило на костях человека пламя Урфара. Лишь скалится череп идиотской улыбкой, да взирают с укором на выживших пустые глазницы.

Секунда – и за спиной спокойной ухмыляющегося Преподобного раздаётся оглушительный хруст. То ломаются хрупкие, будто остекленевшие, кости. То падает, сложившись словно карточный домик, скелет человека. Всё кончено – о существовании Адрианны теперь напоминает лишь груда угольно-чёрных костей.

Одинокая капля крови срывается с прокушенной губы Уны и падает на пол. Продолжает завывать ветер снаружи, мерно потрескивают в жаровнях поленья. Словно ничего особенного не произошло. Вот только все присутствующие с полной ясностью понимают, что на самом деле это не так.

Тугие верёвки крепко удерживают пленников у столбов. Несмотря на все усилия Максимиллиана – не уступают, не поддаются. Но он не сдаётся, продолжая бороться. Уже не опасаясь привлечь к себе внимание Преподобного.
И, кажется, хоть и мучительно медленно, однако перед его упрямством путы начинают всё-таки уступать.

Священник выслушивает зажигательную речь Санни спиной, грея руки у огня и даже не поворачиваясь к девушке. Можно заметить, что его напряжённая спина под мантией едва уловимо подрагивает.
Молчит он и протяжении сперва тихого, но, с каждым новым словом, всё более яростного, выступления коробейнка.
Лишь повторяет хриплым шёпотом:
– И поведёт он людей за собой, к огню и свету, сквозь вечный холод и непроницаемый мрак. И будет его единственный глаз гореть для остальных маяком и путеводной звездой, – при упоминании о потерянном органе зрения.

Когда же он начинает всё-таки говорить, то голос звучит несколько глухо и, вопреки недавнему образу потерявшего контроль над собой фанатика, совершенно спокойно.
– Можно затушить факел. Сильный ветер со снегом могут погасить даже старательно поддерживаемый страждущими костёр. Каждый источник освещения в этом грешном и бьющемся в агонии мире может быть уничтожен при должной доле старания. Но ничто, – Преподобный выделяет свое «ничто» интонацией. – Ничто не способно погасить огонь, горящий в сердцах. Кем бы ни было это существо – духом Зимы, плодом моего воспалённого разума или очередным воскрешённым из мёртвых архаронским отродьем, я всё равно знаю единственно верную истину.

Ледяные нотки рассудительности в голосе Преподобного пугают даже больше, чем его недавний бесконтрольный энтузиазм. Может показаться, что к пленникам обращается сейчас рассудительный, умный и полностью уравновешенный человек.
– Я не сошёл с ума окончательно. Я вижу грядущий конец мира в языках пламени. Во сне я вижу лица людей, которых никогда не видел вживую. Людей, от которых спасение будет зависеть не в меньшей степени, чем зависит сейчас от меня. И огонь… – Преподобный снова опустил руку в костёр. – Никогда раньше ни один жрец Урфара не обладал над огнём этой властью.

Жрец резко выбрасывает вправо горящую длань – зашедшийся было чахоточным кашлем Ашиль вдруг вспыхивает. Словно стог сена, не человек. Сдавленный крик доктора обрывается почти моментально – на этот раз Преподобный не соизволил даже приблизиться или хотя бы взглянуть на свою новую жертву.
Понуро опустив голову, старик застывает сгорбившись у огня.
- Макс: опциональный бросок силы на попытку освободиться;
- Ашиль: мёртв (наименьшее значение дайса удачи среди неотписавшихся).

Полноценный мастерпост 10-11 числа.
+1 | Вьюга, 09.08.2017 22:44
  • Ничего его не проймет.:-)
    +1 от Texxi, 09.08.2017 23:52

Преподобный, направлявшийся к Адрианне, вновь замирает. Медленно поворачивается и смотрит на Санию.
В глазах фанатика переливается раскалённая сталь.
Хриплый голос Максимиллиана уверенно вторит словам девушки – старик колеблется, сомневается. Каким-то образом по его виду вы понимаете, что он и сам видел существо со стены. По Преподобному видно, что он не знает ответа на вопрос Макса. Но для таких случаев всегда сгодится универсальный:
– На всё воля Урфара, – вот только нет былой уверенности в словах проповедника.
– Лишь один способ, – шепчет священник обескровленными губами.

Кажется – ещё немного, и он задумается. Поразмыслит как следует и поверит. Красный жрец сомневается, цепляясь из последних сил за свою безумную веру.
Кажется, что ваш план даже может сработать.
– Зачем-то нужно… – повторяет он эхом.
И вдруг резко вскидывает голову. В глазах и позе – ожесточение и решимость.
– Только один способ остановить наступающий Холод, – повторяет с уверенностью собственные слова.
И, убедив себя, возобновляет прерванное шествие. Теперь старика подгоняет не только вера и видения в пламени, теперь им движет вполне человеческих страх. Ужас перед тем, что зима наступает. Перед угадывающимся в сиплых завываниях вьюги кошмаром.

Старик останавливается перед бесчувственной Адрианной. Не глядя на Юргена и не обращая больше внимания на попытки себя отвлечь, он воздевает к потолку святилища горящую руку. Та не обуглилась, не покрылась волдырями и даже не почернела – сквозь языки пламени по-прежнему угадывается неповреждённая кожа.

Окружающая обстановка, поза Преподобного, беспомощность жертвы – всё пронизано каким-то неуловимо мрачным великолепием. Пробирающей до дрожи возвышенностью. В треске поленьев в жаровнях в эти секунды действительно слышится наставительный шёпот всезнающего высшего существа.

Может ли Преподобный действительно ошибаться?

Объятая священным пламенем кисть приходит в движение. Резким ударом жрец вгоняет руку по локоть в ещё недавно мерно приподнимавшуюся в такт дыханию грудь Адрианны – хуже всего то, что от чудовищной боли та наконец просыпается.
Глаза девушки округляются от боли и ужаса, рот приоткрывается в беззвучном пока ещё крике – однако огонь, распространившийся с неестественной скоростью, в считанные мгновения поглощает её целиком. Зародившийся было крик тотчас же обрывается – в ноздри на этот раз ударяет сильный запах горелой плоти, лицо обжигает неистовым жаром.

Полыхает столб, уже не видна за сильным огнём извивавшаяся ещё несколько секунд фигура несчастной. Преподобный медленно отворачивается и отходит от костра с издевательски спокойной улыбкой.
- Адрианна: мертва (специальный приз за исчезновение без предупреждения).
+3 | Вьюга, 03.08.2017 12:43
  • Да уж, фанатики фиг услышат что-то, не укладывающееся в их теорию(
    +1 от Texxi, 03.08.2017 13:00
  • Справедливо, однако.
    +1 от Althea, 04.08.2017 09:02
  • хорошо он девочку приложил
    +1 от masticora, 04.08.2017 14:11

Преподобный некоторое молчит и пристально вглядывается в лицо Сании – в глубине его единственного глаза даже проступает нечто, отдалённо напоминающее человеческое сочувствие. Лишь затем, убрав свою руку от лица девушки, произносит:
– Хочешь понять… Похвально, дитя, – резко повышает голос. – Нам, наиболее преданным слугам Всевышнего, он открывает особенные способности. Признаюсь, в прошлом я был грешен и не верил в сказания о святых… Но я раскаиваюсь, я изменился. Владыка Урфар говорит со мной, и я вижу посланные им видения в пламени!

Преподобный резко срывается с места. Лишь свистящий шорох его красной рясы и потрескивание поленьев в жаровне нарушают зловещую тишину.
– Мир, тот мир, которым мы его знали, стремительно угасает. Надвигается Холод, время вечного льда и бесконечной зимы. Его наступление предсказывали пророчества древних, но теперь… Теперь сомнений быть просто не может. Первородный огонь угасает, и я – Я! Избран для того, чтобы это остановить.
Он медленно возвращается к Сании. Лицо жреца – лицо одержимого, полностью уверенного в своих словах человека.
– Поверь, девочка, если бы только был другой способ, я бы им непременно воспользовался. Я бы сам взошёл на костёр, если бы знал точно, что этого будет достаточно. Но я не могу позволить себе так рисковать – подумай лучше о том, сколько невинных жизней спасёт твоя жертва. Иногда приходится выбирать меньшее зло, – старик отводит глаза и медленно отворачивается.
Неторопливым шагом продвигается дальше по кругу.

Его внимание на этот раз привлекает реплика Уны. Коршуном он устремляется к ней, вынужденный пройти по кратчайшему пути через центр условной окружности.
– О, это ты, – насмешливо восклицает. – И поведёт он людей за собой, к огню и свету, сквозь вечный холод и непроницаемый мрак… И будет его единственный глаз гореть для остальных маяком и путеводной звездой…
Преподобный по памяти чувственно декламирует выдержку из какого-то священного писания, никому из вас неизвестного.
– Любопытно наблюдать, как воля Всевышнего вершится руками такой невежды, как ты. Поверь, если бы Урфар хоть на мгновение решил, что мне нужны для выполнения моей миссии оба глаза... – Преподобный смеётся.
– В одном ты права, Уна. Нет более ценной жертвы, чем жертва осознанная. Однако, подобная тебе еретичка никогда, несмотря ни на какие обещания, не сможет истинно уверовать в Высшую Цель. Это не имеет смысла, ты лишь оттягиваешь и без того неизбежное. Наберись терпения, девочка – в отличии от всех остальных, тебя я сожгу с особенным удовольствием.

Договорив, Преподобный направляется дальше.
Пройдя мимо медленно приходящего в себя Юргена, он, не удостоив того даже взглядом, останавливается около следующего столба.
– Несчастное дитя. Слишком хрупкое и невинное для этого жестокого мира. Суровые времена убивают слабых людей. Для некоторых, смерть – долгожданное избавление, – лишь вывернув голову Юрген может увидеть, кому предназначается пропитанная искренней тоской эпитафия Преподобного.
Адрианна. Безвольно повисшая на верёвке, по-прежнему не подающая признаков жизни. Некогда роскошные волосы растрёпаны, непослушные пряди спадают вперёд, закрывая лицо. Жрец медленно касается подбородка бесчувственной девушки и, приподняв её голову, говорит – вот только обращается на этот раз, по всей видимости, вовсе не к ней.
– Несмотря на все твои старания. Несмотря на то, как далеко ты смог протащить её сквозь холод и вьюгу. Она всё равно умерла. Умерла тогда, когда была вынуждена переступить порог своего родного дома. Всё остальное – отсрочка. Днём больше, днём меньше, не имеет значения.

Юрген пробует на прочность верёвки, но те ни на йоту не поддаются. Преподобный отпускает подбородок Адрианны, и голова девушки вновь безвольно падает на грудь.
Красный жрец с медлительной торжественностью продолжает свой путь. На этот раз – прямо к разожжённым жаровням.
– Существует только один истинный Бог, – выкрикивает, приближаясь вплотную к источнику пламени.
И, не колеблясь, по локоть погружает руку в огонь. Не отдёргивает, не кричит – продолжает держать, торжествующе улыбаясь.
Когда он извлекает из пламени кисть – та объята неправдоподобно ярким, пышущим жаром огнём. Но не бьёт в нос запах горелой плоти. Остаётся совершенно спокойным лицо Преподобного. Он вновь разворачивается и размеренным шагом направляется прямиком к Адрианне.
+1 | Вьюга, 26.07.2017 00:37
  • Несмотря на все твои старания. Несмотря на то, как далеко ты смог протащить её сквозь холод и вьюгу. Она всё равно умерла. Умерла тогда, когда была вынуждена переступить порог своего родного дома.
    Вот над этой фразой я окончательно сломала голову )
    И вообще за посты, а то я никак не могу плюсануть со смыслом, пока читаю, одни эмоции. Про старика мощно. Типа "обгладывает лица взглядом" и тут тоже.
    +1 от Texxi, 26.07.2017 01:08

Вопреки собственному утверждению, Октавиан Ринн так и не появился на королевском турнире. Белла не сомневалась, что фигура молчаливого чародея заметно выделялась бы даже в пёстрой толпе – если бы Ринн действительно был здесь, где-то рядом, то она бы уже его непременно заметила. Впрочем, отсутствие мага на такого рода мероприятии не было новостью для высшего света Аркадии – замкнутый и задумчивый, Октавиан с завидным постоянством предпочитал зрелищам уютное уединение башни. Было в его образе что-то такое, наполнявшее принцессу смутной уверенностью – если кто-то и сможет разобраться, что происходит с Эстбеном Вертраном, если кто-то и в состоянии понять суть неизлечимой обычными методами смертельной болезни, то этим кем-то наверняка был Октавиан Ринн. Он производил на Сабеллу впечатление человека, способного спокойно и невозмутимо разобраться в чём бы то ни было. И он, уж конечно, ей не откажет.

Бэрримор, незаметно осматриваясь, продолжал прислушиваться к разговору детей. Суть произнесённых шёпотом слов не ускользнула от чуткого слуха старого рыцаря. Выражение его лица ни капли не изменилось, однако его снова наполнила грусть. Безграничная наивность детей всегда его впечатляла – он помнил, как бился тогдашний придворный маг Стефан за жизнь его, Бэрримора, собственной дочери. Повсеместно считалось, что магия способна одолеть мор на любой его стадии, однако на практике выяснилось, что в конечном итоге всё решала только удача. Заклинатели, конечно, могущественны, но даже их власть на самом деле не безгранична. Сам рыцарь даже не сомневался, что если бы эта проблема решалась при помощи магии, то такой безусловно умный челок, коим являлся Эстебан Вертран, давно прибег бы к помощи одного из практикующих целительство чародеев.
Вслух ничто из этого Бэрримор, конечно же, не сказал.

В ярко-зелёных глазах Оливера впервые за прошедшее время вспыхнула искорка неподдельного интереса. Он внимательно посмотрел на Беллу и бесконечно серьёзно переспросил:
- Правда? Ты действительно можешь поговорить с мэтром Октавианом?
Мальчик смутился, как смущается человек, не привыкший или слишком гордый для того, чтобы просить другого об одолжении. Справившись с собой, он тем же тихим шёпотом заявил:
- Был бы очень тебе благодарен.

Подоспевший придворный удивлённо смотрел на принцессу. Он находил её «королевские» манеры одновременно впечатляющими и немного забавными, но, в то же время, тщетно пытался найти уместный способ избавить себя от лишних проблем.
В поиске поддержки он взглянул на невозмутимого Бэрримора, потом снова посмотрел на застывшую в не терпящей возражений позе принцессу.
- Правда, не стоит, со мной ведь ничего не случится, - проговорил с истинно аристократическим достоинством Оливер. - Я в полном порядке.
Сопровождающий, тем временем, совсем растерялся – эскорт принцессы явно не входил в его текущие полномочия. Он мысленно прикидывал, насколько разумной будет попытка вежливо отговорить Сабеллу от этого предприятия.
- Белла! – услышала девочка издалека оклик отца. Роберт, как видно, завершивший свои дела, остановился возле кареты и явно намеревался возвращаться во дворец вместе с дочерью. Сабелла видела, как он кивком указал ей на терпеливо ожидавший рядом с ним экипаж.
+1 | Грехи отцов, 02.07.2017 13:00
  • Уруру, какое все-таки удовольствие играть эту маленькую прелесть)
    +1 от Tira, 24.07.2017 00:55

Юрген.
Фигура лекаря плывёт и двоится перед глазами. Старик отчаянно размахивает руками, пытаясь хоть как-то взять ситуацию под контроль и без лишних слов подать сигнал стражникам. Он выпускает тебя из поля зрения, стоя боком и, кажется, вообще позабыв о твоём существовании. Это он зря. Срываешься отчаянно с места, борясь с заплетающимися конечностями и тошнотой. В считанные секунды сокращаешь расстояние до вытянутой руки.
Старик в последнюю секунду замечает опасность боковым зрением, вскидывает в тщетной попытке защититься руки к лицу. Конечно же, подобный беспомощный жест ему совершенно не помогает. Черенок ложки с размаху входит в мягкое горло, пробивая кожу и прорезая артерию. Тебе в лицо брызжет кровь, боль в глазах доктора смешивается со страхом и постепенно вытесняющей остальное пустотой. Он отшатывается к стене, зажимая исходящую кровавыми брызгами рану руками. Ещё не до конца понимая, что он уже мёртв. Сползает на пол по стене, впившись в тебя не понимающими ничего толком глазами.
Замечаешь, что оба стражника тоже приходят в движение. Сил уже нет – падаешь на пол, тебе всё равно. Откуда-то издалека чувствуешь их увесистые пинки по почкам и рёбрам. Они что-то кричат, матерятся. Вот только язык – не один из диалектов общепринятого на землях Альянса. Их язык тебе тоже приходилось слышать не раз, в прошлом, в схожих с этими выражениях. Что-то подобное кричали тебе на полях сражений солдаты. Имперцы, положившие немало твоих хороших товарищей.

Каталина.
Замираешь, глядя на Дункана. Он смотрит на тебя – хоть и может, не атакует. Кажется, ошарашен тем, что только что сделал. Удивлён, даже немного напуган. Он то и дело посматривает на осевший на пол трупик Эйты, на унизывающие лезвие его оружия алые капли.
Рыцарь медлит – медлишь и ты. Крик Астории, достигнув самой высокой ноты, вдруг замолкает. Совсем близкий топот стражников обрывается позади.
Бросаешь через плечо быстрый взгляд – видишь трёх воинов с мечами. У тебя одной, без нормального оружия – никаких шансов. Они пытаются оценить диспозицию, ожидая команды со стороны командира. Снова смотришь на Дункана – тот теперь ближе. Резко бьёт тебя кулаком в тяжёлой перчатке. Метит в висок. Голова взрывается болью – теряя сознание, оседаешь на пол.

Энзо.
Удаётся отделить стражников друг от друга хитрым манёвром. Пока второй топчется позади, думая, как бы разобраться с внезапным препятствием в виде кровати, вихрем налетаешь на первого. Без особых усилий отклоняешь в сторону его первый удар – солдат может быть и неплох, но в схватке один на один не способен справиться с рыцарем в полном боевом облачении.
Вскрываешь горло бедняги кровавым росчерком и отскакиваешь назад. Не глядя на результат собственной деятельности, отправляешь кинжал в короткий полёт. И без того израненный предводитель ловит твой подарок лопаткой – и, охнув, окончательно оседает на пол. Кажется, теперь передумал звать помощь.
Налетает, переступив через тело товарища, последний из имперских солдат – готовишься парировать играючи очередную атаку, но внезапный удар снизу-вверх, почти без замаха, застигает врасплох. Глаза оппонента победно сверкают – солдатик, на удивление удачно вогнавший лезвие точно в плечевое сочленение рыцарского доспеха, чувствует близящуюся победу.
Как бы не так. Не взирая на боль, перекидываешь меч в здоровую руку. Бьёшь, извернувшись, эфесом меча его в подбородок. И, заставив отступить, пронзаешь насквозь.
Тяжело дыша и истекая кровью опускаешь на кровать. Достал всё же, ублюдок. Крайне не вовремя.

Флинт.
Макс не встаёт. Хоть и дышит по-прежнему, но совершенно не реагирует. Кажется – умер. Забираешь топорик, обагрённый кровью несчастной собаки. Сложно представить, что весь этот кошмар происходит на самом деле в реальности.
Рвёт на части обжигающий ветер. В поисках знакомых лиц крадёшься по подворотне в сторону основного замкового дрова. Разбушевавшаяся в считанные минуты белая дымка вокруг значительно снижает обзор и затрудняет передвижение. Выглядываешь из-за угла – видишь тёмные силуэты снующих по двору стражников. Различаешь недалеко от себя ещё одного лежащего на снегу человека – судя по одежде, вашего коробейника. Двое охранников подходят к нему, поднимают за руки и начинают куда-то утаскивать.
Ещё двое – направляются, кажется, прямо к тебе.
Отшатываешься, отступаешь. Вновь скрываешься в подворотне, но они приближаются. Стараясь не дышать вжимаешься что есть сил в неприметную нишу, образуемую изломом стены основного сооружения замка.
Два стражника – здоровые мужики, проходят мимо, не заметив твою фигурку. Видят место стремительного побоища – переговариваются между собой на высоких тонах. Язык, на котором они говорят, тебе не знаком.
Словно во сне наблюдаешь, как они, переругиваясь, поднимают под руки Макса. Начинают тащить его назад, мимо твоего укрытия, оставляя глубокую борозду на свежем снегу. Тяжёлое дыхание солдат удаляется – они уносят живого ещё Пуатье, совсем позабыв, кажется, о мёртвом товарище.

3

Начинается вьюга. Небо, уже и без того давно затянутое свинцовыми тучами, быстро темнеет. На землю опускается преждевременный полумрак, укутывающий глубокими тенями подворотни и ниши одинокого замка. Снег, прежде медлительно планировавший вниз крупными хлопьями, снова мчится с бешеной скоростью в вихре из сотен жалящих лицо мелких снежинок.
Возвращается всё то, от чего вы в панике бежали вечером накануне.

По двору замка снуют туда-обратно вооружённые люди. Некоторые тащат куда-то неподвижные, безжизненные с виду, тела. Другие, кутаясь в меха и накидки, поднимаются на гребень стены и вглядываются в даль до рези в глазах. Солдаты тихо переговариваются на незнакомом, чуждом, наречии. Что-то привлекает их внимание там, в снежной мгле за стеной. Что-то внушает беспокойство, плохо скрываемую тревогу. Что-то заставляет обеспокоенно переглядываться.
И это что-то определённо становится ближе.

В какой-то момент на стену поднимается сам Преподобный. Старик, кажется, вовсе не чувствует лютого холода. Его внушительную фигуру не трогает дрожь от порывов пронизывающего до костей зимнего ветра. Резким взмахом ладони он приказывает солдатам заткнуться. Вглядывается пристально во что-то там, внизу, на земле, среди беснующейся белесой мглы. Единственный уцелевший глаз жреца в красном хищно сверкает – тонкие губы старика трогает недобрая полуулыбка. Солдаты молчат – никогда ещё Преподобный не казался им настолько незнакомым и жутким.

Небольшие группки солдат гарнизона продолжают торопливо сновать по внутреннему двору, словно ищут кого-то. В окнах старой часовни Единого разгораются огоньки. Приглушённый звон одинокого колокола с трудом пробивается сквозь природную вакханалию безумной стихии. Преподобный резко отворачивается и начинает быстрым шагом бесстрашно спускаться по обледеневшим ступеням. Он направляется прямиком в церковь.


Флинт.
Мимо тебя и по внутреннему двору то и дело сновали вооружённые люди. Лишь благодаря не на шутку разошедшейся вьюге и, отчасти, везению, тебе удавалось оставаться незамеченным достаточно долго. Ты не только скрывался от взора бдительных стражников, но и мог частично отслеживать их перемещения.
К примеру, ты видел, как Макса и предположительно Дрега унесли в сторону старой часовни. Как окна часовни осветились изнутри недобрым огнём. Как арбалетчики снесли со стены ещё одного бесчувственного человека. Солдаты всё носили и носили тела мимо ставшей твоим временным прибежищем подворотни, а ты понимал, что, по всей видимости, перемещают они твоих друзей и знакомых.
Вскоре вьюга усиливается настолько, что ты не видишь ничего и на пару метров вперёд, по большей части пробираясь вслепую вдоль стен. Как ни стараешься, не можешь найти никого – окна расположены либо недосягаемо высоко, либо не прячут за собой знакомых и дружелюбно настроенных лиц. Ты совсем один в замке, полном врагов. Ты замёрз настолько, что давно уже не чувствуешь пальцев.
Вокруг становится немного спокойнее – если это слово вообще применимо к неистовой вакханалии из ветра и снега. Тёмные фигуры стражников уже давненько не возникают на горизонте. Слева от тебя – молчаливая громада главного замка, справа – казарма. А далеко впереди, по ту сторону открытого пространства двора, путеводными маяками горят окна часовни Единого.

Энзо.
О тебе, кажется, все просто забыли. Остаёшься наедине с тремя трупами в пустынной казарме. Не без труда перемещаешься с прикроватным табуретом в коридор и кое-как подпираешь им дверь. Никто не ломится, не пытается найти пропавших солдат. Замок словно весь вымер, только беснуется за окнами вьюга. Смотришь в окно, которое выходит на внутренний двор. В белой мгле видишь только несколько горящих огней. Окна часовни.
Тишина, прерываемая лишь воем ветра. Спокойствие и, несмотря на наличие трупов, даже уют. Вот только дикая боль мешает им наслаждаться. Хочется закричать.
Лишь около получаса спустя слышишь в коридоре приглушённый скрежет. Кажется, кто-то попытался открыть дверь казармы, но безуспешно. На смену скрежету приходит требовательный отрывистый стук.

Остальные.
Сознание возвращается с неохотой. Раскалывается голова, словно после продолжительной пьянки. К горлу подкатывает горький ком тошноты. Всё тело онемело, ломает конечности.
Пытаетесь открыть слезящиеся глаза – щуритесь от в общем-то тусклого, но ослепительно яркого для вас с непривычки, света жаровни. Ломит суставы и кости. Запоздало приходит осознание того факта, что тело находится в данный момент в достаточно неестественной позе.
Рывок, продиктованный рефлексом и паникой, грубо прерывают тугие верёвки. Они перетягивают крест-накрест грудь, они обвивают талию, щиколотки и запястья. Руки связаны в неудобном положении за спиной, замком огибая какую-то грубую и шероховатую доску. Не вырваться, не пошевелиться.
Наверняка что-то подмешали в еду. Обезвредили. Загнали в безвыходную ловушку.

Суливший спасение замок оказался на проверку безвыходной западнёй. И кто знает, быть может лучшая участь была уготована тем из вас, кого чумные волки сожрали заживо.

Разлепляете всё глаза. Озираетесь. Взгляд цепляется за фигуры таких же людей – знакомые люди, знакомые лица. Другие из вашей группы – тоже пленённые. Привязаны верёвками к вертикальным деревянный столбам. Те раскиданы на первый взгляд хаотично, разве что в непосредственной близости от стен просторного круглого зала, но, на проверку, образуют практически правильную окружность. В центре этой окружности, и, по совместительству, зала, расставлены треугольником три внушительные жаровни – их пламя весело пляшет, небезопасно взвиваясь ввысь, к деревянным перекрытиям крыши.

Преподобный расхаживает из стороны в сторону между жаровнями. Вздымающееся к потолку сильное пламя не беспокоит его – кажется, он вовсе не чувствует достающего даже до вас адского жара. Жрец выглядит задумчивым и крайне сосредоточенным – один его глаз полностью закрывает белоснежная окровавленная повязка, из-за чего он странным образом походит на бравого пиратского капитана. Зато второй хищно сверкает в багровом полумраке часовни, недобро обгладывая ваши лица – неторопливо, одно за другим. Становится совсем не по тебе, когда именно на тебе останавливается пронзительный взор Преподобного. В нём нет сочувствия, жалости. От человека с такими глазами просто бессмысленно ждать понимания или помощи. Лишь ярость, ненависть и слепой фанатизм – Преподобный преобразился, в этом человеке не так много осталось от того невозмутимого старика, который не так давно встретил вас на пороге этого замка.
– Значит проснулись, – его властный голос гулким эхом разносится по всему залу.
Кажется, он обращается ко всем сразу и одновременно к каждому в частности. Бессмысленно притворяться – он уже знает.
– В таком случае, приступаем.
Дополнительная информация:
– зал очень напоминает формой и видом церковь Единого;
– только со стен со стен содраны все иконы и гравюры;
– а на месте алтаря установлены жаровни.

Примечание:
- бросок удачи Юргена следует учитывать без модификатора "+15".

Дедлайн: 28.07.17.

Режим - "риал-тайм" сцена, а значит дедлайн не более чем условный. Раз в 1-2 дня, ночью, я буду давать небольшой пост от лица Преподобного, который будет незначительно двигать сюжет вперёд (быть может, очень значительно для кого-то из вас), отмеряя 2-3 минуты внутриигрового времени.
Прикреплённые к данному мастерпосту броски удачи определяют лишь примерный порядок, на деле - всё может зависеть напрямую от действий персонажей. Излишне пассивные могут привлечь внимание Преподобного в первую очередь. Излишняя активность в неправильном направлении может оказаться даже хуже пассивности. Однако, правильные действия или слова могут спасти жизнь вам или кому-то из партии, или хотя бы подарить небольшую отсрочку.
Финал совсем близок, леди и джентльмены.
+3 | Вьюга, 20.07.2017 01:39
  • Ох, я дочитала, наконец, все это. Офигеть, гигантская работа, такого стоило подождать! Теперь переварить бы еще... А Преподобный скотина!!!!
    +1 от Texxi, 20.07.2017 16:24
  • Заслуженный "+", за огромную работу.
    +1 от Bangalore, 20.07.2017 17:16
  • Прочитал сейчас пару страниц, после того как открыл приваты и могу сказать что это мощно! Жесть какая крутая игра - одна из лучших в которых мне довелось участвовать. Спасибо тебе!
    +1 от Bully, 20.07.2017 22:15

Предложение, на успех которого я, признаться, в некоторой степени даже рассчитывал, просто повисло в воздухе. Не то чтобы я всерьёз полагал, что они незамедлительно согласятся, но такого всеобъемлющего игнора как-то не ожидал.
Чтож, мне стало окончательно понятно настроение окружающих – все как один всерьёз настроены торчать здесь всю ночь и совершенно бесполезно вклиниваться в это безумие со своими идеями.
Ещё раз осматриваюсь, пока все остальные готовятся к фотографии. Зеркало привлекает, приковывает взгляд и затягивает в мутные глубины своего тёмного мира. Размышляю о словах Юли, любуясь бликами света нескольких фонарей на пыльной поверхности.

Вот так оно и бывает. Квартиру в областном центре искать, а потом учёба, а потом родителей навестить – дел не оберёшься, столько всего. Кто-то цепляется за возможности, а кто-то без малейших сомнений упускает их и находит потом себе оправдания. И дело здесь даже не в самой Юле – я знаю многих людей, которые так поступают и которые мыслят схожим с ней образом. Ведь казалось бы, что может быть проще – выкроить недельку, сорваться с места и отменно провести время в другом городе? Я ещё могу понять ситуацию, если проблемой становится тяжёлое материальное положение. Но когда отсутствует просто желание… Это другое, психологическое. Это так легко не решается.

Я ничего не ответил, подумав о том, насколько сильно отличается мировоззрение моих университетских друзей. Когда я внезапно предложил подруге сгонять этой осенью в Барселону, она сразу же загорелась идеей и, почти не раздумывая, согласилась. Несмотря на неминуемые сложности с визой, деньгами и оформлением документов.
Именно сейчас, впервые за прошедшие две недели, посреди этого старого дома, я почувствовал себя чужим в этой компании хороших знакомых и, как следствие, одиноким.
Хочется снова перекурить, но усилием воли сдерживаю порыв – с последней сигареты прошло даже меньше, чем полчаса.

На кой хер я вообще ввязался в это сомнительное предприятие? Ради Марины? Смотрю на неё – не замечает меня, пытается руководить задуманной фотографией. Очередная случайная встреча, да ещё и при каких-то совершенно идиотских, неправильных, обстоятельствах. Неужели я действительно готов сидеть всю ночь в этом доме, вместо того чтобы, на совсем крайний случай, как следует отоспаться?
В правильном ответе на этот вопрос я уже совсем не уверен. Подхожу к остальным, с хмурым видом становлюсь где-то сзади. Так, чтобы в принципе попасть в кадр, но даже не пытаюсь особо позировать. Скрестив руки на груди, слегка улыбаюсь.
  • Жизненно :)
    +1 от Lainurol, 20.07.2017 14:02

Уна.
Заваливаешься вперёд, в попытке отлечь внимание жреца от атаки. Выбрасываешь резко руку с ножом, метя прямо в висок неприятно улыбающемуся тебе старику. Тот, в свою очередь, оказывается на удивление быстр – отклоняется назад с исказившимся от гнева лицом. Кажется, он начал двигаться даже немногим ранее, чем в твой затуманенный мозг впервые пришла мысль о неожиданном нападении. И всё-таки Преподобный не успевает.

Вместо намеченной цели лезвие кинжала по рукоять входит в левую глазницу жреца, заставляя того коротко вскрикнуть и отшатнуться. Рукоять выскальзывает из твоих ослабевших пальцев – Преподобный с ужасной раной и кинжалом, намертво засевшим прямо в глазнице, ошеломлённо отступает назад. Понимаешь с удовлетворением, что тебе определённо удалость добраться до мозга.

Фигура в красной мантии плывёт и смазывается, к горлу подкатывает незваная тошнота. Ты начинаешь медленно сползать на пол по стене, из последних сил цепляясь за ускользающее сознание.
Тебе удаётся продержаться достаточно долго, чтобы увидеть, как в ярости выпрямляется в полный рост Преподобный. Как отлетает в сторону бесцеремонно вырванный из раны кинжал, как с громким бряцаньем катится по половым плитам. Изуродованное лицо Преподобного, искажённое безумной яростью и залитое кровью, кажется особенно жутким сквозь заслонивший всё остальное туман.

– Истеричная сука, – рычит он, устремляясь к тебе. – Как ты не понимаешь, безмозглая идиотка… Урфар защищает меня! Его пламя озаряет мой путь!
Преподобный с размаху бьёт тебя по щеке. Боли почти чувствуешь – лишь отдалённый гул в голове. Старик хватает тебя за горло – его холодные пальцы с неистовой силой рывком поднимают тебя на ноги. Темнеет в глазах. Понимаешь, что уже не можешь даже пошевелиться.
Он приближается к твоему лицу почти что вплотную. В алом мареве удушья пляшет перед глазами обрамлённая кровью зияющая дыра.
– Ты не способна убить меня! Никто не способен! Скоро ты всё поймёшь… – пальцы Преподобного теперь обжигают.
Сознание ты теряешь почти с облегчением.

Получатели: Уна Раннвейг.

Санни.
Смотришь на оленя. Привлекаешь к нему внимание арбалетчиков. Те поглядывают на странного зверя с тревогой, начиная быстро переговариваться между собой на чужом языке. Даже тот, черноволосый, больше не улыбается. Едва ли они полностью поняли, что ты пыталась до них донести, но, так или иначе, тебе скорее всего удалось передать предупреждение об опасности. Да и вид мерно шагающего к замку величественного животного почему-то внушает смутную тревогу сам по себе.

Видишь, как Дрег машет рукой в ответ. Как неуклюже переваливаясь пересекает внутренний двор, направляясь к казарме. Делает ещё десяток шагов, спотыкается и падает лицом в снег. Так и остаётся лежать, не подавая признаков жизни.

Один из солдат вскидывает арбалет и, примериваясь, прицеливается в оленя. Другой хлопает того по плечу и что-то говорит. Оба смеются. Черноволосый смотрит сперва на упавшего Дрега, потом на тебя. Со смесью интереса и жалости.

Ты понимаешь, что олень приближается. Нужно предпринять что-то, нужно просто бежать. Но нет сил даже сделать два шага. Лицо солдата плывёт и двоится, всё тело пропитывает свинцовая тяжесть. Вместе с отсутствием хоть каких-то сил для сопротивления приходит апатия. Заваливаешься на черноволосого арбалетчика, чувствуя, как он подхватывает тебя под руки. Проваливаешься куда-то ещё…

Получатели: Сания.

Дрег.
Видишь, как Санни показывает куда-то за стену. Что-то втолковывает окружившим её солдатам. Те смотрят в сторону леса с большим интересом – один из них даже снимает с плеча арбалет и во что-то прицеливается.

Отворачиваешься, направляясь к казарме сквозь монотонный гул в голове. Шаг, ещё шаг, преодолевая себя. Словно ты идёшь не по замку, а снова в бесконечном исходе на снежной равнине. Словно не было событий последний часов.

Смотришь в землю, под ноги, но даже так чувствуешь – ветер усиливается. Крупными хлопьями кружит вокруг снег. Понимаешь, что опять началось. Надвигается вьюга.

Картинка реальности смазывается, отступает на второй план. Снова видишь сияющее сапфирами пламя в глазах чудовищного оленя. Ты бросаешься к Шварксу, но он ревёт на тебя – и в рёве этом чувствуется морозное дыхание крайнего севера. Ты падаешь, отброшенный безграничным и всеобъемлющим ужасом.
И понимаешь, что лежишь на земле. Уткнувшись лицом в неприятно холодный сугроб. Понимаешь, но не находишь в себе сил хотя немного пошевелиться.
Медленно, но неумолимо уплывает сознание.

Получатели: Дрег.

Энзо.
Лезвие кинжала с влажным хлюпаньем входит в живот имперца, дубинка которого без вреда для тебя проносится мимо. Быстрее, чем он успевает опомниться, ты вновь вгоняешь окровавленную сталь в его тело. Мужчина, охнув от неожиданности и держась за живот, отступает назад. Его скрюченный палец указывает на тебя, и командир, с плохо скрываемым страхом, хрипит на превосходном имперском:
– Прикончите его, парни!

Лишь затем замечает, что его собственный меч из ножен уже перекочевал в твою руку. Ты стоишь, уверенный в своих силах и очень даже вооружённый – а «парни», немного замешкавшись, не спешат нападать.
Они неторопливо расходятся и начинают приближаться к тебе, выставив перед собой обнажённые и готовые к бою клинки. Видишь, как за их спинами усач, отмечая свой путь алой россыпью крови, вдоль стены пробирается к выходу.

За окном казармы появляется силуэт Дрега – коробейник бредёт с отсутствующим видом ко входу, но вдруг спотыкается и падает лицом прямо в сугроб. Так и лежит дальше, не подавая признаков жизни.
Санни на гребне стены показывает куда-то в сторону леса и что-то кричит, а мгновением позже, пошатнувшись, повисает на руках у одного из окружавших её арбалетчиков.

Снаружи быстро темнеет. Снегопад вновь усиливается.
С первых же секунд ты понимаешь, что стражники Дункана не так уж плохи. Им определённо не достаёт смелости и твоего опыта, но это несомненно солдаты, принимавшие участие в настоящих сражениях миновавшей войны. Истекающий кровью усач касается окровавленной ладонью ручки двери, а первый из стражников атакует тебя стремительным выпадом. Ты играючи парируешь этот удар лишь для того, чтобы едва успеть переключиться на атаку следующего оппонента. Помещение казармы не оставляет достаточно много пространства для настоящих манёвров, а противники наступают умело, грамотно используя имеющееся преимущество в численности. Ты едва успеваешь переключаться между ударами – быстро понимаешь, что в таком диком темпе эта пляска долго продолжаться не может. И тут же чувствуешь, как неудачно отбитый меч оставляет глубокий порез на брови. Кровь бежит по лицу горячим ручьём, заливая глаз и отвлекая внимание – отвлекая настолько, что на твоей шее появляется ещё один глубокий порез, едва не вскрывший артерию.

Модификаторы:
– лёгкое ранение (-10 к боевым броскам);
– численное превосходство (модификатор противника: +5, пока сохраняется превосходство).

Броски:
– д100 + ловкость на атаку одного из противников;
– д100 + сила на атаку одного из противников;
– д100 + ловкость на парирование\уворот;
– д100 + сила на выживание;

Особое условие сцены:
– возможность атаковать обоих противников за один ход (опциональный модификатор «-10» к каждом из 4х бросков на атаку).

Получатели: Лорензо (Энзо) Эль`Райнер.

Флинт, Максимиллиан.
Первое облегчение Флинта быстро проходит – его спаситель, обычно грозный и несгибаемый Макс, на этот раз выглядит полностью обессилевшим. Вместо того, чтобы успокоить парня, обнажить оружие и встать на его защиту, мужчина просто падает на колено, проваливаясь в глубокий сугроб.
Пуатье даже не смотрит на Флинта и, кажется, полностью игнорирует присутствие рядом вооружённого человека. С опущенной головой он замирает в позе поверженного, вперив пустой и лишённый всякой осмысленности взгляд в снежный узор под ногами. Смутившийся было внезапным появлением подкрепления стражник нехорошо ухмыляется – и делает первый шаг навстречу Флинту и Максу.

Лезвие обагрённого кровью Шваркса топора мрачно сверкает в сгустившемся полумраке. Вокруг быстро темнеет, усиливаются далёкие завывания ветра. Крупные хлопья снега кружась опускаются на землю, изящно огибая молчаливую громаду не слишком гостеприимного замка.

В голове Флинта снова мелькает мысль о том, что нужно бежать. Что если этот страшный человек настолько хладнокровно расправился с невинной собакой, то едва ли ему будет стоить большого труда прикончить Пуатье или даже его самого, Воронёнка.
Обращённые к Максу слова не оказывают на мужчину совершенно никакого воздействия. Тот словно напрочь выпал из реальности и отчаянно балансирует на грани того, чтобы лишиться сознания.

А долговязый стражник совсем уже близко. Осторожно предпринимает попытку обойти Пуатье и приблизиться к Флинту, когда тот внезапно стряхивает с себя затянувшееся оцепенение. В едином рывке Макс резко выпрямляется в полный рост и подаётся вперёд, в один шаг сокращая разделявшее его и противника расстояние. С силой, хоть и почти без замаха, вгоняет кинжал стражнику в горло. Тот, опешивший и ошеломлённый, выпускает из рук топор. Глядя на Пуатье со смесью ужаса и укора, медленно заваливается назад, хрипя и зажимая ладонями вскрытое горло. Несколько секунд извивается на снегу – горячая кровь исходя паром разливается по свежему снегу ярко-алым пятном.
Словно истратив на этот рывок последние силы, Макс снова оседает на землю. Его взгляд лишается двигательной искорки жизни, стремительно стекленеет. Веки Пуатье закрываются, и он окончательно теряет сознание.

Флинт остаётся стоять в одиночестве среди двух распростёртых на снегу тел. При дыхание изо рта паренька вырываются облачка горячего пара. Снег с медлительной величественностью продолжает неторопливо планировать вниз.

Флинт: доступна возможность выбора долговременного плана действий персонажа на временной скип протяжённостью около часа.

Получатели: `Воронёнок` Флинт, Максимилиан Пуатье.

Юрген, Ашиль, Адрианна.
Ашиль предпринимает ещё одну попытку прибегнуть к своему навыку красноречивой словесности, однако язык уже кажется чрезмерно раздутым и заплетается. Доктор, почти не обращая внимания на его просьбу продолжает суетиться около стеллажа с разноцветными склянками – он что-то неразборчиво бубнит себе под нос, расхаживает из стороны в сторону, то и дело почёсывая задумчиво подбородок.
– Да-да, конечно… Одну минуточку… Мне кажется вашей спутнице необходима срочная помощь, – чуть громче произносит уже эскулап и вежливо указывает гостям на одну из пустующих кушеток. – Вы лучше присаживайтесь, в ногах правды нет.

Ашилю, тем временем, становится совсем уж нехорошо. К горлу подкатывает тошнота, слабость нарастает так быстро, что ноги в буквальном смысле начинают подкашиваться. Предложение доктора присесть на кушетку приходится как нельзя кстати… Вот только мозг, пробиваясь сквозь марево и туман, пытается что-то услужливо донести, тихо позванивая в колокольчик тревоги.

Юрген, преодолевая тошноту и озноб, внимательно следит за действиями лекаря в белой рясе. Несмотря на общую слабость и заторможенность мышления, до старика всё-таки добирается смутное осознание – либо доктор понятия не имеет, какие лекарства имеются у него на полках, либо тот непростительно затягивает достаточно тривиальный в общем-то выбор.

Резкий скрип петель заставляет повернуть голову. В дверях лазарета появляются двое стражников в полном обмундировании – в кольчугах, шлемах, с мечами наголо. Морщинистое лицо местного доктора искажает испуг. Размахивая руками он кидается к воинам, оказываясь в опасной близости от неподвижного Юргена.
– Нет-нет! Вы пришли слишком рано…

Немая сцена растягивается на добрую пару секунд. Стражники переводят взгляд с Юргена на Ашиля, а потом – обратно на доктора. Эскулап отчаянно мотает из стороны в сторону головой. Юрген чувствует, что вот-вот потеряет сознание. Ноги Ашиля подкашиваются и тот бесчувственно оседает на пол.

Юрген: опционально «Последний рывок» – возможность произвести одно активное действие с дополнительным модификатором «-20» до потери сознания.

Получатели: Ашиль Дейвериг, Юрген.
Максимиллиан, Ашиль, Дрег, Уна, Сания - пост не требуется, исключительно по желанию. Активные действия невозможны.
Флинт, Энзо - пост необходим.
Юрген - возможен полноценной пост по желанию.

Дедлайн - 09.07.17
+3 | Вьюга, 03.07.2017 20:58
  • Ох... Здорово!
    +1 от Texxi, 04.07.2017 03:54
  • продолжение радует
    +1 от masticora, 05.07.2017 15:11
  • Скучал я по 'Вьюге' всё-таки.
    +1 от kharzeh, 08.07.2017 14:34

Сильвия запоздало заметила, что шею Эрика перехватывает металлический браслет, надетый на него на манер рабского ошейника. На браслете невозмутимо мерцал с определённой периодичностью алый диод, внушавший психологу какое-то смутное беспокойство.
– Похоже, мистер Фрайзер, маленькая революция, в которую вы на свою беду случайно ввязались, полностью провалилась, – бритый небрежно соскочил со стола и приблизился к капитану, который, казалось, плохо понимал что вообще происходит. – Имперские солдаты выманили из нор и перебили большую часть так называемого сопротивления, Регина Барреа или мертва, или находится при смерти, а вы – полностью в моих руках в полном соответствии с распоряжением императора.
Мужчина обошёл по кругу стул Эрика и медленно приблизился к Сильвии. По закрывавшему его глаз полупрозрачному визору быстро бежали, сменяя друг друга, массивы текстовой информации.
– Надеюсь с вами хорошо обращались, мисс Эллемеет, – с ухмылкой проговорил он, приблизившись к ней почти что вплотную.
Он оказался выше Сильвии на целую голову.
– Впрочем, как это невежливо с моей стороны, – облачённые в эластичные перчатки бронекостюма пальцы мужчины коснулись подбородка Сильвии. Он заставлял её задрать голову и посмотреть ему прямо в глаза.
– Позвольте представиться, меня зовут Феликс, – имперец отстранился от Сильвии и вновь переключил своё внимание на пленённого капитана.

– Что тебе нужно? – хрипло проговорил Эрик, буравя оппонента исподлобья недобрым взглядом. – Куда вы дели Дженну? Где остальные?
– Вы не в том положении, чтобы задавать так много вопросов, мистер Фрайзер. Всё, что вам нужно знать – это то, что я и мои люди здесь по особому поручению императора, которое заключается в обеспечении вашей безопасности и удержания вас до тех пор, пока проблема с «Ренессансом» не будет так или иначе…
Феликс вдруг оборвался на полуслове.
– Проклятье, – коротко выдохнул он и, рванувшись в сторону, обрушил кулак на поверхность стола. Усиленный экзоскелетом костюма удар разломил рабочее место Марка на две почти равные части, обрушив на пол уцелевшие каким-то чудом до этого мониторы.
Фрайзер поморщился. Воспользовавшись заминкой, он посмотрел на Сильвию и, понимая абсолютную безвыходность ситуации, снова опустил голову.

– Надень на неё ошейник, ¬– приказал Феликс стоявшему около места Адама солдату в экзоскелете. – Похоже, леди и джентльмены, что ваш глубокоуважаемый друг мистер Полинг предпочёл пренебречь безопасностью всего экипажа и привёл в действие тяжёлые дезинтеграторы «Ренессанса». Вам следовало бы получше выбирать себе помощников, мистер Фрайзер.
Мужчина медленно покачал головой, в то время как его подчинённый решительно приблизился к Сильвии с намерением выполнить полученное распоряжение. В руках он держал раскрытый ошейник, идентичный тому, который обхватывал горло Эрика Фрайзера.
– У меня приказ устранить вас в случае малейшей угрозы со стороны линкора. Однако, на ваше счастье, я никогда не отличался особой преданностью. И, признаться, мне осточертела эта проклятая планета – вот уже больше пяти лет отсюда совершенно невозможно убраться. Вы и ваш корабль поможете мне и парочке моих людей убраться отсюда подальше. После чего мы с вами просто разойдёмся в разные стороны, как цивилизованные люди в цивилизованном мире.
+1 | Мерцание звезд, 03.07.2017 01:34
  • Неожиданности продолжаются!
    +1 от Francesco Donna, 06.07.2017 15:39

Вы не можете просматривать этот пост!
| ,
  • Люблю драматизм. Отлично.
    +1 от MoonRose, 22.06.2017 23:22

Бежишь вверх по склизкому склону, обрывая жадные жгуты. Дальше от захлёбывающейся в сплошном потоке крови пасти, дальше от неистово вращающихся и моргающих глаз.
Едва не поскользнувшись на слизи прыгаешь, намереваясь приземлиться уже на храмовую платформу, но одно из живущих собственной жизнью щупалец перехватывает тебя прямо в полёте. Перетягивает рёбра склизким катаном, сдавливает грудную клетку до треска.
Зависаешь беспомощно в объятиях мёртвой твари. Видишь, как отчаянно цепляется другими отростками кракен за башни и конструкции храма, как вынуждает всю платформу крениться под титаническим весом.

Поверженное морское чудовище сплетается воедино с местом своего поклонения – несчастный шедевр архитектуры давно минувших веков заваливается на манер титаника, с плеском и грохотом начиная постепенно тонуть.

Божество извиваясь и порождая вокруг себя небольшие цунами, с неторопливым величием уходит обратно под воду. Утягивая за собой и тебя.
Смыкаются волны над головой, ледяная вода обжигает холодом разгорячённое тело. Вместо плеска и грохота на тебя обрушивается давящая тишина. Щупальце стискивает торс всё сильнее, выдавливая из лёгких остатки необычайно ценного в сложившейся ситуации воздуха.
Отчаянно пытаешься высвободить из усиливающегося захвата руку с мечом. Багровая муть воды клубится вокруг, мешая как рассмотреть тушу кракена.
Лёгкие горят, тёмные круги пляшут перед глазами. Здесь нет неба, не стоит ждать помощи в этом подводном царстве кошмара.
Техническая информация:
- эффекты грозы и бури теперь недоступны;
- отрицательные эффекты: "перелом ключицы" (-2), "травма грудной клетки" (-2);
- бросок на превозмогание щупальца (схватка: 2- - очень плохо, 3+ - хорошо).

Достижение "На дне".
Флаги: добавить 1 собственный и 1 выбрать из базового набора первого круга.
Очки: +2 очка на черты\аспекты (два всего, распределить произвольно).
Уровень -> 3.
+1 | Грань, 19.04.2017 16:26
  • Не плюс, а плюсище
    +1 от Alexpsi, 19.04.2017 17:36

Перекатывающаяся и перетекающая туша твари продолжает тебя куда-то нести. Вокруг мелькает смерч из глаз, щупалец и волн живой плоти. Вгоняешь в податливое тело меч снова и снова, иногда умудряясь дотянуться до разбросанных хаотично омерзительных глаз.
Вскрывая очередной, испытываешь особенное, злое, удовлетворение.
Твой путь отмечает кровавая просека – сложно оценить, насколько серьёзный ущерб ты наносишь древнему богу, но, так или иначе, встречу с тобой он определённо запомнит.

Постепенно понимаешь, что чудовище протаскивает тебя в конкретном направлении. Всё ближе и ближе к центру своего безразмерного тела, к окружённой цепочкой глаз вершине, в середине которой на манер жерла вулкана зияет дыра.
Изгибается туша – и вот уже не вулкан, но впадина, со склонов которой на тебя таращатся с безграничной ненавистью сужающиеся к низу концентрические кольца из широко распахнутых органов зрения.
А в самом низу, в центре – бездной темнеет округлый провал пасти, обрамлённый смертоносной бахромой изогнутых лезвий-зубов.

Начинаешь соскальзывать вниз и, как не пытаешься встать на ноги, снова и снова сбрасывают тебя невидимые волны под шкурой чудовища.
Вгоняешь меч в тело – продолжаешь соскальзывать, но оставляя на плоти глубокий изогнутый шрам.
Неумолимо приближаешься к бездне – кракен таращится на тебя со всех сторон, сводя с ума и пробирая до дрожи. Неуверенные молнии Зевса продолжают бить в доисторическое чудовище, но чувствуешь – небо проигрывает схватку с океаном и кровавым безумием.
Секунда – и схлопываются багровые тучи, затягивая собою последние незначительные просветы. Если это действительно всё, на что способен Создатель, то ему и его сородичам и правда стоит бежать в ужасе от этого существа.

Остаёшься один, в багровом сумраке, соскальзывающий навстречу неминуемой смерти.
Лишённый даже поддержки грозы.
Шёпот в голове теперь едва не ломает барабанные перепонки – многоголосый и шелестящий, он перекрывает любые посторонние звуки, безжалостно разрывая твоё сознание на куски.
Понимаешь – он уже знает всё. Знает кто ты такой, что из себя представляют создатели, и на что они на самом деле способны. Он знает всё то, что было известно тебе. Он знает куда больше, чем ты когда-либо будешь.
Чувствуешь, что Зевс покинул тебя. Преждевременно приговорив, начал тактическое отступление. Кровь, безысходность и сотни укоряющих глаз…

Прерывает одинокая молния.
Пробив сплошной покров карминовых туч, она устремляется прямо в центр засасывающего тебя зыбучего кратера. Но бьёт не в оскаленные зубы чудовища – бьёт прямо в твой меч, самовольно вынудивший тебя поднять его вверх.
Статика электричества пробегает по сверкающему клинку вплоть до эфеса, многократно усиливая его природное сапфировое сияние. Ты чувствуешь мощь, ощущаешь в своих руках силу первозданного шторма… И понимаешь, что едва ли сможешь её достаточно долго удерживать.
Из плоти вокруг выскальзывают тысячи мелких мясистых жгутиков - они обвивают твои щиколотки и запястья, осторожно пробираются по рельефной мускулатуре груди. Ты без труда можешь вырвать с мясом сразу десяток - но появляются сотни, ускоряя твоё неудержимое скольжение вниз.
Техническая информация:
- бросок на Схватку (4- - поражение, 5 - продолжение боя, 6+ - победа);
- эффекты грозы недоступны;
- отрицательные эффекты: "перелом ключицы" (-2), "зло внутри" (-3);
- положительные эффекты: "повелитель штормов" (+4).
+1 | Грань, 19.04.2017 11:42
  • эпика
    +1 от masticora, 19.04.2017 13:34

Санни.
Лицо загорелого стражника смазывается, странная слабость отнимает конечности и пронизывает каждую клеточку уставшего тела.
Тщетно пытаешься сфокусировать взгляд на лице собеседника, который, морщась, силится понять, что именно ты хочешь у него выяснить. Остальные арбалетчики весело переглядываются, подмигивая друг другу и пожимая плечами.
- Преподобный? – наконец переспрашивает он, странно коверкая прозвище жреца на общем языке стран Альянса.
В конце концов качает непонимающе головой и возвращается к другой части обронённой девушкой фразы.
- Присесть… - на этот раз расплывается в довольной и при этом достаточно милой улыбке.
Кивает гостеприимно на одну из ограничивающих этот участок стены замковых башенок, из бойницы которой струится мягкий обещающий уют свет.

Твой взгляд сам по себе скользит дальше, мимо арбалетчика, по заснеженным равнинам к далёкой линии туманного леса. От того, что ты замечаешь там, по спине начинают маршировать легионы мурашек.
Белоснежный олень с до ужаса знакомыми и различимыми даже на таком расстоянии сапфирами глаз, совершенно неподвижно взирает на замок.
Словно почувствовав на себе твой испуганный взгляд, он вдруг приходит в движение. С неторопливой и тревожащей грацией животное решительно направляется к главным воротам – размеренным и неторопливым шагом скользит вперёд, словно плывя над увеличивающимися от падающего снега с каждой минутой сугробами.
Он всё ещё достаточно далеко, однако при таком темпе может быть у стен замка уже в течении ближайшего часа.
Не без труда отводишь глаза – смотришь вниз, со стены, на внутренний дворик. Видишь часовню, около входа в которую почему-то не ждёт тебя по-прежнему Уна. Зато нащупываешь глазами кого-то другого – Дрега, остановившегося на крыльце замка.

Опционально: объединить нужные части поста в приват с Дрегом, если к нему будут какие-то обращения. Остальное – обычным приватом.

Получатели: Сания.

Флинт.
Рвёшься назад. Подхватив мотыгу и едва не поскальзываясь на вихляющей между сугробами узкой тропинке. Слышишь, как пыхтит позади долговязый. Дыхание натужное, хриплое, выдающее в стражнике заядлого курильщика, давно отвыкшего от такого рода погонь.
И всё-таки кажется, что он догоняет. Что громко дышит в затылок, что вот-вот схватит тебя за шиворот и рывком развернёт чужая рука.
Ты знаешь одно – нельзя позволить догнать себя этому стражнику. С его топором, лезвие которого алеет от крови несчастной дворняги. Думается вдруг, что наверняка очень сильно расстроится назвавшийся твоим отцом коробейник.
Не выдерживаешь – бросаешь всё-таки назад быстрый взгляд. Аккурат перед тем, как свернуть за угол и выйти на ведущую к внутреннему двору замка финишную прямую.
От души отлегает – медлительный стражник безнадёжно отстал, такими темпами он не настигнет тебя даже…

На полном ходу налетаешь на непоколебимую стену другого мужчины. Высокий, могучий, в чёрном с мехом плаще. Его лицо теряется где-то вверху, но ты, падая, уже и без его лица понимаешь – всё кончено.
У долговязого оказался сообщник, они окружают тебя – а ты, беспомощно лёжа на спине на снегу, теряешь драгоценное время.
Преследователь, кажется, тоже осознаёт свою безоговорочную победу – стражник с топором замедляет шаг, а после и вовсе нерешительно останавливается.
Вглядываешься в лицо его исполинских размеров сообщника… Не без изумления узнаёшь Пуатье.

Приват объединить с Максимиллианом.

Получатели: `Воронёнок` Флинт.

Максимиллиан.
Прогулочным шагом заблудившегося гостя сворачиваешь в проход между зданиями на подозрительный шум. Бредёшь неторопливо вперёд, гадая, что же ожидает тебя за углом. Слышишь странные звуки и чей-то скулёж, хруст снега и сдавленное дыхание.
Подходишь к самому повороту, но, прежде чем успеваешь сделать ещё шаг, из-за угла вылетает на бешеной скорости маленькая фигурка.
Паренёк врезается в тебя на полном ходу, от неожиданности опрокидываясь на спину прямо в сугроб. Смотришь на мальчика сверху вниз – узнаёшь Флинта.
Живот слегка побаливает от встречи с его острым плечом. Подворотня перед глазами плывёт и двоится. Смутно догадываешься, что едва ли твоё состояние можно объяснить обычной усталостью.

По-прежнему слышишь чьи-то шаги. Вслед за Флинтом появляется один из замковых стражников. Продвигавшийся вперёд целеустремлённой рысцой, он, заприметив тебя, сразу же останавливается. В глазах долговязого охранника замка тебе видится смесь недовольства и удивления.
Стражник стоит от тебя на расстоянии в несколько метров. Флинт – примерно на одинаковом расстоянии от вас, чуть в стороне, на снегу.
Фокусируешь взгляд – что-то кажется тебе странным и угрожающим в фигуре мужчины. Сосредотачиваешься, обшариваешь враждебный силуэт в поиске потенциальной причины…
И вдруг осеняет. В правой руке долговязый стражник держит окровавленный топор дровосека.

Приват объединить с Флинтом.

Получатели: Максимилиан Пуатье.

Дрег.
У тебя свой мир. Мир, правильная дорога в котором тебе точно известна. Сворачиваешь налево, силясь бороться с головокружением и постоянно норовящим уплыть в сторону полом. Глаза смыкаются, появляется невесть откуда одышка.
Думается мрачно, что такими темпами ты можешь откинуться прямо здесь, в коридоре. Веки наливаются свинцовой тяжестью, дыхание постепенно замедляется, словно во сне.
Не без труда преодолев последний участок пути, выходишь вновь на уже знакомое замковое крыльцо. Отсюда открывается прямая дорога к приземистому силуэту казармы, где тебя ждёт наконец постель и камин. Не без труда смутно различаешь несколько фигурок на гребне стены. Четыре из них, кажется, принадлежат арбалетчикам Дункана, а вот хрупкий силуэт девушки среди них… Характерного вида меховая накидка однозначно намекает на твою недавнюю спутницу Санни.

Сквозь гул в ушах слышишь смех стражников на стене, один из них, кажется, зачем-то протягивает к лицу девушки руку. С трудом разбираешь и другие посторонние звуки – какой-то неясный подозрительный шорох доносится со стороны неприметного прохода между казармой и замком, который ведёт, скорее всего, прямо на задний двор.

Получатели: Дрег.

Ашиль, Адрианна, Юрген.
Следуя отданному жестом приказу низенького врача, временно переквалифицировавшиеся в носильщиков стражники достаточно осторожно переносят Адрианну в соседнюю залу.
Старик в белой мантии, периодически задумчиво цокая, проходит за ними и внимательно наблюдает за тем, как они перекладывают бесчувственную девушку на кровать.
Он не спешит раньше времени отвечать на вопрос Юргена, неопределённо покачав головой и внимательно выслушав жалобы на слабость последнего.

Получатели: Адрианна, Ашиль Дейвериг, Юрген.

Юрген же, придумывая причину для себя остаться вместе с барыней в лазарете, вдруг осознаёт, что врать ему практически не приходится. Лёгкая усталость определённо переросла в нечто большее – силуэт доктора перед глазами плывёт и двоится, приходится вручную напоминать себе о необходимости дышать, щёки пылают, а во рту пересохло.

Получатели: Юрген.

Лекарь терпеливо выслушивает объяснения Ашиля и несколько раз пространно кивает. Очень кстати Дейверига настигает очередной приступ кашля, услышав который эскулап мрачно хмурится.
- Я вас, пожалуй, оставлю, - нерешительно произносит ожидающий в дверях кабинета Юстав.
- Конечно, - благосклонно кивает врач. – Вы больше здесь не нужны.
Невысокий сопровождающий исчезает, а вот оба стражника уходить не спешат. Нерешительно мнутся около бесчувственной Адрианны.
- Очень скверный кашель, - невесело отвечает врач Дейверигу. – Надеюсь вы непременно поделитесь со мной своим опытом позже, а пока…
Он указывает Юргену и Ашилю на ещё две койки около Адрианны.
- Располагайтесь, я сделаю всё возможное, чтобы поставить вас на ноги в кратчайшие сроки.

Получатели: Адрианна, Ашиль Дейвериг, Юрген.

Оправившись от затяжного приступа кашля, Ашиль внезапно осознаёт, что чувствует он себя действительно скверно. Гул в ушах едва ли не мешает разобрать слова собеседника, перед глазами всё плывёт и двоится. Чудовищно хочется спать – предложенная лекарем койка кажется крайне желанной.

Получатели: Ашиль Дейвериг.

Низенький доктор наконец подходит к Адрианне вплотную. Несколько секунд он просто смотрит на спящую девушку, к чему-то прислушиваясь.
Та выглядит необычайно умиротворённой – спокойной, безмятежной, потусторонне красивой. Не истощённой, но просто спящей. Не на больничной койке, но в роскошной барской кровати.
Врач в белой рясе осторожно прощупывает пульс Адрианны и медленно ковыляет к стоящему у стены шкафы с микстурами.
- Действительно очень похоже на сильное истощение, - бубнит он под нос, задумчиво вороша разноцветные склянки на полке.

Получатели: Адрианна, Ашиль Дейвериг, Юрген.

Энзо.
- Лучше с собой, - хмыкнув, бросает имперец. – У нас не так много людей, чтобы охранять вещи каждого персонально. Я могу поручиться за каждого человека сэра Дункана, вопрос лишь в том, насколько ты доверяешь своим…
Сания успевает взобраться на стену и стоит теперь в окружении четырёх дежуривших там арбалетчиков. Один из них предпринимает попытку осторожно коснуться лица девушки, а на крыльце замка появляется Дрег.

Тянешься за своим мешком, подбирая его. Выпускаешь на мгновение из поля зрения усача.
- У нас сменился император, - отвечает он на вопрос, коротко хохотнув.
Замечаешь боковым зрением, как сразу после приходит в движение. В руке имперца появляется сорванная с пояса небольшая дубинка – он явно хочет воспользоваться твоим кратковременным замешательством. Рука одного из стражников угрожающе ложится на эфес короткого меча. Второй тем временем сбрасывает оружие Энзо на одну из кроватей у самого входа.

Бросок д100 на ловкость – скорость реакции.
Если перебиваешь значение стражника, то опционально доступна схватка по правилам вооружённого или безоружного боя.



Получатели: Лорензо (Энзо) Эль`Райнер.

Уна.
Отшатываешься. Бьёшься спиной о холодные камни, находя хотя бы в стене необходимую точку опоры. Преподобный нависает над тобой всё с той же лишённой эмоций полуулыбкой – одновременно и беспокоящей, и выводящей из себя.
Его пустые глаза цепко обгладывают твоё лицо, фиксируя, кажется, каждую складку и случайное сокращение мышц.
Пытаешься сфокусировать взгляд на интерьере вокруг – коридор действительно кажется новым. Готова поклясться, что не проходила здесь по пути на обед.
Как назло – никого вокруг. Ни Энзо, ни Каталины, ни даже замковых слуг. Хотя едва ли присутствие последних бы тебя сильно обрадовало, но даже они кажутся лучшей альтернативой, чем возможность остаться наедине с Преподобным.

- Я и не думал давить на вас, баронесса, - с сухой улыбкой произносит старик.
Его практически немигающий взгляд порождает невольную ассоциацию с какой-нибудь хищной рептилией.
Что-то неуловимо меняется в лице жреца – словно он сбрасывает наконец опостылевшую до крайности маску, визуально при этом совершенно не изменившись.
- Я делаю то, что необходимо. Только то, что велит мне Всевышний. Это ведь не простая зима, баронесса. Вы наверняка тоже ощущаете это. В глубине души вы тоже знаете единственный путь.
Чувствуешь, что вот-вот потеряешь сознание.

Опционально: атаковать Преподобного (д100 на силу (без оружия) или д100 на ловкость (ножом)\бежать (д100 на ловкость).

Получатели: Уна Раннвейг.

Каталина, Эйты.
Дункан окидывает собравшихся подозрительным взглядом, словно вынуждающим каждого признаться незамедлительно в заговоре.
- Вам не стоит бродить в этой части замка, - спокойно констатирует он, разглядывая Лин чуть дольше обычного.
Вежливо, но в то же время бесконечно настойчиво берёт Асторию под руку и, ещё раз стрельнув глазами на Лин, начинает уводить графиню дальше по коридору.

В тот же миг лучница практически бесшумно приходит в движение, а возмущённый голос маленькой девочки разрубает тишину, невольно предупреждая рыцаря о возможной опасности.
Каталина двигается достаточно быстро, но скорость, с которой реагирует казавшийся прежде довольно расслабленным Дункан, воистину впечатляет.
Рыцарь резко отталкивает в сторону графиню Уинтворт и оборачивается, инстинктивно перемещая правую руку к эфесу меча.
Астория, в последнюю очередь ожидавшая подобного предательского толчка, налетает на стену, а рыцарь ворот перехватывает левой рукой запястье подобравшейся практически вплотную Каталины.

Он пытливо заглядывает ей в лицо – настолько близко, что, кажется, девушка чувствует его обжигающее дыхание на щеке.
Налетевшая вихрем Эйты ненадолго завладевает внимание Дункана – рыцарь, прежде не ожидавший никакого подвоха со стороны девочки, отвлекается. Отвлекается, впрочем, лишь для того, чтобы перехватить руку с ножом и вывихнуть тоненькое запястье.

Получатели: Эй Ты, Каталина.

Налетаешь на рыцаря, который схватил Каталину. Пытаешься воткнуть в него нож, но тот реагирует слишком быстро: секунда – и вот ты уже оказываешься без оружия в стороне. Твоё запястье пульсирует отчаянной болью, на глазах проступают горячие слёзы, а ножик, отлетев в сторону, заканчивает путь у ног графини, сползшей на пол по стене.

Получатели: Эй Ты.

Рыцарь ворот с нехорошей ухмылкой отступает на полшага назад. С металлическим свистом выскальзывает из ножен длинный клинок – витиеватый узор покрывает блестящее лезвие, выдавая благородство оружия.
- Как прикажете это понимать? – спокойно переспрашивает он тоном человека, который целиком и полностью контролирует ситуацию.

Опционально: атаковать Дункана по правилам ближнего или безоружного боя. Учесть модификатор (-10) из-за отсутствия подходящего для равной схватки оружия.

Получатели: Эй Ты, Каталина.
Дедлайн - 22.04.2017.
+1 | Вьюга, 18.04.2017 22:42
  • Ого!
    +1 от Texxi, 19.04.2017 00:00

Предпочитая не растрачивать впустую драгоценное время, Итан начал сноровисто и методично обыскивать ящики, напрочь игнорируя испуганно-красноречивые взгляды потенциального родича. Ситуация, в которой единственной доступной опцией являлась импровизация, постепенно начинала казаться ему чем-то обыденным. Вежливый стук одного из приспешников Гарри заставил убийцу Блэквотера лишь быстрее обшаривать ящики, не выдавая себя ни единым случайным звуком.
Вооружившись обнаруженным в выдвижном ящике револьвером, он принялся один за другим загонять в барабан найденные там же патроны. Кольт закрылся с приятным щелчком, а мужчина взмахом ладони посоветовал Ричарду благоразумно сместиться к стене. Сам же остановился напротив двери и прислушался. Поднял оружие примерно на уровень груди человека среднего роста и дважды выстрелил, ориентируясь в первую очередь только на голос бандита.
Не дожидаясь ответа с той стороны, мужчина нырнул в противоположную от Ричарда сторону, также прижимаясь к одной из стен кабинета.
- Мистер Блэквотер мёртв! – рявкнул Итан, предусмотрительно приседая.
Две пули в мафиози сквозь дверь. На голос, по высоте - примерно в районе груди. Полагаю, особая точность и кубики тут не очень нужны.
Сразу после - сместиться с линии огня и прижаться к стене.
+1 | Fairy Fucking Tales Vol.2, 15.04.2017 21:37
  • Ох, опять удивил)) Сочно, очень сочно!
    +1 от Edda, 17.04.2017 03:25

Эйты, Каталина.
- Я вовсе не плачу, - тихо отвечает Астория девочке.
Немного смущённо, но, в то же время, с проскользнувшим в голосе высокомерным достоинством, отличающим истинных аристократов в такие моменты.
Графиня задумчиво смотрит на Эйты, словно пытаясь сопоставить собственные размышления с известием о наличии в замке доброго пёсика. Приближение Каталины не позволяет ей хоть что-то ответить – девушка поднимает глаза и бросает на лучницу внимательный взгляд. В голосе Лин ей слышатся искренние участие и забота.
Астория молчит и колеблется – бледное, напоминающее восковую маску, лицо остаётся совершенно бесстрастным, но светлые и широко распахнутые глаза девушки способны о многом сообщить внимательному наблюдателю.
- Никто не уйдёт из этого замка, - тихо выдыхает она и замолкает, словно поразившись собственной смелости. – Они не дадут вам ни саней, ни еды, они не позволят никому уйти даже с пустыми руками.
Кажется, ещё чуть-чуть – и её тонкие пальцы вцепятся изо всех сил в запястье Каталины, но… Девушка вздрагивает от пронзительного скрипа петель – можно видеть, сколь отчаянно она пытается в рекордные сроки вернуть утраченное самообладание.
В проёме мелькают светлые волосы Дункана – рыцарь ворот невозмутимо выходит из обеденной залы и приближается к девушкам.
- Леди Уинтворт? – спрашивает он со своей обычной немного надменной улыбкой. – Вы так бледны, вам нехорошо? Я провожу вас в ваши покои.
Астория бросает на Лин последний крайней выразительный взгляд и, в одночасье поникнув, угрюмо кивает. В руках она по-прежнему сжимает подаренную коробейником безделушку.

Получатели: Эй Ты, Каталина.

Санни.
Поднимаешься вверх по скользким ступеням, преодолевая усталость и встречное сопротивление ветра. Арбалетчики, явно не ожидавшие от тебя такого решения, начинают переговариваться более оживлённо. Подбадривают друг друга и громко смеются.
Смутно разбираешь обрывки долетающих до тебя фраз. Слышишь их, но всё никак не можешь уяснить смысл. Методично бредёшь, сосредоточившись на достижении цели.
Глаза слипаются несмотря на лютый окружающий холод. Лестница кажется бесконечной.
На последнем пролёте тебя подхватывают чьи-то сильные руки – солдат в типичном для здешней стражи шлеме с наносником буквально затаскивает наверх. Черноволосый, загорелый, он кажется каким-то неуместным на фоне заснеженного пейзажа.
Он что-то говорит тебе и улыбается, демонстрируя на удивление ровные ряды белых зубов. Сквозь гул в голове смутно осознаёшь, что из его речи не понимаешь ни слова.
Ещё трое становятся вокруг тебя полукругом. Черноволосый медленно протягивает вперёд руку, осторожно, почти нежно, касаясь щеки.
- Не бойся, - произносит на ломаном теравийском.
Чувствуешь, что вот-вот потеряешь сознание.

Получатели: Сания.

Максимиллиан.
Хочется спать. Глаза слипаются, свинцовая усталость накатывает волнами на истощённое холодом и скитаниями тело. Бредёшь, с трудом вспоминая правильную дорогу в лабиринте одинаковых коридоров, выныриваешь из чрева замка обратно во внутренний двор.
Останавливаешься. Небо потемнело - несмотря на относительно раннее время кажется, что на замок уже надвигаются сумерки. Ненавистный снег планирует вниз крупными хлопьями, не иначе как ознаменовывая начало ещё одной вьюги.
Ветер щиплет лицо, свирепые порывы холода отрезвляют.
Замираешь на перепутье. Слева виднеется вытянутый приземистый силуэт казармы, обещающей усталому путнику ночлег и уют. Справа – мрачно возвышается над человеком небольшая часовня. Около неё, на крепостной стене – несколько фигурок, в которых без труда угадываешь арбалетчиков Дункана, и, среди них, кутающуюся в меха девушку. Кажется, Санни.
Приглушённый шум непонятного происхождение доносится со стороны неприметной, уходящей куда-то за замок и змеящейся между вспомогательными строениями, тропки.

Получатели: Максимилиан Пуатье.

Флинт.
Долговязый, паскудно ухмыляясь, замахивается на тебя топором. Топором, с которого стекает, прожигая раскалёнными каплями снег, кровь ни в чём не повинного Шваркса.
Скользишь в сторону не только всем телом, но и мысленно помогая воображением успеху манёвра. Лезвие беспомощно впивается в невозмутимый сугроб, а стражник, внутренне приготовившийся к отдаче после удара, заваливается вперёд, ненадолго потеряв равновесие.
Секунда – и ты уже на ногах, нависаешь над согнувшимся в поясе высоким мужчиной.
Действо происходит по мрачный аккомпанемент гробовой тишины, прерываемой лишь порывистым горячим дыханием и гневным сопением долговязого.

Опционально:
- броски силы и ловкости на попытку добить оппонента;
- бежать без бросков.

Получатели: `Воронёнок` Флинт.

Энзо
Если сначала Энзо просто сохранял безразличную маску на лице, то теперь в уголках глаз и на лбу стали заметны первые не глубокие морщинки – спутники северных воинов, чья жизнь протекает в слишком суровых, по сравнению с остальными, условиях. Бывший граф немного подобрался, могло показаться, что он сейчас кинется на пришедших за ним воинов империи, но нет. Негромко охнув и держась за абсолютно здоровый бок, но откуда страже то об этом знать? Лорензо сделал над собой усилие и отстегнул арбалет. Дротик с него сорвался и прошил насквозь некое подобие подушки, нежащей на ближайшей к рыцарю кровати.
- О, Урфар, только не это! – практически взмолился несчастный граф. – Я больше не вынесу её капризов, эта глупая Теравийская шлюха, называющая себя баронессой, но совершенно не знающая даже примитивных норм этикета.
Опустив разряженное и такое безобидное оружие, что вполне могло бы убить одно из этих самоуверенных глупцов раньше, чем тот вообще поймёт что случилось, на пол. Лорензо стащил с руки перчатку и наклонившись чуть к огню стал массировать голову, пробуя волосы на ощупь.
- Может, пошлёте какого-нибудь паренька за едой и выпивкой, да пользуясь предлогом вместе поедим, а то мне и ходить-то тяжко сейчас, не то что смотреть на «госпожу». – последнее слово он довольно демонстративно выплюнул, словно объясняя, что ему нет дела до всей той шайки, что пришла вместе с ним, что он сам по себе и в защите от благородной леди вовсе не нуждается. – Я десять лет не был дома, и теперь дом сам пришёл ко мне.
Рыцарь расплылся в улыбке.
- А вы хотите, чтобы я променял возможность послушать про родину на кампанию девок, детей и парочки не самых симпатичных мужиков? – довольно задорно осведомился воин и расхохотавшись вновь был вынужден прижать руку к торсу.

Усач внимательно слушает Энзо, продолжая улыбаться своей действующей на нервы полуулыбкой. Несмотря на великолепную актёрскую игру рыцаря, его повадки не становятся намного более безмятежными – имперец по-прежнему походит на взведённую до предела пружину, готовую выстрелить в любую секунду.
За окном через двор к ведущей на гребень крепостной стены лестнице тем временем проходит закутанная в меховую накидку с капюшоном фигура, похожая издали на девушку Санию. Пошатываясь, она заторможено начинает подниматься по обледеневшим ступеням, навстречу четырём что-то задорно выкрикивающим ей арбалетчикам.
Усач требовательно смотрит на Энзо вплоть до тех пор, пока тот не передаёт одному из его подчинённых свои мечи и разряженный арбалет. Лишь затем, немного расслабившись, мужчина отвечает:
- Извини, но у меня прямой приказ Преподобного. А Преподобный очень не любит, когда его приказы не выполняются с хирургической точностью.
С этими словами он отступает чуть в сторону, приглашающе взмахнув рукой и насколько может гостеприимно указывает Энзо на дверь.

Получатели: Лорензо (Энзо) Эль`Райнер.

Уна.
Оставаясь верным своему обещанию, Преподобный вместе с тобой покидает обеденную залу через основной выход. Он уверенно шагает по правую руку от тебя, непринуждённо подстраиваясь под твою лёгкую поступь.
Вы окунаетесь в зловещую тишину лабиринта из похожих друг на друга словно две капли воды коридоров – внезапно ты понимаешь, что оказалась практически наедине с красным жрецом.
- Магические бураны не очень соответствуют здешнему климату, - задумчиво констатирует очевидный факт Преподобный, почёсывая на ходу подбородок.
Клонит в сон, конечности наливаются свинцовой усталостью. Правильная дорога к выходу выветривается из памяти – каждый поворот кажется новым и впервые увиденным.
- У меня есть некоторые соображения относительно природы этого мистического в высшей степени катаклизма, - нагоняя сон продолжает бубнить Преподобный. – Но массовая телепортация… Подумать только! Даже магам Круга Заклинателей Эндорала на протяжении веков не удавалась достичь подобного эффекта.
В ушах стоит гул, перед глазами всё смазывается. Начинаешь осознавать, что к обычной усталости твоё состояние имеет достаточно поверхностное отношение.
Преподобный останавливается посреди очередного полутёмного коридора. Вежливо разворачивает тебя за плечи к себе, внимательно заглядывает в лицо. Глаза Преподобного вблизи кажутся тебе особенно холодными и безжалостными.
- Вам нехорошо, миледи? – осведомляется он с бесконечной учтивостью.

Получатели: Уна Раннвейг.

Дрег.
Легко сказать – отправиться к Шварксу. На повестке дня остаётся вопрос, где его теперь, этого Шваркса, искать. Немного замешкавшись, ты выскальзываешь из обеденной залы следом за шагающими в ногу Уной и Преподобным. Некоторое время идёшь за ними, сражаясь с липкой свинцовой усталостью, которая так и норовит опустить преждевременно веки.
В сон клонит просто неимоверно.
В какой-то момент тебе кажется, что Преподобный и баронесса сворачивают не в ту сторону. Обе фигуры исчезают за поворотом, а ты остаёшься один в ватной замковой тишине.
Ты более чем уверен, что к замковому двору ведёт путь налево… Но, в конце концов, Преподобный ведь наверняка лучше тебя знает свой замок?

Получатели: Дрег.

Юрген, Адрианна, Ашиль.
Дункан выходит из зала вслед за Асторией, Лин и Эйты. Преподобный, верный своему слову, следует вслед за Уной к часовне. На протяжении нескольких секунд оставшиеся в обедне гости кажутся брошенными и предоставленными сами себе, но почти сразу же невесть откуда появляется невысокий черноволосый парень в сопровождении двух рослых носильщиков.
Заискивающе улыбаясь и рассматривая ожидающих путников снизу вверх, он начинает говорить:
- Меня зовут Юстав, я управляющий, - быстро произносит он с лёгким акцентом. – Будьте так добры проследовать за мной в лазарет.
Двое мужчин с носилками приближаются вплотную к Юргену и бесчувственной Адрианне и хмурыми взглядами исподлобья пытаются намекнуть, что носилки оказались здесь не случайно, да и вообще, они, как правило, предназначены для транспортации пациентов.

Лазарет оказывается на втором этаже – небольшая комната с письменным столиком сообщается с просторной залой, уставленной пустующими в данный момент койками.
За столом прищурившись рассматривает какой-то пергамент жилистый близорукий старик, который, судя по его белой рясе, может быть только врачом.
Он поднимает глаза при звуке открывшейся двери, принимаясь не без удивления рассматривать многочисленных визитёров.
Усталость берёт своё – сильно клонит в сон, темнеет в глазах.
Адрианна по-прежнему не подаёт признаков жизни – лишь едва заметно приподнимающаяся грудь аристократки свидетельствует о том, что девушка всё ещё жива.
- Так-так-так, - низенький доктор поднимается из-за стола и задумчиво цокая, принимается осматривать прибывших пациентов. – С леди и без того всё понятно, а вы на что жалуетесь, господа?
Взгляд блеклых глаз эскулапа скользит сперва по бородатому лику Ашиля, после – снизу вверх останавливается на суровом лице Юргена. К его чести, лекарь не проявляет к пациентам внешне никакой неприязни.

Получатели: Адрианна, Ашиль Дейвериг, Юрген.
Дедлайн - 18.04.17.
+3 | Вьюга, 13.04.2017 19:59
  • Ура! Пост!!!
    +1 от Texxi, 13.04.2017 20:04
  • славно славно
    +1 от Логин 233, 13.04.2017 23:12
  • Ничего не увидел, но наверняка потрясающе.
    +1 от msh, 16.04.2017 09:57

Трибуны и правда пустели – не только королевские, но и все остальные. Стражникам и герольду наконец удалось втолковать людям, что продолжения турнира сегодня не будет – и толпы зрителей потянулись к выходу, с неохотой, вполголоса причитая при этом на каждом шагу. Непередаваемо хрупкая атмосфера волшебного праздника оказалась в одночасье разрушена – необъяснимо удушливый тревожный туман окутывал теперь полупустое ристалище.
Скрылся в карете чопорный герцог Мортеган вместе с дочерью, забрался не без труда в свой экипаж и барон. Мама, перехватив красноречивый взгляд короля Роберта, уехала во дворец вместе с поникшим Тристаном.
И принцесса, и Оливер, казалось, вдруг стали никому не нужны – лишь сир Бэрримор застыл позади Сабеллы молчаливым впечатляющим стражем.

Оливер вздрогнул и поднял голову – он, хоть и выглядел очень грустным, всё же не плакал.
Даже попытался улыбнуться при виде Беллы – хоть и искренне, но всё же не очень-то убедительно.
- Привет, - тихо проговорил он, посматривая на Бэрримора с трепетным восхищением. – А ты видела как..?
Вертран вдруг поник. В его светлых ярко-зелёных глазах плескалась печаль.
- Ему стало нехорошо. Сир Торренстейн объяснил мне, что я должен оставаться здесь до тех пор, пока за мной не пришлют сопровождение и экипаж. Он сказал, что Крису уже оказывают необходимую помощь и…
Светловолосый мальчик снова запнулся.

- Это оно, - произнёс мрачно он. – Наверняка оно. Семейная болезнь. Та же, что и у папы.
Продолжил Оливер с уверенностью и обидой:
- Они не говорят мне, никогда ничего не рассказывают, но я и сам знаю. Дедушка умер от такой же. И у меня наверняка она будет, когда вырасту.
Вертран скрестил руки на груди и упрямо посмотрел исподлобья на принцессу, словно сразу же настраиваясь против любых её попыток переубедить его.
+1 | Грехи отцов, 01.04.2017 17:01
  • Вот только привязываешься к мальчику, а он оказывается болен!
    Жестокая жизнь
    +1 от Tira, 03.04.2017 20:31

Вы не можете просматривать этот пост!
| ,
  • Разрушая шаблоны, они должны стать друзьями!)
    +1 от Tira, 03.04.2017 15:28

Пальцы Итана обхватили приятную на ощупь рукоять боевого ножа.

Зеркальное лезвие искажало и преломляло странным образом отражения различных предметов из комнаты.

Едва ли это игрушечный нож, едва ли Блэквотер решил устроить очередную проверку.

Рана ныла и заставляла скрежетать зубами от монотонной угнетающей боли, ежесекундно напоминая о себе своему обладателю.

Едва ли стоило играть по правилам Гарри и всаживать лезвие под коленную чашечку Ричарду. Итан слишком хорошо помнил, что произошло в тот момент, когда головорезы просто подняли раненого бизнесмена с пола завода. Дьявольская временная аномалия или что там ещё это было, но по каким-то причинам Итан и Ричард оказались вдруг связаны. Возможно этот парень и правда далёкий предок, ранение или смерть которого ставят рождение и существование в будущем самого Итана под прямую угрозу.

А если Ричард не погиб от рук людей Блэквотера именно потому, что его собственный потомок прибыл из будущего чтобы…
Мужчина мысленно выругался – от этих сложных временных взаимоотношений начинала раскалываться голова. Сам Итан не любил беспочвенно размышлять и углубляться слишком сильно в пространную философию – вместо этого он оценивающе взвесил нож на ладони.

- Конечно, мистер Блэквотер, - задумчиво проговорил он, сфокусировав взгляд на самом кончике лезвия. – Приношу свои глубокие извинения.

Итан всегда был человеком дела – человеком, который мало говорил, предпочитая пустому трёпу конкретные действия. Он привык лишать большинство проблем легко и определённо.
Нет человека – нет проблемы, именно так сказал Гарри Блэквотер.

Итану, в свою очередь, оставалось только с ним согласиться. Невзначай перенеся вес тела на здоровую ногу, мужчина резко выбросил одну руку, отправляя оружие в короткий полёт. И, не дожидаясь результатов броска, устремился всем телом вперёд, переваливаясь через стол и стремясь сомкнуть руки на горле Блэквотера быстрее, чем тот успеет оповестить о нападении подчинённых.
+1 | Fairy Fucking Tales Vol.2, 01.04.2017 13:29
  • Я в нем и не сомневалась!))
    +1 от Edda, 03.04.2017 00:16

Лео ждал чего-то, прижимаясь к ледяному металлу стены. Ждал и прислушивался к тишине, которая то и дело проскальзывала сквозь размеренный вой сирены. Здоровой рукой солдат держал полностью готовую к бою винтовку – весь его вид своей напряжённостью говорил, что скорее всего вот-вот придётся пустить её в ход.
Когда Дженна вдруг приблизилась вплотную, прижимаясь всем тело и жадно обвивая тонкой рукой его шею, Лео оторопел. Застыл на мгновение, однако почти сразу опомнился. Девушка почувствовала сильную руку на талии, почувствовала, как он, чуть подавшись вперёд, страстно отвечает на поцелуй.
И если для неё, возможно, это была лишь форма проявления благодарности, то Лео определённо вложил в свой ответ нечто большее.

Его голубые глаза бесстрашно встретили серо-стальной взгляд Дженны. Он коротко кивнул, соглашаясь тем самым быть осторожнее и обещая одновременно вернуться. Не двигался, пока она вела ладонью по его гладкой щеке. Провожал ошеломлённо-восторженным взглядом.
- Не задержусь, - произнёс почти беззвучно, одними губами.
Дженна, однако, успела услышать.
Словно желая компенсировать мгновения промедления, Лео расторопно снял с пояса одну из гранат и выставил регулятор мощности на наиболее подходящую отметку. Он продолжал задумчиво смотреть на пересекающую отсек Дженну, казалось, забыв о потенциальной опасности, которая неуклонно приближалась со стороны коридора.

Спасательные капсулы представляли собой массивные круглые люки в дальней от входа стене. Около каждого из таких находилась миниатюрная консоль управления, разобраться с которой смог бы, казалось, даже пятилетний ребёнок. Несколько кликов по сенсорному экрану – и на нём появляется жизнерадостный весёлый замочек, таймер под которым начинает размеренно отсчитывать тридцатисекундную подготовку к запуску капсулы. Интерактивная подсказка чуть ниже сообщает Дженне, что осуществить непосредственно запуск можно и изнутри. В самой капсуле, размерностью примерно три на два метра, достаточно тесно – в глаза сразу бросается отсутствие иллюминаторов и наличие нескольких не слишком удобных на вид кожаных кресел.
Дженна заметила, как Лео повернулся и посмотрел на дисплей – едва ли обычный человек смог бы разглядеть цифры отсчёта на таком расстоянии, но умная оптика в глазах блондина наверняка справилась без труда.

Он снова осторожно выглянул в коридор и тут же вернулся в укрытие – на этот раз алые лучи запоздали всего лишь на смехотворную долю секунды. И скорее походили на короткую очередь из штурмовой винтовки, чем на стандартное вооружение дроидов.
Матернувшись под нос, Лео не глядя швырнул боевую гранату в проход – лишь затем, чтобы она тут же с ускорением вернулась обратно.
Блондин с беспокойством глянул сперва на Дженну, после – на смертоносный металлический эллипс. Он явно находился к источнику взрыва ближе, всего в десятке метров от гранаты – и всё же даже не пошевелился, моментально оценив расстояние и припомнив выставленное значение регулятора мощности. Контролируемый взрыв разворотил одну из капсул, но до людей, к счастью, не дотянулся.

Из коридора, тем временем, открыли ураганный огонь – десятки алых лучей прорезали в одночасье пространство. Стреляли явно на подавление, мешая Лео что-либо предпринять.
Дженна, стоя около распахнутого люка спасительной капсулы, видела, как тот медленно, спиной вперёд, начинает отступать к ней. Видела, как в проходе появился первый из нападавших – высокий и черноволосый, он напоминал спутника Дженны статью и выправкой. С тем же выражением тупой отрешённости на лице, которое отличало Лео при первом знакомстве, универсальный солдат вскинул винтовку. На которую блондин ответил очередью мгновением раньше.
С нечеловеческой ловкостью нападавший предпринял попытку уклониться – и, несмотря на мизерное расстояние, у него почти получилось. Выпущенные Лео заряды прожгли левый бок оппонента, но тот, нисколько не смутившись, саданул ребром ладони по запястью блондина, с неприятным хрустом выбивая оружие.
Искорёженная винтовка скользя по полу, отъехала в сторону, а обезоруженный Лео был вынужден вступить в рукопашную схватку.

Дженне определённо никогда не приходилось видеть в своей жизни более странного зрелища – за половиной движений она просто физически не могла уследить, этот поединок походил на отрывок из фантастического фильма куда сильнее, чем на реальность.
Продолжался он смехотворно малую долю секунды – Лео, пропустив сокрушительный удар в район солнечного сплетения, отлетел на несколько метров и, врезавшись в стену, съехал на пол. Сознания он, впрочем, не потерял, тут же предпринимая попытку извлечь из кобуры на бедре пистолет. Брюнет же без лишних слов снова вскинул винтовку.
Таймер на консоли отмечал, что осталось всего семь секунд до конца подготовительной фазы.
- предполагается, что всё это происходит очень быстро, поэтому сразу много всего;
- подождать\залезть в капсулу и подождать\попытаться помочь\залезать в капсулу и улететь\другое.

Примерная карта:

+1 | Мерцание звезд, 20.03.2017 02:52
  • Люблю экшен. Люблю тяжёлые выборы. А их совокупность невероятно доставляет)
    +1 от MoonRose, 02.04.2017 01:03

Вы не можете просматривать этот пост!
| ,
  • Нравится, что персонаж размышляет и меняется на протяжении игры. Прекрасный отыгрыш.
    +1 от MoonRose, 22.03.2017 22:09

Итан кивнул, подтверждая и без того очевидное. Невозмутимо принял сигару и с наслаждением затянулся, пропуская спасительные клубы дыма сквозь лёгкие. На некоторое время окружающий мир перестал его волновать – он просто курил, вымещая таким образом злость на боль в ноге, на мировую несправедливость и на собственную вопиющую немощность. Всего на минуту бесчисленные проблемы перестали для него что-либо значить.
- Ваш лучший человек слишком много говорил и слишком плохо стрелял, - отозвался Итан с ухмылкой, вспоминая пижона в твидовом жакете.
Он выслушал предложение Блэквотера молча, с интересом посмотрев на появившийся на столе револьвер. Как это часто бывало в минуты опасности, шестерёнки в голове Итана начинали крутиться на всех оборотах – внешне оставаясь совершенно невозмутимым, он мысленно под всевозможными углами анализировал ситуацию.

Батлера вполне можно было понять – одним росчерком пера мафиози предлагал бизнесмену сперва проститься с нажитым наверняка не без труда состоянием, а сразу следом – и с жизнью. Будь сам Итан на месте Ричарда, тоже сопротивлялся и упирался бы до последнего.
Мужчина медленно поднялся со стула и, нещадно припадая на пострадавшую ногу, в несколько шагов приблизился к столу. Осторожно и со знанием дела извлёк револьвер из коробки, отметив про себя, что ему определённо нравится стильное вооружение этого временного периода. Увесистое оружие придавало уверенность, холодный блеск стали внушал угрозу.

Если Блэквотер дал ему оружие, то должен понимать, против кого Итан в первую очередь его может применить. В то же время, на идиота Блэквотер был не очень похож, в отличии от своего лучшего человека.
Холодно улыбнувшись большому боссу, Итан отщелкнул барабан и крутанул его, иронически цокнув. Взгляд, обращённый после этого на хозяина кабинета, красноречиво вопрошал – дескать, совсем меня за идиота держишь, Блэквотер?
- Кажется, я не ошибся в тебе, - с усмешкой прокомментировал произошедшее мафиози.
Итан небрежно бросил бесполезный без боеприпасов револьвер обратно в коробку.
Увещевания Батлера он попросту игнорировал.
- И что дальше? – спросил.
Ответом послужил появившийся на поверхности нож. Хороший армейский нож с удобной рукоятью и отполированным лезвием, чуть зазубренным с одной стороны.
- Тебе обязательно нужно его убивать? – кивком указав на Ричарда, устало поинтересовался Итан, опираясь одной рукой на поверхность стола, а другой – потянувшись за новым оружием.
Пустой барабан револьвера естсно согласован с мастером.
+1 | Fairy Fucking Tales Vol.2, 19.03.2017 23:18
  • И снова напомню, как меня порадовали действия Итана)
    +1 от Edda, 19.03.2017 23:49

Вы не можете просматривать этот пост!
| ,
  • Красивый пост с отличным слогом, приятно читать.
    +1 от MoonRose, 18.03.2017 22:35

Энзо.
Услышав из уст рыцаря родную речь, усач неприязненно улыбнулся. Так улыбается человек, которому опостылело ломать перед зрителями комедию. Который с нетерпением ждёт, когда же в конце концов всё-таки начнётся игра.
Если его и удивляют лингвистические познания Энзо, то виду не подаёт.
- Мы временно позаимствовали у хозяйки этот замок под нужды империи. Как только в нём отпадёт необходимость, мы мирно уйдём, - с наслаждением отвечает предводитель отряда на чистом имперском, поглядывая исподлобья на Энзо с хитрым прищуром. – А теперь, сэр, будьте так любезны – сдайте оружие и проследуйте за остальными в обедню.
Он не боится, даже более того – целиком и полностью ощущает своё превосходство. Он отличный боец, прошедший не одно сражение под чёрными знаменами. За его спиной – двое надёжных солдат. Что может против них одинокий рыцарь, медитативно подкидывающий дрова в жерло камина?

Получатели: Лорензо (Энзо) Эль`Райнер.

Флинт.
Долговязый старательно набивает табаком трубку, то и дело с подозрением поглядывая на смирно сидящего пса. Мальчика, который неясной тенью отделился от угла и почти бесшумно направился прямо к нему, он заметил не сразу. Когда заметил, то его лицо выразило не беспокойство, но удивление. Солдат неуверенно улыбнулся мальчику и хотел было что-то сказать, когда ему навстречу устремилась мотыга.
Мужчина выронил трубку и едва успел заслониться рукой от сокрушительного удара. Что-то отвратительно хрустнуло, а человек со стоном завалился и сел на землю. Шваркс с грозным рычанием набросился на него, не столько прокусывая, сколько слюнявя штанину.
Флинт видел, что одна рука поверженного солдата повисла безжизненной плетью, в то время как второй ещё не осознавший происходящее толком мужчина слепо нашаривал рукоять топора.

Особое правило сцены: д100 на силу (борьба на добивание).

Получатели: `Воронёнок` Флинт.

Остальные.
- Магического катаклизмы? – добро прищурившись, недоверчиво переспрашивает девушку Преподобный. – Какого рода катаклизма, позвольте поинтересоваться?
Рыцарь, невозмутимо дожевав очередную порцию молочного поросёнка, спокойно отвечает Уне:
- Конечно, завтра на рассвете вы получите всё необходимое. У нас уже некоторое время проблемы с лошадьми, но мы вполне сможем расстаться с одной за разумную цену.

Никто, казалось, не обратил внимания на то, как Эйты выбежала в коридор вслед за графиней.
- Чума утихает, - буднично откликается Дункан на вопрос коробейника.
Обычно, когда люди говорят о чуме в этих землях, их слова неизменно оттеняет особый оттенок. Оттенок боли, чудом пережитого наяву чудовищного кошмара. За их словами скрывается бездна потерь, за невинными со стороны предложениями прячутся горами трупы. Рыцарь врат говорит о чуме по-другому – совершенно спокойно, словно сообщает светскую новость о женитьбе прославленной баронессы.
- Говорят, новые очаги эпидемии больше не возникают. В данный момент болезнь передаётся только через действующих носителей и существует ровно вплоть до тех пор, пока последний из них не умрёт, - рыцарь задумывается. – Ходят слухи, что император ограничил распространение сразу после того, как войска перешли реку.
Но, в то же время, каждому стоит лично услышать, с каким презрением он выплёвывает слово «император».

- Истинно так, друг мой, истинно так, - громогласно отвечает Ашилю жрец и вновь с нетерпением смотрит на Уну:
- Так что за катаклизм встретился вам по пути, баронесса?
Дункан, одёрнутый на этот раз уже Каталиной, не преминул бесстрастно ответить:
- Я послал за рыцарем, скоро он будет здесь. Катаклизм по дороге? – добавляет он вполголоса с недоверчивой полуулыбкой, обращаясь уже непосредственно к Дрегу.
Зыркает вслед Лин, уходящей из обеденной залы.

Слуга покорно кивает Уне и пропадает из поля зрения. Преподобный благосклонно смотри на Сании, положительно оценивая её религиозное рвение.
- Конечно дитя, храм господа открыт для посетителей круглые сутки.
И в эту секунду Адрианна, стеклянным взглядом рассматривавшая содержимое собственной миски, теряет сознание. Полуприкрытые веки девушки дрожат, дышит она тяжело и прерывисто.
- Бедное дитя, - цокнув, произносит задумчиво Преподобный. – Несчастной нужно скорее в лазарет, она совсем обессилела. Тех из вас, кто чувствует себя нездоровым, я приглашаю присоединиться ко мне. Остальные могут отдохнуть в своих комнатах или же побродить немного по замку…
- Будьте как дома, - добавляет он тихо. И чёрт знает почему, но звучит последняя фраза немного зловеще.

Эйты, Лин.
Графиня обнаруживается прямо в коридоре около обеденной залы. Девушка стоит к вам спиной и смотрит в окно, её плечи едва заметно подрагивают то ли от холода, то ли от сдерживаемых натужно рыданий. В руках Астория сжимает подаренную Дрегом деревянную безделушку, слепо елозя тонкими пальцами по её неровной поверхности.
За окном, лавируя, медленно крутятся крупные снежные хлопья. Пока их немного, но чувствуете – начинается буря.

Получатели: Эй Ты, Каталина.
Общая информация:
- Адрианна теряет сознание, её намереваются унести в лазарет;
- от остальных необходимо решить, чем они собираются заниматься в ближайшее время;
- обед подходит к своему завершению.

Дедлайн: 21.03.2017.
+2 | Вьюга, 17.03.2017 00:29
  • Ура!
    +1 от Texxi, 17.03.2017 00:33
  • - Будьте как дома, - добавляет он тихо. И чёрт знает почему, но звучит последняя фраза немного зловеще.
    Оценил! Нет, правда, оценил))) (тихонько ржот)
    +1 от Bangalore, 17.03.2017 00:49

Роберт сомневался недолго – задумчиво огляделся по сторонам, предпринимая попытку оценить уровень нарастающего недовольства толпы. Сам король конечно же не был трусом и не бежал во дворец при виде малейших волнений, однако придерживался совершенно иного мнения касательно безопасности своей семьи и особенно дочери.
Мимо прошествовала в сопровождении нескольких рыцарей и королева – за ней понуро тащился Тристан, тоже явно пребывавший в глубоком недоумении. Проходя рядом, он выразительно посмотрел на сестру – в широко распахнутых голубых глазах мальчика плескались непонимание и лёгкое беспокойство. Увлекаемый матерью к королевской карете, он не решился останавливаться или же спорить.

Отец, посмотрев ещё раз сперва на дочь, а после – на поникшего Оливера, всё же решился.
- Хорошо, - медленно проговорил он, с неохотой отпуская плечо Беллы. – Только недолго, о нём позаботятся.
И, прежде чем принцесса успела сорваться с места, бросил вдогонку:
- Сир Бэрримор пойдёт с тобой. Побудет пока твоим личным рыцарем.
Седовласый начальник гвардии спокойно кивнул, а отец развернулся и направился к нескольким беседующим стражникам своим быстрым «рабочим» шагом.

Слушая втолковывавшего ему что-то мужчину, Вертран то и дело кивал. Мимо мальчика с трудом протиснулся барон, рассыпая во все стороны неуклюжие извинения. Толстяк вразвалку заковылял вниз по ступеням помоста, явно спеша как можно скорее добраться до безопасности салона кареты. Сопровождавшая его девушка не без труда едва поспевала за тучным мужчной.
Мортеган, напротив, чинно поднялся и, требовательно взяв руку дочери, вместе с ней неторопливо направился вниз. Следом убежал с крайне занятым видом и разговаривавший с Оливером высокий мужчина – погрустневший светловолосый мальчик остался сидеть в одиночестве на опустевшем ряду. Он, казалось, не замечал ни короля, ни Беллу, ни царившую вокруг суету – мрачно смотрел вниз, разглядывая не иначе как замысловатый узор из грязи на королевском помосте.
+1 | Грехи отцов, 10.03.2017 15:17
  • Ей! Ура продолжению :)
    +1 от Tira, 15.03.2017 17:58

Вы не можете просматривать этот пост!
| ,
  • Вот чего я не ожидала, так это его разговора с Виктором)
    +1 от Tira, 02.03.2017 17:47

Энзо.
Тихо потрескивают поленья в разожжённом камне – после ухода спутников казармы поглощает гнетущая тишина, лишь шаркает, переминаясь, изредка стражник в коридоре за дверью. Похоже, Уне совершенно нет до тебя дела – минуты проходят одна за другой, а обстановка вокруг по-прежнему не меняется. Лишь изредка проходят слуги и солдаты по двору за окном.
В конце концов, твоё внимание привлекают тяжёлые шаги в коридоре. После уверенного короткого стука массивная дверь со скрипом медленно отворяется.
На пороге оказывается незнакомый тебе человек – высокий худощавый усач, которого не было среди встречавших вас охранников во дворе. Позади него молчаливо маячит двое охранников, недобро поглядывая на тебя исподлобья.
- Баронесса послала за вами, сэр, - медленно произносит усатый.
Хоть он и старается говорить максимально разборчиво, хоть и пытается строить наиболее примитивные фразы, однако с каждым его словом крепнут неумолимо твои подозрения. Та практически неуловимая для слуха певучесть, которая слышалась тебе в говоре Дункана, сквозит в каждом слове этого типа уродливым шелестом артоданского языка.

Получатели: Лорензо (Энзо) Эль`Райнер.

Флинт.
Вопреки твоим ожиданиям, солдат не понёс тихо скулящего Шваркса в казармы. Вместо этого он проскользнул в непримечательный проход между зданиями, оказываясь на петляющей между вспомогательными постройками узкой тропинке.
Отстав от своих, бредёшь, хромая, следом за ним. Воин не оборачивается, а ты стараешься не попадаться ему на глаза по мере возможности.
В конце концов, он оказывается на заднем дворе – небольшом заснеженном закутке между хлевом, амбаром и монолитной стеной главного замка. Солдат останавливается, опуская Шваркса на снег около пня, из которого торчит внушительных размеров топор дровосека. Убедившись, что попыток к бегству дворняга пока что предпринять не пытается, стражник выуживает из кармана трубку и начинает терпеливо набивать её табаком.

Получатели: `Воронёнок` Флинт.

Санни.
Жрец показательно чокается чашкой с изящным бокалом графини, отхлёбывает вина. Его примеру неохотно следуют и другие, в то время как ты пытаешься незаметно вылить содержимое своей кружки на пол.
Сразу после этого поднимаешь глаза – и встречаешься с насмешливым взглядом Дункана, который, по всей видимости, всё это время наблюдал за тобой и, как следствие, прекрасно всё видел. Улыбнувшись одними губами, рыцарь моментально теряет к тебе интерес и вновь невозмутимо принимается за своего поросёнка.

Лин
Астория Уинтворт на тебя наоборот совсем не смотрела - опустила глаза сразу же, как только ты начала говорить. Выслушав, кротко кивнула.
- Зима сурова ко всем в ранней степени, - звучно продекламировал вместо неё Преподобный..
Сама графиня тебе ничего не ответила - более того, кажется, ты только сильнее её напугала.

Получатели: Каталина.

Остальные.
Кто-то жадно поглощает исходящую паром похлёбку, кто-то предпочитает молочное мясо на удивление вкусного поросёнка. Некоторые рискуют последовать примеру графини и Преподобного, решая отпить немного вина. Вполне добротного, к слову, хоть и кисловатого немного на вкус.
Душный уют обеденной залы постепенно стирает отпечаток смерти с лиц беглецов, заставляя казаться кошмарным сном оскаленные волчьи морды и презрительно-пристальный взгляд ещё более жуткого зверя.
Вся эта дикость постепенно отступает, блекнет и стирается в памяти, уступая место простым человеческим радостям и невзгодам.

Коробейник, к примеру, превозмогая лихорадку медленно поднимается и бредёт к своему мешку. Преподобный, попивая вино, сверлит спину торговца тяжёлым взглядом, но не препятствует. Никто не пытается помешать Дрегу и тогда, когда тот подходит к графине практически вплотную. Задумчивые прозрачные глаза девочки смотрят на мужчину со странной смесью страха и удивления. Никто из обитателей замка явно не понимает, чего можно ожидать от добродушного на вид коробейника – лишь Дункан не беспокоится, продолжая невозмутимо пережёвывать мясо.
На пустующей части стола перед девочкой появляется мёд, чуть позже – и резной стилос.

И, хотя умом вполне можно понять обычную благодарность человека, спасённого от смерти на холоде и морозе, Астория явно принимает дары как что-то куда более личное. Она молча, не двигаясь, смотрит на Дрега, кажущаяся в редкие моменты необычайного спокойствия как-то особенно, даже потусторонне, красивой.
Кажется, она уже почти забыла, каково это – получать от посторонних что-то хорошее. Графиня Уинтворт неуверенно улыбается, в то время как на глазах девочки выступают незваные слёзы.

Получатели: Дрег.
- Благодарю вас… - надломленным от волнения голосом отвечает Астория, продолжая смотреть не столько на дары, сколько на самого коробейника. – Это очень… Я…
Она медленно отводит взгляд в сторону – и от Дрега, и от багровой фигуры жреца. Жадно хватает со стола резную деревяшку.
- Прошу прощения… Мне что-то нехорошо, - пролепетав какие-то извинения, практически бегом вылетает из комнаты.
- Несчастное дитя, - громогласный голос Преподобного заполняет собой неловкую тишину. – Со дня смерти отца она сама не своя – этот мир бывает необычайно жесток, особенно к детям…
Старик сочувственно цокает и кивком предлагает Дрегу вернуться на место.
- В наше время на дорогах не так уж много простых путешественников. Кто вы такие, друзья? Откуда путь держите, и куда направляетесь?
Техническая информация:
- если адресованная вам часть поста целиком идёт в виде привата, то ваш пост тоже оформляйте через приват, видимый только для мастера.

Дедлайн - 29.02.2017.
Леди Адрианне пропускать ещё один круг постов настоятельно не рекомендую :)
+2 | Вьюга, 25.02.2017 16:43
  • Нифига он не поверил, что мы люди Уны :-)
    +1 от Texxi, 25.02.2017 16:50
  • Стабильно приятные и захватывающие резолвы. Спасибо тебе за них.
    Ветка Флинта спонсируется WWF.
    +1 от kharzeh, 26.02.2017 22:22

Жутковатые охранные дроиды преследовали Дженну уже долгое время. Все они – модификации одной единственной, до неприличия популярной модели, практически не отличались между собой. Белые роботы встречали её впервые в офисе Фрайзера, пронумерованные зелёные приветствовали на борту «Ренессанса». Почти такие же здесь, в сердце подводной империи Отто, девушку пытались методично прикончить. А красные-диоды глаза, казалось, всегда взирали на людей с одинаковой металлической ненавистью.

Но на этот раз всё оказалось иначе – на этот раз Дженна не чувствовала себя перед ними беспомощной. Она была вооружена и готова нанести ответный удар – с какой-то странноватой уверенностью подкрутила дистанционный регулятор ЭМИ-гранаты и на удивление метко отправила в коридор крошечный шарик.
Откалиброванное энергетическое поле прошло сквозь стену, едва не дотянувшись до Лео. Оценить результат своих усилий Дженна как следует не могла, но наполнивший стерильный воздух резкий аромат гари однозначно извещал об определённом успехе.
Лео, отлипнув вдруг от двери, смело выступил в коридор, открывая ураганный огонь по наступавшим противникам. В противоположной стороне от той, куда Дженна отправила немного раньше гранату. Несколько алых зарядов неуверенно пронеслось мимо парня, а сразу после стрельба полностью стихла – с оглушительным лязгом поверженные дроиды один за другим стали падать на пол.

С момента начала схватки успели миновать какие-то доли секунды, однако всё было кончено. Три охранника с выжженной дотла электроникой застыли посреди коридора безмозглыми истуканами, а ещё три – лежали на полу, красуясь многочисленными дырами в корпусах. Лео вновь забросил винтовку за спину и, кивнув Дженне, быстрым шагом направился к выходу. Девушке, для того чтобы поспевать за ним, приходилось почти что бежать. Время от времени блондин оглядывался, словно желая убедиться, что спутница не потерялась и не отстала.
Так и шли в гнетущем молчании по залитым искусственной кровью коридорам подводной темницы.

Эвакуационный отсек и правда оказался недалеко. Продолговатая прямоугольная комната с несколькими стеклянными круглыми люками в противоположной от входа стене – за каждым таким скрывался небольшой отсек модуля аварийной эвакуации. Достаточно было забраться внутрь, нажать на большую красную кнопку, и спусковой механизм выстрелит капсулой, которую после мощные двигатели выбросят на поверхность.
Впервые за долгое время спасение оказалось действительно рядом – достаточно было лишь вытянуть руку и потянуть за рычаг активации модуля.
Лео вдруг вновь бросился в сторону, отталкивая Дженну с простреливаемого прохода. Привычно запаздывающего энергозалпа на этот раз не последовало – девушка не могла видеть, что происходит там, за углом, в коридоре, но вместо гудения сервоприводов ответом её чуткому слуху стала лишь тишина.
- Давай, - шепнул Лео, кивком указав на дальний от входа спасательный люк. – Быстрее, активируй его. Я следом.
Критический успех при броске - одна из двух наступавших групп дроидов уничтожена сразу же, а грамотная калибровка радиуса поражения позволила при этом не пострадать Лео.
+1 | Мерцание звезд, 20.02.2017 12:28
  • Атмосферно. Интригует.
    +1 от MoonRose, 24.02.2017 19:24

Дункан принимает «паутинку» с едва заметным кивком. Остаётся при этом столь же непроницаемо-бесстрастным, как и обычно.
Старик в алой рясе, в свою очередь, снисходительно отмахивается от слов Сании. Высокомерно поджав губы, Преподобный, не глядя на девушку, произносит:
- Шваркс или не Шваркс, эта шавка не будет крутится под столами в обедне, - тоном, не допускающим никаких возражений. Молчаливый солдат подхватывает невесомую практически дворняжку, которая до последнего продолжала испуганно жаться к ногам коробейника. Шваркс тихо скулит, пока воин уносит его в сторону казарм вместе с оружием Дрега.
Другой солдат по знаку Дункана забирает меч и лук Каталины – лишь теперь рыцарь начинает казаться немного довольным. В глазах мужчины проскальзывает мимолётно недоумение – его взгляд вопросительно скользит по лицам девушек, выискивая среди них Энзо, но не находит. Хмурится, но молчит.

- Теперь, когда мы уладили некоторые формальности, вновь хочу пригласить всех к столу, - гостеприимно восклицает опять Преподобный за мгновение до того, как на его жилистой шее буквально повисает Эйты.
Справедливости ради стоит отметить, что на лице старика не дрогнул ни один мускул – совершенно невозмутимо он выдерживает поцелуй и объятия девочки, и лишь затем отстраняется. Если и шокирован в глубине души, то вида не подаёт.
- С собакой ничего не случится, - отвечает он девочке с доброй улыбкой. – Но ты, если хочешь, можешь остаться.
Выпрямляется в полный рост и вновь приглашающе указывает рукой в сторону замкового крыльца.
Солдаты, расслабившись, начинают медленно расходиться.
Один за другим путники принимают пришлашение Преподобного, осторожно поднимаясь по скользким ступенькам и двигаясь навстречу обещанным теплу и обеду. Они не могут видеть того, что приковывает внимание тихо переговаривающихся между собой арбалетчиков на стенах. Те пихают друг друга и указывают куда-то вдаль, на что-то посреди теперь оставшейся позади снежной равнины. Там, на самой опушке зимнего леса, застыл неподвижно грациозный белоснежный олень, задумчиво взирающий на ворота замка своими умными сапфировыми глазами.

-//-

Приземистое и вытянутое помещение столовой тонет в полумраке. Немногочисленные и слегка чадящие факелы на стенах с трудом справляются с возложенными на них внушительными обязанностями – в углах залегают пугающе глубокие тени. Длинный стол, за которым способно при желании уместиться и три десятка человек, накрыт к обеду. Не завален всевозможными яствами, но едва ли кто-то действительно этого ожидал – впрочем, для скудного времени послевоенной зимы предложенная графиней трапеза выглядит почти что по-королевски. От центрального блюда – целиком запечённой свиньи, расходится густой аромат, сводящий желудки голодных и уставших от дороги людей томительным спазмом. Слуги – двое чернявых расторопных молодых пареньков, носятся туда-обратно с подносами, устанавливая перед каждым гостем миску с аппетитно выглядящей и исходящей паром похлёбкой. Наливают из бурдюков красное вино в простые деревянные кружки.

Место графини – во главе стола, около весело потрескивающего камина, пока что пустует. Преподобный первым усаживается на своё, по правую руку от хозяйки замка. Дункан, расставшийся где-то по дороге со своей меховой накидкой, садится по левую. Старик указывает гостям на остальные места, предлагая самим рассаживаться в соответствии с пожеланиями или же рангом.
С небольшим запозданием появляется и сама хозяйка замка – в столовую входит светловолосая девушка, почти что ребёнок. С виду графине Уинтворт сложно дать и четырнадцать – но держится она тем не менее с достоинством настоящей аристократки.
Садится на своё место, в достаточно скромном сереньком платье, облегающем детскую, ещё не сформировавшуюся полноценно, фигурку. Даже в неверном свете немногочисленных факелов видно, что графиня необычайно бледна – девочка смотрит на собравшихся людей прозрачными потусторонне глазами, придающими её внешности какую-то особую, необычную, красоту.
Волосы хозяйки замка не уложены ни в какую присущую рангу причёску, худощавую шею не прикрывают роскошные украшения, а на лице не заметно никаких следов макияжа.

Стоит графине Уинтворт занять своё место, как Преподобный поднимает бокал, призывая присутствующих к тишине.
Он пристально смотрит на девочку. Та смотрит на Преподобного. В конце концов, старик произносит:
- Графиня Уинтворт счастлива приветствовать в своём замке столь редких в последнее время гостей, не так ли, графиня?
Девушка молчит – её тонкие пальцы нервно елозят по серебряному кубку – единственному на столе, за исключением простых кружек.
- Я очень рада, - надломленный голос хозяйки замка постепенно приобретает уверенность. – Приветствовать новых гостей в своём замке. Вам пришлось через многое пройти по пути – не беспокойтесь, здесь вы найдете еду и укрытие на ночь.
Общая информация:
- если у кого-то есть другие планы, то обязательное посещение обедни стражники не навязывают;
- пишите посты с заявками, можно кратко, обыграем в индивидуальном порядке;
- то же самое касается Энзо - если он продолжает сидеть возле камина, то от поста на данном круге можно по желанию воздержаться;
- для остальных - социальная сцена.

Техническая информация:
- доступен эффект "горячая пища" - при прямой заявке на обед на этом круге постов можно получить +10 к текущему модификатору усталости.

Режим - социальный.
Дедлайн - 21.02.2017
+3 | Вьюга, 17.02.2017 19:57
  • Я так и думала, что графине тут самой не сладко. И олень... Давно не виделись. )
    Ну и вообще здорово!
    +1 от Texxi, 17.02.2017 20:04
  • Как-то с запозданием плюсик догадалась поставить.
    +1 от masticora, 19.02.2017 14:46
  • Ах какой слог!
    Ах какой непробиваемый старикашка!
    +1 от Edda, 21.02.2017 10:27

Вы не можете просматривать этот пост!
| ,
  • Красивая сцена.
    +1 от MoonRose, 19.02.2017 15:45

Альберт Мортеган невольно цокнул, недовольно констатируя поражение брата. Сидевшая рядом Абигейл невольно вздрогнула, почти физически ощущая ярость отца. Барон Торнхельм, напротив, жизнерадостно расхохотался, безмятежно похлопывая себя по объёмному чреву.
- Нет, ты видела как разделали этого Мортегана..? – едва не задыхаясь от смеха обратился он к своей спутнице, вульгарно похлопывая по плечу изящную леди. – А ты видел, пацан?
Это он уже обращался к Вертрану. Барон явно не был слишком сведущ в общепринятых правилах этикета.
Тристан продолжал восторженно хлопать, отец задумчиво улыбался, но Сабелла ничего этого уже толком не замечала. Весь мир для неё сузился до покорно склонившего перед трибунами голову победителя.

Бегущие вниз ступеньки показались девочке практически бесконечными – хоть и не так много рядов отделяли Сабеллу от Вардена, сотни прикованных к её нисхождению взглядов растянули спуск почти что до бесконечности.
В конце концов, рыцарь оказался совсем рядом, прямо возле принцессы. Боковым зрением Белла видела, как понуро плетётся в сторону своего шатра поверженный Адриан, но не обращала на такую мелочь внимания. Теперь сир Итан не отрываясь смотрел на неё – подбадривая лёгкой улыбкой и терпеливо ожидая, что именно она всё-таки скажет. Трибуны тоже в предвкушении затаили дыхание – на хрупких плечах юной принцессы вдруг невесть откуда появилась внушительная ответственность.
Однако стоило ей произнести своё «Вы молодец», как напряжение тут же рассеялось – зрители разразились одобрительными возгласами восторга и умиления, а Варден взял её розу, сперва галантно поцеловав ручку принцессы. Густая щетина рыцаря кололась почти так же сильно, как папина борода.

Алый рыцарь с синей розой в руках взобрался обратно в седло и, сделав круг почёта вокруг арены, тоже направился к собственному шатру. На середину ристалища снова выбежал герольд и прокричал:
- Сир Кристиан Вертран не может принять участие во втором поединке!
Сабелла почувствовала захватившую людей волну возмущения – ни зрители, ни организаторы турнира, казалось, толком не понимали, что происходит.
К герольду подбежал какой-то тучный мужчина с раскрасневшимся от гнева лицом и начал что-то кричать, но тот лишь беспомощно мотал головой и продолжал указывать на зелёный шатёр.
Роберт спустился вслед за дочерью на нижний ярус с хмурым видом и положил ей на плечо руку. Сир Бэрримор не отставал от короля ни на шаг.
Белла видела, как какой-то человек подбежал к по-прежнему остававшемуся на своём месте и ничего не понимавшему Оливеру, сходу начиная тому что-то рассказывать. Мальчик выглядел необычайно встревоженным, но всё-таки находил в себе силы с серьёзным видом кивать. Сидевший рядом барон Торнхельм вдруг перестал заливисто хохотать.
- Пошли Белла, - принял решение отец, указывая на карету. - Второго поединка сегодня не будет, турнир продолжится завтра. Нам лучше вернуться во дворец.
+1 | Грехи отцов, 18.02.2017 01:11
  • А ты видел, пацан?
    :D

    Сколь резко и внезапно восторг перешел в тревогу..
    +1 от Tira, 19.02.2017 00:09

Вы не можете просматривать этот пост!
| ,
  • Какого правильного персонажа под стихию льда ты создал! Или наоборот?..
    В общем, гармония чудесна
    +1 от Tira, 17.02.2017 11:48

Зелёная кнопка откликнулась на нажатие подтверждающим писком – дисплей вспыхнул на секунду зелёным, а после погас. Принял код не требуя подтверждения, словно безоговорочно доверял вводившему его человеку.
Лео, стоявший чуть в стороне и усмехнувшийся при упоминании о тунике, кивнул. Без лишних вопросов одобряя решение. Несмотря ни на что, он интуитивно чувствовал, что уничтожение комплекса было правильным выбором. Это был единственный способ уничтожить самого Эйзенхауэра, его армию универсальных солдат и результаты других, наверняка не менее ужасных, экспериментов. Только огонь мог бы полностью очистить эту зловещую подводную цитадель зла. И потенциально возможные жертвы в лице других подопытных выступали здесь вынужденной необходимостью. Они действительно делали хорошее дело, вот только намного легче от этого всё равно Дженне не становилось.

Кабинет и, наверняка, весь комплекс окрасился в багровые тона аварийного освещения. Ударил по ушам пронзительно-неприятный сигнал тревожной сирены. Дженне казалось, что всё шло по плану, но выражение обычно бесстрастного лица Лео наглядно сигнализировало, что на самом деле это не так.
- Проклятье, - только и проговорил он, непроизвольно снимая ремень винтовки с плеча.
Солдат без заметных усилий удерживал одной рукой увесистое оружие.
- Это не предупреждение об эвакуации, - произнёс тихо. – Это обычная тревога.
Он в недоумении посмотрел на панель, после – на Дженну, соображая.
- Теперь они знают где мы. Бежим, - только и смог он в бессилии повторить последние слова девушки.
С одной стороны, кабинет Эйзенхауэра действительно оказался ловушкой. С другой – с хрупких плеч Дженны вдруг спала колоссальная ответственность за практически единоличное уничтожение целой лаборатории.

Лео, больше не медля, бросился к выходу и осторожно выглянул в коридор. Спрятался сразу обратно – сквозь распахнутую дверь до девушки донеслось характерное жужжание сервомоторов, а в косяк неподалёку от головы Лео впился заряд тяжёлого бластера, обугливая дорогую обшивку.
- Оперативно, - мрачно прокомментировал парень.
На его лице отпечаталось выражение суровой решимости – в этот момент блондин, как никогда прежде, являлся именно универсальным солдатом. Орудие Эйзенхауэра вновь обратилось против него самого. Окинул придирчивым взглядом кабинет в поисках надёжного в достаточной мере укрытия. Посмотрел с сомнением на Дженну, прикидывая уровень её безопасности.
- По меньшей мере шестеро, - зачем-то обратился к девушке. – С разных сторон.
Опционально:
- прицельная стрельба по противнику (д20+ловкость+навыки против 16 (уклонение); д20+ловкость+навыки+модификатор оружия против 12 (урон));
- стрельба вслепую из-за укрытия (д20+ловкость+навыки+модификатор оружия против 16 (урон));
- бросок гранаты (д20+ловкость+навыки (точность): меньше 6 - всё очень плохо, 7-15 - относительный успех, 16+ - максимальный успех).
+1 | Мерцание звезд, 11.02.2017 13:35
  • Да я предсказатель!)
    Экшен тут определённо в тему.
    +1 от MoonRose, 14.02.2017 21:38

Алые всполохи лазерных выстрелов явно встревожили Эмили – девушка панически схватила кепку и, неуклюже скатившись с бортика, попыталась укрыться за мраморным ограждением небольшого фонтана, беспомощно распластавшись на мощёной плитке двора.
Серый громила в экзоскелете невозмутимо прошёл мимо мобеды со своим миниганом наперевес и, не обратив на Сильвию никакого внимания, вышел во двор, вразвалочку направляясь к фонтану.
Второй – в обычном многофункциональном бронекостюме, куда меньшем по габаритам, не отводя от Сильвии ствола винтовки, медленно спустился на первый этаж. Треугольник непроницаемого для взглядов забрала бесстрастно взирал на смиренно поднявшую руки оппозиционерку.
Так и не произнеся ни единого слова, он с характерным щелчком поместил винтовку в специальное крепление на спине и, достаточно грубо схватив Сильвию за руку, потащил её в направлении подвального коридора.

Сквозь стеклянные двери особняка женщина могла видеть, как нарочито медленно обходит тяжёлый пехотинец фонтан, и как обползает его, прижимаясь к бортику, Эмили.
В конце концов, нервы девушки всё же не выдержали – она на мгновение показалась над ограждением и всадила в грудь солдата несколько зарядов из небольшого, казавшегося игрушечным на таком расстоянии, бластера. Вырвавшийся в ответ из стволов минигана сноп энерголучей разворотил часть фонтана и, заодно, несчастную девушку. Сквозь проломленное ограждение наружу устремилась отфильтрованная вода. Сам штурмовик выглядел полностью невредимым – на нагрудной пластине не осталось даже царапины.

После лестницы вниз, Сильвия, в сопровождении своего молчаливого конвоира, оказалась в уже знакомом подвале. Центральном штабе сопротивления. Вот компьютер и кресло – рабочее место Марка, забрызганное почему-то кровью вперемешку с неприятными вкраплениями подозрительного серого вещества. Кровь на соседней стене, кровь на полу.
Небрежно усевшийся на поверхность стола бритоголовый мужчина, один глаз которого прятался за полупрозрачным дисплеем красного информационного визора. В мирно лежащей на колене правой руке покоилось странного вида внушительное оружие, опознать которое сходу Сильвия оказалась не в состоянии.
Ещё один боец в бронекостюме обнаружился дальше – на стуле, который ранее этим утром занимал ещё Адам. Прямо возле него, в крутящемся кожаной кресле, понуро сидел сам Эрик Фрайзер, чьи запястья перетягивали браслеты энергонаручников.
Около капитана, чуть позади, безобразным нагромождением накидали несколько безжизненных тел – Марка, половина головы у которого почему-то отсутствовала, хозяина особняка Элтона Мерка с внушительной дырой в груди и, наконец, его очаровательной спутницы Стеллы.
- Так-так-так, - почти нараспев продекламировал бритый, холодно улыбаясь. – Надеюсь вы узнаёте мисс Сильвию, мистер Фрайзер?
Эрик медленно поднял голову и посмотрел на введённую женщину мутным взглядом. Пребывая в каком-то отстранённом состоянии безнадёжной апатии, он ничего не ответил, хоть в глубине глаз капитана явно мелькнул на секунду живой огонёк узнавания.
+1 | Мерцание звезд, 13.02.2017 13:59
  • Оопс. Опасненько как-то выходит. Зато - интригующе)
    +1 от Francesco Donna, 13.02.2017 15:51

Итан без сил привалился спиной к холодной стене и закрыл глаза, прислушиваясь к ноющей боли в пострадавшей конечности. Он вслушивался в речь Батлера, но, хоть и готовился к чему-то такому морально, сразу же осознать смысл сказанного он оказался просто не в силах. Двадцать пятый год, Лондон. Вот дьявольщина. Как бы не хотелось мужчине списать происходящее на какой-то идиотский чудовищный розыгрыш, интуитивно он понимал, что каждое слово Ричарда – чистая правда. И легче от этого ему, конечно, ни капли не становилось.
Итана била мелкая дрожь – он упрямо продолжать убеждать себя, что всё дело в холоде и сырости проклятого подземелья. Батлер всё говорил… Уложил восьмерых, достал самого Палача. В памяти молнией вспыхнул образ громилы в твидовом жилете – добегался значит, верзила. Губы Итана приподнялись в темноте в нехорошей ухмылке – единственным утешением для него могло выступить то, что он преподал выродкам хороший урок напоследок.

Прежде Итану доводилось убивать лишь однажды, но, отчего-то, содеянное в перестрелке не слишком его тяготило. Мужчина привык обеими руками цепляться за жизнь, любой ценой всегда добиваться однажды поставленной цели. В том цеху бандиты пытались прикончить его – он же, в ответ, вынужден был разбираться с самими бандитами. Ничего личного, суровые законы мафиозных разборок.
Тяготило другое. Кошмар наяву, непреодолимая бездна времени, отделявшая его от всех дорогих друзей и похищенной дочери. Никогда ещё Итан не чувствовал себя настолько беспомощным – Эмбер, его бедная Эмбер… Испуганные и полные слёз глаза дочки проступали во мраке полупрозрачными фантомами прошлого. Боль в ноге из секунды в секунду только усиливалась – мужчина проникался полной уверенностью в том, что так и загнётся в этом смрадном подвале. Так далеко от дома, отделённый от своей жизни не только пространством, но и, что куда хуже, безжалостным временем.

Впервые за свою жизнь Итан вдруг осознал, что понятия не имеет, что делать дальше. Он ничем не мог помочь дочери, не мог даже просто передать сообщение Эмили. Совесть терзала мужчину за то, как он обходился в последнее время с женой. Перед глазами горячечными образами проплывали картины давнего прошлого – первая встреча, любовь, роскошная свадьба… Покупка машины, особняка, рождение Эмбер. Как он умудрился всё упустить? Как мог забыть? Почему поблекли со временем чувства?
Итан, подавляя стон, сцепил зубы.
- Этого всё равно оказалось недостаточно, - сипло прошептал он, ни к кому, в общем-то, конкретно не обращаясь. – Недостаточно…
Новая мысль отвлекла от тяжёлых воспоминаний. Он в прошлом, он направо и налево убивает людей. Чьих-то отцов, родственников… Не нарушает ли тем самым какие-нибудь правила… Правила чего? Мужчина резко тряхнул головой. Странная связь с Батлером, их подозрительная схожесть. Может ли Ричард быть его… Отцом? Дедом? От сложных хитросплетений пространственно-временного континуума начинала раскалываться голова.

- Мою дочь похитили, - тихо заговорил в конце концов Итан, впервые общаясь с Батлером откровенно и расценивая его не как очередное препятствие на пути, а как настоящего человека. – Эмбер. Моей жене позвонили и сообщили условия выкупа.
Короткими рублеными фразами он неуклюже пересказывал незнакомцу свою собственную историю.
- У меня были деньги, я не стал обращаться в полицию. Вместо этого обратился к друзьям.
Словно кто-то другой, там, далеко, в стороне, произносил все эти слова.
- Я приехал на завод с пистолетом и чемоданом с купюрами. Моя дочь была там. Была жива. Я приехал на твой завод, Ричард Батлер. Твой заброшенный завод, тот самый цех. Я приехал туда в 2016 году.
Проверить карманы - что оставили ироды из инвентаря?
+1 | Fairy Fucking Tales Vol.2, 09.02.2017 00:33
  • Итан, пожалей мужика! Ну тронется же мозгами, ей-богу))
    +1 от Edda, 12.02.2017 00:46

Вы не можете просматривать этот пост!
| ,
  • Интересно мыслит, и в целом пост хорош.
    +1 от MoonRose, 12.02.2017 00:41

Стражники, не получавшие, по всей видимости, на такой случай никаких специальных распоряжений, молча переглядываются. Их определённо пробирает отработанный взгляд баронессы и проскользнувшие в мелодичном голосе девушки барские интонации. Собираются уже уступить, когда дорогу Уне преграждает её личный телохранитель. Воины графини Уинтворт с интересом наблюдают за развернувшейся перепалкой. В конце концов, аристократка высокомерно проходит мимо опешивших стражников, а коленопреклоненный рыцарь медленно поднимается и возвращается обратно к камину. Оставаясь в комнате в одиночестве.

-//-

Напряжённая тишина, обусловленная повисшим над двориком бескомпромиссным распоряжением. Одной лишь фразой гостям продемонстрировали уровень оказываемого им на самом деле доверия – фразой не то чтобы неожиданной, но точно не очень приятной.
Суровые времена порождают суровые нравы. В глазах Дункана отсутствует жалость или же сострадание – лишь насущная необходимость и холодный расчёт. Он пристально наблюдает за группой, особенно цепляясь за мрачных и немногословных мужчин. Напрягаются, почуяв неладное, и солдаты. Достаточно единственной искры в эту роковую секунду для того, чтобы случилось непоправимое. Люди бросятся друг на друга, ощетинившись сталью и, после первой же капли пролившейся крови, остановить резню будет не под силу уже даже багровому проповеднику.

Однако, Пуатье первым бросает на землю топор. Чуть позже к нему присоединяется амуниция Юргена – рыцарь ворот выдыхает. Отводит руку, непроизвольно ласкавшую в критической ситуации рукоять заключённого в ножнах клинка.
- Хороший ответ, девочка, - откликается Преподобный, почувствовав, что основной кризис уже миновал. – Вот только в корне неверный.
Он улыбается. Сухо и неприятно.
- Существует всего один бог, все остальные – лживые идолы, порождённые темнотой. Но не бойся, дитя, - возвысив голос. – В этом замке мы рады всем, вне зависимости от их идеалов и веры.

Дункан с опаской наблюдает за Юргеном, который всё ещё взвешивает с неохотой в руке свою верную саблю. Хмыкнув, приближается к старому солдату и протягивает руку. Понимает суть колебаний. С достоинством принимает оружие и, не бросив сразу к остальному, передаёт подопечному.
Кивает. Дескать, всё понимаю, старик.
Юрген же впивается в свою очередь в рыцаря взглядом в ответ. Разглядывает странную гравировку в виде языков пламени на доспехах, вслушивается в говор рыцаря врат и воскрешая в памяти крупицы информации о чуждых религиях. Тщетно. В говоре Дункана и Преподобного ухо старого вояки не находит ничего подозрительного, а ни цвет мантии, ни странная гравировка ни о чём не способны сказать старику.

Получатели: Юрген.

С недовольством смотрит на палку Флинта и на устроенное им представление. Хочет вклиниться, но вмешивается вдруг Преподобный:
- Дункан, - успокаивающе произносит человек в красном. – Оставь мальчику его палку. Он с ней не представляет для тебя ни малейшей опасности.
И рыцарь, склонив голову, вновь подчиняется.
Преподобный же опускается на одно колено возле Эйты. Не обращая внимания на то, что измазывает полы мантии в истоптанном грязном снегу. Смотрит на девочку с искренней добротой.
- Нет, дитя, у нас есть только графиня. В королевстве не может быть слишком много принцесс, а в имперской провинции их не встретить и вовсе, - договорив вкрадчиво он, кое-как отряхнувшись, медленно поднимается.

- Врач, - бросает Дункан с лёгкой усмешкой и презрительно отмахивается от предложенной Санией сумки. Ничего больше не говорит, но, кажется, прискорбное состояние лекаря немного его забавляет.
Преподобный же взирает на Ашиля с плохо скрываемым интересом.
- Пройдёмте в залу, сын мой. Не пристало держать всех на холоде, пока мы будет состязаться в высокой словесности, - и он приглашающе махает рукой в сторону замкового крыльца.
Возвысив голос, произносит:
- Проходите, дети мои. Стол накрыт, вас ожидает графиня Уинтворт. А, баронесса, - он поворачивается к появившейся в дверях казармы Уне и не сильно отставшей от неё Каталине.

Шваркс вьётся у ног Дрега, пританцовывая и едва слышно поскуливая. Солдаты посматривают на пса коробейника скорее с интересом, чем с беспокойством. Рыцарь и священник и вовсе не замечают дворнягу. Лишь после своего любезного предложения Преподобный произности немного надменно:
- Псу не место в обедне. О нём позаботятся, - один из солдат, распознав невербальный сигнал, приближается к Дрегу и Шварксу с явным намерением изъять и последнего. В качестве оружия, не иначе.
Замок Уинтворт – давнее воспоминание об этой фамилии проступает в памяти Дрега. Помнится, давным-давно, в куда более юные годы, во время одного из своих многочисленных странствий он как-то слышал эту фамилию. Тогда, правда, говорили о графе Уинтворте – замкнутом и загадочном вдовце, чьи небольшие владения располагались где-то к западу от столицы.

Получатели: Дрег.
Дункан бесстрастно кивнул в ответ на речь Дрега – пришедший по душу Шваркса солдат осторожно отстёгивает от мешка арбалет и, забрав у торговца кинжал, тянется к непослушной собаке.

Сам же рыцарь направляется к Уне. Со спокойной улыбкой протягивает руку и, глядя сверху-вниз девушке прямо в глаза, требовательно заявляет:
- Ваш меч, миледи.
+1 | Вьюга, 10.02.2017 23:50
  • Здорово! А Шваркса жалко отдавать.Вот ничего плохого пока не делается, а напряженка адская.
    +1 от Texxi, 11.02.2017 00:54

- Конечно нет, - наблюдая за грациозно гарцующей лошадью Вардена, задумчиво ответил отец. – Турнирные копья деревянные и разлетаются в щепки при первом ударе, а их оружие специально зачаровал перед турниром Октавиан.
Итан первым неторопливо выехал на исходную позицию на одном конце поля – теперь его внимание было целиком и полностью сосредоточено на противнике. В одночасье рыцарь преобразился из самоуверенного и насмешливого любимца толпы в серьёзного бойца, целиком и полностью поглощённого поединком.
Сир Адриан на своём могучем гнедом скакуне тоже своевременно оказался на месте – роскошный плюмаж иссиня-чёрной волной развевался за ним на сильном ветру. Теперь, когда лицо дяди Абигейл скрывало решётчатое забрало, он ещё сильнее походил на злобного тёмного рыцаря из старых легенд.
В глазах моментально забывшего о своих страхах и обидах Тристана плескался детский восторг – в мыслях юного принца его герой действительно готовился схлестнуться в неравной схватке с тёмными силами.
- Если кого-то из них выбьют из седла, то выбивший получает бонусные очки, - спокойно продолжал тем временем объяснять правила Роберт. – А бой продолжается уже на земле.
Оливер с удивлением посмотрел на ленточку на своём плече – сперва мальчик повернулся в сторону сидящей рядом с ним леди и лишь затем, сообразив, с улыбкой обернулся и взглянул на Сабеллу.
Герольд поспешил ретироваться с центра ристалища. Оказавшись за пределами потенциально опасной зоны, он снял с пояса внушительный рог и, набрав полные лёгкие воздуха, громогласно в него протрубил. На несколько секунд уши заложило от низкого гула. Вертран, взглянув сперва на короля, а после на Беллу, одними губами попытался передать фразу «Поговорим позже» и указал кивком на арену.

Рыцари почти одновременно пришпорили лошадей и, выставив перед собой копья, устремились навстречу друг другу. Трибуны затаили дыхание в ожидании грядущей развязки. Могучий сир Адриан мчался на алого рыцаря подобно скале или ужасающей тёмной грозовой туче – огромный и мрачный, на фоне грациозного Вардена он казался каким-то мифическим великаном.
Тем удивительнее оказался тот факт, что после оглушительного треска ломающихся копий именно Итан остался в седле, а Адриан проехал несколько метров спиной по песку, зацепившись левой ногой за стремя испуганной лошади. Наконечник копья Вардена угодил Мортегану точно в нагрудник, в то время как копьё последнего лишь вскользь прошло по треугольному щиту алого рыцаря.
Лошадь сира Итана победоносно встала на дыбы с оглушительным ржанием, в то время как он сам умудрялся каким-то чудом оставаться в седле. Он отшвырнул в сторону теперь уже бесполезный обломок копья и, высвободившись из плена стремян, легко спрыгнул на песок королевской арены.

Восторженный гул толпы нарастал – краем глаза Белла видела, как Тристан, не выдержав, начал невольно хлопать в ладоши.
Сир Адриан поднимался на ноги медленно и с трудом. Тяжёлый доспех изрядно ограничивал мобильность рыцаря, значительно затрудняя даже такие простые манёвры. Итану пришлось некоторое время великодушно ожидать в отдалении, наблюдая за потугами оппонента всё с той же спокойной усмешкой.
Роскошный плюмаж Мортегана выглядел жалко после близкого контакта с песком – сам рыцарь в бешенстве сорвал с себя шлем и лишь после этого со свистом высвободил меч из ножен. Щит с белой лилией так и остался лежать в отдалении на земле. Адриан, тяжело дыша, решительно двинулся навстречу смиренно ожидавшему его красному рыцарю.
Приблизившись, он сходу яростно замахнулся клинком, вынуждая Вардена отступить и парировать. Мортеган наступал с каким-то злобным ожесточением, обрушивая на любимца толпы удар за ударом, словно мстя таким образом за недавнее унижение. Казалось, что сир Итан противостояние неумолимо проигрывает – он лишь отражал сокрушительные атаки своего оппонента, продолжая неуклонно отступать шаг за шагом. На алом щите рыцаря проступали заметные вмятины, а Адриан будто бы и вовсе не поддавался усталости. Он тяжело дышал, по лбу и щекам Мортегана градом катился пот, но он не сдавался, вкладывая все силы в единственную бесконечную серию беспощадных атак.

Вернулся посланный Анной за цветком королевский гвардеец. В его руках оказалась одинокая синяя роза – изумительной красоты прекрасный цветок, растущий, по слухам, исключительно в горных долинах Аркадии.
И без того изрядно затянувшийся поединок всё-таки приближался к своему завершению – окончательно выбившийся из сил сир Адриан в очередной раз обрушил непростительно медлительную атаку на щит, после чего Варден блестящим пируэтом выбил из рук Мортегана оружие. Алый рыцарь приставил кончик клинка к горлу поверженного противника и, позволив тому осознать поражение, вернул в ножны свой удивительный карминовый меч.
- Надо же, - хмыкнула королева, наблюдая за тем, как Адриан понуро поднимает с песка собственное оружие.
Она с улыбкой протянула нежную синюю розу Сабелле, а отец подбодрил принцессу лёгким хлопком. Сир Итан остановился перед королевским помостом и, в то время как герольд громогласно объявлял победителя, склонил голову в лёгком поклоне.

+2 | Грехи отцов, 04.02.2017 05:10
  • Прекрасный, красочный бой! Знатно погружает в рыцарскую атмосферу
    И роза, роза! Синие и голубые цветы мои любимые
    +1 от Tira, 10.02.2017 20:02
  • Прекрасное описание, словно и впрямь побывал трибуне в этот момент.
    +1 от altison74, 10.02.2017 20:12

Молча наблюдают за развернувшимся представлением воины Дункана – если они и находят что-то неправильное в этой картине, то тщательно прячут свои мысли за безразличными масками. Преподобный невозмутимо принимает вежливые поклоны Уны и Каталины, отвечая всего лишь мимолётным кивком. Он явно воспринимает подобную дань уважения как нечто повседневное и обыденное. Дункан провожает проходящих через калитку девушек лёгкой ухмылкой, в то время как старик в красной мантии без промедления направляется вслед за ними.
Рыцарь, тем временем, удостаивает взглядом Энзо.
- А где зайцы не водятся? – отвечает вопросом на вопрос с заметной ленцой. – Мы периодически посылаем несколько человек на охоту, если погода благоприятствует.
Он задумчиво смотрит на покрытую сияющим снегом равнину – там, вдалеке, виднеются верхушки деревьев и хорошо заметная на белом фоне вереница крошечных тёмных фигурок, спешащих к этим не слишком гостеприимным стенам.
- В последние дни бушевала метель. Бьюсь о заклад, этой ночью вам пришлось в поле несладко.
Рыцарь говорит на чистейшем диалекте Теравии без какого-либо акцента – бегло и совершенно непринуждённо. Но всё же в его речи Энзо что-то неуловимо слегка настораживает – то, как Дункан выбирает некоторые спорные ударения, то, как он растягивает гласные чуть больше необходимого. Всё это в совокупности отчасти беспокоит – словно на самом деле рыцарь родом из других мест.

Получатели: Лорензо (Энзо) Эль`Райнер.
- А деревни… Было несколько, на севере и на востоке от замка – часть разграбили бандиты и мародёры, две сожгли в профилактических целях. Лишь одна до сих пор уцелела, всего в нескольких милях отсюда, - отвечает совершенно спокойно и приглашающе махает рукой. – Добро пожаловать в замок.
И уверенно вступает первым в проход.

После непродолжительного путешествия сквозь тёмные недра барбакана ворот, путников встречает тесный внутренний дворик замка графини. Слева от входа виднеется небольшая часовенька с гордо возвышающемся на крыше крестом Единого, справа – какое-то приземистое длинное здание, отдалённо напоминающее казармы или бараки. Спереди же – ступени и каменное крыльцо основного сооружения замка. По стенам расхаживают ничем не защищённые от взглядов изнутри арбалетчики – тихо переговариваются, разглядывая сверху гостей. Солдат немного – внимательный наблюдатель насчитает при необходимости только лишь семерых. Ещё трое сопровождают процессию – остальных, если таковые имеются, пока не видать.
- Графиня Уинтворт распорядилась накрыть дополнительные приборы к обеду, - вводит в курс дела тем временем Преподобный. – Трапеза будет готова в течении часа, как раз успевают прибыть остальные. А пока… Дункан, покажи нашим гостям их покои.
Старик открыто и обезоруживающе улыбается и, посетовав на бездну не терпящих отлагательств дел, уходит в направлении той самой часовни.
Дункан сопровождает гостей к зданию, которое больше всего походит со стороны на бараки.
- Раньше здесь были казармы, - подтверждает предположение рыцарь. – Но война и болезнь не пощадили личный состав. Часть комнат мы ответили под гостевые покои.
Он ведёт путников по тёмному коридору мимо одинаковых деревянных дверей.
- Не королевский дворец, но здесь всё-таки лучше, чем на морозе, - комментирует на ходу.
Ещё двое солдат встречаются по дороге.
- Преподобный вскоре пришлёт кого-нибудь растопить камин, - он открывает одну из дверей и перед взором путников предстаёт длинная комната с несколькими кроватями. Тот самый камин располагается в стене посредине – дневной свет пробивается сквозь несколько окон, узких и вытянутых на манер бойниц. – Подождите здесь, я пошлю за вами, как только всё будет готово.

-\\-

Приземистые и мрачные стены кажутся чем-то грандиозным после пяти дней бесконечного холода и лютых метелей. Около ворот вас не ожидают друзья, стрела Каталины не попадалась в снегу на пути. Издалека замечаете сверкающие на солнце металлические шлемы на стенах, наглядно свидетельствовавшие о том, что спасительный замок всё-таки обитаем.
Стоит вам приблизиться достаточно близко, как небольшая калитка справа от ворот отворяется, выпуская на свет Единого крепкого старика в рясе тёмно-красного цвета. Он выглядит одновременно жестоким и добрым. Суровым и справедливым. Производит, в общем и целом, крайне двоякое впечатление.
- Нас предупреждали о вас, - звучный голос пожилого мужчины устремляется к путникам. – Добро пожаловать в замок графини Уинтворт.
Пристальный взгляд серых глаз старика скользит требовательно по лицам – останавливается чуть дольше на Дреге, Ашиле и Юргене. И если первых двух выдаёт их почти полная неспособность стоять на ногах, то лицо Юргена, по всей видимости, просто производит неприятное впечатление. Тонкие губы незнакомца искривляются на секунду в улыбке, но он тут же возвращает контроль над своими эмоциями и произносит на удивление дружелюбно:
- Проходите. Графиня вас всех ожидает к обеду. Сразу после трапезы, - он с некоторым сомнением смотрит на коробейника. – Мы окажем больным всю необходимую медицинскую помощь.
По ту сторону прямого словно стрела коридора оказывается тесный и ничем особо не примечательный внутренний дворик, кроме того, разве что, что посреди уже выстроился в ряд добрый десяток вооружённых солдат.
Во главе строя обнаруживается рыцарь в полном боевом облачении – не хватает разве что шлема, а поверх лат накинут на плечи меховой плащ.
- Можете звать меня Дункан, - бросает он безразлично. – Думаю вы понимаете, что мы не можем позволить доброму десятку вооружённых людей без присмотра шататься по замку.
Взгляд светловолосого рыцаря с неприязнью задерживается на лице Юргена. Несколько арбалетчиков на стенах вроде бы ни в кого и не целятся, но держат, на всякий случай, взведённое и готовое к стрельбе оружие наготове.
- Надо же, дети, - произносит шёпотом старик в красном. Так тихо, что лишь стоящие к нему ближе всего могут расслышать.
- В связи с чем я попрошу вас бросить на землю всё, что может так или иначе сойти за оружие, - требовательно, но в то же время совершенно спокойно, выкрикивает рыцарь. – Не беспокойтесь, ваше имущество будет возвращено вам сразу же, как только вы решите покинуть замок.
- Какому богу вы поклоняетесь, господа? – возвысив голос, продолжает гнуть свою параллельную линию проповедник.
Общая информация - первая группа:
- остальные прибыли примерно сорок минут спустя;
- несколько солдат в коридоре мягко, но настойчиво убеждали вас взглядами подождать в комнате и не перемещаться по замку без лишней необходимости;
- сквозь выходящие во внутренний двор замка окна вы могли заметить прибытие остальных;
- вот только трое солдат дежурят по-прежнему в коридоре.

Дедлайн - 06.02.2017.
+4 | Вьюга, 03.02.2017 03:06
  • Чем дальше, тем интереснее.
    +0 от Texxi, 03.02.2017 03:14
  • Здорово, но мне почему-то кажется, что мы пришли прямиком в ловушку, что-то не так с этим замком)))
    +1 от Bangalore, 03.02.2017 10:30
  • Не терпится узнать, что же не так с нашими новыми друзьями.
    +1 от kharzeh, 03.02.2017 16:08
  • Дьявол кроется в деталях) Отличный пост, интересно складывается ситуация.
    +1 от MoonRose, 05.02.2017 18:35
  • Только бы не каннибалы...
    И извращенцев бы не хотелось...
    Ну и религиозных фанатиков с камерой пыток тоже не надо...
    Может, просто пир и хэппи энд?
    +1 от Edda, 07.02.2017 23:39

Вы не можете просматривать этот пост!
| ,
  • А ему палец в рот не клади!
    Уже предчувствую, какой веселой будет поездочка..)
    Если они до нее все там не поубиваются прям в Академии на глазах магистра)))
    +1 от Tira, 06.02.2017 17:39

Вместо ответа Лео лишь пожал безразлично плечами, позволяя Дженне делать с его рукой всё, что ей только заблагорассудится. Проявленные девушкой в процессе перебинтовки осторожность и аккуратность, блондин, казалось, не заметил и вовсе. Убрал решительно руку, стоило ей только закончить.
- Ты будешь меня только задерживать, - откликнулся совершенно беззлобно.
Было заметно, что он вовсе не собирался оскорбить или обидеть её – всего лишь с присущим ему холодным профессионализмом констатировал факт. Впрочем, упорствовать Лео тоже не стал – вместо этого пристально смотрел в глаза Дженны пару секунд, после чего - вздохнул, уступая.
- Ладно, пошли.

И вновь одинаковые хитросплетения коридоров, некоторые из которых уже начинали казаться странно знакомыми. По крайней мере, Дженна безошибочно угадала последние два поворота и без помощи Лео. Не прошло и пяти минут, как они остановились перед дверьми кабинета Отто фон Эйзенхауэра.
Вновь у блондина не возникло никаких проблем с проникновением внутрь – пока что всё проходило настолько гладко, что невольно в голову начинали закрадываться нелепые подозрения о предательстве и ловушке.
И снова девушка оказалась в кабинете профессора, словно и не бывало этих последних безумных часов. Здесь всё оставалось по-прежнему – тот же экран во всю стену, те же книжные полки, тот же массивный и наверняка дорогущий письменный стол.
Именно к столу решительно направился Лео – упал в просторное кожаное кресло Эйзенхауэра и, крутанувшись, с улыбкой заявил:
- Подойди. Я хочу знать, кто ты такая, - относительно неплохо пародируя старческие интонации деспотичного главы исследовательского отдела.
Ослепительной молнией кольнуло воспоминание – именно такими словами встретил её Отто тогда, когда девушка впервые оказалась на пороге этого кабинете.

Парень прикоснулся к торчащей из специальной подставки золотой ручке и, осторожно надавив на неё, привёл к действие какой-то замаскированный механизм. Одна из книжных полок беззвучно отъехала в сторону, обнажая непривлекательную голую стену с одинокой кодовой панелью на ней.
Лео, казалось, оживал с каждой проведённой на свободе минутой – умудряясь по-прежнему оставаться не слишком эмоциональным универсальным солдатом, он стремительно развивался в то же время как полноценная личность. Лео теперешний значительного отличался от того странного уникума, с которым Дженна была вынуждена взаимодействовать сразу после «перерождения».
Он с видимой неохотой оторвался от кресла и приблизился к панели. По памяти набрал шестнадцать цифр кода без малейших сомнений и замер. Палец блондина, подрагивая, танцевал около зелёной кнопки «принять». Даже со спины Дженна видела, как борется с собой её спутник.
В конце концов, долбанув изо всей силы кулаком здоровой руки по стене, он, тяжело дыша, отступил, предоставляя Дженне возможность завершить начатое.
- Действуй, - произнёс хрипло. – У нас будет около пятнадцати минут, чтобы отсюда убраться.
+1 | Мерцание звезд, 29.01.2017 01:44
  • Взгляд в прошлое. И свобода уже так близко.
    Но что-то и правда подозрительно просто) It's a trap!
    +1 от MoonRose, 03.02.2017 20:37

Тристан всё видел прекрасно – именно поэтому смотрел на сестру со смесью зависти и глубокой обиды, которую Белла безмятежно не замечала. Конечно, он знал, что сир Варден всегда посвящает свои победы только очаровательным леди и ни на что не рассчитывал, но всё же тот факт, что выбор Итана упал среди всех именно на Сабеллу, его слегка задевал. Это казалось ужасно несправедливым – ведь именно он, Тристан, совсем недавно рассказал сестре впервые об алом рыцаре, а теперь ей ни за что достаётся такая удивительная награда.
Принц насупился – безудержный восторг юной принцессы только сильнее подогревал его и без того растущее недовольство.
- Белла! – воскликнула, не выдержав, королева. – Веди себя как подобает принцессе и истинной леди!
Отец, впрочем, безмятежно продолжал улыбаться, что по умолчанию делало все угрозы мамы в его присутствии полностью безобидными.
Тристан, воспользовавшись краткой заминкой, осторожно подёргал Роберта за рукав и, завладев королевским вниманием, шёпотом уточнил:
- А я могу тоже поехать в Редфилд? – спросил, сжимаясь в страхе перед возможным отказом.
- Конечно, - великодушно позволил король и, подумав, тут же добавил:
- Даже более того, я на этом настаиваю.

Варден объехал тем временем по периметру всю арену и вновь оказался около собственного шатра. Рядом с ним невесть откуда появился оруженосец, протягивая рыцарю алый же металлический шлем без забрала. Последним штрихом стало длиннющее деревянное копьё для турниров, которым Итан занял свободную руку.
Красный рыцарь был уже полностью готов к поединку, в то время как его противник только вышел наружу. Появление сира Адриана сопровождалось куда меньшей бурей оваций – облачённый с ног до головы в чёрное, мужчина угрюмо взобрался в седло. На его щите ожидаемо красовалась белая лилия, родовой символ всех Мортеганов.
Запоздало прибыл ещё один экипаж – из него в гордом одиночестве выбрался Оливер. Опустив голову, мальчик взбежал по ступенькам и, не особенно глазея по сторонам, занял единственное свободное место справа от спутницы барона. Всего на ряд ниже Беллы.

Королева, заметив беспокойство дочери, жестом подозвала к себе одного из гвардейцев и что-то ему тихо шепнула. Тот молча кивнул и отправился незамедлительно исполнять поручение.
- Похоже, этот сир Варден совершенно уверен, что одержит победу, - прокомментировала Анна происходящее.
Сир Адриан, тем временем, завершил последние приготовления к схватке, нацепив на голову закрытый шлем с впечатляющим чёрным плюмажем. Герольд с присущей торжественному моменту неторопливостью медленно вышел на середину ристалища и громогласным голосом представил участников:
- В первом поединке турнира в отчаянной схватке сойдутся… Сир Итан Варден, известный также как Алый Рыцарь и Клинок Заката, - рёв толпы заставил герольда выдержать паузу. – И сир Адриан Мортеган.
Громких титулов у Адриана не оказалось, ровно как и ощутимой поддержки со стороны многочисленных зрителей.
Оливер обернулся и хотел было привлечь внимание Беллы, но, увидев её на коленях у самого короля, мальчик смутился и вновь сосредоточился на турнире.
+1 | Грехи отцов, 29.01.2017 02:32
  • Вот уверенность Итана смущает теперь, блин) Кажется, что он проиграет для поддержания внезапности. А я не хочу-у-у, чтобы он проиграл!
    Еще выражение лица Тристана на аватарке доставляет, конечно))
    +1 от Tira, 02.02.2017 13:27

Вы не можете просматривать этот пост!
| ,
  • Отличный рефлексивный пост, занимательно следить за ходом мыслей персонажа.
    Ну и броски, конечно, шедевральны)
    +1 от MoonRose, 31.01.2017 00:15

Стоило Сильвии начать разглагольствовать о воле Ормузда, как повстанцы красноречиво переглянулись.
- Революция иногда привлекает очень странных людей, - с ухмылкой буркнул мужчина, первым выбираясь из гравикара на дворовую плитку особняка. Вслед за ним из машины вылезла Эмили, предварительно напялив задом-наперёд чёрную кепку. Она прогулочным шагом дошла до фонтанчика и присвистнула, оглядывая молчаливую готическую громаду особняка.
- Тебе виднее наверное, - откликнулась она на распоряжении Сильвии. – Я-то и здесь, во дворе, раньше никогда не бывала.
Поместье элкорского миллионера, очевидно, служило штабом для ведущих деятелей сопротивления и едва ли в нём доводилось бывать многим рядовым его членам. Напарник Эмили тоже не выглядел особо уверенным – с сомнением он посмотрел на двустворчатые двери главного входа и нерешительно двинулся вверх по ступенькам.
Девушка села на ограждение мраморного бассейна, в центре которого безмятежно изливало поток воды из кувшина античное изваяние. Она содрала с себя идиотскую кепку и, больше не глядя ни на Сильвию, ни на почти добравшегося до вершины лестничных ступеней мужчину, схватилась за голову. Так и сидела в этой позе отчаянной обречённости, тупо глядя перед собой в одну точку и выпав полностью из реальности.

Мужчина осторожно открыл одну из стеклянных створок парадного входа и, приглашающе махнув Сильвии, вошёл в здание.
Холл встретил женщину знакомым великолепием – единственное помещение, размерами превосходившее несколько среднестатистических серых квартир пролетариата в зданиях-блоках. Спутник Сильвии потрясённо остановился, разглядывая ковровые дорожки из красного бархата, огромные золочёные люстры и зеркально уходившие вверх спиральные лестницы. Открывшимся видом повстанец был буквально шокирован – он, всю свою жизнь скрывавший истинные эмоции от камер наблюдения в тесной квартире, оказался просто не в силах поверить, что кто-то действительно мог жить всё это время таким удивительным образом.
Этот холл олицетворял собой одновременно всё то, за что и против чего повстанцы боролись. Они хотели добиться нормальных условий для жизни, уменьшить или свести на нет социальный разрыв между классами. Свергнуть диктатора, который заставил целую планету поверить, что жизнь большинства её обитателей стоит не больше средней стоимости заряда в армейской винтовке.

Спиральные лестницы уходили ввысь, на второй этаж, а неприметный коридор справа вёл к подвалу, где, как уже знала Сильвия, пряталось сердце сопротивления.
- Просто невероятно, - выдохнул ошеломлённый повстанец, не глядя на спутницу.
А в следующую секунду холл прорезали уже знакомые мобеде энергетические лучи. Первый же залп кроваво-алых зарядов снёс голову спасшему Сильвию совсем недавно оппозиционеру, а его тело начало неторопливо оседать на зеркальный паркет.
Ван Эллемеет запоздало определила источник очереди – скорчившаяся за золочёными перилами на втором этаже громоздкая фигура в ненавистном сером бронекостюме. Второй такой же громила с лазерным миниганом наперевес выскользнул в холл из непримечательной боковой комнаты, а третий показался в конце того самого, ведущего в подвал, коридора.
Снова молчаливые серые нацисты, снова безразличные зеркальные шлемы, в которых Сильвия могла увидеть только отражение собственного испуганного лица.
И это происходило здесь, в главном штабе повстанцев Элкора. В месте, о существовании которого мрачные штурмовики в серой броне вообще не должны были даже догадываться.
Могли бы прикончить сразу же, но отчего-то пока не стреляют.
+1 | Мерцание звезд, 29.01.2017 00:32
  • Да уж, из огня да в полымя.
    +1 от Francesco Donna, 30.01.2017 08:25

- У вас немалая свита, миледи, - с ухмылкой комментирует Дункан услышанное.
Обращается к баронессе он вроде бы уважительно, но, в то же время, как-то неуловимо насмешливо. С нотками мимолётного превосходства.
- Но у нас для всех хватит места, - похоже, известие о падении Эредина изрядно его позабавило. – За моих людей нет причин беспокоиться. А что касается графини Уинтоворт… О, она наверняка будет рада любым новым лицам.
И всё-таки в сторону пока не отходит, не спешит пропускать. Смотрит внимательно на Уну, словно ожидая чего-то.
Солдаты позади начинают суетиться и мельтешить - почтительно расступаются, освобождая кому-то дорогу. Между ними проходит неторопливо человек в тёмно-красной жреческой робе. Бритый налысо статный старик, сходу панибратски хлопнувший Дункана по плечу со словами:
- Ну-ну мальчик мой… Ты разве не слышал никогда о знаменитом теравийском гостеприимстве? – осведомляется вкрадчиво.
- Преподобный, - почтительно произносит рыцарь опустив голову и без промедления отступает в сторону на пару шагов.
Старик в мантии приветливо улыбается – сдержанно, но как-то по-своему, доверительно. Его серые глаза обрамляет раскидистая сетка глубоких морщин, придающих взгляду особую доброту.
- Проходите, не стойте на холоде, - даже при таких интонациях в голосе Преподобного чувствуется глубокая сила.
Опционально: войти в замок (Уна, Каталина, Энзо).
+0 | Вьюга, 29.01.2017 12:44
  • Опасный старик!
    +0 от Texxi, 29.01.2017 12:51

- Баронесса? – ответный выкрик мужчины звучит немного насмешливо. – Не самая подходящая погода для пеших прогулок, миледи.
Его необычайно «остроумная» шутка вызывает в рядах подчинённых сдавленные смешки. Рыцарь поднимает руку, знаком приказывая солдатам опустить арбалеты. Те охотно подчиняются, негромко переговариваясь о чём-то между собой.
Командир ненадолго пропадает из поля зрения – так проходит несколько минут тревожной неопределённости. Пока, наконец, не отъезжает с металлическим лязгом тяжёлый засов – не без труда преодолевая снежный нанос, отворяется неприметная небольшая калитка справа от главных ворот.
Дверной проём почти полностью заслоняет громоздкая фигура уже знакомого рыцаря – густая косматая борода и внимательные глаза гармонично дополняют составленный немногим ранее образ. Поверх доспеха небрежно накинут чёрный меховой плащ, а на металлическом нагруднике проступает гравировка в виде сходящихся снизу языков пламени.
Позади рыцаря в полумраке коридора проступают несколько силуэтов солдат в норманнских шлемах и кольчужных доспехах. Вооружённые короткими мечами, скрывающимися в ножнах на поясе, стражники замка с интересом разглядывают и рыжеволосую баронессу, и её немногословных пока ещё спутников.
- Позвольте представиться, миледи, - уже совершенно спокойным голосом говорит командир.
В отличии от явно заинтересовавшихся пришествием группы гостей подчинённых, во взгляде самого рыцаря сквозит плохо скрываемое им безразличие.
- Я – Дункан, рыцарь ворот. Графиня Уинтворт рада приветствовать вас, - рыцарь смотрит поочерёдно сперва на Энзо, следом на Каталину. – И ваше сопровождение, в своём родовом замке.
Персональная информация - Уна:
- смутно припоминаешь фамилию Уинтворт;
- кажется, слышала когда-то о таком графе;
- чьи владения находились где-то в другой части страны, на значительном отдалении от отцовских.

Общая информация - авангард:
- "рыцарями ворот" иногда неофициально нарекают начальников гарнизона какого-нибудь отдельно взятого замка;
- более всего эта традиция распространена на востоке и юге страны.
+0 | Вьюга, 28.01.2017 19:51
  • Ну хоть не выгнали )
    +0 от Texxi, 28.01.2017 20:09

Лагерь.

Весело потрескивают на морозе поленья в кострище. Кипят остатки нераспределённой воды в котелке. При ослепительно-ярком свете зимнего утра ночные кошмары кажутся чем-то далёким, сказочным и совсем нереальным. Словно и не было никогда неистово пожирающей всё вокруг необъятной метели, словно и не набрасывались на людей гниющие заживо волки, словно и не появлялся из ниоткуда странный олень с внимательными ледяными глазами.
Изо рта при дыхании и речи вырываются весело облачка горячего пара. По-прежнему жутко холодно, но, кажется, вы к этому почти что привыкли. Не обращаете внимания на онемевший и заложенный нос, на негнущиеся пальцы и упрямо щиплющий щёки мороз.
Замок снова внушает было покинувшую даже самых отважных накануне ночью надежду. Собираетесь. Выливаете из котелка смехотворно малые остатки воды, забираете с собой драгоценную утварь.
Рюкзак Дрега обнаруживается под бредящим медиком, а вот палатку коробейника найти, несмотря на все старания последнего, так и не удаётся. Сгинула без вести, вместе с вышитыми на ней изнутри грозными ликами богов далёкого севера.
Собираете вещи и трогаетесь решительно в путь. Бредёте к замку по рыхлым следам ушедшего немногим ранее авангарда.

Авангард.


Приземистая громада каменных стен, возвышающаяся молчаливо над снежной равниной. Вырастающая с каждым новым шагом всё выше. Ощетинившаяся угрюмыми провалами бойниц и обледеневшими зубьями стен.
Подходите ближе, но замок по-прежнему безмолвен и мрачен – не видно разномастных ярких знамён, не заметно вообще каких-либо признаков жизни.
Идёте в молчании, бережете дыхание – да и не особо хочется на таком холоде говорить. С приятным хрустом проваливается снежный наст под ногами.
Массивные двустворчатые ворота затворены – пусть деревянные, но местами обиты металлом. Если хозяева замка по каким-либо причинам откажутся вас впускать, то едва ли удастся пробиться сквозь такие без, по меньшей мере, тарана.

Приближаетесь почти что вплотную – каменная громада главных ворот возвышается над вами немым монолитом. Задираете головы, разглядывая зубья стены на фоне издевательски безоблачного ярко-синего неба.
Вдруг замечете какой-то блеск на стене – солнце отражается от шлема одного из защитников. Один за другим там, наверху, появляются несколько человек – на вас взирают сверху-вниз суровые бородатые мужчины в металлических шлемах с наносниками. Пять, шесть – насчитываете уже больше десятка.
С одной стороны, их хмурый вид внушает лёгкое беспокойство. С другой - приятно после пережитых этой бесконечной ночью кошмаров просто видеть перед собой обычные лица. И даже несколько не слишком приветливо нацеленных на вас арбалетов не в силах это чувство прогнать.
На крепостной стене, тем временем, появляется ещё один человек – этот без шлема. Густые светлые волосы незнакомца развеваются на холодном ветру, в то время как сам он разглядывает путников без особого интереса.
- Кто вы такие? – кричит со стены.
Звучным, хорошо поставленным голосом.
Техническая информация:
- эффект «воодушевление» (для всех персонажей, так или иначе очертивших в постах своё намерение присоединиться к трапезе и отогреться слегка у костра, отрицательный модификатор усталости понижен на 5 (+5));
- эффект «плацебо» ( персонажи, так или иначе получившие медикаментозное лечение, получают временный эффект «воодушевление» в нагрузку).

Режим по умолчанию - социальный.
Дедлайн - 30.01.2017.

+1 | Вьюга, 28.01.2017 03:48
  • Люблю читать твои посты, особенно описания)
    +1 от Bangalore, 28.01.2017 08:26
  • Во как по цивилизации соскучились, даже арбалетчикам рады )
    +0 от Texxi, 28.01.2017 09:16

Мама не то чтобы злилась – ничего иного она, казалось, на самом деле не ожидала. Страдальчески закатив глаза, красноречиво взглянула на Роберта – тот лишь улыбнулся в ответ, беспомощно пожав при этом плечами.
- Ну здравствуй, принцесса, - отец всегда называл Беллу «принцессой» с особенной нежностью. – Рассказывай.
Короля Аркадии неизменно преследовало бесконечное множество всяких «дел государственной важности», требующих безотлагательного разрешения и внимания. И, несмотря на то, что Роберт обожал Тристана и, в особенности, очаровашку-Сабеллу, большую часть его времени целиком и полностью занимали обязанности. Помнится, когда-то отец сказал Белле, что, по его мнению, отличает хорошего короля от плохого. Хороший служит своему королевству, в то время как плохой его просто использует.
Тристан, едва удостоивший появление сестры своим королевским вниманием, высматривал что-то среди рыцарских шатров в отдалении. Возможно, выискивал своего кумира сира Вардена в алом обмундировании, а может быть, в силу своей новой «важной» привычки, просто изображал крайнюю занятость. Вероломная атака Сабеллы застала принца врасплох – он дёрнулся на стуле, едва не подпрыгнув и, повернувшись, недобро зыркнул на Беллу.
Укоряюще взглянула на дочку и королева – только папа понимающе улыбнулся.

- Спрогнозировить турнир будет непросто, - откликнулся король, нахмурившись с видом глубокой задумчивости. – Я слышал, что сир Адриан неплохо держится в седле и махает мечом, но, признаться, в первом поединке скорее поставил бы на Итана Вардена. Мы ведь с тобой не хотим, чтобы дядя Альберт ещё сильнее начал задирать нос?
Герцог Мортеган действительно был уже здесь – занимал почётное место всего на ярус ниже королевской семьи. Напыщенно-серьёзная Абигейл в чёрном бархатном платьице сидела рядом с отцом и отстранённо смотрела в одну точку перед собой. Предположительно, куда-то в центр арены.
На ещё одном экипаже вслед за Сабеллой прибыл и барон Торнхельм – толстяк кряхтя выбрался из кареты и, начисто забыв о своей спутнице, неуклюже заковылял вверх по ступенькам. Сопровождавшая его молодая девушка весьма приятной наружности ошеломлённо посмотрела барону вслед и, тряхнув головой, двинулась следом.
Толстяк и его изящная леди заняли пустовавшие места рядом с семейством Мортеганов – Белле почудилось, что герцог Альберт при этом едва заметно поморщился.

- Говоришь, познакомилась с настоящим Вертраном? – с наигранным удивлением осведомился Роберт с улыбкой. – Подумать только. Когда-то я очень хорошо знал одного загадочного Вертрана – его звали Эстебан, и, если мне не изменяет память, он приходится Кристиану отцом…
- Белла, только посмотри на себя! – бесцеремонно вклинилась в рассказ королева, предпринимая попытки привести в порядок безнадёжно растрепавшуюся причёску Сабеллы.
Осознав тщетность собственных усилий, королева обречённо вздохнула:
- О, Антарис, дай мне сил… - и откинулась на спинку сиденья.
- Эстебан Вертран, - продолжил как ни в чём не бывало отец. – Человек порядочный и достойный, один из немногих, кого я могу назвать своим другом.
- Со странностями, - хмыкнула Анна, с улыбкой вспоминая о чём-то своём.
- Со странностями, - подтвердил король. – Однако, именно он спас мне жизнь во время штурма замка мятежного графа Тиррано. Тогда я ещё не был королём, и, признаться, без помощи Эстебана едва ли смог бы унести оттуда вовремя ноги.
Отец замолчал, задумчиво наблюдая за суетящимися на ристалище сквайрами. Откуда-то из гущи толпы появился сир Бэрримор – в полном боевом облачении, белом плаще королевской гвардии и сияющих латах. Разве что без шлема – как и всегда во время выполнения своих «командирских» обязанностей, Бэрримор выглядел необычайно сосредоточенным. Он прошёл вверх по ступеням мимо десятков гостей и, подмигнув незаметно для остальных Белле, занял свой пост позади, около правого плеча короля.
+1 | Грехи отцов, 22.01.2017 23:17
  • До чего ж уютный модуль!
    И уроки, уроки здешние люблю
    Почему только я после каждого поста жду подвох?..))
    +1 от Tira, 27.01.2017 23:31

Лео спокойно наблюдал за тем, как вооружается девушка – безмятежно стоял, прислонившись к одному из оружейных стендов и придерживая здоровой рукой перекинутый через плечо ремень винтовки. Раненая рука свисала безвольной плетью – с кончиков изувеченных пальцев на белоснежно-стерильный пол срывались теперь уже редкие ярко-алые капли. По всей видимости, кровотечение всё-таки останавливалось.
Он ухмыльнулся при виде того, с каким восхищением Дженна разглядывала стройные ряды винтовок и пистолетов и с какой жадностью после стала вооружаться. С увешанным гранатами магнитным поясом, пистолетом и громоздкой винтовкой хрупкая девушка действительно выглядела нелепо в этой идиотской лабораторной тунике.
Когда Дженна рассмеялась, Лео лишь сдержанно улыбнулся. Как ей показалось – скорее из вежливости, чем действительно оценив иронию ситуации.
- Любишь оружие, - спокойно констатировал блондин с всё той же непонятной улыбкой.

При упоминании о ранении, парень с неохотой посмотрел на собственную конечность. Пошевелил, поморщившись, изуродованными пальцами.
- Не смертельно, - мрачно заверил, чуть побледнев. – Это можно исправить. Но сейчас на это нет времени – задерживаться здесь дольше необходимого слишком опасно.
Он вновь отвёл взгляд и опустил руку.
- Я потерплю, - произнёс было в тот самый момент, когда Дженна начала рвать на себе и без того немногочисленную одежду.
Не отвернулся, без тени смущения наблюдая за обнажившимся ненадолго стройным бедром.
- Не стоит, - запоздало попытался предотвратить порчу имущества. – Мой организм вполне в состоянии самостоятельно справиться с…
Осознав, что туника всё равно безнадёжно испорчена, он вздохнул и послушно протянул Дженне руку.

Смотреть на неё было действительно страшно. Переломанные пальцы, выглядывающие сквозь пробитую кожу осколки костей, порванные связки и сухожилия. Могло показаться, что проще ампутировать кисть и прикрепить на её место протез, чем восстановить в надлежащем виде органику. Впрочем, Дженна прекрасно знала, что современная медицина рутинно делает то, что назвали бы истинным чудом всего несколько десятилетий назад.
- Надо выбираться отсюда, - спокойно повторил Лео, пока девушка осторожно обматывала тряпкой руку. – Нас явно заждались некоторые дела на поверхности.
Он замолчал, о чём-то задумавшись.
- Отсюда недалеко до спасательных капсул. Они выбросят нас на поверхность океана, откуда без труда можно будет связаться с кем-нибудь и запросить помощь. Или…
- Или можно рискнуть и попробовать пробраться в кабинет Эйзенхауэра, откуда нам, быть может, удастся запустить процедуру самоуничтожения станции.
Добавил:
- Это может быть довольно опасно. Знаешь…
Запнулся. Некоторое время смотрел в пустоту, после чего отобрал у девушки перебинтованную кое-как кисть.
- Я объясню тебе, как добраться до спасательных капсул. Сам загляну в кабинет Эйзенхауэра и там догоню. Без обид, но без тебя я смогу двигаться гораздо быстрее.
Блондин требовательно смотрел на Дженну. Прямо в глаза. Ожидая ответа.
+1 | Мерцание звезд, 18.01.2017 19:48
  • Загадочный Лео загадочен.
    Тем временем выборы и моральные дилеммы не отступают. Мне это нравится.
    +1 от MoonRose, 25.01.2017 23:56

Сквозь гул в ушах Сильвия с трудом разбирала, как нещадно матерится девушка за рулём гравикара. Она бросала несчастный аппарат из стороны в сторону, силясь избежать потенциально возможных шальных попаданий и как можно скорее выйти из зоны обстрела, в то время как далеко внизу разворачивалась в полную силу чудовищная карательная машина империи. То, что начиналось как пламенное восстание, обернулось кровавой бойней и западней. Оцепленные имперскими солдатами кварталы превратились для революционеров в безвыходную ловушку – немногочисленные счастливчики, вроде спасителей Сильвии, панически бежали с тонущего корабля, даже не помышляя уже о возможном сопротивлении.
Происходящее походило больше всего на безоговорочную победу Артура Бормана, который выманил партизан из подполья в чистое поле и разгромил наголову одним мощным ударом. Император учёл практически всё – кроме «Ренессанса» и того, что отчаянной группке смельчаков ценой своих жизней удастся прорваться к линкору сквозь оцепление.

- Успокойся, Эм, - мягко попытался было утихомирить свою подругу «спаситель».
- Успокоиться?! – взвигнула девушка. – Ты предлагаешь мне успокоиться? Всё кончено, нет больше никакого сопротивления! Все мертвы. Там внизу остались Доусон, Барреа – чёрт побери, мне кажется, что сегодня полегли все, кто имел в этом движении хоть какую-то значимость!
Слабый голос Сильвии с заднего сиденья заставил Эм замолчать, а мужчина повернуться к мобеде:
- Жить будешь, - откликнулся без особого сострадания.
- До свадьбы заживёт, - язвительно поддакнула светловолосая девушка.
Гравикар, тем временем, мчался вперёд – над безмятежно спящими городскими кварталами, которые, казалось, не обращали никакого внимания на революцию по соседству. Такова особенность больших мегаполисов – как правило, настолько огромных, что исполинские городские конгломераты подминают под себя целиком всю поверхность планеты. Когда в одном из районов происходит локальная катастрофа и нечто непоправимое, в соседнем - люди продолжаются отрываться в ночном клубе под драйвовую музыку.

- Ты была во дворце, - констатировал мужчина и без того очевидное. – Это вас мы должны были забрать. Что там происходит? Каков план? Ты видела Доусона или Регину?
Парень обрушивал на по-прежнему плохо соображавшую Сильвию бездну вопросов, в то время как его напарница медленно заводила гравикар на посадку.
Внизу уже виднелся выделявшийся на общем фоне среди многоэтажных домов особняк, ограждённый неприступным забором. Здесь за прошедшее время не успело совершенно ничего измениться – всё также безмятежно проливал недешёвую воду небольшой фонтан на площади перед главным входом, всё столь же молчаливо бесчисленные готические шпили стремились ввысь. За колоссальными, в два этажа, стёклами главного холла горел свет, обещая безопасность, тепло и уют.
Хоть именно этот особняк Сильвия и покинула этим утром, казалось, с тех пор миновала целая вечность. Там, внутри, располагалась главная база повстанцев, на которой наверняка имелась возможность незамедлительно связаться с линкором. Именно там этим утром революционеры оставили Фрайзера.
Гравикар приземлился перед самым крыльцом, двери автоматически отворились.
+1 | Мерцание звезд, 19.01.2017 01:10
  • Ситуация продолжает накаляться, скоро, чую, кульминация)
    +1 от Francesco Donna, 24.01.2017 13:56

Вы не можете просматривать этот пост!
| ,
  • Тот факт, что одновременно «повышение» предложили и Леоноре, и Виктору, и даже Тарвину, его возмутил
    Ахах))
    +1 от Tira, 24.01.2017 13:41

Вы не можете просматривать этот пост!
| ,
  • Рационализм в чистом виде) Отличный персонаж получается, продуманный и рассудительный.
    +1 от MoonRose, 24.01.2017 01:29

Элисон едва ли успела что-то понять – расширенные от ужаса и изумления глаза заплаканной девушки так и продолжали смотреть на Регину, вот только жизнь из них незаметно ушла. Вылетевшие из бластера заряды прожгли в двух местах и грудь несчастной заложницы, и комфортабельное имперское кресло, и внутреннюю обшивку пирамиды диктатора.
Она несколько раз конвульсивно дёрнулась и обмякла – ровно настолько, насколько ей позволили это сделать фиксаторы.
Один из рычагов давления императора на экипаж «Ренессанса» вдруг оказался самым бесцеремонным образом уничтожен – Борман с сожалением цокнул и взялся за собственный револьвер.

Он уже не спешил. Едва уловимое для глаза мерцание персонального силового щита выдавало тот факт, что бластер Регины нанести ему какой-либо вред оказался бы попросту не способен. Барреа, сама того не зная, ударила в единственное уязвимое место в его безупречной стратегии, лишив диктатора достаточно важной для ведения переговоров с бунтовщиками заложницы.
Борман вскинул оружие, наводя ствол на замершую на полу девушку.
Недра чёрного дула огромного револьвера смотрели прямо в глаза Регине, обещая той в ближайшем будущем только боль и страдание. Единственный разрывной патрон этого внушительного орудия был способен разворотить хрупкое тело Барреа, обеспечив той достаточно быструю, хоть и весьма неприятную, смерть.
- Ты совсем не ценишь моё гостеприимство, девочка, - прошипел император, внимательно глядя прямо в глаза своей жертве.
Его палец мучительно медленно давил на спусковой крючок пистолета, заставляя сталь уступать плоти миллиметр за миллиметром.
- Ты умрёшь, зная, что дело всей твоей жизни полностью уничтожено. Все твои друзья, все твои люди – к концу этой ночи будут мертвы. А для наших общих знакомых с линкора у меня есть ещё один подарок. Их капитан, - Борман паскудно ухмыльнулся в бороду.
+1 | Мерцание звезд, 18.01.2017 21:01
  • ути, милота какая)))
    +1 от Инайя, 24.01.2017 01:12

«Беретта» привычно била в руку отдачей, а пули на этот раз ложились именно туда, куда направлял их сам Итан. Он вновь укрылся за станком, крайне удовлетворённый результатами нового раунда. Сердце бешено колотилось в груди, на лбу выступила испарина.
Несмотря на то, что сам мужчина изо всех сил старался сохранять фирменное хладнокровие, боевой мандраж постепенно начинал брать своё. Итан медленно выдохнул, подумав о том, что будь он человеком хоть немного религиозным, наверняка бы посвятил короткую заминку молитве.
Взывать же к господу впервые сейчас, в момент крайне нужды, казалось Итану поступком совершенно лицемерным и недостойным.
Отбросив в сторону идиотские мысли, он сосредоточился на криках предводителя недоносков. Ухмыльнулся, отметив, что тот, даже потеряв явный численный перевес, пытается диктовать условия с позиции силы.

Один из шестёрок-приспешников тем временем добрался до Батлера и поднял того на ноги резким рывком. Предприниматель застонал от боли, а у Итана перед глазами всё поплыло. Едва не выпустил из рук пистолет. В глазах потемнело, в горле невесть откуда образовался тошнотворный комок.
- Что, мать твою, происходит… - пробормотал под нос, закрыв глаза и тщетно силясь унять дурноту.
- Слушай меня, подонок, - крикнул, прижавшись спиной к спасительной тверди станка. – Я сразу говорил тебе убираться, но ведь ты, поганый выродок… Меня не послушал.
Поняв, что его всё-таки слегка отпустило, Итан сел поудобнее и приготовился к новому заходу на огневую позицию.
- Поэтому либо ты осторожно положишь мистера Батлера на пол и свалишь отсюда со своими дружками… Либо мои люди замочат сперва твоего отморозка, а потом и тебя, недоносок!
+1 | Fairy Fucking Tales Vol.2, 19.01.2017 02:37
  • Разговорчики пошли, ух! Итан-кремень, доставляет неимоверно))
    +1 от Edda, 22.01.2017 09:27

Сплошная белая мгла, сквозь которую не видать ни единого ориентира, беснуется с воем вокруг. Знакомые места в ней словно преображаются – растворяется выбранная для лагеря совсем недавно поляна, попадающиеся то и дело деревья кажутся вам чужими, совсем незнакомыми. Вы словно оказываетесь заперты в неприступной снежной темнице – бродите бестолково кругами, не в силах определить собственное местоположение или хоть кого-то найти.
Кто-то останавливается, отчаявшись и опустив руки. А кто-то, напротив, стиснув зубы вгрызается в снег, буквально вырывая собственную жизнь из успокаивающе-ледяных пальцев метели.

Максимилиан.

Готов сражаться не жалея себя с потусторонним созданием. Готов отважно прикрывать отступление остальных. Но вместо рогатого зверя твоим противником на этот раз выступает безжалостная стихия. Замираешь растерянно, не обнаружив ни врага, ни чего-то другого. Молча ждёшь, пока вьюга утихнет, постепенно покрываясь снежным наносом.
А она, падла, не утихает. Давно не чувствуешь носа, иней на ресницах мешает смотреть, а природа, или всё же треклятая магия, даже не думает успокаиваться. Терпишь, мечтая о том, что этот кошмар когда-нибудь всё же закончится. Уже не верится, что лето и солнце где-то действительно существуют. Что бывает время, когда на улицу можно выйти без утеплённой меховой шубы.
Сам того не замечаешь, как поддавшись ветру и холоду, засыпаешь. Или просто теряешь сознание. Соскальзываешь в обманчиво тёплую темноту – колени подгинаются и ты падаешь лицом прямо в снег.

Сания.
Идёшь куда-то к деревьям. Точно помнишь, что рядом, совсем недалеко, была та самая ёлка. Топчешься во вьюге, наматываешь круги. Крепнет полная отчаянья мысль, что ты всё-таки заблудилась. Минуты проходят, а ты всё ещё ничего не находишь.
Пока, наконец, не проступает тёмный мохнатый спасительный силуэт. Ныряешь, раздвинув ветки, в спасительный шатёр ели. Прикладываешься к вину – обжигает холодом горлышко губы, но пропускает живительную жидкость в глотку и пищевод. Зовёшь остальных, почти срывая голос до хрипа – но перекричать ветер всё равно оказываешься совершенно не в силах.
Кричишь, ходишь из стороны в сторону пытаясь согреться. Совсем одна. Забытая и потерянная. Пока усталость не берёт всё же своё и ты, сдавшись, не проваливаешься в тревожный лихорадочный сон.

Юрген, Адрианна.
Вгрызаешься в снег, силясь вырыть берлогу. Предпринимаешь попытки развести огонь трясущимися руками. Только-только разгорающееся пламя моментально гасит очередной порыв свирепого ветра, как не пытаешься ты от него кострище укрыть.
В конце концов, волею случая или, быть может, при помощи небезразличных старых богов, костерок разгорается. Скармливаешь ему без сожаления стрелы, поддерживая в достаточной мере, чтобы растопить в котелке немного снега.
Не проходит и пары минут, как там уже начинает дымиться, распуская приятный аромат, горячая каша. Свистит ненавистно ветер над головой, но думается тебе, что всё на самом деле не так уж и плохо. Смотришь на Адрианну, которая копается в недрах уже вырытой тобою берлоги и пытается хоть как-то помочь. Приближается ужин.

Уна.
Долго бродишь в поисках ёлки, начиная отчаиваться. Вроде точно знаешь, что она была здесь. Почти уверена, что в буране не сбилась с первоначального курса.
Но дерева нет – здесь нет вообще ничего, кроме неистово мельтешащего вокруг снежного ада. Уже теряя надежду натыкаешься на какую-то ель – не ту, которую ты рубила. Другую. С благодарностью пробираешься между колючими ветками. Мастеришь из последних сил для себя хоть какое-то ложе. Кое-как запихиваешь в себя немного ледяного мяса и хлеба без особого аппетита. Заканчиваешь нехитрый рацион согревающими глотками вина. Словно налитые свинцом веки опускаются сами.

Каталина.
Кутаешься в тёплый плащ рыцаря. Бродишь в метели, выискивая силуэты друзей и знакомых. Кричишь, срывая горло. Не понимаешь. Ведь они были совсем рядом, буквально в паре шагов. До Санни, казалось, ты могла бы совсем недавно дотянуться рукой.
Никого нет. Вьюга играет с тобой, при помощи твоего собственного, воспалённого стрессом и ментальной атакой зверя, сознания. В вое ветра тебя чудятся голоса, обращённые к тебе крики с просьбой о помощи. То слышится испуганный до смерти голосок Флинта, то истошный лай дворняжки торговца. Бредёшь на звук, увязая в сугробах, но из раза в раз никого не находишь. То и дело тебя видятся пронизывающие лазурные точки-глаза вдалеке, или же, и того хуже, могучие ветвистые рога жуткого зверя.
А потом понимаешь, что вокруг – никого. Ты одна, теперь сама по себе. И от этого осознания только становится хуже. Одиночество давит, страх стискивает сердце в груди.
Отчаявшись, соглашаешься и на случайную ёлку. Неохотно пожевав жёсткое мясо, отрубаешься в шатре из вечнозелёных ветвей.

Эйты.
Вертишься на месте, кричишь. Зовёшь Флинта. Твоим крикам вторит лишь порывистый ветер – нет никого, все куда-то пропали. Вьюга захватила не только вашу полянку, она заморозила и поглотила весь мир. Хутора, деревушки, огромные города и защищённые замки.
Ты осталась совсем одна. Никто не придёт, никто не поможет.
Но ты не боишься, тебе не впервой. Снова спрячешься и найдёшь новых хороших людей. А если уж совсем повезёт, то даже кого-то из тех, с которыми успела уже познакомиться. Ведь не может же быть, чтобы ты одна уцелела? Едва ли олень собирался вас всех убивать.
Оставляют силы, ложишься на снег. Используешь безразмерный тулуп в качестве спасительно тёплой берлоги.

Флинт.
Ходишь вокруг дерева.
Первый круг, второй, третий. Уже сбиваешься со счёта, но всё равно упрямо поёшь. Любой ценой должен завершить колыбельную.
Задувает ветер в рот, вперемешку со снегом. Но не останавливаешь, должен закончить. Подбодрить себя и путников вокруг, в темноте.
Но никто не приходит на голос. Никто не слышит. Или нет вокруг никого?
Не знаешь ответа. В конце концов устаёшь. Кутаешься кое-как в одеяло, кладёшь рядом мотыгу. И, запихнув в рот немного мяса, почти сразу же засыпаешь.

Энзо.
Чем больше прилагаешь усилий, тем меньше мёрзнешь. Добираешься таким эксцентричным образом до подножия дерева, углубляешься в снег. Вокруг – никого. Ни единого крика не доносится до тебя, ни единой фигуры не промелькнуло поблизости.
Словно померли все. Обратились под взглядом оленя в ледяные скульптуры – те самые, в одну из которых угрожал превратиться сам Энзо, если проклятая буря продлится достаточно долго. Засыпаешь под деревом, мысленно сожалея, что опрометчиво отдал свой тёплый песцовый плащ Каталине.

Ашиль.
Стаскиваешь одежду с холодного трупа. Натягиваешь на себя, продолжая цепляться за жизнь, что есть мочи. Ноги подкашиваются, тебе всё равно жутко холодно. Рыщешь вокруг в поисках сумки Пада. Не находишь ни её, ни остатков костра – снегом уже замело даже немногочисленные сохранившиеся головни.
Зато натыкаешься на огромный станковой рюкзак Дрега. Там наверняка может быть много полезного, но проинспектировать имущество торговца не успеваешь – смертельная усталость всё же берёт своё. Падаешь сперва на колени, а мгновением позже – отрубаешься, практически в обнимку с рюкзаком коробейника.

Дрег.
Находишь дерево. Дрожащими и непослушными пальцами выуживаешь из сумки хозяйственный ножик. Челны немеют, глаза закрываются – но ты превозмогаешь, в основном исключительно из северного упрямства.
Стёсываешь немного коры. Казалось, что первой поддастся сталь – на лютом холоде осиновая кора становится почти что дубовой. Кое-как отковыриваешь пару кусков, готовишь материал для кострища.
Дрожащими руками пытаешься высечь искру – кажется, ещё ничего никогда не хотел в жизни так сильно. Уповаешь на Игни, взываешь к богам – тщетно. Один раз тебе почти удаётся, но безжалостный ветер моментально сводит на нет все усилия.
С каждым разом сильнее нарастает отчаяние. Ничего не получится. Совсем уже не чувствуешь пальцев. В конце концов, оставляешь бессмысленные попытки. Ложишься на снег, обнимая поскуливающего Шваркса. За секунду до того, как уснуть, чувствуешь шершавый язык пса на щеке.

2

Утро. Редкие хлопья снега медленно планируют вниз, завершая и без того идиллическую картину – нетронутый никем идеальный снежный покров, весело сверкающий в лучах восходящего солнца. Лишь тоненькая дорожка звериных следов – кажется, заячьих, пересекает зимнюю благодать. Окончательно побелели вечнозелёные ёлки.
А потом идиллия начинает стремительно распадаться на части – из ближайшей ели показывается на свет Единого продрогшая до костей рыжеволосая девушка. Следом выбирается не без труда из засыпанной наполовину берлоги мрачный бородатый мужчина. Опушка леса начинает стремительно оживать – всё больше
людей постепенно приходит в себя, готовые встретить прекрасное зимнее утро.
Персональная информация:
- холод;
- мороз;
- онемевшие челны;
- усталость\разбитость;
- снег вокруг и над головой.

Дополнительная информация:
- просыпаетесь постепенно;
- выбираетесь из сугробов\укрытий;
- или спите, ожидая, пока вас раскопает кто-то другой.

Общая информация:
- мороз и солнце, день чудесный;
- ранее утро;
- снег, сверкающий драгоценными камнями вокруг;
- совершенно незнакомая местность - опушка леса, чужие осины и ёлки;
- и там, внизу, вдалеке - неприступные стены;
- приземистый замок какого-то феодала или локального лорда;
- замок, которого в окрестностях, согласно вашим данным, быть не могло.

Техническая информация:
- три стадии усталости, присвоенные на основе описаний в посте и результатов бросков;
- новый статус "усталость" разной степени тяжести присваивается каждому игроку и ликвидирует все предыдущие временные эффекты;
- "лёгкая усталость" - вы физически и морально разбиты, замёрзли до полусмерти, но, в целом, в седле (-15 к любым проверкам, кроме проверок удачи - Сания, Юрген, Уна, Каталина);
- "средняя усталость" - вам холодно, вас трясёт, вы серьёзно истощены (-25 к любым проверкам, кроме проверок удачи - Адрианна, Энзо, Флинт, Пуатье);
- "тяжёлая усталость" - вам не холодно, жарко, вас лихорадит, вы в холодном поту, при мысли о необходимости куда-то идти становится совсем плохо (-40 к любым проверкам, кроме проверок удачи - Дрег, Ашиль, Эйты).
- эффекты можно снять только через отдых в тепле, нормальную трапезу и, в случае "тяжёлой усталости", соответствующее лечение.

Другая информация:
- откопать удастся не всех;
- Тэрию и Эларика с концами поглотила белая мгла.

Режим - социальный.
Дедлайн - 26.01.2017.
+0 | Вьюга, 22.01.2017 01:54
  • Солнце! Замок! Урра )
    +0 от Texxi, 22.01.2017 02:10

Слова Беллы о том, что легендарный сир Бэрримор – её лучший друг, Вертрана мягко говоря изумили. Он хотел было с радостью согласиться на предложение принцессы незамедлительно познакомить его с рыцарем лично, но под строгим взглядом королевы так и не решился ответить. Посмотрел вместо этого на приунывшую моментально Сабеллу и просто кивнул.
- Я тоже очень рад знакомству, - откликнулся тоже шёпотом. – С радостью! Обязательно увидимся на турнире…
Мальчик проводил уходившую Беллу слегка обескураженным взглядом – выглядел он немного расстроенным и крайне задумчивым. Ещё раз склонив голову в знак уважения перед королевой, он дождался, пока та с дочерью отойдут достаточно далеко и, печально выдохнув, отвернулся и вновь положи обе руки на перила.

- Белла, сколько я тебе раз говорила, - Анна прямо на ходу умудрялась отчитывать понуро семенящую рядом Сабеллу, сохраняя при этом всю свою бездну достоинства. – Что если я посылаю за тобой со срочным поручением леди Мелиссу, то это действительно важно?
Вопрос определённо был риторическим, поэтому королева сразу продолжила, немного смягчившись:
- Оливер, конечно же, чрезвычайно приятный молодой человек, - она взглянула сверху-вниз на девочку и как-то особенно загадочно улыбнулась. – Но в первую очередь ты всегда должна помнить об обязанностях и только после – о развлечениях. Ответственность – вот что действительно…
Под не слишком увлекательный монолог матери об ответственности, они неторопливо двигались в направлении покоев Сабеллы, около которых принцессу уже поджидала, поджав губы, пожилая леди Мелисса.





2

Королевский турнир - сколько волнующего предвкушения в этом сочетании ничем не примечательных по отдельности слов! Казалось, в ожидании первого поединка изнемогала практически вся столица. Большинство мест на сооружённой специально для этого события грандиозной арене была занято задолго до начала самих состязаний – когда карета с приведённой в необычайно мимолётное для неё состояние блистательного великолепия принцессой подъехала к центральному зрительскому помосту, её приветствовал многоголосый ликующий гомон довольных правителем подданных.

Местом для проведения турнира была выбрана живописная низина неподалёку от города, обрамлённая с нескольких сторон небольшими холмами. Один из стражников проявил инициативу, услужливо распахнув дверь кареты, впуская в салон экипажа не только гул толпы, но и освежающий порыв весеннего ветра. Леди Мелисса расторопно спустилась вниз при помощи специальной подножки, после чего повернулась, готовая помочь выбраться и принцессе.
Алая ковровая дорожка была положена прямо поверх зелёной травы – она тянулась от дверей кареты до главного зрительского помоста. Молчаливые стражники с алебардами статуями застыли по обе стороны от этой дорожки.
Там, на помосте для аристократии и знати, уже тоже практически не осталось незанятых мест – арена пестрела важными лицами импозантных лордов и леди, большую часть из которых Белла не узнавала. Однако, стоило скользнуть взглядом по ступеням на несколько ярусов выше, как узнавание приходило – центральное и наиболее внушительное сидение занимал сам король, слева от него важно восседал на почётном месте Тристан, а справа – лучезарно улыбавшаяся и о чём-то весело беседовавшая с Робертом королева. Место справа от матери пустовало, оставленное, по всей видимости, для принцессы.

В некотором отдалении от самого ипподрома пестрели яркими красками разноцветные рыцарские шатры, а вот самих рыцарей было пока что не видно. Погода к вечеру ничуть не испортилась – казалось, всё в этом мире благоволило феерическому успеху мероприятия.
Всё вокруг представлялось Сабелле огромным, каким-то особенно грандиозным – возвышающиеся по обе стороны от неё молчаливые стражи, колоссальное количество собравшихся в одном месте людей, впечатляющие размеры ристалища… До неё доносились приветствия и восторженные крики – простолюдины со стороны ликовали при виде принцессы, обожая очаровательную дочь уважаемого правителя.
Бегущие вверх, к деревянному «трону», ступени показались принцессе попросту бесконечными – ей пришлось миновать не меньше пяти рядов прежде, чем удалось подобраться к отведённому для неё месту. Анна, перехватив взгляд дочери, чинным кивком указала на пустовавшее около неё сидение, а отец… Роберт, усмехнувшись в бороду, приглашающе похлопал по собственному колену.
+1 | Грехи отцов, 19.01.2017 23:50
  • Цифра "2" пришла неожиданно))
    Атмосфера замечательная. Я боялась, что не смогу отыграть беззаботную, маленькую девочку, но ты мне знатно помогаешь)
    +1 от Tira, 20.01.2017 10:20

Несмотря на многократные попытки оленя убедить беглецов убираться подальше от этого места, большинство всё равно решает противостоять ему и остаться. Судорожно обхватив побелевшими от страха и холода пальцами рукояти бесполезных против кошмарной бестии топоров и мечей, ждут действий со стороны мёртвого зверя. Некоторые пытаются отогнать его криками, Энзо выходит вперёд и пытается начать с тварью переговоры, Ашиль запускает в оленя горящую головню. Люди, воодушевлённые перед лицом смерти необычайной решимостью, размахивают подожжёнными палками перед порождением вьюги в попытке его отпугнуть.
Олень не обращает на это никакого внимания – брошенная доктором деревяшка гаснет в полёте и беспомощно падает в снег, так и не добравшись до цели. Животное, впрочем, прекращает идти – стоит теперь неподвижно, разглядывая выживших без особого интереса. Быть может, выбирая среди них новую жертву.

Крики, паника, полный разброд – Юрген уходит прочь от лагеря, утаскивая на себе Адрианну. Коробейник, напротив, отважно шагает навстречу неподвижному рогатому силуэту. Олень наблюдает, как Дрег приближается вплотную к всё ещё беспомощно скулящей собаке. После – за тем, как торговец бредёт с Шварксом назад, утопая по колено в снегу. Не препятствует. Ничего не предпринимает.
Смотрит, как мечется в ужасе безымянная девочка. Насмешливо скользит взором по вновь приготовившейся к стрельбе Каталине. Кажется, его забавляет отчаянная глупость этих людей, возомнивших себя способными с ним совладать.
Слово благородного графа Эль’Райнер для оленя, по всей видимости, тоже значит немного – он столь же безразлично игнорирует пламенное выступление Энзо, как игнорировал чуть раньше всё остальное.

Олень смотрит внимательно на застывшего рыцаря Пуатье. Словно говоря ему – не сегодня.
И, распахнув пасть, снова неистово ревёт на людей, отвечая таким образом сразу и всем. В рёве этом сквозят завывания ветра – тотчас же усиливается в сотни раз вьюга, обрушивая на путников едва ли не сплошные потоки непроглядного снега.
Темнеет настолько, что вы с трудом можете различить поднесённую прямо к лицу собственную ладонь. Снег моментально прилипает к одежде, заполоняет собой капюшоны, проникает в любые, самые крошечные, щели. Совсем недавно рядом были все остальные, но, внезапно, вы остаётесь совершенно одни. Исчезают в белой мгле спутники, стоявшие совсем недавно всего лишь в паре шагов. Лишь держась за кого-то руками можно не потерять его в неистовой пелене. Ветер гасит насмешливо головню в руке продрогшей до костей танцовщицы, заносит снегом жалкие остатки разбросанного костра. Погребает белым саваном трупы людей и животных. Захлёстывают одиночество и отчаянный страх.

Ветер и снег летят, обмораживая разгорячённые лица. Застилают глаза, вынуждая беспомощно закрываться руками. В сумасшедшем вое тонут любые слова, пропадают даже душераздирающие, полные неимоверного ужаса, крики. Кажется, что весь остальной мир вдруг перестал по воле оленя существовать.
Двигаться куда-либо в таких условиях практически невозможно. Любые ориентиры исчезли, поглощены или уничтожены вьюгой. Не разглядеть теперь впереди путеводный красный плащ Каталины. Никогда прежде никому из вас не приходилось видеть столь беспощадный буран.
Общая информация:
- вы совершенно одни;
- вокруг лишь вой ветра, холод и безграничная белая мгла;
- любые источники огня погашены вьюгой;
- холод обмораживает, пробирая практически до костей.

Дополнительная информация:
- кроме Юргена и Адрианны, застигнутых бураном в пути;
- они – рядом, по-прежнему не потеряли друг друга;
- Дрег держит на руках удивительно спокойного Шваркса.

Техническая информация:
- выносливость на выживание;
- в зависимости от описанных в постах действий сложность выживания для вашего персонажа может быть понижена или повышена;
- посты с заявками на долгое время – после этого круга будет временной скип.

Режим – социальный (кол-во постов я не ограничиваю, но большинству игроков попросту не с кем сейчас социалить).
Дедлайн – 20.01.2017, вечер.
+2 | Вьюга, 16.01.2017 19:07
  • Когда кажется, что драйву уже некуда повышаться, что-нибудь новенькое происходит и становится ещё страшнее )
    +0 от Texxi, 16.01.2017 21:33
  • - вы совершенно одни;
    - вокруг лишь вой ветра, холод и безграничная белая мгла;

    Чего-то мне страшно становится)))
    +1 от Bangalore, 17.01.2017 01:48
  • Это было неожиданно)
    Атмосферный пост.
    +1 от MoonRose, 17.01.2017 22:52

Итан скорчился за станком, тяжело дыша и старательно анализируя последствия своего внезапного нападения. Он просто не понимал, каким образом умудрился промахнуться дважды по главарю – то ли чёртов «миротворец» Баттлера был должным образом не пристрелян, то ли сам Итан разучился попадать по неподвижным мишеням, но, признаться, изначально мужчина рассчитывал на совершенно иной результат.
Всего две цели из четырёх – не то чтобы особенно впечатляюще. Остальные рассредоточились, залегли за укрытиями и, хоть они и по-прежнему не знали точного местоположения нападавшего, очереди ложились подозрительно кучно. Мужчина засунул револьвер в просторный карман своего дорогого пальто и извлёк на тусклый свет цеха старую-добрую «беретту». С мрачной решимостью передёрнул затвор, провёл рукой по матовой боковой поверхности пистолета.

Визг рикошетящих от стен и станков пуль заставлял Итана из раза в раз испуганно вздрагивать – за свою жизнь он впервые оказался под настолько кинематографически плотным обстрелом. Обе перестрелки, в которых ему довелось участвовать прежде, заканчивались быстрее, чем кто-либо успевал как следует испугаться. Несколько оглушительных выстрелов – и всё кончено, запоздало впрыскивается в кровь конская доза адреналина, а победители уже спешат как можно быстрее убраться с места и отпраздновать удачное завершение предприятия. Сейчас всё было совершенно иначе. Итан ощущал себя в центре настоящей гангстерской разборки семидесятых, вот только это не была пресловутая перестрелка двух банд – это был одиночка против полноценного отряда. И опыт подсказывал, что в реальности одиночки обычно проигрывают.
Мужчина выдохнул, закрыл глаза и принялся считать до пяти, успокаиваясь. Координационные крики бандитов немного разряжали обстановку, придавая лёгкую комичность критичной во всём остальном ситуации. Он ориентировался по их голосам и по интенсивности встречной пальбы. Дождавшись момента, когда по меньшей мере двое автоматчиков, по прикидкам Итана, «ушли на перезарядку», он снова выглянул из укрытия и несколько раз надавил на крючок.
Победоносная тактика: стреляем во всех кого видим, пока в нас стреляют меньше всего.
+1 | Fairy Fucking Tales Vol.2, 16.01.2017 23:30
  • Сегодня дядя Итан научит нас еще трем буковкам: А - Адекватность, В - Выживание и К - Критический, мать его, успех!
    +1 от Edda, 17.01.2017 03:39

Вы не можете просматривать этот пост!
| ,
  • Отличный пост, рефлексивный. И реакция правильная. Правдоподобная.
    +1 от MoonRose, 16.01.2017 23:16

Абигейл вместо ответа надулась ещё сильнее и картинно закатила глаза – дескать, не пристало благородной леди, и уж тем более, особе королевских кровей, носиться по дворцу убегая от гувернанток. Дополнительно подтверждая абсурдность сумасбродной идеи, девочка помотала головой и посмотрела на Вертрана своим «особенно важным» аристократическим взглядом. Немой ответ Оливера её изумил – вместо понимающего взгляда с его стороны девочка могла лицезреть только спину. Без малейших раздумий мальчик сорвался с места и бросился вслед за Сабеллой, оставив дочь герцога Мортегана в одиночестве у окна. Эби так и стояла, хлопая изумлённо глазами, пока мимо, шелестя юбками, не просеменила леди Мелисса со всей своей свитой.
Запыхавшаяся гувернантка не менее картинно закатила глаза и двинулась, уже не спеша, по горячему следу.

Белла и её спутник были к тому времени уже далеко.
Всегда было что-то особенное в том, чтобы вот так просто мчаться по коридорам дворца. Мимо молчаливых папиных стражников, наверняка прекрасно всё понимающих, но никогда не подающих признаков жизни. Едва не сбивая служанок, суетящихся с постельным бельём и подносами. Все расступались, едва не отпрыгивая, в разные стороны, предоставляя дорогу маленькому урагану по имени Белла.
Обратный путь до галереи пролетел, казалось, всего за минуту. Оливер остановился, завороженно разглядывая открывавшуюся с колоссальной высоты невероятную панораму. Несмотря на спринтерский забег по королевскому замку, мальчик, который ни на шаг не отставал от Сабеллы, практически не запыхался.
Некоторое время он рассматривал с открытым ртом Аркадию сквозь прорехи в высоченных перилах, а после открыто и громко расхохотался.

- Думаю та очаровательная леди будет не очень довольна вашим поведением, принцесса, - немного отдышавшись сквозь смех проговорил он, поглядывая на Беллу. – И, кажется, мы потеряли по дороге мисс Мортеган.
Добавил, впрочем, без особого сожаления.
- Это невероятно. Удивительное место Аркадия, тебе очень повезло с ней, - мальчик продолжал рассматривать панораму, его глаза задорно поблёскивали на солнце. – По правде, я очень ждал этот турнир – наконец-то мне разрешили поехать вместе с отцом и братом в столицу…
- Уже не жалею, - заверил спокойно после непродолжительной паузы. – Как думаешь, кто победит в сегодняшнем поединке?
+1 | Грехи отцов, 12.01.2017 00:09
  • Нам с Сабеллой этот мальчик определенно нравится)
    +1 от Tira, 15.01.2017 23:20

Шваркс, хрипя и захлёбываясь, отчаянно тявкает на незваного гостя.
Олень с истинно королевским высокомерием не обращает на дворнягу никакого внимания, не двигаясь с места и внимательно изучая людей.
Его горящие потусторонним сапфировым светом глаза излучают вежливый интерес, обращённый, кажется, одновременно и в пустоту и персонально на каждого.
Некоторые словно не замечают присутствия жутковатого зверя – занимаются своими делами, зализывая раны и словно нарочно игнорируя визитёра. Другие – напротив, целиком и полностью им поглощены.
Безымянная девочка Эйты отважно шагает вперёд, проваливаясь едва ли не по колено в сугробы. Она завороженно смотрит прямо в сапфировые глаза оленя и продолжает идти – одинокая тёмная фигурка на белоснежном полотне неистовой вьюги.
Вслед за ней быстрым шагом бросается лесоруб Максимилиан. Юрген, бормоча что-то под нос, тоже делает навстречу несколько осторожных шагов.
Олень не шевелится, словно наблюдая с немым укором за Каталиной. Бросившаяся было к ней Адрианна спотыкается и падает в глубокий сугроб. Взмывает в воздух выпущенная лучницей единственная стрела. Всё замирает.

Сания.
Находишь глазами фигуру лучницы Каталины в надежде обнаружить среди этой чёртовой вьюги хоть какую-то точку опоры. Островок уверенности и непоколебимости, которые, возможно, передадутся со временем и тебе.
Видишь, как девушка натягивает тетиву, прицелившись явно в мистического оленя. И как выпускает в воздух стрелу прежде, чем кто-либо успевает этому помешать.
И вдруг натыкаешься на горящий синим огнём взгляд животного. Он пробирает льдом, выворачивает тебя наизнанку. Олень действительно знает. О данном обещании Тьеру, о всех твоих проступках и воровстве. Испытывает тебя на прочность. И отпускает.

Юрген.
Выпущенная Каталиной стрела хоронит все твои надежды по-хорошему договориться с рогатым хранителем леса. Останавливаешься, понимая, что нет уже смысла пытаться помешать Пуатье.
Если ты действительно прав и древние легенды не лгут, то попытка выстрелить в духа наверняка является фатальной ошибкой. Едва ли девушке удастся убить его – слабо верится, что получится даже попросту ранить. Едва ли животному с разорванной шеей и выпущенными кишками страшна ещё одна торчащая из тела заострённая палка. Но кто знает, быть может, у лучницы есть все шансы его разозлить.
Олень, тем временем, смотрит мимо Пуатье и Эйты. Олень взирает прямиком на тебя, выворачивая наизнанку воспоминания и бередя рваную душу. Ты снова сражаешься с имперцами на берегу холодной в это время года реки. Снова ломит колено застарелая рана. Ты вновь переживаешь кровавую бойню, теряя друзей и убивая врагов. Наиболее тёмные моменты твоей основательно затянувшейся жизни проносятся в одночасье перед очами– синее пламя в глазах оленя освещает самые мрачные уголки твоей памяти.
Приходишь в себя уже на коленях. Верная сабля покоится бесхозно рядом в снегу, лоб покрывает ледяная испарина. Дышишь отрывисто, тяжело. Но понимаешь, что на этот раз всё-таки пронесло. Олень отвернулся.

Адрианна.
Бросаешься наперерез в отчаянной попытке спасти оленя и помешать Каталине. Спотыкаешься, до обидного глупо. Летишь в сугроб, выставив вперёд руки.
Лежишь на снегу. Для благородной леди, наверное, достаточно унизительно.
Поднимаешь голову, силясь разглядеть сквозь вьюгу последствия выстрела. Летит в лицо снег, лезут растрепавшиеся пряди волос прямо в глаза.
И вдруг всё окружающее пространства затапливает синее потустороннее пламя. Точки-глаза оленя начинают казаться тебе огромными маяками, от которых невозможно укрыться. Они испытывают, проверяют на прочность. Ворошат неприятные воспоминания из далёкого детства. Такого далёкого, что ты уже и сама тех событий толком не помнишь.
Олень, потеряв интерес, отворачивается.

Эйты.
Бредёшь вперёд заворожено. Олень смотрит на тебя – но тебе совершенно не страшно. Он кажется мудрым и добрым, всезнающим. Чем ближе ты приближаешься, тем спокойнее сразу становится. Кажется, около него даже утихает вездесущая вьюга.
Ты совсем не боишься.
Пока на плечо не ложится чья-то рука. Оборачиваешься, словно выходя из глубокого транса – видишь глаза и бороду Пуатье, одного из мужчин в вашем отряде. Он чего-то хочет от тебя, настойчиво тянет назад.
Не понимаешь. Этот человек пугает тебя куда больше оленя.

Пуатье.
Нагоняешь быстрым шагом девчонку. Она оборачивается заторможено медленно, её взгляд кажется блеклым и затуманенным. Смотришь на неё, хочешь что-то сказать – но, поверх головы девочки, встречаешься взглядом со зверем и замираешь.
Он выворачивает тебя на изнанку. Просматривает все основные факты твоей биографии. Детство оруженосца. Непродолжительную карьеру рыцаря. Кровавую резню в родном замке.
Он знает, что ты был вынужден бежать. И, кажется, тебе даже сочувствует.
Олень отворачивается и сразу становится немного теплее.

Тэрия.
Ты пытаешься не смотреть на оленя, но чувствуешь, что тот взирает именно на тебя.
Он пытает тебя, заставляя невольно вспоминать те неприятные и тёмные вещи, которые ты больше всего в жизни хотела забыть.
Он осмеливается судить тебя, подвергать твои поступки мерилу морали.
Ты снова в объятиях наиболее противных из своих покровителей. Ты снова чувствуешь на себе последствия пьянства. Ты видишь себя со стороны, как никогда чётко и трезво.
Олень теряет к тебе интерес – никогда ещё ты не чувствовала себя настолько раздавленной и покинутой.

Энзо.
Сидишь, прислонившись к дереву.
Жуёшь мясо.
Наслаждаешься шоу.
Но всевидящей олень добирается и до тебя – в его глазах такой холод, что очередной кусок мяса застревает в горле комком. Дыхание сбивается, в одно мгновение тебе становится ещё холоднее.
Он изучает тебя, копается в твоей голове. Ты чувствуешь это, но ничего не можешь поделать.
Когда он отпускает тебя, так и остаёшься сидеть. Опустошённый, обескураженный. Есть больше не хочется от слова совсем.

Флинт.
Хочешь идти за Эйты, хочешь что-либо сделать.
Но не выходит.
Глаза животного словно парализуют, воскрешая воспоминания в памяти. От него ты не спрячешься за тоннами баек и надуманной лжи – олень, кажется, всегда знает правду.
И говорит правду тебе. Доносит то, что ты знаешь, но во что верить упрямо отказываешься. Алистер не ждёт тебя ни в Эредине, ни в Оретане. Он больше не потреплет тебя по волосам. Никогда. Не похвалит за проделанную работу. Олень говорит, что и Алистер, и все остальные, скорее всего, давно мертвы. Заколоты, больны или замерзли где-нибудь на бескрайних просторах Теравии.
Не хочешь верить, но в глубине души понимаешь. Олень не станет лгать тебе без причины.

Уна.
Падаешь на ветки без сил. Закрываешь глаза.
И ледяное свечение заполняет тебя изнутри. Олень интересуется, он выясняет.
Он говорит тебе, что отдохнуть не получится. Не время спать или ужинать, время идти.
Он копается в твоих воспоминаний, вытаскивает на свет наиболее неприятные эпизоды из жизни.
И, не обнаружив ничего по-настоящему тёмного, отступает.

Каталина.
Выпускаешь стрелу. Целишься спокойно, неторопливо. Как сотни раз прежде.
Разница присутствует только в одном. Олень смотрит прямо на тебя своими потусторонними ледяными глазами. Он знает о том, что ты собираешься сделать. Стискивает ледяными пальцами холода сердце.
Он знает, но ему всё равно.
Говорит что-то слева от тебя Адринна – пытается помешать, но вовремя добраться не успевает.
Следишь взглядом за полётом стрелы – рука подводит, это явно не лучший твой выстрел. Но всё-таки достаточно хороший, чтобы угодить твари в спину.
Сгущается вьюга – снежники кружат в сумасшедшем водовороте, словно застывает окружающее пространство. Олень ведёт головой – видишь, как замерзает, покрываясь корочкой льда, в полёте стрела. И падает, не долетел до животного несколько ярдов.
Теперь его очередь. В тебя впивается ледяной взгляд. Перед твоим затуманенным взором проходят, отдавая честь, лица павших легионеров-соратников.
Ты уцелела. Единственная, среди всего своего отряда. Действительно ли сделала ты всё, что могла? Действительно ли можешь смело смотреть в глаза некогда бывшим твоими солдатами мертвецам? Не побежала ли ты, испугавшись стали на земле и магического пламени в небе?
Ты можешь обмануть других, но себя не обманешь.
Приходишь в себя лёжа на снегу. Тебе холодно, тебя жутко трясёт. Твой лук, выпустивший роковую стрелу, лежит рядом. Проледеневший до основания и развалившийся на несколько крупных осколков.

Эларик.
Если до выстрела Каталины олень скорее походил на молчаливого наблюдателя, то теперь, по всей видимости, он впал в настоящее бешенство. Стрела лучницы утонула в снегу бесполезной стекляшкой, а сама девушка без видимых на то причин замертво упала на землю.
Хочешь помочь, но сделать ничего толком не успеваешь. Олень делает шаг вперёд и наконец обнаруживает и тебя.
Вся походная жизнь чередой образов проходит снова перед глазами. Вся пролитая за свободу кровь воскресает в воспоминаниях. Ты – солдат, человек слова и стали. И этого олень явно не понимает.
Но отпускает тебя.

Дитрих.
Врач оставляет тебя. Сделал всё что мог и бежит дальше, к следующему пациенту.
Смотришь отчаянно вслед и поднимаешь глаза. Мёртвый олень ужасающе близко. Он смотрит на тебя, вытягивая на свет Единого все мелочные грешки.
Мародёрство, жестокость, презрение.
Он заставляет тебя испытать то, что чувствовали перед смертью жертвы вашей небольшой банды. Их крики стоят у тебя в ушах и даже тот факт, что ты страдаешь из-за своих же добрых намерений не в силах унять дикий ужас.
Ты ощущаешь неистовый страх, испытываешь лютую боль. Один за другим перед тобой проходят призраки убитых людей – среди них есть знакомые, есть незнакомцы. Слишком длинная вереница, чтобы ты мог это действительно выдержать.
Олень не отворачивается. Ждать помощи со стороны на этот раз не приходится.

Ашиль.
Мёртвые олени или духи возмездия – не всё ли равно? Ты невозмутимо переходишь к новому пациенту, присев у костра начинаешь прокаливать нож.
Душераздирающий крик заставляет тебя обернуться – кричит Дитрих, отползая на лопатках назад от чего-то неведомого. Он смотрит на проклятое животное, то взирает на раненого в ответ.
Мгновение – и мужчина перестаёт кричат, застыв на снегу в неестественной позе.

Пад.
Терпеливо ждёшь, пока врач прокалит на огне инструменты и займётся тобой.
Ты около остатков раскиданного волком костра, чувствуешь себя в относительной безопасности.
Пока тебя не начинает обдувать с ног до головы ледяной ветер. Вокруг сгущается неправдоподобно глубокая тьма – ты больше не видишь огонь, не видишь Ашиля, не различаешь никого из своих спутников.
Лишь синеглазый силуэт рогатого выродка проступает в темноте особенно чётко. Мистическая тварь приближается, из её пасти при дыхании вырывается синий мороз. Он подходит к тебе почти что вплотную.
Твои конечности скованны холодом, тебе с огромным трудом удаётся дышать. Олень вкрадчиво заглядывает в твои глаза, бередя одновременно все старые раны.
Он видит то, что ты прячешь даже от себя самого. Твоё отчаяние, твою бесполезность. В каждой схватке ты снова и снова молишь судьбу о неминуемой смерти. Но вселенная продолжает над тобой насмехаться.
Теперь всё иначе. Олень видит тебя изнутри, олень понимает. Его мороз больше не обжигает, а нежно баюкает.
Ноги подгибаются, ты медленно оседаешь на землю. Глаза рогатого зверя остаются последними ориентирами в подступающей со всех сторон темноте.

Дрег.
Шваркс больше не лает. Он свернулся калачиком на снегу и жалобно громко скулит.
Он не слышит тебя или, по крайней мере, не реагирует.
А ты не бежишь. Шагаешь вперёд.
Именем Угга заклинаешь оленя внимать. И он слушается. Ты без труда привлекаешь внимание к своей скромной персоне. Совсем недавно поглощённый кем-то другим, олень теперь переводит взор на тебя.
Слово Угга зверя не особенно впечатляет. Он продолжает смотреть на тебя – позади бестии усиливаются, становясь совсем непроглядными, снежные вихри. И в совершенно безумном завывании ветра тебе чудится недавний оглушительный вой.
Ты делаешь шажок навстречу – маленький шаг для человека, огромный шаг для торговца. Олень тоже шагает вперёд – тебе чудится тень насмешки в сапфировых глубинах крошечных глаз.
Плевать он хотел на защиту Агни – олень снова синхронно с тобой продвигается немного вперёд, словно испытывая на прочность несчастного коробейника. Твоё сердце бешено колотится – чувствуешь, как он копается в твоей голове. Выворачивает наизнанку прозаичные торгашеские дела, отдаёт некоторую дань уважения прошлому строителя-созидателя.
Даже упоминание о ледяном топоре Угга не в силах его устрашить. Делаешь последний отчаянный шаг – и олень ревёт тебе прямо в лицо. Открывает широко пасть, в недрах которой, кажется, господствует первозданная тьма. Обжигающе холодный ветер бьёт тебе прямо в лицо, слух режет уже знакомый то ли крик, то ли вой.
Только ближе. Громче. Ужаснее.
Общая информация:
- олень наступает с рёвом;
- буря за его спиной только усиливается;
- идёт очень медленно;
- Пад и Дитрих неподвижно лежат на снегу;
- в их широко распахнутых глазах навеки отпечатался ужас.

Техническая информация:
- Каталина: вычеркнуть лук из инвентаря;
- опционально: вступить в схватку с оленем (броски на атаку и удачу);
- опционально: поддаться и уходить (силовой бросок на выносливость);
- опционально: другое.

Дедлайн - 14.01.2017, вечер.
+5 | Вьюга, 10.01.2017 19:38
  • Красивый пост.
    +1 от Bully, 10.01.2017 20:10
  • Внимание каждому персонажу, красивая сцена.
    +1 от solhan, 10.01.2017 20:12
  • Крутой олень!
    +0 от Texxi, 10.01.2017 20:15
  • Ты повернул глаза зрачками в душу,
    А там повсюду пятна черноты,
    И их ничем не смыть! (с)
    +1 от Yola, 10.01.2017 20:17
  • Всех уделал бяшка))
    +1 от Edda, 11.01.2017 01:34
  • Я бы хотел чтобы Дрег был чуть-чуть позадиристей. И да, "Ты не пройдёшь". Эпик.
    +1 от Деркт, 14.01.2017 17:38

Они наступают. Синхронно. Быстро. Стремительно.
Горят ядовитой зеленью глаза в лазурном полумраке пламени инквизиции – мелькают, оставляя в воздухе на секунду разводы, изумрудные когти.
Происходящее больше всего походит на безумие, на какой-то неистовый танец со смертью. Ты скользишь, мысленно вырисовывая сложные схемы из окружностей и сходящихся линий. Играешь с ними, используя слабые места всей системы и отчаянно проскальзывая в каких-то дюймах от лезвий. С первых же секунд боя ты заставляешь их отступать – пятиться, порождая в глазах убийц едва уловимую тень изумления.
Синее пламя меча архонта бьёт тебе в спину, заставляя ваши фигуры отбрасывать на пол глубокие тени. Противники рассредоточиваются полукругом – пытаются использовать преимущество, вынуждая тебя изворачиваться, не позволяя кому-то из них зайти себе за спину. Ты выжимаешь абсолютный максимум из своего положения, но этого всё равно оказывается отнюдь недостаточно.

Пока широким шагом в схватку не входит архонт.
В том же гнетущем молчании, в котором парни из ордена делают, кажется, практически всё, он наступает со своим исполинским горящим мечом. Двое правых вынуждены отвлечься и заняться новой угрозой, а ты получаешь столь необходимую короткую передышку.
И переходишь в контрнаступление, продолжая виртуозно играть на едва заметных слабостях оппонентов.

Неистово мечутся тени по стенам часовой башни.
Подлавливаешь одного из противников, вынуждая его буквально напороться на остриё твоей рапиры. Проткнутый насквозь убийца на мгновение повисает неподъёмной тяжестью на клинке, а после - развеивается. Глаза тебе застилает ненадолго знакомый уже тёмный дым – и когтистый товарищ павшего оппонента решает этим воспользоваться.
Ты принимаешь ядовито-зелёные когти на шпагу и вгоняешь ему в глазницу кинжал. На пол падает с лязгом ещё одна железная маска.

Оборачиваешься достаточно своевременно, чтобы увидеть завершение непродолжительной схватки архонта – размашистые удары верховного инквизитора страшны, но в бою с таким противником слишком медлительны. Холодный огонь на лезвии выиграл Вергилию немного времени, но очень скоро убийцы освоились и перешли в победоносное наступление.
Ты видишь, как один из них играючи обходит неуклюжую защиту архонта и, поднырнув под клинок, вгоняет в грудь две пары когтей. Видишь, как замирает поражённый произошедшим Вергилий. Как выпадает из ослабевших пальцев по-прежнему объятый огнём двуручник. Как моментально вспыхивают, загораясь от этого огня, трухлявые деревянные перекрытия.
Видишь и то, как вспыхивают зеленью в глубине капюшона вполне обычные прежде глаза инквизитора. Можешь поклясться, что различаешь теперь металлические отблески невесть откуда взявшейся маски.
Надменный хохот Шеата раздаётся теперь из Вергилия:
- Ты хороша, Цинис, чертовски хороша, прямо скажем, - что-то в его голосе изменилось. – Но меня тебе одолеть не удастся. Ты – охотница. Вот только всего лишь одна!
И они вновь наступают. На сей раз – втроём.
Персональная информация:
- двое убиты;
- на полу от них остаются лишь плащи и железные маски;
- ещё трое - вновь атакуют;
- параллельно в часовой башне разгорается полноценный пожар.

Техническая информация:
- сложность броска понижена (успехи: 1 и меньше - провал, 2-3 - сдерживание, 4+ - положительный результат).
+1 | Грань, 12.01.2017 01:09
  • За движение.
    +1 от masticora, 14.01.2017 14:23

Не удостоив Батлера даже непродолжительным взглядом, Итан направился прямо в укрытие. Достаточно надёжным показался ему угловой массивный станок, который был способен в равной степени как защитить от пуль, так и неплохо замаскировать.
Мужчина присел за массивным агрегатом на корточки, сжимая в опущенной правой руке револьвер и прислушиваясь к гвалту снаружи.
Первыми ввалились парни, которые караулили чёрный вход – основные ворота после этого продержались недолго. Итан молча наблюдал за шествием самоуверенных кретинов, которые напрочь игнорировали какие бы то ни было соображения безопасности.
Мужчина из своего угла мрачно поглядывал на центрового верзилу в твидовой жилетке, залихватски выпустившего очередную очередь в потолок. Наверное, эти ребята чувствовали себя настоящими хозяевами жизни. Полагали, что целиком и полностью контролируют положение.

Итан ухмыльнулся, поражаясь беспечности гангстеров.
Они казались выходцами из какого-то другого, совершенно беспечного, мира – мира, в котором парочка притаившихся в глубине цеха парней с пушками не способна уложить самонадеянного главаря метким выстрелом.
К несчастью, в этой передряге Итан оказался один, но он всё-таки намеревался продемонстрировать твидовому жилету свою манеру вести бизнес. Мужчина уже понимал, что ненароком вляпался в какую-то смертельно опасную передрягу. Догадывался, что едва ли уйдёт живым с территории этого чёртового завода.

И, несмотря на кажущуюся критичность сложившейся ситуации, не чувствовал страха.
Происходящее слишком сильно походило на бред, Итану всё никак не удавалось уцепиться за реальность и как следует всё это прочувствовать. Он казался самому себе героем какого-то стилизованного под середину минувшего века боевика, с которым ничего плохого по определению не может случиться.
Он подумал об Эмили. О пропавшей бесследно дочери. Больше всего в этой ситуации Итана беспокоило то, что внезапное приключение затянулось, всё сильнее уводя мужчина в сторону от единственно важного.
Его это злило.
Итан выдохнул, рискнув осторожно высунуться из укрытия. Вскинул «кольт» Баттлера, крепко держа обеими руками оружие. То, что он собирался сделать, походило на форменное безумие… Но в том, что просто так его отсюда не выпустят, Итан отчего-то не сомневался.

Мужчина словил на мушку голову главного твидового жилета в идиотской гангстерской шляпе.
Задержал дыхание, прислушиваясь к размеренному стуку сердца в груди.
Выстрелил. Не дожидаясь результата повёл стволом в сторону, выискивая для «миротворца» новую цель. Ещё и ещё, используя фактор внезапности и почти что не целясь.
Используя фактор внезапности атакует.
Расстреливает барабан до того, как бандиты успевают залечь и рассредоточиться. Первая цель - предположительный предводитель.
Ныряет обратно в укрытие.
+1 | Fairy Fucking Tales Vol.2, 09.01.2017 23:09
  • Нравится спокойная сосредоточенность персонажа, хладнокровие и решимость. Я кайф ловлю - настолько он гармоничен!
    +1 от Edda, 11.01.2017 22:07

Вы не можете просматривать этот пост!
| ,
  • И за шикарную квенту и за шикарное начало)
    Образ персонажа быстро становится живым
    +1 от Tira, 08.01.2017 20:46

Целиком и полностью поглощённая беседой с незнакомым мальчиком Абигейл до последнего не замечала опасности – сдавленно вскрикнула, когда Сабелла бесцеремонно врезалась прямо ей в спину. Дочь герцога Мортегана испуганно отскочила, но тут же постаралась принять наиболее нейтральную позу в забавной попытке сохранить репутацию.
Было крайне достаточно интересно смотреть, как одно надменное выражение на лице Эби сменяет другое и как она открывает рот снова и снова, но так и не решается что-то произнести. Очередная выходка принцессы даже больше обычного вывела девочку из себя – меньше всего той хотелось «потерять лицо» в глазах нового загадочного знакомого. Абигейл в ярости молча разглаживала невидимые складки на платьице, обиженно хватая ртом воздух и тщетно пытаясь придумать наиболее подходящий ответ.

Незнакомый мальчик на внезапный переполох отреагировал совершенно спокойно. С задумчивой полуулыбкой он наблюдал за попытками Эби сохранить репутацию, а после – внимательно посмотрел на Сабеллу. Спрыгнул с подоконника и выпрямился, оказавшись едва ли не на голову выше принцессы.
На адресованный ей громким шёпотом вопрос Беллы, Абигейл, по очевидным причинам, отвечать тоже не особо спешила – ей на помощь пришёл сам незнакомец, склонивший голову в знак уважения перед особой королевских кровей.
- Миледи, позвольте представиться, - необычные ярко-зелёные глаза мальчика казалось подмечали любые детали, а глубокий голос слегка завораживал. – Оливер Вертран, мы наверняка ещё не встречались.

Абигейл запоздало фыркнула, с недовольством поглядывая на очень некстати ворвавшуюся в беседу Сабеллу.
- Конечно слышала, дядя Адриан – прекрасный боец, - заявила с немного язвительной гордостью. – А ещё слышала, что старший брат Оливера, Кристофер Вертран, тоже будет сражаться.
Светловолосый мальчик невозмутимо кивнул, но задетая чем-либо Абигейл никогда не умела вовремя останавливаться.
- А вот Рейневанов среди участников я не припомню, - злобно прошипела черноволосая девочка, бесцеремонно поднимая из бездны забвения давний спор, не раз приводивший к достаточно неприятным конфликтам.

Суть этого спора сводилась к тому общеизвестному факту, что король Роберт ни разу не принимал участия в королевских турнирах. Абигейл считала, что отец принцессы не умеет сражаться или просто очень труслив – она очень гордилось тем фактом, что пять лет назад герцог Алистер лично выезжал на арену и вроде бы даже не проиграл в первом туре.
Сам Роберт в ответ на прямой вопрос дочери отвечал, что он не участвует в турнирах главным образом потому, что у него есть множество более важных государственных дел и подобные забавы ему просто не интересны. Кроме того, добавлял с улыбкой, турниры раскрывают боевой стиль бойца его потенциальным противникам.
Однако Абигейл подобные отговорки, конечно же, не устраивали. И она в очередной раз мстительно закинула провокационную реплику и замерла, ожидая реакции.
+1 | Грехи отцов, 08.01.2017 00:06
  • Язвительно-ядовитые железы у дам вырабатываются с раннего возраста)))
    Отличные характеры
    +1 от Tira, 08.01.2017 20:36

Вы не можете просматривать этот пост!
| ,
  • Отличный пост, прочувствовал атмосферу. Порадовали некоторые детали, вроде "резкости".
    +1 от MoonRose, 07.01.2017 21:04

На смену оглушительной симфонии схватки приходит относительное затишье. Воет привычно ветер, приглушая стоны раненых и обращённые к доктору просьбы о помощи. Скулят, умирая, немногочисленные недобитые волки.
Во время дыхания изо рта вырываются облака горячего пара. Снег нещадно хлещет разгоряченные сражением лица. Кто-то начинает думать об ужине, кто-то с тоской посматривает на разгромленный лагерь. Выжившие устали бежать – сейчас они просто нуждаются в отдыхе и тепле.
Но от гниющих трупов убитых волков, кажется, ежесекундно всё сильнее расползаются жадные щупальца неизлечимой болезни. Их кровь отравляет сам воздух, рискуя добраться до тех, кого лишь чудом миновали чуть раньше клыки. Возле разлагающихся тел не хочется долго задерживаться. Уютный лагерь теперь куда сильнее походит на кладбище.

Холодает. Вьюга, и без того почти непроглядная, ежеминутно усиливается.
Проходит одна минута, следом другая – люди медленно осознают, что всё ещё живы. Душераздирающий вопль неизвестного зверя выветривается постепенно из памяти. Начинает казаться, что вовсе не был он таким отвратительно жутким. Что виною всему – разыгравшееся не в меру воображение.
Высвобожденный из колючих объятий ёлки Шваркс не даётся хозяину – крутится волчком, тявкает, привлекая внимание. Побелевшая от снега шерсть дворняги поднимается дыбом – зверь, кажется, словно взбесился. Он скулит, огрызается, едва не впиваясь в руку пытающегося осмотреть его Дрега. Вырывается и отбегает в сторону от хозяина, навострив треугольные уши и уставившись отстранённо в снежную мглу.
И там, куда смотрит дворняга, к ужасу беженцев проступает на фоне белого полотна силуэт. Животное, совершенно бесшумно ступающее по рыхлому снегу. Медленно приближается и, кажется, ещё сильнее беснуется вокруг тёмной фигуры метель.

Зверь величественный, по-своему грациозный. Внушающий не столько угрозу, сколько невольное восхищение. Исполинские раскидистые рога придают визитёру особенное великолепие.
К разгромленному лагерю неторопливо бредёт белоснежный олень – в точках-глазах зверя пылает, переливаясь, потустороннее синее пламя. Его пустой взгляд завораживает, впечатляют бугрящиеся под белой шкурой рельефные мышцы.
Впрочем, кроме того, что животное невообразимо прекрасно, неотвратимо бросается в глаза тот факт, что оно определённо мертво. Оленя выдаёт бескровная рваная рана на шее, сквозь которую виднеется кое-где позвоночник. Рёбра, проступающие местами сквозь прорванную шкуру на покатых боках. Волочащиеся вслед за зверем по снегу красные змеи выпущенных кишок.
Зверь останавливается на почтительном расстоянии. Смотрит на выживших. Наблюдает.

Дитрих.
Теряешь сознание. Балансируешь на грани кромешной темноты и кровавого бреда. Кажется, умираешь. Но продолжаешь цепляться за жизнь. Не замечаешь, что врач уже рядом и вовсю пытается облегчить твои муки. Не догадываешься о том, что вокруг тебя, чумного и обречённого, уже успела собраться небольшая толпа.
В твои грёзы начинает проникать холод. Синий огонь медленно распространяется по всему телу. Немеют сперва ноги – ледяной паралич поднимается выше. Медленно, но совершенно неотвратимо. Когда он добирается до груди и сердце в ужасе пропускает удар, открываешь глаза, насквозь мокрый от пота.
Видишь лицо Ашиля. За ним – обеспокоенные Эйты и Флинта. Всё тело горит, ломает от боли. Но зато, кажется, ледяной паралич отступил.

Юрген.
Там, откуда ты родом, испокон веков существует поверье. Старая сказка, бессмысленная и красивая. Легенду, вроде бы, давным-давно перевёл какой-то бард с языка остроухих соседей.
Она повествует о духе леса – призрачном огромном олене. Согласно поверью, этот олень является покровителем чащи, защитником угнетённых животных. Он появляется лишь тогда, когда вверенный ему участок леса находится под угрозой. Олень этот выступает в роли воплощения гнева природы, эльфийского символа возмездия, ответа на разрушительное влияние человека.
Именно эта история вспоминается почему-то под пробирающий взглядом снежного гостя. Едва ли этот дохлый лось является на самом деле эльфийским возмездием, но синий огонь в глазах животного тебя всё равно пробирает до дрожи.

Дрег.
Смотришь вслед волку. Целишься. Задерживаешь дыхание и стреляешь.
Провожаешь взглядом отправленный болт.
Волк, выбранный жертвой, спотыкается на полной ходу и кубарем летит в снег. Катится ещё пару метров и замирает. Больше признаков жизни не подаёт.
Откладываешь арбалет, идёшь спасать от ёлки проявившего неуместное геройство Шваркса. Помощь твою пёс принимает, а вот проверить пасть никак не даёт. Скулит, вертится, в конце концов вырывается. Стоит себе вдалеке, лает на что-то.
Ты не обращаешь на псину внимания – занимаешься спасением драгоценного скарба. Выуживаешь свой котелок, переправляешь в костёр. И лишь затем поднимаешь глаза, встречаясь взглядом с обжигающим пламенем.
Мёртвый олень, кажется, смотрит прямиком на тебя. Именно на тебя. Видит насквозь всю твою торгашескую душонку. Кажется, сами боги севера пришли покарать тебя за многочисленные грешки. В глазах оленя не просто холод. В них смерть. Персональная немая угроза.

Эйты.
Волчики убегают, доктор занимается Дитрихом.
Злой коробейник стреляет по зверям вслед из своего арбалета. Попадает в одного. Убивает.
Наблюдаешь с тревогой за действиями Ашиля. Тот делает много всего, действует уверенно и достаточно быстро. Зрелище завораживает.
Как завораживает и возня коробейника с непослушной собакой.
Одной из первых ты замечаешь истинную причину паники Шваркса. Вот только, в отличии от всех остальных, мёртвый олень тебя не очень пугает. Смотришь в его ледяные глаза, и тебе всё равно не становится страшно.
Они кажутся умными. Требовательными. Всё понимающими.
Ты смотришь на оленя и, понимаешь, что он смотрит в ответ на тебя. Тебе кажется, что он не хочет никому зла. Он ждёт чего-то от вас. И никуда не уйдёт, пока не добьётся желаемого.
Общая информация:
- олень стоит в отдалении;
- никого не трогает;
- не двигается;
- наблюдает.

Дополнительная информация:
- благодаря действиям Ашиля, моментальная смерть от ран и кровопотери Дитриху в ближайшее время не угрожает;
- Пад: инородных предметов нет, кровь идти продолжает.

Техническая информация:
- опционально: атаковать олени (стандартный бросок ловкости на атаку);
- опционально: бездействовать;
- опционально: бежать/уходить;
- опционально: другое.

Дедлайн - 10.01.2017, вечер.
Режим - всё ещё боевой.
+2 | Вьюга, 06.01.2017 01:06
  • Ого, как закручено!
    +0 от Texxi, 06.01.2017 01:16
  • Вот это да. Зима ну совсем близко.
    +1 от Yola, 06.01.2017 01:23
  • Благодаря этому посту у меня заела песня про оленя, блин, и его страну оленью...аааа, она сведет меня с ума!!!
    +1 от Edda, 06.01.2017 02:30

Оглушительные завывания колючего ветра. Низкое, перекрывающее вой стихии, рычание оголодавших до потери страха зверей. Горячая кровь людей и животных, смешивающаяся алыми пятнами на холодном снегу.
Среди белоснежной тьмы неистово мечутся из стороны в сторону серые тени. Скулят, умирая, заражённые хищники. Смотрят остекленевшими глазами уже завершившие свой путь беглецы в безразлично чёрное небо.
Хрипы, лязг стали, отрывистые команды – всё перемешивается в нечто несуразное, целиком и полностью заполоняя сознание. Схватка за жизнь превращается в бойню, из единой баталии распадается на многочисленные совершенно обособленные островки.

Волки жадно обгладывают, не обращая внимания на гибель вожака стаи, лицо Симоны де Винтер. Налетают скопом на упавшего Оравера, превращая ещё совсем недавно живого полноценного человека в кусок окровавленной плоти.
Голод и болезнь застилают глаза, поглощённые гневом и безысходностью звери не думают об опасности. Почуяв в воздухе запах крови, хищники бросают жертв, которые огрызаются в ответ холодным металлом.
Забыв обо всём, они мчатся к поваленным трупам и, пусть и истекающим кровью, но ещё живым беглецам.

Дитрих.
Ты не привык сдаваться и ожидать, пока прибудет подмога извне. Ты понимаешь, что чумные хищники, скорее всего, уже сделали своё дело, но тебя это в данный момент не волнует. Тебя обуревает злость, переполняет лютая ярость – перехватываешь поудобнее рукоять топора, всаживаешь с противным чавканьем лезвие по самый обух в голову повисшей на руке твари.
Зверь умирает, но его челюсти по-прежнему сведены чудовищной судорогой – висит на тебе, мёртвый, но так и не отпускает. Отдираешь с кусками мяса, вырывая изо рта хищника полусгнившие зубы. В нос бьёт противный приторный запах.
Не успеваешь опомниться, как невесть откуда налетают новые твари. Опрокидывают, ударив в грудь когтистыми лапами. Размахиваешь впустую топором, лёжа на снегу. Чьи-то зубы впиваются в бок, кто-то стаскивает со здоровой ноги драгоценный ботинок.

Клаус.
От дикой боли приходишь в себя. Отмахиваешься от повисшего на тебе волка верным лезвием бритвы – дрожит и подводит рука, вопреки ожиданиям не начинает струиться обжигающе горячая кровь зверя по твоим пальцам.
К нему на помощь приходят другие. Один – пролетает мимо, с визгом влетая в костёр и разбрасывая во все стороны обугленные головни.
А другой валит тебя на спину подлым прыжком. С ужасающей чёткостью ты видишь его залитые кровью глаза, различаешь выступающие наружу из пасти клыки.
Зверь смотрит на тебя всего долю секунды – а потом, быстрее, чем ты успеваешь хотя бы подумать о необходимости заслониться, вырывает внушительный кусок мяса из горла.

Умар.
Впервые за долгое время ты чувствуешь страх. Ты, отважный путешественник, исходивший большую часть известных земель, от бескрайних песков далёкого юга до суровых гор обжитого севера. Ты, посвятивший внушительную часть своей жизни охоте за артефактами давно минувших эпох.
Ты нашёл свой страх на заснеженных равнинах старой-доброй Теравии. Первобытный кошмар, взирающий на тебя голодными глазами заражённых неизлечимой болезнью волков.
Хватаешься в попытке спастись за свой скимитар – невесть откуда взявшийся зверь уже висит на запястье, тянет к земле твою ведущую руку.
Второй бьёт в колено с разгона, заставляя рухнуть на снег. Волки обступают тебя, бьёт их смрадное дыхание в нос. Один наступает на грудь – спадает с твоей головы, размотавшись, непригодный для здешних условий тюрбан. Трудно дышать, но всё-таки изворачиваешься. Кое-как вытаскиваешь здоровой рукой скимитар, насаживаешь на клинок взгромоздившегося тебе на грудь волка. Торжествуешь смехотворно малую долю мгновения. А потом теравийские хищники начинают рвать тебя на куски.

Пад.
Стоишь до последнего с гордо вскинутой головой. Калека, ветеран, практически беспомощный инвалид – смирился со своей участью, терпеливо ждёшь смерти.
Ты не сдаёшься, просто принимаешь и без того очевидное. Лишь тешишь себя мыслью, что удастся прихватить с собой на тот свет ещё пару клыкастых зверюшек. Любопытная, надо сказать, выйдет компания.
Но волки не нападают – происходящее всё сильнее походит на полубезумную насмешку фортуны.
Волки проносятся мимо, заваливая вечно летавшего в облаках звездочёта.
Приканчивают отважного путешественника с далёкого юга, Умара.
Рвут на части жрицу Урфара, отнюдь не брезгуют и кузнецом Оравером.
Некоторые, обжигая языки, жадно слизывают со снега разлитую Дрегом похлёбку.
А ты так и стоишь, никому даже на поле боя не нужный. Искалеченный одинокий солдат.

Общее.
Скалится, замерев у ног хозяина, Шваркс – дворняга коробейника Дрега. Лаем отвечает на мелькающие рядом силуэты волков, мечется на месте – словно рвётся в бой, но, в то же время, словно его что-то удерживает.
Чувствует болезнь, инстинктивно боится.
Но всё же, когда несколько тварей оказываются совсем близко – слизывая с земли угрожавшую некогда стать горячим ужином группы похлёбку, всё-таки не выдерживает. Срывается с места с заливистым тявканьем и с разгона прыгает на покрытую язвами спину серого зверя. Пытается вцепиться тому куда-то в загривок, давится холкой и с визгом отлетает куда-то в сторону ёлки.

Увлечённые трапезой волки умирают один за другим, но не спешат отступать. Грызут Дитриха, который извивается на снегу, отчаянно и упрямо сопротивляясь. Грызут и тех, кому уже всё равно, не обращая внимания на приближающееся возмездие в лице других членов группы.
И вдруг разом все замирают.
Волки, люди, пытающийся выпутаться из мохнатых веток ельника Шваркс. Начисто перекрывая вой вьюги, над поляной проносится леденящий кровь нечеловеческий вопль. Видите, как вздыбливается шерсть на спинах уцелевших волков.
Есть в этом крике какая-то лютая безысходность. Страдание, пробирающее до мурашек похлеще самого холодного ветра. Никому из вас никогда прежде не приходилось слышать чего-то подобного: такой звук не смог бы издать ни один человек, оказалось бы не в силах повторить любое животное.
От этого вопля становится жутко, дыхание перехватывает, а по спине пробегают мурашки. Уцелевшие волки, начисто позабыв о еде и трусливо поджав хвосты бросаются в бегство – мчатся по снегу лёгкой рысцой, в сторону противоположную той, с которой первоначально они появились.
Опционально:
- стрелять волкам вслед.

Техническая информация:
- 2 волка отвлекаются на содержимое перевёрнутого Дрегом котла;
- 1 волка догрызает Симону;
- 2 волка полностью поглощены Оравером;
- волки теперь атакуют в «стайном режиме» - 3 стаи по 2-3 волка набрасываются на наиболее неудачливых раненых (Умара, Клауса, Дитриха);
- в стайном режиме атакующие волки получают модификатор «+15» к атаке;
- Дитрих: эффект «Рваная рана» сменить на «Тяжёлое ранение»: - 40 к проверкам силы и ловкости;
- Клаус: мёртв;
- Умар: мёртв.

Волков было: 15.
Волков убито: 1+1+1+1+1+1+1+1+1+1+1=11 (Дитрих, Пуатье, Эларик, Юрген, Каталина, Тэрия, Флинт, Умар, Адрианна, Энзо, Ашиль).
Волков осталось: 4.

Дополнительная информация:
- убийство волков можно описывать в постах на своё усмотрение;
- разумеется тем, кто убил этих самых волков.

Режим боевой – 1 игрок\1 пост, ориентировочное время – 2-4 минуты.
Дедлайн – 28.12.2016, вечер.
+1 | Вьюга, 25.12.2016 02:48
  • Ну вот, кажется дождались кого-то похуже волков. Очень драйвово, очень. Дрожь пробирает.
    +0 от Texxi, 25.12.2016 03:12
  • Спасибо за игру!
    +1 от BritishDogMan, 25.12.2016 22:59

От внезапного прикосновения принцессы бедный Парк, уже почувствовавший было свободу, вздрогнул и покраснел. Он по-прежнему старался смотреть, казалось, куда угодно, но только не на Сабеллу – за всё то время, пока девочка отдавала должное его волосам, оруженосец даже не шевельнулся. Лишь когда Белла отпустила его, рискнул облегчённо выдохнуть и бочком начал протискиваться дальше, под защиту всемогущего Бэрримора.
Сказанные принцессой слова определённо не прошли впустую для смущённого сквайра, породив в его голове целую бездну фантазий и размышлений, но внешне эти мысли, впрочем, на нём никоим образом не сказались.
Сабелла умчалась дальше, по своим отчаянно-важным делам, а сир Бэрримор ещё несколько минут сидел за столом и задумчиво улыбался, глядя на закрытую дверь. Начисто игнорируя присутствие и без того не находившего себе места оруженосца.

Гостевое крыло, как правило, являлось местом достаточно скучным и непримечательным. Оно находилось на нижнем ярусе замка, его не опоясывали очаровательные внешние галереи, и, кроме прочего, в обычное время оно почти всегда пустовало – среди одинаковых залов и коридоров здесь можно было найти только вездесущих стражей и снующих туда-обратно служанок.
Но во время королевского турнира каждый год всё менялось. Гостевое крыло становилось местом сбора колоссального количества самых разнообразных людей – на протяжении нескольких недель именно тут проживали все наиболее богатые и влиятельные гости столицы.

Царившее здесь оживление принцесса ощутила практически сразу же – служанок по коридору бегало в несколько раз больше обычного, стражи здесь выглядели особенно отполированными и блестящими, а в первом же холле она обнаружила незнакомого человека.
Прямо на широком подоконнике одного из проходных залов полубоком сидел, небрежно облокотившись на раму, мальчик, которого Сабелла видела определённо впервые. Одет он был в явно сшитый на заказ специально костюм, на удивление удачно сидевший на юном аристократе. Длинные светлые волосы парня свободно падали на плечи, а причёска при этом каким-то совершенно непостижимым для принцессы образом умудрялась оставаться вполне презентабельной.
Около незнакомца обнаружилась ещё и знакомая Беллы – Абигейл, дочь герцога Мортегана и, за неимением альтернативы, единственная постоянная подруга принцессы. Девочка тоже воспитывалась при дворе и, даже более того, вполне подходила Сабелле по возрасту. Правда день рождения у Абигейл был на несколько месяцев раньше, что она всегда считала поводом для гордости и наглядной демонстрацией старшинства.

В свои пять лет Эби уже была достаточно серьёзной девочкой – в отличии от Беллы, дочь герцога Мортегана всегда выглядела ухоженной и опрятной. Старалась казаться как можно более взрослой, отчаянно добиваясь отцовского уважения и признания. Но герцог Алистер, будучи типом достаточно неразговорчивым и угрюмым, из раза в раз ограничивался в общении с дочерью скупыми приветствиями, в то время как растрёпанные волосы Сабеллы неизменно вызывали улыбку у короля Роберта. Что только сильнее бесило саму Абигейл.
В свои пять лет черноволосая дочь герцога выглядела утончённой маленькой леди и старалась вести себя вполне соответствующе – но, несмотря на все прилагаемые усилия, ей не хватало природного обаяния Беллы и её способности без малейших усилий располагать к себе окружающих.
Абигейл, в своём парадном красном бархатном платьице, о чём-то разговаривала с незнакомым Белле мальчиком, который, отвечая, смотрел не на девочку, а куда-то в окно.
+1 | Грехи отцов, 25.12.2016 03:55
  • Урааа!
    Тот модуль, где ждешь с нетерпением каждый пост)
    +1 от Tira, 25.12.2016 12:09

- Я ведь вежливо попросил не стрелять! Пожалейте хотя бы патроны, – рявкнул Итан после того, как замолк автомат и буркнул под нос:
- Грёбаные кретины.
Он прекрасно осознавал, что едва ли с этими шестёрками удастся о чём-то на самом деле договориться. Не выйдет их отговорить от задуманного или как следует чем-либо напугать – своего хозяина эти псы наверняка боятся куда больше, чем любой другой внешней угрозы. Итан слишком хорошо знал порядки подобных преступных структур и, кроме того, по жизни был законченным реалистом. Не стал тешить себя иллюзиями и в подобной критической ситуации.

Вместо этого он сидел, скорчившись за перевёрнутым деревянным столом, и судорожно пытался придумать выход. Переводил взгляд с Батлера на ворота, и обратно, с ворот на Батлера. Казалось, выхода не было, и даже замечание Ричарда о наличии чёрного хода не слишком внушало уверенность в благоприятном исходе. Если эти парни не полные идиоты, то наверняка додумались окружить здание. Они, конечно, походили на тупоголовых кретинов, но Итан всё-таки сомневался, что были настолько беспросветно глупы.
И даже их предложению относительно Батлера нельзя было доверять – с этих станется прикончить заодно и самого Итана. Вот ведь чертовщина, надо же было сходу так вляпаться. Мужчина поморщился. Единственная идея, которая настойчиво приходила ему в голову, была одновременно и бессмысленной и безумной. Нет, определённо не то.

Западня. Безвыходная, смертельно опасная западня. Итана обложили, загнали в угол. Он не видел варианов, не находил, как ни старался, решения.
Вздохнул тяжело. На Батлера посмотрел.
- Какого чёрта, забирайте ублюдка, - крикнул бандитам. – Добро пожаловать в нашу твердыню.
Его, Итана, в первую очередь заботила судьба дочери. Он, Итан, в конце концов, не записывался в телохранители к этому подозрительно похожему на него человеку. И если был хотя бы крошечный шанс выбраться из этой передряги живым, стоило этот шанс как можно скорее использовать.
В идеале, спрятаться где-нибудь в глубине цеха за более-менее надёжным укрытием.
Таким, чтобы отлично простреливался вход.
Не обращать внимания на Батерза, ждать, пока бандиты тем или иным образом пройдут внутрь.
+1 | Fairy Fucking Tales Vol.2, 16.12.2016 01:54
  • Хм...
    +1 от Edda, 17.12.2016 05:15

- Совершенно невежливо. Просто немыслимо, - подтвердил вслед Сабелле сир Бэрримор.
Оруженосец постарался проскочить мимо весело соскочившей с колен рыцаря принцессы в отчаянии прижимаясь к стене, однако Парку не удалось на этот раз избежать неминуемого. Он застыл, поражённый – взгляд парня бегал по комнате и останавливался иногда на лице с улыбкой наблюдавшего за этим действом командующего. Помощи от сира Бэрримора несчастному ожидать определённо не приходилось.
В конце концов, Парк, казавшийся выше Беллы едва ли не на две головы, был вынужден наконец-то посмотреть ей в глаза. Долго паренёк, впрочем, эту пытку не выдержал – отвёл взгляд и, когда начал говорить, вновь привычно смотрел куда-то мимо принцессы.

- Конечно же нет, Ваше Величество, - едва не заикаясь пробормотал он извинительным тоном. – Безусловно нравитесь! То есть… Я хотел сказать…
Парк заметно покраснел и ещё сильнее смутился.
- Конечно не нравитесь, я не в том смысле… Ой, - паренёк замолчал, очевидно, в ужасе ожидая появления королевских палачей, суда и сиюминутной расправы.
Как ни старалась Белла, ей всё никак не удавалось понять – то ли оруженосец до смерти боялся её отца, то ли по каким-то причинам его настолько сильно смущало присутствие лично принцессы. Не исключено, впрочем, что именно сочетание обоих факторов и порождало этот исключительно любопытный эффект.

- Ну полно, принцесса, - со смехом вмешался в провальный монолог сквайра Бэрримор. – У Парка сегодня невероятно много работы.
Хватаясь за эти слова как за спасительную соломинку, оруженосец судорожно кивнул и с тоской посмотрел на широко открытую дверь, уже, очевидно, жалея, что опрометчиво поспешил с выполнением поручения рыцаря.
Он предпринял попытку бочком протиснуться мимо Сабеллы вглубь комнаты, искренне уповая на то, что принцесса не вслушивалась в озвученную им не так давно ересь и что больше об этом эпизоде никто и никогда не узнает.
+1 | Грехи отцов, 17.12.2016 02:46
  • Какой милый))
    Все персонажи многообещающие
    +1 от Tira, 17.12.2016 02:54

Пульсирующий свет магических ламп, освещавших роскошную отделку длинного коридора, отражался в глазах черноволосого эльфа, одиноко застывшего у огромных двухстворчатых дверей. Взгляд его упал на изумительный гобелен, изображавший ночную панораму бескрайнего леса – работу необычайно одарённого эльфийского мастера. Не в первый раз Галахаэр видел это полотно, но сейчас, как и впервые, он вновь поразился навыкам его создателя – лес, туманная дымка, лениво струящаяся среди крон необычайно высоких деревьев, небосклон, усеянный мириадами звёзд… Но если прежде вид этот вселял в сердце эльфа восхищение и трепет, то теперь он породил лишь сожаление и боль. Было просто невыносимо осознавать, что очень скоро этот шедевр попадёт в руки убогих варваров, которые, вполне возможно, пустят бесценное полотно на растопку костра посреди своего лагеря. Галахаэр ещё сильнее сжал пальцы на рукояти меча, в который раз задумавшись о событиях, повлекших за собой столь ужасный и в высшей мере унизительный финал.

Две недели назад он покинул Эредин. Вопреки пессимистичным ожиданиям, телепортация прошла успешно – уже было приготовившийся проститься с этим миром эльф открыл глаза и с изумлением обнаружил, что стоит на круглой площадке под сенью эльфийского леса. Маяк. Стопроцентной попадание. С уважением посмотрев на талисман-полумесяц, безмятежно лежавший на ладони, Галахаэр положил его в карман и отправился прямиком во дворец. За последний месяц ему пришлось повидать чертовски много дворцов – выступая в роли посла он был в Редоране, выслушивал оскорбления от тщеславного ублюдка, возомнившего себя королём. Он был в Тефире, где старый монарх-параноик и вовсе отказал ему в аудиенции. Был он и в Эредине, но, к несчастью, с не менее плачевным результатом. Галахаэр обошёл полмира лишь ради того, чтобы вновь вернуться сюда. Вернуться ни с чем. При мысли об этом эльф криво ухмыльнулся, вспоминая эмоции, обуревавшие его в ту минуту. С едва слышным свистом клинок выскочил из ножен, но коридор был по-прежнему пуст.

Он отправился прямо к королеве. Видел страх в глубине лазурных глаз, который Аэриэнн безуспешно пыталась скрыть. Она была совсем не готова к подобным испытаниям. Галахаэр покачал головой – к своему сожалению помочь он не смог. Несколько пробных взмахов мечом – сталь игриво блеснула в заливавшем коридор свете. Чуткое ухо эльфа уловило вдалеке топот многочисленных ног. На лице одинокого защитника читалась решимость стоять до конца. Отступать ему некуда.

Две недели назад всё было совсем иначе. Он убеждал королеву покинуть столицу, отступить без боя. Аргументировал, проклинал, умолял. Но Галахаэр – всего лишь телохранитель, куда ему до бесконечно мудрых советников. Спокойное лицо эльфа исказилось от бешенства при воспоминании о том разговоре. Неизменно напыщенный Валаар, верховный заклинатель, рассмеялся ему в лицо. Даарон, необычайно древний представитель своей расы даже по эльфийским меркам, говорил чинно и вежливо, но смотрел на посла как на умалишённого. Но, даже несмотря на всё это, Галахаэр видел, что Аэриэнн сомневается, не разделяя уверенности советников. Он кричал, с жаром доказывая, что это единственный выход, уверял, что не стоит повторять ошибки минувших лет. И, о чудо, его всё же послушали.

Она согласилась. Отдала распоряжение о незамедлительной эвакуации. Это был миг абсолютного торжества – выражении лица Валаара доставило ни с чем не сравнимое удовольствие. На мгновение показалось, что заклинатель ослушается, уйдёт, хлопнув дверью. Но этого не произошло. С печалью в сердце, разбитые и униженные, эльфы длинной вереницей покидали свои дома. Они без боя отдавали столицу врагу. Древняя и цивилизованная раса, достигшая необычайных успехов в магии, науке и искусстве склонилась перед грязными варварами. Снова.

Топот приближался. Воображение Галахаэра уже рисовала кровожадную толпу орков, со всей возможной скоростью несущуюся по извилистым коридорам. Рано или поздно они доберутся и сюда. Эльфы отступили к горам, под защиту высоких стен своей древней крепости. Неприступной. Нерушимой. Надёжно спрятанной. Но подтвердились худшие опасения – орки не остановились. Разграбив столицу, они сожгли прекрасный город дотла, а потом направились прямиком к последнему оплоту лесного народа, следуя за своим главарём, который безошибочно выбирал путь сквозь хитросплетения непроходимой чащи. Отряды лучников продолжали сопровождать орду – их стрелы разили метко и беспощадно, медленно уменьшая численность врага на протяжении каждого дня пути. Медленные и неповоротливые орки были не в состоянии догнать мобильные отряды, которые, едва им стоило нанести свой удар, тут же скрывались в листве, но беда была в том, что противник терял силы слишком медленно. Несмотря на несколько недель усилий отважных лесных рейнджеров, орда была почти столь же многочисленна, как и в тот день, когда в первые вступила на эльфийскую землю. Попытки устранить главаря не приводили ни к чему – ему не причиняли вреда стрелы, смазанные самыми смертоносными ядами. Становилось понятно, что встречи с противником избежать не удастся. А бежать больше было некуда.

С душераздирающим воплем, заменявшим, как видно, у данной особи боевой клич, из-за поворота появился первый враг. Размахивая огромной секирой, зеленокожий бугай вылетел из-за угла и, ни на мгновение ни сбавив темпа, устремился на застывшего подобно статуе Галахаэра. Шаг вперёд, мимолётное движение руки, клич, оборвавшийся на полуслове – по инерции сделав несколько шагов, бугай рухнул на колени. Секира с характерным лязгом состыковалась с полом, а сам орк удивлённо взглянул на алый разрез, перечеркнувший наискось его накачанный торс. Капля алой крови сорвалась с острия эльфийского клинка. А на помощь поверженному соратнику уже спешили новые дикари.

Пользуясь предоставленным перерывом, Галахаэр вновь погрузился в воспоминания. На этот раз перед его глазами предстали события совсем недавние – штурм крепости, произошедший всего несколько часов назад. Зрелище воистину незабываемое. Орки не стали утруждать себя строительством осадных орудий – несколько наспех сооружённых таранов, вот и всё, что оказалось в их распоряжении. Но живая волна, тысячи истошно орущих глоток, разом устремившихся к стенам примостившейся у подножия гор твердыни – картина, которую ни один защитник уже не забудет никогда. Стрелы безошибочно разили врагов, маги обрушивали на варваров стены огня, но всего этого оказалось недостаточно. Тысячи пали, но их соратники вскоре оказались у ворот, обрушивая наскоро сооружённые тараны на укреплённые магией створки, которые тут же начали сдавать позиции под напором грубой силы, тупой и беспощадной. Группа смельчаков, под предводительством юного чародея Эревана вышли навстречу, воспользовавшись одним из секретных выходов. Галахаэр тяжело вздохнул – на мгновение ему тогда даже показалось, что у защитников есть шанс. Контратака оказалась манёвром внезапным – под напором магии и града стрел, зеленокожие побежали. Брошенные тараны попадали на землю, орки в панике устремились назад, спасаясь от настигавшей их одного за другим смерти. Вот тогда над полем битвы и мелькнул лучик надежды, столь же желанный, сколь и ложный. Они могли бы отбиться. Если бы не появился главарь.

Огромная махина трёхметрового роста продиралась вперёд, круша своих же соратников, которые не успевали вовремя убраться с дороги. В каждой руке это чудовище держало по исполинской секире, размером со среднего эльфа каждая – буквально прорубая себе кровавую просеку сквозь собственных же солдат, Вождь, не обращая ни малейшего внимания на обрушиваемые на него со стены бесчисленные стрелы, оказался прямо перед Эреваном. Они были обречены. В теле синекожеого главаря торчала добрая сотня стрел, но ни одна из них, похоже, вовсе не причиняла ему неудобства. Маг не растерялся – огненный шар чудовищной силы устремился прямо в грудь Вождю, который должен был попросту обратиться в горстку пепла… Последовал короткий взрыв, а затем главарь, на груди которого красовалось лишь чёрное пятно обугленной кожи, снёс голову Эревану. Галахаэр поморщился, вспоминая – он видел, как за секунду до смерти чародей в ужасе посмотрел на свои руки, недоумевая, что могло пойти не так. Ворота продержались недолго. А потом началась резня.

Ещё трое. Галахаэр, стараясь не поддаваться панике, зашагал им навстречу. Глаза его жутко сверкали в свете магических ламп. В узком коридоре орки лишь мешали друг другу, в то время как эльфийский клинок не ведал промаха. С характерным звуком меч вонзился в плоть, насквозь прошивая сердце дикаря. Удар, ещё удар. Вскоре всё было кончено. Страж оглянулся назад, на плотно закрытые двери. Там, за ними, была королева. Та, кого он поклялся защищать. Та, ради которой он отдаст свою жизнь. Жаль, что он в силах лишь немного отсрочить неизбежное. Даже сейчас, перед лицом неминуемой смерти, он не мог подавить горечь и обиду. Где твой любимый Валаар, Аэриэнн? Эльф криво улыбнулся. Полчаса назад он видел, как заклинатель сбежал, прибегнув к телепортации, когда понял, что всё кончено. Оставалось надеяться, что чёртов маг вскоре обнаружит себя наполовину вросшим в дерево. Видел он и как умер Даарон, не успевший вовремя ретироваться из внутреннего дворика крепости. Все мертвы. Все, кого он знал и любил. Вырезаны зеленокожими ублюдками. К решимости прибавилась ненависть. Очередная группа орков показалась из-за поворота.

Галахаэр выбросил руку вперёд, выкрикнув заклинание на прекрасном языке народа, который сейчас переживал свои последние часы. Ревущее пламя прокатилось по коридору, превратив в пепел тот самый гобелен, а вместе с ним и незадачливых агрессоров. Страж знал, что его силы на исходе. Он может убить ещё десятерых. Пусть даже сотню. Или тысячу. Но этого всё равно будет далеко недостаточно.

Не знал он того, что в этот самый момент, королева аккуратно проводит лезвием кинжала по своим запястьям, созерцая с балкона охваченный хаосом внутренний двор. Аэриэнн, безвольно опустив руки, позволила крови беспрепятственно струиться на пол, забирая с собой и её жизнь. Обессиленно прислонившись к перилам, королева наблюдала за багровым шаром солнца, краешек которого уже скрылся за кронами деревьев, стараясь не обращать внимания на стоны умирающих внизу.

Закат. Этот – особенный. Конец не только очередного дня. Конец всей эльфийской расы.
Первая глава официально закрыта.
+3 | Просвет в облаках, 09.09.2014 00:45
  • Каюсь, всплакнул.
    +1 от perfy, 09.09.2014 00:57
  • Модуль словно книга читается. Здорово.
    +1 от Tira, 12.09.2014 09:30
  • Некоторые старые посты достойны реинкарнации. Я бы хотел увидеть продолжение.
    И традиционное - я тут просто мимо пробегал.
    +1 от Деркт, 17.12.2016 00:19

Волки скалятся. Тихо рычат, наблюдая за людьми затуманенными голодом и болью тупыми глазами. В конце концов, не выдерживают. Быть может, в роли катализатора нападения выступает резкое движение, отрывистый крик или поднятое оружие. Не имеет значения. Срывается с места вожак и, не отставая, мчатся по пятам остальные.

Дитрих.
Одним из первых ты замечаешь угрозу. Прекрасно понимаешь, чего можно от волков ожидать – твари не просто оголодавшие, твари явно чумные. Хриплым окриком предупреждаешь детей, привычно натягиваешь тетиву лука.
Звери срываются с места с жутковатой синхронностью – выцеливаешь одного, мчащегося во весь опор в твоём направлении. Выдыхаешь, отправляя стрелу в короткий полёт – и промахиваешься. Вот ведь проклятье. Проносится в обманчивой близости от безжизненно лежащего уха зверя и заканчивает своё непродолжительное путешествие где-то в глубоком снегу.
Отбрасываешь в сторону лук, выхватываешь топор, своё основное оружие. Готовишься встретить уродливых тварей. Быть может, это будет твоя последняя схватка.
Первая серая тень отталкивается от снега и неуклюже прыгает в твою сторону – вовремя отступаешь, посылая вслед зверю сильный пинок. Второй, появившийся невесть откуда, впивается в ногу, прокусывая штанину и добираясь до плоти. Тут же отскакивает назад – из пасти животного рекой льётся кровь и, кажется, кровь не только твоя. Волк в страхе скулит, скалится – и ты понимаешь. Кажется, в твоей ноге остались в немалом количестве его полусгнившие зубы.
Налетает, не медля, и третий. Бьёт лапами в грудь, едва не опрокинув на спину. Каким-то чудом отмахиваешься и остаёшься стоять. Но тварь не унимается, секунда – и уже висит на безоружной руке, кромсая беззащитные пальцы.

Сания.
Словно смертница скользишь тенью среди могучих и вставших на твою защиту мужчин. Мимо Дитриха с луком, мимо Энзо и Каталины. Ты бежишь на волков, а волки бегут на тебя. Страшно. Болезненное безумие ютится в глубине звериных глаз, приоткрытые пасти напоминают о болезни и смерти. Но ты ненавидишь их, ненавидишь чуму. Ты мстишь не только волкам, ты мстишь заодно мору и самому императору. Ведь это несправедливо, сколько хороших и добрых, достойных, людей, забрала на тот свет болезнь только у тебя на глазах. А сколько матерей, отцов и детей погибло от эпидемии на просторах целой Теравии.
Всё это напоминает сон, какой-то жуткий кошмар. Ты – с маленьким ножиком, и кровожадная свора бегущих навстречу волков. Бросаешься на одного из них, всаживаешь в шею кинжал, временно одолженный рыцарем. Вместе с ним кубарем катишься в снег. Горячая кровь бьющегося в агонии зверя хлещет тебе на одежду, он отшвыривает тебя в сторону, вырывая из рук единственное оружие. Бьётся в конвульсиях рядом, тщетно пытаясь подняться. Мгновение – и он умирает.

Энзо.
Без колебаний и промедления вскидываешь арбалет. Практически не целясь стреляешь. Дротик на удивление удачно находит для себя жертву – один из волков спотыкается, получив заряд прямо в глаз. Но у тебя нет времени думать о нём – прямо к тебе и Каталине бегут уже двое других. Выскальзывает со свистом из ножен клинок – готовишься принять удар, продемонстрировав волкам закалку добротной северной стали.
Но Каталина, по всей видимости, не просто так постоянно носит на плече лук. Стрела со свистом проносится мимо и глубоко заседает в шкуре ещё одной серой зверюги. Волк с истошным визгом укатывается в сторону, оставляя на снегу кровавую полосу.
А последний на тебя прыгает. Встречаешь его, извернувшись, ударом по морде плашмя. Отшвыриваешь обескураженного хищника в сторону. Бой ещё не окончен, но первый раунд в этом столкновении определённо остаётся за вами.

Эйты.
Кушать волчики и правда хотят очень сильно. Настолько сильно, что бросаются к костру забыв обо всём, разделяясь на группки и нападая на ни в чём не повинных людей.
Некоторые бегут целенаправленно в твою сторону. Есть, конечно, Флинт – он обещал защитить. Есть хмурый и неразговорчивый Дитрих, который становится на пути у жутких зверей молчаливой преградой.
Но ведь ты и сама можешь за себя постоять. Нащупываешь рукоять кривого ножа под одеждой. Видишь, как набрасываются сразу трое на Дитриха. Один, промахнувшись, оказывается к тебе чудовищно близко. Ещё двое кусают мужчину.
Напевая что-то себе, кидаешься бесстрашно вперёд. На волка, который уже подбирается к Дитриху со спины. Подбегаешь близко совсем, почти вплотную – притуплённое обаяние больного зверя слишком поздно предупреждает того об угрозе. Несколько раз вгоняешь по рукоять нож волку в шею. Заставляя того рухнуть на снег с жалобным визгом. Он дёргается, брызжет во все стороны горячая кровь. Ты убила его. Вот только, кажется, никого убивать совсем не хотела.

Каталина.
Лай Шваркса вовремя предупреждает тебя об угрозе. Волки бросаются в атаку и вид мчащейся на людей своры вселяет ужас. Энзо, внезапно решивший проявить благородство, оттесняет назад, решительно вставая между тобой и клыкастой угрозой.
Пользуешься возможностью. Ты – в первую очередь, лучница, и только потом командир. Тебе прекрасно известно, что в бою лучники нуждаются в хорошем прикрытии. Натягиваешь тетиву до предела, задерживаешь дыхание, целишься. Легко и без лишних колебаний отправляешь стрелу в короткий полёт. Привычно отмечаешь попадание – ты вообще редко промахиваешься. Не промахнулось даже по такой юркой и бесконечно стремительной цели. Но на единственном выстреле бой не окончится – ещё один волк налетает на Энзо, но рыцарь, кажется, и без твоей помощи прекрасно контролирует ситуацию.

Уна.
Выходишь вперёд, предпочитая не прятаться за спинами мрачных мужчин. Высвобождаешь именной клинок, и без того непростительно долго засидевшийся в ножнах. Чумные волки, мчащиеся во весь опор на тебя, почему-то совсем не пугают. Быть может, ты чувствуешь, что можешь справиться с ними.
Первый прыгает – уходишь в сторону и, на развороте, огреваешь мечом по спине. Подпрыгиваешь и пронзаешь насквозь зверюгу, прибивая к земле. Едва успеваешь извлечь из него меч, лезвие которого обагрено чумной кровью, как подбираются новые.
Двое – рычат, демонстрируя гнилые клыки. Посматривают с беспокойством на бушующий за твоей спиной костерок. Отпугиваешь их резким взмахом клинка – волки отпрыгивают, но не убегают.

Тэрия.
Вскакиваешь, вовремя спохватившись. Выхватываешь кинжал. Раскалённую головню из костра забираешь. Озираешься – похоже, волки тобой не заинтересовались. Все как один обходят тебя стороной.
Не унываешь. Бросаешься на одного из волков, окруживших Симону. Тех явно слишком много собирается на одну хрупкую жрицу. Налетаешь внезапно, всаживаешь в предплечье животному клинок по самую рукоять. И, с удивившим тебя саму лютым ожесточением, добиваешь мощным ударом в основание шеи.

Ашиль.
И твари подходят, совсем не стесняются. Один из волков танком прёт прямиком на тебя – хрипит, смотрит жадно на свежее мясо в обёртке из живого пока ещё человека. В его залитых кровью глазах ты видишь свою скорую гибель, в мерзких фурункулах на шее хищника ты видишь своё личное поражение. Крах, как врача.
Вокруг, кажется, много людей, но почему-то тебя терзает навязчивая ассоциация с личной дуэлью. Словно нет рядом других, словно только ты и этот единственный волк схлестнулись среди бесконечной метели.
Он бросается на тебя – и лишь чудом ты в последний момент умудряешься отскочить в сторону. Заторможенный зверь проносится мимо, врезается в твой костерок и сносит, переворачивая, котелок с готовым отваром.
Вновь оборачивается и без промедления прыгает. Врезается лапами в грудь, опрокидывает тебя на спину, в снег. Клацает в нескольких дюймах от твоего носа жуткая пасть, горячая кровь хлещет на лицо и одежду. Тяжесть зверя на груди не позволяет дышать. Тебе кажется, что всё уже кончено, но вдруг понимаешь – твоё оружие давно и надёжно засело в горле зверюги. Он извивается на тебе, заливает тебя своей кровью, но, в то же время, стремительно умирает.
Сталкиваешь не без труда с себя мёртвую тушу. Лежишь, глядя в метель, на снегу.

Юрген.
Выхватываешь саблю. Встаёшь между хищниками и их добычей – по совместительству, порученной тебе леди. Один волк. В самый раз для одного пожилого солдата, шепчет рассудок. Но у тебя нет времени думать и размышлять. Как знать, возможно ты и погибнешь сегодня.
Чудовищной силы ударом разрубаешь морду прыгнувшей на тебя твари. Брызжет во все стороны заражённая кровь. К счастью, Адрианна разумно держится до поры до времени позади. Отступаешь в сторону, позволяя поверженному зверю беспрепятственно рухнуть на снег. Кое-что по-прежнему можешь. Ждёшь остальных.

Адрианна.
Ждёшь, готовая при необходимости попытаться помочь. Наблюдаешь с тревогой за Юргеном. К счастью, на вас отвлёкся из общей своры всего один волк – надеешься, что телохранитель сможет с ним справиться. Зверь прыгает – Юрген встречает его свирепым ударом.
Всё заканчивается быстрее, чем ты успеваешь как следует испугаться.

Пуатье.
Оказываешься моментально в первых рядах. Рядом отбиваются от наседающих зверей люди нещадно. Двое серых заинтересовываются и тобой – один рискует напасть, но ты размашистым ударом топора едва ли не располовиниваешь полусгнившего зверя. Кровь вперемешку с гноем льётся на снег, а чумной волк, хрипя, пытается уползать, волоча кишки за собой следом.
Второй, более свежий, бросается на тебя. Отшвыриваешь его обратно пинком – сегодня ты определённо в ударе.

Симона.
Подрываешься, превозмогая страх перед зверьём и болезнью занимаешь место в строю. Отважно встаёшь в первых рядах, уповая на силу Урфара.
Ты боишься, тебе страшно до ужаса. Но ты можешь это контролировать, тебе не впервой. Готовишься к схватке.
Из белой мглы прямо перед тобой возникают сразу трое хищных зверей. Первым из них мягко ступает наиболее крупный – одноухий вожак. Подходит ближе – отгоняешь его раскалённой головней.
Вас так учили. Огонь – самое эффективное средство борьбы. Причём, как выясняется, не только с ересью, но и с чумой.
Размахиваешь палкой, отпугивая чумных хищников среди белой ночи. Замёрзшая, слабая, одинокая леди де Винтер.
С каждой секундой они всё меньше боятся огня, вот только выхватить вместо палки клинок ты просто не успеваешь. Прыгает первый, едва не сломав руку, на которой держится баклер. Вожак бьётся в ноги, опрокидывая тебя внезапно на землю. Падаешь в снег – внутри всё сжимается. Хочется закричать, от обиды и страха.
Острые зубы впиваются в беззащитную шею – тебя накрывает волна обжигающей боли.
Не волнуйся, Симона. Это скоро пройдёт.

Клаус.
Отступаешь назад, ближе к костру. Видишь, как двое волков опрокидывают и рвут на части жрицу Урфара. Другие проскальзывают мимо защитников и всех остальных, серыми тенями мчатся прямо к тебе.
Вокруг кипит бой, хлещет на холодный снег кровь и людей, и волков. Никому сейчас нет до тебя дела, приходится разбираться с проблемой самостоятельно. Первый волк медлит, присматривается. Второй – бросается на тебя и, прежде чем ты успеваешь что-либо предпринять, впивается в ногу.

Эларик.
Шагаешь медленно, разумно, позволяя остальным умирать за тебя. Пока ты шагаешь, волки облепливают несчастного Дитриха. Волки впиваются в ногу Вернера. Пока ты шагаешь, справедливо опасаясь чумы, звери опрокидывают и начинают рвать на части леди де Винтер. Один из них, к слову, вожак.
Ты уже выбрал для себя подходящую цель. Копьё в одной руке, в другой – верный щит. Ты сражался с имперцами в первой стычке на переправе. Видит Единый, ты хороший солдат, но чуму победить ты просто не в силах. От этой проказы хочется дистанцироваться, держаться подальше.
А ты приближаешься. Заглядываешь поверх голов волков в лицо одинокой жрицы Урфара, Симоны де Винтер. Голубые глаза девушки остекленело смотрят в пространство, пробирая до дрожи. Вместо шеи и нижней половины лица – уже обглоданное хищниками кровавое месиво. Имперский божок не удосужился помочь своей рьяной жрице. Паломничество Симоны, похоже, трагически завершилось.
Вожак, словно почувствовав что-то, поднимает голову и смотрит на тебя. Его разорванное ухо едва заметно трепещет на сильном ветру. Пасть волка в крови – крови той, что совсем недавно считалась одной из вас.
Без колебаний всаживаешь копьё в горло ублюдку. Тот хрипит, дёргается, едва не вырывая у тебя древко из рук. Додавливаешь, выжимая последние капли жизни из твари.

Умар.
Всего один волк проскальзывает мимо всех остальных и выбирает тебя своей жертвой. Ты не воин, ты прячешься за спинами остальных, но для волка это не имеет никакого значения.
Чумного зверя не пугает ни сталь в твоих руках, ни пылающий совсем рядом в полную силу походный костёр. Взмахиваешь скимитаром и, кажется, почти достаёшь. Только кажется.
Волк повисает у тебя на руке, дробя челюстями запястье и пальцы и вынуждая выпустить единственное оружие. Сбрасываешь кое-как зверя – рука болит и чудовищно кровоточит. В ране остаётся несколько полусгнивших волчьих зубов.

Дрег.
Арбалетный болт отправляется в полёт вхолостую. Выискиваешь среди творящейся вакханалии взглядом Шваркса – находишь, псина бегает вокруг Энзо и Каталины и тявкает. Кажется, то и дело хочет броситься в атаку на ближайшего волка, но что-то, какой-то инстинкт, останавливает. В конце концов, Шваркс, пождав хвост, устремляется к тебе и костру.
Отворачиваешься от этого зрелище раньше, чем вожак сбивает с ног Симону. Не знаешь, что мог бы спасти жрице жизнь, удели в своё время чуть больше внимания боевой подготовке. Тебя это в данный момент не волнует – ты призываешь на помощь отверженным могущество богов настоящего Севера. Выворачиваешь на снег ваш несостоявшийся ужин – шипящее варево действительно заставляет одного из хищников немного отпрыгнуть. Другой с подозрением принюхивается к еде.
Пока ты взываешь к Агни, волки тебя почему-то не трогают. Не замечают. Хватаешь из костра подожжённую палку. Бросаешь в сторону наибольшего скопления заражённых волков. Свистишь, привлекая внимание. Но твари не отвлекаются. Продолжают делать своё кровавое дело.

Пад.
Призываешь других к бою, сам обнажаешь клинок. Уже привычно держишь его одной рукой, высматривая в буране клыкастых тварей.
Те, впрочем, не заставляют ждать себя слишком долго. Выныривают из темноты, устремляясь к тебе и к костру. Коробейник рядом взывает к своим странным богам и, похоже, совсем не нуждается в помощи. Один из волков вцепился в Вернера, но помочь ему ты просто не успеваешь.
Две мутноглазые твари вырастают перед тобой – скалятся, насмехаясь над старым калекой. Их не пугает ни взметнувшееся от варева коробейника ввысь пламя костра, ни клинок в твоей здоровой руке. Прыгает первый и, удивлённый твоей ловкостью, отступает, отделавшись длинной царапиной. Второй оказывается слегка расторопнее – впивается зубами в бедро. И к боли укуса примешивается холодное осознание – вот и всё, приехали. Укус волка гостеприимно отворяет ворота чуме.

Флинт.
Обещал защищать девочку и обещание держишь. Не рвёшься вперёд, поджидаешь серых и мохнатых чуть позади. Сразу несколько набрасываются на грозного Дитриха, но ещё один – минует его и бежит прямиком на тебя.
Страшный зверь, грозный, клыкастый. Однако ты его не боишься, только слегка опасаешься. Встречаешь размашистым ударом мотыгой – хорошо пошло, чувствуешь, удачный удар.
Удар оказывается настолько удачным и попадает волку прямо по пасти, что оттуда, вперемешку с кровью, вылетают осколки зубов, а сам зверь отлетает чуть в сторону и падает замертво.
Оглядываешься – девочка, которую ты защищал, сама побежала вперёд и напала на волка. Тоже убила.

Оравер.
Старый друг придаёт уверенность своей притягательной тяжестью. Много лет ты при помощи этого молота ковал серпы и подковы, теперь пришло время орудию послужить для других целей, пусть и тоже на благо.
Занимаешь место в первых рядах. Смотришь решительно на мчащуюся навстречу ораву. Ты знаешь, что и как должен делать. И не унываешь даже тогда, когда перед тобой появляется добрая тройка матёрых волков.
Отпугиваешь серых размашистым, хоть и не достигшим намеченной цели, ударом. Снова замахиваешься, но недостаточно быстро. Сказывается усталость после пути, напоминают о себе скованные от холода и голода мышцы.
Волки бьются в ноги, рвут на части штаны, намереваясь тебя опрокинуть. Третий вцепляется в кисть, заставляя выронить молот. Отмахиваешься, отбиваешься, но тварей слишком много. Хочется кричать, но ты почему-то молчишь. Хоть и проигрываешь неравную чудовищно схватку с дикой природой. Понимаешь, что ты в любом случае мёртв. Чего не сделают волки, то закончит чума – и, словно в подтверждение этих мыслей, зверям наконец-то удаётся тебя завалить. Чувствуешь, как смыкаются клыки хищников на твоём открывшемся на мгновение горле.
Техническая информация:


Дитрих, Клаус, Умар, Пад - добавить эффект "Рваная рана" (-20 к проверкам силы и ловкости).

Броски на бой те же, без удачи. Волки теперь выбираются произвольно.
Правило персональной защиты в силе, но действует только, если указано изначально в поле "Сообщение мастеру".

Дедлайн - 19.12.2016, вечер.
Режим - боевой.
+9 | Вьюга, 15.12.2016 02:56
  • Жуткое дело! )
    +0 от Texxi, 15.12.2016 03:20
  • Ну чтож)
    с первой живой кровью в этом модуле)
    пост хорош, хорош чертяка, а индивидуальные кусочки хоть и коротки, но дают прочувствовать персонажа)
    +1 от Деркт, 15.12.2016 04:28
  • Я тут просто читатель, но...
    Первая кровь! Муа-ха-ха-ха!
    +1 от Lottarend, 15.12.2016 09:55
  • Эх не судьба мне заставить жрицу отступиться от принципов.
    А пост вкусный, описания очень нравятся, пафосно)))
    +1 от Bangalore, 15.12.2016 09:55
  • Спасибо за игру
    +1 от msh, 15.12.2016 20:44
  • Как приятно, что есть столь ответственные, скрупулёзные мастера, уважающие своих игроков.
    Спасибо за отличный резолв, способность прочувствовать так сильно каждого персонажа, и в особенности мою Эй Ты.
    Спасибо за зубодробительный экшн, когда читаешь пост и заламываешь руки от страха за чужие жизни.
    Выживут определенно не всё,но вот ей-богу тут стоит побороться!
    +1 от Edda, 16.12.2016 02:49
  • Огромный труд. Но того стоило.
    +1 от MoonRose, 16.12.2016 02:59
  • Красиво, масштабно...Ну разве не плюс?
    +1 от Ингероид, 16.12.2016 03:01
  • яростно круто
    +1 от логин 233, 16.12.2016 10:38
  • Замечательно и честно.
    Очень здорово, что в небольших индивидуальных резолвах персонажи раскрываются так полно, меткими штрихами.
    И, конечно, спасибо за проделанную работу.
    +1 от kharzeh, 16.12.2016 13:02

Вы не можете просматривать этот пост!
| ,
  • Нео этого модуля.
    Красивый пост, нравится.
    +1 от MoonRose, 16.12.2016 00:14

- Не бойтесь, принцесса, - с ледяным спокойствием произнёс чародей, пока Сабелла, отчаянно балансируя на краешке парапета, размахивала руками. – Пока я рядом, с вами ничего не случится.
Но вероломный ветер, вопреки абсолютной уверенности придворного мага, продолжал обрушиваться на девочку с разных сторон, то и дело угрожая столкнуть с ограждения в бездну. На такой высоте он был особенно силён и порывист, вполне способен сбить с ноги и взрослого здорового человека, не говоря уже о почти невесомой в сравнении Белле.
Так миновало несколько мучительно долгих секунд, на протяжении которых исключительный восторг от увиденного смешивался с постоянно нарастающим страхом сорваться. Лишь после этого принцесса вновь почувствовала долгожданное прикосновение сильных рук чародея, который рывком приподнял её и поставил обратно на мощёную галерею.

Октавиан и без того всегда казался девочке до ужаса задумчивым и печальным, а в эту минуту он смотрел на Сабеллу и вовсе с какой-то особенной грустью.
- Почти всё красивое в той или иной мере внушает и страх, - почти шёпотом проговорил, не отрывая золотистых глаз от лица девочки, заклинатель. – И для того, чтобы научиться по-настоящему ценить красоту, с этим страхом нужно постоянно бороться. Его надо просто перетерпеть. И тогда он проходит.
Ринн выпрямился во весь свой почти двухметровый рост и вальяжно облокотился на едва не ставшие роковыми для принцессы перила.
Было похоже на то, что маг только что попытался преподать Сабелле какой-то урок. Правда в своей, исключительно странной, манере.

- Ринн, вот ты где! – резкий окрик из-за спины заставил девочку вздрогнуть.
Барон Торнхельм, несмотря на свои весьма внушительные габариты, умудрился подкрасться совершенно бесшумно. Сабелла часто видела этого весёлого толстяка на торжественных обедах и в кабинете отца – он казался ей забавным и достаточно безобидным. Жизнерадостно переваливаясь с ноги на ногу, барон подковылял к принцессе и чародею и остановился, важно сложив руки на выпирающем чреве.
- Принцесса, вам пора, - успел шепнуть Белле Октавиан прежде, чем Мариус подобрался достаточно близко.
- Ваше Высочество! – изумлённо воскликнул барон, делая вид, будто бы только что заметил Сабеллу. – Развлекаетесь с нашим задумчивым заклинателем?
И, не дожидаясь ответа, тут же продолжил:
- Мне нужно кое-что обсудить с мэтром Октавианом, не одолжите мне этого прелестного мага на пару минут? Вас, кажется, искал там рыцарь… Сир Борримар, верно?
+1 | Грехи отцов, 12.12.2016 00:22
  • Все посты чудесны, но этот мне в особенности отметить хотелось
    Какой интересный и неоднозначный персонаж! Обожаю ярких и "живых" неписей
    Ну а магов так вообще))
    +1 от Tira, 13.12.2016 14:45

Разбиваете лагерь. Кто-то добывает для костра хворост, кто-то, не жалея себя, рубит дрова. Некоторые копают подкоп, коробейник торопливо расставляет палатку. Весело пляшет на ветру, разгораясь, пламя вашего походного костерка – кто-то уже успел позаботиться об огне, служившем единственным источником света среди этой морозной и белоснежной ночи.
Хочется бросить всё и просто сесть у огня, вдохнуть полной грудью аромат варящихся в котелке зайцев – хоть это и не какой-то невероятный деликатес, но после почти целого дня изнурительного голодовки наверняка покажется вам вкуснее, чем самые изысканные лакомства со стола императора.
Глядя на жизнерадостно потрескивающее пламя костра можно ненадолго забыться, прекратив беспрестанно размышлять о проблемах и грядущих невзгодах. Можно запамятовать ненароком о завтрашнем переходе, не менее изматывающем чем тот, который многие из вас сегодня перенесли с огромным трудом. Глядя на весело облизывающие поленья языки пламени, можно понадеяться даже, что жизнь постепенно налаживается. И всё, что терзало вас на протяжении этого чрезмерно длинного дня, до поры до времени медленно отступает.

Рыцарь Энзо оттаскивает в сторону Каталину, что-то говорит ей, но слова почти полностью заглушают завывания ветра. В некотором отдалении от них замирает, внимательно наблюдая за сценой, дворняжка коробейника, Шваркс. Уши пса агрессивно приподняты, хвост мечется из стороны в сторону ходуном – кажется, собака оставила Санию с её зайцами только лишь для того, чтобы продемонстрировать остальным свой бойцовский характер.
Со стороны может показаться, что скалится Шваркс на чрезмерно агрессивного Энзо в смешной и нелепой попытке защитить Каталину. Но уже секунду спустя становится ясно, что на самом деле это не так. Просто безродный пёс Дрега учуял опасность немногим ранее слишком поглощённых своими нехитрыми делами людей.
Волчьи силуэты выныривают из клубящейся белой мглы один за другим. Бесшумно ступают по снежному покрову когтистые лапы, хищники приближаются к добыче в гнетущем молчании. Люди замечают опасность за несколько секунд до того, как заливается пронзительным лаем пёс коробейника.

Волки движутся не спеша, почти деловито. Растянувшись в цепочку, охватывая полукругом добычу. Теперь уже видна всякому их болезненная худоба, нещадно выпирающие на боках рёбра. Заметна болезненная нервозность движений, обычно чуждая природной грации хищников. Эти волки не просто изголодали, от недостатка пищи они практически обезумели.
Если уж решились напасть раньше времени на внушительную по размерам группу сносно вооружённых людей.
Один из волков приближается быстрее и увереннее остальных – матёрый серый зверюга с в клочья разорванным ухом. Быть может, вожак. Он останавливается – замирают чуть позади и другие.
Вожак рычит, демонстрируя на всеобщее обозрение внушительные клыки, по которым стекает, срываясь каплями вниз, густая слюна красноватого цвета. Он весь дрожит в предвкушении, то и дело чуть приседая на задние лапы. Ещё чуть-чуть - и бросится ведь, подавая пример.
Но пока выжидает, позволяя как следует рассмотреть окончательно озверевшую стаю.

В глаза бросаются кровавые пролежни на боках у многих зверей. Залитые кровью глаза – практически красные, без неуместных в эту минуту метафор. Уродливые язвы-проплешины на спинах и шеях. Жутковатые судороги, заставлявшие то одно, то иное животное непредсказуемо дрыгать конечностями.
Обречённые звери решили устроить себе напоследок последнюю трапезу. Объятые ужасом и чувствующие близость неминуемой смерти, они окончательно лишились самообладания и рискнули напасть на людей в отчаянном суицидальном рывке. В наивной надежде, что исцелиться и встать на ноги им поможет добрая порция свежего мяса.

Чумные волки безразлично взирают на людей своими залитыми кровью глазами. Их глазами на вас смотрит болезнь – мор, с которым оказались не в силах справиться даже всемогущие целители Гильдии. От этой болезни хочется бежать, прятаться, держаться как можно дальше. Но как тут побежишь, если серая бестия наверняка настигнет и вцепиться в спину?
Волки внушают одним своим видом животный практически ужас – слишком хорошо многие из вас знают чуму, слишком быстро и чудовищно эта болезнь убивает. Ставки в одночасье значительно выросли – дело теперь не только в том, что звери могут вцепиться вам в глотку и вырвать жизненно-важный кусок мяса из тела. Нет, теперь для сравнительно медленной, но неминуемой, смерти достаточно даже простого укуса. Да что там, даже находиться близко от заражённых созданий небезопасно. Колдовская чума не лечится, вакцины не существует. Огонь – вот единственный достойный ответ Гильдии Магов в ответ на угрозу.

Общая информация:
- много волков;
- в паре десятков метров, не нападают;
- скалятся и рычат;
- в большинстве своём явно заражены.

Дополнительная информация:
- чума убивает полностью здорового человека за 7-10 дней;
- на третий дней появляются визуально заметные для посторонних симптомы;
- пролежни, язвы, кровь из глаз и ушей, кровавая рвота;
- на последних стадиях человек начинает заживо разлагаться.

Техническая информация:
- особые условия сцены:
      Противник : чумной волк. Для того, чтобы прикончить чумного волка, по нему достаточно просто попасть (бросок силы на летальность не нужен). Попадание по чумному волку считается успешным при результате броска 51+.
Для того, чтобы убить человека, чумному волку необходим успех в двух бросках, на попадание и летальность. Впрочем, чумной волк не просто так прозван чумным.
В дальнем бою стрелки получают преимущество – убитый издалека чумной волк умирает сразу, не атакуя (для попадания по волку в дальнем бою необходим результат броска 61+).
- необходимые броски для первого раунда:
      д100 на удачу – определить, сколько волков заинтересовались именно тобой (0-20 – 3 волка, 21-40 – 2 волка, 41 -80 – 1 волк, 81+ - ни одного волка);
д100 на уворот (ловкость) – определить, попали ли по тебе волки;
д1оо на выживаемость (сила) – определить, убили ли тебя волки;
д100 на атаку (ловкость) – атака выбранной цели.
- необходимо выбрать позицию:
      Защитник, в первых рядах – по умолчанию принимает на себя часть, агрессии.
Другой, во вторых – получает модификатор +35 к броску на удачу.
Можно прописывать персональную защиту для любого персонажа – в таком случае, всего «его» волки отвлекутся на вас.
- можно бежать, не атакуя (в таком случае достаточно прокидывать только удачу и уворот).

Карта:


Дедлайн - 16.12.2016, вечер.
Режим - боевой, 1 игрок - 1 пост.
+5 | Вьюга, 12.12.2016 01:59
  • Вот да, теперь страшно... Аж "Мама дорогая, забери меня отсюдааааа!" вот так как-то...
    +1 от Edda, 12.12.2016 02:02
  • Отличный поворот событий. Да будет экшен!
    +1 от MoonRose, 12.12.2016 03:13
  • Мило. Мастер порадовал.
    +1 от masticora, 12.12.2016 04:10
  • Круто. Очень.
    +0 от Texxi, 12.12.2016 08:10
  • Обещанная мясорубка
    +1 от логин 233, 12.12.2016 10:45
  • Ох-х, чую, сейчас будет весело)
    +1 от kharzeh, 12.12.2016 10:54

Вы не можете просматривать этот пост!
| ,
  • Мощная сцена. И пост очень хорош.
    +1 от MoonRose, 10.12.2016 00:58



1

- Горы Невердаара, которые, как вы уже знаете, миледи, окружают Аркадию… - преподаватель истории мэтр Стефано явно пытался завладеть вниманием принцессы изо всех сил.
Они вдвоём занимали выделенную для занятий просторную залу – Белла сидела, обложившись пергаментами, за небольшим деревянным столиком, а профессор расхаживал перед ней, то и дело монотонно зачитывая отрывки из свитка.
- … с трёх сторон, в первую очередь знамениты тем… - уроки, уроки и снова уроки.
Как можно сосредоточиться на скучной истории нудного мэтра Стефано, когда всего в полуметре от столика Беллы находилось распахнутое настежь окно, через которое то и дело врывались в залу будоражащие порывы свежего весеннего ветерка? Когда там, за окном, прямо сейчас жила своей жизнью Аркадия, когда принцесса могла прямо со своего места за партой созерцать город с высоты башен королевского замка?
- Миледи! – требовательно, но кротко напомнил о себе мэтр Стефано. Он должен был обучать Сабеллу истории, но, в то же время, до смерти боялся перегнуть палку и сказать лишнее слово принцессе.
Завладев ненадолго вниманием девочки, Стефано практически скороговоркой продолжил:
- Горы Невердаара, который знамениты в первую очередь тем, что именно там испокон веков располагалось древнее королевство гномов Невердаар, которое…

Нет, долго слушать эту нудятину без перерыва было положительно невозможно.
В конце концов, причиной крайней рассеянности принцессы – которая была даже сильнее её обычной рассеянности на уроках мэтра Стефано, была не только вступавшая в свои права после длительного зимнего застоя весна. Нет, вместе с беззаботным пением птиц и тающими снегами, в Аркадию приходило ещё одно событие, куда сильнее будоражащее воображение маленькой девочки. Приближался ежегодный королевский турнир.
- Кхм-кхм, - мэтр Стефано деликатно прокашлялся, тщетно пытаясь перехватить взгляд принцессы.
В конце концов, профессор не выдержал и подошёл вплотную к окну, прислонившись к подоконнику поясницей. Импозантная лысина мэтра Стефано особенно занимательно выглядела на фоне ярк0-синего весеннего неба.
- Так вот, миледи, королевство гномов Невердаар – крупнейшее и наиболее развитое, простиравшееся в недрах гор вширь на многие тысячи миль, и неизвестно насколько далеко в глубину. Богатство Невердаара потрясало воображение – лишь благодаря одной торговле с гномами вашему далёкому предку, Маркусу Рейневану, удалось…

Подумать только, королевский турнир! Первый турнир, который, согласно недавнему обещанию отца, Белла наконец-то сможет увидеть своими глазами. В Аркадию съедутся лучшие рыцари со всего королевства, на турнир приглашена вся местная знать – наверняка приедут братья Абигейл, дочь барона Торнхельма, загадочные и почти неизвестные Сабелле Вертраны… На несколько дней королевский дворец заживёт совсем иной жизнью – некоторые гости наверняка уже прибыли, в то время как принцесса до сих пор вынуждена слушать о великом королевстве гномов Невердаар…
Мэтр Стефано наверняка заметил, что Белла вновь отвлеклась, но на сей раз, по всей видимости, смирился и просто продолжил монотонно бубнить:
- … в результате чего всё население Невердаара оказалось полностью уничтожено. С тех пор тоннели королевства – запретная территория для исследователей. Именно через них к нам попадают горные гоблины…
Внимание Сабеллы, казалось, уже совсем мало волновало Стефано – верхняя половина песочных часов у него на столе практически опустела, а в том, что принцесса не станет задерживаться после её окончательного опустошения ни на секунду, он, наученный опытом, даже не сомневался.
+1 | Грехи отцов, 09.12.2016 01:59
  • Как же я соскучилась)
    Обстановка, декорации, атмосфера - все волшебно!
    +1 от Tira, 09.12.2016 11:30

1

Мороз. Внезапные порывы сильного ветра, пробирающегося под одежду и обжигающего холодом кожу лица. Облачка пара, вырывающиеся изо рта при дыхании. Тишина, которую прерывает только тихий хруст пробиваемого беглецами снежного наста.
Бредёте вперёд, опустив головы и не разбирая дороги.
От холода и ветра нещадно слезятся глаза – виднеются сквозь белесую мглу зловещие голые силуэты деревьев. Планирует вниз неторопливо, крупными хлопьями, снег.
Не переговариваетесь, сосредоточившись полностью на движении.
И размышляете. Каждый – о чём-то своём.

На исходе вторая неделя пути. Идёте на юг, в сторону захваченного имперцами Эредина. Кто-то – спасаясь от судьбы и невзгод. Кто-то – преследуя свои собственные, одному ему известные, цели.
Вот уже больше четырёх дней продолжается последний затяжной переход.
Кажется, целую вечность назад вы намечали маршрут, отдыхая в небольшой придорожной таверне. Греясь в тепле и купаясь в уюте. Очередным пунктом назначения на пути к окончательной цели должна была стать относительно крупная деревня Орлан – те из вас, кто знает север не понаслышке, наверняка хоть раз в ней бывали.
Орлан обещал передышку, желанную возможность восстановить силы и пополнить припасы. Орлан был тем, что давало вам силы двигаться дальше.

Вчера утром вы наконец-то достигли деревни. Точнее того места, где она должна была, в теории, находиться. Вместо милых приземистых домиков с источающими спасительное тепло светлыми окнами, вы обнаружили только лишь пепелище. Подозрительно ровную выжженную окружность – рваную рану на теле белоснежной равнины. Земля здесь до сих пор продолжала едва заметно дымиться, а приземлявшиеся на её тёмную поверхность снежинки сразу же испарялись.
Для вас же эта находка была катастрофой. Намеченного в планах перевалочного пункта попросту больше не существовало. А это означало, как минимум, ещё несколько суток в пути. Это так и подмывало просто опустить руки.

С момента обнаружения пепелища Орлана, ваше, до сих пор относительно неплохо протекавшее путешествие, стало одну за другой притягивать неудачи. В прежние дни у некоторых из вас получалось сносно охотиться – теперь же окружающий лес словно вымер. За два дня пути и периодических отклонений то в одну, то в другую, сторону от совершенно безлюдного и полузасыпанного снегом королевского тракта, никому из вас не встречались животные. Лишь однажды Лорензо удалось подстрелить парочку тщедушных и, как видно, отупевших от голода, зайцев. Кроме того, морозы с каждым часом крепчали, а бесконечный снегопад постепенно усиливался, угрожая со временем превратиться в полноценную вьюгу.
Ни единой живой души вы не встретили за последние четыре дня пути на дороге. Начинало казаться, что весь окружающий мир просто исчез, окончательно развеялся вместе со своими проблемами, городами и императорами.

Так и идёте, выбиваясь из сил. Продолжаете упрямо переставлять ноги.
Кое-какое зверьё, впрочем, в округе всё же осталось. Худые серые тени скользят на почтительном расстоянии позади бесплотными призраками. Практически бесшумно ступают по снежному насту когтистые лапы. Вот уже несколько дней они рядом – вас преследует внушительная стая оголодавших волков, молчаливых спутников вашего бегства. Словно добрые соседи они наблюдают за вами - издалека, не отставая, но и не давая в то же время себя подстрелить. Ночами воют многоголосо, а собака добродушного коробейника неизменно разражается в ответ заливистым лаем.
Их присутствие беспокоит, внушает тревогу. Сверкающие первозданным голодом волчьи глаза так и мерещатся во мраке окружающей костёр стены ночи. Своим жалким видом изголодавшие волки снова и снова напоминают о смерти. И о том, что случится, если кто-то из вас всё же рухнет без сил лицом в снег, не находя в себе мужества подняться и продолжить идти.
Общая информация:
- подходит к концу вторая неделя пути;
- двигаетесь от точки к точке, относительно короткими переходами;
- кто-то идёт в составе группы сначала, кто-то примкнул к беглецам по дороге;
- последняя лошадь издохла больше недели назад;
- повозки и сани пришлось бросить и того раньше, отрывая от сердца большую часть нажитого имущества;
- деревня Орлан была намечена очередным перевалочным пунктом;
- но война вносит в планы свои коррективы;
- на месте деревушки – только лишь пепелище;
- и вы идёте вперёд, четвёртый день кряду, замёрзшие и жутко усталые.

Дополнительная информация:
- некоторые из вас могут догадываться, что на самом деле случилось с Орланом;
- некоторые слышали о чистильщиках – отрядах чародеев из Гильдии, организованных магами в самый разгар смертоносной чумы;
- оказавшись не в силах привычными средствами обуздать эпидемию, Гильдия была вынуждена принять особые меры;
- некоторым из вас кое о чём говорит идеальная окружность огромного пепелища, некогда бывшего процветающей деревушкой Орлан.

Другая информация:
- вечереет;
- снегопад из часа в час становится только сильнее;
- похоже, надвигается полноценная буря;
- похоже, этой ночью опять придётся обходится без крыши над головой;
- похоже, волки от вас и на этот раз не отстанут.

Техническая информация:
- силовой бросок д100 на выносливость;
- «силовой» означает, что в качестве основного модификатора необходимо использовать силу;
- в качестве дополнительных модификаторов подойдут перки и навыки на выносливость, а также на выживание в дикой природе;
- все используемые модификаторы перечислять в комментарии к броску;
- специальный приз для выкинувшего наименьшее значение персонажа.

Дедлайн - 08.12.16, вечер.
Режим - боевой, 1 игрок - 1 пост.



+7 | Вьюга, 05.12.2016 01:47
  • Отличное начало. Атмосферное.
    +1 от MoonRose, 05.12.2016 02:19
  • Отличное начало, когда холодно, голодно и попу спрятать негде ^__^
    +1 от Bangalore, 05.12.2016 02:42
  • Очень атмосферно!
    +0 от Texxi, 05.12.2016 02:57
  • Завораживает.
    +1 от kharzeh, 05.12.2016 11:38

  • Вот сегодня с утра точно так же шла. Так сказать, полное погружение в модуль присутствует)
    +1 от Edda, 05.12.2016 23:54
  • +
    +1 от BritishDogMan, 06.12.2016 00:04
  • Атмосферно.
    +1 от Saiash, 06.12.2016 10:51
  • славно
    +1 от логин 233, 08.12.2016 18:06

Общее.
Невесть откуда находите силы для нового шага. Бредёте вперёд по едва виднеющейся под слоем свежего снега петляющей ленте королевского тракта, а по обе стороны от дороги злорадно темнеют силуэты деревьев. Кажется, что их голые ветви жадно тянутся к измотанным путникам – особенно, когда поднимается в полную силу, раскачивая их, пронзительный ветер.
Ельники, прежде встречавшиеся на пути достаточно часто, теперь, как назло, пропали все до единого. Ни одного признака жизни не удаётся заметить на горизонте – лишь всё те же заснеженные холмы.
Любое место для ночлега здесь кажется одинаково непригодным – возможно, разве что, имеет смысл попытаться укрыться от ветра в затерявшихся между холмами неглубоких низинах.

Дитрих.
Бредёшь вперёд, выкинув из головы монотонность движения. Мог бы так долго идти ещё – «левой-правой», хоть всю ночь напролёт. Но ты не один, группа спутников тебя лишь задерживает и стесняет. Наверняка, скоро начнутся разговоры о необходимом привале. Стоят ли эти люди того? Так ли реальна предоставляемая их присутствием иллюзия безопасности?
У тебя нет определённых ответов на этих вопрос. Продолжаешь монотонно переставлять ноги – ведь главное сейчас продолжать просто идти.

Каталина.
Медленно, но уверенно усталость отбирает своё. Несмотря на закалку, на годы службы и выучку, к подобному утомительному переходу ты оказываешься попросту не готова. Ноги деревенеют, болит поясница, хочется закрыть слезящиеся от ветра глаза и просто лечь отдохнуть. Но ты не сдаёшься, на силе воли и чистом упрямстве продолжаешь шагать во главе растянувшейся вереницы. Вглядываешься до рези вперёд, выискивая спасительное убежище или, хотя бы, что-то на ужин. Всё тщетно. Несутся, жаля, снежинки в лицо. По-прежнему не примечательна и совершенно пустынна дорога.

Дрег.
И правда темнеет. Действительно крепчает с каждой минутой метель. Истину говоришь, напоминая спутникам о необходимости выбирать для ночлега подходящее место.
Но и сам уже видишь, что все места вокруг подходят одинаково плохо.
Осматриваешься, выискивая Шваркса среди сильно растянувшейся колонны тёмных фигур. Вечно этот беспокойный пёс где-то носится, нисколько не смущаясь, кажется, накинутых на него походных мешков. То и дело пристаёт к остальным, жалобно поскуливая и выпрашивая еду. Иногда слегка отстаёт, грозно поглядывая куда-то вдаль и низко рыча. Тявкает пару раз, напоминая волкам, что здесь по-прежнему его территория. И, поджав хвост, тут же мчится обратно, под защиту хозяина.
Замечаешь в последнее время, что Шваркс полюбил бегать около мальчишки-беспризорника Флинта. Кажется, тот единственный, кто вообще кроме тебя обращает на дворнягу внимание. Наверняка и сейчас где-то с ним. Но, моментально развеивая твои смутные опасения, пёс материализуется рядом – привычно трётся у ног, выпрашивая ласку или еду. Протянешь руку – оближет.
Ты знаешь пределы собственных сил, но, даже несмотря на это, жутко устал. Слишком многое по-прежнему продолжаешь тащить на себе. Едва ли не больше, чем твои спутники бросили.

Тэрия.
То, что ты оказалась в буран посреди снежной пустыни со всеми этими странными людьми говорит лишь о том, что за свою жизнь ты наверняка совершила пару-тройку немаловажных ошибок.
Ты устала, замёрзла, но, кажется, в целом привыкла. Идёшь по инерции куда-то вперёд, переговариваясь беззаботно с бредущем рядом солдатом. Держишься на удивление неплохо – едва ли не лучше некоторых здоровенных мужчин.
Впрочем, настроение ухудшается по мере того, как усиливается снегопад. Сгущаются сумерки.

Максимилиан.
Идёшь в середине колонны – и спина вроде, прикрыта, и меньше снега в лицо летит. Продвигаешься по относительно проторенной колее. То ли план твой работает, то ли к нагрузкам человек ты сильно привычный – так или иначе, но общая усталость группы пока что обходит тебя стороной.
Ты бодр, полон сил и готов двигаться хоть ещё три часа. Ты, похоже, один из тех, для кого эта группа служит лишь только обузой.
Но зачем-то останавливаешься, пропуская вперёд более слабых. Продолжаешь среди белой мглы хвататься за остатки былой человечности.

Эларик.
Всю жизнь ты сражался в основном за свободу и, в конце концов, свободу всё-таки получил. Теперь над тобой нет здравомыслящих командиров, теперь ты – лишь одиночка, один среди многих. Идёшь вперёд достаточно быстро, в ногу с Тэрией, почти не замечая усталости. Мрачнеешь по мере угасания дня, но, в то же время, знаешь, что ещё долгое время при необходимости сможешь двигаться в таком темпе. Снегопад усиливается, постепенно перерастая в настоящую вьюгу. Похоже, твоя свобода заключается в том, чтобы умереть в одиночестве, посреди этой бескрайней снежной равнины.

Ашиль.
Шагаешь с трудом – переход даётся тебе тяжелее, чем многим. Ноют старые кости, вибрирует от усталости каждая известная тебе мышца на теле. Но ты продолжаешь движение, не смея отчаиваться или сдаваться. Давишься от тяжёлого кашля, но переставляешь упрямо ноги снова и снова. Похоже, что для того, чтобы убить тебя, этой зиме придётся стараться гораздо сильнее.

Уна.
Хоть тебе этот переход и даётся на удивление легче, чем многим, ты тоже устала. Ноет всё тело, требуя привала или хотя бы небольшой передышки. Шагаешь в самом хвосте, около молчаливого рыцаря Энзо – периодически оглядываешься, проверяя, не подкрались ли волки.
Их горячие взгляды обжигают затылок, их сиплое дыхание, кажется, сквозит в вое ветра. Понимаешь, что эти твари не отстанут так просто. Они не в меньшем отчаяние, чем бегущие люди. Огромная стая оголодавших и окончательно озверевших волков.

Флинт.
Бывало и хуже. Что бы с тобой не происходило, ты всегда знаешь, что в прошлом бывало и хуже. Разве в новинку для тебя голод и холод? Разве впервые приходится терпеть нужду и лишения? Идти далеко, но ты идёшь и даже не унываешь. Ты даже мысленно презираешь зиму. Она скалится в ответ, завывает ужасающим ветром. Однако, ты всё равно её не боишься.
У тебя появился друг – Шваркс, дворняга доброго на вид коробейника, чаще чем к другим подбегает к тебе, радостно виляя хвостом. Принимает любую игру и, кажется, когда её гладят едва не умирает от счастья.
Так и идёшь со всеми куда-то вперёд. Ведь идти-то больше и некуда.

Юрген.
Снова холод, снова лишения, снова зима.
Терпеть подобное тебе не впервой, но на этот раз, на тебе, кроме прочего, ответственность за слабую девушку. Нет, пока что она держится довольно неплохо, но ты знаешь, что долго продолжаться таким образом просто не может. Не готова она к долгим и изнурительным переходам. И рано или поздно этот тривиальный факт просто обязан себя проявить.
Ты мог бы ещё долго идти, но скрипишь «Согласен» в ответ на предложение коробейника. Ради себя ли?
Ты знаешь, что мог бы бросить её и уйти молча вперёд. Что, скорее всего, лорд о предательстве никогда уже не узнает. Ты мог бы просто исчезнуть, раствориться на просторах нового мира.
Но не делаешь этого. Исполняешь однажды данное обещание.

Адрианна.
Глаза слезятся, все волосы в инее. Пробирает до мурашек волчий вой позади. Ты устала, ты жутко устала. Никогда прежде тебе не приходилось выдерживать подобные испытания.
Ты вроде идёшь. С Юргеном говоришь. Думаешь об обнаруженном вчера пепелище. Машинально переставляешь ноги снова и снова. Но ежесекундно слабеешь – от голода и усталости темнеет в глазах. Оступаешься, падаешь – летишь навстречу мягкому снегу.
Но подхватывает вовремя Юрген. Обвисаешь бессильно у него на руках.

Клаус.
Зима, снег, всем вокруг плохо. Кто-то еле держится на ногах, кто-то мрачно шагает вперёд. А тебе – вполне ничего. Ты не очень устал, хоть и в целом измотан. Ты погружен целиком в свои мысли, ты гладишь машинально бритву в кармане. Тебя мало волнует сейчас окружающая реальность – ты, абстрагировавшись от ветра и холода, неплохо справляешься. Пока все идут – ты идёшь. Остановишься, когда наступит время привала.

Пад.
Сильнее, чем кажешься. Упорнее и выносливее. Ты продолжишь идти тогда, когда свалятся даже самые здоровые мужики. Кричишь, напоминая всем о необходимом привале. Буран усиливается, да и некоторые девушки вон, едва стоят на ногах.
Так или всё просто, наёмник? Не прячешь ли ты за бураном свою собственную усталость? Быть может, это тебе давно нужен отдых. Вот только даже себе ни за что в этом ты не признаешься.

Симона.
Кажется, за время твоего продолжительного отсутствия эта страна успела стать для тебя совершенно чужой. Ты возвращаешься домой, но Теравия встречает тебя ветром и снегом, словно отказываясь принимать на своих границах чужеземного бога. Но ты упорная, ты идёшь, преодолевая случайности и презирая Единого. Это – культ слабых и обречённых людей, верующих в молитвы и не способных пройти обряд посвящения пламенем.
Идти далеко, но ты не сдаёшься. Песни распеваешь, несмотря на ветер и лютый мороз. Отгоняешь от себя слабость и любые мысли о желанном привале. Ты справишься с любыми трудностями, возникни только такая необходимость. Те, кого опалил однажды огонь Урфара, больше не боятся вьюги и холода.

Оравер.
Идёшь. Кажется, мог бы идти в таком темпе практически вечно. Ты силён и вынослив, ты ещё даже почти не устал. Но требует группа привала, а ты – соглашаешься. Вот только не видишь хоть сколь-нибудь подходящего места. И, по всей видимости, сегодня ничего нового уже не увидишь.

Умар.
Справляться с холодом тебе всегда было особенно сложно – даже север оказался не в силах в полной мере обучить тебя этому навыку. Рождённый посреди раскалённой пустыни бескрайних песков, ты крайне плохо переносишь такие морозы – уже сейчас едва не дрожишь, в то время как с каждой минутой становится лишь холоднее. Но продолжаешь идти. Долгие странствия приучают к необходимости мириться с невзгодами.

Эй ты.
Жалеешь зайчиков, жалеешь волков, жалеешь сожжённую деревушку. Добрая ты, всех ты жалеешь. Обидно только, что некому пожалеть особо тебя. Бедная девочка, покинутая и одинокая – бредёшь в колонне людей, не особенно задумываясь зачем и куда. Ты устала, но не ждёшь помощи и не просишь об отдыхе. Не думаешь о том, что будет, если бедные волчики всё-таки до тебя доберутся. Просто идёшь, пока нужно идти. Это куда лучше, чем остаться одной в такой вьюге.
Иногда к тебе подбегает вездесущая собака коробейника, Шваркс. Виляет хвостом, выпрашивая еду и радостно скулит, если её немного погладить.

Энзо.
Идёшь замыкающим, в хвосте колонны. Около стройной девушки по имени Уна. Мог бы, на самом деле, уйти – двигаться одному проще и определённо быстрее. Но по каким-то соображениям не спешишь бросать группу.
Не тешишь себя пустыми надеждами и знаешь, что волки просто так не отстанут. То и дело оглядываешься, замечая мелькающие среди деревьев поджарые силуэты. Кажется, они теряют терпение. Кажется, подбираются постепенно всё ближе.
Ты мысленно просишь речушку, но знаешь, что они наверняка все замёрзли. Да и не попадается ничего подобного по дороге – словно вы окончательно потерялись в этом бесконечном лесу.

Санни.
Ты стараешься не сдаваться. Ищешь мотивацию идти дальше, думаешь об юге и горячей еде. Не хочешь умирать здесь, не хочешь никого подвести.
Шагаешь вперёд, не замечая, как уходят незаметно последние силы.
Шаг, ещё шаг – и вдруг сбиваешься с привычного ритма. Ноги подгибаются, падаешь. Теперь волосы, лицо и руки в снегу. Обжигающе холодно и ужасно обидно.
Ты понимаешь, что не в силах самостоятельно встать. Ослабевшее тело просто не слушается. И бьётся в голове лишь одна мысль, поглощая все остальные. О том, что все наверняка тебя бросят. Что никому ты здесь не нужна – посмотрят безразлично и просто уйдут. В конце концов, кто в здравом уме возьмёт на себя такую обузу?
А мягкий снег успокаивает, не хочет никуда отпускать.

Общее.
Идёте привычно – и вдруг всё меняется. Спотыкается аристократка Андрианна – едва не падает, повиснув на руках подоспевшего своевременно телохранителя. Почти синхронно с ней падает Санни – вот только некому сходу подхватить девушку. Так и лежит на снегу, не встаёт. И, кажется, в ближайшее время не собирается.
Общая информация:
- по обе стороны дороги – холмистая местность;
- редкие деревья то и дело попадаются на глаза;
- лишь небольшие низины между холмами могут выступить в роли хоть какого-то укрытия от вездесущего ветра.

Дополнительная информация:
- до темноты ещё около получаса – отличная возможность сделать сегодня ещё пару сотен шагов;
- быть может, найти по дороге место, более подходящее для ночлега;
- но, кажется, силы некоторых из вас уже на исхода;
- споткнувшись, упала в снег девушка Санни;
- повисла на руках телохранителя Адрианна;
- придётся их тащить или бросить, если хотите двигаться дальше.

Техническая информация:
- персональные резолвы произведены на основе результатов бросков;
- самостоятельно ни Санни, ни Адрианна не в состоянии двигаться дальше;
- для помощи им достаточно 1-2 человек на каждую с положительным или нулевым показателем силы;
- в случае двух человек штраф за усталость для помощников будет относительно небольшим;
- внушительный штраф за усталость для помощника-одиночки.

Дедлайн – 10.12.2016.
Режим – социальный, неограниченное кол-во постов на игрока до дедлайна, возможен преждевременный мастерпост на основе принятого группой решения.
Выбор – разбивать лагерь здесь или же двигаться дальше. В случае движения дальше двум членам группы потребуется посторонняя помощь.
+1 | Вьюга, 07.12.2016 02:35
  • Отличный пост! Чётко и по-дело. И не упустил никого))
    +1 от Bully, 07.12.2016 09:23

Вы не можете просматривать этот пост!
| ,
  • Очень хорошо представляю себе всё это действо сценически, и нравится, где именно ты расставляешь акценты.
    А вообще крутой тип выходит, брутальный) Крайне интересно его развитие.
    +1 от MoonRose, 06.12.2016 14:38

Источающие изумрудное пламя прорези саркофага внимательно следят за тобой – Шеат не перебивает, внимательно прислушивается к каждому слову. Каким-то непостижимым образом ты чувствуешь, что он наблюдает за тобой с восхищением – действительно слегка зачарованный, хотя и пребывающий в