Набор игроков

Завершенные игры

Форум

- Общий (10111)
- Игровые системы (4835)
- Набор игроков/поиск мастера (28870)
- Конкурсы (5811)
- Под столом (18586)
- Улучшение сайта (5610)
- Ошибки (2626)
- Для новичков (2785)
- Новости проекта (7151)

Голосование за ходы

 
«Будь откровенна, богиня, чтоб мог я всю истину ведать:
Если избегнуть удастся Харибды, могу ли отбиться
Силой, когда на сопутников бросится жадная Скилла?»
Так я спросил, и, ответствуя, так мне сказала богиня:
«О необузданный, снова о подвигах бранных замыслил;
Снова о бое мечтаешь; ты рад и с богами сразиться.
Знай же: не смертное зло, а бессмертное Скилла. Свирепа,
Дико-сильна, ненасытна, сражение с ней невозможно.
Мужество здесь не поможет; одно здесь спасение – бегство.


От толпы бежавши - не бесславны. Первым скачет Кьяриссимо, как никто иной знающий, когда следует сражаться, а когда - отступать. За ним, почти вровень - братья Уливо, верные слуги, не знающие меча и топора, но готовые защитить своего господина в случае необходимости - нашлись бы такие герои у Моро. Но тот положился на чужестранцев, которым платил, не привезя с собой ровным счетом никого, даже Карл и тот не слишком спешил спасать патрона, а убедившись, что в спасении уже нет необходимости, поспешил обчистить его карманы. Анна тоже скачет, но слишком быстро, слишком безумно несет ее лошадь, так что даже пустившись в галоп, Данкану стоило немалых усилий не терять прекрасную леди из виду... А улицы мелькают, мелькают одна за другой. Уже и нет ни толпы, ни флорентийца, ибо кони боятся пламени и бегут в противоположную сторону той, откуда чуют запах дыма... На север. Как много звуков... Кажется, копыта высекают из мостовой искры, так они стучат... И улицы, улицы, улицы...
Удивится ли барон Бланк, когда леди Анна вдруг свернет с пути, а за ней как угорелый бросится сэр рыцарь? Вряд ли, ибо во дни великой скорби, каждый остается наедине с собой и собственными близкими, сеньора де Сан-Реми же оказалась столь благовоспитанна, что не подняла свой глас до крика, дабы привлечь подмогу. Итак, брат и сестра снова одни, одни, ибо Райнер и Меланис остались позади, лишь священник на кобылке, принадлежавшей, кажется, Элайн д'Альбер трусит позади. Кьяриссимо пришпорил коня, пришлось Бланкам поспешить - и падре, очевидно, далеко не самый умелый ездок, остался позади. Они миновали Харибду, чудовищный водоворот, пожирающий всё... Но может быть - впереди еще будет Сцилла? Вот, замаячили уже на горизонте знакомые большие каменные дома - склады и лавки итальянского квартала...
- Стой!
На пути у всадников вырастает человек. Одинокий, всего лишь пехотинец, но в руках его - алебарда, а из окон - весьма убедительно смотрят арбалеты... Стражник. Выглядит не по армянски, рамики не используют алебард, предпочитая копья или боевые топоры, но одет явно по восточному, хоть и говорит по франкски. Наемник?
- Лилия или леопард?!
Кажется, это должно что-то значить. Неподалеку дворец. Какой-то новый указ? Всадники подтягиваются, один за другим... Бланки, священник, Меланис... Ни следа Анны, Данкана или Райнера. В любом случае, пока что в Вас не стреляли. Уже хорошо, ведь так повезло не всем.

Бежит, бежит песок в часах. Слишком за многое схватился граф Ротт. Камень бьет в щит. Леди Элайн так и не появилась, зато вынырнул Карл, вынырнул из дверей именно тогда, когда ты оказался в седле, и сразу же кинулся к лошади, последней оставшейся - раньше она принадлежала Моро. Сегодня, бургундец вытянул счастливую соломинку, наверняка, в карманах его хозяина было целое состояние, а теперь еще и конь, породистый... Вот только в руках у Карла - окровавленный меч. Добил Моро? Нет... Девушка. Кажется, решил перестраховаться. А может быть... Элайн?
- Это он, Моргенштерн, шлюха с булавой, убийца детей, насильник женщин, содомит и дитя Сатаны!
Кричит кто-то в толпе, но поток оскорблений и угроз сменяется криком. Рыцарский конь - внушительное зрелище, а уж когда несется на тебя... Передние ряды отхлынули, но задние давили им в спину, толкали вперед прямо на тебя... Камень в шлем. Должно быть останется вмятина, но что удивительно - попадание действует на тебя отрезвляюще. Пора уходить. Карл как раз взобрался на лошадь, ты неизбежно пронесешься мимо него. А если... Один удар моргенштерном? И все золото Моро - твоё? Нет, не успеешь, толпа...
Впереди - улицы. Позади - пламя, кто-то вздумал бросать факелы в окна. Слишком много насилия для стихийного буйства толпы...
- Райнер!
Тебя окликают. Несколько всадников на одном из поворотов. Ты узнаешь окликнувшего тебя десятника - сэра Вермунда Вальда, еще двое - твои всадники, да и соотечественники к тому же - германцы. Троица с ними - франки, вероятно, слуги Моро. Один из них обращается к тебе.
- Где господин Моро? Почему ты не сопровождаешь его граф, разве тебе не уплачено? Мы выехали как только услыхали про бунт. Нужно выдвигаться немедленно, восстание охватило уже полгорода и только растет. Караван потеряем если доберутся до складов!

А где-то далеко - одиночество. Улицы, улицы, улицы... Заброшенные дома, сотни заброшенных домов. Какой всё-таки большой этот город и как мало людей в нем живет... В одном из окон мелькает золотая маска. И снова новый пейзаж, медленно растет вдали стена, массивная, созданная выдерживать осады сильнейших армий Запада и Востока... Ты едешь так быстро, так ярко все вокруг... И ты видишь. Не пустые колоннады на улицах - нет-нет, на них ткани, закрывающие от солнца... В храме ты видела Антиохию языческую, тонущую в оргиях и кровавых зрелищах, целый город погружённый в безумие, но сейчас все было иначе... В тени древности, философы и богословы мирно беседовали между собой о вере, оберегаемые солдатами с острыми копьями, женщины чинно прогуливались по своим делам, даже простолюдины, и те казались счастливы от внутренней гордости... Но вот они бегут. Бегут от... Рыцарей? Нет... Другие доспехи. Где видано, чтобы рыцари покрывали коней чешуей? Их командир окликает тебя на незнакомом наречии...
"Арабы" - Паническая мысль сверкнула как молния. А вот и ворота, совсем рядом, открыты... Достаточно чуть свернуть и вылететь из города, точно птица, подальше от Князя, подальше от безумных образов прошлого...

Данкан отстал. С трудом, с огромным трудом ему удавалось не терять свою леди из вида. Ей повезло с лошадью, породистая кобылка явно превосходила рыцарского дестриера в скорости... И все же ты старался как мог, выжимая из своего скакуна всё. К счастью, фортуна улыбнулась тебе. Почти у самой стены, у самых Ворот Герцога, леди наткнулась на патруль дзиаворов, окликнувших ее по армянски. Где тебе знать, что в Киликийских рыцарях прекрасная Анна видела призрак Сасанидов?

Райнер - Решаешь участь Карла. Если не убьешь его - он вместе с лошадью и золотом исчезнет в одном из переулков.

Анна - У тебя паника.

Данкан - Дестриер это очень мощный конь, но его скорость и выносливость оставляют желать лучшего. Догнать не удалось, но и не потерял из поля видимости.

Остальные - Уткнулись в арбалетчиков, которые собираются вас остановить.

От Харибды - к Сцилле.
+2 | В тени Креста... , 08.12.17 00:36
  • Хотя многое еще не понятно, но так интересно, что же будет дальше.
    +1 от Waron, 08.12.17 22:39
  • Какая динамика у нас пошла!
    +1 от Yola, 09.12.17 01:03

Моро смотрел в небеса, смотрел сквозь потолок и крышу, и взгляд его, застывший навеки, уже никогда не получит ответа на немой вопрос... Как может тот, кто почти открыл тайну вечного бытия, умереть? Просто умереть, и Карл, верный приказчик Карл, единственный бросился к телу, внимательно осматривая его, а после судорожно задвигав ладонями по полу в поисках монет. Перед гибелью, Винсент захватил с собой всё, что было в конторе, должно быть целое состояние. Золото, заляпанное кровью, как и одежда того, кто преклонил за деньгами мертвеца колени... Бургундец отдернулся, ощутив влагу на брюках, но жадность победила брезгливость. Тело остывало, теряя вместе с теплом и тяжесть карманов. Позади, хлопнула дверь. Живым не по пути с мертвыми. Они уходят, все вместе. Даже полуживой от страха и разума священник, предпочел покинуть надежные стены дома.

На улице явственно пахло дымом, так что можно было с легкостью закашляться, случайно вдохнув воздух ртом. Вот только смерти не нужно дышать.
- Вот они! Убийцы!
Голос недавно встреченного у церкви нищего, тонет в безумном гвалте пяти языков, десяти народов и сотен голов. Ибо волки чуют миг, когда добыча вот-вот уйдет. Прошли мгновения страха перед движением у дверей конторы, толпа обернулась безумно храброй, ринувшейся вперед в едином порыве... Цокот копыт. Кьяриссимо Медичи и его слуги уходят первыми. В отличие от наемников, забывших кто они и отдавших свою совесть случайным встречным лишь потому, что им приглянулась пара девиц, что, как известно, лучше золота, купец прекрасно помнил, единственный, кто сводил "отряд" вместе - сейчас должно быть торговался с Создателем за каждый не совершённый им грех...
Рыцари мешкают. Помогают сесть дамам и священнику. В спину Данкану бьет камень. Интересно, сработает ли как тогда, с нищими? На коня - и на них? Нет. Не сработает. Положим, десяток удастся затоптать, еще нескольких зарубить, но потом сэра Айдахо стащат с коня и забьют тяжелыми молотками, порой показывающимися среди лап многоглавого зверя... Второй камень пролетает в сантиметре от виска Марии Эвы. Третий - задел лошадь Анны, и прекрасная леди вдруг ощутила, как ветер ударил ей в лицо. Животное понесло ее вперед, одну, не дожидаясь остальных, к счастью - навстречу спасению, а не смерти. Новые руки с камнями поднимаются... Звон. Горшок. Кто додумался кинуть горшок? Осколки дождем сыплются на как раз выходящего из дома Анастаса, к счастью, без травм...
А вот странный шелест... Факел. Лошади дергаются в разные стороны. Молотки все ближе...




На улице неразбериха. Неясно, что нищие напели толпе, но очевидно, что вас заочно судили и приговорили без права апелляции самым справедливым из судов.

Кьяриссимо и Анна уехали - первый по своей воле, в лошадь Анны же пал камень, и она понесла. Кинь d100 если пытаешься скорректировать движение, или вовсе остановить ее (маловероятно, сил не хватит). Лучше уточни куда хочешь ехать.

Филипп и Эвита - уже в седле. Данкан - нет, сажал священника, но уже почти верхом. Ротт и Анастас также задержались, поскольку по причинам самочувствия, делают все немного медленнее.
Карл еще внутри. Леди Элайн не покинула дом, либо ушла каким-то другим путем.

Во всех на улице летят камни. Данкан получил прямое попадание в спину, ушиб, еще один камень пролетел в сантиметре от виска Марии-Эвы. На вас несется многоглавая толпа, и если не подсуетиться, через ход вас окружат. То есть этот ход - последний в который можно что-то доделать (если надо), в следующий если не отъедаете - вас скорее всего забьют насмерть.

Как назло - лошади дергаются от огня и шума. Райнер и Данкан сядут без труда, а вот старику Меланису явно нужна помощь, один он коня не усмирит. Пригодится она и Марии Эве (куб д100 на управление лошадью - если провалишься и не помогут, то понесет и не факт, что не на толпу)

Ротту постепенно становится легче.

Священник справился с управлением и пока что неуверенно пустил своего скакуна (кажется, это лошадь Элайн) за Анной.
+1 | В тени Креста... , 07.12.17 02:15
  • За атмосферу. И темп.
    +1 от Агата, 07.12.17 13:55

- Вы не могли знать, Михаэль. В конце-концов кажется, мы понимаем господина Томсона лучше чем он сам себя понимает и видим его лучшие стороны, о которых он сам и не подозревает.
Шарль ответил своему ученику по французски. Что поделать - хватит уже сюсюкаться. Плюнуть Брухе в рожу в падающем самолете - очень плохая идея, поскольку потом он скорее всего вывернет вас наизнанку. Остается надеяться, что перед этим он хотя бы посадит самолет.
- Осмелюсь заметить, что говорю о клане живых, а не о мертвых. Так было всегда, друг мой. Слабые гибли, сильные выживали. Даже среди Тремеров, что уж говорить о Бруха. В этом пожалуй есть даже легкая ирония нашей с вами ситуации. Представьте себе, что скажут, если Вы вдруг разобьетесь. Пара Тремеров справилась с самим Томсоном в его собственном самолете, имитировала несчастный случай. Пожалуй, мой авторитет подскочил бы до небес. При всем уважении, лейтенант, мне кажется, Вы способны на большее, чем питать славу каких-то колдунов. Мы способны на большее. Мы - вершина эволюции, альфа-хищники, совершённый вид. И если Вам так хочется понять, что мы находим в этой суете, знайте, Томсон, я предлагаю Вам пари. Князь объявил кровавую охоту на наемника, сумевшего в одиночку справиться со всей Капеллой Тремер и возможно не с одной. Я говорю, что загоню эту добычу куда раньше Вас, это естественно, так говорит моё эго. Но знаете... Так говорят и все вокруг. Когда-то, в Темные века, Ваш клан называли воинами, в Викторианскую эпоху - революционерами, а теперь - зовут Сбродом и вешают ошейники-браслеты. И знаете почему? Потому что Вы это позволяете, потому что рветесь умереть, рветесь до того, что какой-то колдун читает Вам мораль о пользе жизни. Я верю в Вас, Том, верю что вы способны на большее. Но если Вы сами не готовы поверить в себя - право же, Вам лучше разбиться на этом самолете, ведь иначе - в Вас попросту плюнут все, кто еще не успел.
"Готовность" на себя.

Пытаюсь сыграть на эго Томсона, использовав страстность брух. "Сильные выживают", "растопка для тремерского авторитета", предложение пари, указание на авторитет клана... В общем это такой last chance.


Бесить суицидальника - Бруха в падающем самолете...
  • Лучшего момента дать леща Примагену Бруха просто не придумаешь))
    +1 от Neruman, 03.12.17 22:19
  • Подобрал ключик, браво.
    +1 от Zygain, 04.12.17 13:10

"Что же такое время? Если никто меня об этом не спрашивает, я знаю, что такое время; если бы я захотел объяснить спрашивающему — нет, не знаю" - Так мудро молвил Аврелий Августин восемьсот лет назад. Шагнул ли мир вперед? Или еще дальше ушел от идеала великого Рима? Нам не дано понять, как не дано осмыслить в полной мере столетия, представить, что между нами и римским богословом - 32 поколения, сменявших друг друга, сотни государей, правление каждого из которых считалось эпохой, казалось, особенно если было оно долгим, вечностью. Что же такое время? Время - миг, когда понимаешь, что ничего не вернуть назад. Данкан схватил Винсента за горло. И никто не пришел купцу на выручку. Ни мужи ни жены, не ради выгоды, ни для помощи слабому. В этот момент участь сэра Айдахо была решена, ибо торговцы хоть и записывают все в большие книги, обладают прекрасной памятью. Однажды, доблестный рыцарь закажет вина в таверне. Медленно пойдет к выходу, пошатнется, ощутив першение в горле, мир вокруг вдруг потускнеет, голова станет все тяжелее, а потом... Темнота. Ибо нельзя вернуть даже слов, что говорить о руках.
- Убирайся прочь, наемник. Мне не нужен пес, который кусает дающую руку. Верни мне мои деньги ибо ты не стоишь своих сребренников. Никто из Вас не стоит. Райнер! Десять золотых за голову Айдахо. Я плачу тебе не за то, чтобы ты валялся в грязи как червяк! Убей его!
Глаза Моро обратились в две щелочки. Видно было, что в нем боролись два течения, гордость и инстинкт самосохранения. Первая победила - этот человек слишком долго приказывал рыцарям. Ненависть всегда ведет к смерти. Равнодушие - к жизни, и люди выходят, выходят один за другим. Филипп, Мария Эва, даже верный друг Кьяриссимо, все избрали жизнь смерти. Но было и нечто иное. Была любовь. Анна и Анастас, окружили бедную женщину заботой... Прекрасная леди заглядывает в лицо, искаженное истинной скорбью, заглядывает лишь чтобы увидеть нечто странное...
Плечи таинственной любовницы Моро непрерывно содрогаются в рыданиях, но глаза... В них не было ни единой слезы.
- Не оставит.
Откуда-то доносится голос Винсента, тот кажется потерял самообладание, шипит в гневе точно змея... Но...
Тут происходит то, чего не ждали даже те, кто видел в конце этой главы смерть. Мать бросает свое дитя, завернутое в пеленки, вверх. Когда-то, Анастас был проворен, но сейчас стар... Удар ногой в пах застает его врасплох, а женщина точно птица летит вперед, металлический блеск в ее руках...
- Аллаху Акбар!
Красные капли летят далеко, заливают пол и стену. Кровь льется струей из перерезанного горла, пропитывает одежду, бежит сквозь ладони, тщетно силящиеся закрыть рану... Винсент Моро все еще стоит на ногах, даже сейчас он еще не до конца осознал произошедшее, в глазах - лишь удивление. Странный свист, не изо рта, ниже... Попытка произнести последние слова?
Потом из его груди выросла рукоять ножа. Женщина обнимает мужчину, немало ни заботясь о том, чтобы сохранить чистоту. Ибо нет большей чистоты для мусульманина чем стать гази... Или шахидом.
- Приговор свершился.
Тело купца грузно падает на спину. Золотые монеты, наскоро разбросанные по карманам, разлетаются по полу и катятся, катятся, катятся... Одна останавливается у ног Анны, ложится так, что можно различить лицо, перечёркнутое кровавой полосой и... Улыбающееся.
Моро мертв. Его убийца застыла над его телом, очевидно, готовая принять смерть.
Филипп, Мария-Эва и Кьяриссимо уже покинули помещение оказавшись у лошадей.
Данкан и Райнер - по желанию.
Анна, Элайн и Анастас - точно внутри. Последний получил коленом в пах.
И только пеленка падает вниз, прямо на пол, в лужу крови.
+4 | В тени Креста... , 01.12.17 01:33
  • Вот это пост!

    +1 от Da_Big_Boss, 01.12.17 02:57
  • Ааа, как классно.
    +1 от Yola, 01.12.17 15:43
  • Любопытный поворот )
    +1 от Texxi, 01.12.17 16:04
  • Просто великолепно. Неожиданно. И в точку G!
    +1 от Агата, 03.12.17 23:49

Шарль развел руками, сохраняя маску равнодушия и стараясь не смотреть на счетчик высоты... Только на Томсона. И улыбаться. Непременно улыбаться, как во время светской беседы. Еще немного, и регент пустит его по рельсам*. Еще сто метров...
- Следуя из вашей логики, остается свобода. Однако, остается память. Образующая, составляющая, ибо мы - лишь совокупность нашего прошедшего, пытающаяся найти что-то за пределами воспоминаний. Эта жизнь имеет какой-то смысл лишь когда есть будущее. Когда есть цель, не важно насколько иллюзорная. Свобода поставить себе цель и идти к ней - и есть подлинная свобода. В этом вся суть. Нам кажется, что смерть освободит нас, но на самом деле она означает лишь, что мы оказались меньше нашего прошлого, что оно настигло нас и победило. Что наши иллюзии победили нас и привели к смерти. Свобода - это свобода выживать, а не умереть.
Тут регент заговорщицки подмигнул.
- Не только Вам дано испытывать, Томсон. Я ничего не имею против смерти, но собираюсь сегодня выжить, и возможно, спасти Вам жизнь. Видите ли, один очень мудрый карфагенянин учил нас бороться до конца.
* Жаргонное название способности "Однонаправленный разум"
  • Люблю такие речи) красиво сказано)
    +1 от Nelem, 02.12.17 04:12

Вы не можете просматривать этот пост!
| ,

- Разве не это черта людского рода? Я могу быть низшим из слуг или высшим из господ, но для тебя я всегда останусь частью системы примитивных понятий, которые ты зовешь верой. Но что если я скажу, что никогда не знал тебя? Что ты - не ангел, но прах земной, обреченный есть землю? Ах да... Я же отец лжи. Кстати, поворачивать стоит направо.
Голос исчезает. Тысяча появляется. Стоит спешить. Ладони непрерывно колотят в дверь. Данкан поднимает графа, помогает ему опереться на плечо. Анастас копошится в вещах, он отстает. Внезапно, откуда-то вынырнул Моро бок о бок с Элайн. Кажется, что бы ни ждало его у задней двери, купец предпочел встретиться с единственной женщиной.
- В городе поджигатели. Там все в дыму.
Коротко прокомментировал Винсент свои действия Карлу. Действительно, ведь даже Князь Тьмы не делает ничего собственной рукой, у него, как и у его создателя, хватает рабов, вольных и невольных. Но и у главной двери, его ждал суровый Филипп, удержавший дам от выхода. Пусть не рыцарь, но барон видел в защите слабых добродетель...
- Винсент...
Женщина на пороге плачет, ее глаза устремлены куда-то вниз, но уже спустя мгновение вцепляются взглядом в лицо барона, точно когтями...
- Я должна увидеть Винсента Моро. Он отец моего ребенка.
По несчастью сам торговец услышал это. И как все трусливые люди принял все, обращенное к нему в миг, когда душа желала лишь спасения в самом мирском значении этого слова с нескрываемой злостью.
- Что за чушь? У меня нет детей и никогда не было! Сэр Данкан, вы служите мне - вышвырните эту женщину!
Неясно, что разозлило его больше, звук закрываемого засова или то, что в этом доме что-то делал не спросив его, но от галантного купца не осталось и следа. Он ссутулился, глаза сузились, ноздри раздувались при каждом вдохе. На пеленки, скрывающие дитя на руках, Моро старался не смотреть.
На улице к северу, куда ведет задняя дверь - задымление. Моро и Элайн вынуждены были вернуться.
Райнер может ходить, пока что лишь опираясь на кого-то.
Заявки оказались противоречивы. За основу взял Филиппа так как она последняя.
Данкан - твои действия? Выполняешь ли приказ?
Анастас - Собрался. Ты оказался последним. Тебя немного опередила со сборами Мария-Эва. В целом вы готовы.

Этот ход получился промежуточен. Крайне желательны посты всех до сих пор не отписавших. Как реакция на текущую ситуацию, желательны Данкан, Филипп и Анна (мне их достаточно для хода).


+1 | В тени Креста... , 25.11.17 16:52
  • За точные слова. Это как выстрел, который попадает в цель в момент нажатия спускового крючка
    +1 от Агата, 25.11.17 20:51

Градус напряжения явно спал. Князь теперь перестал накидывать новые и новые требования, хотя в вопросе об Ирэн оказался непреклонен, но показал готовность идти на уступки. Сам же Шарль не собирался срывать переговоры или портить взаимоотношения с Филиппом, с которым всё же намеревался работать. Поэтому, когда господин Кордоби пусть немного, но дал заднюю, регент последовал его примеру примирительно вскинув руки.
- Вы правы, пожалуй я немного перегнул палку. Уверяю Вас, я исхожу не из неуважения, а лишь из соображения собственной безопасности. И если вы позволите - я приглашу в город специалиста по доминированию и прорицанию специально для того, чтобы он способствовал делу Камарильи, поскольку уважаю Вас и понимаю как это важно. До тех пор же эту задачу выполнит Микаэль. Это логично, ведь в моей Капелле освободилось место. Мы просто переведем допуск Ирэн... На кого-то еще. Если конечно наши худшие опасения подтвердятся.
А вот на фразе "разберитесь с ирландкой", Шарль явно обрадовался. Взгляд его загорелся.
- Разумеется, я готов взять на себя ответственность и разобраться с "вышедшей из под контроля ирландкой". Но я хочу чтобы вы понимали, что когда тремеры разбираются с тремерами... В Нью-Йорке из этого вышел очень большой взрыв. А потому хотелось бы узнать насколько мне можно с ней разобраться и насколько это найдет у вас поддержку, например, в виде аннулирования ее разрешения на пребывание в городе.
Уравновешиваю сделку, согласившись на особую помощь при нарушениях Маскарада, со стороны Микаэля, но прошу при этом сделать эту помощь временной, пока не отыщется специалист, который заменит Ирэн.

Уточняю, какие методы мне разрешены чтобы разобраться с ирландкой и насколько князь готов помочь этому.

Если сделка заключена - переведу разговор на домен и место для Капеллы и охоты.

В доме Шарль как подобает джентльмену избавился от пальто, оставшись в зеленом, в тон пальто, жилете поверх белой рубашки. Должно быть ему сильно повезло, как мало изменилась в наши дни культура ношения выходного костюма, хотя самого регента внешность явно волновала мало, все им сделанное представляло из себя скорее набор автоматических, привычных действий, так что вопреки приличиям, вампир даже позволил себе взять в гостиную трость, периодически постукивая ей по колену с видом явного нетерпения. Двое - здесь. Но где же третий, и гули их сопровождающие? Неужели Ирэн, фаворитка Леруа, сбежала поджав хвост? Если что-то новоявленному регенту и было известно - бежит, значит есть что скрывать. До сих пор следование этому правилу конечно могло подвести, но в вопросах собственной вечной жизни никогда не бывает "слишком безопасно".
- Стив Пирсон. Симидзу Каору. Где Боджинг Ляовей мне известно, но я не вижу здесь Двайер и ваших гулей. Им лучше появиться.
Взгляд последовательно остановился на каждом лице, точно разыскивая в их шкафах скелеты, а в огороде - зарытых младенцев. Даже смертные не пропадают просто так. Сородичи - тем более.
- Меня зовут Шарль Анри Эдюан. Приемлемый этикет обращения - "сеньор Эдюан". Зная нравы этой эпохи уточняю, это не блажь, но вежливость, с моей стороны абсолютно обоюдная.
Одна из ладоней легко поднялась с отставленного в сторону бокала и сделала неопределенный жест.
- Хочу сразу же расставить несколько акцентов. Было совершено нападение. Ваш регент мертв, а вы остались живы. Я готов отпустить каждого из вас из Нанта после полного отчета о произошедшем, но готов и дать вам шанс. Через час у меня встреча с князем. За это время я хочу знать ваш круг в качестве аколитов, а также всё, чем вы можете быть полезны. И конечно, выслушать краткий рассказ о произошедших событиях. За моей спиной - сеньор Микаэль, мой ученик и моё дитя. Я верю ему как себе, что несомненно меня однажды погубит, но до тех пор это не является вашей проблемой, а он - моя правая рука. Если вопросов нет, давайте не будем тратить ваше и моё время. Вечность слишком велика, чтобы быть расточительными.
Одну бутылку выпиваю целиком. Остальную - на всех.

Жду постов от Пирсона и Каору. Михаэль - по желанию
  • Несмотря на тореадорские замашки, мужик серьезный))
    +1 от Zygain, 12.11.17 17:39

- В конечном счете, Михаэль, единственное, что нам остается - время. Мы свободны от смерти, но не от страха перед ней. Человек как существо и сущность, проявляется в смерти, познаёт ее всю жизнь, готовится к ней каждый день, каждый час, ведь это черта, подведенная под всем, что он из себя представляет. В смерти люди находят подлинную жизнь, высшее проявление их коллективного я, собственное же живое бытие порой ненавидят настолько, что не желают оставаться здесь ни секундой дольше необходимого. Древние персы возводили для тел своих погибших целые башни молчания, с одной лишь целью - им была невыносима мысль, что их погибшие братья, сестры, жены, дети, в смерти коснутся земли.

Машина едет быстро, должно быть нарушив скоростной режим уже несколько раз. Шарль не смотрит в окно, всё, что в жизни есть прекрасного, он уже тысячу раз видел на картинах Лувра. Не смотрел он и на Михаэля, чье лицо с легкостью воскрешал перед внутренним взором, обращаясь одновременно к нему и к кому-то незримому...

- Таким образом, всё их естество. Их чувства. Мечты. Счастье. Сама жизнь, основаны на единственном чувстве, что зовется ненавистью. К самим себе, тленным и оттого всегда лишенным подлинного чувства жизни. К окружающим, непрерывно напоминающим смертным об их ничтожестве. Ко всему вечному и прекрасному, ибо ничто так не устрашает, как возможность существования чего-то иного... Чего-то лучшего. Ведь это лишит их последнего, ненависти к самой природе, выражающейся через ее отделение от себя. Человек - центр мира. Вся их вера строится единственно на отрицании того, что все они, от мала до велика - лишь тела, что развиваются около тридцати лет, а после вечно гниют, пока от них не останется даже воспоминаний.

Вампир легко сложил одетые в белые бальные перчатки руки в замок. Даже сидя он ухитрялся двигаться со своеобразной грацией, плавностью, рожденной полным отсутствием спешки - одной из роскошей бессмертия. Древние, внимательные глаза лениво обратились к тонированному стеклу. Сквозь него всё кажется серым. Это прекрасно. Столько оттенков, как некогда в старом синематографе... О, Франция, ты лишена пестроты, биения ярких красок, скорее уместного на мертвых полотнах, чем в жизни, где пульсации напоминали о крови, пробуждая голод или о пламени, рождая застарелый страх. Кажется, они почти приехали. Очень вовремя. Вечность слишком велика, чтобы быть расточительным.

- Когда мы покончим с организационными трудностями, я хочу, чтобы ты опроверг всё, что я только что сказал. Рекомендую воспользоваться Фрейдом с его Эросом - чистой любовью к жизни, но если ты найдешь нечто лучшее, то пожалуй сможешь удивить меня. Только прошу, не надо пресловутого агапе, святые прекрасны как миф, но вспомним же святую Иоанну - смертные склонны делать своих пророков мучениками.

Показался дом. Как всегда вовремя. Господин Кордоби, что же вы делаете в окраинах, на лоне природы? Неужели вас оставил страх перед кровожадными гару? Или быть может вы сумели сделать так, чтобы Вас здесь не потревожили ни гангрелы, ни ассамиты? Особенно ассамиты...

- Скоро мы прибудем. Последние десять лет показывают, что эти сородичи... Другие. Не ведающие ни войн смертных, ни нашей войны. Они избалованы настолько, что мало отличаются от собственной еды. Покойный регент, Леруа, был настолько либерален, что даже берег людей, с которыми его больше не связывала кровь. И команду он подобрал себе наверняка соответствующую.

Воспоминание о тех кратких характеристиках, которые Шарлю довелось видеть. Плохо, но не безнадежно. Определенно, хвала судьбе, что Ляовей, дно болотной трясины, с равной долей вероятности скрывающее в себе скелеты древних, клады викингов или просто торф, бежал. Всегда проще узнавать о том кто вдали. И все же было бы ошибкой предполагать, что сомнение в одном делает остальных подобными детским слезам.

- Ляовей говорил, что был близок с Симидзу Каору, на нее указал как на ту, кто была с ним. Расспросишь ее обо всем, но в особенности о старике-катаяне. Малейшие странности. Малейшие детали. Можешь соблазнить ее если будет необходимость. Закончишь к утру. Следующей ночью мы едем в Элизиум. Только мы вдвоем. Лучше к тому моменту уже знать, какие части тела хотя бы одной из наших ресурсов работают, чем она живет, чего желает, что скрывает и что важнее всего - как ей управлять. Потом займемся остальными. Я в первую очередь приближу к себе Пирсона и Двайер. Первый был врагом Леруа и стало быть наш друг. Вторая была ближе всех к нему, а значит лучше если ее шейка будет в моей руке всегда. Не люблю сюрпризы.

Машина остановилась. Не бывает лишних десяти секунд. Хватит на короткий вопрос. И столь же короткий ответ. Едва ли не в первый раз за дорогу, Шарль смотрел прямиком на собственное дитя, глаза в глаза...

- Я верю в тебя, Михаэль. Не подведи меня. Спасибо, Эдгар. Можешь заглушить мотор. Я буду через час.

С этими словами, новый регент шагнул в заботливо открытую гулем дверь. Почти бесшумно стучит трость по газону, удивительно часто, выдавая быстрый шаг. Он казался старше своих лет, одинокий в своем зеленом пальто, какие носили в середине прошлого столетия, подождавший спутников лишь когда потребовалась рука для звонка или стука в дверь. Страховка или Шарль, живя в мире мин попросту избегал касаться чего бы то ни было, но он действительно едва заметно кивнул Михаэлю, сделав шажок от двери в сторону.

- Собери их всех в гостиной. Три сородича, число гулей не уточнялось, но мне нужны все, включая слуг.

Теперь главное найти ближайшее кресло. Встречать аколитов стоя - дурной тон и неуважение к ним. Ведь если регент не уважает себя, может ли он уважать кого-то другого?

  • +
    +1 от Ингероид, 10.11.17 13:25
  • Этот пост заставил меня долго и внимательно перечитывать один отрывок несколько раз. Красиво, стильно, и неожиданно непросто. Мне по душе)
    +1 от Neruman, 10.11.17 22:34
  • Ни разу не врубился, что тут происходит, но пост очень даже недурный. И действительно не грузит мозг, как заметил кто-то до меня. Нравится.
    +1 от The OnIy One, 10.11.17 22:46

Князь стоял на балконе в гордом одиночестве, положив руки в перчатках на балюстраду. Человек без лица улыбался, улыбался тому, что видели его нечеловечески зоркие рыбьи глаза. Всякая ситуация, хорошая или дурная, имеет множество углов обозрения. Всадникам может казаться, что они успели, что их бегство - несет под собой хоть какой-то смысл, что в битве со Злом неспособный победить мечом, одолеет его хотя бы собственным бегством. Ах, моя милая леди Анна. Когда вы наконец поймете, что на этой доске я играю лишь с самим собой? Что порой, человек вместо камня кидает все, что подвернется под руку? Факел, масляную лампу, бутыль вина. Еще со времен древнего Антиоха, во многих домах не было дверей и ставней, их занавешивали тканью, тень же древних колоннад замещали деревьями. Нельзя бороться с тьмой. И нельзя бороться с пламенем.

Филипп ехал первым рядом с сестрой, негласный феодальный этикет и здесь брал своё. Вдруг, Мария Эва чихнула. Что-то попало в нос? Резкий, терпкий запах, который невозможно с чем-то перепутать... Пахло гарью. И точно ожидая пока в чьем-то уме прозвучит слово "пожар", на юге поднялся столб дыма, один, другой, третий... Легкий ветерок, донесший эхо грядущих разрушений, миновал Бланков, обойдя всех всадников по очереди, пройдя быстрее всяких лошадей по склонам и стенам, до самой галереи, где не было уже никого.

Замыкал колонну Данкан, и когда остальные уже скрылись за поворотом, оглянувшись, ему удалось увидеть голову преследующего вас чудовища, извивающуюся, хаотичную массу тел, ведомую... Давешними нищими, чьи фигурки, будто усики у огромного насекомого, вырвались вперед. Знаешь ли ты, что бывает слаще бессмысленной жестокости, чистого разрушения? Месть.

Вы ехали так быстро, как позволяли самые слабые из ваших лошадей, и всё же грохот ног не отставал, постепенно оказываясь сбоку, больше становилось и дыма, от которого уже периодически кашляли дамы... Будто чья-то темная воля собрала зло в единый кулак, дабы оно настигло вас, разорвало, уничтожило, и не важно что будут кричать его орудия, кем считать вас, армянами, еретиками или просто плохими людьми. Пламя не бывает хорошим, не бывает оно и плохим. Оно просто убивает всё, чего касается.

Показалось ли Анне, что в сплетающихся дымных столбах, она различила чью-то темную мантию, сходящуюся в циклопическую, нависшую подобно горе фигуру, чьи ноги тонули в крышах домов, а голова чернила облака?

- Смерть! Смерть армянам! Смерть поджигателям! Смерть! Смерть! Смерть!

Слышите, братья и сестры? Слышите? Конец близок. И по мере того как воздух становился жарче, душнее, едче, ползущие по земле дымные облака, несли с собой отчаяние.
- Pater noster, qui es in caelis,
sanctificētur nomen tuum.
Adveniat regnum tuum.
Fiat voluntas tua,
Тихо читает себе под нос священник. Древние, великие слова, однажды уже не спасшие его. Или спасшие? Ведь вопреки всему, отец Александр остался жив. А вы останетесь ли? Почему так жестоко с вами эхо? Или многоротый голос монстра действительно звучит со всех сторон? Нет надежды. Совсем нет.
- Panem nostrum quotidiānum da nobis hodie,
et dimitte nobis debĭta nostra.
Но вот уже двери конторы. Карл точно ждет вас, распахивает дверь. Позади - жуткий вопль. Славяне говорят: "Если ударить топором дерево, полетят щепки"

Всякая война находит своих жертв.
- sicut et nos dimittĭmus debitorĭbus nostris.
Et ne nos indūcas in tentatiōnem,
sed libĕra nos a malo.
Священник читает нараспев, точно в храме, но его слышно с трудом. Слишком сильный ветер с юга, вой стихии, вой людей в обреченном на пламя и кровь Граде...
- Amen.

Моро закашлялся от внезапно ударившего в нос запаха дыма. Дура Абаль, снова что-то подгорело! При гостях! Винсент уже собирался позвать ее дабы выбранить, когда до его ушей сквозь каменные стены, зарешеченные окна и обитую металлом дверь, донесся какой-то странный гул. Похоже на пчел, только очень, очень много этих-самых пчел... Деревянный Париж слишком часто горел, чтобы не знать этого запаха и этого звука. Ибо так устроен человек, что в миг требующий от него наивысшего проявления единства и воли к жизни, ибо одному не одолеть пламя, лишь множеству, сыны Адама и дочери Евы равно охотно отдаются безумству, танцуя вокруг собственных горящих домов - ведь среди них был и дом соседа и лавка ростовщика. Будь проклят барон Бланк. С ним остались оба рыцаря. Главное не показывать страха... Не сейчас...
- Сирийская пустыня... Иная. Там почти нет песка, зато много пыли, смешанной с пеплом. Слишком жарко для степи, трава выгорает на солнце и...
Голос дрогнул. Сложно говорить про огонь. Особенно сейчас.
- Леди Элайн. Кьяриссимо. Боюсь я вынужден прервать наш обед. Город горит, и нам же будет лучше, если мы не задохнемся в дыму. Нам следует собраться и быть готовыми выступить. Карл! Выйди на улицу. Посмотри откуда ветер и где горит. И скажи Абаль пусть соберет всё в доме, что хоть чего-то стоит.

Карл действительно открывает дверь и выходит, по пути заглянул в людскую, где сидели юная служанка и Меланис, уже почуявшие запах дыма.
- Город горит. Нужно собираться.
Коротко бросает. Скрип дверных петель, но не слышится стука. Кто помешал закрыть чертову дверь? Ассасины? Горожане? А потом в дверях столовой возник Карл, зрачки которого должно быть на ближайшие несколько часов скрыли естественный цвет глаз...
- Барон вернулся, с остальными. Горит на юге. Ветер южный. И кажется сюда идет толпа.

Элайн молчала за обедом, но внутренний взор ее смотрит зорко. Где-то там, по улицам, окутанное пламенем и дымом, ползло многоглавое чудище, учуявшее аромат крови, как акулы чуют раненого. Один из отряда болен. Граф! Да-да, он едва переставляет ноги, так мертвенно бледен... Зверь чувствует остающийся за ним кровавый след. Зверь идет сюда. И он голоден.

Сквозь открытую дверь доносится гул, отчетливое многоголосие, складывающееся в единственное слово.
- Смерть!
Печальный конец ожидает их всех.

Отряд вернулся. Группа снова едина.

Райнер может идти только с помощью товарищей. Занести его в дом если не взваливать на плечи, смогут разве что барон и Данкан вместе.

Священник как-то обреченно плетется за Анной. Он еще не вполне отошел от предыдущих событий.

В столовой Моро, Медичи и Элайн.

В прихотей - Карл.

В людской - Меланис. Абаль засуетилась и что-то пакует.
+3 | В тени Креста... , 08.11.17 20:49
  • Апокалиптично.
    +1 от Yola, 08.11.17 22:27
  • Атмосферно
    +1 от liebeslied, 08.11.17 23:04
  • Не уверена, что это лучший твой пост, но он хорош.
    +1 от Агата, 09.11.17 08:05

Они встретились у самой двери - барон и леди, честные люди, стремящиеся помогать друг другу. Рыцари же исчезли во мраке. Такова участь воинов. С юга донесся какой-то шум, напоминающий не то барабаны, не то гул тысяч разбуженных пчел. Так звучали улицы Толедо в дни ярмарки, или Лондон во время пожарища, если прислушаться, можно было различить топот сотен ног и отдельные гневные возгласы... Что-то приближалось. И очень быстро.

Уже потом, пилигримы узнают, что Левон пустил на толпу всадников, погнав ее на север, отбросив от цитадели. Было много погибших, но люди, даже в страхе не растеряв гнева, бессильные против оружия решили отплатить семьям своих врагов, начав громить и поджигать армянские дома. Узнают, как прибежала группа нищих, плаксиво уверяющих, что их побили рамики у храма, грабящие для латинян духовенство... Чушь, но поистине порой солома ждет лишь пары искр... Всё это будет потом.

Пока же до них доносились шаги монстра с тысячей ног и тысячей глоток. А рыцарей все не было.

Райнер с трудом поднялся на ноги. Быстро идти никак не получалось, кружилась голова... Очень хотелось пить, будто пара глотков могли расширить горло, куда сейчас должно быть с трудом пролезла бы металлическая ложка... И как у всех людей на пороге смерти ему слышалось что-то... Мария-Эва смеется над чем-то. Такова участь многих мужчин, умереть за честь дамы, смеющейся в тот же миг шутке какого-то галантного кавалера.
- Говорят демон в храме сгорает, граф Ротт. Сгорает заживо.
Женский голос. Холодная рука на горле сжимается все сильнее.
Данкан - куб на то, чтобы не заблудиться в незнакомых туннелях.

Остальные - у вас есть лошади и нехилая возможность угодить под ноги ищущей на север толпы. Ждете ли рыцарей?
+1 | В тени Креста... , 30.10.17 00:01
  • Отличная манера повествования, держащая в постоянном напряжении, сопереживании героям, интересе к дальнейшим событиям. И смерть в образе беспощадно сомкнувшейся женской руки на горле - это так изящно!
    +1 от Blacky, 08.11.17 11:58

- Он сделал пожертвование на церковь. Тридцать серебряных монет, еще римских. Потом еще. И так каждый день. Поначалу он просто закрывался в одной из пещер и молился. Молился странно, постоянно казалось, что он с кем-то говорит, спорит, о чем-то просит... Сегодня я подслушал его... Вы не представляете что он говорил... С кем он говорил... И тут я обнаружил кинжал, у своего горла. Это были фидаи. Я позвал на помощь, но князь лишь смотрел, убийцы же его не видели. Они убедились что я ничего не знаю, а потом... Он показал мне. Он показал мне...

И снова фраза осталась незавершенной. Наконец показался Данкан. Рыцарь практически нес бесчувственного, красного как окровавленное стекло и как-то немного раздутого графа Райнера, в котором лишь слабое, свистящее дыхание выдавало признаки жизни. Последовал за демоном во тьму, и тьма поглотила его...

Тьма пожирает все, лишая предмет видимости, придавая даже прекраснейшему в мире пугающие, уродливые очертания. Но огонь просто уничтожал всё. И может демоны остались за спиной, но сейчас на вас надвигалось пламя. Тысячи ног дракона хаотично опускались вниз. И единственное слово доносилось южным легким ветром...
- Смерть прислужникам Царя! Смерть! Смерть! Смерть!

Там, где одна из пещер выходила выше по склону наружу, образуя небольшую галерею, стоял одинокий князь в черном бархате. Завидев Филиппа он легко кивнул ему, после чего повторил кивок в отношении Марии-Эвы. Даже сейчас, когда солнце падало прямо на него, его лицо все еще оставалось в тени.
Толпа очень близко, всего в паре улиц.
+1 | В тени Креста... , 04.11.17 01:34
  • Все это настолько живое, что слов нет.
    +1 от Агата, 04.11.17 10:48

Вообще-то, великий князь не был лишен чувства юмора, особенное предпочтение отдавая сатире, желательно, письменной. Вот например пару дней назад в салонах пошла придуманная кем-то шуточка о графе Резнове, за авторством одной милой барышни с разбитым сердцем:
"Мой милый граф, он вопреки молве,
Смотрелся в зеркало и днями и ночами,
Но вот - решил жениться на себе..."
Кажется, была еще и четвертая строка, кажется касающаяся супружеского долга... жаль стерлась из памяти. В конце-концов графиню Эжени ведь наверняка позабавил бы столь милый курьез семейных традиций Андрэ. Или нет? Пожалуй, с учетом личных трудностей ее сиятельства, не стоит лишний раз напоминать ей о браках и связанной с ними мишуре в виде детей. Не важно. Так вот, юмор. Всякая шутка забавна ровным счетом до тех пор пока число пострадавших от нее сводится к одному личику. Иначе это и не шутка никакая, а совершенно точно что-то с терпким запахом карбонариев. В том же, что за пропажу мостов ответственна молодежь, великий князь почти не сомневался. Много их таких, сговорятся с языческим божком, али найдут старую книжку, а потом не то волшебного медведя в гримерку к актрискам запустят, не то мосты упрут. А всё, милостивые государи и государыни, от чего? Да просто молодые, незрелые, пушок над губой - голова в штанах. Ждут, что сейчас же, стало быть все мамзельки зашепчутся: "А это вот тот." А на самом деле? Административная высылка если штатский дворянин - тут еще повезло. На Кавказ если офицер - бывает. А уж если чиновник или Декабрист, тут уж брат никакого хулиганства, а изволь взять шапку и в Сибирь, разводить боевых медведей для Его Императорского Величества гвардии.
Одним словом, согласился повозиться с мостами Александр Михайлович неохотно, уж вовсе ему не улыбалась перспективушка гоняться по всей столице за какими-нибудь веселыми кутилами, носящими в одной руке бутылку французского вина, а в другой - магический гримуар. На них - и с маузером. Смех, срамота. Вы бы, братец мой коронованный, сразу пушки выкатили! Кстати, на улицах судачат, что в столице открылся новый публичный дом мадам D, не кажется ли Вам, Ваше Величество, что событие это представляет угрозу существованию монархии и надлежит отправить туда великого князя с полком солдат? Вот так и бывает - бил Наполеона, бил драконов, бил Декабристов и самого Кощея, а теперь ищешь мосты. Звучит как начало какого-то дурного анекдота про имперскую бюрократию, вроде "велел как-то губернатор сосчитать всех воробьев".
Ну да ладно. Нет худа без добра. По крайней мере будет на что посмотреть. Разумеется, самой симпатичной барышней был и остается граф Резнов, которому кстати и стоило бы искать мосты, занятие приличествующее его положению. Далее следует леди Ангелина, в целом pas mal, даже может быть с претензией на une fleur rebelle, но право же, живой корсет, да еще женского полу, непрерывно примыкающий к тем частям, что созданы не для дам, но для кавалеров... Это как минимум il n’est pire eau que l’eau qui dort, если не сказать très vulgaire, хотя и отдает изяществом поэзии Сапфо:
"Приди, Киприда,
В чащи золотые, рукою щедрой
Пировой гостям разливая нектар,
Смешанный тонко."
И все же, великий князь должно быть в силу возраста, не слишком стремился к странному и экзотичному, оттого и взгляд его на леди Ангелину оказался столь же мимолетен, сколь и брошенный на графа Резнова, остановились же глаза на милой жемчужной нитке, символизирующей между прочим чистоту и невинность. Эжени (это слово великий князь произносил через французское "œ̃", не имеющее аналогов в русском языке и выговариваемое как в слове parfum), сегодня особенно мила. Право же, если вокруг вас ходят неприятные слухи, вы разумеется обязаны быть милой, вот только далеко не у всех получается, а стало быть...
Александр Михайлович задержал взгляд на спокойном лице и бледной шее достаточно, чтобы остаться замеченным, но недостаточно, чтобы быть вульгарным. Право же, взгляды тоже нужно уметь бросать, как и делать комплименты. Легкий подобен поглаживанию по спине в последний миг вальса, тяжелый и долгий - приставшему в нетрезвом виде с поцелуями кавалеру. Как бы то ни было, если не считать Иду Христофоровну, находящуюся в состоянии чересчур интимном для обмена любезностями, лица закончились, разговоры же продолжились.
- Кощей Кощеич, не томи пожалуйста. Новый год едва прошел, а тут еще дело такое... Деликатное. Гениального изобретателя или столь нестандартно мыслящего заговорщика, я бы еще пожалуй поискал. А ну он так и английские линкоры нам выловит. Небось еще и орден за мосты-то получит. Конечно может быть во всем виновата проклятая заграница, но верится с трудом. Скорее петербуржский генерал-губернатор деньги на ремонт мостов украл, а дабы не прижали, да токма еще более дали, решил и сами мосты заодно куда-нибудь. В общем давай к делу.
+2 | Тайны мостов, 31.10.17 01:29
  • Скорее петербуржский генерал-губернатор деньги на ремонт мостов украл, а дабы не прижали, да токма еще более дали, решил и сами мосты заодно куда-нибудь.
    Резонно. А мы-то думали-думали...))
    +1 от Yola, 31.10.17 11:43
  • Хоть и не император, а какой царь. Мне нравится.
    +1 от trickster, 31.10.17 11:54
  • в игре приятно быть даже тем, кого ваш персонаж невзлюбил)) какой стишок) очень порадовало)
    +0 от Nelem, 01.11.17 05:05

- Поистине Господь оставил нас, если мессалиане и ариане заполнили Палестину вместо последователей истинной веры, и близится конец времен.
Священник шмыгнул носом из-за чего его слова, произнесенные с чувством глубокой скорби, прозвучали скорее забавно, и все же с ним было куда комфортнее говорить, чем с большинством отцов Прованса. Благо, отец Александр вряд ли знал кто такие катары. Манихеи, ариане, павликиане, были ему знакомы, но представляли скорее имена нарицательные, нежели конкретные учения.
- Есть лишь одно царство, Царство Господа нашего. А он... Он сказал, что хочет помолиться... Нет, не так... Поговорить с отцом... У них разногласия... Я не знал! Господи, я не знал!
+1 | В тени Креста... , 30.10.17 23:38
  • Священник живой.
    +1 от Агата, 31.10.17 11:43

Фарисеи-обольстители, вы сами не желаете войти в Царство Божие и не пускаете тех, кто хочет войти, и удерживаете их у врат. Вот отчего молю я Доброго Бога, которому дано спасать и оживлять падшие души усилием добра. И так будет, пока есть добро в этом мире, и пока останется в нем хоть одна из падших душ, жителей семи царств небесных, которых Люцифер совлек обманом из Рая на землю. Господь позволял им только добро, а Дьявол коварный позволил и зло, и добро. И посулил им женскую любовь и власть над другими, и обещал сделать их королями, графами и императорами, и еще посулил, что смогут они птицей приманить других птиц и зверем — других зверей. И все, кто послушались его, спустились на землю и получили власть творить добро и зло. И говорил Дьявол, что здесь им будет лучше, ибо здесь они смогут творить и добро, и зло, а Бог позволял им одно лишь добро. И взлетали они к стеклянному небу, и как только поднимались, тут же падали и погибали.

С этим местом что-то не так, не так уже очень давно, с тех-самых пор как крестоносцам показали святую пещеру и целебный источник, а через день пришли рабочие с молотками... Храм за храмом человек воздвигал своему величию, и так мало церквей, что построены во славу Божью. Ходил ли здесь когда-то святой Петр? Возможно, но истину говорят, что стены, святые для праведника, окажутся просто чересчур тесны для грешника. Воин найдет в них поле битвы. Леди - гардеробную. Романтики - повод для сомнений. Мы сами создаем мир вокруг себя, создаем его таким, какой он есть, и до последнего не ведаем, могло ли все быть иначе. Хоть что-то...

Райнер Ротт бежал от своего недуга и навстречу врагу, бежал меж узких стен, по совершенно одинаковым поворотам коридоров, освещенных лишь болезненно-тусклыми прорезанными в скале окошками. Слишком темно... В глазах мутится, нет, слишком ярко! Режет. И все же вперед, только вперед, ведь раз он видел мелькающую впереди человеческую тень. Опытный охотник полагается на интуицию, наверняка знает куда и как бежать, к тому же для противника этот храм столь же незнаком. Еще немного и его удастся настигнуть, уже и моргенштерн занял место в руках... Что-то черное вдали, расплывчатое. Тень остановилась, смотрела прямо на него... Вот только человека не было. Совсем.
А в следующий миг невидимая рука впилась бесстрашному графу в горло, сжала так, что стало трудно дышать. Напрасно булава рассекала воздух в тщетных попытках поразить врага, очевидно против него сражался призрак, ни на миг не разжимающий своей смертельной хватки... Безмолвно, он сдавливал Райнеру шею, вынуждая привалиться к стене, теребить вздувшуюся артерию, с каждой попыткой заглотить чуточку воздуха приближая наемника к медленной, бесславной смерти.

Может ли человек издавать такие звуки, какие вырывались в тот миг из груди померанского графа? Не крик то был, вой раненого зверя... И Данкану, что легко мог пройти по далеко разносящемуся эху, предстанет жуткая картина... Пустой коридор, поглощенный мраком... И Райнер Ротт, задыхающийся, так что едва способен был неловко переставлять ноги, будто кто-то незримый накинул ему на шею петлю, которую непрерывно сжимал...

Неслышно поднимается обитая кожей деревянная крышка с маленького ящичка. Остальные слишком отвлечены волосами баронессы или броском в лаз графа, что может напугать тебя сильнее всего творящегося здесь? Перед глазами - образ детского пальчика, окровавленного, загноившегося... Смелее. Просто посмотри, Анна. Просто посмотри...
Прямо на тебя смотрели пустые глаза. Изнутри, ящичек был обит какой-то пурпурной тканью, единственным его содержимым оказалась золотая, или по крайней мере позолоченная маска, из тех, что многие солдаты использовали в качестве забрал, а придворные - в карнавале, рядом с которой лежал свернутый кусочек бумаги. Записка. Ровные латинские буквы.
"Мой подарок тебе. Отвергнешь его, разобьешь или не наденешь хотя бы раз в день и раз в ночь - я найду маске другое лицо, и оно будет невинно. Другое лицо ответит за твои грехи, мама. Как и всегда."
Спешно закрываешь крышку, когда барон и баронесса отошли слишком далеко. Почему-то тебе не хочется оставаться в этом месте.

Тони встретил женщин с облегчением - ему явно не улыбалась перспектива стоять на солнцепеке. Хотя одинокая фигурка Филиппа, оставившего ему дам, явно насторожила оруженосца. В конце-концов не каждый день пропадают два вооруженных рыцаря, а третий бросается им вслед. Лишь давешний дурачок, так и сидящий у входа в храм, кажется ничему не волновался и не удивлялся, тихо пропев.
- Вот идет невеста князя тьмы. Он выбрал ее. Заползет ей змея в...
Последовавшее далее слово наверняка знала Анна и вряд ли слышала Мария Эва.
- А потом полезут змееныши, тра-ля-ля, тру-лю-лю... Хотите погадаю?

Барон нашел священника там же, где оставил его, сидящим на полу с полубезумным видом. Он больше не плакал, лишь чертил что-то пальцем на полу, предпочтя быть Архимедом, нежели Иеремией. На барона падре даже не взглянул. Зато посмотрел Другой.
- Простите, барон, кажется, здесь произошла небольшая суматоха?
Князь с темным лицом и белыми руками вышел из угла, доселе незамеченный, говорящий точно на королевском обеде, ровно и даже немного возвышенно.
- Иногда служки забираются в исповедальню и говорят кающимся девам всякий вздор. Некоторых и платья заставляли снимать. Конечно, отец Александр пытался бороться с этим, но сейчас ему немного не хватило смелости. Ассасины знаете ли не шутят. Вряд ли он сможет Вам ответить сейчас - у бедного падре шок.
У Райнера приступ астмы. Облегчить его могли бы вода или свежий воздух, но сейчас ему требуется медицинская помощь. Как назло оба лекаря сейчас в конторе.

Анна и Мария-Эва благополучно добрались до Тони. Вынуждены слушать похабные куплетики.

Священник в шоке, зато Филиппа встретил князь.
+2 | В тени Креста... , 26.10.17 00:56
  • Отпад!
    +1 от Агата, 26.10.17 17:29
  • Не сразу узнала вторую половину катарской молитвы. Вот что значит перевод! )
    +1 от Yola, 30.10.17 23:48

Эта история закончилась внезапно. Закончилась болью утраты и горечью возможного, как сон, прерванный громким звуком, резкой вспышкой света, оставивший героев удивленно озираться по сторонам и думать, думать... Представлять, как все могло бы быть, что могло бы быть. И все же несправедливо лишать их всего, прятать за завесой тайны очевидное.

Они достигли острова. Теперь без Наили, Дракентоттера и Саманты - не все выдержали испытание драконом. Здесь их уже ждал роскошный прием, на котором гости пьют черную кровь, сами не видя, что перед ними не вино. Герои тоже могли бы попасться. С Аарен на связь пытается выйти дух острова, он показывает ей историю Риджа, заодно поделившись, что нечто разъедает его изнутри. Каина же манит за собой неупокоенная душа на семейное кладбище. Здесь он снова столкнется с Кайлом, которому будет предоставлен выбор - пить силу из мертвецов или позволить некроманту упокоить их души. В это время Селена в открытую флиртует с Мартином, а Манус - с Ситси. Веселье прерывается затмением, обещанным как пятиминутное, но не прекратившимся. Небо краснеет, из туч идет красный снег, а воздух покрывается фиолетовой дымкой. Особняк превращается в фильм ужасов. Разделенные попарно, герои ходят из комнаты в комнату, встречаясь с кошмарами - ожившими растениями, медленно загнивающими. Живые картины, пытающиеся сбежать с холстов. Повсюду - тени. При этом их преследует шепчущий голос, предлагающий силу. С этого момента группа периодически проходит проверки на безумие, заваливший три проверки - становится чудовищем (ими уже стали все люди, пившие черную кровь). Наконец выясняется, что под островом - древний демон, все, что происходит - прелюдия к его пробуждению.

По мере того как реальность и нереальность сливаются, сущности обретают тела, люди же все больше тают. Пары фактически меняются местами, осваивая непривычные для себя роли. Селену преследует собственная мать из-за чего она вынуждена искать у героев помощи. Все это сделано ради нее, она и брат - зачаты сущностью в теле их матери, и должны по договору Джона Бекфорда и Солнечной Тени стать богами. Селена предлагает героям способ остановить воскрешение Солнечной тени, это же подтверждает Ашкая (на самом деле - Манус, притворившийся Ашкаей). В результате один из группы должен отдать жизнь за то, чтобы сдержать Забытого, но на деле - они сливаются. Забытый идет по астралу, все кто без тел - следуют за ним.

В то же время, остальные сталкиваются нос к носу с самим Джоном Бекфордом. Здесь будет вилка, либо Селена предаст отца, либо Манус если она останется на стороне зла. В любом случае Бекфорд гибнет, а брата и сестру ждет последнее столкновение и на этом их история заканчивается.

Оставшиеся в материальном мире оказываются перед сложным выбором - убить своего товарища, служащего якорем для Солнечной тени или попытаться очистить его. В первом случае они сильно упрощают дело тем, кто в астрале, во втором - дух острова предложит им повторить древний ритуал, чтобы раскрыть потенциал одного из героев, дабы тот смог сойтись с Солнечной тенью, выдернутой из астрала, один на один.

В астрале творится невесть что. Прыжки по эпохам, по локациям, когда каждая ошибка например уничтожает город или начинает эпидемию. Фактически это та же астральная битва, но в реальности и куда более растянутая, поскольку перемежается сценами. Например каждый астральщик получит сцену из собственного прошлого, возможность реально изменить свою жизнь, условно - прожить жизнь без магии счастливо и попасть в Рай. В любом случае Солнечная тень убьет триаду Манасов, но либо начнет умирать потеряв якорь (в этом случае последняя схватка состоится в астрале), либо улетит в реальность, а астральщикам предстоит заняв место Манасов скрепить рушащийся мир.

Наконец в финале оказывается, что все это - роман Мартина, который он не знает как закончить. В нем существуют три авторских начала, каждое из которых выступает за свой конец (в облике Джона, Мануса и Селены Бекфорд). Оказывается, автор не знает, заслуживает ли человечество жизни, а герои - помогают ему решить эту дилемму.

В любом случае возможна одна из трех концовок
1. Концовка порядка. Мир удалось скрепить, восстанавливается гармония, апокалипсис предотвращен и Солнечной Тени больше нет. В конце мир в светлых тонах, новостные сводки о том, что мировой кризис закончился. Таков мир Селены.
2. Концовка хаоса. Мир не удалось скрепить, Апокалипсис случился. Астрал и реальность окончательно смешались, герои же стали богами. Мир навеки завис в битве бессмертных воплощения добра и зла. Это мечта Мануса.
3. Концовка гармонии. Мир скреплен, но проблемы никуда не ушли, а значит Никсолис не умер, а лишь ослаблен. Герои занимают места Манасов, поскольку вопреки злу, должно быть и добро. И хотя над миром висит тень, и ему придется доказывать свое право на жизнь, он заслужил ее... Сейчас. Это мир Джона Бекфорда.


В конечном итоге каждый герой должен был бы решить для себя одну дилемму вокруг которой строилась его личная ветка.

1. Аарен. Эта молодая девушка - местная избранная, чье сердце бьется в такт с миром. Если бы одна преодолела искушение и возможность родиться обыкновенной и счастливой - у нее был бы наибольший шанс одолеть Солнечную Тень. В каком-то роде она - абсолютное добро.

2. Мартин. В мире игры - одновременно падший ангел, неспособный разобраться в себе и своих желаниях, и автор, который создает роман о конце света, но не знает концовки. В конечном итоге именно ему предстояло решить, кто победит.

3. Сехмет. Милая Сехмет. Обиженная, пытающаяся показаться злой. Она - отражение Мартина, его муза, выраженная в персонаже и от того, что решила бы она для себя, во многом зависело бы решение и самого Мартина. "Гори все синим пламенем" привело бы к тому, что в конце она погибла бы, поскольку Мартин не нашел смысла в мире, а значит и в творчестве. Напротив, найти в жизни и мире смысл, принесло бы Сехмет жизнь (и тело) и смысл, а в конце сделало бы ее божеством.

4. Моэрор. Зеркало депрессии Аарен. В нем - возможность ее исцелить или наоборот загнобить, его выбор - парадокс, спасать носительницу вопреки себе или наоборот привести ее к концу, ожив в качестве живого божества. В нем ярче всего прослеживается сущность игры за сущность - определить судьбу своего человека внутриигровыми методами.

5. Ситси. Злодейка в теле героя. Если бы она смогла преодолеть желание стать божеством - то обрела бы покой и в конечном итоге сделалась бы воплощением света, в противном случае ее ждала бы участь становления сущности, в пару Селене. Она стала бы богиней, но привязанной к воле другой богини. В этом парадокс любой сделки с демоном - в ней всегда есть подвох.

6. Флёр. Настоящая героиня, это Ситси, но среди сущностей. Пока она с вами - наибольший шанс сшить мир и остановить Апокалипсис. Позитивный выбор Ситси сделал бы ее живым человеком, способным сделать что-то и для себя, стать счастливой в собственном тихом городе, появившимся где-то в глуши, где все - и сама Флёр волшебным образом были бы счастливы. Предательство же изменило бы ее, сделав иной мечтой - мечтой Мануса Бекфорда об абсолютной власти. Флёр могла бы вырваться и даже победить. Но скорее всего только ценой жизни.

7. Селена. Идеальная Селена, совершенство во плоти. Остальные идут к божественности, но она - уже богиня. В конечном итоге из Бекфордов к финалу пришел бы лишь один, и ее история закончилась бы над телами отца и брата, либо медленно умирающей, чувствующей капающие ей на лицо слезы Мануса. В конце она появилась бы в финальной сцене и наряду с Сехмет приняла бы участие во влиянии на творца в создании концовки романа. В случае любой концовки кроме хорошей - исчезла бы. В хорошей концовке стала бы счастлива.

8. Каин. Человек близкий со смертью. Его выбор - выбор между двумя мирами, человечностью или равнодушием, вмешательством или апатией. Один он бы не смог выжить, поскольку одинокий волк гибнет в трудные времена. Осознав потребность в других стал бы непобедим. Если бы именно он вызвался пожертвовать собой для других и стал бы сосудом, то он один пережил бы эту роль, вернувшись из мертвых и снова почувствовав жизнь и живые эмоции.

9. Кайл. Не человек, не знающий, кто именно он. Собирая искры силы везде где может, на десятой лопнул бы, поскольку "одному здесь не выжить". Напротив, альтруистические поступки и решения привели бы к тому, что в нем раскрылась бы совсем другая сила, и он вернулся бы в астрал в качестве могущественной сущности, которая смогла бы навеки поразить Дракентоттера, собственного врага, символизирующего победу зла.


Кажется, это все. Всякая история когда-нибудь заканчивается. И к сожалению это...

Конец
Закрою игру завтра. Пока если хотите поругать мастера поделиться впечатлениями - можете пообщаться в обсужде.
+2 | Парадокс воронов , 30.10.17 03:05
  • Спасибо за игру. :) Ничего, что не дотянули. Получилась красивая история, в которой мы все прожили небольшую, но яркую жизнь - и это главное.
    +1 от ЛичЪ, 30.10.17 11:53
  • Этот модуль был особенным.
    Психология, мистика, выстраивание субъект-субъектного взаимодействия с каждой индивидуальностью, и все это в стильных декорациях - таким и должен быть модуль.
    Спасибо.

    +1 от Blacky, 30.10.17 13:00

Действия на начало хода

1. Создаю Галактический интернет.

2. Открываю курорты для ксеносов.

3. Создаю СССР.

4. Отправляю ко всем согласным на это дипмиссии и экономистов для анализа.

5. Меняюсь с Харрн - 2 технологии (силовые поля и Космоинженерия) за нашу т2 технологию реакторов. При этом отдаю вторым и только проверив не кинули ли меня, но отдаю честно.

6. Меняюсь с Икразул. Т1: добыча полезных ископаемых
Взамен Т1: Синтезаторы пищевой биомассы. Т2: Джамп-маяки (ускоренное перемещение между 2 построенными станциями)
Взамен на Т2: генераторы на энергии гиперпространства
Аналогично, проверяем товар чтобы не кинули.

7. Меняюсь с Жучхе. Т1 - Проектирование и постройка подземных городов и баз и Т2 - Фортификации на основе подземных сооружений (малоуязвимость поселений и военных объектов к любым видам атак, включая бомбежки и попытки штурма) за Т1 - спецназ.
Т2 - Контрразведка.
Аналогично проверяем товар.

8. Меняюсь с Синтетиками. С моей стороны
Т2 - Реакторы.
Т1 - Спецназ.
Т2 - Контрразведка.
Т1 - Компьютеры.

С их -
Т3 - Антивирус.
Т1 - Лазеры.
Аналогично проверяем товар.

Все технологии всех сделок проверяются на - соответствие заявленному уровню, подлинность и отсутствие "сюрпризов".


9. Активно начинаю заниматься культурой и пихать ее "во все щели" всем, кто хочет брать. Отличительная черта культуры киров - универсальность, там должны быть задействованы все без исключения расы.
Это и фильмы (представители других рас - приезжие, если их нет - роботы) из которых самые знаменитые - шпионские боевики (Кирмс Онд), супергероика (Капитан Гиперпространство против космических пиратов), научно-популярные передачи про разные планеты. Это и передачи от блогов и реалити шоу, до новостей, в основном касающихся политики и экономики, где посланные везде где их примут журналисты, исследователи и дикторы (роботы) собирают данные. Конечно, вся ценная информация идет в архив разведки, остальное - в сеть.
Это и порно/эротика разной степени откровенности.
Это комиксы.
Это музыка, причем адаптированная под национальные музыкальные традиции, для Харрн это будет что-то тягучее, а для икразул - почти рэп.
Это огромное количество расходников для потребления - мода (стили "милитари" и "деловой", "французский" и "романтик", для элит - готик и ампир, адаптированные под расу), разного рода кирфоны, кирпады (с доступом в галактикнет!), кирподы, детские игрушки, книги, учебники галактического языка, роботы-прислуга. В общем товаров должно быть ОЧЕНЬ много и они должны завалить все национальные рынки. При этом товары как очень дорогие (золотой кирфон), так и подешевле (новейший кирфон) и дешевые (устаревший кирфон).
Вместе со своими товарами, но под своим брендом продаем товары жучхе (в основном дошираки) и синтетиков.

Важно! - То, что толкаем мы под нашим брендом, должно быть новинками, опережать прибытие товаров собственно от рас-производительниц, чтобы к тому моменту как жучхе привезут от себя свой доширак, все кому надо уже купили дошираки жучхе у МРК. Для этого вовсю юзаем экономику - 3.



  • Между прочим в тегах игры стояло "Словеско" и не стояло "Трэш".
    -1 от Combin, 15.10.17 00:30

Анастас шел сюда чтобы облегчить свою душу и получить пользу для разума, но внезапно для себя обрел нечто другое. Он исповедался неумело, сказалось отсутствие привычки, обратившись к священнику "по варварски", как делают не знающие римской догматики католики. И все же был... Понят? Во всем. В том, что убил евнуха, что лечил пиратов, что потом служил одному из тех, что разорили Божий град и предал его подобно Бруту, с той лишь разницей, что Брут не пытал никого на смертном одре... Не за это ли Град пал, не за то ли, что каждый день тысячи отцов (отнюдь не "святых" даже в обращении) слышали тысячи грехов, а Меланис оказался внезапно не одинок в своих делах и помыслах?
Я это видал часто — судей, достойных смеха и благоденствующих, а других разумных и благих, но презираемых царями; равным образом достойных воинов, пренебрегаемых царями, а лжецов — в благополучии, и восстенал я в сердце своем, не перенося такой неправды.
Ты был услышан. Ты был понят. А простить тебя - дело одного лишь Господа. И хотя чтобы согреть измученное вечной зимой сердце старика, недостаточно теплой руки - ты познал дар умиротворения.
И не только.
Греческий священник почти ничего не знал о делах Моро или о том, кто он. Однако, до него доходили слухи о франке-торговце, что умаслив золотом совесть стражников, раскапывал святые места, и звали его кажется именно Моро... Или нет? В конце-концов этот Винсент, при всей его одаренности, вряд ли занимал центральное место в жизни хоть одного ромея из тех, что посещали храм.
Зато многие слышали о том, что все провинции Империи сейчас подвергаются разорению. Рим был слаб, не мог защитить других и себя, и стал добычей варваров. Кому ведомо большее? Кому ведомо то, что было так давно?
Что бросилось в глаза - священник не изливался, как подобает приличному ромею, в литаниях ненависти к франкам и латинянам. Кажется, Церковь как и всегда - смирилась, переходя из рук в руки точно чаша на пиру. Горе побежденным.

Ты вернулся в контору к счастью благополучно, хотя тебе и бросились в глаза какие-то оборванцы, убежавшие при твоем приближении куда-то на юг с криками
- Эй! Люди! Там рамики! Там рамики!
Сейчас их не слышит никто. Но вскоре услышат многие. В дверях конторы на стук появился уже знакомый бургундец Карл.
- Ты слуга? Баронесса со свитой изволила направиться молиться. А господин Моро сейчас обедает с господином Медичи и леди д'Альбер. Можем и тебе принести в людскую.

Вряд ли занятые беседой Винсент и Кьяриссимо слышали стук двери. А вот Элайн сразу же почувствовала без помощи глаз и ушей... Лекарь вернулся. Тот самый, что отправлен был неизвестно куда. И видимо уже встретился с гостеприимством Карла.
Анастас - Идешь искать Анну, пытаешься пробиться к трапезе "господ" или довольствуешься обедом слуги?

Элайн - отреагируешь ли на прибытие Анастаса?
+1 | В тени Креста... , 12.10.17 03:55
  • Чистый пост. Душевный.
    +1 от Blacky, 12.10.17 11:03

Дело не в земле. Дело никогда не было в земле. Земля лишь принимает семена и взращивает их как может. Но Князь не стоит на земле и черные ноги его не оставляют следов. Он внутри, всегда внутри в каждом из нас, и как храм - земля для семени веры, так и человек - земля для семян Зла... Иные сражались с ними - и Зло отступало, иные давали взойти, и сами открывали пред ним двери главного и самого святого из храмов - собственной души. И найдется ли место в целом свете, где сможет укрыться тот, чье сердце не знает солнца, а кровь черна как ночное дерево? Чтобы сломать цепь - хватит одного прогнившего звена. Ибо рядом с огнем - все чувствует жар, и пройдя раз сквозь открытую дверь, Зло не остановится, пока не поглотит всё и всех вокруг. Единственный разбитый сосуд оставит тысячи смертоносных осколков. Нечестная игра, ибо в ней нет победы, Враг неуязвим, имеет тысячи рук и тысячи глаз. Но может быть есть Спасение?
- Разумеется. Мы принимаем ваш дар, а с ним и вашу просьбу. Был Ваш супруг праведен или грешен - Господь милостив и наверняка принял его душу. Да избавит Он доблестного рыцаря от холода могилы и пытки пламенем.
Анна молилась. Молилась искренне, молилась, исполненная надеждой. В храме уже возносили молитвы сэр Данкан и оба Бланка, даже граф Райнер Ротт своим зловещим умом тянулся к Божеству, как падший ангел, силящийся дотянуться до ног Творца. Господь слышит всех и да воздастся каждому по мере.

В полумраке пещеры, под погасшими свечами, лежал свернувшись, человек в черном облачении*, схватившийся за голову и непрерывно стонущий. Его лицо и руки покраснели, а на полу слабо поблескивали капли... Священник плакал, рыдал как дитя не стесняясь слез.
- Простите меня... Умоляю, простите...
Он поднял влажные глаза на барона, кажется не совсем понимая, кто или что перед ним, поскольку с завидным проворством отполз к стене, на которой явственно проявились четыре потекшие книзу буквы. М. О. Р. О.
- Я не кафир... Я сказал все, что знал... Его не было здесь никогда, умоляю Вас, пощадите... Я не знаю никакого Моро, клянусь... Я не закричу, только не убивайте...
Тут его взгляд немного прояснился. Очевидно, падре наконец рассмотрел Бланка.
- Ты... Ты не фидаи!
Но если священник здесь - кто же тогда был с Марией Эвой в исповедальне?

Меж тем Анна чувствовала... Нечто странное. Как будто где-то вдали слышится отдаленное эхо церковного хора. Далеко-далеко... Внезапно, пришло ощущение чистоты. Будто не было долгой дороги и городской пыли, не было зла, разъедающего душу. Другой - ушел. Совсем, его не было, хотя ты и сознавала, что всякое пламя даже будучи затоптано, ждет лишь единственной соломинки на тлеющие угли, чтобы вспыхнуть вновь... И все же его не было... В пещере будто стало светлее, намного светлее и камни... Ты слышала их... Слышала многих верующих, припадающих к ним губами. Множество молитв. Святое место - теплое без жара, прохладное без мороза, место гармонии, где как никогда ощущаешь, что мир сам по себе - Чудо, дарованное тебе, тебе одной, но не одинокой ибо вокруг множество тех кому, единственным для себя также даровано это Чудо... Где-то здесь, на земле, удобренной кровью десяти поколений, еще оставалось что-то от Эдемского сада... Просто нужно увидеть, посмотреть под особенным углом и... Как же все станет красиво... Будто и нет никакого Иалдабаофа, и не было, совсем, никогда! Будто его придумали люди, что сделали мир жестоким и нуждались в жестоком боге... Но сейчас ты, пусть лишь на миг, почувствовала Бога... Ты почувствовала покой. Ты почувствовала любовь.

И совсем иными были другие чувства. Другого человека, что стоя в храме попытался подняться к божеству. Возможно, Другой и был богом, просто очень маленьким, сам для себя, замкнутый в своем маленьком мирке и на все смотрящий сквозь собственноручно созданные стекла... Он не верил, он боялся, и Всевысшему не было дела до него, гордого властителя собственной судьбы, что бросал вызов Небесам. Мы - то во что мы верим, и молитва Райнера Ротта, молитва и ода - к самому себе, были услышаны тем, для кого произносились. Мы - то, во что мы верим и вера, пусть даже в самого себя, принесла графу черное чувство одухотворения. Храмы строят люди, что до дев - каждый наемник знает, насколько они - не святые. Райнер был богом себе. И кто знает, понимал ли он насколько боги одиноки? Но тут миг гармонии нарушило жжение где-то чуть пониже груди. Слишком яркий свет? Или так кажется? В любом случае первый миг любования сменило томительное чувство духоты. Этот храм - неудобен. Был построен неудобным. Здесь холодно, душно, а в глубине и вовсе нечем дышать. Да еще и воняет какой-то дрянью. Определенно, в Европе церкви куда красивее, и к тому же содержат скамьи.

Что же сэр Данкан? Как подобает рыцарю он был мечом и щитом своей девы. Оружием и доспехом, тем, что всегда видно, но никогда - не слышно. Конечно, он слышал Филиппа, слышал о появлении князя чем-то связанного с Анной. И слышал, что леди де Сан-Реми что-то тихо ответила молодому оруженосцу, почти шепотом, явно не желая быть услышанной. Барон после этого поспешил уйти, что до твоей дамы, с ней определенно что-то происходило... Сложно понять что... Прояснились ли черты лица? Неужели эта коробочка правда так важна для нее? И почему рядом с Анной вдруг стало так... Спокойно? Слышно только как тихо журчит бегущая по стенам вода. Кажется, служка удивлен не меньше твоего, удивлен сам не зная чему.
- Кто эта женщина?
Спросил он рыцаря, хотя минуту назад узнал имя ее мужа. В маленьких глазах - еще тысяча вопросов, но неведомая сила сдерживает несомненно бесконечный поток красноречия... По крайней мере пока что.

*Ношение сутаны католическим духовенством станет обязательным только спустя триста лет. Падре в 13 веке большей частью мало отличались от своих прихожан.


Анна - У тебя катарсис на один ход.
Райнер - Внутренне уравновесился (бонус к следующему броску любому), но разыгралась аллергия. Это все ладан и прочие местные благовония, очевидно, с добавлением чего-то пряного. Пройдет как только выйдешь на воздух.
+1 | В тени Креста... , 12.10.17 03:20
  • Ты не разочаровываешь
    +1 от Агата, 12.10.17 06:10

- Смирение перед властью и силой? Безусловно, это мудро. Но что за власть и что за сила заставляют смиряться тех, кто созданы по ее образу и подобию, что за сила будучи свободна отнимает свободу у других? Разве такое всемогущество непременно означает всеблагость?
На мгновение тебе показалось что ты увидела глаза. Бледные, точно у рыбы. Нет, просто показалось.
- Ева привела Адама к запретному плоду, не наоборот. А ведь это я молчу про Лилит... Говорят она не столь скучала по мужу, сколько жалела, что подобно мужу не взяла его жену.
Точно сами стены застонали, вздрогнули, при упоминании этого черного имени, и должно быть выпей сейчас паломник из местного источника, его поразила бы горечь воды...
- Но ведь это не важно, ведь ты не смиренна. Ты борешься со своей природой, с тем, какой тебя создал творец, не принимаешь Его волю... Поэтому ты грешна, Ева. Потому что не проходишь сквозь грех, но делаешь вид, что его не существует и лжешь Небесам. А ведь так просто...
Голос изменился. Теперь он вдохновенно шептал...
- Просто распусти волосы.
+1 | В тени Креста... , 06.10.17 22:34
  • За последнюю фразу.
    +1 от Агата, 08.10.17 01:22

- Мы полагаем, что в данном случае заплатив единожды, синтетики будут платить вечно. Быть может нам стоит прозондировать почву среди Харрн и шиков насчет возможности ведения ими войны против троллей с товарной поддержкой СССР? Несмотря на то, что вероятнее всего мы столкнемся с империей милосердия на территории протектората, знание тех, кто потенциально будет сражаться за нас, сделало бы позиции союза куда сильнее. В любом случае по заветам персонажа популярнейшей у нас литературной саги, мудрого Он-Вана, вдохновившего не одно поколение киров, далее цитата "сек-ан стоит постичь обман". Мы можем прислать Вам книгу, автор безусловно талантлив!

Икразул лгут. По данным наших комиссий, в секторах 0803 и 0404 находятся артефакты цивилизаций, существовавших до нас. В секторе 0803 находилась сверхразвитая цивилизация, полностью уничтоженная неизвестной угрозой. Адресат послания - в секторе 0404. Таким образом совместная экспедиция с жучхе в 0404 может существенно помочь союзу, однако, мы готовы выделить силы и на помощь в освоении 0803.
  • Библейские, блин, отсылочки к предыдущей игре =))))
    +1 от Romay, 06.10.17 22:04

Книги. В них сокрыта мудрость. Аарен и Ситси - в библиотеке. Мартин кажется удивленным. Озирается вокруг, точно силясь что-то найти. Понимал ли он, что только что случилось? Понимал ли чего не случилось? Кажется, он собирался жениться, жениться на прекрасной девушке... Или нет? Так тяжело двигаться во мраке, среди тысячи дверей. Перед внутренним взором - десятки книг. Красная - жужжит. Оранжевая звенит. Из-за золотой - голос... Приятный, мужской, он зовет, манит к себе. Не его творение, не его, но все же... Меня зовут Мартин Берджесс... Меня зовут. Где-то у меня есть семья... Такие же как я. Создатели. Это заставляет мечтательно улыбаться. Сехмет... Милая, теплая Сехмет... Она верит в меня... А я в нее, хоть она этого и не замечает. Иногда, когда она отворачивается, я пишу ей сказки. Я не хочу расстроить ее, не хочу показаться слабым, но... Она тоже заслуживает радость. Все мы заслуживаем. А еще у меня гости... Гости... Аарен, милая Аарен, что закована в цепи прошлого. Я верю и в тебя. Прости что не могу обнять, почему-то сейчас я очень боюсь прикосновения... А ты, Ситси? Богиня с душой демона... Ты чувствуешь мрак в твоем сердце? Чувствуешь в себе... Страсть? По правде сказать, мрак есть во всех нас... Некоторые видят образ прошлого, некоторые будущего, первое рождает страх, но второе - страсть. Милые, милые девушки... Так похожи... Так красивы. Все мы красивы по своему. Это цифры. Просто цифры. Точно калейдоскоп и стеклышки, просто смотришь на человека под разными углами и...
- Я люблю вас.
Мартин улыбается неловкой, мечтательной улыбкой. Динь-Динь-Динь... Ночь уй-дет...
- Мы все - как радуга. Ты красная.
Осторожно, точно опуская руку в пламя, касается ладонью руки Ситси. Заботливо. Так огонь закрывают от ветра. Милая, милая леди Повока... Разве ты не знаешь, что чем мы сильнее, тем большую платим цену?
- Оранжевая... Наиля. Как янтарь. Она замкнулась в себе, замкнулась на том, чтобы сжать время в петлю, потому что не знает куда пойдет если подумает о себе - ведь она не знает чего хочет и оттого думает что не хочет ничего.
Смеется. Не зло, мягко. Он ведь верит в Наилю. Всегда верил.
- Желтый очень коварный... Золото... Это я... Я золото... Странно, не правда ли? Королей побеждают поэты.
Тут меж бровей пробегает легкая складка. Холодна золотая кожа. Где-то есть серебро, теплое изнутри, чистое снаружи... Вы знаете, физики ошибаются, у луны есть свой свет... Но дальше, дальше, дальше...
- Изумруд. Моэрор. Так сложно сказать наверняка... Змеиный яд - лекарство. Но ему кажется его путь окончен. Позаботься о нем, Аарен. О нем ведь никогда и никто не заботился...
Тут Мартин вздрагивает, а до двух женщин доносится едва различимое жужжание, из-за стены, под потолком...
- Не бойтесь. Это просто я. Ангелы поют, а демоны танцуют... Но нет... Нет, нужно закончить. Я должен закончить. Каин. Ледяное сердце, ледяная душа. Лед лишь вода, а вода это жизнь. Он готов отдать жизнь... Однажды его жертва будет принята. Однажды он узнает, что не всегда вселенная требует лишь готовности. Ему очень тяжело. И будет еще хуже. Для него все слишком странно...
Мартин поднимает глаза. Аарен и Ситси... Просто не видят. Саманта, Саманта уходит под лед... Не вытаскивай ее, не вытаскивай, лед ведь ломается если... Хруст.
- Сехмет. Милая, чудесная Сехмет. Вы не знаете какая она на самом деле. Она очень добрая, самая добрая на свете. Просто несчастная. Думает ей нужен создатель, а на самом деле друг. Думает раскрывает величие в других, а на самом деле ей хочется чтобы кто-то раскрыл что-то в ней.
Задумчивость. Пауза. Удивление.
- А Кайл странный... Цвета нет, совсем, одно мерцание. Он... Тлеющий пепел. Забавно. Чтобы возродить пламя, нужно кого-то зажечь, а он смотрит лишь на себя.
И сразу же - улыбка.
- Флёр... Они с Сехмет подружатся. Как роза и принц... Она туман, но в тумане том - покой. Не ярость исканий, но сладость нахождения. Какие мы... Разные. Помоги им, Аарен. Они ведь несчастные, каждый по своему... Каждый - скрывает это, каждый будет скалить клыки и пытаться уйти, но без тебя... Без тебя им никто не поможет. Ты одна на это способна, белая звезда. Белым может быть подвенечное платье или саван. Одна ты не справишься, а они не справятся без тебя.
Одинокая слеза капнула из глаза. Силуэт Мартина вздрогнул, так голограммы мерцают, если что-то зависло в проекторе...
- Я бы хотел помочь... Я теперь много вижу. Очень много. Я понимаю, как люблю вас всех, как многому мы могли бы друг от друга научиться... Позаботься о Сехмет, Аарен, пожалуйста. Скажи, что я вернусь, я обязательно вернусь очень скоро! И отвернись потом... Она будет плакать... Но ты не замечай. Просто оставь платочек где-нибудь на видном месте... Скажи ей, что Творение важнее всего, важнее даже меня.
Вот нет и рук и ног... Он таял, таял, таял... Смотрел вперед и говорил с трудом...
- Скажи, что повелитель мух должен быть остановлен.
Вот и груди нет... Шеи и лица... Остались губы, как чеширский кот, он говорил...
- Ситси. Не потеряй себя. Я верю в тебя. Не в красную маску. В тебя...
Он говорил, а после - тишина. И пепел от обугленных страниц.

Его уж нет, зато другие есть. Пусть в мире ином, перед ликом смерти. В обличье разном - человек, скелет. И Наиля бежит, о пламенная дева, что заключила сердце во янтарь... А человечек улыбается. Хихикает противно как-то.
- О, здесь вопрос знаете ли в искренности веры. Троллей, лжецов и девственников знаете ли никто не любит. А атеистам у нас полагается небытие, не потому что мы лишены гуманизма, просто... Не огорчать же людей. А то представьте себе, был атеистом и попал... A potiori так сказать - в Рай! А кстати, там за окном...
Звон стекла. Человечек печально выглянул в окно, вслед убегающей девушки.
- Воспоминание... Ох, батюшки, и чего они все такие шумные? Вечно нашумят, намусорят значится, а мне потом... Эх, женщины-женщины... Ну чего вы такие эмоциональные? Ну ладно... Побегай, лишним не будет. Спорт он вообще для здоровья полезен.
А Наиля бежала и странное, странное видела... Будто она и не она вовсе. И было что-то другое. Дорога... Не слишком долгая, но и не то, чтобы очень короткая. Три других Наили... Три дороги впереди. Первая - в белом, прикладывает кому-то компресс. Вторая - в синем, нянчит ребенка. Третья в красном... Что-то доказывает, рассказывает, кажется о человечности... Почему они все такие... Другие? Почему говорят на других языках?

Слабо мерцает серая искра. Смерть слушает. В самом деле, с ней нечасто говорили, а чаще обзывали всякими нехорошими словами, от "старухи с косой" до "последнего врага". Не то, чтобы она обижалась, а все-таки как-то это по свински. Вот другое дело японцы, они понимали что-то важное... Ведь конец подводит черту под всем, это в каком-то смысле знак "равно" перед сочетанием слагаемых. Если судьба лишает жизни, то делает это ведь не случайно. Значит впереди новый, еще более интересный путь... Конечно, во всем этом хватало неточностей и шероховатостей, но... В конце-концов на такой работе невольно станешь фаталистом. Зато можно краем уха послушать музыку, краем глаза посмотреть натюрморты... А вот Vanitas Смерть не любила. Право же, в чем смысл сводить все что в жизни прекрасно к суете и мимолетности? Это как если бы она, смерть, начала равнодушно относиться к своему делу. Цинично и подло. Того и гляди начнешь рубить всех направо и налево - все равно не убудет! А вот некромант благородно поступает. Честно. Обмануть не пытается. И ведь людей от Смерти спасти можно... Кто-то молится, кто-то творит чудеса медицины, кто-то волшебством пользуется... Нет, правда, в этой игре есть чит-коды и помиловать-то не жалко, но...
- Умирающий умирает потому что таков его путь. Сталкивая с пути - становишься ответственен. Должен. Не тебе должны. Ты должен. Навеки, ибо путь ей потерян, а другой не найден. Готов ли ты взять на себя эту ответственность? Готов ответить за то, что можешь загубить ей и жизнь и смерть?
Смерть легко поддевает плоской стороной лезвия серую искру... Пододвигает ближе. Так что можно ладонями взять. Достаточно руки протянуть. И тем связать себя со спасенной узами длиной порой даже не в одну жизнь...
- Она может и не пойти с тобой. Но цена будет уплачена и долг наложен. Перед ней. Перед всем.
Странный голос. Никакой. Не мужской, не женский, не компьютерный, просто никакой... Самый средний, почти лишенный эмоций, бесцветный... И все же мелькает где-то нотка сочувствия... Люди так легко берут на себя обязательства... Женятся, заводят детей, воскрешают мертвых... Тысячи долгов и далеко не все оплачиваются сразу, пока не набежал процент. Далеко не все...

Саманта лежит рядом с Кайлом. Ей делают искусственное дыхание, и все же - она угасает. Дух некроманта исчез, кажется, выталкивать Саманту с того света он не собирался. На эфирном плане ты чувствовал, как из нее выходит что-то, что-то важное... Сила. Ты мог бы забрать ее. Стать мощнее. Никто сейчас тебя не поймает, а Сам - мощный маг. Если предстоит сражаться с сущностями уровня Дракона... Тебе нужна сила. Или может наоборот передать ей часть твоей собственной энергии? Ведь и союзники нужны... А может... Нечто иное? Сейчас у тебя есть живое тело из которого выходит дух... А если положить туда вместо него... Другой? Ты получишь фамильяра, получишь во плоти и никто не распознаёт подлога! Тяжелый выбор. А кому сейчас легко?
Ситси и Аарен - можете вернуться в реальность. Мартин таинственным образом пропадет с лодки.

Наиля - можешь выбрать одну из трех дорог к одному из трех видений.

Каин - Берешься или нет.

Кайл - Что делать с Самантой? Чувствуешь себя получше чем Каин, хотя руки тоже порезал.

+3 | Парадокс воронов , 16.09.17 04:34
  • +
    +1 от Ингероид, 16.09.17 21:19
  • Нет слов...(
    +1 от Blacky, 18.09.17 10:55
  • Красиво и грустно.
    +1 от Lainurol, 06.10.17 00:23

Внимание галактика! От лица трех правительств - Синтетической идеократии, Национальной Коммунистической Партии Жучхе и Социальной Олигархии кир'ости, мы объявляем о создании Федерации, получившей рабочее название СССР - Северногалактического Союза Свободных Рас! Ура, товарищи! Ура, ура и ура!
Нам нет преград и в космосе, и дальше,
Нам не страшны враги и катаклизм.
Пламя души своей, знамя страны своей
Славься же вечно материализм!

Совет директоров МРК рассчитывает, что наше сотрудничество станет вечным и вечно плодотворным! Слава СССР! СЛАВА!

- Также мы уведомляем, что все открытые предложения были рассмотрены Стратегической Уложенной Комиссией Анализа МРК. Мы принимаем все без исключения предложения Жучхе. Мы принимаем все предложения К3! Аналитические делегации отправлены ко всем согласившимся их принять - Харрн, жучхе, синтетикам, икразул. Также мы готовы предоставить помощь в любых проектах, в частности создании сетевых рестрансляторов, но мы против вторжения Мигрирующего флота на наши территории и готовы с помощью инженеров-синтетиков и инженеров-харрн, возвести их сами! Статистика по рынку будет загружена в Библиотеку в ближайшее время!


Мы признаем справедливость всех предложений жучхе и синтетиков. Более конкретное обсуждение предлагаем перенести на заседание комитетов СССР вместе с выборами первого Генерального Секретаря.

КИТ - Языковая модификация, созданная СУКАМРК как дань любви к аббревиатурам, для обозначения синтетиков, занимающихся научной деятельностью.

Исключительно в аналитических целях мы вынуждены запросить информацию по имеющимся у вас Т3. Информация будет скрыта от посторонних.


Получатели: Жучхе, К3рн3л П@ник.

- Мы согласны на технологический обмен! Взамен мы готовы предложить одну т2 - реакторы, работающие на энергии гиперпространства или 2 т1 - Тактику спецназа и добычу полезных ископаемых! Обмен возможен и в универсальном виде - три наших технологии за 2т2 или 1т2+2т1 ваших!

Получатели: Убежище Икразул.

Сводку по рынку выложу в ближайшее время. В период составления могу проглядеть что-то в эфире, прошу пнуть если что-то случайно заигнорил.
  • Да здравствует СССР!
    +1 от Victus Pallidus, 04.10.17 13:41

Повелитель мух морщится, его лицо точно плывет, искажаясь в конвульсивной гримасе, есть что-то во взгляде Флёр такое... Ласковое... Может быть и его могут любить? Не могут. Никогда не могут. Кучка маленьких эгоистичных свинок... А вдруг? Болван. Это просто те же грабли, опять эти грабли, опять очередной человек с внимательными глазами просит рассказать про цифры, а ты должен сказать "ничего особенного", а потом мухи сожрут его до скелета и черепок можно так весело попинать ножками! Тра-ля-ля, тру-лю-лю! Совершенство! Свобода, да, свобода творца ибо как лепить что-то из дерьма этого мира, если делаешь вид, что перед тобой золотой песок? Ха! Свобода от себя! От лжи себе, от нелепых очков... Мартин Бёрджесс... Свободен? Или нет? Ведь у него должна быть мечта? Или цель? Повелитель мух наверняка знает, но она уставилась на него прищуренными поросячьими глазками и молчит... Молчит, невыносимо! Нет-нет, нельзя! НЕЛЬЗЯ! Я запрещаю вам всем молчать, кричите или жужжите на худой конец, тупые маленькие свинки! Почему вы этого не делаете? Неужели потому, что у меня нет... Ничего?
- Я... Не знаю что мне делать... Сехмет... Помоги...
- Хватит! Я устала от твоей некомпетентности! Если тебе нравится сребровласка - представь, как много ты сделаешь с ее телом когда мухи выжрут ей глаза!
Мартин вздрагивает. С прокусанной губы течет капелька крови.
- Но тогда она не будет красивой...
- Красивой?! КРАСИВОЙ?! Красота это ложь, золотая краска, налитая в дерьмо, обертка, скрывающая их уродство! Все что ты можешь - сорвать ее с них, насладиться тем, как они, уродливые, бескожные, бегают от голодных мух! Не этого ли ты хотел? Не этого ли хочешь всю свою жизнь? Месть! Ненависть!
Он переводит взгляд на удаляющуюся Сехмет, на Флёр, что глядит с надеждой, на Тихий город, и злоба пылает в его испещренном черными бороздами сердце, а каждая новая мысль... Осквернение... Да-а-а... Осквернить их, опорочить, содрать кожу, заставить осознать себя кусками мяса, а потом насадить их головы на колья... Они заслуживают этого, грязные совершенства несовершенного мира, заслуживают все до единого и... Что-то изменилось... Все по другому... Мы мыслим по другому... Мы по другому чувствуем... Почему мы чувствуем... Холод? Свиная голова кашляет черным комком, язык вываливается из пасти... Почему так холодно? Будто я... Таю? Нет... Нет! НЕТ!!! Всё не кончится вот так! Флёр зовет... Она поможет.
- Нет... Не этого.
Падает кол, свиная голова вопит, и всё Творение содрогается от рёва Бааль Зевува. Мартин смотрит в серые глаза, устремляет руки к мечте и... Руки. С них летит пепел, черные, унылые куски... Как же холодно...
- Бесхребетный идиот! Ты просто муха! Жалкая, ничтожная муха!
Хрипит Повелитель мух, и... Он прав. Он прав... Просто муха... Слезы бегут из глаз, ярко красные, точно вино. Так не хочется умирать... Он дрожит. Дрожит в последний миг... И кричит. Кричит так громко, что должно быть услышит каждый...
- Помоги мне! Флёр!
Голос сорван. Теперь и Бёрджесс хрипит... Красное пятно растекается по груди, как будто всё, что было в Бааль Зевуве живого, человеческого, вдруг ушло, оставив дыру на месте сердца и тело, еще не осознавшее, что мертво...
- Сехмет! Доктор! Мама...
Он упал. Или вернее упал его плащ, тысячи жучиных крылышек рассыпались, смешавшись с угольной золой, в которой еще проступало лицо...
- Кто-нибудь... Помогите... Мне...
Подул ветерок, и рассыпался пепел. Рассыпался, обнажая последний, почерневший, сморщенный кусочек Мартина Берджесса, тот, что некогда называли сердцем. Прах к праху. Amen.
Что до Повелителя мух - он исчез. Его никогда не было. Ибо чего стоят мечты безумцев.
Саймон поднял лицо, из-под тяжелых мокрых прядей посмотрел в небо. Там наконец были тучи, большими вспученными башнями они катили над островом – серые, розовые, цвета меди. Тучи наваливались на землю; они выжимали, выдавливали от минуты к минуте все более душный, томительный жар. Даже бабочки и те покинули лужайку, где капала кровью и усмехалась эта гадость. Саймон опустил голову, стараясь не разжимать век, потом прикрыл глаза ладонью. Под деревьями не было теней, и все застыло и подернулось перламутром, будто, сбросив с себя очертанья, вдруг перенеслось в вымысел. Над черным комом кишок, как пила, жужжали мухи. Вот они обнаружили Саймона. Сытые, они обсели струйки пота у него на лице и стали пить. Они щекотали ему ноздри, у него на ногах они затеяли чехарду. Черные, радужно-зеленые, несчетные; а прямо против Саймона ухмылялся насаженный на кол Повелитель мух. Наконец Саймон не выдержал и посмотрел; увидел белые зубы, кровь, мутные глаза – и уже не смог отвести взгляда от этих издревле неотвратимо узнающих глаз. В правом виске у Саймона больно застучало.
Страница точно осенний лист опустилась в руки Сехмет. Когда-то маленький Мартин прочел это и... Испугался. С тех пор он каждый день помнил, что такое сила, древняя, зловещая, вне разума, но в безумии... На обороте - тоже буквы.
– Глупый маленький мальчик, – говорил Повелитель мух, – глупый, глупый, и ничего-то ты не знаешь.
Саймон шевельнул вспухшим языком и ничего не сказал.
– Что, неправда? – говорил Повелитель мух. – Разве ты не маленький, разве ты не глупый?
Саймон отвечал ему так же молча.
– Ну и вот, – сказал Повелитель мух, – беги-ка ты к своим, играй с ними. Они думают, что ты чокнутый. Тебе же не хочется, чтоб Ральф считал тебя чокнутым? Ты же очень любишь Ральфа, правда? И Хрюшу, и Джека – да?
Голова у Саймона чуть запрокинулась. Глаза не могли оторваться от Повелителя мух, а тот висел прямо перед ним.
– И что тебе одному тут делать? Неужели ты меня не боишься?
Саймон вздрогнул.
– Никто тебе не поможет. Только я. А я – Зверь.
Губы Саймона с трудом вытолкнули вслух:
– Свиная голова на палке.
– И вы вообразили, будто меня можно выследить, убить? – сказала голова. Несколько мгновений лес и все другие смутно угадываемые места в ответ сотрясались от мерзкого хохота. – Но ты же знал, правда? Что я – часть тебя самого? Неотделимая часть! Что это из-за меня ничего у вас не вышло? Что все получилось из-за меня?
И снова забился хохот.
– А теперь, – сказал Повелитель мух, – иди-ка ты к своим, и мы про все забудем.
Голова у Саймона качалась. Глаза прикрылись, словно в подражание этой пакости на палке. Он уже знал, что сейчас на него найдет. Повелитель мух взбухал, как воздушный шар.
– Просто смешно. Сам же прекрасно знаешь, что там, внизу, ты со мною встретишься, – так чего же ты?
Тело Саймона выгнулось и застыло. Повелитель мух заговорил, как учитель в школе:
– Все это слишком далеко зашло. Бедное, заблудшее дитя, неужто ты считаешь, что ты умней меня?..
Молчанье.
– Я тебя предупреждаю. Ты доведешь меня до безумия. Ясно? Ты нам не нужен. Ты лишний. Понял? Мы хотим позабавиться здесь на острове. Понял? Мы хотим здесь на острове позабавиться. Так что не упрямься, бедное, заблудшее дитя, а не то…
Саймон уже смотрел в открытую пасть. В пасти была чернота, и чернота расширялась. -…не то, – говорил Повелитель мух, – мы тебя прикончим. Ясно? Джек, и Роджер, и Морис, и Роберт, и Билл, и Хрюша, и Ральф. Прикончим тебя. Ясно?
Пасть поглотила Саймона. Он упал и потерял сознанье.

Прах к праху. Amen. Истлел в руках листок.

Потом был только зов. Зов, что был услышан.
+1 | Парадокс воронов , 04.10.17 00:34
  • Почему так холодно? Будто я... Таю?Мартин смотрит в серые глаза, устремляет руки к мечте и... Руки. С них летит пепел, черные, унылые куски... Как же холодно...Красное пятно растекается по груди, как будто всё, что было в Бааль Зевуве живого, человеческого, вдруг ушло, оставив дыру на месте сердца и тело, еще не осознавшее, что мертво...Подул ветерок, и рассыпался пепел. Рассыпался, обнажая последний, почерневший, сморщенный кусочек Мартина Берджесса, тот, что некогда называли сердцем.Осознала только сейчас, как похожи мы с Мартином, как близки мне его ощущения. Я тоже таю, растворяюсь, меркну, исчезаю...
    +1 от Blacky, 04.10.17 12:16

Трое вошли, но двое остались. В конце-концов кому-то стоило подумать и об общем имуществе. И все же Анна чувствовала на своей спине чей-то взгляд... Нищие? Может быть дурачок? Но нет, он лишь слабо подрагивает в ужасе уставившись куда-то за твою спину...
- Он здесь...
Странные, почти вменяемые слова. А перед мысленным взором прекрасной леди проплывает образ, один из домов неподалеку, заброшенный, пустой проем окна... И что-то там... Кто-то там... Легкая дрожь против воли пробегает по спине. Похожее уже случалось в доме, рядом с Элайн д'Альбер. Может болезнь? Или что-то действительно идет за тобой, наблюдает за каждым шагом, шепча греховные мечтания? Что-то, от чего не поможет даже вся смелость сэра Данкана... И все же раньше тварь являлась тебе, теперь же, когда ты была не одна - отступила. Да и прежде, не являлось ли Зло всегда в тот миг, когда ты оставалась одинока? Ибо как холод заполняет пустую постель, так и демоны проникают в пустую душу...
- Анна, милая Анна... Куда же ты собралась... Нам так хорошо вместе... Я могу показать тебе будущее... Идем со мной, в тот дом что видишь ты и ниже... Идем и твоя боль уйдет... Ты найдешь то, чего никто до тебя не находил... Ты увидишь... Вечность.
Данкан не слышал тех слов, не видел и демонов, но и его настигло туманное ощущение какой-то неправильности в мире вокруг, будто каждая травинка вдруг поспешила пригнуться к земле и что-то бессознательное непрерывно шептало рыцарю последовать ее примеру...
Они стояли пред храмом, во храме же не было зла, будто тень Апостола до сих пор оберегала святые стены... Напротив, в каждое сердце проникало чувство наполненности, и даже суровый граф Райнер внезапно для себя обнаружил, что не одинок. Ибо как бы ты далек не был от Бога, Он всегда будет ждать тебя. Вот, исчезает в исповедальне Мария-Эва. И каковы бы ни были ее грехи, а кому как не тебе знать, сколь обманчива порой бывает наивность, сегодня молодая арагонка сбросит с себя их тяжесть. Быть может можешь и ты?

В исповедальне темно. Единственный источник света - небольшое окошко, за которым проглядывает человеческий силуэт. Святой отец ждет тебя. Ждет и вопреки всем правилам, вопреки даже простейшей логике обращается к тебе по уменьшенной форме имени...
- Эва.
И тишина. Ведь на исповеди говорит лишь один. И все же ты готова поклясться, что священник улыбается. Просто знаешь.

Ты узнаешь. - Прозвучали ли слова среди древних стен? Нет, лишь отзвук чьих-то еле слышных шагов. Тихих, почти женских. Что-то волочат по полу. И куда делся служка? Ведь всё это время он находился позади? Впрочем, важно ли это в миг, когда человек остается наедине со своим Богом? Твои мысли, твои чувства - искренни. Именно те, что должен ощущать принимающий Крест. Гордый на твоем месте внезапно осознал бы что достоин, достоин рыцарства уж точно более многих. Но пусть гордыня останется грешникам и тем, кому служат их грехи. Что бы не делал барон Филипп Бланк на войне, он всегда был и будет человеком. И подобно тому как он верит в Творца, Творец будет верить в него. Снова шаги. Кто-то опускается рядом. "Его милость не возражает" - Неужели, сейчас рядом с тобой кто-то, носящий герцогский титул? Если барон оглянется, его взору действительно предстанет незнакомый аристократ, одетый в черное, разве что лица не видно - "его милость" склонился как ты некогда. Все равны перед Господом и нет тех, кто ровнее. И все же судя по тому как близко к тебе был этот человек - он явно желал поговорить и лишь проявлял такт, ожидая, пока ты закончишь.
1. Филипп получает благословение. Теперь нечисть не может навредить ему. Окружающие-верующие рядом с ним будут чувствовать странное ощущение надежности. Будто рядом с ними Райнер с моргенштерном, но только добрый. Или Данкан, но бессребренник. А еще Филипп кидает д6 если пытается прислушаться к волочащимся звукам.
2. Райнер - брось кубик д6 на внимательность.
3. Мария-Эва. Можешь отыграть исповедь если это монолог. Если диалог - можем проиграть в ЛС или мессенджере и выложить.
4. Данкан. Д6 на внимательность.
+1 | В тени Креста... , 27.09.17 00:48
  • Будто рядом с ними Райнер с моргенштерном, но только добрый.
    Добро должно быть с моргернштерном! Улыбнуло).

    Ну и вообще, приятно, когда тебе отвечают из бесконечной выси).
    +1 от Da_Big_Boss, 27.09.17 15:27

История "Книги солнечной тени"

В давние времена, Безымянный Потомок поведал свои пути группе избранных, близких к его узилищу, что относились к племени ариев. Согласно его учению некогда в мире царил вечный день и вечное лето, ибо на небе было два солнца, но потом солнце позавидовало своему слишком ярко сияющему сыну и убило его, оставив лишенный света труп парить в бездне. Но за яркостью своей, Солнце не видело того, что по ночам погибшая звезда продолжает сиять, жизнь оставалась в ней. В мире нарушился баланс - появились болезни и войны, зима и ночь, появилась смерть. И лишь по власти людей было возродить Павшее Солнце, первенца светила. Они создали Vidy`aa Chaayaa Ravi - Книгу Солнечной Тени, ибо в тени солнца вершили они свои ритуалы, называя своего повелителя "Потухшим солнцем", "Павшим светилом", "Тенью вселенной". Книга, написанная на санскрите, собрала в себе "Мифы черного круга", ритуалы, заклинания и информацию об устройстве бытия в том числе о "Великом делании" - процессе приближения возвращения Падшего, который одолеет равно богов и демонов "ибо тьмой он будет для света и светом для тьмы, двуединый и совершенный". Конфликт отца Падшего "Деуса", с повелителем подземных вод змеевидным "Варуной" не касался держащегося изолированно "черного круга". В 712 году во время арабского завоевания Индии, пал Ревар - главный оплот культа. Неизвестно как бы сложилась судьба учения, если бы в 832 году, араб живший в Синде, мутазилит Али Аз-Мали не выполнил для личных исследований перевод "Книги Солнечной Тени", который и увез в Багдад халифу аль-Мутасиму. Здесь "Солнечную Тень" изучали мутазилиты, после поражения которых переводы широко разошлись, найдя популярность у шиитов, ошибочно принявших дошедшие до них фрагменты за исламский текст и видящих в нем указание на Махди - исламского мессию. Известно что многие чародеи учились наряду с Авестой, по Солнечной Тени, что называли "союзом огня и мрака". В 10 веке на волне увлечения эзотерическими учениями в Византии, книга попала и туда, имя переводчика на греческий на сей раз оказалось утрачено. Здесь ее быстро признали еретической и сожгли, но ряд экземпляров уцелел в Южной Италии.
Новая активизация истории "Солнечной Тени" произошла в XII веке когда Филипп Август ограбил библиотеки Акры. Арабский экземпляр попал в архивы Аббатства Нотр-Дам-де-Суассон. Судьба греческого сложилась иначе - император Фридрих II читал его, после же его смерти, книга осела в Эрфурте. Здесь ей заинтересовали гностики, постепенно она вошла в герметический корпус став основой для нескольких сект, и будучи переведена на латынь франком, пишущим по псевдонимом "Матье де Ренар". В дальнейшем ее экземпляры всплывают то тут то там. Последняя "вспышка" популярности книги - Прекрасная эпоха, когда салонная львица леди Кэтрин Бекфорд забавляла гостей вызывая затмения солнца и тем выиграла крупное пари с известным астрономам Томасом Мердоком.
+1 | Парадокс воронов , 24.09.17 17:40
  • Очень красивая легенда про Луну... Понравилось.
    А ещё 300-й плюсик - мой, ура!)))
    +1 от Blacky, 25.09.17 00:18

Уходя - помни что можешь уже не вернуться. Ты знал это. Знал, что легко принять Крест и куда сложнее принести его домой. Всякий человек в какой-то момент понимает, что его собственные дела по своему эфемерны, и окончательно победить можно лишь через потомство, потомков, что может быть обратят Кьяриссимо Медичи лишь в запись в судебном архиве, но имя его будет восславлено вовеки. И ты делал все, что мог, носился по всей Италии, пытаясь обеспечить будущее детям, наставляя их, каждый миг думая - сделал ли достаточно? И под силу ли человеку переломить мощь судьбы? Вопрос, на который нет однозначного ответа. Взять например Андреа - мальчик талантлив, безусловно перенял торговый ум отца. Всё что касается цифр - его стихия, он блестяще просчитывает каждый шаг, каждый ход, но политика... Уберти отродясь ничего не считали и все же умели играть, Гонди считали всё, но сейчас оглядываясь назад, ты явственно видел, как неверно они пытались играть с Гвидо. Что до дочери, она напоминала тысячу других дочерей лучших фамилий своих городов, а стало быть могла повзрослев в равной степени угодить как на какой-нибудь трон так и в семью к мелкому дворянчику, склонному отделать строптивую супругу палкой, но тщательно следящему, чтобы удары не падали на лицо. Человек здесь решает мало, многое решает судьба, что зовется Божьей волей. А стало быть, Кьяриссимо Медичи должен был узнать судьбу своих детей во что бы то ни стало.
Послание пришло на следующий день после того, как молодой жених стал молодым мужем. Сейчас ты мог почувствовать себя победителем, все твои планы увенчались успехом. В конце-концов получив родню в Риме, Андреа не пропадет в родной Флоренции. Что до Медичи, ставшей Дзиани, быть может ей действительно лучше остаться вдали от вечной борьбы семейств, там, где одни и те же кланы медленно, по византийски торжественно бредут сквозь столетия...
"Дорогой друг мой, Кьяриссимо. Я выезжаю из Константинополя на Кипр, так что твое письмо застало меня буквально в последний момент и признаться удивило. Прежде ты никогда не верил в чудеса, и тем приятнее видеть перемену в тебе, ощущение, что мир не так прост как выглядит на страницах конторских книг.
Я уже близок. Рубиновая скрижаль оказалась в императорской библиотеке, как я и предвидел. Она указывает на то, что "пока империя владеет Сирией, она непобедима, ибо золото никогда не иссякнет в ее казне". Вдобавок мне довелось пообщаться со стариком Дандоло незадолго до его смерти. Теперь я почти уверен, что венецианцы ищут то же, что и я. Ради этого они устроили в Иерусалиме, прикрываясь договором с Аль-Камилем настоящие раскопки вроде тех, что Понтифик проводит в Риме. Кажется имела место сделка между Венецией и Лотарио Конти. Но есть и что-то еще... Возможно, Эдесса или Алеппо?
Но вернусь к твоим детям. Я составил гороскопы по всем правилам, в трех системах дабы достичь совпадения.
Твой сын если предоставленные мне данные верны, родился в пересечении Юпитера и Меркурия под сильным влиянием Сатурна. Другому я солгал бы, но тебе скажу правду, подобно тому, как Меркурий был хитер и умен, и искушен в делах торговли, но был лишь вестником, Андреа никогда не сравнится со своим отцом, хотя и будет стараться. Его ждут трагедии всякий раз, когда Сатурн будет влиять на Меркурий, и резкие взлеты всякий раз, когда Меркурий будет влиять на Венеру. Он будет пользоваться у женщин успехом и это его погубит, но спасет его сына ибо Сатурн пожирает лишь одного Медичи. Звезды начертали Андреа быть плутом, но как от союза Меркурия и Тота произошел Гермес так и мудрая женщина принесет внука-мудреца, глупая же женщина, напротив, даст великого воина и охотника. Пусть твой сын не пьет вина, иначе род Медичи столкнется с бедами еще целое столетие, оказавшись под красной звездой.
Но утешься, отец двух детей, ибо дочь твоя родилась в день пересечения Венеры и Марса. Она будет хорошей женой и хорошей матерью, и хотя не более того, но страдания ей не суждены. Есть влияние четырех блуждающих звезд, но закрытое от Марса, так что если ей и суждено искушение, и если ей не удастся его побороть, позор не ждет ее, возможны, впрочем, слухи. Скажи же ей, дабы береглась франков, в особенности женщин, ибо этот рок у нее от отца.
Я составил и твой гороскоп. В нем - предостережение. Остерегайся женщины с кровью франка и разумом полуострова, что не знает Святого престола. В ней - твоя погибель. Второе знамение мне разобрать не удалось. Кажется, это лекарь. Или кто-то близкий лекарю. "Медик погибнет от направленной руки медика" - так сказано, но возможно и немного иное толкование - "Медик погибнет от того кто направит медика". Зависит от того, направляет руку судьба или человек.
Есть и еще знамения, совершенно непонятные. Тебе принадлежит маска. Не ступай в Иерусалим или тебя настигнет кто-то с именем Лоренцо и острым ножом. И последнее, особенно важное, поскольку его озарил покровительствующий тебе Юпитер. Золотой перстень на твоей руке ведет к чаше, но чаши коснется лишь одна рука. Золото на корону убьет золото на книжный переплет.
Знамения туманны, но в любом случае, друг мой, я сказал тебе всю правду."


Может ли человек сразиться с судьбой? Кажется, это предстояло узнать уже не тебе. Или быть может то, что кажется концом битвы становилось началом новой, важнейшей из всех? Той, что выведет род Медичи из столетия под кровавой звездой, смягчит начертание и произведет на свет мудрецов? Константинополь произвел на тебя гнетущее впечатление - обгорелые дома, ободранные фасады, пустые церкви. Так прокаженный заживо гниет, оставаясь внешне сильным, способным остановить быка на ходу, но годный лишь для выживания в лепрозории. Латинская империя - так крестоносцы назвали своё государство, и ни в одном слове из этого именования не было правды. Большая часть населения столицы бежала в Никею, Эпир или Трапезунд, здесь не было и следа былой оживленной жизни, отчасти сохранившейся лишь в контролируемом венецианцами порту и в поделенных между знатнейшими рыцарями дворцах. Зато было много монахов, смуглых, угрюмых, бродящих по улицам прежде, чем уйти в свои обители. Поистине, никогда схима не была столь буквальной.
- Мало было грабить имперские богатства и забирать добычу у богатых и бедных, вы посягнули на церковные сокровища, и, что хуже всего, на её главное достояние, срывая серебряные чаши с алтарей, расхищая святые сокровищницы, иконы, кресты и реликвии, так что греческая церковь, подвергнутая таким насилиям, подумает возвращаться ли в послушание Апостольскому Престолу и будет видеть в латинянах только пример порока и порождение мрака, и по праву отвергнет их как собак.
Писал Иннокентий III Бонифацию Монферратскому не ведая, что самого его верного ставленника уже отставил сговор фландрских графов и венецианского дожа. Желая расширить свою власть на восток, Понтифик внезапно оказался перед лицом народа, единого лишь в своей ненависти к нему. Данный два года назад Алексеем IV обет послушания как и все клятвы мертвецов не стоил более ничего. И впервые тот, кто властвовал над миром, проиграл в том, что могло бы быть его главнейшей победой. Тебя встретили. Повезли за город, в один из летних дворцов ромейских государей, где уже собралось самое высокое собрание из тех, что тебе приходилось видеть. Пьетро Дзиани - дож Венеции, сорокалетний юноша с римским бритым лицом. За его спиной - молодой Энрике, проведитор. Кажется, он за все и отвечает. Император Бодуэн Фландрский отсутствовал, будучи на войне с болгарами, его представлял брат - Генри, наместник Констатинополя. От Папы присутствовало некое незнакомое тебе лицо, именуемое всеми "господин аббат". Судя по тому, что к тебе обратился Дзиани, пригласить тебя было его инициативой.
- Господин Медичи, надеемся Вас хорошо приняли и встретили. Мы все рады Вас видеть.
Несколько формальных кивков от присутствующих.
- Раз вы здесь, мы полагаем, вы сочли для себя приемлемым оказать услугу Святому престолу, Республике святого Марка и Латинской империи. Услугу, которой никто из присутствующих и тех, кого они представляют, не забудет. Вы знакомы с Винсентом Моро. У нас есть основания предполагать, что он открыл местонахождение ряда бесценных реликвий дома де Куртене. Его святейшество поставил перед нами задачу обеспечить их своевременную доставку в Рим. Ценность реликвий такова, что Папа готов оценить их индульгенцией. Более того, человек, взявшийся за это дело, получит графский титул и земельные владения. Наш выбор пал на Вас. Вы - близкий друг Моро, верный сын церкви и к тому же не чужды политике и военному делу. Такой поход предполагает движение глубоко на земли сарацин, что делает Вас хотя и не незаменимым, но уникальным для нас лицом. Мы готовы принять в пределах разумного любую вашу цену за оказанную нам услугу такого рода. Мы уже направили к Моро нашего агента, графа Райнера Ротта, померанского наемника, но он - безземельный рыцарь, одержимый возвращением семейных владений и уже запятнавший себя несколькими предательствами. Венецианских представителей для контроля за ним, сам Моро не подпускает к себе, достаточно справедливо полагая, что республика желает обеспечить доставку реликвий в Рим, когда как Винсент видимо желает реализовать их во Франции, получив королевскую милость. Вас он подпустит. Вы сможете контролировать и Ротта и Моро, в нужный момент позаботившись чтобы они оба не препятствовали передаче реликвий венецианскому военному отряду. Взамен вы будете вознаграждены своей собственной мерой в чем готовы свидетельствовать все присутствующие. Вы согласны?
+3 | В тени Креста... , 22.09.17 20:27
  • Достойный финал!
    +1 от liebeslied, 23.09.17 11:43
  • ЛЛ прав, вы прикольно пишете. Мне особенно понравился пассаж про Райнера Ротта, померанского наёмника — всегда любил такие характеристики в адрес третьих лиц. )
    +1 от XIII, 23.09.17 12:10
  • Сильная история.
    +1 от Yola, 24.09.17 21:12

- Мана. Ару. Йол. Ракха. Мено.
Высокий Дом держит небесный свод, в этом его главная цель и смысл. Он - тень богов, он сам подобен богу, силен как бог и верит в то, что делает, что, пожалуй, важнее всего. Его настоящее лицо - золотая маска, никогда не выражающая эмоций, ибо сомнения - удел смертных. Богу же не пристало сомневаться, и в тот вечер, никто не верил в победу больше Высокого Дома. За спиной его - много сражений, одни были удачны, другие - не очень. Это - ничем не отличается, конечно они победят, и эмир Миран лишится всех четырех конечностей и мужских членов, дабы занять своё место в качестве куклы, под половой решеткой тронного зала, любимый питомец, которому бросают отходы, периодически забавы ради наполняя его узкую камеру водой, все это - на глазах его бывших подданных, ибо ничто так не способствует падению богов как их... Разоблачение.
Высокий дом - Великий змей, повелитель вод, Мировая черепаха, поддерживающая небеса, бог-скорпион, разящий своих врагов. Значит он должен быть силен как змей, мудр как черепаха и хитер как скорпион. Что выбрать сегодня? На что сделать упор? Можно бросить все силы в бой, ограничив свое участие направлением главного удара, таков путь могущества, путь веры, так бог метает молнию, не сомневаясь, что она попадет. Но кто знает, не окажется ли враг хитер? Что противопоставить ему, быть может мудрость? Талантливые построения, гениальные планы? Это должно, но этого мало. Мудрым может быть и человек, но бог должен обладать коварством, прозорливостью, которая сделает его больше чем простым смертным. И сегодня Высокий Дом будет скорпионом, разящим клешнями и хвостом, тихо заползающим и столь же тихо уходящим. Верная свита ждет его слова. Славные мужи, вожди своих народцев, люди, способные управлять, но не править ибо правят лишь боги. И хотя в книгах говорится, что Высокий Дом лишь тень богов, подобный богам... Все знают правду. Особенно хорошо она известна Арру аль-Десару, правой руке Златоликого, тому-что-возвысился, мальчик-кочевник поднесенный храму, сейчас он был командиром гвардии, потому что верил и умел четко исполнять приказы - самая ценная черта для слуги. На его белом, расшитом золотом плаще, облегающем огромное для смертного тело - пять длинных полос, больше ни у кого нет. Рядом с ним - Кашит, склоненный, низкорослый, в темном одеянии... Его можно было бы подсчитать слугой, если бы не клинок на поясе. Командир ферри знал много, даже слишком много, порой богу казалось, что он может смотреть сквозь маску, что этот человек, обладающий феноменальной проницательностью, на самом деле пустынный шайтан и опасен, опасен как никто... Но Кашит был либо невероятно верен, либо невероятно терпелив, вероятнее же всего - и то и другое. А главное, он не подводил. К нему и были обращены первые слова бога, знак того, что порученное ему обладает особой важностью.
- Ты показал мне много, тень и много рассказал. Но не тем силен скорпион как он ползет, а тем куда ползет и как ужалит. Выбери десяток своих людей. Ты говоришь у врага есть ящеры - что же, пусть их не будет, пусть их кормушки наполнятся смертоносной отравой, а стойбища запылают. И пусть пятеро покажутся сотней. Остальным - особое задание. Борьба развернется за барханы, что же - пусть барханы станут врагу могилой. Пусть скорпионы оставят несколько сюрпризов нашему ложному богу, шайтану в облике смертного, да настигнет его кровавый понос в момент соития. Аль-Стеша?
Вперед вышел рослый, загорелый воин, уже перешагнувший через четвертый десяток, но еще не приблизившийся к пятому. Лучший наездник на скорпионе в войске, получивший прозвище "Жалящего солнца", он обладал бешеным нравом, насколько это вообще возможно для кочевника, привыкшего скорее стрелять и давить, сразу же уносясь в пустыню.
- Лазутчиков нужно прикрыть. Отбери для этого три сотни прыгунов. Пусть обернут стрелы паклей, как можно тише приблизятся к вражескому лагерю и угостят врагов пламенем и кровью, после исчезнув в ночи. Пусть знают, что их враги - не простые смертные. Выбери еще нескольких бойцов, десятка три. Пусть завтра они поедут туда, где кончается карта, за кусты и барханы, пусть если враг задумает обходной маневр - я узнаю об этом раньше, чем заслышу стук ящериных ног. Остерегайтесь ночного нападения.
Новый взгляд на карту. Высокий дом коварен, но кто сказал, что Мирану чуждо коварство?
- Завтра мы примем бой. Я знаю, что наш враг использует боевых ящеров, с клыками и рогами, и людей, облаченных в сталь. Кашит, пусть твои ферри следят за кустами и если враг войдет в них - запалят кустарник. Аль-Стеша - рано утром, даже до традиционного поединка, десары поднимутся на барханы, опередив врага. Если враг попытается опередить вас - ферри Кашита предупредят. Важно, чтобы вы оказались на высоте, с которой сможете поливать врага стрелами, от ответного огня укрываясь в низинах. Они полезут туда, прямо на ловушки, или будут терпеть непрерывный ураганный обстрел. Пусть твои наездники на скорпионах, Аль-Стеша, не вступают в бой с врагом без крайней необходимости, но прикроют стрелков... И колдуна. Шабаннах со свитой будет там. Если враг заберется на барханы - его будет ждать рой насекомых. Если выберет наступление по равнине - с барханов направить колдовство на равнину куда проще чем идти по простреливаемой местности. Пусть колдуна охраняют пять десятков моих наездников-Арри, а в случае угрозы - отведут ко мне. Если же враг захочет обороняться - тем лучше, мы подведем черепах на расстояние выстрела баллисты, и перебьем столько, сколько будет стрел. Аль-Нефери, пусть твои тарри выстроятся для обороны, не доходя до барханов, на равнине. Оставь арьергард для того, чтобы прикрывать прорехи в строю. Правый фланг составят мои гвардейцы, Арри и ферри, что осыплют врага стрелами. Застрельщиков поставь перед строем.
Евнух кивает, потирая масляные руки. Такова традиция тарри, быть полководцем - удел того, кому нет дела до женщин.
- Завтра нас ждет великий храм, новые рабы и горы золота. Потому я решил проявить великодушие и освободить половину всех рабов войска. Разумеется после победы их владельцы получат по три раба-пленника за каждого освобожденного, золото, а между вами, мой любимый народ, я разделю гарем лжебога Мирана. Пусть завтра новые свободные люди будут скованы цепью по десять человек и составят первую линию меж барханами и кустарниками, прикрывая застрельщиков, раздайте им колья частокола рано утром, прикажите перед пехотой поднимать, а перед ящерами - втыкать в землю. Ибо я хотя и милостив, но не глуп. Руководить будут. Аль Стеша - правый фланг. Аль Десар - правый фланг пехоты. Аль Нефери - левый фланг. Центром я буду руководить сам, с помощью Аль-Нефери и Аль Десара. Пусть мой паланкин стоит на главной, центральной черепахе. Разумеется, я сам вместе с несколькими десятками пеших арри, буду на той, что справа от нее. Раздайте моим рабам, что несут паланкин, золотые маски - пусть они исполнят для войска роль личной охраны. Завтра мы победим. Ибо такова моя воля.
Карта будет чуть позже. Десары для управления своими используют особые трещетки. Арри и тарри - трубы. Плюс конечно слуги-гонцы если надо что-то передать лично.


Краткая аыжимка -
1. Ночью - быть готовыми к ночному нападению. Отправить пять лазутчиков отравить вражеским ящерам корм. Прикрытие им (отхода и черных дел) - триста стрелков на жуках, которые должны не вступая в ближний бой и пользуясь ночным мраком обстрелять вражеский лагерь зажигательными стрелами, таким налетом вызвав пожар и устроив "бессонную ночку" врагу, после исчезнув в ночи. В это время ферри должны ближние к врагу склоны барханов превратить в "минное поле" уставив ловушками.
1. Раннее утро. Обеспечивается разведка, чтобы десары успели занять барханы до того как противник захочет сделать это, без лишней гонки. Освобождается часть рабов войска (с обещанием двойного возмещения хозяевам), они сковываются по 10 человек цепями, им раздают колья частокола и базовые инструкции как встречать пехоту, а как - ящеров. Они занимают позицию в две линии между барханами и кустами. 30 жуконников в разные стороны для предупреждения об обходных маневрах за пределами карты.
2. Собственно расстановка. Часть ферри (человек 10) на левый фланг. Их задача следить за кустарником и поджечь если в него войдет враг.
3. На правый фланг к десарам - 100 верховых Арри и колдуна. Приказ десарам - не вступать в ближний бой, наездники на скорпионах только прикрывают колдуна и жуко-стрелков. Их задача - стрелять по врага с барханов, от ответного огня укрываясь в низинах меж ними, чтобы вынудить врага залезть туда, прямо на ловушки. Если враг-таки залезет под ураганным огнем - колдуну приказано, чтобы на барханах его встретил рой.
4. Пехота в центре построена не доходя до барханов и кустов (когда как первая линия из наскоро освобожденных и вооруженных рабов прямо между ними) в оборонительное построение (полумесяц "кончиками" на юг, правый фланг состоит из Арри, тарри в центре и прикрывают слева, вокруг черепах). Застрельщики стоят как бы между первой линией и большим каре.
5. На центральной черепахе паланкин и слуги, одетые якобы в гвардейцев. Настоящий штаб на той, что справа от нее. Там же оставшиеся ферри и пешие Арри.
6. Часть тарри (гаджи и где-то 300 копейщиков) в арьергарде, прикрывают от обхода.
7. Итого соотношение на день.
Первая линия - Уж не знаю сколько там скованных рабов с кольями будет.
Вторая линия - (возле полумесяца, отстает от первой примерно на выстрел пращи) - 700 тарри-застрельщиков.
Центральный полумесяц - 1200 тарри, 150 пеших Арри. Построены строем по пять человек в глубину.
Внутри полумесяца - 5 черепах, штаб, 100 Арри на скорпионах, 50 пеших Арри. Около 70 ферри.
Задняя линия - 300 тарри, 150 гаджи.

Левый фланг - около 25 ферри, прячутся в кустах, готовы поджечь кустарник если в него войдет враг и организованно отступить.

Правый фланг - Ловушки на ближнем к врагу склоне. Барханы занимают десары на жуках (1470), за ними выстроенной скорпиконница (250 элитных десаров и 100 Арри с колдуном, которому приказано при занятии врагом барханов вызвать рой), коннице велено в бой не вступать, а заставить врага пойти на ловушки и стрелы, после изматывая его обстрелом. Тяжелой коннице арри прикрывать колдуна, вождям держать жуков в узде.


План битвы (известный военачальникам)
Если враг наступает - обстрелом с барханов вынудить карабкаться на них сквозь ловушки, после отступив, оставив врага наедине с роем. На левом фланге при попытке преодолеть кусты поджечь их. В центре подставить врагу пушечное мясо чтобы немного погасить удар и замедлить продвижение, изводя обстрелом, принять на копья меж пехотой и скорпиконницей, затем перебив всех.
Если враг лезет на барханы всеми силами - тем хуже для него, пусть побегает за конницей, пока подтянутся основные силы, при этом первая линия естественно будет брошена в атаку.
Если враг займет оборонительную тактику - Спокойно занять выгодную позицию, выйдя на дистанцию стрельбы баллист и изводя кавалерийскими налетами пока истощенный враг не вынужден будет наступать или бежать.
  • Очень хорошо. Погнали.
    +1 от CHEEESE, 22.08.17 10:46
  • Мудрые ходы. Отличная художка.
    +1 от _Ursus_, 22.09.17 19:12

Вы точно свечи, пылающие равно в тени и при пожаре. Вы смотрите - и не видите. Не видите мрака, что скрывается в лабиринтах домов. Не слышите крики людей, что погнала стража, не видите глаз, которыми смотрят на вас из окон. Вы смотрите внутрь, на то, догорела ли тончайшая нить, что вы зовете душой, смотрите каждый миг. Ваша наибольшая проблема - нищие, жалкие создания, что добывают себе пропитание лобызая ноги, чтобы потом вонзить в бедро благодетелю кинжал. Вы следите за тем, чтобы ваш собственный огонек держался ровно, говорите друг с другом обо всем, пробуждая в девах женщин, в мужах - мужчин, в умных - мудрецов, а в глупцах - старательность. Чего стоят свечи, когда рушится свод. Когда золотая маска смотрит, смотрит пустыми глазами в которых - Смерть. Губы из фарфора выгибаются властным изгибом...
Улыбаются и нищие. Они довольны, им нравится серебро. Много серебра. На несколько мгновений, они застывают, почти дерутся между собой за монеты, кажется, слова доблестного Бланка возымели успех... Но вот, грязная рука резко ухватила ладонь Филиппа, другая же, кажется женская, едва не до хруста дернула подол Анны.
- Больше! Больше! Вы же богатые рыцари!
Впрочем, даму они пропускают, очевидно, успокоенные обещанием награды... А потом был звук. Легкий, почти неуловимый даже для молодого Филиппа, но громом среди ясного неба про звучавший для рыцарей. Металл. Где-то нож. У кого-то из них. А может у нескольких?
- Подайте нам и да воздастся Вам.
Один из некогда сидящих на ступенях, уверенно поднялся и направился к баронессе, протягивая масляную от грязи ладонь куда-то в район груди...
- Да! Сотворите милостыню за здравие, а то ведь можно попасть и за упокой!
Их лица - медные от солнца, в глазах застыло тупое, алчное выражение, какое можно встретить у разбойников, что срывают с богатых дам одежды лишь бы продать хотя бы ткань. Падальщики, стервятники, привыкшие к одиноким пилигримам, которых так легко оттащить в ближайшую пещеру и там хорошенько поговорить... Здесь трое рыцарей, но... Прозвучало слово "баронесса".
- Маска-маска-маска...
Дурачок скорчил ярмарочную рожу.
- Девочка одела маску и стала демоном! Мальчик одел маску и стал богом! Что будет, если маску оденет евнух?
И он залился истерическим хохотом.
Они вас не пропустят.

Анну вроде пустили. Пока что. Филиппу и Данкану заступили дорогу, тянутся к баронессе. Вообще очевидно их алчность спровоцировали именно обращения Райнера.
+2 | В тени Креста... , 08.09.17 19:51
  • За поэзию
    +1 от Агата, 09.09.17 12:07
  • Ну клевый же пост.
    +1 от GreyB, 20.09.17 16:40

- С восторгом и ужасом наблюдаем мы за отвагой императора Суинни, выступившего в одиночку против чудовища, порожденного ночными кошмарами маленьких улов и зинобианцев - самых красивых рас в мире. В самом деле, что может быть красивее хитина и чешуи! Или может? Новшество от дизайнера биоморфов Крдн! Рекомендуем вам новую модную коллекцию внешних кожных покровов - "Clonebliss". ссылкаПорожденная модой на внешний вид севастосов, она только начинает украшать собой рауты улов и зинобианцев! Как известно Крдн специализируется на том чтобы обеспечить улов туристической формой, но сейчас он дал обещание - в случае победы Суинни выпустить коллекцию "Зайноби". Прошу вас, Крдн.

- Как известно, император Суинни идя на битву отказался от восьмиметрового экзоскелета-биоморфа, равно как от имлантированного эндоскелета или модификаций тела. Его сила воли и стойкость против этого страшилища-императора произвела на меня неизгладимое впечатление. Поэтому я буду работать с зинобианками.

- Скажите, Крдн, а если дорос победит? Не будете ли вы работать с доросками?

- Боюсь, чтобы я начал работать с доросами, в Империи должна победить демократия. Но я, от лица всех мирных улов, могу сказать, что наши сердца сейчас там, с императором Суинни. В свою очередь спрошу вас, господин Глс. Правду ли говорят, что тиран лично отправился на арену дабы в случае поражения Суинни дать доросу бой?

- Боюсь мы этого наверняка не узнаем. Официального оповещения о вызове не поступало, но мы верим, что Улей не оставит расправу над одним из своих союзников безнаказанной.

- Это правда.

Новый голос вмешался в эфир. Знакомый всем по оповещениям, голос посла в Севастократии.

- Тиран уведомляет императора доросов, что в случае падения Суинни Отважного ему придется иметь дело "с кем-то побольше".

- Это вызов?

- Да. Более тиран не желает лично говорить с доросским императором, потому передает вызов через меня. Если же император Суинни победит - тиран лично его поздравит.
  • Приятно, черт побери!)
    +1 от Calavera, 14.09.17 19:20
  • Крдн - это же аллюзия на Пьера Кардена?))
    +1 от Blacky, 15.09.17 10:28

Ментальность как она есть - Начало XIII века - период, когда острое столкновение трех идеологий, течений общечеловеческой мысли, в виде мира католического, мира православного и мира исламского, постепенно приближаются к своему закономерному финалу, когда "священные войны" надолго сменятся периодом затишья. Следующим после Крестовых походов всплеском активности будет уже только Реформация и сопутствующие ей по времени османские завоевания. Возможно, человечество живет так всегда, пульсирует как огромное сердце, в одно время умещая в себе всё в гармонии и мире, а в другое - доводящее все собственные части до невероятного антагонизма на всех уровнях. Рыцарский "тренажер" назывался сарацином, конийский султан называл себя султаном Рума (Рима-Константинополя)... Религиозные войны, революционные войны, империалистические войны... Времена идут. После падения Константинополя, международная "энергия войны" пойдет на спад, но в 1200-1203 году она в каком-то роде достигла своего пика, в умах людей присутствовало сознание - "Вот сейчас-то все решится!" - Расскажем же о тех сторонах, что вот уже сто лет убивают друг друга.
Мы говорим "религия", а имеем в виду "культура". В современном мире это было бы грубейшей ошибкой, но в XIII веке зачастую происходит подмена национальной идентичности религиозной. Латинянин(или франк) - любой католик. Грек - любой православный (известно, что и армянского царя Левона называли "греческим"). Сарацин - любой мусульманин.
Проявлялось такое деление не только в наименовании, религия во многом определяла сферы общественной мысли, культуры, даже общественную организацию! Недаром еще в Английскую революцию, во времена очень далекие от нас, политические идеи формировались вокруг религиозных сект. Цитатами из Библии (или Корана) подкрепляли буквально любую мысль или идею, любое творение искусства соотносилось с ним как верное или неверное. Поэтому рассказывая о Средневековом менталитете, мы будем говорить прежде всего о религии и том, как она сказывается на всем прочем.

Общий стиль мышления - Средневековый ум мыслит аналогиями и символами, зачастую библейскими формулами. Механизм обоснования тезиса происходит через один из этих трех механизмов, то есть уподобления чего-либо чему-либо, видение знаков или духовного смысла материального явления. Доходит и до абсурда, когда грандиозное библейское сражение уподобляют мелкой стычке, а пиратское нападение - Божьей каре за грехи.

Обывательский уровень - Конечно, обычный человек совершенно любой страны и веры далек от чего угодно, кроме окружающей его жизни и сугубо бытовых интересов. Не платить налоги, меньше работать, добыть больше еды и вина - вот какие "мировые проблемы" волнуют любого крестьянина. Люди это недоверчивые, достаточно сурово-патриархальные, склонные все встречать с подозрением, а обидчику дать в зубы, а то и убить. В душе они добрые - скроют соплеменника от властей, примут гостя, поделившись с ним последним (на востоке в некоторых местах особо уважаемому гостю даже предоставят одну из жен хозяина), но постоянная опасность жизни - разбойники, пираты, сборщики налогов, сектанты-проповедники и иже с ними - приучили их наглухо закрывать двери перед чужаками. И напротив - широко раскрывать, если перед их крыльцом позвенеть монетами. А уж если христиане и мусульмане живущие в одном селении встретят ведьму - сожгут за милую душу. И будет она гореть, а они
- Вот кричит. Это шайтан в ней вопит.
- Угу, бесы они такие...
Ах да, народная масса в целом малограмотна, а потому данное слово/клятва считается для них священным. Да и нравы... Попроще. А уже над обывательским уровнем идут культурные различия.

Католицизм и западный мир -
Основной вопрос, волновавший западный мир - предопределен ли исход борьбы добра и зла (на востоке и даже в Византии ответ не вызывал сомнений). Связано это было с яркой сословной системой, когда всемогущая церковь с ее казнями и святыми войнами обретала скорее демонический ореол, или говоря простым языком "превращение церкви в светское надгосударственное и стремящееся к политической власти образование, заставляло искать духовность где-то еще". Поэтому такое большое распространение получали секты, проповедавшие нестяжательство или вовсе внецерковную духовность. Тот факт, что церковь оказалась в оппозиции и власти и обществу, защищающей скорее собственные интересы, вел к тому, что она еще долго не станет атрибутом самодержавных монархий, обеспечивающим им видимость законности власти, а будет проводить линию подчинения монархов себе. С этим связано и то, что в отличие от императора и халифа (заместителя Христа и заместителя Пророка) - фигура короля, в отличие от самой королевской власти так и не обожествилась. И вместо осознания верности как неизменного атрибута, присяга "всех - одному" на западе сменилась вассальной, "ступенчатой" верностью. Даже если отойти от сектантских, гностических представлений о двух богах, отсутствие единоначалия наиболее ярко проявляется в том, что "Святой дух" исходит от Отца и Сына, метафора, зачастую трактуемая современниками как образы "Король-Феодал-Подданные".
В таких своеобразных условиях, ответ на вопрос "что такое хорошо и что такое плохо" оказался весьма специфическим. Средневековая Европа идеализирует этику и нравственность, противопоставляя "порочному изяществу" мирских удовольствий и даже искусства - внутреннюю, духовную красоту. На средневековой живописи тела намеренно стараются уродовать, дабы она не ввергала в порок. Идеализация аскетизма проявляется в навязываемых обществу идеалах - благочестивый правитель, верная женщина, доблестный рыцарь, смиренный простолюдин.
Уже было сказано о дуальной природе европейского менталитета, восходящей к наличию двух полюсов вместо одного, но она проявляется и здесь. И вторым полюсом европейской культуры становится светский, формирующийся независимо друг от друга в двух противоположных мирах - куртуазно-рыцарском и сатирически-городском. Рыцари приносят определенную идеализацию свободной любви, обращаясь к даме они совершенно не смотрели на ее брачный статус. Горожане же просто высмеивают то, как эпоха, выдвигающая такие идеалы, не соответствует ей. Персонажи городских романов - тупые рыцари и короли, похотливые чревоугодники в сутанах, хитрые простолюдины, развратные женщины. Даже в сугубо элитарной среде этот конфликт "идеального" и "реального" находит своё проявление в конфликте "мистиков" и "аскетов" и отношения к таким явлениям как магия и искусство. Аристократия знает многих магов-теургов, считающих что их дело приближает их к Богу, образованную категорию людей, склонных видеть в искусстве появление божественной красоты. Церковь это скорее осуждает, в обоих проявлениях, проповедуя аскетизм и отцы церкви даже рекомендуют воздерживаться от музыки на церковной службе, дабы она не отвлекала верующих.
Такая вот она, европейская культура, единая в своей абсолютной противоречивости. И поистине нигде социальные противоречия не проявлялась так ярко, как в разрывающейся в разные стороны Европе.
А если ничего не определено - дозволено все. Например, взять Константинополь)))

Византия - Последняя наследница Рима и Эллады, первопреемница христианства, Римская или Ромейская империя является закономерным этапов развития той давно забытой общности, что некогда завоевала полмира. В этой державе, у народа, считающего себя высшим и богоизбранным, сложилась редчайшая в мировой истории ситуация, когда абсолютная власть воспринималась всеми действующими в обществе силами чем-то не просто нормальным, но естественным или единственно верным. Европа принесла нам слабую государственную власть и всемогущую церковь, Византия же обладая несамостоятельной, включенной в государство и живущей за его счет (хотя и очень влиятельной) церковью, под его поддержкой взрастила истинно всемогущее государство. Император стоял выше закона, выше догматов, в зале советов Большого дворца в Констатинополе, он восседал на небольшом троне возле большого, предназначенного Богу. Традиция, когда умершего императора Рима вносили в пантеон, в Византии нашла проявление в образе богоподобного монарха, единственного из светских лиц, кому дозволено было войти в алтарь христианского храма. Здесь также присутствовали два полюса, но проявились они далеко не сразу, сильнейшая имперская традиция и никогда не исчезавшая в Восточно-римской империи светская образованность, создали категорию имперской элиты, фактически номенклатуры, образ воина так и не превратился в западноевропейского рыцаря, напротив, многотысячные ромейские армии, долгое время поражавшие европейцев, оставались слугами и не более, императора. В каком-то смысле православие служило Имперской традиции, давая ей полный карт-бланш на завоевание мира и любые для этого действия, так что византийский политик не был связан нормами ни светской, ни религиозной этики, и недаром сейчас пишут огромные книги по приемам византийской дипломатии! Империя создала для своей защиты методы, которые многие считали восходящими к эпохе национальных государств 18-19 века! Так было.
На самом деле, с середины XI века Византия находится в глубочайшем культурном кризисе. После ошеломительных военных и дипломатических успехов так называемой "Македонской династии", империя надорвалась. Погубило византийцев осознание своего права на мировое господство, априори ставящее их в антагонизм ко всему остальному миру, в какой-то момент в обществе сложилось глубокое убеждение, что мировое господство свалится на него в некотором роде само. Империя привыкла вести свою вечную войну с Сасанидами, а потом арабами, один из первых случаев позиционной войны в истории, но в какой-то момент все враги были побеждены. Распался халифат Аббасидов, распалось царство росов, присмирели кочевники, Армения была подчинена, Болгария и Сербия были подчинены. И Византия остановилась, сердца ромеев постепенно наполняла апатия и безразличие к судьбе собственного государства. А при Комнинах в Византию активно начинает проникать Европа, с чисто европейскими вопросами менталитета. Наиболее образованная часть ромеев вдруг заметила, что монахи вовсе не благочестивы, что народ - болтуны, пьяницы, трусы, глупцы, что цари распоряжаются государством как собственностью, а подданными как рабами, а аристократы - корыстолюбцы и угодники. Еще в X веке в наставлении чиновникам говорилось быть мягче с подчиненными, так как они могут стать начальниками и подобострастными к начальству, но сейчас это вдруг заметили. И в наш период, большая часть элиты ромеев жила в предчувствии катастрофы, повальным стало увлечение магией и гороскопами... Старые институты вроде императорского культа со свержением Андроника Комнина потеряли всякое уважение, западное заимствование же оказалось римской ментальности чуждым.
В этих условиях и рождается исихазм - концепция абстрагирования от материального мира, аскетического познания божества, а главное - смирения. Константинополь был неприступен, но его защитники уже не готовы были с оружием в руках защищать свою жизнь, предпочитая "плач Ярославны". Миллион человек, который просто стоял и будто бы просил - "Убейте нас". Оставались у них и храбрые воины как Феодор Ласкарис и патриоты, как Алексей Дука, последние хранители имперской традиции. Но застывшая между Империей и Исихазмом, Византия все больше склонялась к последнему. Последнему - во всех смыслах.

Исламский мир - Ислам - очень сложное явление в мировой культуре. В его корнях - древние семитские мифы, христианские сюжеты, арабские племенные порядки, византийская и персидская государственные традиции. Начавшийся как представление о всеобщем равенстве, община верующих под руководством имама, первого среди равных, ислам прошел длинный путь, в течение которого впитал византийский императорский культ (как император считал себя заместителем Христа, так и халиф был заместителем посланника Аллаха - Мухаммеда) при Умайадах, а потом при опирающихся на персов Аббасидах - и восходящее к Сасанидам представление о божественном правителе (появляется выражение "султан Аллаха", то есть прямой представитель). В процессе развития ислам несколько раз раскалывался - Хариджиты проповедовали возвращение к раннему, "демократичному" исламу, Шииты - первичность роли халифа как имама, духовного наставника из рода пророка и фактически фигуру культа (что очень похоже на византийскую веру в личный пример императора), Сунниты - в роль халифа как светского правителя, султана, не являющегося в первую очередь имамом, но династического монарха (явное влияние персов). Само слово "Ислам" означает "покорность", во многом ислам как религия является более воинственной даже чем христианство, так, если для христиан, особенно католиков, всегда ярко стоял вопрос о посмертной судьбе праведных нехристиан, Мухаммед даже прародителя своего рода отправил в адское пламя. Содержит Коран и прямые призывы к войне - "Сражайтесь с теми, которые не уверовали в Аллаха и в последний день, и не считают запретным то, что запретил Аллах и его посланник, и не исповедуют религию истины, – с теми, кому было дано Писание, до тех пор пока они не отдадут своими руками джизйу, будучи униженными… Они сделали своих книжников и монахов своими божествами кроме Аллаха, и Мессию, сына Марии, хотя им было повелено поклоняться только богу единому, кроме которого нет божества" - В раннее Средневековье, мусульман нередко воспринимали как христианскую секту, но такое понимание во многом неверно, поскольку даже у православных с католиками нет той дистанции, которая разделяет мусульман и немусульман - кафиров. Справедливости ради, в раннем Халифате (Умайадском в основном) христиане занимали зачастую видные места в государственном аппарате, а во многих исламских мифах христианские отшельники, черпающие мудрость из древних книг, предсказывают будущее и творят чудеса, однако, понятия джихада (усердия в распространении ислама) и газавата (вооруженной борьбы за ислам) уникальны в мировой религиозной практике.
Исламское общество имеет сильные племенные корни, выражающиеся в огромной роли "уважаемых людей", генеалогии (чьего кто рода). При этом влияние религиозных убеждений на политические здесь куда сильнее, чем в любой другой религии. Также в исламе долгое время активно поощрялась верность слову, достаточно аскетичная этика и как ни странно - компромиссы. Связано это с тем, что сам пророк долгое время шел на такие меры, например, позволял себе подписываться под договорами не в качестве посланника Аллаха, но как частное лицо. Поэтому же христианам в мусульманских государствах достаточно неплохо жилось при условии уплаты джизьи - налога на веру, воспринимающегося как унижение перед истинной религией. Для сравнения - мусульманин отдавал в налог десятую часть урожая, христианин - половину.
Таким образом сформировалась система морально-этических и государственных норм неразрывно связанных с религиозными и восходящих к Византийско-Персидской традиции.
В наше время, халифат Аббасидов лишь тень былого величия, исламские державы расколоты - держава Айюбидов и множество ее вассалов (вроде Мосула), все еще сидящие в Багдаде халифы, осколки державы Сельджукидов... Позднее, исламская идея выстрелит еще раз, когда ее использует молодая Османская империя, но стоит признать, что на текущий момент фанатизм мусульман заметно поутих, элита стремится к миру с христианами, а сторонников войны - меньшинство, или по крайней мере куда меньше чем в Европе. Последние наследники былого газавата - Альмохады в Испании, Аз-Захир (эмир Хомса) в Сирии, а также множество гази, зачастую использующих священную войну для того, чтобы грабить караваны. В целом же ислам идет к миру.
+1 | Катомиомахия, 18.08.17 16:02
  • Как всегда: краткий, но четкий очерк целой эпохи. (Мне явно не будет хватать эрудиции, если что)
    +1 от Yola, 07.09.17 01:01

Нельзя купить уважение, но можно купить совесть. Нельзя купить победу, но можно купить армию. Нельзя купить мир, но можно купить меч. Всё это Кьяриссимо узнал на рубеже столетий, в год, что начал новый век. В год, когда Медичи, сын аптекаря, оказался могущественен как никогда... Глупцы думают, что война - на поле брани, что какой-нибудь доблестный рыцарь кует победу своим мечом, сладкая ложь, ибо каждый воин что-то ест, чем-то сражается, получает какое-то жалование... Нет, война выигрывалась не отрядами конных ополченцев, уничтожающих одну за другой шайки бандитов... Даже не в Генуе, куда выехал Марко Альбицци... Война выигрывалась в кабинете, где господин Медичи непослушной рукой отсчитывал монеты. Двести копий. Пятьдесят сицилийских коней. Пятьдесят луков. Золотой каждому, кто прикончит всадника, динарий - за голову врага. В экстренной ситуации нужны экстренные меры. Конечно, еретики срывали поставки, но ведь для этого и нужно с ними сражаться? И Бартоломео Уберти лично разгромил шайку Лоренцо Назарро. Нет ничего прекраснее когда один враг убивает другого, особенно если он исправляет твои собственные ошибки. И делает это прекрасно - мерзавца сожгли заживо, а ты навсегда запомнил, что в случае с бандитами... Туда им и дорога. Совсем другое дело - наемники. Страдая от головной боли, порой в кошмарах, Кьяриссимо видел красные кресты, марширующие по улицам города... Арбалетчики пришли, пришли наяву, неся знамена белых рыб... Чтобы бросить их к твоим ногам. Вы чувствуете, господин Медичи, этот сладковатый вкус, приятнее любого из вин Иберии? Это успех. Ваш успех, только Ваш! Это с вами городские магистраты здороваются первыми, с вами едва ли не каждый глава фамилии раз на разом пытается сговориться, насчет ваших и собственных детей, вам приходят подарки из всех владений Тосканы, ибо каждому нужно ваше и только ваше расположение! Дурак Уберти лишился Поджибонси, где стоял сиенский гарнизон? Там жила добрая половина флорентийских гибеллинов. Дурак Альбицци в очередной раз заплатил проценты по долгам всех своих детей, берущих взаймы только у "друга и спасителя"? Скоро у Альбицци пойдут внуки. Сладок, сладок нектар успеха! Ополчение отбило Фильине. Победа в "битве тухлых рыб". Победа над последней бандой в окрестностях. Города, до тех пор помогавшие Семифонте, спешат выйти из коалиции и замириться с республикой. Горят еретики, среди которых - много бывших гибеллинов. Вот уже и сам замок врага - в осаде, но что за сброд стоит на его стенах? Это что, арагонцы? Катары сплотились вокруг братьев по вере? Католики тоже это умели.
Две сотни в помощь прислал Милан, сотню - Пиза. Кладовые Семифонте полны провизией, со стен летят стрелы и арбалетные болты, но что такое какие-то четыре сотни против без малого двух тысяч? Исход осады предрешен, продлится она год или два! Вы чувствуете, господин Медичи? Это - ваша победа. И настал день, когда в городском совете Вас встретили аплодисментами.
- Господин Медичи, Сиена тщательно следит за вашей карьерой. Мы хотели бы занять у Вас деньги, очень крупную сумму, заодно заложив многие ценности, захваченные нами в недавней войне. Но мы занимаем деньги лишь у друга, а мы видим в Вас друга ибо у нас один враг. Бартоломео Уберти требует отбить Поджибонси, но вы же понимаете, как невыгодно и нам и вам, усиление этого дома? Ваша партия у власти, и нас это полностью устраивает. И если вы убедите совет воздержаться от конфликта... Вы станете нашим другом на деле. Как и мы - вашим.
Итак, к тебе отправляют посольства другие республики. Казалось бы, выше подняться нельзя? 1201 год принес новую весть - папа Иннокентий вызывал к себе Кьяриссимо Медичи. Не Марко Альбицци или Бартоломео Уберти, вы не ослышались, господин Медичи. Вас. Это стоило вашей руки, не так ли? Его Святейшество был милостив, выразив желание направить во Флоренцию представительства нищенствующих орденов для борьбы с ересью и разумеется, наблюдением за сомневающимися. В будущем, Рим заинтересован в том, чтобы во главе города стал один человек, верный, доказавший свой талант и одновременно ретивый в служении матери-церкви.
- Мы предполагаем, что этим человеком станете вы, Кьяриссимо. Разумеется, получив достоинство.
1. Участь Поджибонси. Продвинуть интересы Сиены и одновременно партии, убедив совет признать Поджибонси за Сиеной, или поддержать Уберти и национальные интересы, ибо позиция стратегическая?

2. Заключаешь ли с кем-то брачные договоренности на будущее?

3. Нищенствующие ордена. Церковь явно намерена сильно войти во внутренние дела города. Одно дело быть гвельфом. Другое - оказаться под "опекой" Папы, даже обещающего через несколько лет, в 1204 году, власть над городом и рыцарство.

Поздравляю, ты один из самых крутых людей в городе ибо сидишь на общих деньгах, сделал много хорошего и не попался на горячем)))
+2 | В тени Креста... , 05.09.17 00:11
  • Вся линия Медичи просто фантастически великолепна.
    +1 от Yola, 05.09.17 00:44
  • За умение ставить сложный выбор, у которого нет однозначного решения.
    +1 от liebeslied, 05.09.17 13:12

- Какое у вас красивое имя! Точно сошедшее со страниц старого Чернорусского романа! И вы очень, очень догадливы! Я действительно прилетел из Ленинграда!
Тут Закатов наложил на лицо выражение трагической, скорбной печали, предваряя монолог.
- Отца в Сибирь при Брежневе выслали. За веру пострадал. Мать со мной и младшеньким за ним отправилась. Ну а сын же за отца не ответчик, вот нам, когда подросли, папа и сказал - "Мы тебе накопили денежек, сыночка... Езжай в Ленинград, живи... Ну вот я и выучился играть на фортепиано. Музыку пишу. Но знаете... Одиноко очень. Тосковал по дому все эти годы. Вот и решил, пора уже приехать и остепениться, благо деньги есть... Пирожков десяток еще заверните, пожалуйста. С мясом, картошкой и капустой по три. И один с повидлом. Сегодня на работу буду устраиваться, весь день ковры обивать.
Разумеется, посреди речи интонация сменилась с депрессивной на вдохновенную. Лучшее будущее и все такое.
- Ох что вы говорите... Даже милиция... В Ленинграде очень сложно что-то узнать о доме... У нас даже пишут, что за Черным Крестом христиане стоят... Сосновые рощи какие-то... Врут наверное. У меня отец унианин был, ну так ведь ни с кем не дрался... Ведь врут же?
+1 | Red Hammer 1990, 28.08.17 13:08
  • Ну распушил перья! За артистичность)
    +1 от Blacky, 05.09.17 11:31

Жизнь - удивительно хорошая штука, не правда ли? Вчера ты - мальчик, а сегодня уже обнаружил себя мужчиной, причем - достаточно самостоятельным. Ты внезапно обнаружил, что у тебя есть деньги, с которыми ты можешь что-то сделать, но в отличие от Парижа - они не рассыпались сквозь пальцы подобно песку. Здесь не было необходимости в придворном платье, дорогих вещах, взятках королевским чиновникам... Не было и социальных потрясений, с 1182 по 1190 годы, Италия жила в абсолютном покое, качающиеся чаши весов меж маркграфами и городами абсолютно не касались жизни простого горожанина, не слишком искушенного в политике. И те времена, когда ты впервые познавал как обращать серебро в золото оказались абсолютно спокойными - главный враг, Фридрих Барбаросса, пошел на уступки фактически признав собственное поражение. Ты оказался талантлив, по крайней мере так говорил Энрике Гонди, один из твоих многочисленных родичей по матери, учивший тебя взвешивать деньги. Впрочем, тогда ты еще не знал, что обладаешь коммерческим умом, лишь проникая в новый, интереснейший мир, где купить и продать можно было абсолютно всё.

Оказалось, в Европе так мало золота лишь потому, что финансовый центр мира - вовсе не Флоренция, не Италия, даже не Франция - плевок патриотическим чувствам, солиды и динары чеканили в Византии и мусульманских странах, использующим их на внутреннем рынке чтобы проводить колоссальные проекты вроде постройки флота за год, но на мировой рынок выбрасывающих лишь малый излишек, потом все равно возвращающихся к востоку - сделки такого масштаба приходилось невольно оплачивать золотом. И что это значит, молодой Кьяриссимо? Правильно, что золото практически не скачет в цене, а вот серебро добывается каждый год, поначалу это работало и государства богатели, но сейчас приводит к невероятным качелям, когда отток монеты за рубеж вследствие неудачных войн, удачных сделок или просто прижимистости королей, приводит к тому, что некоторые регионы оказываются нищими, деньги резко дорожают, но и цены падают, напротив, вследствие удачных войн, новых притоков монеты или "авантюр" страны оказываются перенасыщены и цены в них резко растут, а ценность монеты падает. Разумеется, если не вбрасывать все новые ресурсы в рост, как сделал Филипп Август, под шумок занявшийся конфискациями у сторонников английского короля на борьбу с Англией. Напротив, в самой Англии, появление нового массива серебра даст баронам деньги для борьбы против короля, который единственный никогда не будет нищ, потому что сможет найти средства удерживая для себя определенную часть дисциплины. Но предположим, король опустошит казну, а бароны сильно пополнят, что тогда? Не знаешь? Никто не знает, дорогой Кьяриссимо. Никто.
Но из всего есть выгода. Нужно понимать какую монету ты продаешь. Ценнее всего - арабские дирхемы, они привязаны к динару и почти не качаются. Напротив, французская монета может обесцениться завтра же, не говоря уже о германской - немцы год назад потеряли целое померанское герцогство со всеми доходами, экономикой и иже с ними. На императоре это почти не сказалось - он восполнил это выгодными договорами с Италией, но германская монета резко выросла в цене.
Византия в свое время так выиграла, обнаружив, что когда потеряла Египет и Сирию стала... Богаче. Никаких расходов на содержание, а для перепродажи они все еще единственный посредник, вот и зажили ромеи... До сих пор живут.
А ведь влияют не только события! Урожаи и неурожаи, болезни, цеховая производительность... И все это, тебе пришлось выучить. Огромный массив информации, из которого ты осознал главный ключ к успеху ростовщика - знать, кому и под что давать деньги, какие давать деньги и какими деньгами принимать обратно.
Еще ты осознал, что не ты один такой умный, и будучи неспособны чеканить золотую монету, стоящую где-то от двенадцати до двадцати денариев, многие итальянские города уже давно чеканят грош со статичным значением - двенадцать динариев - дабы хоть как-то стабилизироваться курс на своих территориях. Остальное - уже просто дело техники.
В каком-то смысле, Фридрих Барбаросса, некогда выживший тебя из дома, пусть и в Париж, сделал тебя очень богатым начав подготовку к крестовому походу. Что такое поход? Созыв знамен. Что такое знамена? Рыцари вооружают и снаряжают себя и ополчения. Чего нет у рыцарей? Денег. А каких денег у них нет - они не особо разбираются. Ты занял у нескольких семей достаточно крупную сумму, лишь чтобы отдать ее в долг под проценты...
Германской армии? Так сделали все, но ты был умнее! И дал деньги в долг тем немцам, что НЕ пошли в поход. Конечно, ты не знал, что император утонет в горной реке и славные крестоносцы вернутся, порвав долговые расписки, благо будучи тоже не дураками, рыцари старались занимать у банкиров подальше, да лучше еще у потенциальных врагов. Но ты четко знал, что война - дело нестабильное, затягивающееся... А у Фридриха всегда была живая и здоровая оппозиция, которую он в лучшем случае изгонял не в силах уничтожить, а потом мирился.
В 1190 году Генрих Лев поднял мятеж. И тут Фридрих чуть не пустил все твои старания под нож, резко погибнув слишком рано и слишком глупо. Генрих VI не страдал человеколюбием и вполне мог раздавить своих врагов, но за редким невезением пришла удача - Генрих Лев получил обратно свои владения, как и многие изгнанные с ним вассалы. Теперь им всем было чем платить. Стоит ли говорить, что через год, в 1191 году, ты получил все свои деньги с солидным процентом... Сельджукскими дирхемами. Вовремя успевшее войско вернулось. Так ты стал богатым. Оставалось только стать очень богатым.
Знаешь, что губит ростовщика? Отсутствие связей. Сидишь ты в своем городе, ссужаешь деньги под проценты, а значит зависишь от города. Ссудишь за рубеж - и попробуй найди потом свои средства. Генриху Льву из ненависти к Фридриху ссужала вся Ломбардия, но выбросить твои деньги в какую-нибудь Францию было невозможно, как бы король не нуждался в займах. К счастью у тебя связи были, старый друг, Винсент Моро предложил тебе прекрасную схему - ты ссужал деньги, он покупал у тебя расписку за большую сумму, а после ты получал часть того, что он выручал. Находились у вас и другие друзья.
Полученные капиталы ты постарался по возможности монетизировать на более стабильной основе, купив несколько домов в черте города и сдавая их внаем - ты заметил, что во Флоренцию постоянно приезжают за деньгами чужеземцы. Года через четыре, умело распределяя идущие к тебе потоки, ты станешь очень богатым человеком. Это многие заметили и многие поняли.

Поворотным в твоей жизни стал 1193 год. Ты, в твои двадцать четыре, уже был богаче отца (справедливости ради, дела его шли плохо), хотя и не сравнился с кланом ростовщиков Гонди, не говоря уже об Альбицци или Уберти, бессмертных и непобедимых! Но как уже было сказано - тебя заметили, родня как-то непроизвольно начала давить, намекая, что обеспеченному мужчине пора бы уже и связать себя узами брака... И счастье тебе улыбнулось - одна из младших представительниц рода Уберти с неплохим приданным в виде земельных владений за городом, а главное - огромными связями, как раз достигла необходимого возраста и была к тому же недурна собой. А еще она была гибеллином из семьи гибеллинов.
Напротив, родня, выдвигала тебе куда менее выгодную, но зато надежную партию - горожанку из одного из младших поколений Гонди. Ее отец давал за ней дом в городской черте и долговые расписки, позволяющие требовать приличную сумму у местных феодалов. Вдобавок, это существенно сблизило бы тебя с Гонди.
Или ты мог жениться по велению сердца. Выгодных партий здесь не предвиделось, по крайней мере сейчас, но изолировать хотя бы свой брак от политики - уже неплохо?
Можно было и вовсе воздержаться от брака на несколько лет - когда ты станешь богаче то сможешь на равных породниться с Альбицци, заняв хорошее место не только в городе, но и в партии гвельфов.

А политика между тем намечалась нешуточная. Уберти, питаемые имперской казной, были непобедимы и неуязвимы, круг их сторонников непрерывно рос. Ремесленникам нужны были германские рынки - Уберти выводили на них, купцы желали льгот - и получали. Наконец, эта династия была едва ли не единственной обеспечивающей Флоренцию сильным ополчением, которое они и возглавляли... Суконщики Альбицци и ростовщики Гонди хотя и были в большинстве, но на их стороне не было силы, они не могли обеспечивать внешние интересы республики, что само по себе сильно качало чаши весов не в их пользу... Был еще конечно Папа, но того куда больше волновали Венеция, Генуя и Пиза, важные торговые державы. Очень скоро, баланс сил окончательно нарушится и выльется в вооруженный конфликт. Ты чувствовал это, хотя и не знал точно, что будет. Но от того, кого ты поддержишь, зависела твоя судьба. Правильно сыгранная партия сделает тебя одним из богатейших людей в городе уже к 1197 году. Неправильная - позволит в лучшем случае сохранить имущество.

В 1193 году, Гвидо Уберти объявил о сборе ополчения в пользу императора Генриха, собирающегося в будущем году в Италию и устраивал смотр, одновременно требуя у всех имеющих в городе дом "десятину" на вооружение армии и такой же налог на постройку новых стен. Угроза была очевидна и стоит ли говорить, что Альбицци и Гонди отказались платить и стали собирать своё ополчение? Перед тобой лежало письмо отца, он советовал хотя бы временно поддержать Уберти, поскольку император и правда собирался в поход на Сицилию. Но семьи явно воспримут это как предательство, не для того они столько лет воевали с Фридрихом! И у них вполне могли появиться союзники в виде Ломбардской лиги, разделяющей те же идеалы и самого Папы. Иногда кажется, что выбор можно изменить в любой момент, но на самом деле жизнь Кьяриссимо Медичи решалась сейчас, под звуки шагов марширующих по улице солдат...
Выбор 1 - Брак.
Уберти-Гонди, случайная фамилия или ничего (с возможностью в следующий ход жениться на девушке из рода Альбицци автоматически).

Выбор 2 - Восстание Уберти.
Вступить в ополчение - поддержать Уберти.
Выплатить все требуемые деньги - склониться, лишив поддержки родню, но не сдаться и не умереть.
Выступить на стороне Альбицци и Гонди - Укрепить позиции в партии гвельфов.
Также можно уехать из города на время, но это все воспримут как трусость и по возвращении все равно придется заплатить или нет.

Внимательнее. Неудачные решения могут лишить тебя почти всего.
+2 | В тени Креста... , 19.08.17 00:05
  • Очень-очень хорошо.
    +1 от liebeslied, 19.08.17 10:30
  • Нравится повествование, как будто исторический роман читаешь. Вообще ветка Кьяриссимо очень увлекательна) Тут и политика, и перипетии общественных отношений-шахматной партии, где надо просчитывать действия и их последствия на несколько ходов вперед не только у себя, но и ближайшего окружения... Читаешь и болеешь за героя, как у него всё сложится и получится ли) И всё это на фоне насыщенных исторических событий. Познавательно и интересно.
    +1 от Blacky, 05.09.17 11:17

Из вод да восстанут... Для Каина война со стихией была долгой. Для Кайла - короткой. В каком-то смысле им повезло оказаться рядом и найти друг друга, ибо двое - уже не один, разумеется, не считая Саманту, в которой еще горела, явственно горела искра жизни. Была и еще одна, совсем рядом, повисшая в воздухе и тающая с каждой секундой, потерянная в астрале... Как все это мелко, как ничтожно, когда руки и ноги бессильно бьют по воде, когда ледяные волны захлестывают, грозя приложить о борт корабля... И поистине ни один Ромео так не держал руку своей Джульетты, как некромант и перерожденный вместе схватились за так кстати попавшуюся под руку веревку. Дернули, один раз, другой, пора... Ничего. Почему они не тащат? Почему? Но вот, тянется вверх пустая петля, в которую один из вас догадался продеть полумертвое тело. Сейчас - главное не отпускать, цепляться, как бы не скользили, как бы не ныли от боли порезанные в бесконечных попытках захватить летящий канат. А потом, когда вас вытащили - дышать, ртом, не обращая внимания на капли, и чувствуя, как никогда чувствуя ценность воздуха. Они выжили. Так повезло не всем. Навеки поглотили астральные волны Дракентоттера. Саманта не дышала, ее сердце почти не билось, а влажные ладони мертвенно посинели... Наиля... Ее не было, и напрасно моряки звали женщину, звали, не зная ее имени просто "русской". Иногда, смерть берет своё. А иногда - нет. Для Кайла маленькая, уходящая в астральный мрак, капля серебряного света, практически не существовала, но Каин вдруг Почувствовал... То есть чувствовал он конечно всегда, но сейчас, ощущение оказалось совершенно особенным, ни с чем не сравнимым... По астралу, бесшумной поступью двигалась Смерть, и коса ее притягивала две маленькие искорки - красную, в сердце Саманты, и серую, затерянную в небытие, притягивала черной, не отражающей света поверхностью металлического лезвия за которым... Конец.
А потом, ты чувствуешь Взгляд. Смерть увидела тебя. Слабо кивнула голым, без единого сантиметра плоти, черепом, "подмигнув" черной глазницей. Ничего личного. Просто работа. Медленно, подобно песку, без спешки бегущему в склянках часов, костлявые руки подняли свое страшное оружие. Кто же будет первой? Кому суждено умереть?
Наиля - Душа потеряна в астрале. Каин может установить с ней связь при желании, используя свою особую связь со Смертью.

Саманта - Умирает, срочно нужна реанимация в самом что ни на есть физическом мире.

Каин - Порезаны о веревку ладони.

Кайл - Немного глотнул воды от неожиданности, но как откашляешься - в целом функционален.
+1 | Парадокс воронов , 04.09.17 23:10
  • Очень красивый по образности пост) И вместе с тем такой насыщенный, динамичный, от начала и до конца держит в напряжении!
    +1 от Blacky, 05.09.17 10:56

Вы не можете просматривать этот пост!
| ,
  • Ну он просто хорош!
    +1 от Агата, 04.09.17 01:08

Что разделяет ум и мудрость? Уничтожить Уберти было бы умно, но спасать их - мудро. Отступить было бы умно, но помочь тем, чем ты можешь помочь - мудро. До сих пор Кьяриссимо был юношей и вел себя как юноша, с известной долей максимализма, готовностью идти до конца и прозорливостью ровно настолько, чтобы не свалиться с грани между жизнью и смертью в сторону последней. Он женился на деве из рода Уберти, чем спас себя, но отказал ее родне в поддержке, он поддерживал своих родных, но не выступал явно на их стороне. Он был очень, очень умен, но поистине поле битвы раскрывает в нас то, чего мы сами за собой не знали. Трусоватый торговец, привыкший ждать треска своей двери под лезвием топора, вдруг оказался по своему храбрым... И очень, очень мудрым. Вдали - синие плащи и синие кольчуги, красные генуэзские кресты, белые рыбы на щитах - символы не только графа Альберти, но и еретиков, что шли в бой с именем Христа, ибо как известно рыба на греческом - кристос. И кажется то ли католики мало молились и изрядно нагрешили, то ли демоны из Ада помогали безбожникам, но их строй стоял монолитно, подняв копья навстречу несущимся флорентийским всадникам... Потом был грохот. Крики. Ты не видел деталей, но судя по всему всадникам удалось прорвать строй, поскольку ободренная пехота ринулась куда-то в центр... Впрочем, на твою долю тоже хватало крови, ибо генуэзцы стреляли метко. Одному арбалетный болт раздробил колено, другого - навеки лишил способности иметь детей. Ты оттаскивал их, умирающих и спасающихся, одного за другим, замирая всякий раз когда трещал от стрелы один из прикрывающих тебя щитов, все же продолжал, и какими глазами смотрели на тебя горожане и наемники, многих из которых ты даже не знал... Конечно, даже благородный порыв не был лишен прагматизма, многие из спасенных гвельфов и гибеллинов позднее вспомнят о том, кто поднял над ними щит в миг, когда единственным, что было важно во всем мире, было то, успеет ли "красный крест" на неприятельском фланге как следует прицелиться...
Мимо пробегали люди, многие из которых получали болт в спину. Некоторые не бежали, а пытались идти, ладонью сжимая плещущую кровью культю... Мимо тебя пронесся белый конь с черным крестом, всадник в кольчуге, сжимающий в руке копье... Альбицци. Сам, лично, очевидно бросил в бой последнее, что имел, бросил на фланги... Последняя надежда, но впереди уже виднелись силуэты вражеских конников. И хотя все они были похожи один на другого, синие щиты и синие плащи, каким-то образом ты узнал "своего", может быть потому, что вместе с белыми рыбами его конь нес имперского орла? Или потому что скакун тот был огромен, настоящий рыцарский конь, да еще был черен как смоль? Топот копыт. Сшибка, падают, падают всадники... Падает и Альбицци, удар пришелся на щит, но выбил его из седла... Ты бежишь, но не назад, вперед, надежно прикрытый щитоносцами, тащишь командира как вдруг ощущаешь нечто странное, невероятное... Дрожь земли под ногами... Разумеется, не под твоими... Рыцарский конь, дестриер, обладал достаточной силой, чтобы опрокинуть пехоту, построен нью в пять и более рядов со щитами наготове... Неумолимо приближался имперский орел, его всадник избрал себе новую цель, которой к твоему счастью был не ты... Ты просто оказался на пути. А потом - на земле. Боль, сильнейшая боль во всем теле... Щитоносцы лежат, приняв на себя весь основной удар... К тебе уже бегут охранники, у них щиты... Они помогут... Просто нужно забыть о том, что половина твоего тела будто обратилась в фарш, а перед глазами - кровавая пелена... Идти... Идти... Из твоего плеча вынырнул арбалетный болт. Боли нет. А все-таки, откуда он там взялся? Темнота.

Флоренция не победила в битве у горящего леса. И не проиграла, о каком поражении можно говорить, если добрая половина армии не вступила в бой? Марко Альбицци пережил тот день, пережил и не забыл этого. На выборах 1199 года ты будешь избран одним из двенадцати консулов республики, ведающим казной, а в твоем доме всегда будут те, кто будет готов помочь отнюдь не за золото. И конечно, когда твои дети вырастут, то для них найдутся и женихи и невесты. Даже Уберти прекратили очернять твоё имя и говорили о тебе хорошо... Но какой ценой? Несколько месяцев в постели. Частые головные боли, которые остались даже когда все зажило, унимаемые лишь умыванием розовой водой. Выздоровление изменило тебя, в свои тридцать ты казался высохшим сорокалетним стариком, но самое страшное было даже не это... Напротив, случилось чудо, тебя сбил дестриер, переломав руку в двух местах и половину ребер и толкнув так, что ты серьезно повредил голову, и поистине стоило благодарить Бога, ведь боевой конь мог пройтись по тебе копытами... Или всадник угостить ударом меча... Но болт, треклятый арбалетный болт!
- Не переживайте, господин Кьяриссимо... Ваша правая рука спасена... Если вы постараетесь, то даже сможете научиться ей снова писать, но болт повредил сустав... Я бы не советовал вам еще когда-нибудь держать меч или что-то резко делать этой рукой... Просто поймите, иначе кость может выйти из плеча... При любом неосторожном движении, тут не предсказать... Конечно, ее легко вправить, вот так...
Лекарь показал нужное движение.
- Но все это будет... Крайне болезненно... Вдобавок, плечо может иногда пошаливать... Поймите, в вас стреляли из арбалета... Хорошо, что рана не загноилась... В каком-то смысле вы родились благословенным...
Возможно, это и правда было так. Но сражения для тебя были отныне закрыты. На следующий год ты получил республиканскую казну и военную ситуацию.

Битва у пылающего леса. Налет конников из Семифонте, дошедших почти до города, сжигая на пути загородные сады и виноградники флорентийских богачей. А главное - периодические перехваты идущих в город и из города повозок с припасами и товарами... Армией снова командовал Бартоломео Уберти, от которого требовали реванша. Но что можно поделать, когда половина твоей армии - наемники, на верность которых нельзя положиться, а другая - ополченцы, показывающие тыл врагу стоило на горизонте появиться синим знаменам... Контроль над казной до известной степени позволял тебе управлять войной, выдавая те или иные суммы на собственное усмотрение или даже распоряжаясь ими. Отныне, в Республике ничего не делалось без твоего ведома. Так что же ты сделаешь? Какие приоритеты расставишь?
1. Наша главная цель - оборона родного города. Мы начали эту войну, мы проигрываем, стало быть нужно сделать так, чтобы ситуация стала патовой, Семифонте не сможет взять Флоренцию если та будет готова. Нужно подготовить город к осаде - закупить припасы и вооружение, отремонтировать стены, набрать в ополчение и обучить новых солдат.
2. Реванш! Городское ополчение оказалось ненадежно, нужны наемники, но откуда их приглашать, когда половина мира готовится к треклятому Крестовому походу?! Куда ехать за помощью? Феодалы явно предпочтут занять сторону Семифонте, торговые республики непредсказуемы, есть конечно союз с Пизой, но что дадут пизанцы кроме такого же городского ополчения? В Германии гражданская война, во Франции конфликт с Англией, в Испании Реконкиста. Куда же идти? Есть конечно Милан, воевавший с гибеллинами весь последний век, но там тоже сильно влияние еретиков. Есть Рим, но неясно, чего пожелает Иннокентий третий, прекрасно играющий в престолы и уже фактически властвующий над всей Южной Италией.
3. Партия куда выше войны. Наконец, у тебя есть казна города, шанс чувствительно ударить Уберти. Они добились командования, что же - пусть проиграют, никто не будет слушать их оправданий. Особенно если деньги идут на упрочение позиций гвельфов в городе, на всевозможные интриги с целью занять доминирующую позицию. Твой враг - Бартоломео Уберти. И ты свалищь его - раз и навсегда.
+1 | В тени Креста... , 30.08.17 00:44
  • Душевно)
    +1 от liebeslied, 30.08.17 02:02

Новый рассвет. Черная капля на кончике пера. Писать... Писать, только писать, пока этот мир не погибнет, в огне, воде или столкнувшись с кометой, писать, потому что иначе - только смерть. Писать главную историю наших дней. О тех, что в поиске смысла существования вышли к концу всего. О тех, что видели. И победят. Или проиграют? Неясно. Их силуэты проступают в кляксах на желтоватой бумаге, пламя свечей подрагивает и кажется, что темные силуэты наполняются цветом, всеми бесконечными оттенками радуги, обретают объем, форму, детали, в бесформенных пятнах можно практически различить лица.
Один спасает.
Одна спаслась.
Двое спасаются.
Один разорван надвое.
Двое умирают.
Одна мертва.
Один ушел под лед, туда, откуда нет возврата. Слился с чернильными пятнами навеки. Его история окончена. Прочие же продолжаются, продолжаются с каждой буквой. Их ждало солнце, их ждала луна. Их ждало что-то намного страшнее...
Голодная бездна, точно пламя, бегущее по кромке бумажного листа... Их история еще не закончилась. Но все когда-нибудь заканчивается. И даже всезнающие боги не знают, что впереди. Осторожно проходит сквозь волосы гребень. Ашкая улыбается, ее улыбка вселяет надежду, но как же тревожен взгляд...
- Аарен, посмотри на себя, ты прекрасна, как прекрасны звезды, сияющие на небесах. Каждый кто видит тебя, поднимает взор. Каждый, кто чувствует твой свет, ощущает себя вышедшим из тьмы. И далеко не всегда тебя видят хорошие люди. Далеко не всегда, тебя видят люди. В твоем сердце живет отчаяние, тягучее чувство безнадежности свечи, что теряет медленно таящий воск, и это открывает тебя Злу. Тем, кто желают поймать звезду. Они ждут тебя на острове, но там же - твоё предназначение. И лишь тебе решить, развернуться и уйти, чтобы где-то тихо догореть, или сойтись лицом к лицу со злом, пред которым падут другие. Если шагнешь на остров - обратно можешь и не вернуться, путь будет опасен, на нем будут человек с черными глазами и златоликий юноша, на нем будет лунная женщина, твой главный враг, но в конце всего... Будет рассвет. И лишь тебе решать, Аарен, моя милая девочка, какой будет твоя дорога.
Богиня легко целует мягкий, по девичьи нежный лоб. И мир плывет. Скоро она снова окажется в лодке. У Аарен еще оставалось немного времени, еще один вопрос... Для нее все обошлось. Не все столь счастливы. Где-то люди захлебываются соленой водой. Где-то прогулка по снам обернулась прогулкой по смерти. А где-то Ситси заносит нож над беззащитным Мартином Берджессом. Сразу в душе всплывает страх, боль, панический ужас перед человеком, что вовсе не человек... Но это же ведь просто Ситси? Она ведь его не убьет? Нож летит в грудь. Аарен может вмешаться. Писатель стоит, глаза его мечтательно устремлены в пустоту. Свет отражается от лезвия.
- Ты королева... Ты ведь всегда это знала, не так ли? Чувствовала... Что ты не человек. Что ты лучше чем все вокруг. Сильнее. Смогли бы они пережить то, что ты пережила? Смогли бы стать тобой? Да хотя бы понять тебя?! Нет. Они ничтожны. Этот Бёрджесс - лишь помеха, пыль под твоими прекрасными ножками. Ты можешь стать богиней.
Эхо откуда-то, а под ним другое, едва различимое, голос Мартина...
- Он не бог! Не верь ему! Он тобой манипулирует! Под золотой маской пусто, Ситси!
Нож уже летит. Молниеносное движение руки - точно в замедленной съемке.
- Скоро ты поймешь, что для таких как мы важно лишь одно - единство. Потому что каждый из нас заполняет пустоту в душе другого, как совершенные бриллианты образуют колье, а галактики - вселенную. И ты одна из нас, Ситси. Богиня.
Кровь прольется. Ты видишь призрак того, что будет. Видишь черную маску, она пугает, но от нее исходит сила, древняя, необузданная, несравнимая даже с Манас Антар... Темная сила. Рядом золотая, слабее, но изящнее, куда детальнее выточена, переливается приковывая взор, как если бы солнце могло не ожигать глаз избранным. И рядом - серебро. Тончайшее плетение из множества мелких нитей, напоминающих потресканный фарфор и... Ты никогда не видела ничего столь же прекрасно-властного, побуждающего выть за бледную Луну одним лишь видом. Боги... Ты можешь быть рядом с ними. Кровь вылепит красную маску. Ибо они разум, а ты... Ты можешь быть страстью, выпустить наружу свою душу... Флёр ведь поймет... Ведь поймет? Или это будет уже неважно, когда ты возвысишься, точно ангел на опаленных крыльях? Падать - удел других.

Наиля сидит. Сидит на своем персональном "Страшном суде", под розоватым светом из-за фиолетовых занавесок, разглядывая красные цветочки на оранжевых стенах. Кажется, тебе здесь не рады.
- Так себе.
Согласно кивает человечек, что-то у себя отмечая. Только сейчас ты заметила, что у него точно из воздуха появилась исламская бородка в ее наиболее лояльном к глазам зрителей виде... Твоё "не извольте беспокоиться" его кажется порадовало, по крайней мере он с энтузиазмом закивал, так что пенсне затряслось на толстом, в чем-то армянском, носу.
- А мы значится определяем, кто во что верит-с. Отправляем бумажку куда следует, а там уж разбираются, каждому по вере дают. Ведь если же к нам приходит индеец майя, ждет пытки-с, всю жизнь готовился, ну не огорчать же человека! Так-так-так... Ханафитка. Мужа нет, мужчины есть. Плохо. Стало быть блудите-с. С демонами общаетесь... Тоже нехорошо, конечно. А уж мама в слезах... Вам что про мать твою говорили?
Теперь человечек явно опечалился, выбрав из кармана огромный красный носовой платок, он шумно высморкался.
- Может скажешь все в свою защиту?
И уже другим тоном, более заученно.
- Ибо Аллах, всемилостивый и милосердный, дозволяет праведникам искупать грехи добром, о непростительных же грехах решает по вере.
И обреченно, с какой-то надеждой и даже подсказкой
- Ты же хоть в Аллаха веруешь?

Сегодня девочки. Аарен, Ситси, Наиля. Завтра будут мальчики - Каин, Кайл и все перипетии, связанные с Мартином.
+1 | Парадокс воронов , 27.08.17 00:59
  • Соскучилась я уже за этими красивыми постами и образами :-)
    +1 от Lainurol, 29.08.17 14:11

Порой, чтобы начать историю, достаточно перешагнуть порог - так думают глупцы. Правда в том, что тот, кто начинает и заканчивает истории - не перешагивает порога, он живет, живет, не выбиваясь из сложившегося ритма, биения жизни, внутренне сознавая, что мгновение, в которое дверь закроется за его спиной, станет последним в истории, им написанной. Ибо когда творит писатель, он четко знает начало и конец, структуру, все образы, события, перед его внутренним взором стоит вся жизнь... Но стоит сделать единственный шаг, и история подхватывает творца, несет его сквозь такие глубины Ада и высоты Рая, которые неспособен представить человеческий ум, несет огромной сетью случайностей и закономерностей, заговоров и наговоров... И в миг, когда в истории ставится точка, когда человек, осознав себя героем вдруг понимает, что то, что он собирался "написать" сделалось вокруг него, он оглядывается... Он ищет автора, ищет среди богов и ангелов, но глаз человеческий слеп, и оттого видит лишь Город. Город, встречающий гостей ударами по глазам и ушам, носу и ребрам, ибо здесь найдутся яркие покрывала и людской гул, запах гипсового вина в смеси с нечистотами и спертый, сухой воздух... Полдень уже миновал, жара потихоньку начинала сходить на нет, а яркий свет уже не топил все вокруг как бы в легком, бесцветном, объемном мареве, на широких улицах появились тени. Мерно звонил колокол, откуда-то со стороны цитадели доносилось что-то похожее на жужжание тысячи разбуженных пчел, вообще Антиохия сейчас походила на пьяного верзилу, над ухом которого шутки ради решил позвенеть кастрюлей товарищ, и который еще не вполне проснулся, но уже начал сжимать кулаки... Улицы почти пустовали.

Райнеру и Данкану уже не раз доводилось бывать на этих непривычно широких, еще византийских улицах, но Филипп после узких кастильских проходов, созданных для обороны, а вовсе не для того, чтобы на них могли разъехаться четыре повозки, наверняка во все глаза смотрел вокруг, разглядывая привычное сочетание лачуг бедняков, больше напоминающих небольшие крепости домов богачей, некоторые из которых были окружены забором и садом, рядов лавок и контор, и наверняка не совсем понимая, отчего же все это так непривычно? Так... Дико? Ведь каждый знает, что город строится вокруг цитадели или рынка, или собора, возвышающегося в центре, в крайнем случае по берегам реки... А здесь цитадель - возле южных ворот, Оронт - возле северных, дворец - на западе, а собор святого Петра на востоке! Здесь множество пустующих домов, причем стены явно куда обширнее, чем количество проживающих здесь людей, а есть и такие, которые выглядят пустыми, но на самом деле обитаемы - жилища выселенных за стену мусульман, возвращающихся в свои жилища чтобы торговать. Оживленная всегда - наверное только улица от западных ворот святого Георгия, до восточных ворот святого Павла, причем площади, центра, нет вовсе! Дикари... Вряд ли Бланк знал, что город создавался как столица империи Селевкидов, пережил Рим, Византию, арабов и рыцарей, сохранив первоначальную планировку и кое где даже стоящие по краям улицы колоннады, вокруг которых еще во времена империи натягивали ткань для защиты от солнца, но сейчас просто рядами торчащую вверх, точно руины.

Вы находились в латинском квартале, между воротами герцога на севере и собачьими воротами на северо-западе, а стало быть могли более-менее рассчитывать на свою безопасность - протестующие толпы укатились далеко на юг, к цитадели. Сейчас все вокруг казалось таким спокойным, так неестественен был колокольный звон и доносимый ветром гул... И таким родным казалось журчание Оронта с севера... А еще за вами наблюдали, наблюдали из окон лачуг и с плоских крыш те, кто остались по домам и сейчас старались не упустить ничего из происходящего вокруг. Но вот секунда и пейзаж меняется - рядом с вами уже склон горы Ставрин, одной из двух гор наряду с Сальпиус, на которой возвышался город. Сбоку - церковь святого Петра, главный храм города, еще языческих времен. Туда и лежал ваш путь.

На фоне масштабности улиц и городских утесов, домов, в основании которых должно быть лежали камни еще римских вилл, фасад где-то в три-четыре человеческих роста и ведущая к нему лестница из трех каменных ступеней, смотрелись очень бедно, даже в чем-то жалко. Мария Эва невольно поймает себя на мысли, что даже храм святого Сальвадора в Сарагосе, построенный вестготами вокруг языческого святилища Вакха, выглядел куда масштабнее, массивнее, в нем чувствовалось присутствие, как будто из-за мозаичных звезд тек небесный свет, а здесь... Только мрак внутри и чернота. И совсем иными окажутся чувства Анны, что помнила рассказанную ей катарским проповедником историю... Ведь неспроста скалы вокруг изрыты пещерами, что служат кельями монахам.
- Мы живем во времена, когда церковь господствует, но так было не всегда. Когда апостол Петр прибыл в Антиохию, этот город был средоточием разврата. Здесь в бегах участвовали обнаженные девушки, а в открытых бассейнах прямо на улицах, люди предавались соитию и считалось дурным тоном овладев девушкой не дать ей монету. И хотя языческих храмов были сотни, Петр смог найти своей общине лишь маленькую пещеру, примечательную лишь одним - тайным проходом. Язычники желали хватать христиан, пытать и унижать их, они караулили вход в пещеру, но никого не могли поймать. И говорили они: "Бог иудеев защищает их". Так же и мы, ютимся среди почитателей Иалдабаофа, памятуя на примере апостола, что провел в Антиохии семь лет, что вера не в количестве в мире зла, но в количестве добра.
Сейчас, леди де Сан Реми стояла перед той-самой пещерой, с той лишь разницей, что рыцари предпочли выточить в скале хоть какой-то фасад. Три двери вели внутрь. И три двери были закрыты. Зато на лестницах сидели нищие - ободранные, загорелые, почти голые, шестеро мужчин и пара женщин, все как один при виде путников снявшие с голов скрученные в куль мотки ткани, многозначительно указывая в них пальцами.
- Аргентум.
Произнес один из них, важного вида старик. Очевидно, это единственное слово, которое этот сириец знал на латыни.
- Аргурос.
Согласился другой по гречески.
- Садака.
Уточняюще произнес третий, уже по арабски. Кажется, не было такого языка, на котором они не были готовы клянчить деньги, протягивая потные руки к дамам, на милосердие которых видимо полагались больше, чем на внушительного вида рыцарей. Наконец, один из них, видимо узнав среди вас франка, заговорил на ломаном лингва-франка.
- Господь с вами, паломники... Мы нищие, что просят милости и подаяния...
Тут его перебил другой, явный дурачок.
- Ага! Долганите долганите, а мы помолиться! За ваши дэтки!
Кажется, просто так они вас пропускать не собирались. Да и вообще вид имели бандитский. А вы очевидно были не первыми, кто желали найти убежище в храме...
Вы в самом центре города. Здесь пока все спокойно, но местные нищие проявляют излишнюю настойчивость, а двери церкви закрыты. Можно немного посоциалить друг с другом, с окружением (нищие) или дверью, которая заперта изнутри.
+1 | В тени Креста... , 29.08.17 01:57
  • За картину
    +1 от Агата, 29.08.17 02:44

Вы не можете просматривать этот пост!
| ,
  • Это плюс не от меня, а от Василисы.
    По совокупности.
    За ней уже давно никто не пытался ухаживать, и ее это немного расстрогало. Обычно мужчины ее боятся.
    +1 от Агата, 27.08.17 14:04

Я этого не ожидал. Наверное мне сложно было понять, принять. Хотелось привычно найти во всем ту логику, что определяла мои движения. Что каждый человек в глубине души - эльмари, столь же хладнокровный чтобы играть своими эмоциями тогда, когда это необходимо. Проявлять их по свистку точно солдат, знающих по какому звуку трубы какое построение принимать. Я был рожден быть лидером, а это значит - принимать трудные решения. Иногда - за всех. Кого я обманываю? Всегда - за всех. В глубине души я знал что ошибаюсь, что каждая эмоция Кассии - искренна, "прочувствована сердцем" как говорят люди. Мне это выражение всегда казалось нелепым, сердце - это орган кровообращения, если в него что-то лишнее попадает, как любил говаривать Рил, это обычно что-то острое. Так почему грудь щемит от ее слез? Вспоминается шепот в ночи. Стрела, что касается кожи, готовая пронзить. Он убьет меня - так говорил мрак. Люди бы назвали это предупреждением, знамением, подсказкой... Я не человек.

Легко беру ее руку. Осторожно, как величайшую ценность, как хрупкую поделку вроде тех, которые мастерят дети из бумаги. Она плачет. Не понимает о чем речь. Иногда люди бывают идиотами. А иногда - восхитительно чисты, и именно такой была Ласточка как бы не смеялся этому Эрик Ричардс. У него бы наверное не возникло проблем с пониманием "работы" как харизматического жеста, искреннего излияния, призванного в конечном итоге заставить последовать не за ним, но за ней. Чтобы у всех защемило в груди. Кассия не думала об этом, и видят предки - советник Хету не желает быть тем, что объяснит ей эту загадку бытия. Объяснит, как дошел до того, что "допустимые потери" перестало быть оксюмороном.

Потом - слово.



+2 | Дорога из пепла , 20.04.17 03:36
  • каждый человек в глубине души - эльмариЧудесный отыгрыш проецирования своих убеждений на окружающих)
    "прочувствована сердцем"Мне это выражение всегда казалось нелепым, сердце - это орган кровообращения, если в него что-то лишнее попадает, как любил говаривать Рил, это обычно что-то острое.Вот она, эльмарийская природа, хорошо придумано.

    Есть в нём что-то человечное, но классно игнорирует эту суть
    +1 от Vattghern, 22.04.17 20:20
  • Давно хотела отметить этот пост. Спасибо, он действительно замечателен!
    +1 от Та самая, 26.08.17 22:27

По полю шел человек. Нет, не человек. Бог. Золотая маска и хромая нога. Один из них победил. Один из них еще мог идти. Златоликий бог-скорпион шел по телам, касаясь земли своими ногами, презрев скорпиона, в окружении верных арри и ферри, добивающих раненых. Скоро он будет у храма... Скоро... Под ногами - оторванные конечности, звериные туши, сломанные копья и торчащие из медных панцирей стрелы. Впереди - рассыпавшееся каре, солдаты берут пленных, вершат месть, иногда занимаются явным мародерством, торопливо, будто откуда-то из под земли могут найтись еще быстроногие ящеры, смертоносные рептилии. Высокий Дом улыбался. Высокий Дом смеялся. Он победил. Какими смешными казались теперь былые страхи, опасения, сомнения, желание повернуть скорпиона и галопом броситься к своим, не оставлявшее Златоликого в течение всей схватки до самого последнего момента... Не могло быть иначе, не могло... Или могло? Лежат черепахи, лежат застрельщики, лежат тарри... Обломки щитов.... И что это среди них, золото? Сияющий кафтан, обагренный кровью. Его просто затоптали острые скорпионьи лапы, первая жертва атаки... Ведь где быть хромому эмиру как не за строем? Наблюдать за победой своих людей. Хохот разнесся над равниной, теперь Высокий Дом даже не жалел, что не смог казнить его сам, не в силах сдержать радость, он топтал сапогом мертвое тело. Не будет у Мирана Хромого особых похорон, не будет унижений, ведь даже унижение суть - выделение просто еще одного еретика среди множества. Его разденут мародерствующие солдаты, пустив испорченный кафтан на ткань, а после сожрут падальщики.
- Несите золото. Награждайте всех. Раненых и убивших ящера - вдвойне. Офицера - в пять раз. Кто убил трицератопса - вдесятеро. Убившего Убившего скакуна хромого эмира - в сто раз.
Высокий дом шел по полю. Шел, и каждый встреченный им солдат, получал от него золотой. Тех, что были залиты кровью, он спрашивал об именах, после многозначительно кивая в сторону одного из Арри. Стела памяти. Высшая честь. Конечно, он не был глуп, не был и расточителен. Все отданное воинам исправит захваченное во вражеском лагере. А если и его пограбят солдаты, есть еще Бира. Жены и дочери эмира Мирана.
- Соберите военачальников у моего паланкина, тех, кто выжил. Я хочу знать все - силы, потери. Я хочу разделить награды и четко знать, что мы захватили. И пусть достанут все имеющиеся в лагере цепи - у нас будет много рабов. Как и было обещано. Соберите пленных. Отделите знать.
Высокий Дом шел по полю. Сам вскарабкался на черепаху с золотым паланкином, подставив сапог для поцелуя испуганной наложнице. Сам занял место, оглядывая выстраивающихся своих, тех, что пока не грабили, и выстраиваемых вражеских пленников. Тихо, но так чтобы все слышали, приказывает казнить всех, кто побежали с поля боя, прощение даруя лишь тем, кто согласится стать гаджи, живым лишь до следующей битвы. Сыплется золото в толпу. Не зря же эти люди отказались от трофеев ради того, чтобы услышать эмира.
- Воины Неферона. Сегодня, вы все заслужили милость богов. Сегодня, вы все заслужили мою милость. Знайте же, что живые получат долю в добыче, а за павших - получат их семьи. Знайте же, что скоро все вы получите Биру, пока же - я отдаю вам вражеский лагерь. Я отдаю вам пленников по законам честного раздела, отныне они - ваши рабы.
Потом взгляд в сторону пленных. Богато одетых воинов - знать, темнокожие наемники, выжившие наездники... Остальные не заслуживают внимания, они были согнаны на поле боя, так же будут согнаны и на работу, пока их жены и дочери будут ублажать настоящих героев.
- Знать Биры. Вы обесчестили себя служением хромому, ложному богу, что посмел выступить против нас. И все же вы бились храбро. Потому я предоставляю вам выбор. Вы можете умереть, отправившись прямиком в пламя бездны. Или вы можете преклонить колени, признать власть Высокого Дома, того, что поддерживает небесный свод, и всякую молитву свою обращать к Золотой Пирамиде Неферона. Служите мне, искупите свой позор или умрите в позоре.
Осталось совсем немного. Скоро пленных под конвоем уведут в лагерь. Скоро начнется грабеж и мародерство. Эмира в это время не будет в своим шатре, не будет на поле. Ибо путь Высокого дома завершится не среди горы тел, он завершится в храме.
- Построить пешую гвардию, Арри и ферри. Предварительно дать воды им и скакунам. Оседлать скорпионов. Выслать нескольких наездников на разведку пути к храму. Они могут не спешить. Мы все больше можем не спешить.
И когда все будет кончено... Медленно, торжественно, точно жрец в храме, Высокий Дом, верхом на скорпионе, выдвинется в окружении своих лучших солдат, туда где завершится его путь и он станет богом. Выдвинется мимо трупов (трупов ли) отправленных на восток трех сотен. Быть может увидит, как верные гвардейцы добьют остатки ящеров. Но главное - он достигнет цели. Сегодня, пред вратами храма, Златоликий снимет маску, увидит своими глазами... И сегодня он возвысится. Битва окончена.
  • Dat ain't just good, dat is historical good!
    +1 от ALIEN, 26.08.17 15:18

Скоро все закончится. Хромой эмир бросил всё на кон, разыграл последнюю карту, теперь либо фаланга побежит, рано или поздно, сражаясь с врагом, со всех сторон врезающимся в щиты, либо придет помощь. Придет не когда-нибудь, а прямо сейчас, придут скорпионы, которые порвут пехоту, прорвут окружение... Тарри - куда грознее чем кажутся. Баллисты, бьющие в упор, лучники, метающие стрелы с панцирей, копья, пронзающие всех из-за стены щитов, смыкающейся вновь и вновь... А потом выйдут гаджи. Выйдут навстречу скорпионам, будут рубить врага двуручными мечами, каждый удар унесет жизнь... Это каре создано не опрокидывать врагов, но держаться, держаться, пусть практически вечно, в надежде на своего бога... И бог придет, придет высокий дом. Трещетка трещит не переставая, сигнал сбора, все к штандарту, все - общий сбор! Сейчас!
- Стрелы! Нужны стрелы! В ближний бой не вступать!
Это десарам. Три сотни - не те восемь, что вступили в бой. Даже не те, что отправились к храму и не вернулись. Не вернулись... Где гонец? Где триста посланных десаров? Где триста стрел?! Пусть трещит, трещит трещетка, созывая всех... Нужен каждый, каждый, каждый!
- Сейчас нужно оказаться на расстоянии залпа. Высадить ферри, пусть стреляют. Пусть стреляют десары. Цельтесь по флангам чтобы не задеть своих.
Летящие в спину стрелы вообще слабо вдохновляют на подвиги. Если большая часть пехоты врага годится лишь для того, чтобы отдавать жизни, летящие сзади без малого четыреста стрел, летящие непрерывно... Изменят все. Но это фланги... Остальное... Сто пятьдесят скорпионов. Прямо напротив пеших Арри, противнику в тыл... Рвать, рвать, рвать!
- Воины! Каждый из вас уже заслужил посмертный рай и прижизненную долю в добыче! Каждый из вас будет отмечен на стеле памяти, все что осталось - малое! Там сейчас - пехота! Слабаки, вроде тех что разбежались от вас, гвардия врага - мертва! Идите же! Врежьтесь в строй клином! Видите лучников - бейте лучников, видите застрельщиков - бейте застрельщиков, видите спины - бейте в спину, ибо эти еретики не заслуживают иного конца! Боги с нами!
На сей раз Высокий дом бросает в бой всех. Сам он останется со стреляющими ферри, близ десаров, в сопровождении всего лишь четырех всадников и своих колдунов, приближаясь достаточно медленно, чтобы успеть в случае чего развернуться. Гвардию - в огонь. Вождей - в огонь. Клином в тыл, последний, решающий удар. Трещит трещетка, визжат тетивы десаров и ферри, начинающих методичный обстрел флангов.
И где черт возьми три сотни десаров! Они могут изменить все! Появившись на фланге, масса из трехсот... Впрочем, кого-то ящеры точно поймали... Двухсот. Да даже сотни лучников, осыпающих врагов стрелами! Где черт возьми рабы из лагеря и перегруппированные застрельщики? Ударят ли они с другой стороны? Высокий дом не знал. Как не знал, настигли ли отравленные стрелы посланных им снайперов или оставленной на левом фланге пятерки лучников, самого хромого или кого-то из его командиров. Но сейчас важнее всего зажать вражеский строй между молотом и наковальней, раздавить кавалерийским клином, непрерывно осыпая стрелами. Важнее всего сделать это прежде, чем завалив трупами поле, хромой сможет разорвать фалангу надвое. Где черт возьми триста десаров, посланных к храму? Где солдаты из лагеря?
- Стрелять по готовности!
Нет времени на правильные залпы. Стрел должно быть много, вот и все. Все стреляют. Стрелять будет и сам эмир.
- Шабаннах, можешь хоть чем-то помочь?
Вдохновляю солдат.

Десаров обстреливать фланги врагов не вступая в ближний бой. Ферри - высадить на расстоянии более-менее прицельной стрельбы, стрелять по готовности.
Всех скорпионов кроме четырех охранников, везущих колдунов и моего собственного - клином прямо по центру во вражеский строй. Если встретятся лучники или застрельщики - ударить по ним, обстрел нам не нужен. Если не встретятся - в тыл врагу.

Трещать! Так, чтобы даже мертвые Десар проснулись и осознали, что пора вернуться в строй и стрелять!

Спрашиваю колдуна, может ли он помочь еще хоть чем-то. Сам с ним, четырьмя охранниками и его свитой - рядом с ферри. Участвую в обстреле.

Периодически оглядываюсь в сторону барханов, не показались ли свои, или, упаси Боже, чужие.
  • Чувствуется напряжение, а?
    +1 от CHEEESE, 26.08.17 10:58

- А ты посмотри по роддомам. Черноруссия не Украина, скорее всего Стефан будет жить там, где родился и прописан. Не он, так семья. А семья как ты заметил, штука такая...
Взгляд Закатова стал внимательным. То, что Гудериан начальство, царевич не забывал ни на секунду, откровенный тон может быть как проверкой, так и действительно вопросом... Потому и ответ был максимально нейтрален.
- А ты представь себя на их месте. Живущим на окраине малюсеньким винтиком в построении коммунизма. Мы ведь пришли к ним и сказали - "Как ваши деды жили тысячу лет - все чушь и ерунда". Заставили ходить строем первого мая. А им хочется пожить для себя, а не для Москвы или мирового коммунизма. Поэтому, ты знаешь, я и считаю что здесь должна работать армия. Везде, где говорят о национальной гордости, об угнетении и свободе - работает только картечь. И если где угодно кроме Черноруссии, их идея выглядит жалко, да собственно жалкой и является, здесь это как... Ислам. Полный Аллах Акбар. И стрелять по ним нужно на поражение.
Юлий улыбнулся. Уже привычно покрутил кольцо с ядом на пальце. Сейчас нужно говорить тщательно подбирая слова.
- Я хочу исповедаться. Посетить церкви. Я разбираюсь в этом. А если знать кто ходит в какие церкви... Можно выйти на очень правильных людей, причем очень хорошего уровня. И согласись, мой вид куда меньше выдает во мне советского агента, чем в ком-либо еще. А потом я хотел бы сходить в лучший ресторан города. И завязать несколько новых знакомств. А потом я схожу в магазин где закупаются жены всех мной встреченных. К концу дня я вернусь с информацией... И отнюдь не о крестьянах. Мне даже не нужна будет машина - поеду на такси.
+1 | Red Hammer 1990, 25.08.17 01:20
  • За идею с исповедью
    +1 от rar90, 25.08.17 06:13

В кабинете после ухода Винсента остался поднявшийся с места Данкан и застывшая Анна, но опытный взгляд торговца увидел другое - подписанный договор на столе. Сопоставив все ему известное, Кьяриссимо вполне мог понять, что перед ним тот самый Данкан Айдахо, проводник и "рыцарь бессребренник". Впрочем, в кабинет еще нужно было пройти - путь преграждали баронесса и вторая женщина, от взгляда которой даже у умудренного опытом Медичи волосы встали дыбом. Было что-то особое, пронзительное, в этих обычных карих глазах. Какая-то... Глубина? Также, до тебя вполне могла донестись речь барона по годам более соответствующего баронету.
Собственно у Кьяриссимо есть возможность посоциалить с Данканом или баронессой, воспользуется он ей или нет - на откуп всех присутствующих. Пост за Винсента дам сегодня-завтра.
+1 | В тени Креста... , 19.08.17 22:29
  • За атмосферу и за рыцаря бессеребренника, который только что выторговал прибавку к оплате своих услуг.
    +1 от Агата, 19.08.17 22:54

Затрикия встретила Анастаса давно позабытым запахом чистейшей аравийской смирны, девичьим пением на имперском наречии и двумя десятками подозрительных взглядов из-за десяти столов. Здесь собрались все те, что гордо называли себя лучшими из ромеев - хозяева и гости, дельцы и беглецы, объединенные православной верой и страстью к игре в затрикий. В Константинополе, они сошлись бы в одном из бесчисленных портиков, в банях или на дому у кого-то из сенаторов, но долгие годы под властью запрещающего домашние сборища полумесяца, а заодно натянутые отношения с латинянами и армянами, принудили лучших из тех, что лишились дома, скрываться, цепляясь не за узы родства, в Антиохии нашлась бы всего пара римских кланов, но за общность привычек, единым порывом сколачивая из камней и досок маленькую копию привычного им сияющего мира, подернутого белыми, с золотой вышивкой, полупрозрачными занавесами, в дымном мареве благовоний точно раздвигающими стены. И с тех пор как у них перестало хватать золота на содержание бани, каждый, чей гиматий стоил дороже динара, мог получить вино и мясо, помолиться в небольшой часовне или уединиться с темнокожей красавицей. Большинство же желало того, что за деньги не продается - разговора с равными, теми, кто воспитан на Дамаскине и Платоне, способны обсудить международную политику и вопросы веры, под мерное, точно в церкви, девичье пение...
- Вскрываю бочки я, открыв календам счет,
Отведать мяса сладость, поросенка дам;
Я для людских желаний это все несу;
Барвен заплывших жиром, рыбу-меч даю.
Но береги здоровье, если хочешь ты
Пить до зари, с водою не смешав вино.
Девушка, очевидно хорошей фамилии, вряд ли до конца понимала, почему в качестве застольной песни лучше всего подходит стихотвореное описание диеты в зависимости от времени года, но как подобает представительницам ее пола, стремилась скрасить неловкость от произносимого тем, как прекрасно ей удавались некоторые ноты. Анастас же на миг испытал что-то вроде ностальгии... Каждый врач в Империи начинал учиться по стихам Николая Калликла. Впечатлили они и местных, все как один потребовавших у рабов еще вина, на сей раз - не смешанного с водою. Меланис знал их, знал всех, пусть не в лицо, а лишь за глаза...
Вот первый стол, за ним пятеро над картой, одеты пестро, почти как женщины... Беженцы, настолько трусливые, что не остановили бег и под Никеей, тем громче говорящие, чем больше в их словах было бессилия. Самому почтенному из них уже пошел шестой десяток, у самого молодого - едва пробилась борода.
- Вот увидите, нас еще позовут! Эта чехарда закончится и кто бы не победил - Комнины, Дуки, Комнины-Дуки, мы всегда будем нужны. Государи окружают себя умными людьми, а тем нужны советники, и не вольноотпущенники, а настоящие ромеи!
- Скорее бы... Выберемся из этой клоаки, и пусть куры с петухами хоть загрызут друг друга! Кстати, предлагаю тост за то, как жарко в адском огне маркграфу Монферратскому!
- Тише вы.
Это из-за второго стола. Здесь одетые по европейски, в плащи, торговцы, играют в шашки, периодически подвигая друг к другу небольшие монеты - партии шли быстро и "на серебро" - дружеская игра, а не битва на доске, что шла за третьим столом, собравшим наибольшее число зрителей. Здесь какой-то аристократ сколачивал себе состояние за счет смуглого сирийца, уже потерявшего немало номисм. Кажется, все они были бы рады Анастасу... Вот только его европейского пошива плащ, стоил куда меньше динара... А потому взгляды исчезли почти сразу, и лишь за ближайшим столом, пара молодых франтов обменялись короткими репликами.
- Родос.
- Смирна.
- Дирхем, что Родос.
- Твоя сестра, что Смирна.
- Ставь, что твое.
- И верно. Не общинной земле идти в залог.
- Этому тебя жена научила?
Перебранка продолжалась тише. А об Анастасе все окончательно забыли.
Пока что пост только Анастасу. В следующем - дам всё, по дому.

Анастас - можешь обратиться к беженцам, купцам или местным. Можешь играть, есть, пить, даже девушку при желании потискать. Думаю с собой у тебя найдутся деньги. Мне как мастеру надо знать какие вопросы и кому ты при этом задашь.


Чтобы не было путаницы -
Динар - Арабская золотая монета. Номисма - Византийская. Золото очень ценно и используют его только большие шишки при крупных сделках.
Динарий - Византийская серебряная монета. Дирхем - Ее менее ценный относительно золота (не 1-12, а 1-14) арабский аналог. Динары и дирхемы чеканятся многими местными мусульманскими правителями.
+1 | В тени Креста... , 16.08.17 00:53
  • Ромеи восхитительны )
    +1 от Yola, 17.08.17 00:24

Он рассказывал любви своей о дальних странах. Он говорил, тихо, нараспев, точно беседуя не с Ней, но с чем-то иным, образом, висящим под потолком как эхо органной ноты. Песок, горячий после дневной жары, редкие, поникшие листвой деревца. Розовые цветы, робко пробивающиеся сквозь поблескивающий в звездном свете песок. Виноградная лоза обнимает колонны древнего храма. Две мечты, две песни, два сказания. Старое как мир, всякий раз оживающее вновь как не бывает старых слез. И молодое, мираж, в душном мареве несущий блаженную, спокойную прохладу, ибо всякое время рождает свою идею Рая.

Сехмет появилась среди бескрайней пустыни и строгих, суровых, как каменные линии храма, людей, сражающихся за глоток воды и кусок мяса. Ради чего? Зачем вставать раз за разом, когда нанесенная львом рана еще кровотечит, почему боги обрекают людей не жить, но выживать?
- Ради величия.
Отвечает тихо Мечта, и под сенью пирамид, охотник становится воином, а затем - царем. В их распоряжении был мир. Мир, который они смогли удивить. И да воспоют их тысячи голосов хора под звуки кифары. В Аду они нашли оазис.

А Флёр? Кем она была? Какой ее сделало начало нынешних дней, вобравшее в себя грезы будущего и грехи минувшего? Заводской гудок и театральную толчею, рокот моторов и электрический треск. Больше не было пустынь, мир стал маленьким и вставая каждый день с утра человек теснился - в автобусе или в авто, на работе или отдыхая, раз за разом люди забивались в тесные пространства машин и комнат как прежде, в старые времена, клали многих в единые гробы.
- Зачем?
Спрашивал офисный служащий плакат, изображающий сребровласую красотку.
- Ради покоя.
Тихий голос над ухом. Два часа. Обед окончен. Этим людям не построить пирамид. Но может быть удастся скопить на собственный домик подальше от всех? Там, где не тесно. Где чуть меньше звуков и людей...

Сехмет сбылась, и памятники ей навеки останутся в песке, окропленные кровью тысяч рабочих. Флёр дала покой и силы многим, но суждено ли было ей сбыться хоть когда-то? Две мечты, два времени, две силы... Они столкнулись вдруг и хаос отступил. Ибо мухи вьются лишь над трупами и нечистотами, мечты же священны. Они - уголок тысяч сердец, до которого никогда не дотронется Вельзевул. Они - Сказка, что услышит грозовой ночью бледнокожая дева, обретая, впервые за долгие дни, покой. Они навсегда со всеми нами. Кто может противостоять им? Какой певец дерзнет перебить церковный хор?
- Нет! НЕТ! Мир не такой! Я знаю! Я, я один! Хватит, хватит иллюзий, хватит загадок, пустых идеалов, банальных грез! Вы все... Вы все... Просто порождения жалких сознаний, в миг, когда истерзанные жестоким миром, они предпочли ему дурманы! Вы забираете их души ради иллюзии, будто их ничтожные, маленькие жизни имеют в топке цивилизации хоть маленький смысл, а они горят! Горят! В пламени и сере!
Вельзевул хохочет, хохочет свернувшись в углу, слабо подрагивая и вечно зябнущий, кутающийся в плащ из тысяч жучиных крылышек.
- Я знаю... Я... Я один...
Он повторяет это как к конвульсии, царапая длинными, не стриженными должно быть уже пару лет, ногтями, вросшими в желтоватые пальцы, лицо. Кашель. На каменных плитах остается немного горловой слизи. Лишь мухи слышат его. Мухи, что садятся на своего господина. Голос кошки, зовущий... "Нехорошо заставлять даму ждать". Легкий прохладный ветерок заставил его забиться истерической дрожью.
- Хватит! Хватит! Это моё творение! Пусть уйдут! Я хочу чтобы они ушли! Я создатель!
И точно откликаясь на его слова, с новой силой грохочут барабаны, жужжание становятся громче, толпы уже не скандируют, они вопят, просто дико вопят громкостью компенсируя недостаток техники. Ногти впиваются в уши до крови. Слишком громко... Больно... Как же больно... Но жизнь это боль. Без мечтаний. Без надежды. Ненависть. Ненависть - все что есть. Фанатичный взгляд красных, лопнувших от бессонных ночей глаз. Вельзевул ухмыляется с видом знатока. Тут его коснулась Флёр. Громкий крик прорезал своды храма.
- Нет! Не смей! Не лезь ко мне, ты, слизь!
Баал Зевув за школьной партой. Он рисует на полях тетради. Сегодня ему захотелось представить дух цифр, осознать звучание каждой из них. От копьевидной прямоты единицы до клонящейся под собственным весом девятки.
- Что ты делаешь?
Он объясняет. Она смеется. Потом он на полу. Перед ним чьи-то грязные ботинки. Все болит. Обрывки листочка валяются вокруг. Порвана надвое единица. Ненависть.
- Не смей говорить с моей девочкой, чудик.
- Может поссать на него?
- Забей. Глянь, он плачет! Вот муха!
Хохочет. Маленькие кулачки сжимаются. Ненависть.
- Дело в тебе, разве ты не понимаешь? Просто ты отличаешься. Чтобы социально адаптироваться, нужно, чтобы они приняли тебя. А значит они не должны видеть агрессии с твоей стороны.
Агрессию? Они избили меня! Меня! За то, что я читал цифры, за то, что я говорил... Они ненавидят меня потому что я живу! А я... Я ненавижу их, потому что они живут! Хочу чтобы они умерли! Умерли! Сдохли все, а на них сидели мухи! И весело жужжали как прекрасен мир! Тра-ля-ля!
- Тебя опять побили? Когда ты уже научишься давать сдачи?
- Задачи решают не через картинки!
- Ты слышала? У меня на курс записался дебил.
- Встречаться с тобой? Да я лучше с толчком поцелуюсь.
- Это что, книга? Ты сначала грамматику подтяни! Какая к черту авторская орфография! Учебник!
- Что с твоими волосами?
- Глянь, муха опять что-то жужжит.
- Прочитав книгу господина мухи, я могу с уверенностью сказать лишь одно - ему место в дурдоме.
Ненависть. Ненависть. Ненависть. Ненависть. Ненависть. Ненависть. Ненависть. Ненависть. Ненависть. Нена... Что? Ты... Ты здесь? Нет! Нет! Это моё, только моё!
- ВОН! ВОН, ВЫ ВСЕ ОДИНАКОВЫ, МРАЗЬ! НЕ ДЕЛАЙ ВИД ЧТО ТЫ НЕ ТАКАЯ КАК ОНИ! ПУСТЬ ВАС ВСЕХ СОЖРУТ МУХИ!
Ты увидела его. И теперь он в ярости, бьется на полу, бьется о стены, роняя слюну и шлепая ладонями о пол... Она коснулась его! Коснулась самого Повелителя мух! Больше не муха, никогда не муха! Только создатель, Создатель, СОЗДАТЕЛЬ! Ненависть. Он убьет их. Убьет их всех. Он сильный.

Он уже стоит в зале, согнутый, соединивший костлявые пальцы вокруг дерева, чтобы скрыть страх. Стоит спиной, прячась от вас за своим плащом, сияющим всеми цветами радуги, сшитым истинным мастером в несколько слоев из маленьких крылышек. В его руках посох, длинный осиновый кол, на которой с одной стороны насажена гнилая поросячья голова, облепленная мухами. Нет стука кроме барабанов, ибо у Повелителя мух нет сердца. Нет слов кроме жужжания ибо его слова выше простых смертных. Он величие. Он сила. Он убьет их всех, потому что это - его мир.

Вельзевул оборачивается и вы видите его лицо. Покрытое тонкой масляной пленкой как тела насекомых. Местами - расцарапанное в кровь. Лицо Мартина Берджесса.
- Я - Бааль Зевув! Этот мир мой! Только мой, я создатель! Склонитесь предо мной!
Он гнусаво хихикает, на миг испытав счастье от того как хорошо встретил их. Конечно они не примут его всерьез. Никто никогда не принимает. Больше Бёрджесс не подвластен жалким иллюзиям, больше он не верит ни во что кроме одного... Их всех, всех съедят мух...
- Или нет, убирайтесь! Нет, оставайтесь! Ненавижу вас... Вы пачкаете моё творение... Вы - ошибка! Глупость! Заблуждение другого меня! Вы увидите мой триумф, да, все всё, все увидите! Дурак! Он хочет поцеловать ее! Думает она будет с ним! А она ткнет его ножом. Ха! Марти-дурачок, жужжащая муха! А я больше не Марти... Я научу его! Покажу как стать сильным! И конечно убью вас!
Мухи довольно жужжат. Кажется, такая перспектива им нравится.
+3 | Парадокс воронов , 18.07.17 00:11
  • за внезапное превращение
    +1 от rar90, 18.07.17 10:26
  • "Или нет, убирайтесь! Нет, оставайтесь! Ненавижу вас..." - такая внутренняя борьба! :)
    +1 от ЛичЪ, 18.07.17 13:17
  • Ухх, красиво и мощно!
    +1 от Lainurol, 19.07.17 03:09

Драконовцы
Вы слышали о драконьем пламени, что сжигает каменные города, плавит металл и плоть. Вы слышали, и... Представляли. На миг, ничтожный миг, в вашей голове возникал неясный образ, потом уходящий. Просто сказка - ныне люди это знают. Но образ как искра, взмывал в астральные небеса, прямо в пасть вдыхающему для смертоносного удара ящеру. Люди наделили змеев властью над огнем и водой, ветрами и землями, они сами создавали своих палачей, и в миг, когда мир обратился в пылающую Геену, вы знали, заведомо знали, что будет... Отталкиваются от льда копыта, через секунду там, где они только что стояли - лишь вода и пар. Лошадь прыгает, прыгает до небес, дабы уйти от огня шести голов, но Диди достаточно лишь поднять каждую из своих шей. Это спасло Кайла, чей ветряной щит внезапно оказался эффективнее чем в прошлый раз, правда, теперь перед ним осталась длинная полоса воды. И это же погубило всех остальных, вот, черно-белую зебру окутали смертоносные языки, на миг, лишь на миг, Наиля ощутила их жар... Потом все прошло, она почти летела, свободная, не знающая, что только что пронеслась на волосок от смерти, летела высоко, выше облаков, так, что пронеслась всего в нескольких метрах от холодного, не такого яркого как реальное, зато фантастически красивого, синего, с голубовато-белой короной, астрального солнца... Теперь бы и придумать что-то, ты рассчитывала на Дракентоттера, но лишь когда земля стала приближаться вновь, а в узких прорезях меж облаками показались горные вершины с сияющим меж ними стальным блеском парящим драконом, ты осознала...
Колеса не было. Совсем. Ты осталась одна,

А Дракен падал, падал, охваченный пламенем, что силился поглотить, но огонь Диди - его энергия, его порождение, продолжал гореть внутри. Боль, невыносимая, проникающая в каждый уголок астральной сущности... Ты теряешь форму, золотым, пылающим шагом летишь вниз, в холодную воду, сквозь горячий пар и слой кипятка, но и холод не приносит покоя. Ибо нет ничего страшнее чем пылать заживо, столкнувшись со злобой, что отказывается меняться, с чистой, тысячелетней ненавистью... Отрываются оранжевыми песчинками частицы тебя. Ибо в вашем поединке, подобно герою людских книг, что звал себя драконом, Диди избрал своим бойцом огонь, с садистским оскалом наблюдая, как Дракентоттер, рассыпающийся на части в своем маленьком Аду, погружается все глубже в воду... Вот и конец, старый друг. Спицы в колесе сломаны. Остался последний штрих.
- Он один был мне ровней, и он отдал жизнь чтобы спасти вас? Ха! Вы - смертные, точно стая назойливой мошкары! Жалкие ничтожества! На колени и молите о пощаде!
Трещины бегут по льду вокруг оставшейся от пламени водной полосы, хруст возвещает конец. И пусть свободная река унесет в бездну и маленького человека и труп Дракентоттера. Зверем же Диди твердо вознамерился перекусить.
Наиля успешно выполнила маневр, но осталась одна. Сейчас миниметеором летит с небес. Плюс к следующей атаке (успех на 40+)

Дракен - Из-за критфейла не удержался на шее зебры, упав в воду сгустком золотой энергии, медленно и мучительно сгорающим изнутри по мере погружения в уже не столь замерзшую часть реки. Минус к атакам пока горишь (70+), но плюс к защитным действиям на выживание (30+).

Кайл - Выбрался, отразил ветром выпавший на твою долю огонь. Можешь атаковать, воздействовать на ледник или помочь Дракену.

Лед трескается, ледник вот-вот обрушится унеся с собой Кайла и Дракена если не будет ничего сделано.
+2 | Парадокс воронов , 16.07.17 22:29
  • Класс
    +1 от Ингероид, 16.07.17 23:41
  • Классный пост, да. В азарте и поблагодарить забыла )
    +1 от Texxi, 17.07.17 10:49

Сон встретил Мечту барабанным боем, сопровождающимся слышащимся откуда-то издали гулом толпы. Стук, стук ладоней, людской вой... Хаос, в котором порядок проступал ровно настолько, насколько он заключался в кровавых жертвоприношениях или . Бум, бум, бум-бум - и так без конца, громче и громче... И мухи... Тысячи мух, висящих в воздухе, и лишь дергающихся под гром дикого, варварского оркестра. Сочетание, от которого болят уши... Что-то случилось, что-то пошло не так, настолько, что сам этот мир трещит по швам. Творение не дышит... Оно вопит, вопит точно каждый удар незримой, гигантской ладони по барабану глубже загоняет острый, толстый, ржавый гвоздь в череп. Стук. Толпа. Дудочка... Робкий звук, раздавшийся точно отовсюду, три коротких, три длинных, опять три коротких... По-мо-ги! Звенят кимвалы, оглушительно, раз за разом, без ритма. Хаос, гремящий, шипящий, визжащий, жужжащий, вопящий одно слово, одно имя, что больше не нуждалось в словоформах,
- Вельзевул.
Создатель ушел, слава создателю, слава, слава повелителю мух!
- Вельзевул.
Мухи, барабаны... Зовут, зовут собравшись вокруг дирижера, что притаился в самом дальнем углу египетского храма, спрятался, тихо шепча под нос древнюю мантру.
- Ауни Баал... Ауни Баал...
Он звал, звал нового бога в покинутый мир. Звал Повелителя мух через толщу астрала, сквозь время и пространство. Ты Флёр, изящество сиреневого лепестка на коже спящей девственницы. Ты Флёр, снежинка, застывшая в танце. Ты Флёр, цветы вереска в пустыне. Астральные битвы - не твоя стезя. Но с каждым шагом твоим, на песке явственно проявлялась розовые цветы, наполняя воздух свежим, медовым ароматом раннего лета. И мухи - лишь лепестки. Ты Флёр, июльский снег, холодок в жару, февральский луч солнца, соломинка утопающего... И на сей раз Мечта сбудется.
Где-то повела носом кошка. Она чуяла запах гостьи.

Ледник содрогнулся и по гладкой поверхности его змеями проползли маленькие трещинки... Ибо даже природа чувствовала силу, чистую силу, что выпускалась здесь, на гребне белого вала, меж Многоглавым Драконом и рыцарями, пришедшими его убить. Старая история, спетая шаманами древних племен, перепетая скальдами, переписанная писателями, пересказанная поэтами и переснятая режиссерами, но был ли кто-то из них там? Видел ли в белоснежном мраке, почти ослепленный льдом в глазах, сидящий среди облаков раскрывший крылья силуэт Великого Змея. На их стороне была сама история. Он - просто был драконом, и этого было достаточно.
Белый вал. Одинокая лошадь. Ветер против ветра. Буря против бури. Цокот копыт. Рев дракона. Грохот, не мгновенный, но гулкий, отдающийся эхом от гор. Снег валит в два щита из ветра точно река, прорвавшая дамбу. Копыта упираются в лед, они скользят, лишенные подков. Слишком мало сил... Но статуей застыл перерожденный, на крылья ответив крыльями. На лед - пламенем. Взмах. Другой. Вокруг рыцарей всё стало серебряным. Круп лошади касается земли. На них будто сбросили гору. Колесо вертится, быстрее, быстрее... Слишком медленно. Ветер сметает пламя и то, что за ним, и перерожденный летит, бьется о лед, его губы раскрываются в крике, но звук вдавливает в горло белая, влажная масса, и человек снова летит, летит чтобы биться вновь и вновь, ближе и ближе к краю под звуки многоглавого рева... Колесо вертится. Быстрее и быстрее, так, что сам воздух трещит, искрится... И поднимается зебра. Взлетают вновь и вновь драконьи крылья, новые и новые волны обрушиваются с гор на золотой щит, с каждой секундой становящийся больше. Непреодолимая сила. Неподвижный объект. Шаг. Дракон вздрагивает. Крылья поднимаются быстрее, быстрее... Еще шаг. Еще один. Диди цепляется когтями. В его глазах мелькает тень страха, и ветер слышит его... Слышит как бессмертному показалось, что его можно убить. Стихии не любят слабых. Они служат сильным. И вал повернулся вспять. Трещит лед. Перерожденный повис над бездной, держась за скользкий край карниза. Волна бьет в стального дракона, разлетаясь тучей снежной пыли. Гром. И горы не стало. Лишь в воздухе, мрачной громадой, возвышался многоглавый силуэт, сияющий стальным блеском серебряного солнца.
- Вы хотели убить меня ветром? Я - Дракон! Я крыло смерти, конец всего, неотвратимый! Я - Катаклизм! Нельзя спрятаться от конца! Все сгорит, щиты и плоть! Все поглотит пламя!
Вспышка золота в серебре. Пасти голов раскрылись. И ветер сменился огнем, всепоглощающим пламенем, что топило лед и обращало скалы в пепел.
На сей раз Диди не собирался проигрывать.

Лодка качнулась. Аарен все сделала правильно, она знала, что сделала, она боролась за свою жизнь, за жизнь Мартина, а возможно и всех остальных. Нужно было просто упереться, держаться и держать изо всех своих сил... И этих сил хватало, должно было хватить, ведь природа устроена так, чтобы сделав все правильно, умные девочки выживали, подавляя снисходительные улыбки, возникающие при взгляде на незадачливых туристов, всё-таки полетевших за борт. Так создана реальность! Но не магия. И в миг, когда это требовалось меньше всего, пришло видение...

Черный снег из красных туч, растекающийся кровавыми каплями по коже. Ты в Фонтхилле, в разрушенной пирамиде из стекла, вокруг зелень, с ней что-то не так... Она умирает. Всё умирает. На твоих ногах нет обуви, а вокруг - осколки стекла... Моэрор принимает твою боль на себя, не настоящий дух, но сонный и... Материальный. Он в твоем теле, но владеет и своим... Как? Это ведь... Невозможно.
- Иди без меня... Я исцелюсь. Ему нужна ты, а не я.
И ты бежишь. Бежишь потому что то, что следует за вами, пугает тебя до пота, стекающего по телу вместе с красными ручейками от снега. Бежишь по дорожкам сада. Оно за спиной. Надо спрятаться, за куст... И впервые на губах повисает молитва.
- Аарен!
Это Ситси, ее слова так... Музыкальны. Никто так не выпевал твоего имени. Ты настоящая хочешь шагнуть ей навстречу, но твой сонный двойник лишь вздрагивает. А потом ты видишь в прорезь между листьями когтистую лапу... Не Ситси. Больше нет.
- Выходи, дорогая. К чему прятаться.
Меж словами едва заметное потрескивание, будто что-то хрустит в горле.
- Брось, милая, все мы чего-то хотим. А он лишь дает, дает щедрой рукой, а тебя одарит превыше всех. Ты ведь хочешь чтобы тот милый мальчик умолял тебя о прощении... Отрубленной головой?
Смех. И тут ты понимаешь. Все иначе. Видение... Не двигается. Зато двигаешься ты... Не во сне, ты... Это ты! Все по настоящему! И тут к первому голосу приходит второй, такой родной, знакомый... Моэрор. Или не-Моэрор,
- Лучше послушай ее, девочка. Или ты хочешь умереть? Даже если ты чудом сможешь сбежать... Это конец. И убежать нельзя... Бежать просто некуда.
Когтистые лапы постукивают о дорожки. Они заходят с двух сторон. И очень скоро они найдут тебя.

Моэрор был начеку, едва глаза Аарен закатились в трансе, он взял носителя под контроль, и разум его вмиг наполнился ощущениями женского тела... Люди привыкают к ним, привыкают в тому, как одежда облегает кожу или сердце бьется в груди, но тебя это почти пьянит... Пальцы... Чувствуют! Чувствуют борт барки! Восторг, радость... Ты жив! Впервые ты жив и ты... Один. Обычно разум девушки всегда оставался где-то рядом, но сейчас он просто исчез. Это тело было твоим, только твоим. И будто того и добиваясь, лодка качнулась в обратную сторону, выравниваюсь на воде.
- Вельзевул... Можете поцеловать невесту...
Мартин шепчет во сне. И ты готов (или готова) поклясться, что слышишь где-то внизу бормотание Ситси. Черные капли падают в воду, и вода чернеет, становясь густой словно нефть. Что-то творится вокруг. И в этот момент приходит ответ на твой посланный в небытие запрос. Ты видишь мужчину, неспешно помешивающего чай в чашке ложкой. Видишь два кусочка сахара, медленно таящие на гладкой поверхности... Ощущения - точно оказался в центре бури, с каждым движением ложки где-то грохочет гром, а волны разбивают скалы. А если приглядеться, напрягая все свои экстрасенсорные чувства, можно рассмотреть в чае маленькие фигурки... Барахтающихся людей и нелюдей... Некоторые уже приближались ко дну, другие еще барахтались, утягиваемые вниз каждым движением ложки. Ты видел мужчину. А мужчина видел тебя. Он улыбался. А тебе почему-то совсем не хотелось.
- Моэрор, верно? Слышал когда-нибудь, что если глядишь в бездну, бездна смотрит в тебя?
На его столе ты видишь третий кубик сахара, шипящий, и обугленный, точно его жарят. Знакомая энергия... Аарен!
- Этот человек важен для тебя? Сожалею. Я бы сохранил ей жизнь, но мой партнер слишком истосковался по общению с людьми... Моя дочь годится для него примерно так же как трава для хищника, но медиум... Слишком соблазнительное мясо, чтобы просто пройти мимо. К твоему счастью, я никому не желаю зла. А потому я позволю тебе забрать одно из двух. Это тело - навсегда.
Еще один круг ложки в чашке. Где-то Каина Тайлора захлестнула волна. Сехмет ужалила муха. Две тучи над лодкой где лежало на скамье одинокое, забытое тело Кайла, неслись навстречу друг другу, слабо потрескивая по мере сближения.
- Или ее. Простая игра, мой дорогой римлянин. Выбирай. И помни, что второго шанса не будет.
Эин - отдельно.

Кайл висит над пропастью уцепившись за край.
Дракен и Наиля вот-вот изведают пламя. Дракен может конечно продолжать вертеться щитом, но в отличие от снега, огонь - горячий, физическому ветру не подчиняется и блокировать его своим "телом" - не лучшая мысль.
Аарен в видении.
Моэрор в двух местах разом. Осознает себя в теле Аарен. И частично погружён в астрал (на уровне видения, всплывающего в голове). В незнакомце такая мощь, что непонятно какого черта он еще не перебил их всех. Ах да - он решает судьбу Аарен. У него - джойстик от ее галлюцинации, пусть и отсроченного действия.
+1 | Парадокс воронов , 13.07.17 03:48
  • Чёрный снег из красных туч заворожил меня...
    +1 от Blacky, 17.07.17 10:46

Порой он не знает улыбаться ему или плакать, глядя в твои глаза, но одно ему непосильно - отвести взгляд. Возможно, это спасало его. Возможно, не будь тебя, никто не мешал бы ему смотреть в себя. Или, возможно, ты красива, так красива, что всякий наделенный рукой и разумом творца мечтает лишь об одном - написать твой портрет. Возможно, Манус пишет его, вновь и вновь, силясь запомнить, сохранить перед внутренним взором каждую линию, каждый изгиб божественного тела своей Галатеи, но всякий раз память уступает реальности, уступает место свежему как ветер в душный летний день, как глоток воды в тяжелом грозовом воздухе, ощущению восторга... Ты прекрасна... В свете утреннего мрака, как же ты прекрасна... Как играет на бледной коже идеальной спины солнце, как на миг открывается и тут же исчезает шея, столь безупречная, что желающему создать идеал пришлось бы его лишь повторять. Говорят, слишком явный, слишком яркий восторг убивает портрет, обращает Красоту в фарс... Они не понимают ничего. Они не видели тебя. Не знают живой женщины, которой действительно, физически хочется целовать ноги, целовать, поднимаясь выше и выше, пока миновав плавный изгиб бедер, обманчиво хрупкую, созданную для нежности талию, грудь, шею, все быстрее и быстрее, не сомкнутся губы. Юнона душой, Афина разумом, Венера телом, ты - богиня. И Манус понимает это. Чувствует каждой клеточкой своего бытия, видя в тебе руку того Творца, что не подписывает своих творений. Он любит. Как же мало нужно, чтобы принести в серую явь тысячи нот цвета... Так ли важно, что ты ответишь? Оказалось, важно. Ибо даже бог может быть мужчиной, как всякий мужчина верующий по настоящему лишь в одно - в свою внутреннюю способность быть богом. Ты говоришь о мире, но он видит это. Видит перед глазами так же ясно, как если бы каждая стена в доме оказалась увешана записями, рисунками, образцами его внутреннего идеала. За золотыми глазами - мысль, ибо Будущее темно и тревожно, а можно ли жить спокойно, когда еще толком не осознал, как работает механизм формирования общественной культуры?

Соединенные Штаты вложились в долгосрочный проект и создали его, но создали для голодных, что стали сытыми, для толп чернокожих, что готовы отвергнуть Бумбу и Мулунгу, Леза и Ункулункулу, перестать танцевать священные танцы берегов Заира и наносить на тело узор, повторяющий кожу крокодила, перед войной натирая его пепельной глиной. Это не дало им хлеба, что дал белый человек, и они забывают все - века рабства, насмешек, унижений... Они танцуют и поют - но так, как делают это темнокожие американцы - и бог, что хранит Америку, награждает их хлебом. Однажды молитва не будет услышана. Эта культура не заставит людей умирать.

Советский союз вложился в ничуть не менее амбициозный проект, новый человек вне рас и суеверий, борец за коммунизм и мировой пролетариат. Многие умерли за это - в тюрьмах царей, на улицах пылающей красным пожаром Москвы, в окрашенных кровью сибирских снегах, в партийных кулуарах, в лагерях и охраняя лагеря, а потом и сражаясь в Войне, что затмила все войны. Они победили. Но коммунизм не наступал, да и знал ли хоть кто-то из них, что такое этот коммунизм? Помнил ли хоть кто-то во времена кремлевских мумий, с чего и ради чего все началось? Их победили не на войне, их победил мир, победил в миг, когда последними "проклятьем угнетенными, голодными рабами" остались те, что поднялся дабы сокрушить рабство. Красное знамя стало ковровой дорожкой.

Они все проиграли или проиграют. Победил - проповедник из Вифлиема, что въехал в Иерусалим на осле, чтобы сказать пророкам маленького народца на окраине гигантской Империи, что они лжецы... Был ли Он богом тогда? Манус не знал этого. Но знал, четко знал, что тогда Он стал богом, чего не смог персидский старец, не смог разбойник их аравийских пустынь. Это была победа. Но к стыду своему, Манус не умел побеждать.

Золотые глаза осторожно поднимаются вдоль волос. Так умелая рука расчесывает их волнистую поверхность, сначала концы, потом выше и выше... Хочется опустить ресницы, на миг представить Единство, подлинное сплетение не тел, но душ, единых в одном. Он сомневается в себе, но в тебе - никогда. И в минуты острой ненависти, с губ его не раз срывалась жестокая фраза: "Дорогая сестра, мы оба знаем - я тебе не ровня". Эти слова - точно апофеоз ненависти к себе, длинной, незримой цепи измерений тысяч одному брату известных показателей, отставая в собственных глазах по каждому из которых, он испытывал одновременно острое чувство восторга, ибо ты - совершенна, и ненависти, ибо лишь Александр может скрыть солнце Диогена. Долгий взгляд - лишь секунда, в течение которой Манус смотрит в себя, сумев устоять перед шелком волос. Но ты говоришь, и он откликается, как нищий при звуке органа. Почти инстинктивно тянется к тебе, к бедрам, лишь в последний момент, устыдившись сам не зная чего, прошелся лишь тыльной стороной ладони по спине, осторожно коснувшись плеча. Должно быть именно так Адонис удерживал Афродиту.
- Еще немного, Селена, прошу тебя... Ты так прекрасна при свете...
Он не лжет. Тайна и очарование ночи, смутный контур проступающий во мраке, в тусклой пляске свечного пламени, прекрасен, но прекрасна и бледная, созданная для света, для маленьких капелек росы как раскрывающаяся утром роза, дева дня... Выбрать - невозможно. Но если нельзя служить двум богам, то отчего же нельзя двум ликам единой богини? Золотые глаза горят, всматриваясь туда, куда мечтали заглянуть многие. На сей раз - сверху вниз. И как по особенному звучит имя луны в его устах... Без привычки, без небрежности, без интонаций кредитора. Совсем не так окликают женщин в тысяче разных спален... Всякий раз, Манус искренне пытается тебя соблазнить. И всякий раз не уверен, что получится.
- Я хочу запомнить тебя такой... В миг, когда только я вижу в тебе богиню. Когда ты - лишь мое солнце.
В этих словах - сплетается все. Любовь и ненависть, жажда жизни и страх предательства, равные желания сберечь тебя для себя и показать всему миру, целовать тебя каждый день и обратить в картину на краю сознания дабы навеки запечатать твою красоту во льдах... Его губы осторожно касаются твоей спины. Целуют легко, игриво, оставляя тебе свободу выбора, но обещая, обещая возможно больше чем способны были дать... Манус никогда не верил, что способен заполнить целиком твою душу. Но искал утешение в вере, что может хотя бы принести гармонию блаженства телу.

+1 | Парадокс воронов , 15.07.17 23:22
  • Шикарный, насыщенный пост с сильными и интересными эпитетами, так и напрашивающийся на достойный ответ!
    +1 от Francesco Donna, 16.07.17 00:39

В вечернем таинстве, воздушно-голубом,
Мы обменяемся единственным лучом,
Прощально-пристальным и долгим, как рыданье.

И Ангел, дверь поздней полуоткрыв, придет,
И, верный, оживит, и, радостный, зажжет
Два тусклых зеркала, два мертвые сиянья.


Там, куда не доходят тучи. Там, где нет места буре и грому. Там, где всегда мягки и чисты простыни. Там вечно светят звезды, самая яркая из них - ты, и ни единый луч света отвратительной реальности не помешает тебе сиять, не разрушит ночного неба спальни, не осквернит твоего тела одеждой. Что есть Истина? Здесь у нас никогда не заболит голова.
Ладонь осторожно скользит по бледной коже щеки, шеи, плеча... Единственное движение сверху вниз. Мягкость. Приятный холодок тепла. Ты прекрасна. Ты ведь чувствуешь это? Чувствуешь в том как плывет рука - спина, бедро, безупречная линия ножки... И зеленые глаза, что точно сплетаются с карими двумя немигающими, устремленными друг на друга взглядами. Золото и серебро. Изумруд и рубин. Метель и пламя. Легкое касание губ, лишенное детской жадности, призванное дать, а не взять. Поцелуй. Мягкие, болезненно чистые, пальцы осторожно зарываются в темные, волнистые волосы, что несут следы пламени и мрака. Тишина. Беззвучно прижимаются друг к другу тела. Ты чувствуешь, сестра? Это - Мир.

Манус улыбается. Его губы не двигаются, но он улыбается. Вы всегда понимали друг друга без слов, в едином взгляде глаз, что осторожно, почти невинно опускаются с твоего лица на тонкую шею. "Ты прекрасна" - Беззвучны слова... И ты чувствуешь это, чувствуешь в каждом цвете его энергии, восхищение, ибо ни реальность, ни нереальность не могут подарить ему равной тебе... Слышишь воспоминания... Осторожные шаги твоих ног, твой тихий шепот и глаза... Снова все стихает. Минуты тишины - самые сильные, когда сердцу недостает силы обратить образ в звук, оно стихает, останавливается, в безмолвной готовности умереть... С тобой, только с тобой, ведь ты рядом а значит... Все хорошо. И пусть тишину меж зеркалами разрушит дыхание.

Звезды мягко сияют, тысячи вместо единого солнца, каждая дарит крохи своего тепла, успев трижды умереть, пока свет доберется до нас, умереть, чтобы мы согрелись... И они умрут зря, милая сестра. В теле твоем - жар тысячи светил, и все они вместе взятые не стоят тебя. Не стоят твоего единственного вздоха, в миг, когда мы будем вместе, вместе по настоящему, пусть как тысячу раз до того, но все же - единственный. Селена значит "луна", но для меня ты всегда будешь солнцем. И я никогда не украду твоего воздуха, как бы не участилось дыхание. Как бы громко не стучали сердца.

Ты чувствуешь, сестра? Ненависть. Для Мануса ты почти богиня, та, что всегда с ним. Ненавидеть тебя для него значит ненавидеть себя. И он идет на это. Неполный - значит несовершенный. Нуждающийся - значит слабый. И точно зеркало, ты - свидетель его слабости, единственный свидетель того, как слабо подрагивают руки Мессии. Он причиняет тебе боль. Ты отвечаешь. Что поделать. Единство никогда не дается легко.

Вы ненавидите пока солнце не склоняется, оставив путников в пустыне под звездами, истощенными от жажды, от бесчисленных капель воды, что вы находили без сил напиться. И в миг когда пустыню сменит источник, когда в золоте и серебре глаз вы разглядите черный, расширенный зрачок, а дыхание впервые нарушит звук... Вы простите друг друга. Ласково светят звезды. Белые простыни. Изумрудные занавески алькова. Ладони сомкнулись, сжали друг друга, точно в последний раз. И пали тяжелые веки. Последняя страница ноктюрна.

Во сне нет забытья. Ты держишь вуаль мрака под сияющими звездами, вуаль, что скрывает от всех. Но сейчас, в один из редчайших моментов, забытье тебе и не нужно. И закрывая глаза ты засыпаешь не чтобы уснуть... А чтобы проснуться.

Ладонь на твоих волосах. Родная. Своя. Ты знаешь как это важно. Манус знает как ты важна. Его глаза открыты и устремлены на тебя, но он не здесь. Зеленый, белый, золотой - цвета вашей изумрудной спальни. Зеленый, белый, золотой - драпировки, простыни, вшитые нити. Его цвета, но он не здесь. Его разум пускает тебя и ты видишь.

Брат сидел среди звезд, застыл точно статуя, посреди бескрайней космической бездны. Он любовался солнцем, как эстет восторгается полотнами, и все же ты чувствуешь тревогу. Он тоже знает, что ты ее почувствовала.
- Как думаешь, каким будет наш мир?
Манус любит играть словами, но сейчас он прям, натянут как струна. Скоро он будет ненавидеть себя и за это. Ибо бог не может сомневаться, его право и долг решить за всех и все.
Вместо этого у него дрожат руки.
+1 | Парадокс воронов , 07.07.17 17:33
  • Великолепный пост и прекрасные описания мыслей и чувств!
    +1 от Francesco Donna, 12.07.17 12:16

Бытие рождает сознание - и поистине небеса, что готовы разверзнуться взывают к людскому страху. Сознание рождает бытие, ибо лишь человек способен встать на пути стихии, изречь с вершины собственной пирамиды: "Взгляни же на деянье рук моих". Всё яснее и яснее проступали в тумане очертания возвышающегося над собственным островом, монументального дома, очевидно, так и не определившегося, крепостью или монастырем он хочет показаться. Однажды, туманному Альбиону уже пришлось низвергнуть одного Бекфорда. Ничто не случается дважды. И дом ссылка стоял, стоял в самом сердце грядущей бури, и хотя в основных его секциях наверняка не нашлось бы и пяти этажей, поистине не было здания, производящего столь же тягостное, щемящее душу впечатление, единственно белизной своих камней, неподвластных дождю и граду. Какой же высокой и древней казалась сейчас стометровая башня, стела памяти вавилонских рабочих, корабельщиков-Каинитов и ангелов-отступников! И Аарен, чей взгляд первым узрит новый Фонтхилл, невольно поймает себя на невероятном, парадоксальном сочетании восторга и тошноты, которое обыкновенно сопровождает смотрящих в бездну в заветный миг меж улыбкой и криком. Добро пожаловать на Риджлэнд.

Здесь почти не было розоватых клубов тумана, даже синие снеговые тучи от яркого света чуть голубели, становясь нежнее, мягче, безопаснее, а солнце, мирно выглядывая то тут то там, бросало то почти полуденные отсветы, то сумеречные тени на земли под холмом - стеклянные пирамиды оранжерей, длинные аллеи регулярного парка, переходящего в украшенный античными колоннами сад, в свою очередь упирающийся в по осеннему золотой лес, от которого шла белокаменная дорога, ведущая к самой пристани. Было и несколько меньших построек, но в вечернем мареве разглядеть их мог разве что Моэрор - часовня, крипта, корпуса для слуг... Все списано из самого начала девятнадцатого века, эпохи великих Империй, несущих друг другу Свет с такой яростью, что ввергли весь мир во Тьму. Лодку качнуло сильнее, новый порыв ветра закрыл волосами девичье лицо, так что Аарен пришлось отвернуться, чтобы поправить прическу, невольно взглянув на своего человеческого, "спящего" спутника. Он улыбался, улыбался в легкой дреме мягкой улыбкой сделавшего укол морфиниста. Окружающим они наверное кажутся парой - и что только о них подумают? Мысль эта оказалась короткой - в следующую секунду борт, возле которого сидела девушка, плавно пополз вниз... Ей на руку упала первая капля дождя.

Моэрору будто кинули в глаза горсть песка, сущность инстинктивно моргает, но за единственный миг, пока веки были опущены, все изменилось... Песок оказался каплей чего-то тягучего, липкого, похожего на нефть, карамель, карамель из нефти. За первой каплей последовала вторая, третья, десяток, сотня, они падали вокруг, в переливающуюся воду, оставляя на ней стремительно расплывающиеся черные кляксы, от которых море вздрагивало, лазурные всадники волн норовили сбросить с себя чернильных пиявок... Люди на лодке обрадованно загалдели - пошел дождь. Они не видели. Никто не видел, даже Аарен слишком привязанная к телу, чтобы понять, что с водой что-то не так... Они не слышали стук барабанов, капли падают как пули, стук, стук, стук... Проснись, проснись, проснись... Порыв ветра. Волна в борт. Лодка накреняется и на миг воздух пронзает прекрасный аромат страха...
Аарен у самого борта. Вода ждет ее, раскрывается, готовая принять прекрасную девушку, чтобы больше не выпустить никогда. Мартин Бёрджесс блаженно улыбался. Ему было хорошо.

Еще одна нить находит творение. Здесь всё - Красиво. Нет худшего врага себе чем ты сам, но нет и лучшего друга. В тот миг, под ровной колоннадой храма, под светом звезд, ты чувствовал - Оно. Стоял колосс, стоял подняв главу, как мощный демиург, что молится пред сотворенным миром... Оно твоё, Твоё, ТВОЁ. Твой враг - ты сам, ты сам же себе друг. Кошка, трется о голень, мурчит, и новые ноты на старую песню сменяют покой тишины...
- Ты-по бе-дил, соз-да-таль.
Раз-два, раз-два, раз-дватри. Ми - ля(диез), ми - ля(диез), ми - ля(диез - длинная) - ми. Печальный, тягучий гимн органных нот.
- Ты поооо, бе дииил, со здааааа тель.
Больше нет жужжания. Так почему шерсть на загривке у Сехмет встает дыбом? Что чувствует она там, под песком, куда не добираются дела и мысли? Бежит волна, бежит далеко, до самого края творения, крошки песка срываются в астрал, но что-то не так... Кошачий глаз видит сквозь ночь, но как соблазнительным сияют звезды, кошачье ухо слышит все... Слышит стук. Огромные ладони бьют в барабан. Но так тяжело отличить этот стук от бьющегося сердца Мартина. Творение дышит. Ми - ля-диез - ми, ми - ля-диез - ми - ля-а-а-а - Ми! Тягучая, нежданная нота новой, чужой фразы. Творение дышит. Вот только его ли это дыхание.
- Ба-аль Зе-Вув... Ба-аль - Зе-Ву-ув...
- Марти-Марти Ду-ра-чок, он соз-дал дом не для се-бя. И кто при-дет и за-бе-рет тот дом у ду-рач-ка-а...
"Оно не твоё" - Красная надпись на стене. Макс Лаврайт, первый хулиган школы, с ведром красной краски в руках хихикает. "Бааль Зевув" - Написано на звездах. Эмма Томпсон, первая красавица школы, та, что велела своему парню избить его, вторит давно ушедшему в прошлое задире.
- Вы знаете, Бёрджесс, это очень недурно. Десять тысяч долларов гонорара ваши за ПОЛНЫЕ АВТОРСКИЕ ПРАВА.
Важно пыхнул трубкой Редактор. Тот, что постоянно норовил двигать его рукой по бумаге, бросая незадачливому писателю крошки хлеба и тихо посмеиваясь в пышные усы.
- Продано!
Стук молотка. Горит бумага. Аплодисменты. И лишь Сехмет понимает, что-то не так, не просто очередной ментальный паразит, астральный оттиск дурных мыслей, нечто другое... Чужое. Волна бежит по песчаной глади. Мы сами творим своих демонов? Или демоны находят нас? Что ты наделал, что надумал, Марти? Или, упаси Бог, что и кто собирается сделать с тобой?
Тело писателя медленно кренится к опускающемуся борту. Вода ждет и его. Спи, Марти, спи, каждый твой час лишь секунда, и хотя мы не отпустим тебя быстро... Твой конец будет быстрым.
- Бааль... Зевув...
Гулко стучат барабаны.

Гром грохочет среди небес. Кайл Файри видит, чувствует, он и есть буря... Но что-то движет облаками даже не замечая его. Что-то огромное, злое, черная рука, что роняет черную кровь с длинных когтей. Капли смешиваются с облаками, и облака тошнит, трясет, они извергают вниз все что могут, бессильные смыть с себя мрак, пожирающий невинность синевы. Гигантские пальцы стучат по облакам, вызывая к жизни раскаты грома. Барабаны стучат. Скоро начнется НАСТОЯЩАЯ буря, все в лодках обречены. Нужно сказать, предупредить... Золотая точка стремительно падает с небес сквозь облака, обгоняя дождевые капли, в ней что-то родное, смутно знакомое... Он все еще может успеть поймать ее, поймать эту жизнь, что рассыплется на тысячу мелких осколков, разжившись о воду. Черные капли, черные слезы небес, как древесные пиявки несутся к второй лодке, к людям, к собственному телу Кайла. И мрачная рука медленно начинает сжимать в кулак воздушные массы...

- Не нужен? Ха!
Дракон смеется. Падают золотые чешуйки, плещется в кружке пиво.
- Что ты без меня, Дракен? Что ты без многоглавого дракона, который позволяет твоим людишкам время от времени рубить себе головы. Наша игра всегда была игрой в поддавки, твои герои становятся драконами, мои драконы становятся героями и падают, падают. А теперь... Теперь у драконов новые покровители. Признающие лишь победу. Больше тиран не останется один в миг, когда ему нужна помощь, не утратят волшебство накануне удара латы черного рыцаря, больше не будет высокопарных речей. Это страшные существа, Дракен. Но даже это не важно. Важно то, что у меня нет силы, но уже есть место, мой дорогой друг. И все что мне нужно... Немного тебя задержать. Скажи "прощай" своему человеку.
Смех обращается в хохот, и впервые голос Диди гремит, грохочет раскатами тысячелетнего зла.
- Вот так нынче играет Зло, старый друг! Герой выезжает из замка на верном коне! Падает! И ломает себе шею! Конец! Я не могу изменить свой путь, но есть те, кто может! Все что мне нужно - им помочь!
Огромный дракон распахивает крылья с оглушительным ревом, чешуйки дождем летят вниз, обнажая панцирь из чистой стали. Не легендарный ящер из плоти и костей, современный, многоглавый робот, списанный из фильмов о Трансформерах. Люди сделали его таким. Придали этот страшный облик побежденному злу. Дали ему несколько капель чистой силы для последнего удара. Он не атакует Дракена, дуэль сущностей не влечет его, но люди внизу... У Диди никогда не было власти уничтожить их, едва большее зло нанесло свой удар, и чуя силу вожак стал охотничьей собакой. Очень злой, голодной собакой.

Черные капли летели вниз, навстречу изумленно поднявшей лицо к небесам Саманте, что стояла у борта. Ей показалось, она на секунду увидела в облаках силуэт черного дракона... Капля попала в глаз. Женщина пошатнулась, силясь опереться на плечо Файри, но точно незримая рука отодвинула мужчину на пару сантиметров - ладонь нашла лишь воздух, и спина встретилась с ограждением.
- Пока-пока.
Едкий голос Диди. Мисс Браун так и не поняла как оказалась в воздухе, а потом - в чем-то холодном и непроглядном, с головой... "Всё в порядке" - Думала она - "Это просто морская вода... Сейчас я всплыву..."
Она не всплыла.

- Человек за бортом!
Крик выводит из равновесия сразу двух людей. Маги любят порой погружаться в астрал, находясь в дороге, это позволяет им не терять времени зря. Наиля и Каин, люди без демонов, что могли положиться лишь на себя. Вокруг них носятся экипаж, ацтеки с айфонами обратились в трясущихся от страха, вцепившихся в борта и друг в друга людишек. В борт ударила волна, другая. Начался дождь, пока еще слабо накрапывающий, но с каждой секундой становящийся все сильнее, по мере того как угасали отблески солнца и все вокруг погружалось во мрак.
- Ныряйте! Там же женщина!
- Вы с ума сошли? Не видите какие волны? Она сейчас всплывет.
- Пассажиры, уйдите с палубы, пройдите внутрь, начинается шторм! Сохраняйте спокойствие, наши суда полностью безопасны!
Не полностью. Воет предупреждение, ля-диез, потом ми. Кажется где-то в воздухе кто-то бьет в барабан.

Тихий город. Тишина. Покой. Пахнет свежестью, не искусственной, как от осветителей воздуха или салонных ароматизаторов, а настоящей, той, которую не встретишь в больших городах. Они творили. Ситси и Флёр, взрослые женщины, играющие точно дети. Они лепили птиц и пускали их в небо, а те оживали в воздухе устремляясь в белые, кучерявые облака сквозь золотой листопад... Здесь не было мук, здесь не было мух. Лишь покой. Сидящее внутри первой лодки тело медленно кренится вправо вместе с самим подхваченным стихией кораблем... Голова мягко ложится на чью-то забытую сумку. Не будем мешать им мечтать, сущности и ее человеку, человеку и ее сущности? Пусть когда черные слезы очерняют воду и прибрежные скалы, а все вокруг летит в небытие... Хотя бы в Тихом городе всегда будет покой...
Ситси и Флёр лепят птиц. Покой. Мечта. И вечные муки на голову тому проказнику, что высыпал им на головы почти целое ведро рассыпчатого песка, свежего, еще сохранившего на себе оттиск руки Мартина Берджесса...
Лодка кренилась вправо.
Важно. Ощущения индивидуальны.


Там где Саманта в последний миг увидела тень дракона, Кайл - черную руку, Моэрор - чернильный дождь - все кому не прописаны их индивидуальные ощущения видят только обычный дождь и аномально темное море. Залезть в ощущения чужого персонажа - дурной тон. Можно только мастеру


Ситуация вкратце -

Люди -
Аарен сильно кренит вправо, еще секунда и она отправится прямиком в самое надежное ограждение на свете.
Мартин спит. Его тело вполне может придавить Аарен если лодка сильно накренится.
Кайл спит. Ограждения самые надежные на свете. Пока не вернется в тело проснуться не может, на это нужен ход.
Каин и Наиля только проснулись. Саманта за бортом, Кайл спит - начинается ливень и шторм. Ситуация на вас.
Ситси спит. Приземлилась мягко. В Мечте получила песок в волосах от Мартина.


Сущности -
Моэрор - Все еще за лодкой, возможно промокнешь. Можешь уйти в астрал и тогда защитишься от дождя, но тогда Аарен по сути останется без твоей поддержки. Иначе можешь весь оказаться в нефтяной карамели.

Сехмет - В Творении. Чувствуешь внешнее влияние, но не можешь понять пока что, создал ли Мартин себе противника сам или нечто пришло.

Дракен - Диди норовит улететь. Можешь вступить с ним в бой или переместиться куда хочешь.

Флёр - Ведро песка на голову. Вообще не больно, вообще никакого вредного эффекта, но приятного мало.
+5 | Парадокс воронов , 06.07.17 21:35
  • Брр
    +1 от Ингероид, 06.07.17 21:56
  • За начало.
    +1 от Texxi, 07.07.17 00:16
  • Атмосферно :)
    +1 от Lainurol, 07.07.17 04:48
  • Прекрасен весь пост, но особенно понравились Библейские мотивы)
    +1 от Blacky, 07.07.17 10:53
  • Жуткий пост — в самом что ни на есть положительном смысле этого слова. До мурашек в некоторые моменты пробирает.
    +1 от kharzeh, 09.07.17 12:18



И солнце пало с небес, пало в воду, застыв под гладкой поверхностью разноцветными вспышками, окрашивающими черную землю в самые немыслимые оттенки. Высоко над тенями и туманами пылало заревом колдовского пожара небо, весла шелестели, мерно вспахивая море... А лучшие люди смотрели вверх, вниз, оглядывались по сторонам, исполненные священного трепета, вот, точно древние ацтеки, молящиеся своим жестоким богам, они как по команде разом подняли руки... Защелкали айфоны. Шел вечер семнадцатого октября две тысячи двадцатого года от Рождества Христова. Погода на сегодня - туман, штиль, хотя ночью обещали шторм и грозу. Такая вот она природа, переменчивая, непредсказуемая, с каждой минутой сжимающая пылающие небеса густыми синими тучами, заставляя гребцов сильнее налечь на весла и подстегивая вместо кнута водяными брызгами. Что до человека... Человек неизменен. Щелкают айфоны, смеются женщины, мужчины переговариваются о своем. Они не помнят, не помнят девяносто третьего года, когда голубые облака несли мореплавателям смерть в ночи, не чувствуют, как подрагивает под ними корпус гребной барки, подскакивая на неподвижной воде. Их научили не бояться. На том берегу остались их адвокаты и врачи, при первом же признаке опасности несчастным пассажирам конечно выдадут спасательные жилеты и эвакуируют вертолетом, а потом они, вдохнув белый порошок и неприлично поглаживая своих любовниц, будут вспоминать о своей храбрости в тяжелые минуты на волосок от смерти. Конечно так и будет. Ведь не бывает же иначе? Ведь не стал бы сэр Джон Бекфорд, уважаемый и уважающий себя человек подвергать опасности десяток мистиков, два десятка докторов наук, штук тридцать деятелей искусства, четырех проституток и шестьдесят четырех шарлатанов на пяти барках? Немыслимо. Лодка подпрыгнула точно на волне. Кажется, море смеялось. Щелкают айфоны. Красота.

Вы точно попали в сказку. Нет, нет, не так... Вы жили в сказке, жили и видели ее каждый день, а сейчас ее видели все остальные. Фоткали, постили, селфились... Счастливы поколения, для которых эти слова прозвучали как названия каких-то уж очень экзотических развлечений. Мир так устроен. Только мертвые - счастливы. Иначе - зачем жить? Красота. Аттракцион. Все это - просто веселье, эпатаж, Бекфорд построил новый Фонтхилл на собственном острове, Бекфорд везет их через море на деревянных гребных барках, Бекфорд намерен обсудить с ними, пророками человечества, конец света! Проживание, питание и развлекательная программа за счет устроителя - кушать подано! О дивный новый мир, раз там живут такие люди. Голубые облака, точно дурман, проглатывают соседние лодки, и внезапно вы оказываетесь одни, совсем одни, один на один с сияющей под бортом водой, пылающим в небе глазом и интимным шепотом волн. Прекрасен миг тишины перед всеобщим гулом разочарования. Отключился интернет. Щелчки сменились сопением, ацтеки обратились в майя, точно танцующих в совершенно немыслимых позах, силясь поймать заветный сигнал. Человек неизменен. Что-то мелькнуло в тумане, дыхнув на почтенных гостей вечерней прохладой. Это ведь просто другая лодка? Разве может быть иначе?

Судьба разделила вас. Ааарен рядом с Мартином - в первой лодке. Саманта и Джон - во второй. Как говорится, пересекая Стикс стоит прежде всего понять в той ли вы лодке. Море тихо посмеивается. Брызги летят во все стороны, помечая разноцветные осенние пальто одинаковыми темными пятнами. Чтец и медиум - чудики, наверное именно поэтому они попали на "философский пароход", в самую первую очередь. Писатель и художница. Никто не видел, не чувствовал мир так хорошо, как эти два неловких человечка... Уже подсознательно, они устремляли сознания в туман в поисках своих спутников, но не находили ничего, более того, интуитивно понимали, что и сами в случае чего не будут найдены... Потерянные, окруженные многовонной палитрой духов. Девушка сидит у борта, порой поглядывая вниз... Странная нынче вода. Сияющая под небом, но непроглядная, точно нефть, ни единой волны не проходит по безмолвной глади, и все же лодка то и дело покачивается, а шум прибоя становится громче... Там что-то было. Роза видела мелькающий силуэт, что-то огромное, должно быть и приводящее тихий омут Атлантики в напряжение... Подсознание рисует картины - Кракен, Левиафан, Йормунганд, проносятся перед внутренним взором... Она могла бы увидеть больше. Нужно просто перегнуться через борт, дотянуться до воды ладонью... Или быть может искупаться? Безумная мысль, но разве не все гениальные мысли безумны? Мелькнула вдали белая, масляная спина. Дельфин! Ты же любишь купаться с дельфинами, Аарен?
Мартин далеко, в земле пирамид, в своем настоящем облике, частичная проекция, но к чему зря терять время? Что было в материальном мире такого, что он не видел, не представил, не мог бы представить при желании? Он творец, что создал на собственном ментальном плане многое и собирался слепить еще больше... Карандашные наброски мельчайших частиц творения, принявшие в их с Сехмет коллективной астральной плоскости форму египетского храма. Даже карандашные линии порой приходится защищать, защищать от себя самого. Их влекло его Творение, как свет влечет мух, они садились на него, оставляя грязные следы, впивались челюстями, десяти, сотни ментальных паразитов, лишь множащихся когда создатель уничтожал их... Обычно с ними билась Сехмет, но сегодня это его схватка. На физическом теле - легкое покалывание, будто топтание маленьких лапок по коже. Они здесь. Единственная муха жужжа летит над песком, и пустыня отвечает ей удивительно громким эхом... Сехмет знает, что сейчас малейшая слабость, малейшая потеря контроля, приведет к тому, что негативные мысли обратятся в новых и новых мух. Она спокойна. Она может помочь Мартину. Но сегодня это его бой. Он должен сразиться сам. Муха голодна. Она хочет сожрать творение.

Рука Розы против воли слегка свисает с борта. Ее спутник-человек где-то далеко, Моэрор чувствует. До него доносится жужжание - весть отчаяния. Он толком не видит, что там на физическом плане, но в эфире ему точно приходится идти по липкому, хлюпающему желе из человеческих мозгов, остающемся за лодкой. Мерзкое чувство. А с ним другое. Что-то наблюдает, смотрит из темноты, которую даже твой вход прозреть не может. Это чувствует и Аарен, не потому ли ей так хочется дотронуться до воды? Пройти сквозь тончайшую пленку нейтральной энергии, увидев и позволив увидеть себя... Возможно, там скрывается нечто могущественное. Интересный собеседник. А может быть очередная Дикая Охота? После их прогулки в Австрии до сих пор в ушах вой рогов. Тогда мрачный король перевоплотил его в цепи, сковавшие носительницу... Чувство собственной уязвимости - укол страха. Могущество двояко. Кто знает, может и ему пора найти себе покровителя? К этим, что на дне Атлантики, редко заходят. А уж живой медиум, возможность поболтать с обывателями... Не этого ли жаждут все эти ворчливые старики? На горизонте приятная сделка. Просто не следуй за лодкой. Сойди с омерзительной дороги мозгов. Коснись воды.

Вдали, сквозь голубые облака и малиновый туман, показались очертания чего-то огромного, зубья, устремленные в небо точно поднятые отрядом пики. На горизонте зазвенел колокол. Ему ответил, где-то далеко, гром... Они были уже близко. Первая, счастливая лодка.

Джон. Как всегда вдали, полное погружение в астрал, мужчина кажется спящим, мирно облокотившись на борт... Да и вообще, треклятый эгоист, даже не сообразивший что край палубы всегда принадлежит даме. И псих. И черт знает кто еще. Одним словом, Саманта могла бы сказать многое, да только вот рыжий ее попросту не услышит. Его дух сейчас был далеко, среди густых туч смотрел за собирающимся штормом... Внезапно в сердце легкий укол эгоистичного волнения, драться волшебник умел, а оказаться среди сброда людей науки и дела, от ученых до неудачников, да еще в этом треклятом тумане, одной - не самая лучшая перспектива. Небо пылает на западе, они плывут на север... Все же хорошо? Да ничерта.

Джон в облаках, следит за зарождающимся штормом, за потоками ледяного ветра и градинами с голову размером, за молниями, что замедляются до длинных, статичных, разветвляющихся дуг. Здесь - все правильно. А на лодке далеко-далеко - нет. Она одна, одна вместо пяти, затерянная в тумане. Слишком сильно дует ветер. Слишком медленно движутся весла. Слишком слабые энергии здесь. Будто чья-то невидимая рука просто намазала дерево барки медом и дождавшись пока все нужные мухи облепят его, уже тихо, почти картинно опускалась в последнем ударе...

Трикстеры всегда "видят" чуть хуже, но именно поэтому мисс Браун всегда могла четко отличить реальность от иллюзии... До этого момента. Одно она вдруг поняла точно, со всей красотой момента - вокруг собиралась буря. А они плывут - не туда. Плывут навстречу северному ветру. Так где единственный мужчина, на кого она могла бы рассчитывать в случае чего? Конечно, не Джон, нет... Где Убийца Драконов?


Кэл
- Знаешь, Дракен, я всегда уважал тебя.
Далеко-далеко в астрале, вдали от посторонних ушей, растерявший половину чешуи, так, что она образовала красноватые проплешины, золотой дракон, почесал голову, оставив на когтях пару чешуек и отхлебнул из кружки пива. Сущности, теряющие силу, всегда становились немного похожи на людей как по внешности, так и по пути. Когда-то у Диди было двенадцать голов и двенадцать гор полных золота, был он силен и могуч, ибо дракон бессмертен пока бессмертны герои, что убивают драконов. Каждый смертельный удар питал его, непобедимого, необоримого, пока однажды... Драконы не победили. Диктаторы, эпидемии, произвол корпораций, цинизм в политике... Все стало нормой и частью жизни, и если Дракентотер стал лишь сильнее - Диди стал... Диди. Больше никто не рубил ему голов. Из волшебного золота старый дракон варил себе волшебное пиво от чего отрастил живот и смотрелся совсем уж комично. Тень себя былого, дух "Зла побежденного", он потерял себя и постепенно растворялся, бывает, осаждая своего главного врага с просьбами - "Ну хоть одну петицию... Заставьте их химзавод закрыть... Ну пожалуйста..." - Выпавшие чешуйки звенят по полу золотыми монетками. Зло победило.
- Мы с тобой оба - духи равновесия, как два колеса. Ты катаешь по кругу героев - я злодеев. Разве что тебе материал получше попался. Мои все слишком успешные...
Глоток. Кстати, плешивый дракон варил весьма недурное пиво.
- Так что я тебе посоветую... По дружбе. Слышал ты хочешь влезть в это дело с концом света... Брось. Целее будешь. Это тебе не я. Здесь такие серьезные лица работают... А ты мне нужен. Только ты меня, Дракен, и кормишь...
Две лодки в тумане. Предпринимаете что-то с магией - бросок d100.

Физ. План -
Аарен и Мартин - Первая лодка.
Джон и Саманта - Вторая.

Эфир -
Джон в облаках. Моэрор идет по воде за лодкой.

Астрал -
Мартин и Сехмет - в общем видении. Египетский стиль, отбивают ментальных паразитов.
Дракен - В видении таверны.

+5 | Парадокс воронов , 30.06.17 00:59
  • Красивый старт. И интересный.
    +1 от Francesco Donna, 30.06.17 08:55
  • Прекрасно. Очень нравится этот индивидуальный подход к каждому герою, детали — для всякого свои.
    Как говорится, пересекая Стикс стоит прежде всего понять в той ли вы лодке.
    Вот здесь особенно замечательно вышло. И держит в напряжении до самого конца.
    +1 от kharzeh, 30.06.17 12:15
  • +
    +1 от Ингероид, 30.06.17 12:39
  • Наконец-то плюсовалка прочихалась!
    За потрясающую "импрессионистскую", осязаемую метафорику, которая читателям-кинестетикам - как бальзам на душу:
    - пылало заревом колдовского пожара небо
    - весла шелестели, мерно вспахивая море
    - сжимающая пылающие небеса густыми синими тучами
    - Море тихо посмеивается
    - многовонной палитрой духов
    - масляная спина

    Это всё настолько осязаемое, что аааа... Когда читаешь, как Аарен чувствует рукой прохладу от воды, ее действительно чувствуешь)
    И картина. Моне помогает переключиться.

    И за сарказм на основе контраста. Ацтеки и майя с айфонами - это, конечно, сильно...
    +1 от Blacky, 03.07.17 13:12
  • "...Где же я это видела, где?
    Синие тени на синей воде.
    Розовый камень в тяжелом кольце,
    Как мне увидеть, что будет в конце?..." (с)


    Очень графично и загадочно, самое правильное начало для подобной игры. :)
    +1 от ЛичЪ, 06.07.17 23:40

Взгляд Артура был взглядом лектора, на вопрос студентки отвечающего со стопроцентной уверенностью, что всем и так всё ясно. Как всякому аристократу, ему хотелось видеть во всех вокруг поистине демоническую проницательность, вкупе с ангельской покорностью, и ответ... Ответ напрашивался сам-собой. "Во-первых, дядя. Во-вторых, рот закрыт. В-третьих..." - А что в-третьих, профессор Лидс уже попросту не успел подумать, ибо уши цепляются за слишком правильные слова даже лучше, чем за ошибки... Пшеничный человек. Ладони на трости слегка задрожали. Каковы шансы, что Морлен-ярд вышел на Анну и через нее - на маленький дуэт человека и левиафана? Или Хастур и ей явился? Чушь, чушь... Желтый король не приходит к кому попало... Или приходит? Но нет, в глазах девушки непонимание... Страх. Нельзя показывать страх, а, черт, поздно, уже затрясся и... Надо что-то ответить... Что? Думай. Думай. Все пропало, бриллианты достали! Нет. Думай. А главное улыбайся. Нет, не так широко, это же скорее гримаса!
- Дорогая Анна...
"Ты пьяна? Или блаженна?" - Нет. Черт. Пауза. Стоим как истуканы. А время тикает.
- Пшеничный человек - это кое-что очень... Сложное. Важно то, что если мы сейчас же не окажемся на корабле, нас уберут. Запрут в комнате с мягкими стенами или просто пристрелят. У них свои люди в правительстве, в полиции. Я все объясню как только мы выйдем в море. А сейчас...
"Закрыла свой чертов рот и пошла куда велят, потому что мне не хватает рук не в крови и мордашки, не разыскиваемой как опасный псих!" - Ах, мысли, мысли...
- Я прошу тебя довериться мне, Вест. Иначе неясно, что убьет нас раньше - Морлен-ярд или один весьма опасный демон.
Нагибаемся к самому уху, тихо шепчем.
- Так что пока что я твой туповатый дядюшка, а ты - великий комбинатор, задача которого...
"Делать что велено, чтоб демоны твою маму в астрале..."
- Спасти нас обоих. Понимаешь?
После монолога сажусь в такси
+1 | Шаг Во Тьму (ШВТ), 04.07.17 05:28
  • За выдержку, достойную аристократа)
    +1 от Blacky, 04.07.17 10:52

Я меж ними. И впервые это чувствую. Холод от огненной Микаэлы, что отвергла его руку. Холод от незнакомой художницы, чьё пламя опалило листок, но чьи руки оттолкнули меня. Я - точно Германия, меж двух стран, Англии и Советов, двух женщин, поглядывающих друг на друга и с определенной периодичностью - на меня... И с удивлением светского человека, привыкшего к дисциплинированной раскованности европейского салона, я внезапно почувствовал... Одиночество. Но право же, дурной тон нарушать порядок событий, начиная практически с самого конца, когда я удивил всех и себя. Эти люди... Они заслужили истории. Заслужили знать ее целиком, как бы ни было тяжело писать, как бы не алели на белой бумаге по капле стекающие вдоль руки чернила... Я никому не расскажу случившегося. Никому и никогда, так я решил. И все же я должен писать, должен потому что иначе - конец, пустота...

На краткий миг меж собственных фраз, глядя на несущегося на меня мужа и прижимая к себе жену, сохранив на ладони тепло своей дамы и чувство шершавой бумаги, я ощутил покой... То было прекрасное чувство легкости, рождающееся точно музыка Рахманинова - ноты сменяются так быстро, что точно летят, чудовищная техничность исполнения отступает, уходит на второй план перед чистой красотой, и ты готов, готов взять сложнейший аккорд, за влажный лиф и обожженный рисунок, за устремленные на меня почти одинаковые, несущие на себе отпечаток чувства и испуга, взгляды, пьянящие хлеще вина... Я точно парил в свете двойной звезды, и на секунду, лишь на секунду, я позволил себе почувствовать себя дилетантом на выставке импрессионистов, смотреть не видя на едином, чистом и незамутненном ощущении. И пусть Герлен сольется с Карон, пусть сплетается темные волосы, прекрасная вуаль для утомленных глаз, пусть говорят, смеются, лишь бы ни на секунду не прекращался смех... Я больше не стар, не устал, не чувствую себя дезертиром с собственной войне, гниющим в чужой стране, ибо в миг, когда порванному на тряпки сердцу недостает чтобы собраться одной пары женских рук, к ним просто нужно прибавить вторую. Микаэла отводит ладонь - я не вижу, важна лишь вежливая улыбка, что мой разум представил ободряющей, ладони немки лежат у меня на груди, и моё сердце не бьется, оно мне ни к чему, зачем нужен этот нелепый метроном на том празднике, который мне дарит судьба? Они со мной. Обе. С обеими я станцую, обеим отправлю цветы и обеих конечно забуду, но разве не это прекраснее всего в Красоте, мимолетность лета, что сменяется осенью, минута счастья, что побуждает искать и находить его вновь. Я вижу...

Микаэла и Гретхен (почему Гретхен? Не знаю, не знаю да и не все ли равно. Пусть Маргарита из "Фауста", разве что та не писала картин) сидят в кафе. Они улыбаются, синхронно поднося к губам ослепительно белые чашки. Они вспоминают. Портрет кисти Гретхен на стене, а рядом почему-то фотокарточка... Фраза "то была молодость". Два женских тела целомудренно прижимаются друг к другу. Как наше сознание безумно, как прекрасно это безумие, и мне хочется сходить с ума вновь и вновь, потому что лишь безумец может оценить красоту мира, предпочесть, пусть лишь в душе, Германии, прекрасной Германии от Вены до Копенгагена, от Парижа до Москвы, смех, простой смех, что даже никогда не слетал с губ. Безумный мир сонного бреда, где я могу даже отвергнув всех остальных шить не презирая себя, поливать цветы, где нет никакой ответственности, а семья, Отечество, победа над коммунизмом и еврейскими капиталами, значат сущие пустяки по сравнению с не распустившейся черной розой. Вы вообще представляете как сложно ее вырастить в нашей, немецкой земле? Как прав был давно позабытый, но некогда любимый герой, что накрывал ее колпаком каждый вечер... То был мир счастья, где я мог брать и давать, свободный и дающий свободу другим, мир без судеб потому что все созданы чтобы любить и быть любимыми, мир без цепей потому что все любят всех... Мир, которого никогда не будет.

Гретхен отталкивает меня. Поднятая бровь Микаэлы. Две пары женских рук могут соединить сердце. Две ладони - накрыть пощечиной разом обе щеки, две челюсти - впиться в тело, пока две пары глаз пожинают душу... Такова человеческая природа. Советы всегда будут пытаться устроить в Германии революцию, англичане - подчинить капиталами, и после двадцати лет мира мы окажемся в чужой стране и быть может сами не заметим, а посреди Берлина начнут расти мечети... Мы выживем. А чтобы выжить мы должны сражаться. Наш враг силен и жесток, а стало быть мы одолеем его в том и в другом. Концлагеря придумали англичане, а славяне развили. Танки изобрели в Британии и поставили в Россию. Оплачиваемые революции, агенты, учащиеся у Ленина с Керзоном, громкие речи о благе Германии, о всеобщем изобилии и коммунистическом, экономическом счастье - плевать каком, они обещают и даже дают всё стоит лишь поцеловать сапог, продать им свободу народа, его душу, за которую как всякие демоны они щедро воздадут, убивая страхом и блаженством волю к сопротивлению... И тогда возвращается моя Война. Муссолини назвал ее естественным состоянием для людей. Гитлер нарек весь мир призовым кубком победителя. А я... Я чувствую. В счастье ложь, обман, песнь сирен, призывающая бросить оружие, погрузиться в теплую воду, плывя на зов прекрасных женщин на скалы. И мои глаза открываются.

Страх в карих глазах. Отдергивается женская рука. Славянский марш Чайковского в его сильнейшем крещендо. В ушах стучит. Обе что-то говорят. Плевать. Обе вздрагивают, их глаза устремлены уже не на меня. Последняя нота. Моя кровь в красном вине, выпитом залпом. Тишина. И снова светскость, ласковые слова, обращенные к другому мужчине, веселье... Но меня там уже нет. И как никогда я чувствую собственное одиночество в этой грязной, точно фурункул где-то на заднице планеты, стране. Я так много смотрел на них, изучал, понимал, а они... Они тоже смотрели на себя. И это смешно. Безумно смешно, так что я с трудом сдерживаюсь чтобы не согнуться в две погибели. Снова славянский марш. Ох, не для того тот русский писал его, чтобы под него звучал немецкий истерический смех... Он не зазвучит. Никогда. Моё лицо холодеет. Я вспоминаю. Вспоминаю, что оказывается говорил, щебетал в полубреду как маленький воробушек, севший на женскую ручку. В тот миг для меня музыка была полетом. И слова летели, почти пелись как никогда не говорят сыны Германии...
- Уверен, Микаэла скажет, что написанный портрет стоит денег, а написанный хорошо - бесценен.
- Вы знаете, дамы, должен сказать Вам откровенно. Вас обеих я встретил случайно и каждая подарила мне что-то... Право же, я знаю что причиняю Вам обеим неудобства, но спасибо Вам.
- Уверяю Вас, Гретхен, истинный талант заметен даже в карандаше. Однажды вы окажетесь на выставке, среди собственных картин и восторженных людей и... Не вспомните обо мне. Это и есть счастье.
- Так давайте с ним познакомимся. Должно быть у него есть очень веские причины вторгаться в наш с вами небольшой интимный круг.
Как по другому звучат эти слова в "Славянском марше", приглушенно, с самоиронией, придавленные всей тяжестью мира как торт, под чьим-то увесистым телом на стуле растекшийся из шедевра кулинарии в уродливый блин. Бьет барабан. Бьет по голове. Я один. Нет никакого счастья. Никакой радости. А эти две женщины должно быть ненавидят друг друга так сильно, что не обращаются друг к другу пока я не попрошу. И смех и улыбки, все стало фарсом, маскарадом, игра - лицемерием, собственные слова - точно дурным шутовством. Штраус, "Метаморфозы". Я один. Обеих я знаю пять минут. И в глазах у обеих страх. Ах, Михаэль... Михаэль... Тебе не двадцать пять. Ты не разводишь розы. Тебя не любят. Ты тридцатипятилетний старик, который убивает людей, а эти женщины сбежали из собственных стран, сбежали от тебя и знаешь, что они чувствуют говоря с тобой? Думаешь простую неловкость? Нет. Глубоко в душе они ненавидят тебя. Ненавидят потому что ты стоишь на пути их сытого, мещанского счастья. Ненавидят потому что ты восторженно обещаешь кровь и слезы, а они с ужасом видят как их мужья и сыновья идут за тобой. И ты не видишь их, не видишь потому что веришь в людей. Потому что не понимаешь, почему обожжен портрет - картина твоего аутодафе. Не сознаёшь, для чего лиф пропитала вода? Как, ты настолько глуп? О, дорогой "я", я переоценил тебя! Да просто эти женщины готовы испортить себе платья лишь бы не танцевать с тобой! О, какой это истерический смех внутри и какая тишина снаружи. Лишь губы слегка подернулись когда я ловлю их взгляды. Умоляющий к другому мужчине - Гретхен. Кокетливо отведенный - Микаэлы. Ты думаешь они обе хотят чтобы ты пошел за ними? Ах, милый, глупый офицер, подгнивший труп немецкого дворянства, они боятся тебя, боятся настолько, что улыбаются. Пусть говорят. Пусть улыбаются. Пусть приносят дары. Ты всё равно один, Один, ОДИН!!! Дикий, истошный хохот в голове. Тишина.
- Я вас прощаю.
Давно я не говорил так тихо. Будто отвечаю Микаэле, но на самом деле отвечаю обеим, обеим, похожим, как две зеркальные капли воды.
- Простите и вы меня. Я благодарю вас за приятные минуты, но кажется я отнял у вас непозволительно много, а дал - удручающе мало.
Испанка ушла сама. Немка лишь просила увести ее, а оттого последняя искра моего тепла досталась ей. Я говорил обеим, но взгляд был на нее, глаза в глаза. Ласковый, но жесткий, и упаси все Боги мира Вас когда-нибудь увидеть это.
- Я верю в Вас.
И все. Конец игры. Endgame, как любят говаривать англичане. Отчего же не стихает музыка? Отчего же смех? Я иду потерянный, кажется даже немного пошатываясь. Я вспоминаю Софи, ее детскую влюбленность. Знала бы она от чего я ее спасаю. Я думаю о Гитлере. О том как он год скитался нищим бродягой по улицам Вены, познавая людскую жестокость. Две женских ладони с двух сторон сжимают было собранное сердце. Хлюп. В этом женщины могут быть едины. В жестокости. Я знал это. Так почему же забылся? Потому что романы в Польше и Франции, особенно Франции, заставили поверить? Но я и не верил, иначе не подозревал бы всех. Нет, я просто сошел с ума, уснул. Довольно. Нужно проснуться. Сейчас я подарю кому-нибудь самое страстное танго на какое способен. Потому что любовь и ненависть едины. И если танец - проявление нас самих, я никого так не люблю и не ненавижу как себя самого. Так будем же веселы, и пусть чума сожрет всех остальных!



Кабесео. Эстер Бейли. Эсперанса. Талия. Такое что все за вашими спинами наверняка уже сгорело и только Вас взгляд пощадил, гигантским драконом нависнув над разрушенным городом.

  • За одиночество в толпе непонимающих.
    +1 от Blacky, 29.06.17 01:02
  • Вот это мощь! Сколько страсти!*-*
    +1 от ВЕЛИРА, 29.06.17 01:03
  • Михаэль - просто котел страстей :)
    +1 от Lainurol, 29.06.17 01:10
  • За финал. Неожиданный и ожидаемый.
    +1 от rar90, 29.06.17 12:28
  • За бесконечно тонкую палитру чувств...
    +1 от Remira, 30.06.17 00:29
  • Микаэль - потрясающая рассудочная, головная страстность, холодный огонь. Фантастика.
    +1 от Yola, 30.06.17 01:03

Немного истории -
Древнейшая письменность в мире относится к 5500 году до новой эры. С этого периода начинается сбор человечеством внеустных знаний о мире, постепенный отход от ученичества к энциклопедизму. Письменной эре предшествует эра мифологическая, времена пещер и магии. Разумеется, у высших сфер тоже есть своя история, и хотя эта история практически недоступна какой-либо привязке к ленте времени ее стоит рассказать хотя бы вкратце.

1. Факт сотворения демиургом вселенной и ее первых обитателей - изначальных сущностей и людей. Создание Иерархии.
2. Факт конфликта демиурга с потомством первого поколения - изначальными сущностями, из-за их претензий на божественный статус.
3. Раскол среди изначальных - верные низвергли мятежников в созданный мир навсегда закрыв для них дорогу в высшие сферы. Теперь, хотя и обретая больше возможностей для влияния на людей, изначальные оказались лишены созидательной силы на физическом плане творения.
4. Первая эра магии. Люди живут в пещерах и познают мир, часть из них оказывается под сильнейшим влиянием темных сущностей, находясь с ними в родстве близком к кровному. Темные сущности учат людей почитать себя как богов, в награду за верность одаривая их знанием. Они создают Атлантиду, основанную на магии цивилизацию. Осознав что проигрывает битву за сердца людей, демиург устраивает Всемирный потоп.
5. Эра противостояния. Светлые учения ведут людей к почитанию Начертания. Темные - к политеизму. В конечном итоге вновь язычество заполняет мир, новые хозяева которого делят его на сферы влияния своих пантеонов. Светлые народы постепенно оказываются в подчиненном положении и защищаются лишь периодическими проявлениями воли своего божества.
6. Цель темных - разрушить единство вселенной, подчинив мир себе в обход высших сфер. Цель светлых - дать людям закон развития. Темные выигрывают во второй раз.
7. Около 0 года наступает новая эра - Эра Света, когда мир переворачивается и в течение почти двух тысяч лет, свет правит миром.
8. Оказавшись в положении ереси темные учения проникли в свет и фактически внутренне раздробили и дискредитировали его.
9. Второй раз за мировую историю появилась Новая Атлантида в Соединенных штатах. Мир - темный. Новая светлая зачистка - вопрос времени.
+1 | Парадокс воронов , 20.06.17 05:48
  • Информативно. Спасибо за просвещение!
    +1 от Blacky, 29.06.17 11:04

Есть два типа женщин слушающих стихи - понимающие и прослушивающие. Вспомните школу, девочку-отличницу, выходящую к доске и начинающую громовым голосом, непременно с выражением, оглашать элегию так, что только стекла не дрожат. Учитель улыбается: "Гут". Подобное стремится к подобному и ни один из двух в этой ситуации не понимал стихов, даже близко, вручая их как продавцы - громкостью и смешными акцентами. Признаться, я не ждал многого от милой девушки из Аргентины, даже у европеек вполне нормальной реакцией служил важный вид, так голуби надуваются если съели что-то не то. Что же... Иногда жизнь удивляет приятно. Она слушает. Внимательно, вдумчиво, не уходя мыслями в район бара, но и не страдая от явных потуг что-то осмыслить, стало быть и правда слушает и понимает... Порой двум людям достаточно сойтись вместе, чтобы принести в танго-вечер легчайший оттенок одного из ноктюрнов Шопена. Так... Неожиданно и... О чем я вообще думаю? О чем? Точно Минос лезу в душу, выворачивая ее наизнанку, проверяю, выверяю, так ученые бьют крыс током... Я этого не заметил... Не заметил до конца, а когда осознал - стало невыносимо стыдно. Девушка искренне захотела послушать Гете, испанка - на немецком языке, а я тут разыграл из себя практически "комиссию по оценке профессиональных навыков" Бухенвальда! Стыдно. За это - стыдно. Не за пролитое вино, не за многочисленные неловкости, даже не за то, что возможно ставлю девушку в неловкое положение, а за это - за то, что изначально воспринимаю людей, в особенности женщин, с явным подозрением. Она смотрит на меня ласково, даже как-то грустно, а я думаю впервые не о том что чувствует Микаэла или что наполняет меня самого, нет, я задумываюсь о жизни в целом. О том как я механически делаю речевые приемы один за другим, точно в двадцать пять лет, сам не замечая этого. О том, что я до сих пор не женат, на пальце моем нет кольца, и даже Германия как невеста уже занята человеком, с которым я не дерзнул бы соревноваться даже во сне. О том, что Герлен действительно пахнет волшебно, маленькая частица красоты в большом мире, а вовсе не повод для похвалы хорошему вкусу. И наверное впервые я смотрю на свою такую знакомую и в то же время незнакомую собеседницу, иначе. Вне рамок этикета, светской этики, что позволяет мило щебетать весь вечер не сказав ни единого делового слова. Впервые я замечаю влажный лиф, хоть и нельзя, и внезапно не обнаруживаю в себе насмешливости, равно как и лицемерного соболезнования. Впервые задумываюсь, какова эта девушка не в богеме, откуда она пришла, не здесь, где находится, но дома, там, куда потом пойдет... Когда снимет с себя украшения, пройдет по полу босиком и укутается в одеяло, одна или нет, во что будет погружён ее ум? К чему будет тянуться ее сердце? Наконец впервые я пытаюсь, действительно пытаюсь понять чего она хочет, сейчас, в эту самую минуту, а совсем не завтра, не потом... И ответ может быть лишь один, ведь они все здесь за одним и тем же, чтобы забыться или забыть, чтобы наполнить музыкой ритмичное постукивание метронома от смены к смене... Я больше не улыбаюсь. Не отвечаю. Лишь слегка киваю туда, где совсем скоро начнут танцевать. Надеюсь Микаэла простит мне эту легкую дань местному обычаю - во время кабесео следует молчать.
  • Рефлексии Михаэля прекрасны.
    +1 от Yola, 23.06.17 23:36
  • За размышления. За человечность. За желание понять женщину.
    +1 от Blacky, 24.06.17 18:43
  • и даже Германия как невеста уже занята человеком, с которым я не дерзнул бы соревноваться даже во сне.

    пустил слезу
    +1 от luciola, 24.06.17 23:18
  • За прекрасные строки, великолепное ощущение и восприятие, и за музыку внутри.
    +1 от Francesco Donna, 28.06.17 21:01

Давайте поговорим немного о врагах советского общества, или на худой конец о чем-нибудь еще. А лучше - поговорим с ними. Стоит ли говорить, что я присоединился к карете скорой помощи при первой возможности, чтобы как можно теснее познакомиться со своими двумя коллегами - по рабочему цеху и по еретическим мыслям. Знакомство началось с легкого шлепка товарищу Вяземской по пятой точке. Это на языке псиоников значит "привет", а Вещего чтобы выдать - попросту не было рядом.
- Какой сегодня прекрасный вечер! Вы не находите, барышня? О, не переживайте, я здесь не за вами. Просто мы с дорогим Янеком еще не закончили, правда, солдатик? Ты только начал мне всё рассказывать как раз! И потеря сознания! Трах-бабах и нет его! Ну да впереди у нас еще до-олгая поездка. И вы, товарищ Вяземская, сильно поможете делу в процессе массируя мне спину. Компрене?
Обворожительная улыбка. Конечно в тот миг я считал себя совершенно неотразимы. Ну да ладно. На чем мы остановились? Ах да. Псионика. Вопросы бессознательному разуму. На сей раз их много-много-много раз... Проговариваю вслух чтобы не потерять ни слова.
- Есть ли у тебя семья? Что происходит в Черноруссии? В какой из самолетов ты стрелял? Как зовут Рыжего? И скажи, чисто как мужчина мужчине - как лучше подкатывать к врачам, а?
+1 | Red Hammer 1990, 25.06.17 01:40
  • Неожиданно
    +1 от Blacky, 25.06.17 14:58

О чем может думать мужчина, с ослепительной улыбкой ожидающий женщину, с бокалом вина в руке, парой собственного изготовления иголок в сердце и множеством идей по исправлению сложившегося досадного положения в голове? Наверное он волнуется, удастся ли отстирать платье? Лениво разглядывает всех вокруг, ожидая, когда наконец сбросит с себя ярмо долговых обязательств? Он - возможно. Я же человек военный, и оттого прежде всего думаю о деле. Предположим платье испорчено безнадежно. Здесь все относительно просто - фройляйн будет отвезена домой на посольской машине, Ханс закажет ей ужин из ресторана и даст немного денег на покупку нового платья, а на следующий день девушку ждут прекрасные цветы, собранные одной милой флористкой (желтые или розовые - никакого белого и красного), и письмо с извинениями за подписью военного атташе Германского Рейха. Кажется это соответствует приличиям, более того, даже посол ни к чему не придерется - Эрих просто не устоит перед перспективой показать Аргентине немцев в куда лучшем свете, чем это делала американская пропаганда. Здесь живут суровые люди, всегда смотрящие скорее на дела, чем на неправдоподобную болтовню о пожирателях младенцев. Что отнюдь не отменяет искренности моего желания помочь, пусть и вопреки протоколу, и с угрозой статьи в какой-нибудь левой газетенке - "военный атташе Германии развозит фавориток по домам на личной машине". Угроза убить репутацию девушки таким образом конечно реальна, но в конце-концов никто не просит везти ее с гудками и "Разойдись! Разойдись!"

Куда сложнее всё если платье спасено. По законам жанра мне стоило бы пригласить ее, но одна мысль о карих глазах воскрешает в памяти Софи. Та была хоть и девочкой, а все же женщиной, страстной и жаждущей любви. Танго - сильный танец, и я чувствую, физически чувствую как нога моя задумчиво повисла над теми же граблями. Ведь безымянная незнакомка задрожала, стоило мне коснуться ее, вдобавок извинившись за собственное облитое платье. Если она конечно не считала офицера чем-то вроде бандита или правоохранителя, но такой вариант казался чем-то маловероятным. Руководство Аргентины куда ближе к Рейху чем к англосаксоеврейскому миру, население слышит сводки событий так, как если бы шла война между Бельгией и Люксембургом. Стало быть дело во впечатлении. В эмоциях. А если я сейчас приглашу ее танцевать или тем более - быть моей дамой этим вечером, как на это отреагирует девичий ум и сердце? Не разбудит ли природную тягу к тому чтобы любить и быть любимой? Или, упаси Боже, незнакомка решит что господин военный атташе пожелал полакомиться молодым девичьим телом. Это еще хуже. Таким образом я остановился на том, что побуду какое-то время возле фройляйн, не выдвигая к ней никаких предложений, после чего еще раз извинюсь и... Вот! Попрошу у нее пообещать мне танец. Одну из мелодий, не более. Не уточняя, какая именно танда. Неловко конечно, но и не столь неловко как полное забвение.

Потому немного припозднившуюся Незнакомку, я встретил на откровенно оптимистичной ноте. Тем более платье практически не пострадало, а натянутая улыбка выдавала даже хрупкую ниточку взаимопонимания, которая протянулась между нами с носовым платком и бокалом вина. И тут - Ужас. С большой буквы. Как будто ей только что предложили "временно", "до выяснения обстоятельств" пожить в районе Освенцима. Нет, я конечно встречал стеснительных фройляйн, даже в Париже, где девушки не носят белья под одеждой, но все же такая реакция была откровенно не тем, на что я рассчитывал... В чем же дело? Признаться, пришедший на ум ответ мне не понравился. Кажется, испанка решила, что я собираюсь заявиться к ней лично и возможно с вполне конкретными намерениями, включающими в себя расставание с платьем, и внезапно моему внутреннему взору предстала совсем иная картина. Зрелый мужчина "случайно" сталкивается с молоденькой девицей, ведет себя предельно обходительно, получает адрес, танцует только с ней, обильно подливая в огонь страсти вино, на следующий день (если не успеет в первый или девушка понравится) приезжает по указанному адресу с подарками... К такой жизни привыкли все девы, что жили к западу от Германии, равно как к востоку - ждали красноармейцев, берущих своё силой. Страшные люди. Страшные жизни. Сознавая всю бесполезность попыток убедить, что "я не из таких", я был вынужден прибегнуть к нечестивой хитрости. Записная книжка исчезла в кармане.
- Понимаю ваши опасения и охотно отступаю. Но позвольте хотя бы узнать ваше имя, прежде чем оставить вас в покое? Михаэль Хоффман к вашим услугам.
Целую руку.
А адрес курьер может и в справочнике посмотреть.
  • Ох, эти размышления :)
    +1 от Lainurol, 24.06.17 01:14

Те секунды для меня начались с поцелуя. Легкого поцелуя в лоб, как там в русских в фольклоре, Евгении Онегиной? Ну еще негр, который по рассказам Кёрстинга висит у них на каждой стене рядом с еврейско-коммунистическими вождями. В общем этот негр написал что-то вроде "Фауста" только без самого интересного - мелкий рантье, изнуренный жизненной тоской и долгами отказал несовершеннолетней девице, чтобы приударить за ее сестрой из-за чего подрался на дуэли с поэтом, которого убил, за что и был наказан провидением - девчонка подросла, стала весьма недурна собой и тогда уже сам рантье предпринял попытки устроить с ней маленький адюльтер, но объект обожания с подлинно женской жестокостью выпроводил героя вот. Кёрстинг уверял, что русские считают эту поэму образцом нравственности и пожалуй в миг когда София шептала последние слова, я отчасти понял эту славянскую этику. Любовь делает людей лишь несчастными, а она была готова влюбиться, со свойственной женскому естеству фанатичностью, полностью, целиком. Для полного подобия лет через пять, после победы, ей стоит приехать в Германию супругой посла. И я буду рад. Рад, потому что Эрих - достойный человек, и будет любить свою жену так, как я никогда не смогу. Увы, а может и к счастью, книжные сюжеты так редко сбываются в жизни. И я целую свою Евгению Онегину в лоб мысленно решив больше никогда ее не видеть. Так будет лучше. Для всех.
- А вы прекрасная женщина, Софи. Будьте счастливы.
Улыбаюсь. Отхожу, возможно чуть поспешнее чем следовало бы. Хочется танцевать. Танцевать чтобы забыть и забыться, чтобы не было жестких волос и карих глаз, а гладкая ножка не ощущалась на бедрах будто чашка кофе до сих пор не допита. Мысль о другой женщине сейчас - чужая, точно органы животного, которые я пытаюсь пересадить себе, но что мне остается? Здесь не было никого с кем я мог бы поговорить. Для этого достаточно легко, привычным к словам "ориентир" и "азимут" взглядом, окинуть собравшуюся публику. Мало местных мужчин, в основном эмигранты, причем нет сомнений откуда. Как бы не вышло инцидента. Поразительно, как люди не нашедшие в себе духовной силы погибнуть за своё Отечество с оружием в руках, в чужой стране вдруг обращались в зыркающих злыми взглядами и потрясающих кулаками патриотов, призывающих громить немецкие лавки и бросать кирпичами в машины дипломатов. Пусть так. Ведя себя так они лишь показывают - наша война против них справедлива. Нет, я не буду думать о войне. Ловлю на себе и иные глаза. Женские. Восхитительно аполитичные. Право же, когда дамы заговорят о социализме, наступит конец света. Есть впрочем и исключения. Сабина. Вижу. Нахожу взгляд. Киваю в знак приветствия. Некоторым мужчинам кажется что будучи знакомы с дамой они просто обязаны растолкать всех локтями, да еще по медвежьи обнять. Это не совсем так, любой вечер - своеобразное кабесео, где дама сама даст понять, нуждается ли в вашем обществе. Если дочь генерала окажется заинтересована - ей хватит простого жеста рукой. Если же нет - высшая степень моветона нарушать ее... Что бы там ни было. И все же взаимно заметить друг друга - основа вежливости, иначе этикет будет нарушен уже попыткой спрятаться в углу. Странно. Многие женщины тоже отводят взгляд, стоит мне посмотреть на них, будто даже боятся. Им что, сказали, что все в Германии - палачи и убийцы? Хватило трех лет чтобы их политики сменили разговоры о вечной дружбе и мире для целых поколений на фразы в духе - "Вторгнись Гитлер в Ад, я бы по меньшей мере хорошо отозвался о Сатане в палате общин" - Крылатый афоризм. Печально видеть как народы точно овцы следуют за ведущими в пропасть слепыми поводырями вместо того чтобы по примеру доблестных испанских соплеменников принять национал-социализм. Нет, мне здесь не о чем и не с кем говорить. Но к счастью - есть с кем потанцевать. Пожилая женщина смотрит на меня, затем на какой-то лист бумаги и в какой-то момент встретит ответный взгляд. Пожалуй, мне нужна она. Только она, чтобы перестать чувствовать дыхание у уха... Нет, я не буду думать о Софи. Кстати где она? Кабесео прерывается пусть лишь на секунду, но этого достаточно, чтобы пришлось начать с начала. Кажется я себе противоречу. И что такого в этой длинноногой, наивной девице? Нет-нет, на вечере не она одна. Конечно нет. И не надейтесь. Резко поднимаюсь, чтобы пересесть за колонну от своей недавней пассии... И нос к носу почти сталкиваюсь (почти, потому что поддержу) с девушкой, решившей осмотреть зал на ходу.
- Entschuldigen Sie, Fräulein...
Сразу же поправляюсь. По привычке заговорил по немецки.
- Прошу прощения. Надеюсь я не слишком вас зашиб? Было бы преступлением против Господа и природы испортить вечер столь прекрасной особе.
А девушка действительно прелестна. Я выше ее почти на полторы головы, так что мои опасения оглушить ее - такая-то туша врезается в фею на полном ходу - вполне реальны. Карие глаза. На миг мне кажется что история повторяется.




Соль - прости что так сшиб, просто ты одна была в движении, а взаимодействовать с говорящей группой - верх неприличия)
Да и мужское внимание)))
  • За Евгения Онегина и прекрасно сыгранный апломб.
    +1 от rar90, 20.06.17 23:01
  • Шикарный пересказ и замечательная попытка немца понять "славянскую душу")
    +1 от Francesco Donna, 20.06.17 23:51
  • Супер!

    За то же, за что и франческа.

    По-настоящему модуль удался не когда у тебя гора плюсов, а когда ты смотришь на отыгрыш игроков и думаешь: "Блин! А я бы так не смог!"
    +1 от Da_Big_Boss, 20.06.17 23:56

Внезапный пассаж не произвел никакого эффекта. Большинство пассажиров спали. Придется чесать репу.
- Узнаешь здесь кого-нибудь?
Удивленно оглядывая сидящих, Олег старался узнать хоть одно знакомое лицо. Признаться, его расчет во многом строился на том, что другие сноходцы также жаждут узнать себе подобных. А они вместо этого... Спят. Можно конечно попытаться найти их Там или трясти всех подряд, но было сложившийся план уже трещал по швам.
- Так. Ладно. Не проблема. Нон-траббл. Мы же сноходцы, типа волшебники, а значит наверное можем вычислять себе подобных!
С этими словами Уваров поднял руку и важно, почти театрально произнес.
- Алохомора авада кедавра акцио сноходцус ищус!
Где-то в высших сферах боги синхронно сделали фейспалм.
+1 | Дом Сна, 20.06.17 13:41
  • фейспалм.
    +1 от lindonin, 20.06.17 15:04

2020 -
Мир не сильно изменился за три года - все лают друг на друга и никто никого не кусает, однако, с каждым годом, маги все явственнее ощущают что-то вокруг, неуловимое ощущение точно хрипы в дыхании планеты, свидетельствующие о болезни... Мигранты продолжают прибывать в Европу, их число выросло почти вдвое. Ближний Восток - зона полного хаоса. Экология ухудшается с каждым годом, глобальное потепление продолжается. Сектанты по всему миру предсказывают конец света. Вышел айфон 9. Много болтовни о скорой Войне. Надежды нет. Много болтовни о том что Войны не будет. Упали цены на услуги проституток. Количество рантье стало рекордным за всю человеческую историю. Главный блокбастер, который все обсуждают - Звездные Войны 10. Главная книга - Сон о весне Джорджа Мартина. Питер Джексон снимает Сильмариллион (фильм 1). В России репрессии. В Соединенных штатах год как убили президента, сменилась правящая партия. В мире - новый расцвет тайных обществ и сект всех сортов. Все говорят что все хорошо. Количество террористических актов в год растет по экспоненте. Надежды нет. Уровень довольства населения в странах большой семерки - 90%. Финансовый кризис невозможен. Несколько звезд Голливуда в виде акции протеста вышли голыми на Таймс Сквер. В Китае рекордное число самоубийц. Новый скандал о всеобщей слежке за людьми АНБ. ФCБ уверяет что в России не используются технологии АНБ. Скандал на скандале. Разве мир когда-то был таким? Люди не меняются. Рост числа бездомных по всему миру. Массовые инициативы отъезда в страны Третьего мира. Надежды нет. Через год обещают столкновение Земли с кометой. Ученые опровергают. Через год обещают мегавспышку на солнце. Ученые опровергают. Известный ученый - разрушитель мифов о конце света принесен в жертву белым ходокам группой косплееров. ООН призывает к толерантности. Иран напал на Турцию. Раскрыт заговор Иллюминатов. Китай вторгся в Индокитай. В Восточной Европе революционный хаос, поговаривают о России. Молодой режиссер пообещал перевернуть порнобизнес. Много говорят о том, что нынче не может быть войны, что весь мир этого не допустит, что начался золотой век, постиндустриальная эра глобализации, что все будут счастливы.... Надежды нет.


Ничерта вы не знаете что на самом деле в мире происходит. И куда все катится.


Цитата Джорджа Оруэлла -
Равнодушию к объективной истине способствует разгороженность мира, из-за которой всё труднее и труднее становится выяснить, что было на самом деле. Самые масштабные события — и те зачастую вызывают сомнение. Например, невозможно подсчитать с точностью до миллионов или даже десятков миллионов число погибших в нынешней войне. Бедствия, о которых сообщают то и дело, — сражение, резня, голод, революция — вызывают у обывателя ощущение нереальности. Нет возможности проверить факты, человек даже не вполне уверен, что они имели место, и разные источники всегда предлагают ему совершенно разные истолкования. Что было правильного и неправильного в варшавском восстании в августе 1944 года? Правду ли говорят о немецких газовых камерах в Польше? Кто был виновником голода в Бенгалии? Правду, вероятно, можно установить, но почти все газеты подавали факты так нечестно, что обыкновенному читателю можно простить и веру в вымыслы, и неспособность вообще составить какое-то мнение. Достоверной картины того, что происходит на самом деле, нет, и от этого легче держаться безумных убеждений. Поскольку ничто окончательно не доказано и не опровергнуто, самый несомненный факт можно бесстыдно отрицать.
+2 | Парадокс воронов , 15.06.17 23:49
  • Это замечательно. Читается на одном дыхании, и послевкусие соответствующее.
    +1 от kharzeh, 16.06.17 10:59
  • Синтаксис! И разбивка на абзацы (верней её отсутствие). Изумительно. Этими скупыми средствами создаётся картина современного мира: эклектичной, бессмысленной, хаотической мешанины событий на фоне рефрена безысходности "Надежды нет".
    Здорово написал)
    +1 от Blacky, 20.06.17 11:54



Вот это - Танго. В моих глазах кажется невольно скользнуло уважение, лишь холодные руки могут в полной мере оценить жар объятий, и я чувствую... Каждый миг. Каждое движение. Софи обращает их в памятник мне, картинной страсти томных вздохов и влажных тканей, томной, лениво-сентиментальной игре, предпочитая бурю, искреннюю, свежую как летняя гроза, что ледяными каплями пронзает горячий воздух, бурю страстей... И на несколько мгновений между мелодиями, когда она прижимается ко мне своим телом, готовая любить и быть любимой, я теряюсь, оказавшись вдруг за пределами раковины, своего маленького мира, откуда я мог безопасно любоваться красотой партнерши, уползая внутрь при малейшей угрозе, моё оружие потеряно, мне нечего предложить... Отчаяние. Да. Да. Нет. Да. Я освоил науку любви в совершенстве, меня не удивить романтичным флиртом и сентиментальными излияниями, эротической техничностью и страстной дикостью, но это, чувство, не разум и не тело, но душа... Та пугающая, опасная смесь химикатов в мозгу, при которой женщине уже плевать как ты смотришь на нее, лишь бы смотрел в той-самой собственной раковине, закрытой ее маленькой ручкой изнутри... Я умею танцевать. А любить - не умею. И сейчас, пока не вышло конфуза, еще не поздно все оборвать, одним простым "спасибо" и предложенным локтем... Еще не поздно... Всего лишь шаг назад, с силой разорванные объятия, не играть на чужом поле, не позволять затянуть себя в игру, где будешь спотыкаться на каждом шагу... Как должно быть расхлябанно звучат мои мысли. Герой войны, герой мира, герой любовник, боящийся девичьей влюбленности и всегда с жалостью относившийся к тем девам, которых угораздило поверить поэту, вонзив себе стрелу Амура в сердце... Это все - не в ритме танго. Шаг назад. Всего один шаг. Ведь жизнь куда прекраснее в темпе вальса... Раз. Два. Три.

И я шагаю вперед, в более темное объятие, что местные звали милонгеро. Я никогда не был трусом и кажется слишком стар чтобы начинать. Хватит. Достаточно, хватит мыслей, к черту все страхи и сомнения, это танец, а передо мной - дама. И если она хочет чтобы ее любили... Да будет так. Хочешь узнать меня? Что же. Я покажу тебе. Рука сжимает руку точно в миг перед экстазом... Шаг. Музыка, и я люблю... А ты, девочка, ничего не знаешь о любви. Не представляешь что значит сжимать тело в объятиях так, что ощущаешь готовность защищать его до конца, когда чувствуешь себя разом страстным любовником, что ведет свою женщину на очередное ганчо, находя в сопротивлении силы покуда горит древо глаз, и почти матерью, что сводит дочери ноги, но готова, каждый миг готова словить за нее пулю... Жажда обладать и отпустить, голод и внимание, ты чувствовала это в своем сердце? Хватило ли твоего сердца на это или оно не выдержит, порванное как простая тряпка? Я веду. Поддаюсь, но в следующий миг веду вновь. Ты думаешь это далось легко, дитя моё, моя страсть, моё вожделение? Ты не знаешь, что за крохи чувства тебе придется заплатить собственной кровью. Не знаешь, что настанет миг когда все кончится, а ты останешься, останешься одна, обескровленная как мешок с костями, отдавший все что было, саму жизнь, открывшая для себя такой яркий мир, что потом десятки лет будут казаться тебе серыми? Ты не знаешь. Не знаешь, но я покажу тебе.
Смотри вокруг, давай, не случайно я гну тебя так, оглянись, почувствуй себя моей королевой, моей богиней, пойми как много вокруг красавиц и как ценно то, что мой взгляд лишь на тебе, пусть вопреки правилам. Одну сложную фигуру за другой, в твоем темпе, чувствуй... Ты никогда не сделаешь такого без меня. Потому что любовь заставляет нас быть лучше. Потому что заставляет тянуться лучше прекраснейших из балерин, отдавая в голову запахом пряного вина и Ее кожи, потому что ты вдруг раскроешь в себе таланты, о которых не ведала, впервые в жизни ты искренне, как никогда раньше почувствуешь себя особенной. Давно ли сердце твое билось так быстро? Давно ли ты не видела выбившихся волос, ведь тебе важен лишь один взгляд... Я держу тебя, телом и духом, держу потому что если ты отвлечешься, если хоть на миг окажешься неискренней все рухнет. Танцуй! Лети! Давай, вот счастье! Сомкнем несочетаемое, взрастив вулканические почвы, танцуй, лети, а я буду рядом и всегда поддержу тебя даже если ты споткнешься. Танцуй. Лети. Танцуй. Ты чувствуешь тепло внутри? Как оно разливается, как танец становится жизнью и через несколько дней ты уже не понимаешь как всю жизнь могла быть одна... Вот твоя сказка, твоё Настоящее, одно и навсегда, танцуй, танцуй, богиня, тебе по силам все... Ты готова терпеть нищету и боль, готова шагнуть на край мира потому что впервые в жизни по настоящему не одна. Танцуй, ободренная моей улыбкой! Вот она, любовь, возьми ее, всю, целиком, ни с кем не делясь потому что наконец нашла все, что важно в жизни, под песню о русской цыганке, пластинку с которой включишь спустя долгие, долгие годы потому что это Твоя музыка, Твое платье, Твой танец, Твой мужчина, Твоя жизнь, Твоя любовь, Твое счастье, ВСЕ ЭТО ТВОЕ!
- Спасибо.
Музыка прерывается. Ты не знаешь любви, прекрасная Софи. И если боги этого мира будут к тебе добры - тебе никогда не доведется ее узнать.
Я провожу тебя за столик. Поцелую руку. "Спасибо" - "прощай". И мир снова станет серым. Пусть даже понарошку.
  • О, немецкий офицер с душой поэта.
    +1 от Yola, 19.06.17 10:59
  • классно, на самом деле очень очень хорошо, а то я прям думала, как мне теперь из такого-то выйти, и все не могла придумать
    а теперь легко
    это было прекрасно!
    +1 от Инайя, 19.06.17 16:21

Я думал пропустить первый тур. Старая немецкая история, женщины чем-то похожи на колонии - чтобы германский народ зашевелился, разобрать должны хотя бы половину. "Разобрать..." Плохое слово. Всю первую мелодию я неспешно поглядываю на танцующих, жмущихся друг к другу самым разным образом, извлекающих из этого иные эмоции кроме спокойной сосредоточенности на своем деле. Мужчинам, чувствующим такое, можно было даже позавидовать - им так не везло со времен если не Древнего Рима то двора Людовика неопределенного номера. Но женщины... О чем думают женщины, разве не замечают что в этом танце они - куклы, с разной степенью капризности? Или этого они и хотят? Я всегда старался уважать чужие убеждения, по крайней мере искренние. И сейчас ситуация представлялась мне достаточно похожей на монархию, безо всяких ноток демократии и уж точно социализма. Понять послушный народ можно. Но вот зачем мужчинам, аки монархам, капризная женщина? Пощекотать нервы, как всякий офицер просится на Войну? Войну... Лучше думать о женщинах чем о Войне и политике. В чем-то это малодушие, но в отчаянные времена нужны отчаянные меры. У меня было много женщин. На миг они проплывают перед глазами. Эхо былых чувств желтыми цветами ложится на давно похороненные связи. Я всегда давал им то, что им было необходимо и все же никогда не понимал по настоящему.

Женщина жаждет семьи. Выйти замуж, хотя бы раз, чувствуя чем-то вроде долга необходимость любить своего мужа. Покорность в их пол заложена была еще по Библии, путь от ухаживания до материнства - нормален. И все же каждая женщина всегда оставляла за собой право на такую модель поведения, к которой слово "логика" применялось лишь с очень большим трудом. Действительно в чем-то похоже на подвластные царям народы, выражающие свои порой абсолютно ни на чем не основанные желания в слезах. Как бы то ни было сначала женщина жаждет высоких чувств, потом белого платья, потом родить ребенка, ну может парочку, а потом исключительно надежности и в некоторых случаях - снова высоких чувств или приключений. Старый круг, но где в нем то, что творится в танце? Наверное в отсутствии ответственности? Хотелось бы сказать, что это женская черта, но это значит неуместно идеализировать мужчин.

Внезапно ловлю себя на мысли что погружён в раздумья. Снова. То, от чего хотел уйти. Большая ли разница между политикой и философией? Нет-нет, надо погрузиться в дело. Пройти дорожку шагов с предельной сосредоточенностью на процессе, но не на себе. Оглядываю все, что осталось. Плохое выражение. Несправедливое по отношению к этим женщинам. Всех оставшихся, так куда лучше. Краем сознания отмечаю что уже упустил пару взглядов, направленных на меня. Другим краем - вижу Сабину и одного из самых въедливых типов которых мне доводилось встречать. Есть два типа людей, одни достигают - им важно наследие. Другие чувствуют - им важно ощущение. Неужели здесь - никого?

Кого из них я хочу получить? Длинноногая брюнетка источает тонкий, неуловимый и возможно обманчивый эротизм. Она говорит. В ней я чувствую отголосок молодости, когда мне было двадцать лет. Желание играть, обмениваться улыбками, а главное - поймать пташку. Отвлечется ли она от разговора ощутив мой взгляд? Посмотрит ли? И будет ли благожелательна? Ведь если да - приглашение, пусть даже в самом легком и ненавязчивом виде, последует*. Незнакомая женщина всегда находится между постелью и кошмаром. На грани. Это и прекрасно.

Потом я взрослел. Со временем меня стало влечь не просто сомкнуть руки через пару касаний передав то неуловимое, что возникает между двумя в момент близости. Мне хотелось почувствовать надежность. Мне уже мало было чтобы женщина была моей, мало античной гетеры, мне хотелось ощутить аромат выбранных мной и только мной духов. Почувствовать надежность. Руку на плече когда работаю. Биение сердца в такт моему, пусть и не всегда в посыпке из романтики. В таком состоянии обычно женятся в первый раз. На миг мой взгляд падает на другую брюнетку, с волосами убранными в хвост*. Мне рано жениться. Но кто сказал, что это не может быть приятно?

Пресыщение молодостью - вот и вся сущность зрелости. А потом оглядываешься назад и понимаешь, что столько осталось за плечами, неизведанного, манящего, жажда полнейшего безумства, порой такого что и сказать стыдно. В эту пору открываешь в себе каждый уголок сознания, тайный или явный, блестящая романтики и надежность боевой подруги сменяется влечением к чему-то невероятному. Когда хочется такую страсть чтобы на всю жизнь сохранить ощущения. Обычно ощутив это мужчины ухаживают за актрисами... Но как всегда, все роковые красавицы уже заняты, стреляться на дуэли оказалось не за кого, как и убивать из ревности или что там не делают. Остается лишь легкий стыд за то, что еще недавно казалось естественным, а оттого не безобразным.

Не хочу сексуальных. Не хочу красивых. Хочется не фантика, а того что пол ним. Хочется положить руку на плечо и ощутить как это плечо почувствует ее. Хочется вглядываться в глаза и все равно что окружает их. Коснуться души и в конечном счете обрести покой. Достиг все, чего можно достичь. Больше некуда идти, война окончена, а значит смысл жизни мужчины ушел, уплыл. Я еще не познал той минуты, когда взгляну на своих детей и задумаюсь, хочу ли отправиться в горячую точку, рискуя оставить их без отца. Но я чувствую эту минуту как неизбежность, как всякая женщина понимает что стареет. Смотрю на единственную здесь клонящуюся к закату. У нее красивые глаза. Я не буду танцевать с ней как с прекрасной девой, не дам ощутить страсть вне возрастов и взглядов. Но я буду смотреть в ее глаза, те, что не стареют. И не отведу взгляда. *
* Софи.
* Мириам.
* Эсперанса.

Именно в таком порядке.

Если я случайно пригласил уже танцующих - прошу прощения, можно просто не заметить.
  • Вау. Ну просто уберменш.
    +1 от Yola, 01.06.17 14:15
  • Я просто забалдел от этого поста. Стена рассуждений о мужчинах и женщинах, о ролях, о своей жизни. Такого зрелого, даже хочется сказать слегка перезрелого мужчины.

    И тут — бац!
    Не хочу сексуальных. Не хочу красивых. Хочется не фантика, а того что пол ним.
    Хочу-не хочу, фантики-конфеты. Классно!

    Как я люблю говорить, мужчина, в котором не осталось ничего от мальчишки, превращается в старика.
    +1 от Da_Big_Boss, 04.06.17 23:31
  • Очень понравились размышления.
    +1 от Lainurol, 18.06.17 00:38

О наших внутренних демонах - Даэмоны, духи, фантомы и пр. выступают в игре как персонажи потому стоит остановиться на них подробнее. Для удобства не будем особенно заморачиваться с категорией, лишь скажем, что это может быть как младшая сущность с помощью мага рассчитывающая подняться выше, либо старшая, извлекающая определенные цели, но не слишком сильная - боги уже давно потеряли необходимость в теле и с людьми себя связывают редко. Чтобы понимать на что ориентироваться смотрите на свиту божеств/беститульных демонов. У них есть имена, есть набор сил, определенные атрибуты. Но нет такой силищи чтобы стать богами, хотя они также могут заключать сделки. Далее, вы не служите Высшей Иерархии. Во-первых, у нее по идеологическим соображениям существенно меньший уровень вмешательства в дела людей (зато больший контроль над планами), а во-вторых, вам самим наверное неохота непрерывно получать указания сверху.
Призывая Вас наверняка соблюдают необходимые ритуалы приличия, поднося жертву.
Так что либо вы родом из какого-то пантеона (мифологическое происхождение), либо из Ада (демоническое), либо вы - свободная сущность с определением сферы (например дух огня, дух печеночных оладушков).

Ниже - примерная типология вашего типа сущностей, их отличий.

Повелители - Особый тип, практически напоминающий богов и ряд мифологических существ, например, даэмонов, гениев или тэнгу. Их отличие в следовании за выдающейся личностью, ее наставление. Цель - разжигание амбиций (не важно руководящих, научных, хоть донжуанских, а лучше все вместе), при этом обращение к собственным идеалам. Идеальная возможность - сделка по продаже души за реализацию амбиций. Возможности повелителей действительно выдающиеся, их особый дар - вдохновение. На астральном плане как правило выбирают внушительные формы "по вере" объекта, как правило связанные с властью - короли, драконы, да хоть доминатриксы - важно лишь чтобы именно этот облик отвечал представлении носителя о власти интуитивно вызывая уважение и одухотворение. Именно у повелителей больше всего чистой силы из пяти представленных в игре типов.

Стихии - Мифологические чудовища и создания от циклопов и нимф до они. В сущности стихия это не обязательно огонь, вода, важна лишь четкая ориентировка на определенную сферу. Война, обман, порок... Повелители могут быть "хорошими" и работать в подобии симбиоза пусть и по своим далеко идущим планам, это же характерно для стихий, поощряющих в объекте определенные черты будь то садизм или любовь к природе. В теории все просто. На самом деле однозначное влияние ведет к неоднозначным последствиям по принципу баланса. Например безумно любящий природу человек может возненавидеть людей, порочный - потерять истинные чувства. Пожалуй наиболее четко описывает стихий то, что они толкают человека припадать к волшебной стороне жизни чаще и чаще, расти, рисковать, внушают чувство собственной силы как критерия самооценки, страх беззащитности. Стихии хорошо знают, однажды все люди платят. Нужно лишь заставлять их идти дальше и дальше. Именно это тип большинства демонов-помощников. Внешность выбирают связанную с "силовой" стороной либо максимально привлекательную для "клиента".


Грехи - Порой их называют инкубами или суккубами, они обладают связью с определенными типами грехов и обретают силу от их обилия вокруг, а особенно - от исполняемых под их влиянием. Гордыня, алчность, гнев, уныние, блуд, лень, чревоугодие - гигантские поля для деятельности. Если два первых типа призываются или заключают договоры то грехи - паразиты, вселяющиеся в своих носителей, но крайне полезные если суметь найти с ними общий язык. В основном потому что их силы куда менее статичны чем их старших товарищей, Повелитель зависит от реализации амбиций цели, Стихия - от возможности к реализации себя. Греху чревоугодия чтобы напитываться силой достаточно того что его цель плотно ест и долго спит. Кстати грехи бывают и обратными то есть апеллирующими к добродетелям - целомудрие, умеренность, любовь, усердие, терпение, кротость, смирение - однако это не столь выгодно самим существам, поскольку люди куда охотнее поддаются порокам. В целях соблюдения имиджа возможно и сочетание - призывать одновременно к добродетелям и порокам, либо выдавать одно за другое.
Форма - как правило максимально соблазнительная для носителя.

Маски - Самые слабые демоны - вынужденные притворяться другими. Именно они откликаются на большинство призывов благодаря своей феноменальной способности к имитации. Желаете поговорить с духом Пушкина? Вот вам Пушкин. С одним из титанов? И этого маска сыграет на ура, причем так убедительно что только очень сильные существа отличат подделку. Цель маски - обретение стабильности, переход на более высокую ступень. Именно поэтому оружие этих существ-оборотней - хитрость, мудрость, коварство, прекрасно подвешенный язык, обман эмпатии и интуиции. Тем не менее маску можно призвать и намеренно если требуется одно из вышеперечисленных качеств. Форму как правило меняют на ходу, оставаясь в наиболее комфортной в данный момент.

Как мы попали к людям в разумы?
Договор. Насильственное вселение с вашей стороны. Призыв с подчинением вас, когда тело - ваша тюрьма. Тем не менее совсем насильственные варианты как правило лишь иллюзорно контролирует смертный, все же вы невероятно мудры и вполне можете просчитать ситуацию на десять шагов, когда они - на пять.

Откуда мы взялись?
Когда-то вы были людьми. Вспоминаете это примерно так как люди вспоминают детство. И выйдя из колеса реинкарнаций получили то, на что наработали - звание младшей сущности. Либо наоборот, были более сильной сущностью, но связались не с тем противником и были хорошо что еще не обратно в реинкарнации заброшены.

Зачем нам люди?
Самое очевидное - они вас кормят. Вы питаетесь энергией человека, либо реакцией эфира на его поступки. Примитивное объяснение. Далее, вы находитесь в прямой связи с его телом и разумом, получая гипотетическую возможность вытеснять носителя на время, становясь пилотом, а его сажая на пассажирское. Причем носитель скорее всего идет на это хотя бы иногда - ему тоже неохота постоянно бороться за тело. Далее, по принципу влияния, при контакте двух энергий более сильная влияет на менее сильную. Так как вы сущность в 9 случаях из 10 определенные свои черты человеку передаете именно вы. То есть через нное число лет вы можете вылепить из него почти полную свою копию. И наконец сладенькое. Вам нужна сила. Личный рост как существа. Если человек продаст вам душу - сила его души прибавится к вашей. Если нарушит сделку с вами - вы получите над ним власть вплоть до возможности выпить из него всю энергию до капли, прибавив к своей. Иными словами - сделки ваше всё, вы можете давать широкой рукой зная что когда прижмет вашему клиенту понадобится больше, вынуждая связывать себя обязательствами... И так - до последней отметки.
Потом вам решать что делать с душой в вашей власти. Пожевать и выплюнуть обратно в колесо лишь тень былого величия или обречь на вечную участь вашей карманной собачки - решать только вам.
Возможно и иное, вы сознательно развиваете человека дабы он поскорее стал сущностью вашего рода. Как правило это относится к выполняющим задание какой-то из сторон, либо наоборот свободным, желающим вырвать себе собственную сферу влияния. Сущность - хранитель, добродетельная версия сущности греха, лепит из человека будущего хранителя. Но увы, за добро играть конечно добрее, но сложнее.



+1 | Парадокс воронов , 14.06.17 19:18
  • Вообще, всё это очень интересно...
    Но меня пробила эта фраза:
    были более сильной сущностью, но связались не с тем противником и были хорошо что еще не обратно в реинкарнации заброшены.
    +1 от Ингероид, 15.06.17 00:53

Рука в перчатке мягко проводит по волосам. Короткий перерыв между мелодиями, не больше чем минута, но я не отпускаю ее как будто в изящной талии заключено больше хрупкой ценности чем в самой прекрасной вазе. Вдыхаю аромат духов и души, ловя встречное дыхание. Она освобождается, только чтобы обнять, и прижимается безмолвно - уже не как партнерша, но как женщина. Я готов поклясться, сквозь платье я чувствую звучное биение ее сердца... В каком-то смысле я растворяюсь в ней, в смеси веселого смеха, стука позади груди, воздушного шлейфа, света глаз точно созданных великим мастером из кристалла гиацинта... Я чувствую. По настоящему, неподдельно чувствую... Лишь перчатка гладит по волосам, мягко, бережно, без причины... Позабыто все вокруг. Ее волосы жесткие. Это приятно. С трудом, почти через силу, я вспоминаю о вежливости. Ведь она моя дама и стало быть заслуживает уважения ничуть не меньше страсти. И лишь жаль, жаль, что даже самые красивые слова передают меньше единственного сокращения сердечной мышцы, прикрытой железным крестом второго класса.
- Вы великолепны, Софи.
Начинается новая мелодия и моя рука сама берет руку моей дамы. Я смотрю. Глаза в глаза. В иное время наверняка осталось бы место размышлениям о том, как мужчины видят женщин, но сейчас мне плевать, плевать найдет ли кто-то за карими глазами оттенки "парижских картин" или ряс капуцинов, но сейчас важна лишь она. Лишь ты. И хотя на тебя смотрят многие, я знаю... Никто не увидит тебя так, как тебя вижу я. Да, я отпущу тебя. Но давай сделаем так, чтобы мы оба об этом забыли?
Новая мелодия чуть медленнее или видится мне такой. Меланхоличная, она создана не для сложных движений, но для ярких пауз, для того невысказанного, что остается между рваными тактами. И хотя в этот раз я менее напорист, претендую на куда меньшее число связок, но каждая пауза станет особенной, потому что я хочу чтобы ты почувствовала. В каждом взгляде, в каждом прикосновении, единым дыханием... Шаг. Неуловимое ощущение уходит. Связка. Еще одна. Снова пауза, долгая, возможно чуть дольше чем было бы уместно. В этой паузе больше огня, интимности, чем в самом откровенном ганчо, потому что она посвящена не танцу нет, лишь прекрасной женщине и немому восторгу перед ней. Перед гиацинтовым взглядом и тем, что за ним.
В миг когда ты исполнишь для меня Apassionato - я буду слушать музыку, любуясь изяществом твоих пальцев. В миг, когда ты захочешь чашку кофе - я буду молоть его тебе. В миг страсти я увижу тебя целиком. Еще миг. Еще миг. Еще. Десятки пар думают о своем или извлекают из партнеров то, чего хотят, но я никогда не забываю о тебе. Никогда. Никогда. Никогда. И если одиночество удел человека, позволь хоть на миг исцелить тебя. Ты не одна. Я с тобой. Я понимаю тебя. Незримая рука - на твоем сердце, вызывает дрожь, одно сжатие и всё... Ощути. Почувствуй. Пойми. Эта рука никогда не сожмется. В этом танце веду я, и я никогда не причиню тебе боль. Музыка заканчивается внезапно, не оставив простора для эффектных окончаний, но нужны ли они нам? Главное сокровище этого вечера я уже нашел. Без оркестра. Тишина. Три слоя ткани.
Стук.
"Чашка кофе" целиком
  • за проникновенное описание незабывания
    +1 от rar90, 11.06.17 00:43
  • За чуткое, бережное отношение к партнерше. И за красивую аллитерацию духов и души.
    +1 от Blacky, 11.06.17 01:15
  • Тишина. Три слоя ткани.
    Стук.

    ооо
    это все Оооо
    оооу
    вау
    глубоко
    я буду думать над постом, этот пост здесь стоит того чтобы мне хорошенько подумать
    +1 от Инайя, 12.06.17 18:02
  • Незримая рука - на твоем сердце, вызывает дрожь, одно сжатие и всё... Ощути. Почувствуй. Пойми. Эта рука никогда не сожмется.
    Но - могла бы сжаться. Кхм. О.
    +1 от Yola, 13.06.17 20:13

На сей раз Олег оттаял, в каком-то смысле вопрос коллеги послужил бальзамом для чувства собственной важности и попросту самооценки.
- Там было всего два... Самца, мой дорогой Себастьян, так что приблизительно на пятьдесят процентов. И уверяю вас, далеко не все люди наделены столь богатым творчески воображением, чтобы видоизменить себя сколь-нибудь существенно.
Улыбка. На сей раз искренняя.
- Ах да, где мои манеры. Олег.
Намеренно произнес по русски. Фонетически сложно выговорить иностранцу.
- Можно просто Олег.
Шутка, даже неудачная, заслуживает повтора.
- Если отбросить все возможные недомолвки - у меня есть план. Но этот план требует... Кооперации. И раз я нашел вас - избранный способ при всей экстравагантности - работает.
+1 | Дом Сна, 11.06.17 00:48
  • За манеры :)
    +1 от Агата, 11.06.17 19:05

Какая приятная поездка. Лениво меняю кассету в плеере, теперь это Брамс. Звуки фортепиано стирают всё - плебея Федорова, всех прочих плебеев... Они помогают мне сосредоточиться, войти в нужное состояние тела и духа. Вслух тихо шепчу, под нос, для себя, не для кого-то еще.
- Самосохранение - базовый инстинкт всех жизненных форм. А еще размножение. Да-да, они всегда сходят с ума когда существует угроза их самке. Или домашнему животному. Можно выбирать менее жесткие методы, Царевич, нельзя наказывать своих, Царевич... Да если бы порванные кальсоны имели тот же воспитательный эффект что порванная самка - что я, изверг что ли? А впрочем задание. Да-да. Помочь им что ли? А мне что, отгул на природу сочинять стихи? Да нет, от силы спасибо скажут. И кто теперь скажет что игра стоит свеч? А впрочем нет. Можно будет сослаться на усталость после псионики и выжать себе небольшой отдых. И поскорее добиться хоть относительной свободы, я им не шкаф чтобы меня двигать...
Тут я осекся. Вспомнил, что не один в кузове. Глаза подозрительно раскрылись, а губы невольно дернулись в прямую линию, точно не осознав в какую им сторону выгибаться. Остановились. Выхожу из машины. Тут меня ждало маленькое огорчение в виде налетевшей на меня дикой фурии, ради которой мне пришлось даже снять наушники. "Молчи если не можешь сказать ничего ценнее чем твое молчание" - Оса не смогла. Это злило. Одна женщина и та как сапожник. Фыр. Меняю кассету. Снова Ода к радости.
- Я уважаю чужие пристрастия, моя дорогая, но некоторыми вещами предпочитаю заниматься вдвоем и желательно на чем-то мягком. Трупы для этого подходят плохо из-за женской истерии. Пробовал. Ах да, не выражайся пожалуйста.
Пожимаю плечами с серьезным видом. Плюс быть альфой - можно сказать что ешь детей и тебе поверят. Впрочем, мои слова сейчас говорились тихо, только для Осы. Которая сразу же бросилась помогать раненым. Сказать ей что ли что для нашего скромного дела раненые подходят еще хуже мертвых, и в данном случае классика в виде матраса или на худой конец стога сена еще не была преодолена. В любом случае происходящее подсказало мне, что коллеги тратят моё время. Руль взялся обговаривать планы. Злобная фурия - помогать раненым. Что я могу сказать, до меня никому нет дела, а значит пора Магомету прогуляться к горе. Неспеша, я прикинул обстановку. Кажется если пойду по широкой дуге к двум ангарам то пройду за пределами радиуса стрельбы из окон. Что же - погуляем. Неспешно, прогулочным шагом, пару раз привычно взглянув на часы. Сначала - добраться до прохода между ангаров. Потом, уже осторожнее, к штабелю ящиков, тихо окликнув стоящего там бойца и во избежание недоразумений показав удостоверение из тех, что нам выдали для прикрытия.
- Мое почтение, солдат. Не обращайте на меня ровным счетом никакого внимания. Я просто тут посижу.
Улыбаюсь обворожительной улыбкой. Пусть коллеги планируют. Я сделаю все сам. Конечно, есть риск наткнуться на бойца-предателя, но спасение от скуки наблюдения перевешивает все возможные риски. Сажусь по турецки. Выпускаю свой разум. Начнем с простого - найдем сознания в КПП, тихо пройдемся по самому краю. Спрашиваю про себя.
- Как твоё имя? Что для тебя важнее всего в жизни? Кто дал тебе приказ сбить самолет?
Эти вопросы я по очереди задам обоим. Всегда начинать с легкого. Допрошу таким образом. Ах да, рука лежит на пистолете, краем глаза слежу за бойцом рядом со мной. Никому не верить меня научила жизнь еще до "Ледоруба". Интересно, а мои товарищи понимали что могут в любой момент попасть в окружение из сил, которые считали дружественными? Вот в чем плюс паранойи - при любом рывке отреагируешь быстрее. Всегда.
Надеюсь я верно рассчитал время. Пока народ копается бреду до нижней кипы ящиков, успокаиваю часового, сажусь и начинаю читать мысли скрывающихся по очереди - при этом следя за "соседом".
Вопрос об имени - "открывающий" - на него подсознание должно ответить охотно впустив меня.
Второй - вдохновляющий. Ответ на него должен вызвать приятные эмоции. А мне рассказать фанатики передо мной или жертвы.
Третий - главный.
+2 | Red Hammer 1990, 08.06.17 01:17
  • За отлично выстроенную логику ведения допроса. Браво!
    +1 от rar90, 08.06.17 08:18
  • За многозначность трактовок)
    +1 от Blacky, 08.06.17 14:14

Мы. Вот самое правильное начало. Не она - ведь сейчас я решаю что и как ей сделать. Я слушаю музыку, Софи слушает меня. Но так легко представить себе как мы выглядим со стороны - длинноногая брюнетка в белом платье, выполняющая один сложнейший элемент за другим, тем быстрее, что страсть толкает ее ближе ко мне. Обнаженные ноги касаются формы точно кожи, вызывая чувство восторга прекрасной женщиной и легкий укол зависти, как должно быть прекрасно просто смотреть на нее... Но танцевать с ней - куда прекраснее, сейчас она моя и каждая женщина почувствует в движении обнаженных ног укол своим коротким лапкам, каждый мужчина - укол желания. Она моя. И все же мы. Мы в каждом ганчо, в томный миг цезуры, когда ты смотришь на меня и всякий раз ловишь ответный взор. Мы дышим единым дыханием. Ты умеешь восхищать и я восхищаюсь. Я умею вести и веду. Ты моя. И вот я сталкиваюсь с безмолвным шепотом "а ты мой". Легкий перехват инициативы, барида, а в ней - безмолвный вопрос. Открыться друг другу, увидеть... Женщины тоже хотят восхищаться, хотят разглядеть что-то кроме бездушной функции, но могу ли я это дать? Не знаю. И чем больше стало бы сомнений, тем увереннее я действую, тем на более сложные комбинации замахиваюсь... Потому что секрет танца - не думать о себе, ни на миг, не заниматься рефлексией уходя в себя, потому что отвечаешь за двоих. Не думать о себе - иначе останешься один. Не думать о других парах, механически их обходя, иначе как ты можешь просить чтобы твоя пара думала о тебе. Не устраивать шоу - этот танец для Нее. Нее одной, чтобы она почувствовала себя в моих руках сияющей жемчужиной, заботливо омываемой внутри раковины теплой водой... Она спрашивает счастлив ли я, и я отвечаю - "да" - отвечаю, углубив объятие с пристальным взглядом. Она должна понять, я счастлив потому что она рядом. Потому что танцую с ней. Потому что могу позволить себе сделать шаг назад, не глядя на риск, потому что верю твоим глазам как своим. Потому что твоим глазам хочется верить. Не бойся, Софи, ведь даже шаг назад обернется волшебством, что зовется саккада. Мелодия скоро кончится, мы оба чувствуем это, и все же я никуда не спешу. И когда прозвучит последнее слово - твоя рука не почувствует пустоты. Просто оставайся прекрасной, просто будь собой, ведь это главное. Верь мне, моя маленькая жемчужина. Даже раскрыв тебя лучам пробивающегося сквозь воду солнца, я снова сожму объятия. Я с тобой. И к черту мир.

Я открою тебя - остальные тайны мне известны, но ты удивляешь меня, восхищаешь. Я познаю тебя лишь чтобы познавать вновь и вновь. Я не хочу распускать перед тобой перья или меланхолически вздыхать, не желаю давать обещаний или вызвать всеобщий восторг. Просто почувствуй себя богиней. Хоть на миг меж последних двух нот, выполняя последний пьернасос. И пусть точка станет двоеточием. Две ноты. Два шага. Два слова. Ты - моя.
  • ух, огонь!
    Ты - моя
    уверен?
    И будет благодарностей от Инайки, это было вкусно.
    +1 от Инайя, 06.06.17 12:21

Люблю самолеты. Эхо людских мыслей затихает, а вглядевшись в иллюминатор можно явственно разглядеть как проносится под стальными крыльями земля... Совсем не красная, к слову, как на старались сделать ее таковой власти войнами, террором и идеологией. Небо не дает им солгать, оно всегда будет голубым, облака белыми, а леса - зелеными. Даже за застроенными массивами, ярко выкрашенными домами, желтыми школами проглядывала тщательно замазанная краской серость крыш. Я вижу это. На самом деле я люблю СССР. Но я помню слова Микояна, пережившего трех генсеков. Он как-то сказал одному украинскому парню.
- "Никита, ты же понимаешь что в партии только два человека помнят, ради чего все начиналось - ты и я?"
Я помню как в детстве пел Интернационал. Когда все изменилось? Когда СССР стал миром голодных рабов куда больше чем всё, что его окружало? И могло ли быть иначе. Я не политик, от политики у меня болит голова, но эта боль - всего лишь укол иголки в палец по сравнению с людской безысходностью которую я слышу каждый день идя по улицам Москвы. Небо дает мне покой. Позволяет закрыть глаза без опаски что из под ресниц потекут слезы. Спать.

Кажется, сейчас я источаю покой. Мне снится лед. Москва, погружённая в него, замерзшие люди и сердца. Я на скамейке в Парке Горького, перед замерзшим фонтаном. Голос Джона Леннона поет "Because". Больше голосов нет. Я гуляю, любуюсь ягодами, замерзшими на ветке... Срываю небольшой сучок чтобы посмотреть поближе... Английские слова сменяет сюита Чайковского. Лед тает в руках медленно, обдавая их холодом, но ягод уже нет, вместо них - кровь. Ее не смыть, не сбросить. Треск. Белые разводы трещин бегут за мной, куда бы я не бросался, от них не уйти, и только слышится в пустоте звук... Стук сердца. Другого. Третьего. Падают осколки, люди и машины оживают, а с ними и гул, гул... Расходятся льдины, эмоции толкают вниз... Я падаю. Падаю. Падаю.

Пилот что-то орет. Он и разбудил меня. Но мы не прилетели. Зато где-то рядом - кровь и смерть. Их запах бьет в ноздри так, что я чуть не закашлялся. Ругань. Это скучно. Неторопливо надеваю наушники, заменив кассету в плеере, теперь - это Бетховен.
- Радость! Дивной искрой Божьей
Ты слетаешь к нам с небес!
Мы в восторге беспредельном
Входим в храм твоих чудес!
Ты волшебно вновь связуешь
Всё, что делит мир сует:
Там мы все — друзья и братья,
Где горит твой кроткий свет!
Тот, кому дано судьбою
Друга, как себя, любить,
Кто нашел с женою счастье, —
Может в этот хор вступить!
Улыбаюсь как ребенок. Возможно даже капельку подвываю, из под полуприкрытых век лениво глядя в иллюминатор. На земле что-то горело.
- Злых и добрых, без изъятья‚ —
Всех влечет твой светлый путь!
Нам даны вино, веселье,
Ласки жен, друзей сердца…
Червь в земле находит счастье,
Ангел в небе зрит Творца!
Приятно смотреть на огонь. Он согревает. Музыка ласкает слух. Чужой воздух точно дышащий розами эфир после Москвы. Самолет садится. Музыка играет. Ступаю на трап.
- Есть у нас Отец небесный!
Ниц вы пали, миллионы?
Ты Творца постиг ли, свет?
Выше солнца и планет
Он хранит свои законы!
Музыка заканчивается. Сдвигаю наушники на шею как раз вовремя чтобы услышать все самое важное. Настроение - скорее поэтическое. Отпроситься что ли у командира в ночной лес дабы заняться развитием советской поэзии? А, да что с этого сапога Гудериана взять, не поймет. А я понимаю.
- Вот что значит горячий прием. Как чувствовал что надо было ставить Шопена...
Бормочу под нос. У меня нет сомнений что сбить хотели нас и лишь случайность уберегла, не факт что заслуженно, нашу маленькую ячейку государственного террора от проверки гипотез научного атеизма и сравнения их с буржуазной философией и народными опиатами. Нет-нет, только не депрессия! Выбрался из Москвы в командировку в кои-то веки. Даже "та женщина" доберется сюда лишь с первым зеркалом. Свобода. Лепота.

И будто утверждая меня в этой мысли звучат первые в Черноруссии дельные слова.
- Благодарю! Вы очень любезны.
Сую Федорову свой чемодан. Что? Каждая идея имеет инициатора. А к моему костюму от бронежилета и фиолетовой рубашки до белого пиджака и серого пальто поверх него - чемодан не подходит совершенно. Как хорошо, когда есть такой сообразительный малый, который это сознает. Неторопливо, но без остановок, спускаюсь по трапу и сажусь. Молча. Пытаюсь просканировать воздух вокруг на предмет опасности, запоздало понимая, что стоило бы выходить последним... Ах, музыка-музыка, доведешь ты меня до встречи с Творцом! Ну хоть чемодан всучил. Уже счастье.
+3 | Red Hammer 1990, 03.06.17 01:08
  • Вот просто плюсище. Даже в книгах такого шикарного персонажа не видал)
    +1 от V2_35_rus, 03.06.17 01:30
  • Очень сильная развёрнутая метафора про красную землю!
    За живую, яркую сенсорику.
    За стихотворный рефрен Шиллера.
    И за просвещение в виде небольшого исторического экскурса)
    +1 от Blacky, 04.06.17 02:04
  • За псионика и его самомнение :)
    +1 от rar90, 04.06.17 09:35

Моё первое же приглашение принимается. Это ошеломляет. Только что глаза бегали по залу, цепляясь за лица, и вот столь быстрая фокусировка. От многих - к одной, что на ближайшие несколько минут должна стать его маленькой Германией. Наверное, я смотрю на нее пристальнее приличного, слишком явно стараюсь прочитать по лицу с кем имею дело. Осторожно беру ее за руку, насколько позволяет ткань перчатки чувствуя нежную девичью кожу. Пилот по мельчайшей излишней дрожи может понять, что что-то пошло не так, женщина - существо более тонкое, но и она никогда не даст партнеру возможности ошибиться. Именно поэтому важно почувствовать ее, понять каждый шаг, не ограничиваясь длинными пальцами, будто созданными для инструмента и ногами, на которые я смотрел ровно полсекунды, столько, сколько было бы прилично. Будет ли она стараться выйти на площадку быстрее? Волнуется или нет? Ждет ли от меня каких-то слов?
- Михаэль.
Спокойно представляюсь. Легкая полуулыбка. Внезапно я понимаю, что давно не танцевал, а оттого приходит и опасение, маленькие иголочки теребят затылок. Заглядываю в глаза. Улавливаю цвет, мельчайший оттенок. Поможет или будет мешать? Ох, Господи, я точно военный стратег над картами, или ловелас, прикидывающий по пластике движений женщины какова она в постели. Нужно расслабиться. Отпустить своё тело, иначе размышления над каждым шагом лишат танец жизни, а меня как партнера - определенной отзывчивости. Не узнавать ее, понять. Не думать - почувствовать. Не говорить - слушать. Начинается вторая мелодия. Самое время.

Объятие. Сближаюсь неторопливо, давая ей время привыкнуть ко мне, ладонь с легкостью нашла нужную часть спины, ноги привычно проверяют вес. Почти как в танцклассе. Мы одного роста. Пару секунд вопреки правилам взгляд сомкнут со взглядом. Пусть почувствует уверенность. Я знаю что делать. Каждый шаг отработан много раз, каждая реакция выверена, руки чуть напряжены и оттого объятие суховато, но зато если ты начнешь что-то делать - я почти наверняка узнаю что. И если вдруг ты потеряешь мою мысль в миг когда я в уме на три шага впереди - я тоже буду знать что делать. Случайных движений не будет, как не бывает их на сцене. Сейчас, делая первый шаг, я хочу чтобы ты ощутила - на нас смотрят все. И если я все сделаю правильно - ты забудешь об этом. Когда я все сделаю правильно.

Наступаю уверенно, но без того звериного чувства, с которым танцуют испанцы. Со мной ты в безопасности, моё объятие не рухнет, а твоя ножка даже на особенно изящном болео не найдет ничью спину. Ты можешь почувствовать что мне привычны скорее балы и вальсы, где важнейшую роль играет безупречная техника, идеальное попадание в музыку... И возможность дать тебе показать себя. Это откроется не сразу, лишь когда к инструментам прибавится голос Медины, а мы привыкнем друг к другу достаточно, но ты внезапно почувствуешь... Паузу. Поначалу тебе могло казаться, что партнер волнуется, и оттого временами на полсекунды теряется, выполняя самые простые движения, лишь ожидание. Играй. Прояви себя. Лишь пока я позволяю, а я позволю часто, мне интересно что ты дашь. Какой покажешь себя. И хотя на нас смотрят все, я хочу чтобы ты танцевала для меня.

Моё первое танго в Аргентине точно игра в четыре руки на фортепиано, когда я веду мелодию, но именно тебе принадлежат аккорды, точно живопись, где я заботливо начертил карандашный набросок, оставив на тебя прорисовку деталей. Я не знаю этой страны и даю тебе ровно столько свободы сколько могу дать, но даю своей рукой, с возможностью в любой момент забрать. Я знаю что делать. В моей голове - шедевр, технически сложная схема, и если выполнить ее - все будут смотреть только на тебя. И пусть наша игра стоит свеч.

  • Удивительно, как небольшими лексическими штрихами выписывается сложный, глубокий немецкий характер. Здорово)!
    +1 от Blacky, 02.06.17 01:29
  • И хотя на нас смотрят все, я хочу чтобы ты танцевала для меня.
    Вот это особенно понравилось)
    +1 от Велира, 02.06.17 01:35
  • вау! не глубоко, но очень-очень ярко
    не зря плюьку приберегла (специально, чтобы не влиять на принятие решения и последующие действия), со вчера еще на языке катаю это:
    Незнакомая женщина всегда находится между постелью и кошмаром. На грани. Это и прекрасно
    +1 от Инайя, 02.06.17 02:22

То есть там вооруженные мятежи, а нас посылают вместо залпов картечи наказать виновных? Вот вышла на улицу толпа, или на худой конец рота, нам что, расстрелять толпу или роту? Не то, чтобы идея не вызывала интереса, напротив, я бы охотно попробовал себя с огнеметом в руках, но как-то кончики маленьких выходящих из мозгов всех присутствующих веревочек не вязались друг с другом. Убрать главарей - их заменят другие. Ведь есть же восстание масс! Ортега и Гассет, по советской уверенности два человека, а ля Ильф и Петров - черт с ними, да и с восстанием масс, но Карл Маркс! Понятно коллеги, сапоги, вот майор и сейчас думает о том как выполнить задачу с имеющимися скудными ресурсами, но меня-то они почему за идиота держат? Из-за того, что я в гробу видал и их устав и их самих? Ну так сюрприз, я соображаю и очень даже неплохо соображаю. Например достаточно чтобы понять насколько мало я подхожу в группу внедрения. Что же, могло быть и хуже. Мой первый командир попытался послать меня на команду боевиков, довольно смутно представляя, что я вообще могу. Мне есть что сказать. Например "подчиненные боевики", "мятежи", "подстрекательство", "захват военных объектов". Я чувствую, что они плохо знают историю ирландских шинфейнеров, где полумерами, не предоставляя гомруль, но и не вводя военное положение, британские власти добились только того, что их попросту не спросили по вопросу отделения. А мы значит крайние. Те, кого послали "урегулировать ситуацию" без каких-то властных полномочий. Следователи, которым нужно "расследовать" многосотенное если не многотысячное движение. А ведь понятно что будет дальше. Чернорусы не чехи, сидеть не будут. Если уже начались убийства - впереди война, и обезглавить движение всего лишь уподобиться "черно-рыжим", использовавшим против восставших ирландцев их же методы, еще больше озлобившие народ. Ах, как же я обожаю СССР! Террористов они сами делают революционерами!

Между тем задаются вопросы. Женщина выделывается. Зачем? Потому что женщина. Умом не понять, надо только верить, а вернее надеяться и обалдеть как надеяться потому что скорее ангелы помогут чем женщина не затупит. Не представилась. Ну значит будет "мышка". Всё равно в Ледорубе ее ничего больше не ждет. Гудериан предлагает свой план. Интересный. Только не сработает. А вот Вещий соображает. В летописи было сказано - "И прозвали Олега Вещим, потому что были непросвещенные". Ну что, всё логично, России больше тысячи лет, а ничерта не изменилось. Стоит кому-то сделать верное замечание и сразу пророк! Ставлю юбку барышни что его никто не послушает. Ах, черт, проиграю. Я ведь послушал. Ладно, мышка, ходи одетая, разрешаю.

Взгляд носится с одного на другого. Кажется я кажусь им психом? Или по меньшей мере странным. "Однажды проснувшись Грегор Замза обнаружил что превратился в уродливое насекомое". Ну так вот вам от насекомых, друзья.
- Позвольте вставить ремарку...
Будто не замечаю как на меня смотрят. Улыбаюсь еще шире. Так обычно в конвульсиях у людей губы тянутся вверх. Когда я говорю - улыбка не сходит.
- Наш вещий Андрей безусловно прав. С определенной долей вероятности на очереди органы пропаганды. Ну знаете, там, "над всей Испанией безоблачное небо". Как было сказано, наши враги, любые наши враги как-то ищут неофитов. Значит есть и вербовщики и скорее всего памфлеты. А значит специалисты словоблуды. К счастью таких можно пересчитать по пальцам.
Легко приобнимаю Гудериана за плечо. Проявляю дружбу, а заодно заглядываю в планшетку.
- Круто. Правда, чувствуется проработка. Но кое-чего не хватает
Потрепал по уху. Что? Так Наполеон делал!
- Знаком с делом Нечаева? Студентик приехал в Российскую Империю имея доверительные письма полученные от европейских революционеров и представился агентом международной революции, желающим установить сотрудничество. Письма он получил рассказав революционерам, что он представляет тайное общество русской революции. Всюду встречался с главарями с такой легендой, купились все, погорел на одном студентике... Ну да черт с ним. Так вот что, товарищи, а не организовать ли нам третью русскую революцию? Наше ведомство такие рекомендации сделает от кого угодно, хоть от Николая II, что чернорусские коллеги наверняка будут рады знакомству... И совместным действиям. Подкрепить их можно например предложив им определенное снаряжение, в деньгах у них вряд ли проблемы есть. В этом случае можно выйти сразу если не на главаря то на его зама.
Пауза. Пусть оценят. Губы подергиваются от напряжения.
- Далее. Мы имеем дело с организацией. Значит хотите-не хотите, ее главы так и могут сидеть в каком-нибудь подвале рассылая тройки, да семерки, не факт, что знающие кто ими руководит. Внедренные и попадут в такую "тройку" или "семерку". С культом это еще имеет смысл, у нас и женщина для этого есть, пригодная на всякие Иваны Купалы, благо грудь у нее в порядке, но организация если она до сих пор не засыпалась, наверняка знакома с азами конспирации. Мы с вами пытаемся убийц искать... А где революция там статусные лица. Деньги. Посты. И конечно гнилая интеллигенция, пигидий нации. Так что, господа. И высшему функционеру двери не откроются. А что если профессор? Да еще допустим высланный в эту простите, чернозадию за какую-нибудь небольшую антисоветчину? Допустим... Специалист по психологии толпы. Вот уж кого точно попытаются завербовать и привлечь не только к исполнению, это будет провал, но к разработке операций. Или хотя бы как эксперта. Это в лучшем случае. В худшем с ним почаевничают все потенциально опасные элементы.
Нервный смешок.
- Или я могу заткнуться и не мешать умным людям думать. Что скажете?

+1 | Red Hammer 1990, 31.05.17 00:48
  • За очень правдоподобный отыгрыш антисоветчика с шизофреническим расстройством личности.
    +1 от Комиссар, 01.06.17 01:04

- Куда они пошлют нас?
Девушка любопытно смотрит на меня красиво подведенными глазницами, изящно подчеркнутыми трещинами на стекле зеркала. Она бледна вот уже много лет, но сейчас кажется встревоженной. Приветливо улыбаюсь ей в ответ, стараясь смотреть только на губы, они одни с годами не обратились в обтекающую кости кожуру, живые, белые, но страстные как в ту ночь.
- Не знаю. Может быть на Украину. Там вечно что-то происходит.
Мертвый носик морщится.
- Фууууу! Снова нарядишь меня в какую-то Русь! Хоть бы голой оставил.
- Голые украинки есть только в Германии. Не переживай, я украшу тебя цветами.
- Только не розы!
Теряю терпение. Иногда она бывает назойлива.
- Будешь возражать - не получишь еды.
Маленькие кулачки ударили в зеркало с внутренней стороны. Слабый звон.
- Ты и так меня почти не кормишь! Дай немного! Ну даааай...
Делюсь с ней запахом воздуха над Невой, приправив парой капель людской безысходности с набережной. Ей мало, как и всегда. Немного подумав прибавляю один из этюдов Рахманинова и вкус женских губ. Пусть поест перед заданием, ни к чему эта болтовня в ушах...

Как же болит голова. Признаться, я не люблю Совок. Он давит, давит весом шестой части земного шара и страданиями людей ее населяющих. Отправка куда-нибудь из столицы, куда угодно - счастье. Лучше нырнуть в лужу, чем ощущать себя плавающим в мегатоннах грязи под снегом и портретом генсека.
Одежда для этого? Конечно ослепительно белый костюм с бальными перчатками, прикрытый серым пальто. Лубя-янка... Все ночи полные огня... Никакой ошибки. Все мы в тюрьме, как завещал великий Ленин, как учит Коммунистическая партия. Одеваюсь, легко напевая на церковный мотив
- Пролетарию нечего терять кроме его оков... Отныне и присно и во веки веков...
Жалко нет хора чтобы подпеть "аминь".

Слушаю Ржевского внимательно. Может даже слишком. Мне всегда нравился вкус слов КГБшников, даже когда они рассказывают о погоде, на губах у них чувствуется вкус лжи. Ну знаете как... Нечто другое у проституток. Зато интонация играет одновременно неуловимо и почти театрально... "Напоминают мне оне, другую жизнь и берег дальний..." ЧССР, не совсем задница мира, скорее что-то в районе пятки с агитплаката, пинающего буржуя. Она тоже слушает. Спряталась под полом. Но я-то знаю. Чувствую. Всё чувствую. Даже здесь до меня доносятся крики из застенков, всё потому что на улице - тишина. Люди молчат возле КГБ. Стараются даже не думать.
- У меня есть вопрос... С вашего позволения, конечно. Простите, что устраиваю допрос.
Улыбаюсь американской улыбкой. Заодно сбрасываю с себя серость - режим незаметного человека из толпы не подходит когда нужно быть замеченным.
- Что будет когда мы выпьем секреты с губ товарищей, которые нам вовсе не товарищи? Армия? Танки как в Праге? Или операция может продолжиться в виде... Ликвидации? Еще раз простите, товарищ майор. Просто стараюсь быть полезен товарищам. Правильным, конечно.
Улыбаюсь еще шире. Назначен командир. Надо выразить удовольствие.
- Поздравляю со старшинством, товарищ Гудериан.

+2 | Red Hammer 1990, 30.05.17 00:11
  • Поздравляю со старшинством, товарищ ГудерианТролль)
    +1 от Blacky, 30.05.17 02:06
  • За колоритного персонажа. В жизни на такого у меня была бы 100%ная "аллергия", но герой яркий и сыгран шикарно, браво. :)
    +1 от ЛичЪ, 31.05.17 11:43

Смотрю на часы. Привычный жест., будто стрелки часов могут подсказать сколько мне осталось. Я утешаю себя тем, что здесь выполняю важную работу на благо Германии, что обретенный пусть даже за океаном союзник может сыграть порой решающую роль, заставив противника разделить силы и сражаться на два фронта. Стратегически схема безупречна, а главное не требует ничего кроме усилий двух-трех немецких офицеров, не обязанных ради ее успеха сделать ни единого выстрела. И все же сердце щемит. Я не могу отделаться от мысли о горящих в небе над Британией самолетов, о доблестных солдатах, замерзающих насмерть в снегах России. О войне мне известно пожалуй больше всех включая местное руководство - депеши из Германии приходят регулярно. Кажется пока что все идет хорошо, осталось только взять Москву и Ленинград, Киев - третий город коммунистов-евреев (ну просто золотой набор качеств советских лидеров!) пал под натиском вермахта. Но на войне важны не только сводки, огромную роль играет предчувствие... Ощущение покалывания в затылке, пробивающегося сквозь выгоревшую на солнце, а потому сменившую коричневато-желтый цвет на белый, форму... Дважды интуиция спасала мне жизнь в Испании. Говорят сам фюрер часто рассказывал своим могущественным советниками о том, как его уберегло от неминуемой смерти схожее чувство...

Золотые часы тикают. Стрелка неторопливо ползет под рокот автомобильного мотора. Сколько еще мне осталось здесь? Сколько еще мне осталось? Кажется, мы подъезжаем. В первые две недели я велел Хансу возить меня по городу только чтобы примерно представить перед внутренним взором его карту на случай городских боев, и теперь, чтобы узнать о близости кафе, мне достаточно лишь увидеть пару ярких ориентиров. Я жизненно нуждаюсь в паре крошек отдыха, свободе от беспокойств за судьбы нации хотя бы на один вечер. Иначе напряжение заставит меня торопить генералов, а на войне опаснее спешки может быть только промедление. Я немного потанцую. Вдали от любопытных глаз, не в высшем обществе, но ступенью пониже, где не будет господ офицеров, во что бы то ни стало желающих узнать о битве за Британию или наступлении на Ленинград. Я не новостная сводка. И слава Господу, что аргентинцы танцуют танго, а не ходят на митинги. Впрочем, абы куда меня тоже не слишком влекло, об этом месте мне рассказала одна портниха, пошившая мне очень недурные бальные перчатки. К тому же там кажется будет Сабина. Милая девушка. Хоть и дура. Образованная и интеллигентная, конечно.

Чего я опасаюсь - эмигрантов. На улицах в последнее время много сброда из числа вырождающихся наций. Нет, я верю в человеческое благоразумие, а если оно откажет то и в хороший левый хук, а все же лучше бы обойтись без скандалов. Спокойствие и вежливость - вот залог успеха. Господин посол советовал на публике надевать штатское, но форма - то немногое, что связывает меня с моей Страной. Снять ее - кощунство.

Мотор затихает. Ханс открывает дверь, позволяя мне выйти. Часы в карман. Их мерный звук успокаивает, но золото слишком ярко блестит, а немецкому офицеру явно негоже показывать ту бурю чувств, которую вызывает в душе Война. Германия победит - иначе и быть не может. И я излучаю в том спокойную уверенность.

Вперед, в логово льва. Оглядеться в поисках знакомых. А заодно и проблем. Никому не нужны инциденты.
  • Вау, какое желание переключения эмоций))
    +1 от ВЕЛИРА, 29.05.17 03:57
  • За прекрасное описание ощущений истинного арийца.
    +1 от rar90, 29.05.17 07:57
  • Хороший ход мыслей, интересный.
    +1 от Francesco Donna, 29.05.17 09:45
  • Господин посол советовал на публике надевать штатское, но форма - то немногое, что связывает меня с моей Страной. Снять ее - кощунство.
    Вот это мне понравилось.

    А вот это:
    Вперед, в логово льва.
    Чистой воды блаблабла. Кто здесь лев? Кто здесь лев, я вас спрашиваю.
    +1 от Da_Big_Boss, 29.05.17 14:51

Что есть эмоции? Смерть. Они приводят к выцветанию, потере дара, необдуманным поступкам, гибели. Что есть эмоции? Жизнь. Потому что лишь они могут зажечь искру уже угасшую, точно дуновение на пепел, поднимающее в воздух сноп искр. Арсений. Саперная лопатка опускается на голову Ричардсу. Друг. Лен'Ротт. С пальцев срывается энергия продолжающие работу. Собрат. Они все - мои избранные, те, для кого я выбрал жизнь и не собираюсь давать им умереть. Наверное Касс и Лери сейчас удивляет мое спокойствие, то, как я даже не поморщившись наступаю в лужу человеческой рвоты. Мягкий, но в то же время не терпящий возражений голос.
- Они связаны. Эльмари и человек. Я уже видел такое. Помогите Арсению, пусть он продержится хоть немного. Я займусь Леном.
Легко сказать. На самом деле я ничего не понимаю в медицине. Ну то есть не больше чем все. Рил как-то обронил пару слов, еще довелось видеть пару книг по биологии, несколько знакомых целителей, привыкших лечить скорее волшебством... Я слеп. И все же моя рука не дрогнет, мой голос не дрогнет. Мозг. Что у человека, что у эльмари, это залог всего. В него подается кровь. Осторожно укладываю сородича на спину. Легко бью по щекам. Проверяю пульс. Наверное это вещи, которые нельзя не знать, они написаны в любой книжке не имеющей отношения к медицине где хоть один раз кто-то умирал или терял сознание. Дальше - сложнее. Я знаю что нужно дышать в рот и чем-то давить на грудь, но как? Я бессилен. Я боюсь, страх в груди... Главное не сделать хуже. Осторожно нащупываю бьющееся сердце. Нужна максимальная сила. Значит две руки. Минимальная площадь, примерно соответствующая размерам сердца. Это не медицина. Физика. Почти механика, как движение поршней. Одну руку на другую. Крестом. Нажатие. Еще раз. Еще.
Неумело, почти целую собрата в губы. Смешно. Но люди так делают. Они смешивают свое дыхание и им это помогало. Так было в Спящей Красавице где дыханием изо рта в рот лечили магическую летаргию. Я не принц, но кровь у меня кажется знатная. Как у людей все просто, чмокнул избранный и жива, бегаешь. Еще раз давлю на грудь. Эмоции. Все дело в эмоциях. Я не знаю слышит ли он меня. Не знаю понимает ли.
- Не бойся, брат мой. Смерть приходит за всеми. Я рядом. Ты не один.
Осторожно глажу по щеке. Эмоции. Они убивают, но они же дают жизнь, эльмари выцветает если эмоции убивают, эльмари оживает если ему хорошо. Возможно, мои знания примитивны. В них нет и сотой части того что умеют людские врачи. Но сейчас здесь лишь я. Я и...
- Все дело в даре. Лери, ему нужна капля твоей силы чтобы его свет справился с двумя жизнями. Люди кажется зовут это "ад-ре-на-лин". Хотя бы минимальную мощность.
Я спокоен. Еще раз давлю на грудь. Тихо, почти интимно шепчу на ухо в надежде что его разум меня слышит.
- Я слышал историю как ты попал в Сопротивление. Про деву за стеной и жажду мести. Она еще жива. В пустыне, вопреки всему. А ты еще не отомстил за то, что ее заставили выживать. Слишком многое держит тебя, собрат, чтобы сейчас уйти.
На грудь. Еще раз. И еще. Надеюсь Лери послушает и даст немного света. У меня нет времени убеждать.
- Я расскажу тебе историю. Видишь ли, я люблю Империю, больше всего на свете. А она убила моего брата, и половина моей души умерла вместе с ним. Мы в чем-то похожи, Ротт, и я выживу любой ценой, выживу потому что он погиб не зря. И ты выживешь потому что без тебя ей не выжить слышишь? Без тебя она умрет!
На грудь. Срываюсь. Эмоции. Средство манипуляции, как и всегда. Как и всегда - во благо. Я больше не намерен терять солдат.
+4 | Дорога из пепла , 14.05.17 02:53
  • за попытку реанимации и связь с эмоциями
    +1 от rar90, 14.05.17 12:32
  • Вот это сильно, да...
    +1 от Edda, 15.05.17 13:01
  • Очень сильный, спокойный и вместе с тем тугой нитью натянутый текст.
    Идея с эмоциональным воздействием — замечательная.
    +1 от kharzeh, 15.05.17 22:57
  • Обычно не очень люблю парцеллированные конструкции из-за их "рваности"... Но в данном случае они как нельзя лучше передают эмоции, смятение, всю критичность ситуации. Отлично получилось.
    +1 от Blacky, 16.05.17 02:24

Быстрее, развить успех, развить его сейчас! Один должен стоять, а другой падет! Король-Рыбак не знал за что бьется его противник, кто смотрит на него, но почти ощущал на себе взгляды собственного народа, народа, для которого он сейчас был воплощением божества... Он не мог проиграть. Просто не мог. Руки захватывают вражеские запястья стальной хваткой, пытаясь развести их в стороны, давя всем весом заваливающегося на вражескую поясницу, прямо шипами на бедрах на рану, чтобы избежать удара в пах, тела... Взгляд глаза в глаза, тяжелый и острый козырек шлема смотрит в переносицу... Удар. Еще удар и еще если понадобится, пока лицо врага не обратится в кровавую кашу... Руки бога не бывают грязны.

Его звали Тиберий Нерва. Патриций первого рода народов моря, будущий патриарх фамилии, славный военачальник, что после позорного поражения вынужден был стать жрецом. Нет позора в том чтобы проиграть дракону, но нет и чести в поражении. И к Великим играм Тиберий Нерва готовился год за годом. Его били палками, резали ножами, жгли раскаленным металлом. Бог неуязвим. Это не значит что он не чувствует боли.
Против него выставляли двух врагов разом, учили маневрировать. Ибо бог не знает количества. Его рука разит многих как и немногих. Кулачная схватка. Мечи. Булавы. Копья. Против щита. Против метательных. Бог готов ко всему.
Наконец в качестве последнего испытания, вооруженный одним лишь копьем, Тиберий Нерва одолел старого Короля-Рыбака ритуальным ударом в ногу, доказав свое право... Удар. Еще удар. Бог всегда побеждает ибо на все воля его.
Ран нет. Шрамов нет. Ибо бог умереть не может.
  • спасибо за игру
    +1 от Summer_Knight, 11.05.17 09:57

Я гений. И в миг, когда вход закрывался, я чувствовал себя гением. Кто еще смог бы построить архитектурно правильное, способное выдержать смерч укрытие в столь сжатые сроки? Кто смог бы отбросить всё лишнее, сложить точно парные фишки в игре, принесенной в город "ки-тай-цем"? Я гений, я всех спас, ведь все было для того чтобы спасти всех. Вход закрывается. Арсений оседает на пол, остальные сидят, но я стою глядя в запечатанный лаз, прямо в глубины камня. Я гений. Я все спланировал идеально. Она бы успела, не могла не успеть! Увидишь на горизонте смерч - беги сюда, так я сказал. Почему она не вложила в ноги все силы, что имела и даже более того? И почему я не учел этого? Велел всем войти внутрь, как по людской схеме, команда "всем пройти в бомбоубежище"? Я гений. Я гений! И на миг в моей голове слышится громкий, зверский, истерический смех, сменившийся угасающим шепотом. Я гений. Гений. Гений. Совсем тихо. Ни единой мысли. Наверное я пытаюсь свыкнуться с мыслью о том, что Агата не придет. Не знаю. Ничего не знаю и не могу понять сам себя. Даже идеальный план больше не проверяю в поисках изъянов. Может ей удалось убежать? Широкими зигзагами, по схеме... Смотрю на Сеню. Нет. Не удалось. Тихо-тихо вокруг. Тихо-тихо внутри. Я должен был всех спасти. Все было ради этого.
- Рем, на войне есть потери. Солдаты гибнут, стражи живут со знанием что могут умереть даже если воевать не с кем.
- Советник Хету, на нижнем ярусе эпидемия.
- Одного из наших обложили. Он не сдался. Пустил себе пулю в голову.
Все как тогда. Потери. Идет война, а они все - солдаты, что бьются за Будущее. Выжить - значит победить. Не я ли оставил Ричардса подыхать в пустыне? Но то другое, Ричардс враг, а Агата пошла за мной... Вызвалась предупредить об опасности... Внезапно понимаю что никогда прежде не терял солдат. Мерзкое чувство. Похоже на запуск ракеты на жидком топливе, первой в Городе. Расчеты проверены тысячу раз, а она - рванула на старте. Тогда можно было обвинить во всем людей-идиотов, что соединили не так два проводка, а теперь? Кого винить теперь? Агату? Бежать надо было быстрее? Абсурд. Не знаю. Ничего не знаю. Знаю только что она отдала свою жизнь ради общего блага, отдала, чтобы предупредить нас о смерче. Быть может и не желая того - отдала жизнь за своего вождя. За Империю. Голос Рила в ушах.
- Военные традиции людей поражают. Их почтение к павшим воинам. Это просто трупы, но они выполняют к ним ритуальные действия в знак уважения, потому что если что в них и есть от эльмари - нет большей чести чем отдать жизнь за Империю.
Пепел похоронит Агату, и все же я ощутил в горле легкий ком. Потребность отдать последнюю честь погибшему на моей войне солдату. Ловлю себя на мысли что мне наплевать на нее, каким она была человеком, даже на ее смерть по большому счету плевать, но все же... Так оно правильнее. Не просто перешагнуть через труп. Хотя бы сделать что-то прежде чем сделать этот шаг. Аккуратно опускаюсь на колено. Надеюсь я делаю все это правильно.
- Верховное Существо, повелитель людей и их мира. Людские верования гласят что ты слышишь все живое и ждешь всеясуть каждого из людского рода, определяя их в одну из сфер бытия на суде. Я, Хету Картарем, советник великой Эльмарийской Империи да стоит она вечно, главный конструктор второго отдела великой кузни, член подполья и тот кто не делал зла, свидетельствую о благости Агаты чей дом мне загадка. Она была достойным человеком что отдал жизнь за тех что не были ей братьями, кого она даже не знала. Как тот что вел ее в ее последнем пути, рекомендую ее на лучшее место, которое ты ей выделишь сообразно вашему законодательству. Сделай ее своей избранной ибо отдав жизнь за меня она наверняка отдаст ее и за тебя. Я свидетельствую об этом находясь в здравом уме и твердой памяти. Я все сказал. Amen.
Кланяюсь. Надеюсь мне удалось соблюсти церемониал. Агата мне безразлична, но она отдала жизнь за всех нас и я это уважаю, и не хотелось бы чтобы то, что я мог сделать для оправдательного вердикта в ее пользу и ее устройства на новом месте жительства, пропало зазря из-за того что я неправильно провел людской ритуал. Пару секунд молчу. Тишина. Увы, людские верования работают без письменного отчета "ваше свидетельство принято, о вердикте вам будет сообщено в письменной форме".

Стоит попить воды и отдохнуть. Впереди - много работы. Падших я почтил. Дам время отдохнуть живым. И расскажу им что нас ждет как только первый шок немного пройдет.


+6 | Дорога из пепла , 26.04.17 01:13
  • Молитва доставила.
    +1 от Texxi, 26.04.17 05:49
  • За отсылки к истории, за взгляд на убитых, за реквием по Агате...
    +1 от rar90, 26.04.17 09:46
  • Нравится постепенный переход от отчаянному «Я гений» к тихому «Ничего не знаю». А ритуал замечательный, да. Правильный.
    +1 от kharzeh, 27.04.17 17:07
  • Отыгрыш шедеврален)
    +1 от Vattghern, 29.04.17 15:37
  • Последовательный и классный отыгрыш. Хотя персонаж и вызывает у меня негативные эмоции)))
    +1 от Зареница, 30.04.17 16:19
  • "Я гений". Драматичная фраза. Мне в ней слышится надрыв. За это и плюс.
    А ещё потому что двухсотый плюс. Я его ждала)
    +1 от Blacky, 03.05.17 23:48

Вы знаете, главный закон мироздания? Где-то наверху всегда есть великий мастер. Главное - не злить его. Накануне боя не изводить выкриками "Когда я буду сражаться?", а в бою "Ну помоги, а!". Иначе результат будет... На глубине трех метров. Король-Рыбак знал это, но всё же - каждый справляется как может. Мысленно гладиатор извинился перед всемогущим если чем-то оскорбил его и попросил наделить оружие священной силой. Не миновал его взор и врага - брони нет, хорошо, легко войдет. Клинки - плохо. Если перед ним мастер меча то сила и подвижность противника сделают его почти что секутором. Опасно. Но в целом предсказуемо. Главное - нарушить гармонию разума. А потом - целостность тела.
- Я выбираю деву, нелюдское творение, тебя же ждет встреча со жнецом. Не переживай. Я буду аккуратен и твои родные легко опознают тебя - твоё уродство лица я не потревожу. Ах правду говорят древние, тело - зеркало души.
Надменная улыбка под шлемом. Спокойствие. Стальное спокойствие. Настало время выпустить из себя аристократа и принять - божество.
  • ужас, ломает тут четвёртую стену во все поля. Нет, никакой священной силы. Сам, всё сам.
    +1 от Summer_Knight, 03.05.17 02:50

И сказал человек: вот, это кость от костей моих и плоть от плоти моей; она будет называться женою, ибо взята от мужа.
(Быт. 2. 23)


Три девы пришли во Святую землю, в сердцах их была вера, пусть у каждой своя, в умах их царил долг, они были столь же далеки от греческих гетер сколь род людской от Райского сада, и всё же вряд ли нашелся бы Змей, что осмелился бы указать дочерям Евы на их общность - столь они были различны. Мария Эва, связанная со всем вокруг, Анна, поглощенная всем что выше всего, Элайн, служащая Стороне-что-вне, точно три цвета с которых Демиург начинал творение... "И назвал Бог свет днем, а тьму ночью. И был вечер, и было утро: день один." - Сотворенное неизменно, красный тон рассвета, белизна солнца в зените, ночной мрак, что поглотит даже самое яркое сияние... И девы, что оказались Женой, но пока не узрели Дракона, имя которому - Зло. Он пожал плечами, приняв гримасу, которую не каждый паяц осилит, и растаял в воздухе стоило Анне отвергнуть его ухаживание, с первым ударом колокола, но Элайн продолжала чувствовать холодный, расчленяющий взгляд Бездны. Важна ли эта победа разума над безумием когда Другой всегда рядом, скрывается в тенях, подрагивающих в дневном свете? Есть ли вообще хоть какая-то надежда у леди де Сан-Реми, и не беспомощны ли все мы пред ликом великого Зла? Десятки вопросов, ответ лишь один - будущее смертным неведомо, а бессмертные не слишком спешили им делиться. Только мрак, мрак кругом и повсюду, точно в мифах Платона, и тени предметов, сплетаются в устрашающие фигуры?


Не найдя возражений, ты поднимаешься по лестнице, встретившись взглядом со спускающимся Карлом. В его глазах беспокойство, нет, не так, равнодушное участие... Так ведет себя человек, дающий нищему на пороге хлеб только чтобы не убирать с крыльца труп... Жарко, действительно жарко, отговорка, внезапно обрушившаяся на твои плечи. Перед глазами марево, голова слегка кружится... Ты слышишь слова доносящиеся внизу, с ними услужливый клерк обратился к барону. Не важно. Или важно? Кто покажет тебе твою комнату? Кажется, тебе действительно нужен лекарь... И где Анастас? Ты отправила его в город разузнать все и обо всем, такова была твоя воля... Ты не чувствуешь себя больной, нет-нет, ты здорова, но почему мир так странно дрожит?
- "Ничто, входящее в человека извне, не может осквернить его; но что исходит из него, то оскверняет человека"
Слова доносятся как из бочки. Яд. Стук в дверь снизу. Не за ней ли пришел супруг? Но почему звуки вызывают страх, почему то, что за дверью дышит холодом могилы? Лишь сверху доносятся тихие звуки лютни и чей-то голос поет...
- Мила мне радость вешних дней,
И свежих листьев, и цветов,
И в зелени густых ветвей
Звучанье чистых голосов,—
Там птиц ютится стая.
Нет... Не поет. Это дверь кабинета Моро, ее комната должно быть дальше, дверь открыта. Но из-за дерева - мужские голоса, они говорят о золоте. Хотела ли ты подслушать? Или просто оперлась о жесткие доски чтобы не упасть? Чудо, но ты почти видишь купца, он что-то раскладывает на столе. На миг перед внутренним взором мелькнули кругляши монет.
- Предположим, вы правы, сэр Данкан. Горе тому кто вместо Эдессы войдет в Алеппо, а ваша репутация безусловно говорит за вас.
Его собеседник рыцарь - чист. Сквозь стену Анна видит вокруг него свет, но совсем по другому выглядит Винсент. Он скоро умрет, еще не подозревает этого, но смерть уже стоит за его плечами, обводя костяным ноготком место на шее...
- Вы видели сеньора Дзиани внизу. Не скрою, наше дело начал не я один, многие заинтересованы в том, чтобы караван дошел туда, куда это необходимо. И цель важна для нас достаточно, чтобы мы не поскупились даже на столь фантастическую сумму если чувствуем... Уверенность в том, что из всех людей мы встретили незаменимого. Того, что сможет в горах по нескольким приметам найти необходимое и достаточно честен, чтобы не предать в последний момент. Скажите мне, сэр Данкан, вы тот человек?
Дверь под ладонью Анны подалась вперед, полуоткрывая ее мужам дела. И если Винсент смотрел по обыкновению в бумаги, то Данкан вполне мог услышать легкий скрип петли...



Ты тоже слышишь музыку, но от нее у тебя бегут мурашки. Уна, напротив, успокаивается, она тоже слышит и кажется в жизни не слышала ничего прекраснее, для тебя это точно ледяные снежинки с потолка... Музыка притягивает к этому миру, закрывает двери, расставляет всё на свои места, слова воспевают гармонию, но твой тонкий слух улавливает и иные нот, выводимые совсем иным голосом...
- Люблю я видеть, как народ,
Отрядом воинским гоним,
Бежит, спасая скарб и скот,
А войско следует за ним.
Остальные тоже слышат, но не ушами. Просто в их головах вдруг завертелась мелодия, как будто бы слышанная когда-то где-то, и которую и рад бы забыть, но она точно звучит, пристав... Что-то приближается. При попытке посмотреть вслед Анне твои глаза заслезятся, что-то яркое вокруг ее головы... Что-то приближается. Что-то темное. Не демон, не существо, нет-нет, не Тьма иных миров, но тени этого, что сгущались вокруг дома... Стук в дверь для тебя точно укол иголкой, шутка подмастерьев-портных, колющих в толпе дам и сразу же прячущих орудие так, чтобы никто не связал с ними реакцию... Ты тоже чувствуешь что безопаснее наверху, но как пройти туда если не можешь даже посмотреть без влаги в уголках глаз? И почему Мария-Эва ничего не замечает? Ее мир лишь реальный, но разве она не слышит в каждом ударе колокола, в каждом стуке кулака в дверь, шагов великого Зла? Худшего из всех ибо оно зовется людьми... Но что с ней такое? Почему это забитое дитя лишь наблюдает, не заводя беседы и оставляя собственной компаньонке шанс наладить все мосты? Что за недуг поразил баронессу - болезнь, гордыня или скромность? Как бы то ни было, сейчас она - на пути у шагов провидения. А безопасно лишь наверху... Но как нарушить приличия если Моро попросил ее последить за леди Бланк?
Стук повторился, и Карл слегка кивнув барону направился к двери. С той стороны раздался лязг оружия, мгновенно собравший бургундца как руку, что привыкла гладить, но вдруг сжалась в кулак.
- Чем могу вам помочь, господа?



Святая земля. Из всех участников предприятия ты прибыл последним. Первым был Дзиани, он наводил мосты. Вторым - Моро, на которого легло обеспечение их пути. Разумеется, оба даже не подозревали что работают вместе, каждый из них полагал, что обманывает другого. Обманывал ли Медичи обоих? Кто знает. Франку он сулил вечную жизнь, венецианцу - блистательную реабилитацию Республики за неудачный крестовый поход, то, что заставит Папу смягчиться, а Европу снова взглянуть на город святого Марка с уважением. Возможно оба из них и получили бы желаемое, но кто пожелает делиться?
Тебя сопровождает пара рамиков и пара же слуг, охрана скорее символическая, но всё же уже спасшая тебя один раз - не знай армяне, выделенные тебе у ворот, городских улиц, и бесстрашный Медичи невольно оказался бы в ловушке народных потоков, что струились, прорвав плотины из щитов... Но вот и тяжелые дери конторы, один из солдат стучит в свойственной всем воинам всех стран грубой манере. Стоит ли удивляться что из-за запертой двери доносится не самый дружелюбный, пусть и вежливый ответ?
- Чем могу вам помочь, господа?
- Прибыл господин медик Карим!
Армянин говорит на ломаном франкском, исковеркав его имя и фамилию настолько, насколько это возможно, так, что одному из своих слуг пришлось даже громко его поправить.
- Господин Кьяриссимо Медичи!
Дверь тут же открылась, но зрелище представшее перед тобой вовсе не напоминало контору. Пара рыцарей в глубине комнаты беседовали с Дзиани, ближе к лестнице едва не жались две хорошо одетые дамы, проем же перегораживал жилистый молодчик с галльским лицом. Клерк, не солдат.
- Господин Медичи! Господин Моро ожидает вас. Но могу ли я просить вас отпустить вооруженный эскорт?
Как и всегда, один из стражников, до того стучавший, предпочел ответить за ту особу, которую сопровождал.
- В городе беспорядки, по приказу царя ворота закрыты. Медика мы пустили только в сопровождении.
Действительно, вооруженная охрана оказалась не лишней. И действительно, тебя пустили только за весьма солидную межу и только на условии сопровождения до нужного места. Место достигнуто, так почему армяне не спешат уходить? В стену в паре шагов от тебя бьет камень.
- Рамики прячутся!
Доносится до ушей греческая речь. Один человек, просто зевака, которого хватило лишь на то, чтобы крикнуть пару слов, использовать своё оружие и броситься вслед утекающей к центру толпе. Это ведь не так страшно? И тогда колокол ударил в третий раз, уже со всех сторон, звонили в разных районах города... И была в том звоне тревога.
Музыка, которую слышат Анна и Элайн - лютня. Мелодий XIII века не нашел, но чтобы представлять себе примерный стиль рекомендую послушать произведения Франческо Канова да Милано.

Point of view - POV - персонаж, к которому обращение "ты". Второй под спойлером - персонаж, для которого в посте есть заявки, но смотрим мы на них глазами другого.
+2 | В тени Креста... , 15.04.17 23:37
  • Пост бесподобен, да ещё и поставил меня в тупик...
    +1 от Edda, 21.04.17 00:05
  • За органично вписанные цитаты.
    За атмосферное музыкальное сопровождение.
    И здорово придумано с POV! Мне кажется, от этого много плюсов: даёт многомерное восприятие одних и тех же событий с разных точек зрения; повествование с обращениями во втором лице создаёт эффект сокращения дистанции и оживляет текст; и композиционно объёмный текст, сложный для не историка, выстраивается так, что становится более удобен для восприятия.
    +1 от Blacky, 25.04.17 15:07

Обнимаю, легко поглаживая по ровной спине... Слышу шаги. Не время и не место. Не время и не место. Осторожно, почти воздушно касаюсь губами лба.

Они идут за мной, мрачные лицами, дрожащие душами. Большинство из них наверняка думает что я с легкой душой оставил их друзей. Или не с легкой - не всё ли равно когда речь идет о тех с кем ты возможно еще неделю назад пил чай, смеялся, шутил, а сейчас уходишь, ощущая пронзительный взгляд глаз сворачивающихся чтобы умереть в пустыне людей, направленный в твою спину. Никто не обещал, что будет легко. Не обещал, когда мне заламывал руки Рил. Не обещал, когда сидел в комиссии по распределению, определяя всю дальнейшую жизнь сотен попадающих в Империю. Одних я делал конструкторами и стражами, а других - проститутками. Это учит на многое смотреть по другому. После сотой жизни, которую ты направил учишься принимать трудные решения. Главное для эльмари - держать эмоции под контролем. И сейчас я собирался выполнить свою работу, любой ценой и вне зависимости от того, чтои кто об этом подумает. "Мы выживем - любой ценой" - стучит в голове. Люди не поймут. Не поймут и многие из эльмари. Не впервой.

Иду быстро. Кому надо - догонят. Хочу отойти на такое расстояние чтобы об Райте с Ричардсом можно было не волноваться. Чтобы даже бросься вся их команда бежать за мной - я успел бы среагировать. Голос Рила в ушах - "дальнобойность лука - триста метров". Что же. Четырехсот должно хватить. Лишь там, оказавшись у бархана и уже почти потеряв точки из вида, я остановлюсь. Поднимусь на возвышение.
- Сейчас я построю убежище, но вы тоже можете помочь. Сохраняйте порядок. Кассия - ты старшая над женщинами. Арсений - над мужчинами. Проведите перекличку, мне нужны имена, навыки и способности всех кто пошел за мной. Нам предстоит выжить, а значит - нужен порядок. Каждому - своё место. Каждому - то, что он умеет делать. Валерий - определи сколько у каждого пищи и воды.
Делаю паузу. Эти распоряжения стоило сделать с самого начала, чтобы мы представляли себе то, что умеют другие. Но всё это меркнет перед лицом главной проблемы.
- Есть шанс что я не успею достроить укрытие. В этом случае сохраняйте спокойствие. Я могу защитить вас. Ротт, ты кажется целитель - нам с Валерием потребуется восстановить силы используя дары на полную. И мне нужен доброволец из женщин чтобы добраться до ближайшего бархана и смотреть на запад, предупредив нас при появлении там малейшего облачка пыли. Это будет значить что времени не осталось и придется тесниться и срочно закрывать вход.


Мне нужна перекличка чтобы использовать навыки людей для ускорения строительства. Например Арсения - инженера, я попрошу помочь в наиболее тонких элементах строительства. Валерия - подпитывать меня даром. Ротта - лечить меня и Валерия. Если у кого-то естьиные спецнавыки способные помочь - вы это наши плюсики к выживанию.

Если возражений по всему что я сказал не последует и всё будет проведено как я сказал- начинаю строительство. Алгоритм - "вглубь - укрепить -сделать вход с быстрой возможностью закрытия - вглубь - укрепить - вглубь - укрепить"

Если Валерий против что я его определил к нам - исправлю пост. Просто по информации от игрока - он скорее тяготеет к Хету.
+1 | Дорога из пепла , 20.04.17 22:42
  • Плюс за атмосферный, апокалиптический трагизм.

    уходишь, ощущая пронзительный взгляд глаз сворачивающихся чтобы умереть в пустыне людей, направленный в твою спинуЯркая образность. Так и стоит перед глазами эта ужасная картинка...

    Никто не обещал, что будет легко. <...> Одних я делал конструкторами и стражами, а других - проститутками. <...> После сотой жизни, которую ты направил учишься принимать трудные решения.За тяжесть бремени советника.
    +1 от Blacky, 24.04.17 01:50

Если у людей существовало Верховное Существо, оно явно подыгрывало Эрику и компании - к такому выводу я пришел, размышляя об удаче, о том с каким завидным постоянством Ричардс вытягивал счастливые билеты, сбегая от казалось бы непоправимых ситуаций. Его должны были убить два ножа и саперная лопатка - нет же, бегает живым, так еще и смерч пошел не в ту сторону. Признаться, на миг мой разум посетило отчаяние, но к нему прибавилось и нечто иное - решимость идти до конца. Во многом Валерий прав - я педант, и усадив Лери и Лена в дальний угол, я проследил чтобы внутри оказались Кассия и Арсений.

Агата. Бежит и кричит. Хочет жить и кто я такой чтобы препятствовать этому стремлению? Вход, и без того узкий, медленно начинает сужаться под действием моей магии, пепел вокруг него - обращаться в намертво держащий, глубоко уходящий в землю точно фундамент - камень. Я надеюсь она добежит. Надеюсь успеет. Даже сдерживаю панику, кричащую о необходимости спасать уже спасенных не дожидаясь разведки. Мое укрытие надежно. Оно выдержит.

В каком-то роде пещера напоминала вкопанный в землю бетонный конус, практически скалу, единственный вход в которую был достаточно широк чтобы в него мог пролезть я, а стены достаточно прочны чтобы любая нагрузка сверху не сорвала "горло", а равномерно распределялись между всеми элементами глубоко сидящей в земле конструкции. Такой принцип использовался в людских пирамидах, разгрузочные камеры, служащие также воздуходержателями. Было бы нелепо закрыть себя от смерча только чтобы похоронить в рукотворной горе задохнувшись. Именно с этими зигзагообразными камерами и были связаны мои надежды уместить в сооружении всех. Что поделать, я все продумал. Просто беги, Агата, пожалуйста, успей.
- Касс, там есть воздушная камера, а ты самая гибкая из нас. Попробуй влезть туда чтобы дать место Агате?
Предлагаю намеренно спокойно. Лидер должен подавать пример. У меня все под контролем.

А магия работает, вход все уже, зарастает, скрывая и без того маленькое горлышко в камне. Успей, Агата. Успей. Людское Верховное Существо подыгрывает Ричардсу, но как говорят люди - пошлем ему на... Как там это слово?
Надеюсь не придется оставлять умирать еще одного человека. Если понадобится чтобы остальные выжили и все совсем совсем плохо будет - приму тяжелое решение.

Мурую нас в камень, закрывая в скалу вход. Если кто-то дернется чтобы в порыве альтруизма выскочить - удерживаю.
+2 | Дорога из пепла , 22.04.17 13:21
  • Посты реально сильные!
    +1 от Texxi, 22.04.17 14:15
  • За живой пост и хорошие мысли. Правильные.
    +1 от Агата, 23.04.17 08:46

- Другие? Нет-нет, дорогая. Ты плод моего воображения - красивый, но не более то...
Представьте себе, вы обнимаете милого котика, размером с половину вас, мило беседуете о смысле жизни с плодами своего воображения, ваша жизнь ярка и приятна, единственное, что вы чувствуете - легкую обиду, что проекции продолжают свой заложенный вашим подсознанием танец, и тут до вас доходит, что вся эта котовасия, *****, реальна! Какая уж тут боль от щипка, широко открытые глаза устремлены прямо в кошачью... Морду? Так вообще принято говорить о разумных существах? И вообще... РАЗУМНЫХ?! ЭТО ВСЁ РЕАЛЬНО?! И к стыду своему и полному краху своего изящества, первый комментарий Хельге Создателя оказался настолько неэстетичным, что уместное в русской армии слово прозвучало практически как отрывок из песни какой-то современной группы - растянуто, громко и абсолютно шокировано. Так. Спокойствие. Нет, ну правда же *****! Вспомни филфак. Приличный синоним. "Содом и Гоморра!" Нет. Не то. Тут, прошу простить, чистый *****.
Попытка вспомнить все, что говорила старуха. Собрать в голове, обводя собравшихся мутным взглядом. Везет барышням, бахнулась в обморок и откачивай как знаешь...
- Так... Пардон...
Гладим кота. Машинально. Кототерапия, *****. Снова пардон. Кототерапия, "батюшки-светы"! Тут в мозгу что-то срабатывает.
- Погоди... То есть ты ТАМ.
Указал вверх. Сам не зная почему.
-Тоже человек и я сейчас обнимаю мужика? Или пардон... Мадам?
Искреннее удивление.
+1 | Дом Сна, 19.04.17 04:10
  • Гладим кота. Машинально. Кототерапия, *****. Снова пардон. Кототерапия, "батюшки-светы"! Тут в мозгу что-то срабатывает.
    - Погоди... То есть ты ТАМ.
    Указал вверх. Сам не зная почему.
    -Тоже человек и я сейчас обнимаю мужика? Или пардон... Мадам?


    Пищу!!
    +1 от Агата, 19.04.17 08:54

Все мы пишем страницы.
Некоторые в прошлом.
Некоторые в представлении будущего.
Лишь в настоящем страницы нет - лишь пятно стиля, коснувшегося бумаги, и черная клякса чернил, что пролились однажды. Что не вернуть назад.
Понимание этого рождает важность.
Иногда чернила лучше сберечь.
Иногда - вылить раскрытой рукой.
Выбор.
Как решить?

Ответственность.
Она заставляет нас молчать. Отвечая за Кимико - сдержать бурю, льдом сковать пламя Фудзи.
Она заставляет нас говорить. Подойти к сохэю и ответить за себя. Больше никаких самурайских имен, просто фальшивое имя, под которым ему предстояло провести еще долгие дни и ночи... Но вместе с тем - правда.
Она заставляет нас лгать. Отвечая за принца - нельзя сказать лишнего.
Лишь одного она не требует - говорить о себе самом, и всё же мы делаем это. Пусть в радужных красках, но не скрывая кто мы. Пусть в светлых тонах, опуская разорение храмов и попранные святыни, но мы говорим о подвигах, почти выпячиваем свою жизнь лишь мельком обозначив, что пригрел к делу "сынка".
И что важнее - что сопровождаем одну знатную даму к отцу в Ямато. Девушка пережила своего супруга, если доставить ее куда надо, ронин и сын получат щедрую награду. И конечно проводник, ежели он согласится примкнуть к делу - тоже не будет обделен.
Нет, мы не назовем имени. Нас связывает данное женщине слово. Мало ли кто и зачем может использовать имя ее отца?
Скажет ли нам что-то сохэй о себе? За откровенность платят откровенностью.

Выбор. Ответственность. А вместе - Решение. Если нам удастся узнать этого человека, узнать по настоящему ибо есть вещи которые очень трудно подделать - мы доверимся ему. Пусть его ведет Будда, а вовсе не ками, пусть неясно что нас ждет.
Если договор будет заключен - мы условимся встретиться возле Утани через несколько дней. Они нужны чтобы примелькаться в селении, уходя и приходя. А на самом деле - обсудить свой план с принцем, послушав его если Рёусин возразит. У нас не так много осталось чтобы спорить. А если получится - получить золото, купив всё, что можно купить в селении для длительного путешествия.

Мы расскажем своим спутникам все о сохэе. Расскажем и придуманную легенду, предложив раскрыть истину лишь когда будем уверены. Вопрос лишь в том как скрыть Рёусина - болезнь истощила его, а в отдаленном селе мало кто узнает, но что если их проводник - шпион?

А потом помолимся. Ибо все решения ведут к смерти. Конец пути. Конец ответственности. Последняя капля чернил.

Самурай должен, прежде всего, постоянно помнить, что он может умереть в любой момент, и если такой момент настанет, то умереть самурай должен с честью. Вот его главное дело.


+2 | Бегство в Ямато, 18.04.17 00:36
  • + Дело не в длине поста, да?
    +1 от Yola, 18.04.17 00:41
  • Норм ящетаю!
    Принц одобряет!
    +1 от Da_Big_Boss, 18.04.17 20:03

Боль. Брат выворачивает руку, а спустя мгновение я ощущаю нож у своего живота.
- Одна ошибка - ты труп, Рем.
Рил был стражем. Лучшим из лучших. Его долгом было свернуть шею любому, любым, ради безопасности Империи. Наверное атаковать его было бесполезно, и всё же стоило хватке разжаться, я попытался ударить вновь. И вновь.
- Еще один труп. И еще один. Надо же, сколько мертвых советников.
Брат улыбается своей спокойной, отсутствующей улыбкой. Золотые волосы, как всегда гладко уложенные, на сей раз растрепались и закрывают обзор. Меня душил гнев. В тот миг я ощущал, что никогда, никогда не желаю быть слабым, но насколько я был умнее Рила, настолько же я оставался абсолютно беспомощным перед его мастерством. Стоило ли удивляться? Пожалуй нет. Среди подпольщиков ведь тоже были хорошие бойцы, привычка выживать закалила их, родной душе всегда нужно было быть лучше двух, трех. четырех любых мятежников...
- Люди не всегда будут такими мирными. Еще раз.
Говорил он бросая нож, до этого выбитый ударом в руку.
- Настанет день, когда тебя не спасут цветастые речи и волшебство. Когда лицом к лицу окажешься ты и тот, кто хочет тебя убить, брат, и даже я не смогу тебя защитить. В тот день я хочу чтобы ты взял нож, вот так. Правильным хватом. Готовый ко всему. Твой враг почти наверняка привык к боксерским стойкам, он будет защищать голову и грудь, особенно глядя на твой рост. Бей в живот. В печень, как я учил. Без колебаний.
- Без колебаний, брат. Ради Империи.
Тогда я уже был в подполье. Рил мертв, что бы не кричали голоса. И если за что-то он и хотел когда-либо отдать жизнь - чтобы я выжил. Этот день настал.

- Пещера может быть занята.
Слегка улыбаюсь Кассии. Забота. Подарок. Мысль бы развилась, но тут ко мне обращается Ида. Терпеливо поясняю.
- Я могу хоть целую пещеру собрать, если мне не будут мешать. Если повезет - именно я верну вас домо...
Привычно игнорирую Ричардса. Жалкий червяк. Фатальная ошибка. Кулак летит мне в голову. Он на двадцать сантиметров меня ниже. Секунда чтобы вскинуть руку запоздала. В дальнем уголке сознания мысль - "Обычно задиры вроде Эрика ждут, что противник упадет, от удара в скулу выронит нож или по крайней мере растеряется. Идиот." - В глазах на миг и правда легкое помутнение, меня слишком давно не били. Первый удар - почти вслепую, нож рассекает воздух передо мной, держа врага на дистанции.
- "Оценил-увидел-ударил-блок, оценил-увидел-ударил-блок! Ты должен быть быстрее! Сильнее!"
В дело вступает Кассия, она бьет моего врага. Скорее всего не она одна. На миг я замираю, точно кошка, порой застывающая перед противником и на двух лапах. Я заглядываю ему в глаза и ВИЖУ. До сих пор мне казалось, что предатель, даже находясь среди нас, будет с нами в одной лодке. Ему тоже не будет хотеться умереть от истощения или быть съеденным каннибалами. Я ошибался. Имперцы откуда-то знают, что только я могу что-то сделать с порталом, построить машину... Знают и послали его убить меня. Ричардс никогда не отличался терпением.
- Предатель.
Громко, с холодным презрением, выставив вперед нож и потирая ладонью ушибленную щеку. Эрик Ричардс набросился на меня, думая, что я беззащитен, что я эльмари и одинок среди чужих мне людей. Он думал что совершив одно предательство с легкостью сможет совершить и второе, покончив со мной в царящем вокруг мраке и неразберихе. Он не прав. Я не беззащитен. Не одинок. Голос брата в ушах, снова...
- "Пепельная змейка опасна пока плывет в рыхлом пепле, сливаясь с ним. Она кусает за ногу, после чего уползает прочь. Ее кости хрупки, человеческая нога просто нажав на нее с усилием - с легкостью переломит их. Она ударит внезапно, введет яд. Сперва разберись со змеей, не дай ей уползти. Затем - с ядом. Ты же помнишь как?"
Жаль я не могу кивнуть тебе, брат. Жаль никогда не скажу спасибо твоей науке - всегда знать, что делать.
- Мы все верили тебе. Предатель.
Повторяю громче. Эльмари не унижают себя истерией, но даже мы можем нажать так, чтобы стало ясно, что именно мы чувствуем. Он напал на меня. Хотел завладеть ножом и убить. Мог ли пойти на такое просто оголтелый расист? Нет. Не мог, никогда не смог бы. Я уверен. Я верю. Моя рука не дрогнет. Эрик Ричардс - ты Предатель.
Расшифровка - ножевая контратака ушла в молоко. Увы.

Встал в стойку. Готов к бою.

Крав - если что, нас окружала куча народу. Уверен у них есть своя реакция на ситуацию так что лучше подожди с ответом.
+2 | Дорога из пепла , 17.04.17 23:01
  • Сильно. По нраву.
    +1 от Vattghern, 17.04.17 23:22
  • А хорош пост, хорош!...Мои восторги)
    +1 от Edda, 17.04.17 23:23

Ночь лжет, лишь во дне ясность. Даже если последняя. Я не знаю кто из нас жив, а кто мертв, не представляю себе не окажусь ли открыв глаза наедине с товарищами Ричардсом и Моузом. "А вам не кажется товарищи, что среди нас есть товарищи, которые нам вовсе не товарищи?" - Да-да. Наверное я сейчас слишком спокоен для них, если всех настигло безумие, то люди отвечают на него экзальтацией, но эльмари привычно собирают волю в кулак и идут вперед. Поэтому мы построили Империю, а они хотят ее разрушить, всего-то неумение держать себя в руках... Я хочу того же и схожу с ума с ними, значит ли это что я тоже невоздержан? Нет-нет, мной движет объективность, внешние факторы принуждающие действовать, как и человечеством как видом, но не отдельным индивидом, исходящим лишь из собственных эгоистических потребностей и собственной анархичной природой. Мудрец людского мира сказал, что нельзя жить в обществе и быть свободным от него. И все же им можно управлять, это логичное желание. Хотят ли они того же? Нет. Следовательно люди нелогичны, а значит и чужды. Более того, я не знаю открыв глаза не увижу ли пустоту на месте тех с кем вступил в дружеские отношения - Валерий, Кассия... Незнание их статуса мной лишает их достоинства статистической роли. Я окружен недостойными - истинный мрак. "Скажи мне кто твой друг..." Чист ли мой разум? Скоро мы все умрем. Что дальше? Войду ли я в иное состояние материи-энергии в приемлемом виде? Кажется, это "пессимизм" и "невроз" если я правильно употребляю слова. Женская рука убирает мысли. Их слишком много, они слишком сильно связаны со всем кроме активности. Я пассивен, дерево с крепкими корнями. Испытание прочности корней? Нет. Веревка, поддерживающая стебель. Логично. Кассия логична. И красива. Связаться с ней? Брак? Не слишком ли она спешит? Даже с учетом ее цвета волос осветляющего ее кожу достаточно чтобы такой союз был бы расценен как экзотизм в заведении наложницы и хороший вкус. Впрочем это люди, у них для всего нужны оправдания. Зачем чтобы вступать в соитие связывать себя узами? А если веревки нет под рукой ее замещают клятвой быть как будто она есть. Невольно ловлю себя на мысли что представляю нас с Ласточкой в виде весьма вселяющем надежды. Втройне смешные люди - столь красивые вещи обсуждать у них считается дурным.
- Все будет хорошо. Проценты говорят - жизнь.
Мне хотелось сказать совсем не это, но скажи я "проценты говорят что в ближайшей пещере мы сможем уединиться в людской ласкательной позиции с увы неизвестным мне номером вашего реестра ближайших взаимодействий" как подсказывает мой опыт, я добился бы абсолютно неадекватной реакции. Кассия умная. Но люди... Какие же они идиоты.
Держусь с Кассией
+3 | Дорога из пепла , 15.04.17 04:32
  • Связались веревкой, все - порядочный человек эльмари обязан жениться! Очень улыбнуло с утра пораньше.
    +1 от Texxi, 15.04.17 07:17
  • людской ласкательной позиции)))
    +1 от Зареница, 15.04.17 11:04
  • За то, что ночь лжет.
    И за то, как ты передаешь чуждую психологию.
    +1 от Агата, 16.04.17 09:13



Все те, кто вере изменял, умрут и станут прахом,

Огонь богатство горожан сметет единым махом,

И будет горожанам мила одна рубаха,

И рыцари в изгнанье уйдут отсель из страха,

В заботе и печали по свету мыкать лихо...


В то время как внутри налаживался диалог сословий, за тяжелыми деревянными дверьми, вокруг Анастаса, обстановка всё более накалялась. Впрочем, где было слуге-врачу знать, что прямо сейчас, в эту самую секунду толпа валит к цитадели, тесня рамиков, дабы потребовать у Левона выйти перед народом и объясниться... Для него всё выглядело как буря, людской поток, что мешал идти, практически нёс куда-то вдаль... Один раз старый, но отнюдь не слепой ромей мог даже поклясться, что видел в переулке вооруженных франков, подгоняющих людей точно стадо... И всё же судьба смилостивилась над ним несравненно более чем над его народом, затрикия нашлась быстро. Здание, выкрашенное яркой краской, угрюмо смотрело на лекаря выбитыми окнами и как минимум десятком пар собравшихся у них глаз, у входа же, держа наготове дубинки, возвышалась пара армян весьма разбойного, а оттого внушительного вида, сдерживающих всех, кто пытался проникнуть внутрь и не говорил при этом по гречески. Что поделать, во дни мятежа можно доверять лишь своим, благословением в данной ситуации было то, что для Меланиса не оставит туда пройти. Проклятие же на сей раз настигло всех тех латинян и сирийцев, что оказавшись подхвачены потоком пытались вылезти из него к домовому крыльцу, не находя ничего кроме окриков и ударов... На глазах Анастаса мальчик, по виду сарацин, не старше молодого Филиппа де Сан-Реми точно летучие рыбы из варяжских саг вынырнул из людской массы, но дубинки сомкнулись пред ним, неумолимо оттесняя плачущего ребенка.
О, бунтовщики, погромщики, поджигатели, знали ли вы, чья рука направляет вас, отчего двери домов закрыты, а в переулках собирается вооруженный люд? Откуда среди вас взялись мечи и факелы, кто дал вам дубины? Кто тот бог, что решил подчинить себе бурю? Вряд ли Меланиса это волновало. У него появилась возможность пройти к затрикии сквозь на миг вставшие пред незримым заслоном массы. Ударил колокол.

Звон этот донесся и до кабинета Моро, невозмутимо разглядывающего зачастую пустые листы, изредка посматривая через них на сэра Данкана, выслушиваемого со всей должной внимательностью. Лишь когда прозвучала невиданная сумма, бровь галла с душой армянина поползла вверх, а на лице его пробежало выражение, выдающее стремительную работу ума. Двадцать фунтов - стоимость четырех рыцарских коней или двух комплектов доспехов, три фунта, которые предлагал для каждого из своих людей Айдахо - три годовых дохода весьма богатого сквайра. Прикинув что возможно у рыцаря никак не меньше пяти человек, а как минимум половина из них не переживет дороги, Винсент вывел круглую и увы неутешительную сумму в сорок фунтов. Иными словами - за те же деньги он с легкостью мог бы нанять полроты пехотинцев или два десятка всадников. Оплата, которую даже граф Райнер Ротт конечно получал, но отнюдь не за двадцать дней. А тут еще барон мог начать буянить... Как некстати. И наверняка когда торговый муж отвечал, в его слова закрались нотки раздражения, сравнимого лишь с чувством, которое испытал король Иоанн в миг, когда за службу ему один валлийский сэр потребовал герцогство, двадцать тысяч фунтов и Изабеллу Ангулемскую в своей опочивальне, готовые слушать мелкие преувеличения, мужи подобные Моро отнюдь не жаловали невозможные цифры.
- Я полагал вы серьезный человек, сэр Данкан. А вы требуете с меня, по моим скромным подсчетам, полторы сотни коров или восемь сотен овец, четыреста ярдов хорошей ткани или построить каждому из ваших людей каменный дом. Иными словами - отдать вам четверть всего, что я могу заработать, торгуя в Эдессе. И все это лишь за то, чтобы вы указали мне где напоить два десятка человек и три десятка верблюдов, а никак не армию короля Франции. И боюсь у вас нечего мне предложить даже за половину названной вами суммы когда как любой наемный проводник исполнит работы за четверть названной мной.
Колокол ударил еще раз, ему вторили шаги спускающегося по лестнице Карла, чей меткий взор миновал произошедшее с леди Анной. Чего нельзя было сказать о Дзиани во все глаза уставившегося на даму, впрочем, лишь на миг. В конце-концов мало ли, вдруг женщина была больна или что еще лучше - блаженна? Дальний родич нынешнего дожа Венеции, Энрико был в своё время назван в честь ныне почившего старика Дандоло, кумира молодости не одного ломбардца, и старался следовать его "заветам" во всем, позволяя рыцарям самим загонять себя в яму из которой, увы, не всем суждено было выбраться. Вот и сейчас слова барона не вызвали и тени беспокойства ни у венецианца, ни у внимательно прислушивавшегося к разговору еще с лестницы, Карла. Ибо в то время как рыцари делали дело, купцы играли словами и буквами, давно раздавив всех, кто мог бы сравниться с ними в этом бесславном искусстве.
- Вы, граф, склонны обижать многих людей, столь же чтящих Господа сколь каждый из присутствующих здесь. Сойдя с Небес, Спаситель молвил слова, донесенные евангелистом Марком - "ничто, входящее в человека извне, не может осквернить его; но что исходит из него, то оскверняет человека" - И поверьте, если и случалось когда-то тем благородным людям что я знаю, свершить что дурное то лишь по нелепой случайности или нечистому деянию иных.
И не было фарисея, что не заливался бы слезами слушая Дзиани, что Закон Божий обращал в закон людской. Но имя тем лжепророкам, что словами Бога оправдывали дела Дьявола было - Легион, и где один начинал, там другой поспешал ему на выручку.
- Конечно, ваше благородие, это можно устроить.
Карл точно материализовался из воздуха, а всем присутствующим на миг бросилось в глаза насколько похожи эти два торговца, простой клерк и проведитор великой республики. Одинаковые улыбки, одинаково ласковый взгляд, принимаемый кошкой перед загнанной в угол мышкой...
- Господин Моро наверху с сэром Айдахо, но уверен, если у вас срочное дело, вы можете подняться к нему. Господа не ладят так что вряд ли господин Моро будет сердит.





Дамы - чуточку позже, в процессе написания. Мужи могут дождаться (выложу дамскую часть ночью), а могут отвечать.
+3 | В тени Креста... , 14.04.17 00:16
  • И снова - одно восхищение перед таким роскошным повествованием.
    +1 от Yola, 14.04.17 01:19
  • за точные подсчеты и образные сравнения стоимости услуги.
    +1 от rar90, 14.04.17 03:44
  • бровь галла с душой армянина
    круглую и увы неутешительную сумму
    в его слова закрались нотки раздражения, сравнимого лишь с чувством, которое испытал король Иоанн в миг, когда за службу ему один валлийский сэр потребовал герцогство, двадцать тысяч фунтов и Изабеллу Ангулемскую в своей опочивальне
    И все это лишь за то, чтобы вы указали мне где напоить два десятка человек и три десятка верблюдов, а никак не армию короля Франции
    вдруг женщина была больна или что еще лучше - блаженна?
    Ну до чего бесподобные обороты!
    А ещё за летучих рыб из варяжских саг) Очень они мне понравились.
    +1 от Blacky, 15.04.17 00:57

Я во мраке. Символично, но слабое сияние моей кожи сейчас будто уподобило меня солнцу, оно ничего не показывали мне, но показывало всем меня, вот уж и правда светлячок, потерянный во мраке, лишенный солнца и ставший солнцем. Маленьким и жалким солнцем пустоты. Однажды мне довелось слышать человека, что рассказывал мне о музыке. О красивой зале в металле и тканях, о креслах и публике, надевшей свои лучшие фраки и платья, о певице, озаренной тысячей искр ламп, которые вдруг гаснут. Исчезает все кроме нее, но нет больше света, лишь одинокий яркий прожектор и голос, разносящийся в самые отдаленные уголки лож и сердец... Как?! Тысячи раз я представлял себя в их мире, как звуки наполняют его дополняют взгляд, пущенный на них, на человечество, культура и ее творцы бок о бок, несомое автором, артистом, архитектором, зрителем, все сплетается воедино... Но гаснет свет и все это уходит, точно незримый император отдал приказ закрыть глаза. Остается просто поющая женщина. И мрак, который ей не под силу развеять, бабочке под стеклом единственного прожектора в неясных контурах. Люди безумны, они боятся темноты, но внутренне жаждут ночи, жаждут времени, когда мрак лишит их ответственности, позволит кричать, бросаться друг на друга, тенью бродить среди теней потакая тем частям, что обычно оставались сокрыты, будь то звериный рев, фанатизм, жажда насиловать... А женщина поет под фонарем на языке неясном никому. Она поет о любви. Вот вся культура людей - желание быть безумными, остаться во мраке, оставив разум единому надрывающемуся голосу. Потом прожектор погаснет, певица ослепнет, ее глаза быстро привыкнут, она взглянет в Бездну... И та поглотит ее, ибо нет ничего что люди любят больше чем поклоняться кумирам... И осквернить их.
Шум двенадцати голосов. Арбалет уткнувшийся в живот. Такова природа человека, не так ли? Но оружие заговорило, и говорил то вовсе не человек. Кровь воззвала к крови, брат ушел навеки, но как отрубленная рука порой болит, так болела и душа которую мы делили, прежде чем потерять все, ибо не только живой теряет мертвого, но и мертвый живого. Как он должно быть был потерян, как звал меня, призывал шагнуть во мрак, затеряться, нырнуть в пепел и больше не встать... Что находится за облаками? Что скрывает в себе белая пыль под тысячей лиг большого ничего? Заканчивается ли путь? Или просто еще один мой шаг? А может лишь один? Я не слышу безумцев. Если сходить с ума - так хоть в высоком роде, не правда ли братец? Такие мы с тобой, высокородные, избранные. Помнишь как мы хотели править миром? Помнишь как мир убил нас за это? Стреляй. Если там что-то есть - мы захватим и это.
Рука на плече. На миг я вздрагиваю, точно заслышав шаги Командора, как в одной из миллиона гениальных книг о лишенных разума. И был мне голос, и сказал он что все вокруг лишь иллюзия, не более чем сон, ложь. Но изменилось ли что-то? Эльмари в искусственном свете и люди во мраке. И у всех - Бездна в душе, что всегда зовет. Спасибо тебе, человек. Ты показал что у бездны два голоса. Время добавить третий.
- Кассия!
Зову привычно, способно. Не приказом, но просьбой, как друга. И почти ласково поворачиваюсь к Орвиллу.
- Вы, люди, кажется говорите что ваше восприятие объекта это и есть сам объект? Смотри - они умерли ибо исчезли, оставив после себя лишь крики и песни. Время воскрешать мертвецов.
Следопыт не ответил. Ну и пусть. В конце-концов всего лишь человек.
+3 | Дорога из пепла , 10.04.17 23:31
  • Нить размышлений красива, мне нравится
    +1 от Vattghern, 10.04.17 23:54
  • Я во мраке. Символично, но слабое сияние моей кожи сейчас будто уподобило меня солнцу, оно ничего не показывали мне, но показывало всем меня, вот уж и правда светлячок, потерянный во мраке, лишенный солнца и ставший солнцем. Маленьким и жалким солнцем пустоты.
    очень точная метафора, мои восторги!
    +1 от Edda, 12.04.17 03:01
  • Если сходить с ума - так хоть в высоком роде...
    аминь
    +1 от Valkeru, 12.04.17 09:56

- Уверяю Вас, мое самое страшное нарушение закона - отсутствие уважения к частной жизни.
Паранойя интересно действует сейчас, она придает уверенности. Лишь когда сосуд в кармане дрогнул, Артур опасливо взглянул на ткань, с трудом поборов желание достать свою "живую бомбу" и проверить... И не факт что не в деле, если стекло треснуло - от него лучше избавляться в тот же миг. И все же, мужчина осматривающий насколько хорошо он заключил демона в присутствии всего вагона... Нет-нет, спокойствие только спокойствие. Ведь недаром была вся эта поездка, нельзя просто взять и упустить вновь обретенную уверенность, снова обратившись в тщедушного червяка, норовящего забиться в нору. Он выйдет на перрон пусть не без волнений, но как подобает джентльмену. И... Она что, с ума сошла? Паранойя разыгралась с новой силой, говорить с незнакомцами и без того неприятно, а уж если это шпионка ВАРА? Или Морленд-ярд? Они говорят любят вербовать иностранцев. Так поговоришь с "впервые здесь", а потом и за оскорбление величества и за что только не... Дура. Не без дарований, но ду... ЧТО?! Несмотря на весь опыт работы с магией Хаоса Лидс не до конца привык к сверхъестественному, и явление пугала испугало его и заставило на секунду замереть. Интересно, если пойти от Анны в противоположную сторону, ЭТО ее съест? А вы что думали, мы будем сражаться за даму? Только это не дама, а ассистент. Так оно проще. Ситуация разрешается благополучно и далеко не в первый раз за последние дни с губ срывается вздох облегчения. Хастур, его вездесущий спутник. Каждое его появление приносит либо страх либо непонимание, но сейчас он вызвал почти радость. Ведь если бы Лидса как-то отследили то арестовывали бы наверняка на вокзале. Присутствие левиафана здесь и сейчас несло в себе предупреждение, но оно же показывало, что против ищеек ему не суждено остаться одному. Великое дарование. Анна не в счет, что с нее взять. Стоит и улыбается.
- Она не в моем вкусе.
А потом... Дура! Дура! Идиотка! Чуть не завопить о его профессорском статусе когда вся страна ищет ПРОФЕССОРА Артура Лидса. Непроизвольно рука с тростью потянулась ко лбу. Вест как обычно в своем репертуаре.
- Линкольн...
Натянутая улыбка. Нервный взгляд по сторонам. В тоне - что-то от того питона, который обращался к куче милых обезьянок.
- Анна.
А это уже мягко и для возможных слушателей, впрочем, вопреки нежности тона глаза явственно рассказывали мисс Линкольн насколько скоро у нее появятся два пути наружу.
- Мы же не на приеме и не при знакомых. Или ты обижена на меня и оттого опускаешь "дядю Тео"?
Стоит убираться отсюда. Хастур исчез, а с ним и ощущение надзора и защищенности.
- Ты ведь взяла нам такси?
Ну пусть взяла... Ну пожалуйста... Птица... Как бишь ее там... Отличается умом и сообразительностью. Ведь так? Ну ведь должна же годиться на что-то кроме перченых крылышек...
Ну прямо Рюк))) Я о Хастуре.
+1 | Шаг Во Тьму (ШВТ), 11.04.17 01:08
  • За правдоподобно отыгранный приступ паранойи)
    +1 от Blacky, 11.04.17 10:26

Что побудило отца, Джамбуоно Медичи, вызвать во Францию шестилетнего сына? Поступок этот выглядел нелепо, неоправданно и мог бы сказать об излишнем франкофильстве и недоверии к семье, его репутацию спас лишь германский император. В 1174 году точно буря обрушился бесстрашный Гогенштауфен на Ломбардию, его наемные воины грабили и разоряли всё на своей пути, лишь немногим не дойдя до Пармы. Италию спасла храбрость жителей Алессандрии и слабая дисциплина брабантских наемников, застрявших под маленьким городом-коммуной, нерешительность маркграфа Монферратского в возвращении своих владений окончательно отбросила Фридриха Барбароссу в Кьявенну, заставив искать помощи не раз предававших его германских князей, но каждый во Флоренции понимал - удача однажды не вечна. И кто знает, не явится ли государь Германии в республику святого Иоанна, принося с собой серебряное поле пересеченное красным, горе побежденным и столетия рабства? Нет, куда безопаснее первенцу и наследнику фамилии было в далеком Париже, где его хотя бы не осадит излишне амбициозный король - Людовик VII все свои войны уже давно и бесславно проиграл, воевать ему осталось ровным счетом не с кем. Так мальчик-аптекарь оказался в мире совершенно ином, неизвестном ему, но от того лишь еще более любопытном. А через два года во Флоренции началась гражданская война - дом Уберти совершил переворот и около трех лет держал власть над городов железной рукой.

Итак, как мы сказали, Джамбуоно Медичи не был сентиментален, хотя и заботился о сыне, но прежде всего сознавал, что милый ребенок может оказаться ему полезным. Отбоя в клиентах у него не было, а значит деньги плыли в карманы быстрее чем корона к Готфриду Бульонскому, но и уходили точно византийцы от церковной унии. Одно придворное платье обходилось ему дорого, а уж необходимость менять его, брать выездные наряды, регулярно перешивать их... Куда без соотечественников, особенно если эпидемия немного подзадерживалась или шла столь явно, что в Париже находилось место конкурентам. Флорентиец Джамбуоно всегда должен был быть на шаг впереди, и с тех самых пор всегда таскал с собой сына, умиляющего богатых дам настолько, чтобы они не желали видеть у своих мужей кого-то кроме сеньора Медичи с его милым мальчиком. Разумеется ничто не лишено ограничений - мальчику приходилось быть милым. А значит - уроки этикета, латыни и французских диалектов с утра до ночи, в таком объеме что поистине нужно быть Геркулесом чтобы не проникнуться к этим Авгиевым конюшням глубочайшим омерзением.

Напротив, мир столичной торговли манил яркостью красок и звоном монет. В сущности купцы делились на две категории - торгующие с бедными, перебивающиеся с хлеба на воду вместе со своей паствой, и торгующие с богатыми - мало уступающие в роскоши тем, кому эту роскошь продавали. К этим вторым примыкали прочие обслуживающие элиту - ювелиры, ростовщики, ремесленники всех сортов, нуждающиеся в том, чтобы сбыть товар, прибывающие из-за моря и продающие посредникам разного рода диковинки... Здесь не было ничего настоящего, и Кьяриссимо случалось видеть как на самом деле изготавливают реликвии - его тошнило пару дней, но во всем этом мире фальшивых ценностей и настоящего золота для детского ума находилась определенная романтика. Хотя бы в уме сеньоры зачастую далеко отставали от тех кто им прислуживал, и когда они звали оценщиков - где им было знать, что те каждую среду обедают о фальсификатора? Что Медичи подтвердит действенность любого заморского средства за хорошую плату? Ведь он был зван в любом купеческом доме Парижа.

Так у Кьяриссимо появились друзья, маленькая компания амбициозных мальчиков, а затем и юношей, каждый из которых чувствовал, что способен на большее. Пресытившись знанием явным, тем, что давали весы, они пытались найти отголоски чего-то тайного, пока что - лишь бродя по кладбищам и ища дух святого Дионисия. Так Медичи познакомился с Винсентом Моро, французом, купцом из рода купцов, что во многом разделял течение его мысли. От Винсента, мальчик узнал об алхимии - притче во языцах, обращающейся для слышащих ее в абсолютный факт, конечно какой-то сарацин нашел способ творить золото из песка! Ведь кто бы отправлялся в паломничество не будь это правдой, чистейшей и неоспоримой?

Шли годы. В 1177 году война в Италии наконец завершилась перемирием на шесть лет, через два года стало очевидно, что перемирие может стать миром - могущественный Гогенштауфен увяз в немецких делах настолько, что даже не смог оказать поддержку верным Уберти - гибеллины проиграли вместе со своим господином уже к 1180 году. И всё же Джамбуоно уже слишком привык к сыну, тем более тот был сметлив и немало помогал отцу, а потому вряд ли Медичи вновь увидели бы Флоренцию, а история потеряла бы что-то великое, но судьба как обычно расставила всё по местам. В 1180 году Кьяриссимо было одиннадцать лет, все но совершеннолетие он встретил уже на Родине - ведь осенью того кровавого для королевских фамилий года, скончался Людовик VII. То был ожидаемый конец - последний год жизни парализованный монарх уступил власть даже формально сыну, и всё же видит Бог, Джамбуоно сделал всё, чтобы отсрочить роковой исход, ведь Филипп II всюду приводил новых. своих людей, и с учетом кончины его отца от болезни наверняка дал бы придворному медику отставку, и все же зима пришла неожиданно. Через месяц Медичи перестали принимать во дворце. Через полгода от них отвернулось большинство клиентов. Ломбардцы были упорны, почти два года они боролись за место под солнцем, но увы, иногда игра престолов заканчивается явным поражением. В первый год войны будущего Августа с баронами отец и сын лечили раненых и тем выживали, постепенно обзаводясь должниками и приближаясь к прежнему месту, но в 1182 году им пришлось навсегда покинуть Францию, не по воле судеб, но по нелепой клевете - какой-то немецкий подлец проведал, что Медичи - гвельфы, и шепнул в нужные уши, что в их жилах течет капля еврейской крови. Через год Филипп Август изгнал евреев из своего государства. Солнце обратило своё внимание на пробивающиеся к нему ростки, лишь чтобы сжечь их, оставив лишь глубокие корни.

Тебе было тринадцать. Ты вернулся домой. Отца ты практически не видел - он настолько привык к Парижу, что был готов на все лишь бы найти себе богатого и знатного покровителя, на всё кроме как пойти на службу к императору, хотя тот и был в Тоскане, не с войной, но с миром. Гибеллины Уберти уступили место гвельфам-Альбицци, хотя оба рода и входили в состав 12 консулов - чаши весов качнулись и вместо ремесленных цехов власть впервые оказалась в руках банкиров. Перед тобой открылись две дороги - родня по отцу предлагала тебе место в аптеке, родня по матери - помогать в монетном деле. Кем же застанет тебя отец, когда вернется в 1186 году домой?
- Медичи всегда были медиками. Если занять место в семейном деле то в отсутствие отца можно быстро вырасти и кто знает, может с годами даже рассчитывать на собственную аптеку. К сожалению хотя твоя фамилия и гвельфы, но столь элитное дело невольно толкнет ее к Уберти, а значит к Гибеллинам.

- Ростовщичество - не самое благородное, но несомненно самое прибыльное дело. С чего-то ведь нужно начинать? К тому же Гонди могут вывести на знатнейшие фамилии Флоренции, в особенности род Альбицци, обеспечив в будущем возможность заняться коммерцией. Здесь и семейная верность партии гвельфов, в основном торговой и получающей от этой торговли нехилые деньги.

В обоих случаях к 1190 году, к 21 году Кьяриссимо сможет выйти на открытие собственного дела. Но каким ему суждено быть? Собственной аптекой как медика, собственной конторы как ростовщика? В любом случае гвельфы в эти годы будут постепенно терять свои позиции, а гибеллины приобретать. От партии зависит твой успех. Придется выбирать.
+2 | В тени Креста... , 08.04.17 00:05
  • За изящное вплетение исторических фактов в судьбы персонажей!
    Пост заставляет лезть в источники и припоминать перипетии борьбы гвельфов и гибелинов, и кто это вообще такие...
    +1 от rar90, 08.04.17 21:51
  • Не перестаю удивляться твоему умению вдыхать жизнь в события давно минувших лет, которые для меня - чего уж греха таить - выглядят этаким гербарием - сухими историческими фактами на пожелтевших страницах учебника. В твоих постах история оживает, становясь интересной художественной литературой. То что надо для филолога))
    PS: А второй абзац вообще бесподобен)
    +1 от Blacky, 09.04.17 00:18

Этим утром искусственный свет этого мира согрел меня так же как и всегда. Я осмотрелся вокруг, просто люди. Один эльмари. Один зверь необычного типа. Все - потеряны как листья на ветру, им не ведана истина. Им неясен мир. Мои глаза закрыты, ибо я столь же потерян. Навеки изгнан, врата за мной закрылись и не осталось ничего кроме туманной утопии, в которую я толком-то никогда не верил. Но было кое-что отличающее меня от остальных - Истина. Каждую секунду своей жизни я знал, я верил, я убеждал себя, что я здесь не зря, что моя жизнь имеет хоть какой-то смысл. Каждое утро я так же подставлялся свету и чувствовал себя в мире, чувствовал какую-то космическую общность между собой и всем вокруг. Ворота закрылись за мной, но общность не исчезла, напротив, моя кровь быстрее приливается в мозг даруя невероятную ясность ума. Этот мир - лишь химера, создание чьего-то больного ума. Лишь идея, связанная с чем-то из мира людишек. Причина в объемах, они уверяют что их вселенная бесконечна, а мы даже не знаем что именно находится на горизонтом и уж тем более за небесами. Стало быть этот мир точно женщина, несет в себе какую-то загадку, ее можно ублажить и тогда вопрос пропадет и останется лишь голое и не самое лучшее тело, а можно оставить и тогда к не лучшему телу прибавится не лучший голос, а заодно и вопрос - "была ли загадка" - будь ты хоть тысячу раз уверен, что ее попросту не существует. Сегодня мир встретил меня так же как всегда, и я доверился ему. Погрузился в него. Позволил нести меня к смерти или судьбе. Я здесь не зря. Мои глаза открываются, моч воля чиста. Оценить. Спланировать. Действовать.

Что волнует их - предатель? Мне все равно кто он, что бы не случилось теперь они все находились в одном Городе, вернее вне его. Все они обречены на смерть. Так в чем разница кто из них был подлецом среди живых? Иные скажут о справедливости, о правосудии. Люди всегда чересчур эмоциональны и пафосны. Это придется учитывать.

Выживание. Вот что волнует их всех. Вот что объединяет меня с ними. Этот мир - точно дурная фантазия безграмотных богов, что не смогли создать его живым. И все же если я здесь рожден то моя жизнь имеет смысл, а значит я должен выжить. И к моему счастью я не был один. Нет. Не счастью, счастья нет, люди зовут им гедонистический духовно-экстатический образ, а экстаз мимолетен. Лишенное постоянства постоянно в отсутствии. Следовательно счастья нет, лишь удобство. Мои друзья - мое удобство. То, что они люди, лишь все упрощает - я могу законно отказать себе в боли когда их не станет. Подхожу к Валериану. Улыбаюсь - коммуникативный жест приязни. Раскрываю объятия проявляя готовность к дружбе. У людей так принято показывать искренность крайней степени, что же, я готов быть искренним.
- Шутка провидения. Мы еще живы - хорошая новость. Нестабильность этого факта - плохая. Люди погружается в паранойю и сходят с ума не дорожа своим временем. Стоит держаться вместе и идти быстро. Человек сказал - пещера.
В тот миг меня настигло видение. Общее безумие не минуло меня, и все же мне сложно сказать что это вызвало во мне. Я уже читал про миражи что сводили с ума людей в пустыне. Общее безумие не минуло меня. Слишком мало данных. Я люблю своего брата. Мне сказали он жив, молвили как молвят обреченным. И будь это правдой не ронял бы я слезы лишь бы вновь заключить его в объятия? Не стал бы я человеком? Этот мир что-то для меня приготовил. Либо я буду мертвым потому что верю миражам. Либо живым потому что верю миражам. Нечеткая логика. Осмысленность или бессмысленность. Фокусирую разум. Мысленно спрашиваю пустоту.
- Где ты, моя кровь? Мне не хватает тебя. Каждый миг, я будто потерян. Почему ты шепчешь на краю моего рассудка, почему покинул мою грудь, где находишься как подобает частице моей души? Не уходи. Это лишит меня единства. Просто не уходи.
+4 | Дорога из пепла , 04.04.17 00:36
  • За образ. Чудесный образ.
    +1 от Агата, 04.04.17 07:42
  • Замечательный эльмари, как по мне.
    +1 от kharzeh, 04.04.17 22:59
  • Наконец-то я добралась до нормального компа. Давно хочется отметить ряд моментов, которые мне особенно понравились.

    Конечно, психологизм. Стиль изложения для тебя несвойственный, но здесь он подходит как нельзя лучше. Импонирует синтаксис, без перегруженности сложноподчинёнными и причастными оборотами. Адекватно тому психическому состоянию, в котором находится герой. Плюс концентрация на внутреннем мире. На мой взгляд, тоже верно. Художественные описания здесь были бы излишни, поскольку в критические моменты сознание сильно сужается, голову поднимают аффекты (по крайней мере, у человека; допускаю, что у эльмари процессы протекают иначе:))

    Особенное мышление, отличное от человеческого. Вот эти кусочки особенно понравились:
    То, что они люди, лишь все упрощает - я могу законно отказать себе в боли когда их не станет.
    Улыбаюсь - коммуникативный жест приязни.
    Люди всегда чересчур эмоциональны и пафосны. Это придется учитывать.

    И иная форма чувствительности (не знаю, как это назвать получше. В общем, у твоего героя ощущения совсем иначе формируются).
    Этим утром искусственный свет этого мира согрел меня
    Мои глаза закрыты, ибо я столь же потерян
    чувствовал какую-то космическую общность между собой и всем вокруг
    счастья нет, люди зовут им гедонистический духовно-экстатический образ, а экстаз мимолетен


    Вообще цитат было больше, но потом я поняла, что тогда надо весь текст цитировать))
    Правда. Здорово раскрыто.
    И на фоне сформированного тобой образа безэмоционального, сухого, даже чёрствого, может, героя (по сравнению с экзальтированными людьми) - вдруг вот эта фраза:
    - Где ты, моя кровь? Мне не хватает тебя. Каждый миг, я будто потерян. Почему ты шепчешь на краю моего рассудка, почему покинул мою грудь, где находишься как подобает частице моей души? Не уходи. Это лишит меня единства. Просто не уходи.
    Не знаю почему, но меня очень зацепило. Верный акцент (ибо сильная, концевая, позиция текста), лаконичное изложение и вместе с тем "неутяжелённое" лексическое наполнение. Всё вместе даёт классный эффект. Наверное, поэтому :)
    Я редко сожалею, что за пост можно ставить только один плюс. Но сейчас жалею. Молодец, хорошая работа.
    +1 от Blacky, 06.04.17 10:34
  • Причина в объемах, они уверяют что их вселенная бесконечна, а мы даже не знаем что именно находится на горизонтом и уж тем более за небесами.
    Мы еще живы - хорошая новость. Нестабильность этого факта - плохая.
    +1 от Valkeru, 06.04.17 15:11

Признаться, Артур и сам увлекся своей речью, а оттого сбросил обороты далеко не без труда и принял визитку скорее машинально, повертев ее в руках и трижды прочитав написанное прежде чем осознал, чего от него собственно ждут. К счастью, собственная легенда была у него давно заготовлена и вышита весьма яркой нитью вызывающе красной расцветки, а промедление так легко было списать на попытки найти в карманах плаща собственную визитку, немного виновато пожав плечами когда ее не нашлось.
- Теодор Талбот. Журналист. Впрочем, здесь я скорее на отдыхе. Мне много приходится ездить по миру, я не видел свою племянницу несколько месяцев и не увижу еще больше - скоро ехать в Фантискану. После демонопоклонников Лении это почти отпуск.
Карточка утонула в кармане. Мало ли, вдруг пригодится? В любом случае, распространяться о своей работе больше, чем уже сказал, Лидс точно не собирался, врать всегда можно сколько угодно, но если допускать это слишком долго, то даже в самой складной истории всегда появится хоть одна трещинка. Да и старая тема казалась слишком привлекательной, чтобы просто ее отпускать.
- Живи мы так же долго... Знаете, Джон, весь род людской проклят старостью, не тела, но духа. Даже самые здоровые старики уже никогда не вернут дух и энергию молодости, стремление всюду влезть, все сделать... Да и наш мир вокруг меняется куда чаще и стремительнее эльфийского, а чем старше человек тем сложнее ему принимать перемены. Многие старики чувствуют себя чужими в мире двадцать лет спустя. Кем бы они были в мире "через два века"?
Впервые, доктор выглянул в окно. Мысленно он уже предвкушал едкую тираду, которой наградит эту дуру-ассистентку если она опоздает, заодно прорабатывая уничижительную характеристику если Анна вдруг вовсе не придет. Мысли о том, что она может сделать все правильно и идеально Артур не допускал, с позиции зрелости относясь к молодости, особенно женской, как к гранате, врученной представительнице отряда приматов. Он скорее поверил бы что мисс Линкольн, отродясь ни в чем таком не уличенная, напивается где-то в баре, чем без колебаний и с должным доверием принял ее ответственность. Племянница...
+1 | Шаг Во Тьму (ШВТ), 30.03.17 16:22
  • За преподавательский стереотип о напивающихся в баре филологах))
    +1 от Blacky, 04.04.17 23:15

Кажется эльфов удивило то, что "неизвестные существа" не бросились бежать во все стороны или атаковать, по крайней мере сценарий переговоров у Городской когорты явно провис, герои обращались, но авриспат, командующая фалангой в силах была лишь потерянно озираться во сторонам, наконец, робко проворчав что-то в духе.
- Если вы эльфы... Вашей телепортации нет в реестре...
Офицер вообще попала в очень неловкую ситуацию, с одной стороны потенциальные преступники назвались и даже указали своё место в эльфийской иерархии, причем (уж это можно было понять сразу!) чувствовали себя в своём праве, и при полном арсенале возможностей, с другой существовал ряд протоколов, пренебречь которыми могли лишь шпионы... Или специальные императорские посланники. Но если они и правда имеют высшее соизволение наплевать на законы, как указал некто "Изарион", даже по воле Божественного, то где же хоть какое-то, малейшее подтверждение?! С другой стороны если она сейчас отдаст предписанный приказ и поджарит чужаков, а они говорят правду, гореть всей центурии на линзе за государственную измену...
- Проклятье... Сообщите во дворец.
- Уже сообщили. Готовность - минута.
С плеч несчастной авриспата свалился камень размером с Пепельный страж. Ели кто-то из дворца заинтересовался этим делом так быстро, стало быть это его дело и его же ответственность, всё что ей оставалось это удержать почетных гостей на месте.
- Ваша идентификация принята! Ожидайте компетентное лицо! До тех пор вы все арестованы!
Взгляд эльфийки еще раз прошелся по пришельцам. Большинство из них были аристократами, только двое - из касты меча, и одна представительница низшей расы. Быть может конвой? Как-никак шла война и... Мягкое касание сознания вызвало улыбку на губах. Если этим делом занялся ОН то всё точно будет хорошо. Ведь ОН - самый мудрый эльф в Империи, величайший из философов. Строй разомкнулся, пропуская вперед одинокую фигурку темноволосого клинка в богатой броне, ссылка, при виде которого все главы склонились. Могли ли быть хоть какие-то сомнения, что это будет именно ОН, знающий всё происходящее во всех уголках державы? источник всех особых дел, главнокомандующий, верховный стратег? Всё вмиг встало на места, и опускаясь на колени офицер уже не чувствовала и тени беспокойства, больше ей не требовалось думать. Нашелся тот, кто подумает за всех.
- Правитель, они материализовались без всяких положений. Утверждают что приказ Божественного.
- Благодарю, авриспат. Я слышал всё через осколок. Прикажите вашим воинам опустить оружие. Если это духи - оно бесполезно. Если люди - им попросту ничего нам не сделать. Дальше я займусь ими.
- Да, господин.
И в один миг огромный еж фаланги стал просто стальной коробкой, без единого обнаженного клинка. Эльф же, сумевший смирить городскую когорту одним лишь словом, без всякой опаски вышел к пришельцам, вглядываясь в их лица. Вера в него гвардейцев была абсолютной, но в его глазах явственно виднелось сомнение.
- Почтенные гости, я рад приветствовать вас на землях Империи. Вы эльфы, и хотя ваши имена ничего не говорят мне, уверяю, я уточню вашу ситуацию в ближайшее время, до тех пор я счастлив предложить вам моё гостеприимство. Авриэль Никтус, правитель Солнечной Империи и рука третьего божественного государя из дома солнца к вашим услугам.
Еще одна страница истории перевернулась.


Желающие могут описать реакцию, но игру продолжим же в другой теме (часть 2 - "Боги солнца"). Там я дам вам ситуацию и ее развитие. По умолчанию считается что персонажи не откажут Никтусу, если это не так - можете воспротивиться своим постом.

Напомню, в информатории - Никтус это большая бабайка нашего времени, лидер темных эльфов и на редкость антисоциальный тип. И да, он действительно был правителем Солнечной Империи, но тысячу лет назад.
  • За появление ЛПР :)
    +1 от rar90, 04.04.17 06:23
  • Н - непревзойдённо.
    +1 от Vattghern, 04.04.17 08:53

"Juris praecepta sunt haec: honeste vivere, alterum non laedere, suum cuique tribuere - Положения права таковы: жить честно, не вредить другому, воздавать каждому своё" - Так писал Ульпиан, и Винсент Моро хорошо знал, что бывает с теми кто плохо читал Ульпиана. Если бы обман дона Диего вскрылся и тот был бы найден то по закону отделался бы штрафом, но мог быть вызван на поединок, чего судьи наверняка и пожелали бы от барона. И черт бы с ним, вот только если будет установлено, что французский коллега свидетельствовал в пользу виновного... Антиохийские законы отличались строгостью, но справедливостью, это вам не Леон, где женщина в отсутствие мужа не может быть привлечена к суду ни за какие деяния. Наверное поэтому все свидетельства будут давать Райнер и Элайн, им если что и отдуваться, а их счастливый наниматель более чем способен ничего не знать о преступных сговорах своих подручных. Отсюда и сверхъестественное спокойствие Винсента, медленно, почти лениво расположившегося на стуле в кабинете и указавшего на другой рыцарю. Итак, Данкан Айдахо, что же вы за человек? Действительно бессребреник, защитник слабых и угнетенных? Или волк в шкуре овцы? Учтивая, почти приросшая к лицу улыбка. Что поделать, парижанин с детства питал слабость к тайнам.
- Надеюсь барон и его свита не потревожили вас? Не переживайте, они не со мной, у них дела с одним арагонцем.
Бланкам вино должен был принести слуга, но здесь его разлил сам хозяин, очевидно, велевший принести бутылку заранее.
- Прошу вас. Это не моча, которую делают армяне, а настоящее клере Бордо. Видите ли, сэр Данкан, в моей семье никогда не умели есть, и когда у меня впервые появились деньги я кое-что пообещал себе - что за моим столом, ни я, ни те кто работает со мной никогда не увидят дурного блюда.
Как произвести впечатление учтивого, но в то же время делового человека? Всегда сев за стол взгляните на бумаги, точно что-то в них ищете, и плевать, что речь там идет о купленных армянами шлемах, а вовсе не о деле рыцаря с незнакомой и немного чуждой французскому слуху фамилией Айдахо. Ах да, разумеется вся речь была на родном англичанину французском языке.
- Но не буду ходить вокруг да около. После нашего разговора я навел о Вас справки. У Вас репутация честного человека, сэр, но что еще важнее - знатока своего дела. Я предлагаю Вам четыре шиллинга в день. Нам предстоит двигаться около недели если поторопимся и столько же обратно. Расчет на двадцать дней. Стало быть 80 шиллингов или 4 фунта. Если ваши навыки оправдают себя - пять фунтов. Из них один я готов вам выплатить сейчас, еще один - в Эдессе, остальное - вернувшись в Антиохию. Если у вас есть люди они получат по шиллингу в день, итого золотой и еще десять шиллингов каждому если хорошо себя покажут, либо семьям если умрут. Расходы на провизию и постои - на мне. Вас устраивают такие условия?
Тут в кабинете появился бледный Карл, что-то шепнувший на ухо хозяину, явно помрачневшему.
- Так и сказал? Черт бы побрал этих наемников. Сейчас спущусь.

В это время в комнату внизу пришло невиданное доселе оживление - граф и барон беседовали друг с другом, дамы пока что предпочитали хранить молчание, за исключением Анны. Сказалась в ней железная владычица Сен-Реми, и верный Анастас растворился в толпе. Ромей практически не привлекал внимания, а знание языков и почтенный возраст гарантировали ему безопасность, которую не могла обеспечить себе его госпожа. Разумеется такой шаг был замечен как венецианцем, сохраняющим спокойное молчание, так и служащем, проводившим Меланиса слишком уж безразличным взглядом. Очевидно, ни Карлу, ни Моро и в голову не пришло, что кто-то может набраться смелости выйти из дома в такую "погоду". Впрочем, что может сделать сеньору Диего один старик в незнакомом городе? Если конечно это просто слуга, а то внешность у него была больно не служеская... Энрико Дзиани соображал быстрее, и как верный представитель торгового братства свято намеревался исправить всё что можно, подойдя к баронессе как к старшей и обратившись на латыни.
- Ваше благородие, вашему слуге опасно ходить по городу да еще и одному. Он хорошо одет, а здесь за одну ткань могут убить. И считайте что это еще безопасно - в Алеппо убивают за волосы. Вам лучше воротить его.
К сожалению, Анастас торопился и даже если выйти за ним на улицу, найти его не представится возможным, о своем маршруте же грек не посчитал нужным распространяться. Но оба взгляда - венецианца и бургундца, уже были устремлены на Райнера, уверенно рубящего Бланку правду-матку в глаза... Оба - Карл и Дзиани, были заинтересованы в том, чтобы господин Моро до поры не сталкивался с проблемами и тот факт, что граф фактически предложил Филиппу сесть на шею Винсенту... Неспешно, служащий поднялся и направился наверх, в кабинет. События принимали скверный оборот, в том числе для Энрико, которому ой как не хотелось чтобы всплыл факт поручительства и начались суды. Поэтому проведитор поспешил исправить ситуацию.
- Граф, вы пугаете сеньора Бланка и пугаете понапрасну. Вы же знаете, у Диего-арагонца отличная репутация. Уверен, он в скором времени прибудет и обязательно сопроводит вас в Иерусалим, барон. Здесь дела ведутся строго, даже попади вас соотечественник в темницу, он нашел бы поручителя, который довел бы его сделки до конца.
В этот момент об оконную решетку разбилось что-то, кажется, горшок.
- Как видите, на улицах неспокойно, а Диего никогда не отличался смелостью. Даже я застрял здесь. Кстати! Вам доводилось пробовать армянское пряное вино? Горцы дики и у них смешные имена, но уверяю вас, их вина превосходят французские и уступают лишь тосканским.
Опыт забалтывания собеседника у торговцев любого уровня определенно находился на высоте.

Меж тем, произошло сразу две вещи, Другой, очевидно приняв затянувшееся молчание ведьмы за признание своего права, нагнулся к лицу госпожи де Сан-Реми и легонько подул ей в глаза... А спустя миг перед взором Анны, возле двери уже стоял молодой рыцарь, лишь приглядевшись к чертам лица которого леди могла узнать собственного мужа, сбросившего разделявшие их годы и оставшегося лишь немногим старше. Он улыбался, но в глазах его стоял упрек, немой вопрос...
- Вы уже одеты, моя дорогая супруга? Мы с вами опаздываем!
На мгновение взгляд его глаз упал на Элайн, но ведьма была одарена, а оттого видела много больше чем Другой желал бы показать, помимо яда, который он пытался залить в леди и весьма натуральной иллюзии - отголоски чего-то иного, смутно знакомого, того, что она увидела лишь на миг, но все же дух пустоты поймал это секундное ощущение.
- Здесь я - твой единственный друг. И мне нужна эта женщина.
Произнес он тоном, каким обычно просят мясника отрубить от коровьей туши ногу пожирнее. Магия - сложное дело, тот факт, что существо предлагало Элайн разделить сферы влияния уже говорило скорее в его пользу.

Антиохия встретила Анастаса всеобщим гулом и незримой жаждой, будто город вдруг обнаружил что его кружка пуста и потребовал у трактирщика браги, а не получив ее начал крыть своего обычного "лучшего товарища" словами, которые и моряки-то не всегда знают. Улица видела врага везде и во всем, кроме самих себя, чувство всеобщего единства, почти всесилия охватило разнородную массу со всех концов Земли и бессилие царских рамиков лишь прибавляло им энергии.
- Зовите всех, пусть знают, пусть знают!
Крикнул какой-то сириец и завидев движение в одном из окон конторы запустил в него горшком. В тот же миг на стены окрестных домов обрушился град из всего, что попадалось людям под руку. Стук разрывающихся плодов, звон бьющейся керамики, стук камня о камень... И о чем только думал Диего привозя их сюда, а сам уезжая? Впрочем, его промедление смотрелось вполне логично на фоне творящегося хаоса, грозящего перерасти в погром... На центральных улицах пока что не было крови, но переулки... Будучи врачом невольно учишься быть внимательным, начинаешь замечать отходящие от улиц переулки. Слышать приглушенные крики насилуемых женщин, видеть людей, выходящих в общий поток на ходу убирая нож... Пару раз мелькнули люди слишком раздетые даже для жаркой страны - им не повезло в попытке выбраться из толпы не туда свернуть.
Меланис спросил о местонахождении ближайшего православного храма у первого ромея, которого заприметил, но тот взглянул на него вращающимися глазами и вдруг громко закричал.
- Да, где в городе православные храмы! Левон православный, так почему в наших церквах по сих пор гуляют падре!
Толпа ответила яростными воплями. Другой ромей поспокойнее, впрочем, указал местонахождение ближайшей церкви, стоящей относительно недалеко. Всего-то пройти через три небольшие пустые улочки. И конечно там наверняка найдется кто-то, а если нет - ромеи кроме стоящих на улице и бесполезных обыкновенно собираются в "затрикии" - "шахматной", которые в обилии можно было встретить по всей Империи. Здесь умные люди нередко собирались чтобы сыграть в шашки, кости и конечно затрикий (шахматы), выпить хорошего вина и поговорить обо всем. И уж точно только самая плохая затрикия не имела при себе борделя. После установления иноземного владычества в таких заведениях как правило и собирались соотечественники Анастаса, впрочем, их всегда можно было найти в банях (ныне не работающих) или храмах.


Данкан - Тебе предлагают стандартную оплату баннерного рыцаря с возможностью получить к ней премию в 25%.

Анастас - кидай d100 на попадание в неприятности при поисках в незнакомом городе. Уточни где ищешь соотечественников - в затрикии, неработающих банях (их переквалицифировали) или в храмах. В первых больше шанс встретить образованных (элита на улицы не вышла, большая часть сидит по домам, а остальные в любимых местах), во вторых всех кто предпочел уйти с улицы (это что-то вроде мини-агоры), в третьих духовенство и послушников, вместе с редкими прихожанами - их основная масса находится в толпе.
1 - 20 - Угроза жизни.
21 - 40 - Угроза здоровью или конфликтная ситуация.
41 - 60 - Свидетельство с возможностью вмешаться в ситуацию.
61 - 80 - Все спокойно.
81 - 100 - Удалось выйти на спокойные улицы.
+3 | В тени Креста... , 18.03.17 02:52
  • За пост просвещения! Благодаря ему я узнала о такой персоналии, как Домиций Ульпиан, познакомилась с некоторыми интересными юридическими особенностями жизни женщин в Леоне, а, пробираясь с Анастасом по улицам, благодаря блестяще вписанным в текст культурно-бытовым деталям прочувствовала всю опасность такой прогулки. Спасибо за атмосферность)
    +1 от Blacky, 18.03.17 19:31
  • Еще один богато расшитый гобелен, где у каждой фигуры, большой или маленькой, свои цвета и свое законное место.
    +1 от Yola, 18.03.17 23:44
  • Написанный с любовью пост необходимо тут же отметить плюсом!
    +1 от Edda, 20.03.17 02:28

- Знаете, не подумайте, что я радикальных взглядов, но мне кажется каждому здравомыслящему человеку хоть раз приходила мысль, что это совсем иные существа, не просто ушастые люди. Человечеству и друг с другом-то договориться сложно, причем никому не приходит мысль о том, чтобы установить дипломатические отношения, скажем, с Хаосом, но мы являемся представителями хотя бы одного вида, в то время как эльфы, дварфы, орки, уже упомянутые мной демоны... Это принципиально иные мировоззрения, системы ценностей. Безусловно, те кто избивает их на улицах или относятся к ним как к мерзости творят зло, но просто представьте себе - принципиально иное мышление, срок жизни, иная культура... Они не друзья нам и никогда ими не станут. Тем ценнее те, кто действительно ближе всех.
Не знаешь что делать - говори о расизме. Всегда найдутся и слушатели и спорщики и кто угодно, лишь бы не нашелся "инспектор такой-то". В сущности попытки Хастура вызвать у него паранойю были во многом оправданы, вот только... Зачем давать некурящему шпиону такое прикрытие? Если конечно в трубке не ядовитый газ, что конечно вероятно, но совсем не в том смысле, о котором наверняка подумает каждый первый.
- У меня племянница в Порт-Нормане, она и пригласила. Но допускаю что она исходила из той же логики что и вы, она очень близка традиции. Наверное в глубине души я тоже, просто мне смолоду приходилось много где бывать... Сами понимаете, недостает чувства дома. И тем ценнее возможность обрести его, пусть даже через карнальную связь семьи и трески.
Наверное в этом и был стиль Артура, тот, что он не смог толком раскрыть с неразговорчивым продавцом - трещать без умолку. Обо всем, перескакивая с теми на тему, с лекции на лекцию, давая собеседнику вставить слово лишь чтобы направить беседу в нужное русло...
- Думаю к ней отлично подошло бы белое от "Старого монаха". Раньше его завозила одна чайная на окраинах Рояля, но потом владелец открыл на втором этаже бордель и ходить туда стало невозможно. А все падение нравов!
А теперь сосчитайте количество тем, затронутых за несколько минут. Даже сиди напротив него осведомитель, так тяжело перескакивать через требующие комментариев вопросы, возвращаться к уже давно пройденным Артуром темам... Знаете в чем секрет сделок, заключаемых демонами? Они произносят их тексты очень, очень быстро.
+1 | Шаг Во Тьму (ШВТ), 20.03.17 00:47
  • А теперь сосчитайте количество тем, затронутых за несколько минут.Надеюсь, рассуждать про пятьдесят сортов чая Артур будет не в таком быстром темпе) *достала блокнот, приготовившись конспектировать*
    +1 от Blacky, 20.03.17 01:07

Что Хаос их подери эти людишки сделали с миром?! Дакру-Бел нахмурился, оглядываясь вокруг, его магия как и всегда триумфально возвестила о его возвращении оставив памятник его величию, первый, хотя и не последний, но всё вокруг... Откуда взялась столь ровная трава, ощипанные как куры заживо деревья, наконец странные скалы скалы вокруг... Ему доводилось видеть пещерные города, но там люди не вытесывали из гор блоки, не обращали землю в пейзаж, явно имеющий какую-то ритуально эстетическую функцию, но неясно было какому богу она была подчинена... И всё же, монументы таких масштабов, чтобы обтесывать горы, те, что строились наверняка столетиями... На миг, Вечный ощутил легкий укол сомнения, неужели нашелся всё же полубог, способный сделать то, что даже Величайшему не по силам? Построивший такое как же должен был быть силен? И ежели объявить о своем возрождении сейчас, не поступит ли он как поступал сам Дакру-Бел в поздние годы, и не пошлет ли великое войско дабы тысячей стрел забросать пришельца? Нет-нет, их повелитель не подозревал, что столкнулся не только с голой силой, но и с хитростью...

Идя на охоту следует искать мамонта, отбившегося от стада, так и сейчас полубог постарался найти самых робких, тех, что еще не рискнули броситься в кратер, выцепив за шкирку одного из этих котят двумя пальцами и приподняв на уровень лица. Какие же они слабые...
- Смертный, назови мне племя, на землях которого я стою, и расскажи о вашем вожде - где найти его и какова его сила?
  • Общипанные, как куры, деревья. Класс!
    +1 от Texxi, 15.03.17 20:05


Хотя слова евангелистов мир и благую весть на все земли распространили и даже на границы круга земель так, что люди добродетелью могут различить праведность и грех, и даже бегемот, спящий под тенью тростника, когда пьет из реки, не терзается сомнениями, но пребывает в уверенности, что Иордан течет к своему устью; так всяких чужих отделили от света истины и ослепили умы неверных, чтобы светом славного евангелия Христа, который заставил во мраке воссиять свет, и гневом Бога с небес против их неблагочестия и неправедности открыть подверженным заблуждениям, которые в неправедности, истину. Ибо ведь лик Господа должен стать ясным для них, чтобы они смогли познать слепость своего разума, потому что, когда он узнал Господа, он в наименьшей степени позаботился восславить его, но сделался похожим на иссушенного в Аду злым делом, взращивающим шипы и терновники там, где должно давать плод в тридцати-, шестидесяти- или стократном размере. Однако, Господь, который не ангелов, но семя Авраама захватил, чтобы появился понтифик у Господа, ничего не уничтожит из того, что создает, дал в пустынности (solitudine) кедр, терновник, мирт и оливу в равной степени, чтобы землю без воды превратил в место ее выхода.
Так молвил апостолик просвещая неверных, но не заключается ли в словах его наша греховная жизнь? Не мы ли предали Крест Его, что нес Он в терновом венце, мы же в золотых венках и блестящих кольчугах не удержали? Не мы ли проливали кровь служивших Ему, попирали святыни, и блеском золота затуманили пред собой блеск Истины? Всюду куда ступала нога наша подымались колючие заросли клинков и стрел, но не было места плоду. Мы утратили Иерусалим, и убивали христиан в миг, когда сарацины со смехом дозволяли христианам преклонять пред ними колени дабы войти в священный Храм, и неверный Сафадин казался народам справедливейшим и милостивейшим. Апостолик был мудр и хитер, и в словах его была истина, но истину ту он обратил в ложь, под знаменем Креста он воевал за Золотого тельца, возвещая исход - готовился стать жесточайшим из всех фараонов. Крест шел на восток, в земли Ливонии, на запад, в земли Аквитании, на юг - в Иберии и Сицилии, на Восток же идти суждено было лишь детям в благочестии своем жаждущих искупить бесчестье отцов и дедов. Знайте же что пророки во всему миру предрекли эру Святого Духа, что быть может близок тот день, когда он сойдет на Землю и начнутся последние дни... И знайте же что истинно говорил Господь нам: "Знаю дела твои, и труд твой, и терпение твое, и то, что ты не можешь сносить развратных, и испытал тех, которые называют себя апостолами, а они не таковы, и нашел, что они лжецы". Так знай же Иннокентий, раб рабов Божьих, что первым из ангелов Его что одел венец, был Сатана. И знай же, что даже во мраке Содома нашлись праведники.
Наша история началась давно, десятки линий, от гигантских до ничтожных, от костей до волос, составляющих тело, сходились воедино, и близился миг, когда Великая Война завершится силами малых, ибо сказано было также святым евангелистом Матфеем, что записал слова Спасителя: "Так будут последние первыми, и первые последними, ибо много званых, а мало избранных."

Шел сентябрь 1207 года, время, когда летний зной еще не уступил свои права зимней прохладе, а улицы обыкновенно пустовали ибо благородные сеньоры предпочитали решать свои дела в домах или на поле брани, простолюдины работали, а торговый люд отдыхал. Однако, в тридцатый день вересковых дней, в день Иеронима Стридонского и Софии, матери Веры, Надежды и Любови, тысячи христиан и неверных вышли на улицы, встречая посланника из Константинополя как если бы это был сам Филипп Август. Рыцарь несся по улицам, окруженный толпой, ждавшей его долгие три года, ибо именно столько предавшие Крест обещали Святой земле выступить в ее поддержку едва утихомирят Империю. Не первым был тот гонец, но как все знали - последним, несущим вести Левону и Раймунду, что сели в цитадели за прочными стенами. И прошел он сквозь ряды рамиков с топорами и луками, мимо армянских дзиаворов и антиохийских рыцарей, мимо госпитальеров и ишханов ко князю и королю. И рек он слова, что передавались из уст в уста раньше, чем произносились, и толпы гудели как пчелы. Калоян Фессалонику, Бонифаций, король ее, разбит и голова его поднесена царю. Латиняне не придут. За первым гонцом шел второй, Боэмунд, сын Боэмунда, отвергнув все разногласия просил Левона помощь ему в осаде Хомса, так как по слухам Аз-Захир выслал на помощь своему родичу сильное войско. И если первый гонец был принят с почетом, то второго царь прогнал как собаку ибо не желал он победы дома Рамнульфидов даже больше чем страшился газавата. А где-то далеко граф де Пуатье улыбался, рассудив в мудрости своей всё так, как и произошло. Всё шло по плану.

Улицы гудели. Ромеи проклинали дважды предателей франков. Армяне Антиохии проклинали Левона, что отказал в помощи в защите их земель. Рамики из Киликии уже взяли в руки палки, но как не осмеливались пустить их в ход когда к крестьянам и ремесленникам в гуле недовольных голосов прибавлялись пилигримы и торговцы-ломбардцы, так и пускали их в дело лишь стоило среди громового жужжания хоть раз прозвучать слову сарацина. На всё это из роскошных домов свысока смотрели гордые франкские рыцари, будь здесь Боэмунд, им бы пришлось выводить свои отряды и утихомиривать взволнованную толпу, но граф Триполи далеко на войне, а в цитадели лишь армянский царь. Вот пусть он и разбирается.
В такую погоду лучше бы всем последовать их примеру и остаться по домам, но что значит маленькое недовольство перед лицом торговых интересов? И Винсент Моро охотно позволял наемникам Райнера проводить себя сквозь расступающиеся перед кнехтами разнородные толпы. Каким-то шестым чувством, купец сознавал, что куда безопаснее сейчас не в нанятом особняке византийских времен на окраине, но на улице ломбардцев, где стояли конторы, двери которых мог выбить разве что таран, а окна так напоминали бойницы. Вело француза, всеми принимаемого за венециянина по своему модному платью и еще одно дело, куда более важное - на сегодня была назначена встреча с проводником. Райнер Ротт и его банди... солдаты, стали настоящей находкой, которой парижанин гордился по праву, ему удалось перекупить их буквально из под носа у одного конкурента из республики святого Марка, но Данкан Айдахо явился для купца полнейшей неожиданностью, найдя его сам и в их первую, увы, скомканную беседу, похвалившись знанием не только земель Эдесского графства, но и информацией о землях Артукидов к северу... Редкая находка, с учетом того, что у него была отличная репутация даже среди сарацин, что на востоке насколько Винсенту было известно решало очень и очень многое.
- Он странствующий рыцарь. Бессребреник. Не знаю как у Вас в Венеции, но в Париже его назвали бы идиотом, сеньора.
Еще одна находка - Элайн д'Альбер ехала рядом, как обычно прекрасная и таинственная. В каждой женщине должна быть загадка, но дева кровавого волоса казалась парижанину не то Астартой, не то Иудой, слишком ловко лекарша вертела словами и мыслями, слишком ее наложение трав напоминало чудеса. Она должна была стать наемной знахаркой, но вместо этого ехала рядом с ним и выслушивала то, что куда резоннее было говорить монументальному, всегда оказывающемуся по правую руку, немецкому графу. Нет-нет, он не будет думать о ней сейчас. Правильно говорили на острове Ситэ: "Aequilibrium indifferentiae решается исключительно усилием воли". Тем более вокруг есть на что взглянуть, звучат четыре языка и в каждом из них - страх, сочетание вести о смерти Бонифания Монферратского с отказом Левона помогать Боэмунду де Пуатье фактически означало, что армянский царь скорее даст Аз-Захиру дальше разорять земли княжества чем примирится с графом Триполи, а значит поутихнет первый восторг киликийским владычеством, вызванный битвой при Кадише. К тому же чернь упряма, то там то тут раздавались абсурдные, но действенные слова...
- Бог разгневался на Левона и помешал крестоносцам добраться до нас.
- Франки предали нас из-за армян! Боэмунд начал войну, но помощь так и не пришла!
- Они бросят нас если здесь появится Сафадин...
И почему-то одни и те же языки произносили их то там то тут. Были и другие.
- Эти жирноносые совсем забыли своё место...
- Когда и где армянский царь властвовал над франками?
Корона ночи на Элайн слегка покалывала кожу - опасность, опасность вокруг, опасность повсюду... Найти укрытие, спастись. Винсент мог сколько угодно с интересом разглядывать толпу, но гнозис показал колдунье слишком много варварских казней избранных чтобы просто разглядывать людишек. Тем более проводник, раз уж он сам нашел Моро, вернется и в другой раз. Нет-нет, здесь было еще что-то, о чем купец счел нужным умолчать по одному ему ведомым причинам... Что-то связанное с просьбой арагонского купца, готовящегося везти груз пряностей домой... Девушка слышала лишь обрывки разговора, но даже по ним можно было понять суть - торговец взял с неких "Бланков" и их свиты деньги и за сопровождение, но сейчас готовился отплыть, а дабы не быть обвиненным в нарушении договора, но и не исполнять обязательств по сопровождению путников, куда бы им не взбрело в голову отправиться (особенно - в Иерусалим) передал Винсенту остатки испанских товаров для продажи в Эдессе в обмен на то, что тот возьмет на себя патронаж над пилигримами и по возможности позаботится о них. За то, что франк будет осужден франками и уж тем более армянами, каталонец не волновался - сеньоры строго следили за тем, чтобы никто из длинноносого народа варваров не пытался лезть в "продвинутое" панибратство высшей расы. Торговец этот вероятно оставил гостей в конторе пообещав вернуться, но на самом деле спешно отправившись в порт Сен-Симон. А значит разобраться с иберийцами следовало не завтра, не послезавтра, а сейчас. Вот и прокладывали наемники дорогу сквозь толпу.

Подозревал ли Филипп, что бывший кабальеро, а ныне купец сеньор Диего попросту обманул его? Анастас точно подозревал, слишком хорошо ему был известен такой тип людей. Как бы то ни было гул снаружи подсказывал, что лучше бы им не высовываться из-за тяжелой деревянной двери без хотя бы небольшой вооруженной охраны, Мария-Эва и Анна де Сан-Реми - красивые женщины, а сил юноши и старика явно было мало. И хвала крепким дверям купечества что не фатально мало, ведь во дни беспорядков виноваты во всех грехах оказываются почему-то юные девы. Учтивый служащий - бургундец Карл, охотно разъяснил господам, что они ожидают пока прибудет хозяин со своими друзьями из Франции и Венеции, слова, вселяющие уверенность, тем более вскоре в душной комнате действительно появился венецианец в сопровождении пары наемников - проведитор Энрике Дзиани, надзирающий за деятельностью всех венецианских наемников в Антиохийском княжестве, на чистейшем арагонском уверивший барона и баронессу, что приглашен он был по вопросу поиска вооруженной охраны для гостей. Разумеется, на самом деле его задачей было проследить за Райнером, но стоило ли это знать хоть кому-то из присутствующих? Улыбчивый ломбардец так не считал. Еще больше доверия прибавилось словам сеньора Диего когда появился новый гость - рыцарь в сопровождении грузного оруженосца. Перед ним Карл едва не раскланялся, обратившись на чистейшем французском нормандского диалекта. А на каком еще языке обращаться к аристократу если не на языке элиты?
- Сэр Данкан! Мы ждали Вас. Надеюсь городские беспорядки Вас не коснулись? Господин Моро скоро прибудет, пожалуйста, садитесь! Вина? Здесь нынче общество - это барон и баронесса Бланк из Арагона и их слуги. Они друзья господина Диего и паломники.
Почти сразу же дверь открылась вновь, пропуская вперед внушительного воина с мечом на поясе, а за ним венецианца в сопровождении красивой девушки, судя по внешности - северянки.

Признаться, Винсент не ждал, что в приемной увидит сразу всех своих гостей да еще и при свите. Неприятный сюрприз, особенно с учетом того, что одного из них он собирался нанять, других надурить, а третьего спровадить. Очень неприятный. Стратегия поведения с Бланками для купца была ясна, запутать их настолько, чтобы они просидели в конторе еще день, а потом пусть ищут его караван в Эдессе. С венецианцем всё еще проще, этот будет негодовать как смел франк перекупить одного из наемничьих капитанов Республики. Разумеется его стоило принять последним, но кто будет первым - Айдахо необходим, но по законам этикета барон и баронесса куда важнее... Что важнее - выказать расположение или не выказать пренебрежения? A limine и такое... Ну что же, a posse ad esse - от того что возможно к тому, что есть, ведь всегда важнее выгода будущая нежели золото в сундуке. Язык? Латынь. Слово? Обман.
- Ваши благородия. Сеньора де Сан-Реми. Меня зовут Винсент Моро, я друг сеньора Диего, он попросил меня позаботиться о вас. Сам он будет отсутствовать несколько дней, у него небольшие проблемы с армянами и показываться на улице когда повсюду рамики царя...
Многозначительная пауза. Пусть сами додумывают.
- Однако, уверяю Вас, я сделаю всё возможное чтобы помочь благородным пилигримам в исполнении их крестного обета. Сожалению, сейчас у меня дела с сэром Данканом и господином Дзиани, но мои помощники целиком к вашим услугам.
Лучший способ избежать лишних утечек информации и еще более лишних обещаний - поручить почетных гостей почетным, но увы, не имеющих никакого отношения к торговле, помощникам.
- Барон, это его сиятельство граф Райнер из дома Роттов. Он выслушает ваши нужды и передаст их мне, а его люди защитят Вас пока вы находитесь под моей опекой. Уверен, двум славным рыцарям найдется о чем поговорить.
Хорошо. Это прозвучало чересчур хвастливо. Впрочем, за те деньги что он платил померанцу - недурно и похвастаться. Всё для тела и души.
- Баронесса, к вашим услугам леди Элайн д'Альбер.
Сама девушка в этот момент будет смотреть куда-то за спину Анны, туда, где стояло нечто незримое неискушенному глазу, нечто Другое, держащее ладони в белых перчатках на плечах женщины и заботливо поглаживающее нежную кожу сквозь одежду. Увидев ведьму, гость улыбнулся, оскалив клыкастые зубы, а в ее голове едва слышно прозвучало.
- Королева. Я не враг, но в обиду себя не дам.
Где людям уловить столь тонкие материи. Лишь затылок госпожи де Сан-Реми обдало неясно откуда взявшимся холодным ветерком, а в голове возникла неясно откуда мысль, что недурно бы заказать заупокойную службу по мужу...

Меж тем Винсент продолжал распинаться.
- Карл принесет Вам пищу, вино и шахматы если захотите. Если у вас есть дела в городе - всё можно устроить. А сейчас прошу прощения. Сэр Данкан, вы не могли бы пройти в мой кабинет? Энрике, вам придется немного подождать.
Венецианец сдержанно кивнул. Удобно, поскольку позволило торговцу тихо обратиться к своим спутникам.
- Прошу вас, займите их чем-нибудь на пятнадцать минут. Ничего им не обещайте, но на всё соглашайтесь "когда-нибудь".
Как всё просто.
Данкан - Собственно, если договоришься с Винсентом - ты получишь желаемую поддержку. Ты не знаешь что он тоже ищет Эдесские древности потому главная дилемма для тебя - убедить его, что по пути в Эдессу нужен крюк через север.

Райнер - с тебя размер отряда и его вооружение. По сути тебе поручили занимать барона разговорами, но формально ты это делать не обязан. Есть возможность указать Винсенту, что ты может и глава охраны, но не служка. Вдобавок все здесь обязаны обращаться к тебе "ваше сиятельство" или хотя бы "граф", насколько за этим следить - решать тебе.
Элайн - иную сущность видишь только ты. С тобой всё сложнее, ты наемная лекарша, но именно поэтому Винсент в теории может просто выкинуть тебя. С Анной ты можешь говорить наравне, но к Марии-Эве формально положено обращаться "ваше благородие",

Дорогие гости нашего купца. У вас и правда есть дела в городе, а беспокойство не вылилось в явное восстание. Но куда важнее вам прояснить несколько моментов.
Филипп - ты мужчина и потому скорее всего решения принимать тебе, по крайней мере пока что. А так как ты оруженосец то тебе нужен рыцарь, который тебя так или иначе приютит с сестрой, хотя бы за службу. Найти таковых можно в цитадели города либо на "элитных" улицах. Плюс непонятная ситуация с господином Диего, которую как-то более подробно прояснить тебе может либо Винсент, либо венецианец.

Анна - Панихиду по мужу недурно бы и заказать, но одна ты в церковь явно не попадешь.
Церковь интересует и Марию-Эву, которая не была в храме с самой Фамагусты. Но дамы без охраны это и обычно-то нонсенс. Иными словами вам бы пригодилось сопровождение. Лучше - посерьезнее Анастаса.

Анастас - тебя не слишком замечают. Воспринимают как слугу и серый фон. Именно поэтому у тебя больше свободы чем у остальных, ты вполне можешь покинуть здание и погулять по городу где много твоих соплеменников. Или остаться. Или попытаться подслушать Винсента и Данкана. Или разговорить венецианца. Вариантов - горы. Пожалуй наиболее полезный лично для тебя - ты не знаешь ничего конкретного о случившемся с семьей, но может кто-то из ромеев в городе знает. Да и православного храма ты давно не видал, а здесь их множество...
+5 | В тени Креста... , 04.03.17 00:11
  • *уверенно* Да, определённо надо публиковать.
    +1 от Blacky, 04.03.17 00:54
  • О, реклама в обсуждении не обманула - пост шикарен!
    +1 от Texxi, 08.03.17 00:56
  • Мое запоздалое WOW!!!!
    +1 от Агата, 09.03.17 01:22
  • Наконец и я прочитала этот пост)
    Восхитительный, вот он какой! Персонажи расставлены ловко, будто фигуры на шахматной доске - партия обещает быть блестящей, судя по заданному старту.
    А главное - не пришлось даже перечитывать) Всё понятно, всё по полочкам, всё, как я люблю))
    +1 от Edda, 14.03.17 16:06
  • Мой запоздалый респект. Честно говоря, я этот пост осваивала долго и трудно, такой пестрый винегрет этот Ближний Восток, так много всех со своими амбициями и интересами. Ну вот, кажется, немного устаканилось. Нелегкий труд разложить все это по полочкам.
    +1 от Yola, 14.03.17 20:32

Вы не можете просматривать этот пост!
| ,
  • За медведей и русских
    Ну и за аромат поста :)
    +1 от Агата, 14.03.17 18:19