Набор игроков

- Дом Сна
- Лорды: кровь и разврат
- [D:tF] Last drop of sanctity
- Предел власти 3: Последняя эра
- Суръезные разборки
- Мирания: начало.
- [Fuzion] Бристалия - Приключения не за горами
- Караул Смерти: Операция Заркон
- Черная роза
- [D&D 5] Невервинтер Онлайн
- [L5R]Девять Тысяч Преград
- ТАЙНА ДОМА БАСКОВ (перезапуск)
- [GURPS] Меж берегов: Родина и чужбина
- Мечи и золото
- Как служака, фиглярка и пес по Реке плыли
- [SW] Deadlands: Восьмизарядный адвокат
- [ВРММОРПГ] S.T.M.O. I
- [Hmstrlng] Ice
- Ковчег 5.0 [18 +]
- [Naruto] История иных шиноби

Завершенные игры

Форум

- Общий (9540)
- Игровые системы (4403)
- Набор игроков/поиск мастера (24554)
- Конкурсы (4858)
- Под столом (13955)
- Улучшение сайта (5123)
- Ошибки (2114)
- Для новичков (2664)
- Новости проекта (6290)

Голосование за ходы

 
Был и второй меч, хоть никто о нем не вспомнил. Светлый клинок, белое освященное серебро, созданное в Старой Империи для тех, кого нарекали паладинами - убийцами чудовищ, повергающими мрак. В пылу битвы, оба, светлый и темный, лишились своего оружия, меч Дайвоса был потерян навеки, но меч Влада лежал, присыпанный развалинами какого-то дома, пока рука того из двух, кто победил, не сомкнулась на нем... "И было ему дано взять мир с Фентеры", ибо принимающий на себя оружие обнажает его не покрасоваться, но использовать... И за какую-то пару секунд, эльф, ставший божеством, увидел историю оружия, что получило от мастера, создавшего его, имя "Эос" - "Рассвет". И не было тому кузнецу равных, ибо он творил в согласии со Светом, и Свет благословлял его труды. Ибо он сочетал с серебром металлы, которым не было названия, облекая в форму саму идею великого светлого марша, сочетая одно и другое, ибо и идея и форма могли убивать... Первой рукой, принявшей рукоять, была рука паладина Ариана, что принял на себя имя своего оружия, и был восславлен как Ариан Эос. В миг, когда Зло прорвалось из-за Стены, он принял бой в числе многие в Серебряном Воинстве, блестят их доспехи, созданные опалять плоть темных созданий, выжигать им глаза... Ариан Эос был верным служителем Империи, но никогда не признавал и не понимал тирании. Он опоздал в Солнечный город после его разорения драконом лишь на один рассвет, печальная ирония, наложившая отпечаток на целую жизнь. Явился ветеран тысячи битв в штаб войска, попытавшись склонить легатов заключить мир, но обрел лишь смерть от измены Авриэля Никтуса, а его меч был утерян в пруду, пока какой-то мальчишка -ныряльщик не нашел его и не умер за него, не пожелав отдавать мужчине. Тот влюбился в прекрасное оружие, но рукоять жгла ему ладонь так, что та почернела, и прозвали детоубийцу Черноруким, и был он труслив, но светлый меч придавал ему воли, сияние серебра подвигало на добро, и умер бывший разбойник на коленях, раскаявшийся перед необходимостью избавиться от маленькой девочки, что выжив навела охотников на след своего убийцы. Мелькают владельцы один за другим - капитан стражи, храбрый рыцарь, наконец появился герой, утративший Светлый клинок, попавший в сокровищницу одного из жадных чудовищ, пока новая, закованная в стальную перчатку ладонь не приняла его на долгие столетия. Влад Дракийский - герой, князь, вампир... Он был исполнен стальной решимости победить, с ним клинок снова начал бороться с Тьмой, а потом и за Тьму, оружие сплелось с владельцем воедино, и когда Тьма оскверняла его душу, она проникала и в меч... Теперь Влад был мертв. И Дайвос обрел Эос.

Солнечный клинок источал слабое сияние, но стоило к нему приблизиться чьей-то руке, золотой металл точно обращался в маленькую звезду, от него исходил жар сравнимый с теплом тысячи пышущих страстью тел, он звал к себе, обещая силу, могущество, будущее... Первым был Изарион, могучий воин, в котором видели правителя Небеса, да и кто угодно кроме него самого и его собственного народа... Одно было несомненно для всех духов и демонов снаружи и внутри - авриспат был Воином, с большой буквы, истинным защитником, стеной, оберегающей Империю. Как могуча была его воля, чистейшая сила, повергающая Тьму во всех ее проявлениях, жаждущая победы, торжества, уничтожения врага... Пальцы сжимаются на рукояти, и по лезвию бегут каплями крови алые искры... И на миг перед внутренним взором эльфа возникла смутная, туманная картина, вот он, сжимающий пылающий меч в руках, повергает сильнейших теней одним лишь ударом, благословенный, стоящий по правую руку от Императора, ибо Император есть материальное проявление Света, как Оверлорд есть проявление Тьмы... За каждым правителем стоял герой, всегда, тот кто спасал, позволяя государю править безопасно... Так Зигфрид служил Перворожденному, так Орум служил Гелому, так Ромус служил Астерусу... Искры становятся разрядами, нерушимое желание зовет древнее оружие на путь Героя, зовет побороть Тьму, ибо нет предназначения выше... "И вышел он как победоносный и чтобы победить..." Внутреннее пламя Изариона точно перетекало в металл, тот разогревался всё сильнее пока в какой-то момент не стал обжигающе горячим, раскаленным так, что должно быть его не смог бы удержать даже пылающий светлым огнем Дайвос... Рука сама отдернулась, отброшенная, отвергнутая... Сияние погасло, лишь слабо блестело небесное золото, точно показывая - не каждый клинок дан спасителю. Даже подарок богов.
Вторым был Артур, леди, что стала мужчиной, мужчина что стал женщиной, женщина, что так и не была раскрыта и вновь переродилась в юношу... Ее душа не жгла всё вокруг кровавым солнцем, но охватывала теплом костра, она искренне оплакивала павших, искренне восхищалась живыми... Сложно было найти более красивую, чистую душу, которую не смогли сломать ни иллюзии Ларвы, ни орды Влада, ни древнее проклятье, ни даже поединок с темным божеством... В Маргарите Пэмбрук не было ненависти, упоения достигнутым, она брала клинок не чтобы убивать, не чтобы владеть, лишь восхититься красотой, ибо все мы судим о мире по себе и как для Изариона было важно предназначение, так и прекрасная Богоубийца находила черты своего духовного совершенства в идеальном оружии... Будь они в старой сказке, именно она бы спасла мир, будучи лучшей из всего их поломанного жизнью отряда, и клинок почувствовал это... Лиловые, как лепестки фиалки, искры бегут от клинка к руке лаская ее, мягко поглаживая девичью кожу, их касание подобно поцелую не любовника, но верного мужа, каждый день заново открывающего, насколько ему повезло с женой... Кем они стали бы вместе? Пурпурная звезда извлекается из ножен, за спиной - полный невинных город, впереди - циклоп, в чьем оке - смерть... И страх, страх при виде клинка, переходящий в ужас... Удаляющийся топот гигантских ног. Ибо любовь рождает не героя-победителя, но героя-защитника, не повергает зло, но оберегает невинных... В таком предназначении была красота, но поистине капризно оружие, ибо жаждало оно не только единства с владельцем, но и быть омытым кровью, но не было у Артура Врага, что подарит клинку долгожданную кровь... И охладела рукоять, погас лиловый свет, точно ледышка, зажатая в ладони, пускающая по коже мурашки до костей, разжимающая пальцы...
Аделаида была чиста. Взявшись за рукоять, она не была отягощена памятью, а значит и болью - воспоминаниями, горем, желанием... Меч для нее не был ни совершенством ни идеей, лишь дивным орудием, что можно было обнажать перед врагом как плоть перед мужчиной или зубки перед куском мяса... Чистота рождает уверенность, Изарион обращался с мечом как с живым, Артур - как с драгоценностью, но ведь он был лишь инструментом... И к чему сиять звезде? Бегут изумрудные искры, рукоять абсолютно нейтральна, у Ады впереди целая жизнь, бесчисленные достижения, битвы и парады, достойные противники и мастера, заботливо счищающие со звездного лезвия малейшую пылинку... Она обещала будущее, но будущее лишенное осмысленности, была потеряна в чужом мире, а оттого слаба. И как сильный мужчина бежит от слабой женщины, меч остался лишь мечом, намертво сидящим в камне, сколько бы усилий не приложило хрупкое тело, чтобы выдернуть его. Мышцы утомляются. Плоть слаба если дух ослаблен. И была высокородная отвергнута...
Но осталась еще одна рука, та, что минула ожидания, та, что вряд ли воспринималась как конкурент... Божество спустилось с небес, предлагая врагу руку дружбы, смыкались объятия, начинались величественные речи... А ладонь сомкнулась, был ли удивлен ее обладатель чувствуя, что оружие точно создано под его руку? Вновь разгорался погасший золотой свет, сияющие искорки переходили в языки светлого пламени, обжигающего камень, пускающего трещины по гладкой поверхности... Оружие уважало силу. Оружие уважало смысл. Но главное, меч всегда предпочтет оказаться в руке победителя... Но как же часто шли поборники Света в заранее проигранные битвы... Герой может выступить против слишком могучего Зла ибо на кону судьба мира. Защитник встать на пути непреодолимой силы, ведь он не может подвести стоящих за ним. Путник свернуть с дороги, сменив сталь на лиру... Но никогда, никогда Теренций Мин не окажется на стороне проигравших. В этом его сила, не сражаться, но побеждать, не ждать судьбы, но творить судьбу... Он был особенным.
- Тебе нужен был Взгляд, Теренций? Я буду с тобой. Я буду твоим Взглядом.
Легкий шепот, и камень раскалывается, выпуская плененный клинок на свободу, на миг показалось будто третье солнце, ибо вторым был Дайвос, загорелось на Фентере... Солнечный меч - созданный, чтобы побеждать, нашел своего обладателя...
  • за сравнению с зубами и плотью
    +1 от rar90, 24.02.17 16:04



Прошлое. Будущее. Настоящее. Солнечный свет и капли крови. Тонкая кромка льда, за которой - тьма. Старые герои ушли. Пришло время для новых героев. Лишь зло остается прежним, всегда, каждую секунду. Авриэль Никтус знал об этом всё. Едва ли не самый древний из ныне живущих эльфов, он отличался от своих сородичей как и от любого представителя любой разумной расы наличием головы в своем собственном понимании этого слова. Умнейшие из людей видят перспективы на век или два, умнейшие из эльфов - лет на пятьсот, но кому кроме Падшего под силу раскрыть для себя историю целиком, от начала мира и до его конца? Увидеть воочию будущее в хрустальном шаре... Солнце приближалось к земле, горели деревья и травы, города и их жители, Тьма и даже сам Свет... Авриэль Никтус улыбнулся. Всё шло по плану.

ссылка

Шел третий день празднеств во случаю коронации королевы Изабеллы в Новой Эскории. Чудом спасшаяся принцесса, последняя из королевского дома, прибыла в колонии - последние осколки некогда великого народа, в сопровождении безмолвного голема и волшебника в красном, рассчитывая на помощь народа в продолжении пути, известие о том, что правящий совет признал ее права на корону единогласно, застало волшебницу врасплох, но для Араха Закмана обратилось в благословение, несмотря на дурную славу "кровавого чародея", по приказу Изабеллы I весь город относился к нему с почтением, как подобает к королевскому сотрапезнику. На него косились на улицах и в коридорах дворца, но кого волнует мнение надушенных аристократов, не сумевших защитить собственную страну и нищей черни, способной лишь скалить зубы? Он делал что должно ради спасения мира и полностью справился, всем осуждающим просьба пройти на выход. Согласные же получают вход.

Одним из таких был друид по имени Шершень, с которым мага связывала какая-то общая история, что-то случившееся в ту неделю, когда он валялся полумертвый в Майне рядом с переживающей тяжелое истощение Изабеллой и отключенным големом... Когда пиромант наконец пришел в себя, оказалось, что товарищи исчезли без следа, бросив раненых членов отряда, хоть и под присмотром целителей. Причин маг не знал, но цель у него осталась прежней, спасти мир любой ценой... И судьба наградила его сторицей. Интуитивно, Арах открыл в себе способность устремляться разумом в иной мир, доставая из него что-то, первым же таким существом как раз и стал Шершень, вполне живой человек, разве что не совсем принадлежащий материальному миру и оказавшейся волею судеб в прямой зависимости от практически павшего на сторону Тьмы волшебника, каким-то образом он оказались связаны на уровне душ и от действий одного напрямую зависело происходящее с другим, связь, все грани которой им до сих пор были неясны... Наверняка известно было лишь то, что когда Шершень отходил от Араха больше чем на пятьдесят шагов, его дух возвращался... В место, которое ни один из них уже не мог вспомнить как и обстоятельства побега оттуда. Если же чародей не вызывал друида вновь то его магические силы начинали стремительно убывать. Лишь иногда каждый из них видел сны о реках из лавы и ордах чудовищ... Ничего конкретного, лишь отголоски большого приключения, которое им довелось вместе пройти.

Что до Изабеллы и практически всегда сопровождающего ее голема, призывательница практически разрывалась между внезапно возложенным на нее бременем власти и значением миссии отряда. Темные начали наступление на юге, в Талии, кратчайший путь к Золотой лестнице мог закрыться в любой момент и отбывать требовалось немедленно, но...
- Ваше величество, прибыло еще несколько тысяч беженцев.
- Ваше величество, стычки с ящеролюдьми.
- Ваше величество...
- Ваше...
Очевидно, отбыть героям суждено было только через несколько десятилетий. Именно поэтому однажды новопровозглашенная королева вызвала к себе Араха и объявила печальную новость - она не сможет продолжить путь с отрядом, так как долг перед собственным народом велит ей остаться. Тем не менее она соберет ему в помощь лучших из тех, кого сможет найти и даст отряд рыцарей и проводников чтобы пройти через джунгли. Ведь что может пойти не так?


Жизнь Винсенто и Ребекки напротив, шла на лад. Ведущаяся на них во всем мире охота отступила для властей на второй план, "особые поручения" ищейкам отменялись и даже редкие охотники за головами продолжали действовать когда судьбы мира висели на волоске. На заметку - редкие это не значит все, и сейчас Аглию колесила команда профессионалов с гигантским стажем, достаточно серьезная чтобы даже сумеречный король задумался о сохранности своей жизни и отправился подальше по делам. Нет, он отнюдь не был трусом, но знал разницу между смелостью и безрассудством. Каждый в Фентере вздрагивал заслышав имя Авриэля Никтуса. А сейчас, когда первому сварту зачем-то понадобился Винсенто, он вместо личного приглашения на остров собственного имени предпочел отправить "Красные клинки" - элитное братство наемников и убийц, по слухам владеющих какой-то древней школой волшебства, обычно называемой "магией разрушения" или "магией хаоса". Не было сомнений, что собрав все силы, Организация сумеет отбить такой удар, но в условиях полной неизвестности о личности и количестве противников, их планах и возможностях, куда разумнее было до поры до времени залечь на дно. Казалось бы всё шло идеально, но беда как обычно пришла откуда не ждали. И однажды Ребекка Сеймур обнаружила на своей подушке неясно как попавшее туда письмо...
"Леди Сеймур! Наше величество рады приветствовать Вас с вашим мужем в возрожденной Спанне, но нас смущает, что вы проявляете неуважение брезгуя нашим гостеприимством. Дабы доказать наши теплые намерения мы сняли все награды королевства за его голову, в ответ ожидая лишь маленького жеста любезности - явиться в приемную дворца завтра в девять часов вечера. Корона готова предложить Вам соглашение, способное существенно улучшить вашу жизнь.
Ее королевское величество Изабель I"

Когда монархи приглашают всегда лучше соглашаться. Знали ли король и королева сумерек, что почти в тот же миг Арах Закман узнавал о том, что именно ему предстоит договориться с человеком, имеющим самые большие связи среди зверолюдей, а потому способным безопасно провести сквозь земли кефалов? Навряд ли. Но как бы то ни было в условный час из будут ждать не засада королевской стражи (наиболее вероятный вариант) и даже не сама королева (наименее вероятный вариант), а пиромант и друид, осведомленные лишь о том, что должны предложить Винсенто да Инганнаморте окончательную амнистию и несколько весьма ценных самоцветов в обмен на помощь в преодолении джунглей в виде договора с местными и выделения проводников. Широкий деревянный стол с огромными стульями. Бокалы вина перед каждым сидящим. Кровавый маг оказался за столом переговоров с сумеречным королем и кто знает кто из двух окажется хитрее?

Маленькая дипломатия. С одной стороны - Арах и Шершень. Вам также известно что Изабелла собрала еще нескольких героев в помощь, но они ждут в соседней комнате дабы не смущать гостей. Тем не менее если завяжется схватка у вас есть подкрепление.
С другой - Винсенто и Ребекка. Вы - хозяева положения, но на чужой территории, защищенные королевским словом, что отнюдь не означает безопасность особенно с учетом репутации Араха.

Скорее всего Арах и Винсенто осведомлены о репутации друг друга. Шершень и Ребекка - темные лошадки для противоположной стороны.
  • Пришло время Тьмы!) Настал наш час!

    А Авриэль Никтус мне определённо нравится.)
    +1 от Vattghern, 22.02.17 00:08
  • Играем, да...
    +1 от Ингероид, 22.02.17 00:19

+3 | В тени Креста... , 17.02.17 02:10
  • Больше красивой эротики в серые будни средневековья! :)
    +1 от rar90, 17.02.17 11:42
  • Одно удовольствие читать это.
    +1 от Агата, 18.02.17 11:31
  • Страшновато все это.
    +1 от Yola, 21.02.17 14:25


Затем после сего христиане разделились на разряды, подчиняющиеся патриарху, епископу, священнику, дьякону, митрополиту, доместику. У них существует секта, члены которой прерывают пост в воскресение, если они постятся, и они прерывают пост в субботу с полудня, и не женится у них мужчина, кроме одного раза, и нет у него наложницы, и он не пьет вина до опьянения, и пьянство у них запрещено, и приветствие у них одно, так как Христос воскрес из своей могилы в ночь на воскресенье, поднялся к небу в воскресенье, после того как общался с апостолами.
Они не очищаются омовением от грязи, и они нечисты, и поистине их поклонение по намерению, и они не получают причастия, и говорят, что это плоть твоя и кровь твоя. Они разумеют при этом Иисуса Христа, да будет мир над ним, и они верят в то, что это не мясо и не вино. Если они разделяются по тому, как принимается причастие, то убивают друг друга, и когда кто-либо принял причастие, то он не разговаривает, до тех пор пока не помоет свой рот, и женщины наследуют две части имущества, а мужчины — одну часть; и нет у них развода.


Райнер - На пути к величию.
Война. Она никогда не приходит одна, никогда не приходит внезапно, и спустя сотни лет хронисты будут рассуждать о том, как легко можно было предсказать ход событий. Они будут винить Алексея Ангела в том, что он поверил обещаниям неприкосновенности, данным Иннокентием III, будут винить его племянника за то, что тот, двенадцатилетний мальчик, привел крестовое воинство, а после не смог совладать с собственным народом. Наконец, они обвинят целый народ в том, что ему внезапно расхотелось жить, не говоря уже о службе Империи и планах достижения мирового господства, реально разрабатываемых всего каких-то тридцать-сорок лет назад... И только это, последнее, пожалуй будет верно. Крестоносцы появились у стен Константинополя и вступили в битву с армией Византийской Империи. О город, прекраснейший из городов, знавал ты на стенах своих римских легионеров и доблестных акритов, могучих варангов и ополчения тысячи народов, от которых не осталось ничего, кроме названий... Но никогда не видал ты трусов, что облачались в позолоченные доспехи и выходили, точно в насмешку над войсками, что били прежде Остготов и Вандалов, Сасанидов и арабов, болгар и венгров, печенегов и росов, под теми же священными знаменами, дрожащими в слабых руках. Молодые аристократы, никогда прежде не державшие клинка в руках, тысячу лет прятавшиеся за стенами Города вынуждены были сейчас показаться, ведомые собственными столь же безыскусными в военном деле стариками, последние наследники Старого Рима, те, кто величал себя ромеями, тут бы и проснуться в них отваге, гордости, ведь кричали же на улицах о том, что империю нужно спасти, ведь были же у них и герои, готовые вести их... Ласкарис был силен, Ангелы - хитры, Мурзуфл - обаятелен, но в то время как все они носились, точно в адской чехарде, деля престол сбежавшего государя, обороной командовал Михаил Стрифн, человек, продавший с военного флота даже канаты и лишь потому не продавший рыцарям собственное войско, что в пленниках они не нуждались. Пала цепь, защищающая бухту Золотого рога, взвилось над улицами пламя... И миллион греков выскочил из своих домов, взывая к наемникам о спасении Империи. Среди них не было римлян. Не было даже ромеев. Они утратили свою кровь задолго до того, как рыцари выплеснули ее из жил, смешав с грязью, была в том какая-то мрачная ирония ибо правду говорят: "Similia similibus curantur". И на миг, лишь на миг, Империя одумалась, и этот гальванический рывок стал для нее фатальным. Знал ли Алексей Дука сбрасывая молодого Алексея IV с престола, что в лагере рыцарей голод, что многие из них дезертируют, а венецианские корабли едва справляются с брандерными атаками? Что у крестоносцев нет сил на прямой штурм, и кто как не приведший их сознавал все силы и слабости франков и венециян... Что толкнуло его на то, чтобы вывести для удара все силы? Неужели не понимал он, что войну выигрывает мужество и дисциплина, у римлян было и то и другое, у ромеев - только второе, а у греков не осталось ничего? Неужели не помнил как позорно была разбита армия Алексея III - рыцари, опасаясь копий, остановили коней у самых византийских рядов, и тронулись лишь когда фаланга дружно показала тыл? Гадать можно бесконечно. Битва проиграна, рыцари приободрились, единственный штурм, последняя надежда для тех и других...
"Почти одновременно с ними вторгся в башню через бывшие в ней ворота один всадник, по имени Петр, который, по-видимому, один в состоянии был обратить в бегство целые фаланги: это был великан, своим громадным ростом напоминавший девятисаженных гигантов, так что каска, которую он носил на своей голове, казалась укрепленной башней какого-нибудь города. Будучи не в силах взглянуть на высокое чело одного этого рыцаря поразительной наружности и необыкновенной величины, благородные люди, составлявшие царскую свиту, а за ними и все войско, почли лучшим средством спасения обычное бегство, соединившись и слившись все как бы в одну неблагородную душу. В робости оставив неприятелям укрепленные позиции (на высоких холмах), римские войска тысячами бежали от одного, быв задерживаемы в своем бегстве через золотые земляные ворота города новопостроенною вокруг их прочною оградою, они проломили ее, бросились далее и рассеялись в разные стороны, стремясь, куда им и следовало, в бездну и совершенную погибель."
Потом остались лишь пламя и кровь, точно в дешевом рыцарском романе, но не было в проклятых стенах места ни подвигу, ни любви. Лишь звериная жестокость одних и апатичная готовность к гибели других. Тысяча лет за прочными стенами не оставила внутри Константинополя ничего, что могло бы сражаться, и поистине тысячи совершеннейших трудов по стратегии и тактике многих времен, стратегиконов и стратагем, оказались в конечном счете всего лишь прекрасной растопкой для костров. Пожары уже не грели рыцарей, ибо всё, что могло сгореть - сгорело.

Эта война озолотила многих, но не было в их числе Райнера Ротта, предавший Исаака, а потом и Алексея, он не получил подобно прочим баронам от вернувшегося слепого императора почти ничего, а в общем грабительском пироге урвал ничуть не больше, чем получил бы на службе у императора. Бароны делили добычу по старшинству и о Померанском графе явно забыли при разделке сочного, порядком разжиревшего за тысячелетие, имперского орла. И всё же пока спиливались деревья, щепки неизбежно летели во все стороны... В списки воинства он был занесен как "граф Райнер Ротт", международное признание титула, давно отданного другому. А вскоре предоставился и иной, еще лучший шанс... 1205 год. Войска новоиспеченной Латинской империи разбиты под Адрианополем, император убит. Стоит ли уточнять, что наемников, число которых всё росло, не было в рядах проигравшего войска? Они ничего не получили, остались незамеченными, а оттого могли избежать боя тогда, когда стороны менялись ежеминутно. Им нужен был лишь шанс. И вскоре на них посыпались новые, весьма симпатичные заказы... Семьсот воинов, с такими силами можно брать города. В единственный миг граф Ротт стал очень, очень могущественным человеком. Достаточно сметливым, чтобы понять - в Византии больше нечего грабить, а люди монеты признают лишь прибыль, или попросту разбегаются.
- Граф Триполийский. Обещает земли и золото если поможем ему в какой-то мелкой усобице. Ирония в том, обещает и претендент на его трон в Антиохии - Раймунд Рубен. За всё платят киликийцы, платят больше, но без земель. Ах да! Еще венецианцам открылось много новых возможностей... Им нужны отряды для защиты кораблей и караванов, придется разделиться на время, но зато денег будут горы! Вернешься домой королем! А то в этой дыре делать нечего...
Говорил Райнеру один из его офицеров на улице Константинополя...



Анастас Меланис - Тот кто режет нити.
Знал ли он, что садясь на корабль до Константинополя и отправляя семью из Смирны на другом, видит жену и детей в последний раз? Мог ли предвидеть нападение пиратов из Северной Африки, долгие девять лет в плену, в ходе которых ему приходилось каждый день заслуживать себе жизнь заново, леча налетчиков-сарацин, набросившихся на еще теплую плоть Византийской Империи с юга, пока рыцари рвали ее с севера... Впрочем, разбойники не особенно разбирали тех и других - Крит, Родос, Пелопоннес... В 1203 году настала очередь и родной Смирны - стремительный налет, разграбленные доки, сожженные виллы... Простой лекарь вынужден был лишь наблюдать как вспыхивает пламя пожара над родным домом... Через год его займут иоанниты. Через три - генуэзцы, которые вернут часть крепостей и большую часть развалин Феодору Ласкарису, первому императору Никеи. Анастас этого уже не увидит. Что испытал он, узнав о разграблении своего отечества варварами, считавшимися у ромеев навроде больших обезьян из Африки - сильными, но не вполне людьми? Что испытал, когда Римская империя после более чем тысячи лет выживания - практически вечный срок - лишилась не только старого, но и Нового Рима? Что испытал не зная даже жива ли его семья, ибо война шла повсюду, и считавшиеся тайными места нынче делили между собой франки, деспот Эпира, трапезундский император, конийский султан, болгарский царь и это не говоря уже о самих никейцах, оставшихся в самом центре обеденного стола как и подобает главному блюду? Большее унижение сложно представить, но и здесь Меланиса ждал сюрприз. Его, одного из десяти влиятельнейших людей Смирны, выкупил себе как раба простой французский шевалье, нуждавшийся в лечении собственного мужского достоинства. Гийом де Сан-Реми был как и все люди его племени прям, надежен как скала и надменен ко всем не имевшим рыцарского достоинства. С лекарем он впрочем всегда был добр и вежлив, очевидно, чувствуя некую вину за случившееся в Константинополе... По крайней мере пока болезнь не довела его до полной неспособности что-то сделать и тогда... Были ли действия Меланиса в 1206 году оправданы? Местью ли, желанием обеспечить собственное будущее? Но Анна де Сан-Реми вела собственную игру, а он вел свою*, раз за разом снимая сеньору боль, возвращая даже некое подобие подвижности, а когда и это перестало работать, позволяя себе раз за разом задерживать дозы...
- Чертов грек! Я убью тебя! Весь твой подлый народец!
Кричал сеньор Ги. Бедный рыцарь наверняка бредил, его даже пришлось привязать к кровати под гром нецензурной брани на трех языках, прерываемой лишь лекарством, подаваемым в столь малых количествах, что оно уже не дарило былого забвения... Надменный франк приказывал, затем кричал, затем ругался, просил, умолял... Наконец, когда из глаз его полились слезы, а мольбы стали совсем уж жалкими, доживающий последние дни Гийом наконец узнал, что душе его Рай не принесет ни один священник ибо спокойный конец будет стоить ему черного дела...
- Он мой сын... Пожалуйста, Анастас, не делай этого... Не проси сделать это... Ты будешь проклят, чертов грек, будешь гореть в Аду рядом со всем твоим чертовым народом! Нет! НЕТ!!! Не уходи... Я напишу, напишу всё... Пожалуйста, только дай...
Дрожащая рука выводит буквы. Это будет их маленький секрет. Шевалье ведь не хочет чтобы его жена и дворня видели его таким ничтожеством? Или чтобы в спальню привели мальчика? Бумага написана и подписана на непонятном Меланису наречии, но Гийом поклялся Богом что это именно то, чего от него просили, поклялся, что расскажет жене обо всем сам. Из нескольких изученных фраз чужого языка, грек мог легко понять, что это действительно официальное лишение Филиппа де Сан-Реми всех прав наследования в пользу супруги, Анны де Сан-Реми, на волю которой и остается участь бастарда. Сир рыцарь сделал требуемое. Больше он был не нужен. А мальчик меж тем начал кашлять...




Анна де Сан-Реми - Серая королева

- Вы занимательная персона, леди Анна.
Человек в черном бархате, венчанный золотым обручем, легко улыбнулся, отпивая из странной формы емкости какой-то зеленоватый напиток. У него были меланхолически резкие черты лица, что совершенно не вязалось с огромным ростом и крепким телосложением, но важнее всего в ее визитере были его глаза - бесцветные, практически рыбьи, вкупе с общей бледностью, свойственной утопленникам и смертельно больным. Даже волосы, некогда бывшие золотыми, уже совершенно утратили блеск и начинали терять окрас... Гийом умирал в печали и муке, из его покоев в последние дни непрерывно слышались то вопли, то стоны, а иногда даже рыдания, сквозь которые иногда можно было различить успокаивающий тембр врача, но на лице Гостя парила легкая, почти мечтательная улыбка.
- Знаете, вы так гордо говорите со мной, так кричите, точно верите, что я действительно существую. Что это не вы, а я положил в вашу голову мысль убить того маленького мальчика... Бедняжечка, он, знаете, даже у меня слезки наворачиваются, при мысли о тех несчастьях, которые могли его постигнуть... Плюх-плюх-плюх!
Печальное лицо искажает гримаса не то рыданий не то хохота... Фигурка в виде маленького мальчика падает в зеленоватую, испускающую ароматный пар, жидкость в пиале. Плюх. Больше он не всплыл.
- А чем он отличается от тех-других, что вы скормили собакам, сударыня? Или хотите сказать это тоже я придумал за вас? "Дамы не кричат на слуг" - Разве мог до этого додуматься иной ум, кроме вашего? А потом что? Дитя не виновато в грехах родителей... "Ты меня не заставишь!" Боже мой, Анна, имейте хоть немного, хоть капельку достоинства, и не хвалитесь так каждым словом, каждой мыслью, что согласились пощадить невинного мальчика. "Я его не убила" - Ну просто похвальба Роланда! "Я согласился оставить вражеских женщин и детей в живых, славьте моё милосердие и то, какой я герой!"
Из воздуха появляется вторая пиала, сама ложащаяся ей в руки. На поверхности - всё что осталось от мальчика, маленькая, стремительно тающая головка. А вот выныривает соляная ножка, не детская, нет-нет, служанка, до последнего не желавшая осознать, кто ее властительница. Где-то вдали играет церковный орган, славят Господа.
- Поэтому я здесь, у вас в спальне. Вы знаете что может быть страшнее чем гордыня? Лицемерие. О, как вы едва ли не упиваетесь своим милосердием, своей несломленностью, всякую дурную мысль списывая на мой счет... Женщина, жаждущая мужчину и обращающаяся к тому-единственному кто Вас всё еще слышит... И как дивна ваша мысль об аскезе, о другой жизни, свобода от демонов... Бегите, бегите леди де Сан-Реми, но вы никогда не убежите от себя... Я знаю это потому что видел, был вскормлен вашей плотью и кровью...
Вот он над ухом, шепчет едва заметно.
- Ты не узнаешь меня, мама? Не видишь каким я вырос? Не гордишься мной? Поэтому ты убила меня и утешаешься с сыном шлюшки? А я один, совсем один, так холодно и одиноко в твоем собачьем мирке, жру твою похоть к еретику-катару, пока другой ест мой хлеб... Ты всё еще можешь все исправить, мама... Не просыпайся... Останься со мной, пожалуйста, будем семьей... Не бросай меня... Снова... Вонзи нож себе в грудь и мы увидимся, увидимся вАду, в который ты меня отправила... Это ведь участь всех невинных... Грехи отцов. Грехи матерей. За ваши долги я буду платить ВЕЧНО!
Она просыпается. Просто сон. Служанка испуганно смотрит на хозяйку, видно прочла что-то не то в глазах. Но ее взгляд... И в нем что-то рыбье. бесцветное... Дитя повсюду... От него не уйти. Каждый шаг, куда бы она не пошла, эти глаза будут смотреть на нее...
- Сеньора... Сеньор Гиойм... Он просит Вас зайти к нему...
"Во имя отца и сына и святого духа, ибо един бог в трех лицах, и ради славы и служения святой Марии, его матери, которая нам-госпожа и заступница во всех делах наших. Поскольку естественно, что всякий человек, который делает добро, желает, чтобы и дальше возрастало рвение и не забылось и не утратилось, как по его желанию истощались и уменьшались тяготы сего мира, таковым будет и то, что остается миру о нем в памяти, и это благо-предстатель его души перед богом. Я, Гийом де Сан-Реми по великому своему желанию и с христианской любовью в сердце, завещаю все свои земли и права моей супруге, Анне де Сан-Реми и детям и потомкам ее, с тем лишь условием, чтобы она совершила паломничество в Святую землю и завершила Поиск недостойного грешника, коим я жил, ибо умираю во покаянии.
Сына своего Филиппа де Сан-Реми молю свою супругу как единственную достойную носительницу моего грешного имени направить на путь Святой Римской церкви, да очистится он от грехов отца и матери. Всякий, кто это мое решение порушит, да будет проклят и осужден на вечное пребывание в аду вместе с Иудой-предателем."
Всё кончилось благополучно. И не суждено было сеньоре узнать, под какой страшной пыткой ее муж написал то, что написал. Почему бредил, практически лишенный рассудка...
- Эдесса, - слышит она его шепот. – Граф Жослен… милостью Господней… Анна, обещай мне…




Мария-Эва Бланк - Лист на ветру

Одна девушка против целой стаи хищных волков. Что могла она, лишенная шанса биться, выбирающая меж торговлей, подарком и безоговорочной сдачей? Людское море вокруг шумело, готовое обрушить скалы... И волей-неволей всплывал в голове узнанный случайно языческий миф о Персее - дева, привязанная к скале, дабы дракон забрал ее, прекрасный герой, спустившийся с неба... Где же Филипп, почему он не вернулся, почему не пришел домой? Он обещал приехать, вернуться, ведь за этим же он тренировался так долго, чтобы защищать мать и сестру... Но вокруг лишь злые лица цыган, притихших, когда корзина поползла вниз... Что ждали они в ней? Гору самоцветов? Судя по тому как бежал по рядам недовольный ропот, цыгане обладали явно весьма преувеличенными сведениями о богатствах замка... За пару секунд казавшееся огромным деяние, ее дар, опустошивший солидную часть закромов, пошло по рукам, судя по тому как они набрасывались на еду, налеты были действительно едва ли не единственным источником содержания табора... Складываются картинки, два и два, прошлый год неурожайный, а в их краях часто болел скот, крестьяне перестали подкармливать цыган, сеньоры этого и не делали, в иные времена они могли бы воровать пропитание, но когда у обворовываемых и у самих почти ничего нет, а богатейшие из владений защищаются вооруженными отрядами... Запоздало мелькнула в голове вычитанная где-то история как один сеньор будучи в осаде сумел сжечь запасы пищи противника, а потом выпустил из ворот небольшое стадо... Мясо попало на столы к рыцарям, животных зарезали даже раньше чем они успели умереть сами, от медленного яда, которым их предварительно накормили... Приди ей в голову мысль чем-то полить припасы, кто знает, не уложи она половину вражеского войска без единого удара...
- Эта шлюха хочет нас надуть!
Крикнул любитель приглашать девушек спускаться, но старик почти сразу же одернул его.
- Притихни! Баронесса проявила к нам любезность, дала еду. Это хороший шаг. Но боюсь этого всё еще слишком мало! Нас здесь - две сотни! А еды и денег нам нужно до самого Леона. Выбить ворота. Не трогать никого кто не сопротивляется.
- Но девка-то ничего!
- Я сказал не трогать! Вперед!
И цыгане пошли.

Филипп Бланк - Долгая дорога домой

Семнадцать лет. В такие годы часто становились рыцарями, этот путь ждал бы и Филиппа не случись с ним то, что случилось. Какой незнакомой могла показаться теперь прошлая жизнь - уроки верховой езды, схватки с "сарацином", грезы о собственных подвигах... Реальность оказалась не такой, абсолютно не такой, к ней невозможно было подготовиться никакими уроками, она подхватывала и уносила в другой мир, мир, который Мария Эва, прекрасная сестра, видела лишь издали... Хотелось ли барону показать всё это великолепие? Казненных пленников, наглых простолюдинов, продажных женщин? Его попутчиком навязался какой-то оруженосец, не слишком спешащий раскрывать за каким-таким лешим ему, урожденному фламандцу, вздумалось покинуть своего рыцаря и отправиться домой... Война была проиграна, не видеть этого мог только де Кузеран... И немудрено, что дезертиров всех сортов в войске попросту не считали, угроза отлучения оказалась просто угрозой и путь домой был практически беспрепятственен. А впрочем был ли у него дом? Можно ли назвать им семейный замок? Чем ближе всадники приближались к Арагону, тем более чужим всё казалось... Замки, "привязанные" крестьяне, трактирщики, которым плевать кто вы пока они не узнают вашего титула... Деревья, с которых опали последние листья... Мавры давно не вторгались на земли Арагона, королевство жило в спокойствии, а оттого и дома здесь куда меньше напоминали маленькие крепости, и крестьяне не встречали путников с луками у деревень... Француз трещал без умолку, и порой в словах его можно было найти что-то интересное, но чаще просто лепет обо всем. Луи занимали три вещи на свете - охота, публичные женщины и международная политика, был он в меру беззаботен, а оттого говорил о том, о чем говорить не следовало. Наверное поэтому он не задержался с Филиппом надолго, однажды утром в таверне его не оказалось - повздорил с какими-то басками, отправился на поединок и не вернулся. Последний осколок оставшейся в прошлом жизни воина. Последний, кто называл его "кабальеро".
- Везет тебе, кабальеро. У себя дома ты хозяин, скоро выдашь сестру замуж за какого-нибудь рыцаря, отстроишь замок и знай себе жирок наживай да крестьянок заваливай до старости. Если повезет - еще и жену себе по...
Он сделал характерный жест в районе груди.
- Богаче найдешь. Только не басконку, они все там как та кошка, Эрсан, ну, из Ренара, носят платья только чтобы их задрать.
Вот их последний разговор. Туда французу и дорога.

По мере приближения к родным землям всё чаще молодой Бланк видел новую для себя картину после ломящейся от пищи и золота Кастилии - нищета обираемых сеньорами жителей, голод, на фоне которого господа закатывали праздники, жестокие наказания ни за что. В Арагоне были свои законы, просто нередко заключались они в полном отсутствии законов для одних и праве этой категории издавать законы другим. И точно предвещая беду, однажды, навстречу Бланку выехал облаченный в кольчугу рыцарь, громко потребовавший отдать ему коней и оружие, но узнав от вздумавшего распустить язык слуги, что перед ним не рыцарь пославшего барона по матушке. Странные они были, эти "медные статуи", коих даже хорошая лошадь не могла подвигнуть до того чтобы спуститься к кому-то ниже их по статусу...
- Слыхал? Цыгане грабят земли барона Бланка. Небось и замок возьмут.
- Да ты чо. Да барон их всех за такое одноногими оставит!
- Так барона уже два года как нет, укатил куда-то на юг за бабой. Там одна сестра его, говорят затворница.
- Мда.. Конец бабе.

Таран бьет в ворота. Дерево трещит, в нем уже образовалась небольшая дыра, только растущая с каждым попаданием. За стеной маленькое войско Марии-Эвы готовилось принять бой... Гулко стучат копыта. Всадники появились внезапно, без предупреждения, по всем правилам военной науки, врезались во вражескую, тщетно пытающуюся скрыться за повозками, толпу, сметая всех на своем пути... Два десятка - вот все, кого удалось найти Филиппу за последнюю пару дней пути. Их хватило с лихвой. Осада была снята. Впереди - лишь море. И Святая земля.



Данкан Айдахо - На окровавленной земле.

Святая земля... Сто двенадцать лет здесь лилась кровь. Отцы, сыновья, внуки, правнуки, они шли сюда с обеих сторон дабы обрести Святой город, а с ним и власть над сердцами и душами людей, ибо не рыцари столкнулись здесь с сарацинами, но Крест с Полумесяцем, вечная борьба, в которой не будет победителя, но подросшие правнуки были слишком упрямы, чтобы признать это. Фридриху II, первому, кто вместо удара клинка протянет руку, обретя Иерусалим без единой капли крови, было всего тринадцать лет. Аль-Камиль еще не был султаном Египта, и всё же даже в действиях нынешних государей угадывались отдаленные проблески той далекой эпохи, когда благородные мужи обоюдно признают победу друг друга. Амори II продлевал одно перемирие за другим, Антиохия избегала даже участия в Третьем крестовом походе, Сафадин вопреки советам своего окружения не спешил выдавливать христиан, понимая, что это приведет лишь к новой волне фанатизма в Европе... До войны Сирия была одним из богатейших регионов мира, нынче здесь осталась лишь выжженная пустыня. Перья выводят подписи, восковые печати ложатся на тексты договоров... У пилигримов под плащами мечи, гази не скрывают топоров... Саладин восхищался Ричардом, Ричард - Саладином, а в это время пятьдесят тысяч подданных с каждой стороны успешно рубили друг друга. Данкан сошел с корабля и жизнь его вышла на новый виток, ибо Святая земля не знала договоров, мусульмане убивали христиан у самых стен Акры, а те отвечали им в сердце Иерусалима, и рыцари, вопреки расхожему убеждению, встречались и с той и с другой стороны... Ублюдки впрочем тоже. За семь долгих лет это было сложно не понять, впрочем, сэр Айдахо вряд ли ошибся бы даже в первую минуту, оглядев людей, которых он вынужден был защищать. Неплательщики, преступники, опальные, еретики, беглые крестьяне, изгнанники - давно миновали те времена когда Крест принимали чтобы сражаться, теперь даже светские правители вынуждены были свои многочисленные послания на запад завершать словами "И ещё, тем, кто желает остаться в земле обетованной, мы добудем необходимые доходы, которые им и будут назначены в этой самой земле". Что поделать, война - доходная дело, религия - еще более доходное, а на святой войне и вовсе покупаются солидные владения... Отнюдь не в опустошенной Сирии.

Чтобы не потонуть в лавине интриг, афер и махинаций всех сторон, пришлось отправиться на восток, в земли Айюбидов и много "богатырей" полумесяца пало в честном поединке. Данкан мог не любить Крест, но каждый его шаг прославлял религию - каждый караван с паломниками, спасенный от разбойников, каждый спасенный путник, побежденное чудовище ибо если уйти на восток от Дамаска, их еще можно было встретить, прибавляли латинской вере славу... А отсутствие фанатизма принесли воину уважение даже среди мусульман, прозвавших его Айду-Дахи, "гостем мудрых", ибо странствующий рыцарь никогда не отказывался от предоставленного ему крова от кого бы тот не исходил, и даже сумел неплохо начать изъясняться на разговорном арабском, хотя вязь ему так и не покорилась. Довелось ему столкнуться и с нечистью, смертоносные гулы-трупоеды не раз пытались обратить его в свою трапезу, ударить их можно было лишь единожды так как второй удар оживлял мертвого монстра. Что можно сказать... Эти дороги давно пора было зачистить, доблестный христианин своими делами вдохновлял желающих идти за ним своих и смирял идущих против него чужих. Гази его ненавидели, Тамплиеры - презирали, все остальные - относились с немым уважением и не раз сильные мира сего пытались призвать странствующего рыцаря себе на помощь. Но, главный секрет в жизни, Данкану еще только суждено было узнать... Супруга Жослена III, графиня Эдессы Агнесса Милли была спасена им от фидаи-исмаилита, желавшего выпытать у последней, после смерти мужа, из рода де Куртене, местонахождение реликвий... Убийца не узнал ничего, но спаситель, проводивший в последний путь древнюю, пожираемую ядом с клинка ассасина, старуху, услышал то, важности чего может и не мог толком осознать...
Слова летят - о древних реликвиях, о долге, о великой славе нашедшему их и доставившему в Рим... А заодно и о тайном завещании Жослена III, согласно которому наследником дома де Куртене, владельцем титулов графа Эдессы, а также нескольких титулов учтивости, всех реликвий и сокровищ, станет тот, кто доставит святыни в Рим, и да будет он встречен Папой и владыками земли своей как подобает графу Эдессы, с получением лена и правом продолжить род под собственным именем. Он уже был богат, драконье золото надежно хранили банкиры-итальянцы дома, но теперь перед ним замаячил силуэт всемирной славы и графства Айдахо. Интересно, что король Иоанн скажет когда опальный рыцарь явится к нему прославленным крестоносцем, графом Эдессы и с бумагой от Папы? Все дороги открыты, но по какой из них Айду-Дахи суждено пойти?



Часть 1 поста. Довожу до логического завершения ветки Анастаса-Анны и Райнера. По их выборам уже окончательный резолв.

Часть 2 - Филипп-Мария Эва, Данкан уже начата)

Часть 3 - Элайн. Подзадержится.
+2 | В тени Креста... , 16.02.17 01:52
  • ммм....ну что за прелесть - эпизод для Анны
    Отменный кошмар;)
    +1 от Edda, 16.02.17 11:35
  • "Ты обратил глаза зрачками в душу,
    А там повсюду пятна черноты,
    И их ничем не смыть!" (с)
    +1 от Yola, 16.02.17 12:40


"Сей город в моем лице приветствует тебя, благородный муж Божий, сильный словом и делом, посылаемый сюда освободить его от лютых страданий и укротить оружием правды тех, которых снедает жало стяжания, и которые, подобно Ефрему, сбросили с себя ярмо справедливости. В древности это был счастливый город, обиловавший всеми благами, ныне же он устарел от времени и опустился до земли, хотя все же предлагает с готовностью нероскошную трапезу слова, и как может, обнаруживает знаки прежнего гостеприимства и любомудрия."

Анастас Меланис
Как быстро человек может угаснуть? Никифор Атталиат умер как жил, как женщина, под мужчиной, посреди шумной оргии, без причастия и покаяния и попал несомненно в Ад. Скатертью дорога, и да не потревожит мертвый живых, и да не найдет он в смерти покоя, в то время как убийца его не потеряет своего, ибо нет ничего страшнее в кровопролитии, чем его безнаказанность... Да, авторитет врача качнулся, но ничуть не больше обычного, и куда сильнее под давлением ложного предсказания о великом будущем, нежели врачебной ошибки. Люди умирают постоянно, но ошибиться гадателю! Спрос на лекарства вырос. Спрос на гороскопы резко упал. Евнух отнял не одну жизнь, каждый мистик знает, что делая это стоит ждать, что однажды отнимут твою собственную. Что можно сказать? Анастас был человеком настолько далеким от сверхъестественного, насколько это возможно, и сейчас, поднявшись на пик своего могущества, он сам еще не ведал, что живет последние годы своего существования как властелина, окруженного толпой слуг и еще большей толпой льстецов... Очень скоро судьба сыграет с ним злую шутку, но до тех пор ему оставался один из последних шагов... Известный гадатель поведал императору о смерти дукса Смирны, а поведав назвал имя убийцы... Имя Иоанна Смира, одного из командующих гарнизоном, незамедлительно закованного в кандалы и направленного на суд в столицу. И лекарю с фамилией Меланис предстояло выступить одним из свидетелей в этом несомненно громком разбирательстве, ибо никого не слушал Исаак Ангел так, как своих колдунов, обещающих ему всесветное владычество. Убийце следовало вырезать глаза и кинуть в темницу, но Константонопольский суд должен быть справедлив и уж точно не потерпит неявки свидетелей. Была и еще одна опасность, когда речь идет об обвинении основанном на магии, оправдательное свидетельство может быть истолковано как пособничество, даже если будет потерян один убийца, мигом найдется другой.
Иоанна Смира Анастас знал давно, это был достойный человек, один из юношеских друзей лекаря, постоянный клиент, но ничего большего, той яркой привязанности, какая обычно толкает людей лезть за других в петлю меж ними не было. Но и корни обвинения были откровенно смешны, и включали в себя что угодно от сношений с Диаволом до обвинений в резких словах в адрес ныне мертвого евнуха, многие жители при всех своих суевериях открыто заявляли что выступят в защиту доблестного командира. Впереди - корабль в Констатинополь, но прежде столичный чиновник потребовал показания в письменном виде дабы исключить подкуп. Возможность отказа... Не предусматривалась. Шла зима 1195 года.

Выбор.


Данкан Айдахо

Путь в Святую землю был долог и труден, крепкий английский корабль не раз трещал под ударами волн, на Гибралтаре на них напали африканские пираты и лишь доблестью рыцаря мавров удалось сбросить в воду. На спиной остался король Иоанн, наверняка затаивший обиду, но не имевший формального повода задержать рыцаря, отправься тот в Суассон, у короля, говорящего на континентальном языке наверняка нашлись бы хоть несколько друзей, но на судне, везущем немногочисленных паломников, не было места шпионам трона, а когда Данкан и вовсе пересел с одного судна на другое, на сей раз пизанское, даже чистая английская речь осталась в прошлом... Каждый день приближал его к Иерусалиму, к исполнению крестного обета куда раньше своих собратьев-рыцарей... Расчет был безошибочен, если появиться там сейчас, на год или даже два раньше крестового воинства, то можно стяжать себе славу и положение раньше, чем за свежие куски начнется грызня. А условия шаткого перемирия короля Иерусалима и Кипра Амори де Лузиньяна и Сафадина, приводящие к постоянным набегам и разграблению караванов с обеих сторон, оставляли идеальный простор для одиночки... Где простому странствующему рыцарю было знать, что в то самое время как его путь лежит к чести и славе, бароны в Суассоне принимают "тяжелое" решение избрать целью похода вместо разоренной постоянными войнами Святой земли - процветающий Египет, что в то же самое время венецианцы ведут переговоры с Аль-Камилем, желая сделать перемирие миром... Вряд ли знал это и король Амори, чья политика с каждым годом становилась всё более и более агрессивной... Святая земля чем-то напоминала дракона, приподнявшего голову при виде скачущего рыцаря, но еще не знающего сжечь его пламенем или очевидная угроза проскачет мимо... Отплывали из гаваней на Кипр и в Антиохию бароны, Жослен III, глубокий старик, номинальный граф Эдессы, готовился вернуть свои прежние земли... Когда-то, в 1187 году именно он сдал Акру Саладину за два года до прибытия королей Англии и Франции, покрыв себя позором на всю жизнь и лишившись всех занимаемых должностей... Быть может его доблесть позволит искупить грех, быть может ему не суждено стать последним графом Эдессы? Лузиньяны-Куртене будут воевать, это очевидно, но был и иной вариант. В Антиохии шла тяжба между графом Триполи Боэмундом де Пуатье и Райнмундом Рубеном, носящим имя династии киликийских царей Рубенидов, внука самого короля Левона II. Объединение Антиохии и Триполи существенно упрочит силы крестоносцев, напротив, присоединение княжества к Киликийской Армении скорее ослабит влияние рыцарей и увеличит византийское так как император Алексей III Ангел был в большой дружбе с царем... Великое дело Креста на поверку оказалось миром политических интриг и так сложно было просто делать дело... Оставался и последний вариант, со времен Саладина западные и восточные "рыцари" нередко мерились доблестью, так почему бы не уйти от политики и присяг, отправившись в Иерусалим, пользуясь разрешением христианам поклоняться святыням, а может быть и дальше, туда, где можно стяжать немалую доблесть защищая паломников, верша подвиги и быть может добыв ценнейшие реликвии...



Элайн д'Альбер

Дождь лил не переставая, но ни одна капля не касалась ее тела, вокруг сверкали молнии, оглушительные раскаты грома, точно стук Сатаны во врата Небес, всё это было страшно лишь маленьким людям на земле, Элайн же поднялась выше их, невероятно выше, поставив на голову человечеству свою обнаженную ногу... Сейчас она была подобна тем божествам, которым служила, свободная и сильная, княгиня этого мира, рассекающая небеса верхом на лисице, а с ними и их законы, нелепые, уравнивающие всех перед высшим взором вопреки простой человеческой природе, ибо люди не рождаются равными, что говорить о тех, кто много выше их, сильнее их... В ночи мерцали огоньки, десятки, сотни маленьких, постепенно растущих светлячков - звери, мужчины и женщины, устремившие вперед свой исполненный ужаса взгляд, метлы, ступы, даже одинокая телега и всюду, на каждом транспорте, сияющая звезда во мраке - ведьма. Роскошные платья и обнаженные станы, полупрозрачные рубашки из мрачной тени и даже языки чистого пламени, владычицы земель отличались друг от друга так же как не найти в целом свете двух одинаковых снежинок, но одно их объясняло - леденящий жар внутреннего пламени, идущего из их душ друг к другу, сплетающий их воедино. Казалось, или тучи стали гуще, исчезли небо и земля, пропало всё кроме светящихся точек, со смехом рассекающих небо... И дождь пошел вверх и отсветы солнца угасли, начиная новую, преждевременную ночь, проявившую далеко внизу древние, видавшие еще Всемирный потоп камни... Они были в Дании. Или в Германии? Не все ли равно, как было всё равно людишкам, пришедшим в святилище, воздвигнуть которое им не было дано, чтобы подобные Элайн каменными ножами вырезали их сердца и окропляли свежей кровью скалы во славу своих жестоких, жаждущих божеств... Христианский Бог посылал пророков, его враги - колдунов. И если истину определяет чудо - что же, время начать ночь чудес, и да посмеется Великий Обманщик над теми, чьи глаза окажутся в его пасти, выдранные собственными владельцами, неспособными осмыслить истинное величие Князей мира сего... Он спускаются, одна за другой, ступая босыми ногами на священную землю, каждая режет себе ладонь, ногтями или ножом, включая себя в великий круг избранных... Отпечатки ладоней множатся, вот, свой оставляет и Элайн, и хотя ее здесь видели впервые, каждая ведьма улыбается ей, будто мельком касается, оставляя свой отпечаток на обнаженном теле и получая след своей новой сестры, но в глазах их, сияющих огнем тысячи Преисподних - мрак и сила. И стоит коснуться земли ногам последней из прилетевших, последнему следу ладони остаться на языческом капище, как чей-то незримый глас заводит песнь, на языке что давно забыт, рваном и одновременно певучем, хранящим в себе поэтику Восьми материков и сотен планов, наравне с отголосками экстатического рева, которым первые люди встречали своих богов... То была молитва тысячегласная, ибо зримому отвечало незримое, крики и шепоты, плачи и хохоты, просьбы и угрозы, ибо мир тесен и ограничен, а избранные жаждали обрести свободу, выйти за грань бытия... На миг, тучи рассеиваются, солнце разбивает их светом, точно дождь из золота заставивший женские тела воссиять масляным блеском, но с каждом каплей светило таило, проливалось, пара секунд и не осталось ничего, лишь маленькая искорка, упавшая на дерево, разводя огонь... И солнца не стало, и в тумане Вечной Ночи мерцали силуэты Вечных Властителей... Шелест спадающих одежд, льется кровь первых жертв, что-то приближается, идет, и от шагов Его стонет сама земля, просто шлюха, покорная своему хозяину... И сотни нагих тел, людских и нелюдских, падают ниц, преклоняя колени пред Незримым... На миг, разума Элайн точно коснулась незримая рука, сбросившая со всех ее чувств шелковую повязку... Теперь она чувствовала ведьм вокруг, то, как поразило многих из них ее явление, как некоторые предвкушали близость с ней, но главное взгляды Той Стороны... Впервые узрела дева тысячи тайн своих богов, и были те боги прекрасны как сама ночь, и поняла она, что никогда не была одна, она была нужна, ее любили и она любила в ответ... Туман клубился вокруг, Глаз Бездны, тысяча очей Той Стороны и миллионы языков, вопрошающих лишь одно...
- Кто ты? Что ты делала? Что ты сделаешь?
Гордо распрямляются спины, поднимаются головы, ведьмы оглядываются по сторонам, иные агрессивно, другие скромно и начинают говорить, разом, каждая на своем языке и да найдется сильнейший глас как солнце среди языков пламени. И да услышат ту, что скажет сильнее всех. И да увидят ту, что будет подобна Высшим, ибо на миг сравнится с ними... Шабаш начался, Король ждал... И нужна была ему лишь Королева.
Следующий пост - Райнеру, Анне и Филиппу-Марии Эве.
+3 | В тени Креста... , 12.02.17 01:47
  • Потрясающие эмоции от игры, давненько такого не было. Спасибо)
    +1 от Edda, 12.02.17 01:55
  • Здорово! Особенно пост для Элайн понравился. И написано чудесно и не скатилось в чернуху.
    +1 от Texxi, 12.02.17 07:34
  • За вопросы, которые ты ставишь и которыми заставляешь задумываться.
    +1 от Агата, 13.02.17 10:18



Над народом, что ходит пред Тобою,
Правый гнев смягчи, Всеправитель мира,
Стон услышь их, что слез и скорби полон,
Смилуйся, Боже.

Отче Наш, чей трон в небесах воздвигнут,
Стад обильных великосердый Пастырь!
Роз в твоем саду не срезай до срока,
Мудрый Садовник.

Мертвый станет ли грех свой исповедать?
Иль из гроба встав, гимном Тебя славить
Хоть занесен меч – я к Судье взываю:
Милость яви нам.


Элайн д'Альбер - "Слетались ведьмы на шабаш"
Боги признали ее, омыли водой, точно при христианском крещении, накормили ее плотью, точно причащая, но с каждым укусом не смиряли, нет, возвышали... Боль исчезала, зато приходило эйфорическое ощущение силы, власти, могущества, всемогущества... Человеческое сердце на вкус напоминало свинину, кровь - испорченное масло, но совсем не такой была сама Элайн, одной ногой стоящая в божественности, и лишь другой увязшая в смертности. У нее, лишь у нее одной был шанс разорвать все порочные круги, выйти за пределы возможностей... Знания текли в нее ручьем, завершая одну жизнь и начиная другую, жизнь под знаком Молота, в свете войны и подвига. Чем объяснить такой выбор, столь странный для темной ведьмы? Герой, заступник, победитель чудовищ... Верой в знаки? Желанием оставаться на стороне условного добра, пусть даже обреченная навеки быть заклеймленной злом? Она вошла в клетку, и прогоревшее тело рассыпалось, обдав ее пеплом, последний этап инициации, шаг в иной миг. Вошла человеком. Вышла богиней. Плевать что думают другие. Отныне мир принадлежал ей. Ах, милая кузина, пропавшая без вести и так и не найденная... Знаешь ли ты, что твоё мертвое сердце билось, когда зубы вонзались в него, что теперь той, на кого ты пыталась смотреть сверху, видны бесчисленные оттенки цветов, которые ты неспособна была бы даже осознать? Маленькие людишки. И огромный, безграничный, принадлежащий ей, мир...
Дни ведьмы спокойны, она всё еще леди, любознательная и даже более общительная, многие Уроки требуют от нее познавать людей, разные стороны их натуры. Ночи - темны и полны ужасов, она избрала путь Тора и много раз сталкивалась с тенями, вползающими в спальню, с незримыми и неосязаемыми тварями, коим нет названия... Доводилось ей лицезреть и других чародеев, в астральных или физических формах, от каждого из них исходило ощущение силы, и не раз в сердце приходил соблазн попробовать кто сильнее... Она узнавала ритуалы, иногда во сне, боли больше не было - своевременно приносимые жертвы решали все проблемы платы Той Стороне. Она посещала планы бытия, о которых даже не догадываются смертные - ходила по водам черного озера и чужим снам, говорила с богами и демонами... Люди как дети, бродят с факелами в ночи, прежде чем огоньки погаснут и мрак поглотит их. оставив слепыми котятами, сама Элайн - ночное создание, привыкшее жить во Тьме. 1204 год. Ей семнадцать, но она уже давно не уступает тридцатилетним. Константинополь пал, и точно сама магия радовалась этому. окатывая ее теплой, мягкой энергией, маня вдаль, в дремучие леса Германии, куда ведьмы слетались на шабаш... Настало время Элайн д'Альбер сделать новый шаг на своём магическом пути, уже не просто слепо подчиняясь направляющей руке, но подчиняя. Грядет день, когда ведьмы соберутся не ночью, но под солнцем в священном месте, где в тени древних мегалитов украдут небесный свет, сумрачные создания выйдут из мрака и начнется пир... Семнадцать тебе или семь сотен - новый шаг ждет.
- Все люди уже жили когда-то.
Рассказывал ей покровитель спокойным, почти отцовским голосом.
- Эту память нужно разбудить, но в ней - твои прошлые уроки. Приходя на шабаш помни, важно как ты подашь себя, кем покажешься и кем будешь. Есть ряд формальностей. Ты узнаешь их.
И Элайн узнавала. Всё начиналось с наряда - какую мазь использовать, какие наговоры на себя наложить, чтобы при "не-свете" они проявились, изменив ее облик... Затем шел транспорт... Метла, любимый зверь или человек... Спутник, которого она зачарует, и наутро он не вспомнит где был, а на ночь окажется в полной власти ведьмы... Но главное - испытание, еще одно, но важное. То, чем она захочет поразить Ту Сторону, заплатить ей в поклонении, на сей раз не откупаясь от нее жертвами, но подарив себя в том или ином виде... И чем сильнее жертва тем выше награда ибо получая Та сторона даёт, а давая - берёт.
- Справишься - всё станет иначе. Твой путь сольется с высшими путями, и они поведут тебя вдаль. Та Сторона спросит тебя - чего ты хочешь? Твой ответ определит всё. Та Сторона спросит - что ты дашь. И если ты дашь мало то они возьмут много, а дашь много - останешься без вреда, но помни- подарив слишком многое потеряешь всё ибо отдавая всё, кому ты нужна?
Настанет день, и молодая, древняя ведьма шагнет, после бешеного танца вокруг хладного пламени, под не-светом затемненного солнца, в пустоту и пустота вопросит...
- Чего ты хочешь?
И нужно будет ответить.
- Что ты дашь?
Речет тысяча голосов. И нужно будет ответить.



Анна де Сан-Реми - "Грехи сынов наших"
Доброта. Справедливость. Благочестие. Сложные слова, которые сложно понять. Как и думала леди Анна, святой отец отказался от возможности доказать свою святость, и, говорят, с тех пор в каждой проповеди извергал проклятия на катаров, а после них - писал "наверх", лишний раз показывая, насколько привязан к земле, а отнюдь не к небесам. Казалось, новорожденный, вернее новокрещенный падший ангел в человеческом теле, раскрыл значение всех этих понятий, поступив строго, но честно. Освободить несправедливо поруганного за свои отличия еретика, отправить блудницу в монастырь, пощадить и воспитать ребенка - это ведь правильно? Должно быть правильно, должно быть морально... Да, мир неправилен, но он не может сам, по природе своей требовать от людей жестокости, лицемерия, порочности... Верила ли леди Анна в лучшее? Или просто в кои-то веки была доброй королевой своих владений? Незримые ладони смыкаются, хлопки громом отзываются в небе. И негромкий, издевательский голос "злого бога" катаров шепчет
- Неужели ты думала, что всё так просто?
Двухлетний мальчик стал пятилетним, милое, чистое дитя, воспитанное в истинной вере катаров, коих, конечно, стало много и в замке и в деревнях, расцветали общины, посрамляющие Апостольский престол, однажды, колокол перестал звонить вовсе, священник бежал, опасаясь за свою жизнь, но никто даже не заметил этого. Мальчик рос, получив по воле матери имя Филипп, в честь Его Величества, он, точно птенец, тянулся ко всему новому, был дружен со многими и вообще стал неотъемлемой частью жизни Большого Дома, пока не настал день, что был страшнее всех прочих дней... 1205 год, жаркий летний день. Гийом де Сан-Реми вернулся домой с новыми людьми, новыми идеями, началом новой жизни... Его супруге предстояло познать на себе силу двух бесов - мужского напора в жажде плотской любви, законной, точно выполнив завет "плодиться и размножаться", можно искупить все грехи, и не менее мужского упорства спасти свою душу, ангелочек, оказавшийся бесенком, который потом вырос в самого настоящего падшего ангела... Падшего прямиком на голову леди Анне...
- Мой сын?
Одна интонация, с которой были произнесены эти слова, уже внушала опасения, увы, не беспочвенные. Добрый католик, шевалье распорядился изгнать всех катаров и вернуть в деревню священника, повелел высечь отца Хосе и потом спустил на него собаку, дабы наглядно доказать, что еретик хуже пса, а когда тот, прикормленный, бросился лизать проповеднику руки - пустил стрелу из арбалета, пробившую мученику ногу, велев кинуть его на первую же выезжающую телегу. Истинный властелин вернулся, он не собирался делиться властью ни с кем... Кроме крови своей. Уже больной, с трудом дохаживающий последние дни прежде чем резь в паху прикует его к постели, Гийом огласил перед крестьянами утвержденную по всем правилам, с соседями в качестве свидетелей, бумагу... Отныне, Филипп де Сан-Реми, признанный бастард, становился законным наследником всех земель, а до тех пор должен был отбыть к одному из соседей для обучения как паж. Иалдабаоф смеялся. Благородный муж угасал. Жизнь продолжалась. Только ребенок во дворе, полагая, что никто не слышит, обещает получив здесь всё вернуть домой неправедно заточенную маму и жить с ней вместе в своем доме...
Доброта. Справедливость. Благочестие. Оказанная милость, обернувшаяся соперником, готовым выгнать ее из дома, обладающим достаточно сильными, иногда титулованными опекунами чтобы сделать это, стоит Гийому отдать Богу душу. Почему на глаза всё чаще попадаются флаконы с лекарствами Анастаса? Почему там выделяется висящий на стене арбалет и даже столовый ножик внезапно мил? Мальчик играет во дворе. Наивный, еще не понимающий, какой властью обладает. Единственный, кто может уничтожить госпожу де Сан-Реми...

1. Мальчик должен умереть.
2. Признать его право.
3. Постричь его в монахи. Ненадежно ибо насильственный постриг оспорят опекуны, но хоть что-то.

Баронесса Мария-Эва Бланк - "Национальный вопрос"
Цыгане. Новый народ на землях Иберии, беженцы из Византийской Империи, жившие там веками, но сейчас стекающиеся на запад, сбивающиеся в шайки, признающие только своих. О них говорили, что они воруют кур, похищают детей... Просто сплетни, безобидные и относящиеся ровным счетом ко всем - ведьмам, драконам, евреям... Однако, в памяти этих бывших ромеев еще жила какая-то привязанность к родному дому, обернувшаяся при вестях о его разорении лютой ненавистью и агрессией. Всё чаще горели одинокие дома, или по утрам на улицах находили трупы... Некоторые, особенно менялы и скупщики краденного, уверяли, что нет причин думать на таборы, но арагонцы - народ простой и национальный вопрос, равно как и вопрос с сочувствующими и предателями народа решали просто - кулаками. Ненависть росла, крепла, пускала корни в новую землю, ветвями тянулась к глазам всех, кого навеки разделила на "своих" и "чужих". Марии это какое-то время не касалось. Подкосил ли их мать отъезд Филиппа или его дерзкие слова, но всё больше времени леди Агата проводила в постели, вылезая из нее только чтобы помолиться, как старая кротиха, слепыми глазами оглядываясь вокруг своей рушащейся норы и не понимая, что именно происходит... Ее дочь в кои-то веки обрела свободу, но извращенную, затворническую... Больная была капризна, она требовала постоянно сидеть возле себя, молиться о себе, приносить еду, воду, подносила к своему морщинистому лицу руки баронессы, чтобы проверить, не слишком ли, "еретически", они чистые... Шла зима 1206 года, холодная, мокрая, обещанное возвращение брата было всё ближе, но однажды случилось нечто, к чему Эвита оказалась попросту не готова.
Цыгане появились внезапно, десятки повозок, вовремя замеченные немногочисленной дворней, закрывшей деревянные ворота замка прежде, чем туда смог ворваться неприятель... Или спрятаться крестьяне, за исключением нескольких, наиболее близко живущих семей... Передвижной лагерь, населенный не меньше чем двумя сотнями человек, отрезал замок от деревни, люди бежали в окрестные леса, и захватчики их не преследовали, "черные точки" пришли не убивать, позднее выяснится, что их привлекли несколько молодых крестьянских парней, увязавшихся с табором и рассказавших. что в замке много золота и припасов, а из защиты только пара слуг.
- Был один рыцарь, да сам барон - и те уехали. Сейчас там только две бабы.
Будь проклят предатель. И дай Бог баронессе пережить тот день. Замок Бланков никогда всерьез не предназначался для битвы, хотя и был окружен вполне добротной деревянной стеной, да и каменная башня была прочна и годилась для обороны, но исход возможного вооруженного столкновения в условиях когда врагов-мужчин чуть меньше сотни, а крепость защищают конюх, кузнец, пара слуг и трое крестьян, спешно взявшие из оружейной кольчуги, арбалеты и разномастные клинки, топоры, булавы и копья, был очевиден. И дворня единодушно взмолилась у баронессы, младшей, так как старшая лежала в горячке, выйти на стену и вступить в переговоры с улюлюкающей массой...
- А у баронессочки говорят груди точно яблочки! Выйди к нам, девица, уйдем!
- Или пусти нас в домик, мы поживем-поживем и дальше пойдем! Никого не тронем!
Наконец, вперед вышел важного вида старик, громогласно возвестивший.
- Нас привел сюда голод и нужда. Впустите нас в замок чтобы мы могли наесться, и тогда никто не пострадает.
Шум пилы сопровождал его речь, цыгане готовили таран... Решать предстояло баронессе. И быстро. Хромой Санчо, слуга, в прошлом воевавший с Гаем Бланком, единственный, у кого реально был опыт, печально окинул гикающую толпу, где даже женщины были вооружены, взглядом.
- Шансов нет, ваше благородие. Они вышибут ворота и тогда перебьют всех. Нужно договариваться. Эх, мне бы десяток солдат со щитами...

1. Впустить их в замок.
2. Спустить им в корзине припасы.
3. Откупиться ценностями.
4. Принять бой и постараться продержаться.
5. Спуститься к ним.
Элайн - намеренно не ставлю выбора, чтобы не ограничивать тебя. Желание можно высказать любое от "хочу власти" или "хочу свободы" до "хочу тортик". Отдают обычно нечто важное - тело, разум, душу, "жертву", жизнь. Правильный дар тебя вознесет, неправильный - низвергнет, а логика Той Стороны не всегда ясна и известно только небольшое количество подсказок, каких-то негласных правил. Описывая образ твоя фантазия так же неограничена, в "не-свете" ты можешь выглядеть хоть как летающий макаронный монстр.

И еще я намеренно не описываю шабаш иначе меня посадят, а модуль закроют. Но что там творится ты примерно представить можешь. Если есть ОЧЕНЬ большое желание я примерно могу описать все эти акты, жертвоприношения, танцы, заклинания, ритуалы, низвержение солнца, помещение его в утробу Великой Богине, "акты зла", "акты блага" и прочий набор, но это только при очень большом желании. А то пойдет ГМ в Сибирь за пропаганду культов смерти...



Ах да, в шапке поста - реальная средневековая молитва)
+4 | В тени Креста... , 06.02.17 02:21
  • Ты ставишь меня перед нелегким выбором, и это просто здорово.
    +1 от Агата, 06.02.17 10:32
  • За этот пост и за предыдущий. Просто великолепно!
    +1 от Texxi, 06.02.17 18:09
  • Масштаб поражает, коленки трясутся, пальцы дрожат, но пост упрямо строчат - вот что значит, классный модуль!
    +1 от Edda, 08.02.17 00:36
  • Ощущение, что мы все несемся в вихре, как листья. Грандиозно.
    +1 от Yola, 10.02.17 00:55


Падение Эдессы стало причиной выступления латинских королей с их армиями против турок, особенно когда они узнали, что после взятия Эдессы мусульманами христиане стали пленниками. Преисполнившись рвением перед Господом, они покинули свои страны ряди дела Христа и христиан, чтобы отмстить за смерть своих единоверцев-христиан и потерю Эдессы, а также захватить те христианские места, что были осквернены турками, особенно Святой Гроб и прочие Святые места в Иерусалиме.
Эти латиняне были из двух великих и могущественных королевств; один был могущественный король, который воссел на троне Рима, что выше всех других на Западе, и был известен как Король Королей, а другой, кто находился в подчинении у власти Рима, был правителем Алеманов, наиболее жестокого народа из всех, сотворенных Господом.


Райнер Ротт - "Флаг над замком"

Многое изменилось дома за те годы, что Райнер провел на чужбине. Датский король Кнуд VI давил на германию всем, чем мог, активно вмешиваясь во все местные распри, его брат Вальдемар говорят мечтал стать графом Гольштейна и активно подвигал Его Величество к активной политике на юге, в чем его интересы полностью совпадали с Яромаром I, полновластным властителем Померании, посадившим там своего брата Стоислава. Брат короля, брат князя... Точно каждый феодал захотел не обделить свою кровинушку землями, а те в свою очередь самовольно занимали замки и крепости, законные феодалы шли жаловаться герцогам, но те отправляли их всё к тому же князю руян... Замкнутый круг и не было из него выхода. Впрочем, кое-что всё же оставалось, Анастаза из дома Пястов, вдовствующая герцогиня, от имени своих детей готовилась признать власть племянника, едва взошедшего на престол Польши Владислава Тонконогого. Планам каштеляна Вартислава не суждено было сбыться, отправившись в поход дабы вернуться с бранденбургским войском, он умер в Святой земле, успев, впрочем, посеять в уме маркграфа Альбрехта мысль о расширении за счет Померании. Интриги, династические столкновения, Генрих VI, побеждающий Генриха Льва. Север на грани новой войны, но судьба Райнера лежала на юге.
Он прибыл сюда в 1190 году, в разгар болгарских войн Исаака Ангела, в составе немецкого наемного отряда. К рыцарям болгары относились со смесью уважения и недоверия, потому даже молодой, но граф, пользовался авторитетом. Ему довелось биться с ромеями на Тревненском перевале, иные говорили, что в мальчике был недюжинный стратегический ум и в бою ему доверили один из болгарских отрядов... По крайней мере его заметили в империи, предложили офицерское звание и золото. В следующем году он уже сражался с сербами на стороне императора. Именно тогда, желая испытать крепость своей руки, он начал биться тяжелой булавой, моргенштерном, редкой на Балканах достаточно, чтобы Райнера Ротта узнали под этим прозвищем. В 1195 году он помог совершить переворот, принесший престол империи Алексею III за что получил повышение, командуя уже весьма солидным наемным контингентом, пополняющимся с каждым годом - неудачный крестовый поход и проблемы у степняков на севере, вынуждающие их переселяться в Болгарию и южнее. Всё изменилось в 1199 году, когда капитан наемников узнал, что идет подготовка нового Крестового похода, а заодно от пизанских купцов услышал, что в Риме всё не так гладко... И возможно, только возможно, Алексей III Ангел не так нравится понтифику, как тот показывает внешне. О том, что нужно начинать оборону не знал только император, единственный адекватный человек в империи - Алексей Дука, при попытке сказать это был заключен в тюрьму. Какое-то время трогаться с места с сытого жалования не имело смысла, но в конце 1201 года стало очевидно - нужно что-то решать. Лидером крестоносцы избрали Бонифация Монферратского, один брат которого был обманут Мануилом Комнином, а другого убил Андроник, не увидеть готовящейся интриги мог только порфирогенет...
При Райнере был отряд в несколько сотен воинов, готовый пойти с ним хоть на край света, было бы золото и перспективы, а имеющиеся у него накопления и заслуженная слава наверняка привлекут еще большие мечей под знамена графа. Куда их повести, вот вопрос.

1. В Померании события наконец готовы перейти в агрессивную фазу. Маленькие герцоги официально хотят присягнуть Владиславу Тонконогому. Лучшего момента чтобы вернуть фамильный замок, а возможно и сам Щецин - не будет. Дания ведет войну с Германскими княжествами с 1198 года за Гольштейн, руяны на их стороне и до Померании мало кому есть дело. Это шанс.
2. Если крестоносцы пойдут в Константинополь, спрос на военную силу в Святой земле резко возрастет. Из Антиохийского княжества валом текут просьбы о помощи иногда прямым текстом утверждающие, что пилигримы не останутся без средств к существованию и земель. Здесь графство дадут даром, вопрос будет только в том, чтобы защитить его, но благодаря перемирию с Сафадином даже когда наемники через годик-два разбредутся - это не будет представлять особого труда.
3. Какой идиот уйдет из обреченного самого большого в мире города, который можно разграбить? Встать на сторону крестоносцев в последний момент - формула победы.
4. С другой стороны стены Констатинополя большие и крепкие, а одно население НАМНОГО больше армии завоевателей... А если отбить город то и делиться ни с кем не придется, а награда и без того щедрого Алексея III будет наверняка баснословной.

Анастас Меланис - "Порок и интриги"
Верным ли был тот выбор, что уберег тебя и от войн крестоносцев и от столичных интриг? Никто не знает. Но теперь твоя жизнь стала спокойной и на удивление размеренной. Отец не разговаривал с тобой до самого рождения ребенка, но после вынужден был признать свою неправоту, а после свержения Андроника Исааком Ангелом и вовсе долго извинялся и благодарил тебя за то, что ты остался в спокойствии и безопасности в любимой Смирне. Карьера твоя шла в гору, отцовские руки с каждым годом хирели, ты же, напротив, в свои без малого тридцать переживал расцвет, принося огромные деньги, леча всю городскую верхушку и живя в собственном, весьма роскошном, доме. В 1190 году произошло сразу три важных вещи, вознесшие тебя на Олимп подобно древним эпическим героям. Как всякий подвиг, твоя победа началась с личной печали - умер отец, заразившийся от одного из своих больных, трагедия, обратившаяся в фарс - горожане едва ли не поздравляли тебя, ведь купленные им в последние годы жизни виноградники, место в Курии Смирны, а главное - платящая клиентура, перешли практически по наследству. Слава тебе, Анастас Меланис, тот, чья статуя отлита из бронзы, хоть и для твоего собственного дома! Слава тебе, творец лекарств, обустроивший себе новую лабораторию и выписывающий ингредиенты из самого Египта! Слава тебе, владыка жизни и смерти, и всякий кто приходит к тебе, да оставит подарок в доме твоем, ибо во власти твоей добавить в эликсир жизни толченые изумруды! Слава тебе, но помни, что даже на Олимп рано или поздно залезет сын Зевса! Даже если это простой евнух, один из тех, коими Исаак Ангел окружил себя и которые станут впоследствие орудием его падения. Лишенный весьма важной части в раннем возрасте, Никифор Атталиат родом происходил из Конийского султаната и в младые годы был отдан в Империю заложником, здесь сделав неплохую карьеру и став со временем катепаном или дукой Смирны, наделенным всей полнотой гражданской и военной власти, правда, лишь на время, пока не отбушует эпопея Крестовых походов, дабы быть готовым отразить возможное вторжение рыцарей. Недомуж отличался тремя страстями в жизни - он любил вино, интриги и был похотлив настолько, насколько это возможно для евнуха, вплоть до содомии. Падение нравов при Ангелах было разительным, но мало кому под силу было сравниться с дуксом Смирны, терпимым властью лишь за то, что он был дружен с турками и мог повлиять на них. Естественно, такой человек не мог не стать клиентом Анастаса и однажды, лекарь заприметил его хищный взгляд, направленный в сторону Катерины... Затем еще один и еще... Отдавал ли себе Никифор отчет как опасно желать жену врача своего? Скорее нет, ибо веровал в своё всесилие и любил порой устраивать бега, заставляя бедняков спасаться по улицам от конных всадников с плетьми. Его забавы разделяли многие, и Анастаса не раз звали на них, вне зависимости от того, принимались приглашения или нет.
И всё же взгляды продолжались. Затем сменились действиями. А однажды Катерина рассказала, что дукс явился в дом и пытался склонить ее к позорным ласками, пока Меланис лечил, вот ирония, одного из его родичей, толком и не больного, но зато платящего большие даже для врача деньги... Ситуация была ясна, Никифор Атталиат избрал себе жертву и деньгами или силой намеревался принудить ее мужа подчиниться своей власти, обещая взамен, через слухи и сплетни, ибо боялся прямоты в чем бы то ни было, способствовать получению Анастасом больших земельных участков... Через месяц, дука заболел...

1. Статус - важнее всего, а евнух явно не сделает с Катериной, благо, уже родившей двоих детей, самого страшного. Склонить жену к покорности, сдаться, запросив максимальную цену - и будущее детей будет обеспечено. Старшего так и вовсе можно отправить учиться в Константинополь и протекция дуки - незаменима.
2. Убить похотливую гадину. Мало кто понимает в болезнях кроме врачей, а уж тем более серьезных. Меланис знал как лечить, но знал и как убивать, безболезненно или мучительно, растянуто, иногда на недели или мгновенно... И возможностей подсыпать яд было множество.
3. Покинуть Смирну с семьей. Но куда отправиться? Большие города вроде Константинополя, Никеи, Трапезунда или Фессалоник отличаются и большими деньгами, но в провинции явно больший дефицит медиков. Пелопоннес, Эпир, острова - вот его путь.

Данкан Айдахо - "Его величество"
Правду говорят, что порой доблестному рыцарю слава помогает - в Корнуолле, крестьяне давали ему молоко и мясо практически даром, рыцари, через земли которых Данкан проезжал, непременно звали его за стол, но была и обратная сторона - каждый феодал непременно предлагал ему остаться, иногда довольно настойчиво, и служить себе. Это были те времена, когда странствующее рыцарство постепенно начинало скорее раздражать держателей земли, порожденная эпохой, когда глобальные войны уступили место феодальным, а мир сузился до деревни и замка сеньора, они постепенно начинали уходить в прошлое, но как закату предшествует полдень, так и сэр Айдахо угодил в век рыцарства, когда нередко можно было встретить на дороге всадника в кольчуге. поджидающего в условном месте желающих помериться с ним силой - и победить. Рыцари-разбойники, рыцари-менестрели, рыцари-в-поиске, рыцари-рыцари, интересная, прекрасная жизнь для того, чья жизнь проносится от турнира к турниру. Да, жизнь порой накладывала коррективы и Данкан находил "прекрасных дам" куда более похожими на бабищ из городских романов нежели небесных созданий из рыцарских, но для молодого воителя такое несоответствие имело все шансы оказаться скорее приятным. Меж тем слава его всё росла, с каждым новым подвигом, разносилась по всему Туманному Альбиона, успев волной пройтись до самой Шотландии, прежде чем прийти в сердце родного государства... Лондон, где один незадачливый трубадур, как-то спасенный странствующим рыцарем от шайки разбойников, воспел его немного-немало перед королем Иоанном... В ближайшем городе доблестного воителя ждало нечто чуждое тому прекрасному, золотому миру, что породил его... Королевский указ, отнюдь не схожий с повелениями легендарного короля Артура урезонить какого-нибудь колдуна, спасти деву или одолеть чудовище. Нет, наказ Иоанна Плантагенета звучал куда суше и прозаичнее - немедленно прибыть в Дувр для отбытия в действующую армию на войну с Францией и Филиппом Августом. Шел 1199 год.

1. Служить короне верой и правдой, отправившись на войну. Стоит принимать во внимание, что Иоанн пользуется куда меньшей чем его старший брат - Ричард, популярностью, особенно среди рыцарства. Служить ему, значит получить клеймо королевского лакея, но в то же время если народ и страна едины, то воевать за английские континентальные владения - достойно и почетно.
2. Пойти на конфликт с короной, продолжать вершить подвиги, даже зная наверняка, что капризный Иоанн наверняка воспримет отсутствие рыцаря, на которого он лично написал грамоту, чтобы таким воином добавить и себе и войне популярности, как личное оскорбление. Как бы не пришлось ехать на суд или вовсе лечь в канаву с проломленным черепом.
3. Папа Иннокентий III как раз объявил новый Крестовый поход, участие в котором освободит Данкана от королевской воли. Но это же напрямую приводит к вопросу - отправиться на сбор крестового воинства в Суассон или поплыть в Святую землю в одиночку, не сковывая себя рамками.

Пост мальчикам, ибо они деды (в смысле - старше). Пост девочкам - отдельно. Филиппу - как отпишется.
+2 | В тени Креста... , 05.02.17 22:05
  • читаешь как добротный исторический роман.
    +1 от Yola, 05.02.17 22:23
  • Куча моментов, за которые хочется отплюсовать этот пост.

    Именно тогда, желая испытать крепость своей руки, он начал биться тяжелой булавой, моргенштерном, редкой на Балканах достаточно, чтобы Райнера Ротта узнали под этим прозвищем.

    Какой идиот уйдет из обреченного самого большого в мире города, который можно разграбить? Встать на сторону крестоносцев в последний момент - формула победы.

    что капризный Иоанн наверняка воспримет отсутствие рыцаря, на которого он лично написал грамоту, чтобы таким воином добавить и себе и войне популярности

    Да, жизнь порой накладывала коррективы и Данкан находил "прекрасных дам" куда более похожими на бабищ из городских романов нежели небесных созданий из рыцарских
    Я даже и не знал, что тогда уже были городские романы!

    и сэр Айдахо угодил в век рыцарства, когда нередко можно было встретить на дороге всадника в кольчуге. поджидающего в условном месте желающих помериться с ним силой - и победить.
    И правда, защита прохода - это популярная фишка в те времена.


    А уж евнух, как угроза жене - это вообще бомба).


    Короче, я хочу сказать, реально не обязательно знать все, чтобы создать дух эпохи. У тебя он как бы построен из хороших ладных кирпечей. И эта стена держится).
    +1 от Da_Big_Boss, 06.02.17 17:41

В ту ночь звезда упала с неба. Одинокая, сплетающая в себе все краски разорванного неба, она рухнула на то место, где некогда был сражен Оверлорд, глубоко врезаясь в камни мостовой, и лишь когда сияние улеглось, жители смогли рассмотреть таинственный метеор, оказавшийся длинным, скованным точно из золота, клинком... Меч в камне. Дар богов, вопрос лишь кому? И от кого? Неизвестные буквы давно забытого языка пылали на светящемся лезвии, но никому из живых не под силу было разобрать их. Майнцы, впрочем, обходили божественный клинок стороной, не нужно быть пророком, чтобы понять - он предназначен одному из "этих", нет, не "этих", одному из Героев. Тех-что-спасли. Величайших из всех рожденных под солнцем! В маленький шахтерский городок въехали они никому не известным отрядом, уснули победителями, но проснулись уже... легендами, каждая из которых пересказывалась из уст в уста горожанами, спешащими отправиться туда, где были стены и гарнизоны, длинная вереница повозок, растекающихся во все концы Фентеры и всюду несущая свои истории... О графе Владе, о явлении Оверлорда, но главное о героях, обретших почти полубожественный статус! Дайвос Светозарный, Артур Тенеборец, Арах Кровавый, Аделаида Трижды Убитая, Теренций Восветленный, Изарион Сребрострелый, Изабелла Победительница, Рашель Соколица - подлинная плеяда темнейшей из ночей! И за ними, чуть позади - легион павших, чьи имена никогда не будут забыты, но всегда останутся позади живых. Готари Искупительница, Хиршасс Заступник, Четырежды-храбрые-близнецы и многие, многие другие, чьи тела лежали сейчас на поле, что некогда прошел не касаясь ногами земли граф-вампир, укрытые белыми саванами... И молодой жрец служил над старым, тем, что первым протянул руку героям, и служба та была печальна и многие плакали счастливыми глазами.
- Из земли сотворили боги людей, из земли и воды. Из воздуха создали боги души, из воздуха, что пламенем оживлен. Да станет землей рожденное землей, да подымется пламя земное к пламени небесному.
Опускаются тела в могилы. Земля поглощает их. Складываются костры, что зачернят землю и встанет на пепле надгробие ибо не должно сжигать тело, но должно огнем и дымом, светом и воздухом, проводить дух к Солнцу. Герои же стояли там, и мысли их возвращались к павшим товарищам, едва узнанным, но уже таким знакомым, чьи легенды завершились там, где их собственные лишь начались.
- Да защитят их боги от Тьмы и да даруют новую жизнь. Алтима Туле.
- Алтима Туле.
Повторяют два слова из забытого языка, всё что осталось от него, сотни голосов. К закату многие из них покинут город, но до тех пор были они верными слугами героям, коих нашли, выйдя из полуразваленных стен, лежащими без сил, но свершившими то, чего свершить было нельзя. И отнесли они их в те жилища, кои остались целы и уложили на почетные места, и перевязали раненых, лишь Артура, что поразил полубога, не смел коснуться никто, ибо казалась его рука и сверкающая сапфировыми искрами плоть будто принадлежащей совсем не этому миру, и была то правда более, чем людской ум мог представить, ибо когда тела дремали, разумы познавали иные миры, ибо сны принадлежали царству тайн, дому мертвого бога, а духи обволакивали рассудки пророческим видением и было то хорошо...

Эферус, или Эфир как называли мир снов люди, принял Артура мягко, нежной рукой вложив ему в руки клинок, и сверкал тот меч подобно звезде в бескрайней тьме, и другие звезды светили вокруг, но стоило взгляд устремить к ним и видно было, что каждая - такой же меченосец, что рассеивает мрак, норовящий собраться, уплотниться, обрести форму, но разбиваемый вновь и вновь небесными стражами, и была она одной из них, и билась с Великой Тьмой. Но вот, одна из звезд погасла, погрузилась во мрак ибо другая забрала ее сияние, как забирала его у остальных, одного за другим. И был тот воин, что гасил звезды, прекрасен и статен, сияя так ярко как никто иной и было у него лицо Дайвоса, улыбающегося, а другой, с копьем, стоял за спиной его, отбрасывая лишенные клинков тела, дабы Бездна навеки поглотила их. Золотой воин, темновласый эльф в большом плаще, точно двух крылах, приближался к ней и смотреть на него было подобно взгляду на солнце... В следующий миг Маргарита Пэмбрук открыла глаза.

И был Теренций Мин, что спал крепко, ибо был то не темный, беспокойный сон в ожидании клинка, но светлый и глубокий, столь же, сколь черны были наполнившие его грезы, ибо в землях Никтуса не было ничего кроме мрака, боли и жестокости, в прошлом, настоящем и будущем. И виделись ему давние времена, когда их было трое чисторожденных, и каждый желал убить двух других, дабы стать лидером клана, и были они друзьями ибо держа при себе злейших врагов познаешь их умения и готовишься наиболее точно пролить их кровь. Кратон Су был лучшим из трех, ибо познавал он таинства темной магии, и в силах был взмахом руки спустить плоть с костей, и днями и ночами приходилось юному Мину тренироваться, чтобы метать нож за долю секунду перед этим единственным взмахом, и стал Теренций самым умелым, но оба они забыли, что в хладных землях лишь жестокость правит бал, в коей никто не мог сравниться с Асперой Тан, девой хлыста и яда, из тех, что рвут души и лишь затем кромсают пустые тела в экстатическом восторге. Их было трое. Потом он остался один.
Кратона погубил Взгляд, тогда молодой Мин еще не понимал этого, не различал как смотрит на свою "подругу" чародей, как вежливые комментарии ее внешности и достоинств, восхваление ее пороков, обретают нечто особенное, как много двоякости в похвале восприимчивости сердца... Он стал вождем по праву сильнейшего и возлежал с той, что любил, но власы ее и губы, и кожа, были пропитаны ядом, и остановился он без движения, а леди Тан, госпожа страданий, насладилась им так, как умеют лишь свартки, и развесила его внутренности по стенам, оставив висеть лишь живые глаза, мозг и бьющееся сердце, выкалывая их в дурные дни по собственной прихоти.
Но был ее язык болтлив и порой шептал то, что не должно было шептать. Однажды в ночь ее не стало, и лишь ночные охотники, ходящие-по-теням рассказывали, что пришли за ней ящеры в кровавых одеждах, в выжгли ей язык и груди, и угнали ее в вечную муку за крамольное слово, вырвавшееся из губ о Великом Основателе, имя которому - Авриэль.
И иные соперники были у Теернция Мина, но лишь эти двое пришли к нему во сне. Ибо был то шаг к будущему.

И спал Изарион Сребрострелый беспокойно, ибо не очищался во сне его дух от Тьмы, но ожигаем был внутренним Светом и сознанием долга, и виделись ему крамольные, темные мысли, что не отступник, пока избежавший суда ибо была кожа его столь горяча, что нельзя было ее коснуться, благословен, но доблестный ликтор, тот, что до сей ночи был краснокрылым, сменив заслуги славой, и за спиной его поднялись златые крылья, и подняли его в высоки небеса, и позволили не зреть зло, но побеждать его как достойнейшему чемпиону. "Почему Дайвос, дезертир, предатель, пёс Солнечного града" - Мелькали мысли в голове, но не было им ответа, лишь видения одно за другим. Алтиматы облачали его в белую броню и венчали короной, народы становились на колени пред новым Императором, рожденным из пепла, в который его обратили ничтожества. Мрачная ирония ползла по сердцу, неужели лишь так можно смотреть на них, тех, что надушились и накрасили волосы, что надевают роскошные одежды видясь с людьми и брезгуют одеянием с равными себе... Быть может им просто не хватало божества? Того, что схватит их за глотки крепкой рукой и толкнет на общественно полезное дело, которое сии "философы" выменяли, будто серебро на цветную стекляшку, на пустую болтовню? Беспокоен сон, беспокойны сны, стучат в них барабаны войн грядущих...

И спала Аделаида Валери, что принесена была мертвой на ложе, но вновь обманув рок осталась жива, неугомонной и неупокоённой, и виделось ей то, как Дайвос Светозарный и Изарион Сребрострелый заканчивают жизнь графа вампира, а дух ее несется прямиком к Свету, прельщаясь дарованной новой жизнью. Не сон то был, не сон, но видение, мимолетное как майский ветерок. С первым ударом сердца вновь живого пробудилась эльфийская дева, глотнувшая вод забвения, но не познавшая смертной хватки, чистым стеклом восстала, ибо черное пламя сожгло пыль на зеркале и не стало ни Влада, ни Марциуса, ничего... Снова наивная дева, что некогда вышла из града навстречу чужим народам. Нет больше памяти, с треском засохшая грязь уползла, не оставив и капли печали. Лишь темные власы да светлая кожа как знак былой грусти.

Лишь Дайвос, повергающий Тьму, благословенный богами, несущий день, а в некоторых языках и Избранник, не знал ни сна ни покоя и тяжки были мысли его. Победа, одержанная ими, великий подвиг - смерть графа вампира. Лишь в душе пустота, чернота. Трудно быть богом, но сердцем человеческим жить - вдвойне труднее.

День уж в разгаре, под солнцем готовится тризна. Око за оком откроется света желая. И оглядится герой, после сна, после битвы, победы. Выйдет из дома навстречу клокочущей славе. Что воспоют ему все без остатка, и мал и велик, встретят они кличем громким своим. И обнимать дети-женщины бросятся темного эльфа. Артура видя не сдержатся, слезы теряя, ибо спаситель он был, что всегда был и добр и красен. Изариону как лорду поклонятся в ноги, убивцу поганцев. Аделаиду поддержат, слабы ее ноги. Дайвос, сиятельный, тот, кто на крыльях во небе, знаешь ли ты, каким взглядом тебя со земли провожают? Знаешь ли, многие ведь говорят о тебе как о боге. Только ты сам ощущаешь как сила слабеет. Лишь Арах Закман не вышел, лежащий бездушно. Разум его был далек и чрез несколько дней лишь, будут открыты глаза его.

Пылают костры погребальные. Преданы земле тела. Поются песни величальные. Героев ждут дела, дела... А меч был в камне. Он ждал руки.



Пост был во многом экспериментален, но наконец-то он готов. Имел место таймскип в 12 часов, большинство из вас всё это время проспали.

Аделаида - словила амнезию. Ты снова девушка, едва покинувшая Солнечный город. Битвы и смерти своей ты не помнишь.
Дайвос - Сила в тебе постепенно иссякает, но сейчас ты ее сохраняешь. Изарион. даже попытайся он арестовать тебя, не смог бы этого сделать - ты сейчас как маленькая звезда, обжигаешь всё, подходящее слишком быстро.

Вы на похоронах. Предаются земле тела тех, кто не пойдет дальше. Свободная социалка. Мастер постепенно пилит "Богов крови" и "Богов солнца".
  • За предысторию.. И удачный Взгляд.
    +1 от rar90, 04.02.17 06:51
  • Интересно и очень хорошо. Задумка со снами и, особенно, на мой вкус удался предпоследний описательный абзац, очень плавно и красиво.
    +1 от Vattghern, 04.02.17 12:11
  • Вполне-вполне.
    +1 от Ингероид, 05.02.17 13:30

- Добрый вечер, уважаемые зрители! С вами ток-шоу "Бабочка-однодневка" и наши эксперты - финансово-дипломатический консультант правительства Ярославии Мойша Рабинович и военно-политический консультант Козьма Козлов. А также я, новый персонаж этого дурдома и ведущий, заведующий Болтологическим приказом Микита Пустозвон! Дорогие эксперты, что вы думаете о динамике развития на стратегической карте?
- Я Козьма Козлов, беру слово. Я полагаю, что сказка, задуманная как "Волк и семеро козлят" не утратила смысла, разве что козлят у нас пятеро...
- Козлов! Вы сейчас спровоцируете дипломатический скандал! У нас мирное правительство, со всеми кроме желтых и фиолетовых заключены договора разной степени надежности!
- Напротив, пан Рабинович! Пан, потому что Варшава наша. Я имел в виду, что "козлят" - глагол. Так, товарищ Цезарь вряд ли уймет агрессию в отношении синих, а концентрация белой гвардии на наших границах внушает опасения. Остается лишь надеяться, что Нагато-доно будет вести войну достаточно успешно, чтобы не потребовалось вмешательство, которое дестабилизирует регион...
- Да-да! Именно так! Я всегда говорил великому князю, что аннексия нами Балкан для Швейцарии будет выглядеть как создание длинного фронта то есть прямое объявление войны и практически провокация! Наш выход к Балтике в районе Норвегии и без того создает прямую угрозу Дании, чтобы поддержать корректные отношения двух держав, необходимо помнить, что наши соседи должны видеть мирные намерения! Как они их увидят если мы не докажем их?
- Тот факт, что при венгерских войнах, неполадках в Испании и отсутствии правительства нашего главного соперника, сеньор Тилль еще не получил бортовой удар уже сам по себе служит доказательством наших мирных намерений!
- Да кто вас знает, он же видит ваши наборы через сторожевые башни. Плюс десять тысяч! Как это объяснить?
- Серьезно? И это после того как наше правительство ясно дало понять желтым, что при сохранении агрессии наши войска стоит ждать в Румынии?
- Вопрос лишь в том, не будет ли их появление там истрактовано белыми как акт агрессии...
- К кому, противнику, с которым они бьются за Венгрию? Поймите вот что. Вы знаете какой шум сторонние силы подняли относительно аннексии Варшавы. "Красная чума, "Всемирный союз борьбы с красными"... Вы представляете что будет если мы внезапно возьмем и присоединим Балканы? Да хотя бы их половину? Мы сейчас нанимаем ежеходно тридцать тысяч солдат, и мир уже говорит об объединении против нас, представляете, что будет если тысяч станет сорок?
- Что приводит нас к важнейшему вопросу о судьбах внешней политики. В войне белых и зеленых победит белый, это очевидно. Но что он сделает потом?
- Полагаю, не нарушит договоренностей дабы не потерять того, что имеет, а имеет он многое. При подсчете очков - стабильное второе место, что может быть лучше?
- Первое. Но черт с ней с Европой. В Азии всё куда интереснее. Синие проигрывают, теряя всё больше областей. Если им не удастся нанести контрудар, Цезария станет на восемь областей больше Ярославии. Да, это точно склонит белых к миру и сотрудничеству, а возможно и зеленых, но под угрозой окажутся в первую очередь НАШИ рубежи. Вы должны понять, речь о возможности появления РЕАЛЬНОЙ сверхдержавы!
- И всё же будем верить в то, что эту возможность видят и не упустят и белые с синими. Между собой нам разобраться куда проще чем выковыривать желтых из Африки, посылая по морю корпуса. С этой точки зрения даже вторжение белых в Испанию выглядит бесперспективно, так как истощает фронт против возможной желтой чумы. А с учетом их любви с морским десантам, я посоветовал великому князю усилить границы.
- Но давайте немного разгрузим зрителей, господа эксперты. Сеньор Рабинович, как представитель всемирной нации, скажите, как вы бы назвали исторические прототипы наших держав?
- Хмммм... Шекели... Впрочем, мне заплатили достаточно для этого. Полагаю, говорить о НАШЕМ прототипе особого смысла нет, остановимся на союзниках, нейтралах и конкурентах. Проще всего с желтыми - Византией и белыми - державой Карла Великого. Разобраться можно и с синими, имеющими отголоски Сасанидов или Халифата. И уж точно наши украинские друзья ни у кого сомнений не вызывают. Помните, как у Пушкина - "хохлы не боятся могучих владык, а княжеский дар им не нужен". Абсолютное отсутствие обороны, но ослиное упорство или вернее упертость. И сложнее всего с зелеными. Они, как нам представляется, сейчас скорее некий собирательный образ варварских королевств Англии и Испании. Со временем это конечно исправится, надеюсь, в лучшую сторону, но пока что у "французов" нет Франции.
- Спасибо, господа эксперты. С вами была передача "Бабочка-однодневка". Посмотрим кто догорит сейчас! Аплодисменты! (плюсики тоже принимаются)
  • За интеллектуальный юмор)
    +1 от Blacky, 04.02.17 14:57

- А они неплохо бились, да?
Тела павших викингов скармливались боевым свиньям, тела павших ярославцев отправлялись для торжественного захоронения к Черному морю. Враг потерял девять тысяч воинов и ключевой рубеж на восточном фронте, Россия попросту заполняла телами своих солдат вражеские позиции...
- Как обстоят дела с переданным викингам предложением мира?
Мойша Рабинович только заплакал.
- Зря шекель на доставку потратили! Они не отвечают!
- Сколько у них солдат?
- Если верить шекелям по при прибытке 1000 за первый ход, 3500 за второй, 7500 за третий, 8500 за четвертый, 7500 за пятый, мы имеем дело с порядка тридцатитысячной армией из которой треть потеряна. Последние 7500 у врага в порядке набора так что если подсуетиться можно застать 28-9-7 = 12 тысяч. Возможно Ваш враг держит по 3-4 тысячи в каждом регионе.
- Отлично! Там его и положим! Слыхал, хохол?! Я иду за тобой! Ты сам отказался от мира!




  • Хорошо просчитал противника :)
    +1 от Dreamkast, 31.01.17 15:22

Данкан Айдахо

Французский язык был языком знати, рыцарства и даже правосудия, тогда как несравненно более мужественная
и выразительная англосаксонская речь была предоставлена крестьянам и дворовым людям, не знавшим иного языка...


Данкан родился на стыке эпох, в годы, когда Англия становилась Англией под бдительным надзором стареющего Генриха II Плантагенета, под бдительной рукой которого прошли первые десять лет твоей жизни. Первый король, который заставил склониться перед ним саксов и валлийцев, ирландцев и шотландцев, норманнов и бретонцев... Последним столпом, который не склонился, была церковь, всесильная властительница душ, направляющая знамя Креста на неугодных... Королевский кулак ударил по трапезному столу, кубок опрокинулся и вино разлилось по отполированному дереву точно кровь...
- Неужели нет никого, кто освободил бы меня от этого попа!
Кровь течет по каменным плитам. Томас Бекет мертв. Власть Генриха стала столь абсолютна, что собственная жена и сыновья пошли против него, а когда он поверг их - на их место заступил молодой король Франции Филипп, чьему коварству суждено было дорого обойтись Англии... Но сколь велики были эти события, столь же далеко они оставались для маленького мальчика из графства Сомерсет, соседа Гладстонберийского аббатства и просто хорошего рыцаря, воспитанного как хороший рыцарь - вдали от всякой политики, интриг, но зато в истинным представлением о подвигах, о доблести, о славе...
1197 год, горожане Лондона бунтуют, выбрасывают людей короля из окон... В это же время Данкан храбро сражался с валлийцами, начавшими свой кровавый поход на восток... Шериф Уилтшира и граф Сомерсет созвали вассалов, чтобы нанести ответный удар, и хотя та война была неудачна для англичан - южные графства избежали разорения... Валлийцы шли на восток, грабя все и убивая всех на своем пути, но лорды, в том числе новоиспеченный рыцарь были выше того, чтобы помогать Лестерам и Глостерам, не говоря уже о неудачнике Мортимере. Их влекла слава... Первый турнир сделал сэра Айдахо знаменитым, но что странствующий рыцарь сделает с ним потом? Множество весточек стекались к нему, передаваемые нужными людьми, множество подвигов, которые можно было совершить...

1. Подвиг ратный. На севере бушует война в валлийскими лордами. Лорды валлийской марки, покорные его величеству Ричарду - Мортимер и Браоз собирают знамена для вторжения в Южный Поуис. Перенести войну на территорию врага, нанести ответный удар и помочь лорду Гауэру, осажденному в Суонси уже целых два года... Что если не ратный подвиг в проигрываемой войне докажет славу молодого рыцаря?

2. Подвиг рыцарский. Корнуолл - одно из самых отсталых графств Англии, но именно поэтому здесь еще живы отголоски старых мифов и легенд. Ходят слухи о том, что с тех пор как титул графа получил королевский сын принц Джон, здесь царит почти полная анархия... Разбойники, мятежники, нынче родиной короля Артура фактически управляют саксы, единственные, кто в силах усмирить корнцев, единственный норманнский барон - шериф Корнуолла, едва ли не страшнее своего Ноттингемского собрата, грабит в равной степени и тех и других, опираясь на наемников. Кому как не странствующему рыцарю разрешить смертельный конфликт и спасти Корнуолл от анго-саксо-корнской гражданской войны?

3. Подвиг сказочный. Силли - места сказок, где мало кто бывает кто монахов, живущих там и немногочисленных крестьян, ушедших на острова от королевских налогов, ибо власть короны на островах скорее номинальна... Зато сильна власть церкви, или сильна была до недавних пор... Чудовища... Много языков шепчут о деве в монастырской башне, что стережет коварный дракон, по ночам совершающий налеты на деревни, столь кровавые, что местные вынуждены приносить ему подношения, чтобы умилостивить, а некоторые даже стали служить ему, поправ Крест...






Винсент Моро
Чтобы не нарушать литературность, убрал выборы под спойлер.
Исходя из того, что дата рождения не указана, Тони следует уже десять лет, а персонаж был посвящен в рыцари в 18, предположил, что Данкан родился в 1179 году и сейчас ему 28.
+1 | В тени Креста... , 28.01.17 10:14
  • Спасибо за вкусную вводную.
    +1 от Агата, 30.01.17 19:13



Райнер Ротт - Порванные знамена

Руяны напали под покровом ночи, полторы тысячи дикарей, в своё время выдержавших крестовый поход, против трех десятков рыцарей, их немногочисленных слуг и полсотни стражей каштеляна. Нечестная битва, но на войне кто же помышляет о честности? Здесь хватало уловок с обеих сторон - ложно открытые ворота, перебитые парламентеры, попытки немецких рыцарей, находившихся в окрестностях, пробиться к своим, запаленная крепость... Райнер был оруженосцем, но в тот день он проявил себя рыцарем. Он был везде - убивал своего первого врага, меч пронзил изумленного славянина насквозь, метал стрелы в несущих таран, тушил пламя, нагревал смолу, после сливая ее вниз... А когда выбили ворота, уже на рассвете, стоял щитом к щиту с оставшимися в живых защитниками... С отцом и братом, с теми, кого он знал с детства и кому посчастливилось избежать стрел и топоров... Его подозвал каштелян, под звук ломающегося дерева постучал лезвием плашмя по плечам...
- Сказал бы тебе быть храбрым, парень, но хотя еще вечером ты был оруженосцем, сегодня ты стал рыцарем.
Хруст дерева. Свист стрел. Стук. Еще один. Рядом кто-то зарычал в сжатые зубы. Кольчуга тяжелая, руки устали, щит оттягивает их вниз... Отбежать вбок, подальше, внешнее отступление, но на самом деле - лишь открыть дорогу конникам, врубившимся в смешавшихся руянов... Вперед. Здоровых и раненых, сильных и слабых, вооруженных и безоружных... Никакой пощады. Щит отца лежит на земле, сам Эрих Ротт бьется сразу с тремя, лишившись коня и копья, лишь верный меч в руках. Его умения и прочности кольчуги хватило на двоих. Третий настоящий гигант, в руке булава, на щите десятки черных, желтых квадратов и половина имперского орла, точно рассеченного надвое... Отца хватило на два удара, первый разбил шлем, второй - то, что под ним. Один из воинов попытался помочь и выдержал лишь один. Воин несется на Райнера. Щит раскололся, но враг явно опьянен успехами, его замахи больше чем нужно, очевидно в стремлении отмахнуться от нового соперника, а высокий рост так вредит при схватке с юношей, почти ребенком... Булава вышибает меч и валит виконта, нет, уже графа Ротта... Оружие поднято, гордыня в глазах... Последний же рев вдруг застыл на устах... Насквозь пробивает копье вражью грудь... Успев лишь щитом юна графа толкнуть... Темнота.
Очнулся Райнер уже в плену, один из немногих выживших, кого, как и самого каштеляна, пощадили на поле брани. Уже здесь молодой граф узнал, павший от его рук - Ратислав Путбус, сын Стоислава Путбуса, брата князя. Его отец командовал осадой и взял себе на герб красную голову грифона, поверженный символ Грифичей, герцогов Померанских. И лишь благодаря храбрости вчерашнего оруженосца, торжество навеки было омрачено для всего их рода на последующие восемь столетий, а оленьи рога, символ рода стручка, немного потеряли в своем златом сиянии.
С пленными обошлись милостиво, указом регента Померании князя Яромара и герцогини Анастазы из рода Пястов, а также малолетнего герцога Богуслава из рода Грифичей, всем не имеющим рыцарского достоинства - слугам, оруженосцам, стражникам - отрубили головы. После смерти отца, это стало вторым потрясением для Райнера, неотрывно смотреть на то, как израненного, едва стоящего Вильгельма, не ставшего в ту ночь рыцарем лишь потому, что ему не хватило пары лет, выводят и обезглавливают перед последними оставшимися в живых имперскими подданными Померании, в то время как Стоислав "Являющийся-Стручком" Путбус, точно семена сыпал золото своим воинам щедрой рукой...
- Кончены времена Грифичей! Настало время руянов! Слава князю Яромару!
В 1170 году Рюген уже осаждал Щецин, но так и не смог взять. Сейчас твердыня врага пала всего за одну ночь. Позорная битва для рода Грифичей, которая позднее сделает их из герцогов снова князьями и расколет владения надвое. И славная, навеки славная для Райнера Ротта, которого знала графом вся Германия. Дания отдала этот титул малолетнему Клаусу, поставив при нем регентом кого-то из своих. Если его славному брату и суждено было вновь увидеть дом, то спустя много долгих лет...
Немецких рыцарей было мало, а поляке и датчине сумели договориться, разделив запад и восток, а заодно и братьев-герцогов между собой... Мир продлится до 1202 года, но для юного рыцаря отныне и навсегда жизнью стала война. Он пересек южную границу в Бранденбурге, в составе свиты каштеляна. Бродячий рыцарь, пусть и граф, нужен там, где идет война, а в 89 году войн хватало... Куда же отправится Райнер?

- Объявлен Третий Крестовый поход и император Фридрих Барбаросса созывает знамена, его войско - сильнейшее в Европе, а в Палестине можно получить владения заместо утраченных, благо, графский титул Райнера подтвержден каштеляном, а рыцарство - славой убийцы Ратислава Путбуса. Судьба предоставила возможность, которую грешно терять... Туда собирается и каштелян, в надежде, что помощь померанского имперского рыцарства, пускай и в составе от силы нескольких десятков человек из которых только десяток является рыцарями, убедит императора, но главное - маркграфа Бранденбурга Альбрехта II, что северные территории верны ему.

- Если император уходит, вместо него остается король Германии Генрих VI, известный лишь тем, что отец одевал на него все короны какие мог, что неизбежно приводит нас к скорому возвращению Генриха Льва, некогда герцога Саксонии и Баварии, сильнейшего из германских феодалов вот уже десять лет находящегося в изгнании в Англии, но сейчас возвращающегося в Брауншвейг - свою столицу... Если поддержать одного из двух в этом конфликте, победа не будет забыта... Если не земли, то слава, если не слава, то смерть.

- Каждый знает - если нужны большие деньги, то отправляйся в Византию. Исаак Ангел ведет борьбу с сербами, и то и другие щедро заплатят золотом воину, даже если ему еще нет двух десятков лет. Каждый знает - там можно сделать головокружительную карьеру за считанные дни, вернувшись домой, быть может с целым войском наемников. Вдобавок, позиция Райнера была абсолютно беспроигрышной, если одни начнут проигрывать, можно без ущерба патриотическим чувствам перейти на сторону других.
+1 | В тени Креста... , 30.01.17 00:15
  • Действительно большая работа и очень интересные посты!
    +1 от Calavera, 30.01.17 07:44
  • Впечатляет.
    +0 от Texxi, 30.01.17 08:23

В тот день Кохэку не ответил ничего, лишь пробурчал что-то под нос и вышел из хижины, и всё же слова Рёусина что-то тронули в его душе, вызвали легкое беспокойство, точно зуб внутри головы... А правильно ли это? Не стоит ли мне встать и пойти куда-то? Даже не важно куда, просто не сидеть на месте и не позволять снегу заметать себя... В белый пух осыпал с небес одиноко бредущую фигурку, размывал ее черты, пока наконец не скрыл целиком. Ронин вернулся через двенадцать часов, изредка покашливая, но в целом живой и волоча в руках что-то, очевидно бывшее зверьком до тех пор, пока боевой веер не избавил его от любой вероятности опознания. С тех пор воин чаще ходил на охоту, действовал всегда одинаково - быстро, предельно жестоко и... равнодушно, точно демон внутри него, упивающийся сражениями, теперь просто делал то, что умел, так профессиональный мясник сворачивает шеи курам.

Отбытие. План. Идея. Как это всё далеко...
- Здравствуй, дружище.
Мягкое обращение к пирамидке из камней. Иногда, когда никто не видел, ронин перебирал их, раскладывая, а затем возвращая в точности так, как они были. Клочок земли три на три шага был его местом тишины, спокойствия, здесь он говорил с собеседником, который уже точно не ответит. С мертвецом, любуясь как солнце играет светом и тенью...
- Это снова я. Странно, но я пока что не могу присоединиться к тебе "там". Вакидзаси при мне, но я этого не делаю, хотя хочется каждую минуту...
Тут Рио улыбнулся мягкой, спокойной улыбкой.
- Сэппуку, достойная смерть. Таким должен быть конец этой истории, но парень... Они его подери... Я что же, привязался к нему? Я мог бы взять его женщину, а его самого прикрутить к седлу и продать Намахаге, а мне плевать, просто плевать на все эти треклятые войны. Раньше я хотел убить Намахагу, стать полководцем на службе рода Окура, но сейчас я равнодушен и к этому. Даже Кимико, искра над пеплом, больше ничего не будит в душе? Тебе легко понять, ты сдох и тобой закусывают червячки. Я живой и всё же меня тоже жрут черви.
Смех. Мелодичный, почти музыкальный, немного потусторонний.
- А недавно Маса подошел ко мне и предложил жениться. Оставить всё позади. Вот так взять и поставить точку. У меня больше нет гордости чтобы отказаться. Нет страсти, чтобы согласиться. Я всё чаще задумываюсь о том, что наши пути предрешены и всё идут к гробовой доске, точно человека полжизни накачивают кровью, а потом вскрывают ему вены и много-много лет наблюдают как он истекает... Рёусин пытается мне помочь, калека калеке. Можно посмеяться, да только что-то не смешно.
Ронин поднялся с холодной земли.
- Можешь посмеяться надо мной из своего червивого трупа, старик. Демоны сожрали мою душу, а поместили взамен твою. Кажется, теперь я доведу парня по конца. А потом мы с тобой увидимся, два скелета, окруженных плотской слизью, и кто знает... Может ты и расскажешь мне об Истине.
Место тишины ценно тем, что там лишь тишина услышит последние слова, и всё же точно ощутив незримое присутствие, Кохэку резко вскочил и с размаху пнул каменную пирамидку... Ярость. Убить. Выжить. Любой ценой. Никогда не останавливаться... Выдох. Всё в прошлом. Не осталось ничего. Он заботливо положил каждый камешек на свое место, испачкавшиеся на земле вытирая собственной юкатой. Кажется, ему бы стоило презирать себя. Ну и еми с ним.

- Сабуро-сама, я виноват перед вами. Я забылся и позволил красоте овладеть моим умом, а рассудочности затмить честь. Возможно, Кимико и думает что спасает меня, что можно еще что-то изменить, но нельзя собрать раскрошенную вазу.
Ронин обнажил вакидзаси и протянул его бывшему самураю, тому, что стал крестьянином и должен бы им презираться. Снова должен. А кому собственно они все что-то должны?
- Если вы считаете, что я должен вам - за честь вашей дочери я готов заплатить кровью. Но во мне нет ничего того, что она могла бы согреть, я раздражителен или молчалив, в сущности я стал ворчливым крестьянином куда больше чем вы. Мой меч? Он сломан о камни на руинах Минами. Чужой же я отдал, последний клинок - в ваших руках, последнее, что у меня есть не считая веера, подарка даймио, который он волен и забрать. Посмотрите на меня, Сабуро-сама. Разве вы видите во мне счастье вашей дочери? Когда горячая, обжигающая кровь застывает, она становится просто грязью. Возьмите клинок - иной виры у меня нет для вас. И ежели вы пожелаете пустить его по назначению - кто я такой чтобы вставать на пути человека, защищающего свою семью?


Но вот настал последний день.
- Ты прав, парень. Я сказал бы бросить женщину и пойти в лес, не прикончи она в Минами столько же воинов сколько и я. Я принял бы твой план и шагнул бы на тропы, но мы не знаем дороги, а искать проводника мы не может. Целая зима миновала, наши враги не будут искать принца в рубище, рядом с воякой и лишь Айюна-сан раскроет нас любому, а портить ее красоту у меня не поднимется рука. Я предлагаю найти идя по тропе ближайшее крупное селение, я отправлюсь туда и попытаюсь найти проводника и на сей раз надежного, а не того...
Презрительный взмах рукой.
- Если мне удастся это - мы сможем пройти по тропам. Если нет - нам ничего не останется кроме как плутать пока не нарвемся на неприятности или самим пойти по главной дороге к ним.


+2 | Бегство в Ямато, 26.01.17 03:26
  • Ярко и дерзко, в стиле персонажа.
    +1 от lindonin, 26.01.17 17:20
  • + проникновенно... Но тишины в ответ не получилось, да...
    +1 от Yola, 26.01.17 18:11

Барон и баронесса Бланк


Однажды в зной Марсилий Сарагосский
Пошел искать прохлады в сад плодовый
И там прилег на мраморное ложе...


Прекрасны земли Арагона, где фрукты цветут в садах, где доблестные кабальеро удобряют почвы кровью мавров, а сам легендарный Сид добивался любви красавицы Химены... И точно в насмешку над этими землями, молодой дом Бланков напоминал скорее угрюмый монастырь, причем порядком заброшенный. Над всем здесь возвышалась костлявой фигурой Агата Бланк, кормилица всех нищих и убогих в округе, а заодно и источник благосостояния всех священников. Немудрено, что при таком подходе к народному счастью на собственных детей матушкиной заботы откровенно не хватало, дети получали то, без чего никак не смогли бы прожить, но и этого оказывалось достаточно, чтобы в их души закрались первые крошки сомнения... Нормальна ли такая жизнь?

Бой с сарацином был тяжел и не раз на молодого Филиппа обрушивалось его грозное оружие, но с Божьей помощью (и немного благодаря врожденной смекалке) раз за разом противник оставался без рук, ног, внутренностей или головы... Мария Эва наблюдала за братом с балкона с плохо сдержанным беспокойством, скоро было время вечерней молитвы и если опоздать, то любящая мать того и гляди лишит детей ужина. Кабальеро Хуана Пуча это впрочем немало не волновало, он знай еще покрикивал указания, да иногда прикладывался к бурдюку с вином.
- Еще раз! Бей в шею! Он только что проткнул тебя! Ногами шевели или хотя бы блокируй!
Его окрик вывел юношу из равновесия и следующий удар сарацина прилетел ему прямиком в плечо, чуть не повалив наземь - мешок с песком в руках деревянного манекена обращался в поистине грозное оружие, а уж как прекрасно он владел щитом...
- Барон, вы когда-нибудь видели как сражается мавр? Если вы будете через каждую атаку смотреть в сторону сестры, дай я вам в руки хоть боевой молот и даже сумей вы чудом его поднять - вы умрете.
Каталонец хмыкнул, снова глотнув из бурдюка. Он уже не раз говорил леди Агате что ее сын нуждается в соперниках получше чем манекен или крестьянские мальчишки, но та наотрез отказывалась отсылать мальчика дальше соседнего баронства, где давались навыки скорее придворные чем боевые.
- Когда кругом шныряют эти треклятые еретики?!
Отвечала мать и кабальеро вежливо кивал - не должно спорить с той-что-платит. В конце-концов он был просто наемником, призванным на службу для охраны, а заодно и тренировки. Филипп, впрочем, был очень хорошим учеником, с легкостью разбрасывающим даже четверых мальчишек с деревянными мечами. Сарацин для него был куда опаснее, внешне элементарный для схватки с ним манекен, после двух-трех часов схватки с ним становился смертельно опасным противником, по мере того как тяжелел деревянный клинок в руках всё чаще мешок едва не хоронил юного рыцаря... Кто знает, быть может опытный воин говорил правду и настоящая схватка...

Жизнь Марии-Эвы была куда сложнее и непонятнее. То она учится танцевать и шить, а то вынуждена делать то, что во всех домах делала прислуга - мести пыль и варить суп. У нее практически не было подруг, выезжая с матерью на визиты вежливости к соседям она преображалась, внезапно становясь изящной леди, но потом снова следовала комната, похожая на келью. Крестьянским детям было запрещено звать господскую дочь с собой играть, один раз особенно настойчивую девушку Агата Бланк лично высекла точно лошадь. Зато было много чтения, много разговоров с духовниками и конечно вышивание. Во всем этом девушке во многом помогал брат, пользующийся куда большей свободой... В чем было дело, в том ли, как крестьяне смотрели на своего барона? Идальго знали Гая Бланка как выскочку, но жители были благодарны ему за доблесть в сражениях с маврами, тень славы, отброшенная на его сына, внушала простому люду уважение. Агата была дочерью графа, но Филипп, возможно, сам до конца того не понимая, был бароном. Перед ним заискивал духовник, порой не раскрывающий матери каких-то проделок мальчика, ему добровольно кланялись жители принадлежащих Бланкам деревень... В его руках была власть, огромная, невероятная, следующая за властью сюзерена, короля и Бога, но пользоваться ей мальчик пока что не умел. Однажды его урок по фехтованию не состоялся. Кабальеро явно не в духе возился в конюшне со своим походным жеребцом, но завидев мальчика подозвал его. Худшие опасения подтвердились, Агата окончательно решила, что рыцарь для защиты ее замку не требуется. А Филипп потерял единственную после смерти дона Алваро нить, связывающую его с рыцарством.
- Жаль. Ты талантливый парень, черт, с годами ты мог бы со многими потягаться. Я попытался убедить твою мать, что ты должен стать оруженосцем снова. Не вечно же тебе в девках ходить. Отправиться на юг, хоть немного увидеть настоящую войну...
Шел 1204 год...

Дедушка, граф Алонсо Домингес, был для Филиппа и Эвиты лучиком, приносящим новшества всего цивилизованного мира. Благодаря ему Мария-Эва порой попадала в прекрасный, кажущийся сказочным замок, где ей прислуживали горничные - одевали, мыли, кормили... Где слышался смех и шутки... Потом приезжала мать, которая никогда не оставляла дочку одну надолго, и сказка, замаскированная под визит учтивости, прекращалась. Оставалась лишь тихонько спрятанная, а до того списанная одна из песен о Сиде. Филиппу и здесь повезло больше, по крайней мере на вид - в это время он носил оружие у старого рыцаря. Каково же было удивление его сестры когда однажды, ночуя на постоялом дворе меж замками отца и деда, Мария-Эва услышала вдали песню... Бил барабан, звенел бубен, звучные голоса разносились далеко, вознося гимны жизни... Цыгане столетиями жили в Византийской Империи, но сейчас, в годы ее упадка, бежали на запад. Какое-то внутреннее шестое чувство подсказало, что вот оно, первое в жизни приключение... Ей было всего 11, молодость и любопытство еще не успели уступить место параноидальной самозащите от мира... Ее ждал костер и веселые танцы, гадалка, которая предскажет судьбу и... Гнев матери. "Ворожеи, еретики и воры!" - Так Агата Бланк говорила о цыганах, проснувшись среди ночи и обнаружив, что дочери нет, она наверняка всё поймет...
Филипп - Тебе 13.
1. Дон Альваро умер, но ты талантлив и имеешь все шансы хоть разок воочию увидеть то, ради чего воспитывался - стычки с войсками Альмохадов на юге практически постоянны. Отправиться с кабальеро вопреки воле матери на юг - твой шанс. Вдобавок помимо боевого опыта это само по себе посвящение в оруженосцы. Однако, это означает фактически бросить сестру на растерзание матери на долгие три года. Хотя кто знает, быть может если сын "не получился" то благочестивая дочь внезапно станет любимой?
2. Сестра - превыше всего. Без тебя не останется никого, кого бы слушались и уважали простолюдины, а главное - священники. Молодая и красивая, а главное - постепенно созревающая девушка, окажется совсем одна. Остаться дома рядом с ней и проследить чтобы она выросла настоящей леди хотя бы тогда, когда он способен ее защитить - вот долг брата.
Не требует окончательного разрыва с матерью, поможет Марии-Эве, но существенно навредит тебе как рыцарю.
3. Оспорить власть матери над домом. Барон - ты. Простолюдины слушаются прежде всего - тебя. Вовсе не обязательно ехать на юг, оруженосцем можно стать и при ком-то из родичей, но главное можно позаботиться о том, чтобы сестра вышла за порог, уехав к родне, и Агата не осмелилась вернуть ее вопреки воле сына. Тогда Мария-Эва если и возвращалась бы то только чтобы установить новую, уже весьма мягкую, кровать. Боевой опыт можно нажить, но сестра - одна. Такой бунт сильнейшим образом испортит отношения обоих детей с матерью, но решение в данном случае ты принимаешь за двоих.

КАЖДЫЙ ИЗ ВАРИАНТОВ ВОЗМОЖНО СКОРРЕКТИРОВАТЬ, ВАЖЕН ОБЩИЙ ВЕКТОР.
1. К рыцарству и на войну ценой защиты сестры от матери.
2. Забота о сестре и матери, ее/их защита ценой боевого опыта и возможно даже статуса оруженосца.
3. Смешанный вариант. Пожертвовать боевым опытом и отношениями с матерью чтобы защитить сестру и при этом развить свой опыт в качестве оруженосца.

От тебя зависит очень многое в жизни Марии-Эвы, без старшего брата, владеющего титулом, а значит и фактическим хозяином родового поместья, она вполне может в какой-то момент оказаться жертвой и не важно матери, условных соблазнителей или просто излишне резвых юношей. Но и собственную жизнь строить нужно, не побывавший на войне оруженосец многое теряет.

Мария-Эва - Тебе 11.

1. Уйдя на ночь к цыганам ты впервые выразишь неповиновение матери, покажешь, что сама способна выбирать свой путь. Тебя не ждут ни похищения, ни нож у горла, лишь веселье и возможно предсказание, но важнее всего - первое сознательное решение.
2. Выбирая благочестиво уснуть, ты послушаешься матери и наверняка сделаешь лишний шаг к спасению души... Но самостоятельности придется подождать еще три долгих года.
3. Можно просто тихо пойти посмотреть на танцы и так же тихо и быстро вернуться. Мать не проснется, ты не восстанешь, но даже величайшие восстания начинаются с мелкого неповинения.

Я попытался писать пост держа ваши биографии перед глазами, но если я всё же допустил несоответствие - пишите. Либо поправьте мой вариант так, как он будет выглядеть соответственно вашей био более верно.
+1 | В тени Креста... , 24.01.17 02:51
  • От тебя зависит очень многое в жизни Марии-Эвы, без старшего брата, владеющего титулом, а значит и фактическим хозяином родового поместья, она вполне может в какой-то момент оказаться жертвой и не важно матери, условных соблазнителей или просто излишне резвых юношей. Но и собственную жизнь строить нужно, не побывавший на войне оруженосец многое теряет.
    Очень классный выбор.
    Думаю).
    +1 от Da_Big_Boss, 24.01.17 12:16



Анна де Сан-Реми - жена Крестоносца
Каждое утро Анну будили церковные колокола в замке и деревне ле Бо, но в тот роковой день 1196 года все они молчали... Тишина нависла над Провансом, принесенная теплыми римскими ветрами, пробуждающими в людях ненависть... В те месяцы, что продлился папский интердикт, многие верные католики ушли из земель графа Раймунда, но ле Бо остались.
- Здесь наша земля.
Решили они. И пока язва катаризма расползалась всё шире и шире, взгляды добрых католиков были обращены совсем в другую сторону...
Юность Анны прошла под тенью подготовки нового Крестового похода. Выбор Веры, для большинства людей пустые слова, стал таким и для нее... Даже многие катары верили, что освобождение Гроба Господня приблизит Спасение, как и всякое благое деяние, что уж говорить о католиках? Мать, отец, муж - всё ждали лишь когда из Суассона придет сигнал о том, что пора выдвигаться за море. Победы Саладина, милости, которыми Сафадин осыпал христиан, наконец переговоры с Аль-Камилем... Казалось, весь христианский мир содрогался от каждого шага собственных вождей, пошедших бы, должно быть, на переговоры и с Сатаной, разверзнись вдруг под их ногами адская бездна... И всё же была еще надежда на искупление, искупление для всего человечества, надежда на благородных рыцарей, которые совершат подвиг тогда, когда короли и монахи проиграли. За них говорили имена, славные фамилии - де Шампань, де Фландр, ди Монферрато - крестоносцы во втором, а то и в третьем поколении... Мир Анны был маленьким, но в то же время невероятно огромным, она знала каждый уголок в своем замке, каждое дерево в лесах Гийома де Сан-Реми, каждого слугу в лицо, а иногда и в спину, каждого соседа, из тех, что иногда приезжали к ней и как правило приходились родней разной степени близости... Было и нечто иное, более высокое... Ричард Английский проезжая сквозь Прованс сумел перевербовать графа Раймунда, Филипп Август удержал его в союзе с собой... Катары набирают силы, святой престол не раз велел графу Раймунду принять меры, но тот кажется и сам склонялся к ереси, позоря память собственного отца, опустошившего земли Лавора лишь бы устрашить еретиков, велев им отречься от заблуждений... Ужасный век. Жестокий век во всем, от лишения уха за пару луковиц до предательств без преувеличения всех и всеми... Но была еще надежда, над хаосом бренного мира возвышался Крест, не просто символ или повод, нет, Идея. Великая возможность обрести Спасение для всего человечества не в смиренном покаянии, но с мечом в руках неся волю Господа неверным... Рыцари имели с гази куда больше общего чем готовы, да и способны были признать, но дело их давало надежду сотням тысяч... Была ли Анна одной из них или подобно Раймунду VI во время крестового похода судилась с какими-то монахами? До определенного момента это было неважно. А потом... Буквы, написанные ровным, спокойным почерком. Не ей, нет, просто копия письма одного из вождей крестоносцев, раздобытая одной богатой вдовой и возимая ей по окрестностям...
- Мы все в открытую доказывали целому войску, что поход к Иерусалиму для всех будет бесполезен и грозит неудачей ввиду того, что они оскудели, не имеют запасов продовольствия и среди них нет никого, кто бы мог взять ратников на свое денежное содержание и обеспечить перевозку камнеметательниц и прочего воинского снаряжения. Почти все склонились тогда к нашему мнению, выдвинув условием, что под Константинополем они не задержатся более месяца. В ответ им было сказано, что нет необходимости оговаривать непродолжительность пребывания под Константинополем, потому что греки нас будут менее страшиться, если заранее узнают о нашем намерении оставаться под Константинополем недолго.
Не в таким словам привыкли семьи рыцарей-крестоносце, как сильно они отличались от звучавших сто лет назад, вычитанных в какой-то книге...
Мы одолели турок и язычников, но не можем справиться с еретиками, с греками и армянами, сирийцами и яковитами. Итак, снова и снова взываем к тебе, дражайшему отцу нашему: приди как отец и глава в свое отечество, воссядь на кафедре блаженного Петра, чьим викарием ты состоишь; и да будешь иметь нас, сыновей своих, в полном повиновении... Искореняй же своей властью и нашей силой уничтожай всяческие ереси, каковы бы они ни были. И так, вместе с нами завершишь ты поход по стезе Иисуса Христа, начатый нами и тобою предуказанный, и отворишь нам врата обоих Иерусалимов и сделаешь гроб господень свободным, а имя христианское поставишь превыше всякого другого.
Если ты прибудешь к нам и завершишь вкупе с нами поход, начатый твоим предначертанием, весь мир станет повиноваться тебе. Да внушит же тебе свершить это сам бог, который живет и царствует во веки веков. Аминь!

Тогда папа Урбан II не прибыл в Иерусалим, впервые предпочтя власть светскую делу Креста... Теперь и рыцари предпочли небесным богатствам земные. Мир рухнул, а крестьяне, отчаявшись в пути церкви, десятками, сотнями неслись в общины катаров, обещающих совсем иную дорогу... Не минул этот исход и земли леди де Сан-Реми, где появился месье Хосе... Он выступал перед жителям, говорил пламенно и ярко, один за другим они переставали посещать церковь к явному неудовольствию отца Пьера, служащего по всем правилам и к тому же имеющего прямой выход на легата... Два человека, которым предстояло сыграть решающую роль в одном из главных судов ее жизни. Судов, который леди Анне предстояло вести.
Дело выглядело просто, катары заступились за женщину, которую церковные служки пытались побить камнями за блуд, причем один из "добрых католиков" погиб. Банальная ситуация, но не имея свидетелей отец Пьер потребовал божьего суда пламенем над еретиком.
- Этот человек говорит что женщина, за которую он заступился не блудница, но все знают, что она прижила дитя своё вне брака! Грех блудниц и грех мытарей суть грехи величайшие, происходящие от грубой любви, один — к телу, другой — к деньгам, а катар-двоебожник суть воздвигает иного кумира себе кроме Бога истинного, Золотому тельцу он служит, предаваясь на нем разврату с этой грешницей!
Месье Хосе лишь улыбался. Все в селении знали, что проповедник не боялся смерти в огне, но даже во многом желал ее ибо нет ничего почетнее среди катаров чем умереть за веру.
- А вы ли воздвигли себе кумир в виде апостольского престола, назвав человека на нем непогрешимым, отец Пьер? Не вы ли начали крестовые походы и сейчас, прямо сейчас ваши рыцари грабят христианские земли? Не вы ли требуете от людей аскезы, а сами держите лучший в селении дом? Ваш бог - всего лишь кумир, жестокий Иалдабаоф. Истинный Бог намного выше вашего мелкого понимания.
- Он еретик! Сжечь его! Сжечь! Господь покарает нечестивца!
Но главный удар суждено было нанести не церковным мужам, он принадлежал женщине.
- Миледи... Каюсь, на мне был грех, в коем я исповедалась достопочтенному отцу Пьеру... Еще до похода я прижила дитя с вашим мужем... Я грешна и готова понести кару, но смилуйтесь над ребенком, умоляю вас...
Тяжело бремя власти.
Я прошу прощения за задержки, поясню их причины. Помимо сессии - каждый пост на текущий момент требует от меня перелопачивания большого количества исторического материала.
+1 | В тени Креста... , 23.01.17 17:08
  • мы все беззащитны, как трава на ветру.
    +1 от Yola, 23.01.17 18:51
  • каждый пост на текущий момент требует от меня перелопачивания большого количества исторического материала.
    Но оно того стоит! А выбор-то у Анны какой?
    +0 от Texxi, 24.01.17 05:03

"Няш-мяш, Крым наш. Подпись - викинги"
- ЧТО?!
Великий князь всея Руси Ярополк Гидрович пребывал в состоянии, которое признано называть полнейшим и совершеннейшим ох.. изумлением.
- Распустились тут все без меня! Всё растеряли! Всю матушку-Великоруссию!
Боярин Козьма Козлов трижды упал в обморок слушая великого государя, но потом осмелился-таки возразить.
- Но... Вы сами двадцать лет провели безвылазно у своих семисот наложниц... А еще даровали независимость Прибалтике будучи в подпитии...
Глаза государя напоминали две Луны... Ну, квадратные Луны. И подобно разящему мечу палец вонзился в карту.
- ЧТО?! Лжешь ты, хохол поганый, запорю всех к ху... хуторам! Поднять дружину! Пиши указ! Выбить Крымского хана с изюмского шляха!
- Государь... Это Скандинавия... Суверенный народ...
- Ну и шо что суверенный, нас вообще рать! Короче, просто захватывай всё, что видишь. Ясно?!
- Конечно, великий государь!
- И они еще претендуют на почетные звание государства с высокой культурой быта... Ох... Только бы об этом не узнали турки...
Боярин Козьма был туг на ухо и по известному психологическому закону плохо различал частицу "не". Зато был сметлив. Потому в международный дипфонд отправилась следующая депеша.
- Великий князь Ярополк Гидрович идет войной на весь мир и ищет союзников в этом тяжелом деле для раздела сфер влияния и последующего ушатывания всех остальных. В случае оказания взаимной военной помощи возможно спонсирование войны с нашей стороны так как каждый ход начиная со следующего у Руси будет прибывать по 6-8 провинций. Взамен требование - не лезть в историческое пространство России иначе все ее ресурсы будут пущены на ваше раскатывание. Спасибо.





Где-то в пустоте, Демиург поднялся со своего трона. Буквы менялись, перемешивались, носились хороводом, ежесекундно меняющим судьбы всего сущего, вокруг семи ярких точек, точно молнии сверкающих в Начертании... Каким-то образом им удавалось сопротивляться его воле... Каким-то образом эти герои оказались достаточно сильны, чтобы их нельзя было уничтожить попросту подтасовав будущее. Космическая воля божества давила на них, вела к смерти, уже заносящей косу, но столкнувшись с ней лицом к лицу, доблестные мужи и жены двух величайших из ходящих под солнцем рас, внезапно поднимали оружие... Они выбирали жизнь, и даже смертоносной ярости Оверлорда не под силу было смести надоедливые крошки со своего вселенского обеденного стола. И всё же Демиург был слишком логичен, чтобы позволить себе страх. Где-то им был допущен просчет, что-то приведшее к вмешательству хаотичных, нестабильных сил в ткань реальности, появлению второй темы в противовес первой. Незримая Элеонора Алийская должна выпустить кишки Теренцию Мину. Ильшабет де Валор - выдавить всю кровь из Араха Закмана. Душа Аделаиды - уйти в Свет. Маргариту испепелят лучи из глаз Оверлорда. И уж точно не стоит упоминать что с Дайвосом и Изарионом предстояло сделать высшему вампиру. Тьма поглотит мир, так было начертано... Но шло почему-то не так. Усилием воли, Демиург попытался надавить на Начертание чтобы еще раз переписать его, сразу три точки погасло - но оставшиеся лишь засияли раньше. Ушел красный, ушел оранжевый, не было больше зеленого и голубого, лишь золотой, синий и фиолетовый остались на поле битвы, но как сражались... Сжав одну из них астральными пальцами, даже почти всемогущее существо ощутило себя, точно пытается взять и раздавить очень горячий стакан, сделанный, к тому же, из алмаза. Легкая боль, за которой пришел гнев. Всё вокруг подчинялось ему, Свет и Тьма, само бытие... Вот, новый властелин мира поднялся, желая вбить Майну километра ни три под землю, но тут старый, веками проверенный инстинкт самосохранения внезапно зашипел на него потревоженной змеей... На одно его вмешательство прочие силы ответили ломающими Начертание искрами... Если он явится во всей своей ярости и мощи, неуязвимый и всемогущий, даже сами титаны пали бы перед ним, но кто знает, как тогда отреагирует творение, привыкшее к руке старого Творца? Нет-нет, эти искры... Будь может они и были созданы, чтобы бороться с ним, может им и удавалось невозможное - побеждать непобедимое, воскресать после смерти, спасать давно потерянное... Но они всё еще бродили по дорогам, что подчинялись ему. И если помыслы их направлены на то, чтобы остановить Тьму... Почему бы в самом деле не позволить им это сделать? Вопрос в том, когда... И если искры нельзя раздавить, почему бы не забросить их туда, где они не смогут причинить ничего кроме пользы? Легко побеждать в шахматах если именно ты пишешь правила игры...

Жил был городок. Небольшой, находящийся близ английской границы и знаменитый только медными шахтами в честь которых и получил название - Майна. Годами, шахтеры и торговцы жили здесь в мире, лишь иногда нападут разбойники или какой-нибудь святой вздумает освятить источник шагах в тысяче от частокола. Одним словом жизнь была спокойна настолько, что всякая случившаяся на самом деле история вроде особенно крупной кабацкой драки незамедлительно попадала в анналы истории в виде притчи во языцах. А уж "повесть об Арахе Кровавом" и вовсе наверняка облетела бы всё королевство, и внуки-правнуки майнцев на ночь пугали своих детей, что красный волшебник вернется и утащит их во тьму... Каждый житель втайне мечтал чтобы его маленький городок стал полем для по настоящему крупных событий. И каждый проклял свою мечту, сидя в душном подземелье ратуши и держа одну из рук на сияющей золотым светом стене, как будто сотворенная Дайвосом магия могла не только защищать, но и лечить души, узревшие то, к чему попросту нельзя было быть готовым. О чем попросту невозможно было мечтать... Майна вошла в историю. Именно здесь начался Апокалипсис. Свет сошелся с Тьмой, а меж них оказались люди, напуганные, сломленные., но лишившись всего обретающие доблесть и веру. Их должны были спасти. Добро ведь всегда побеждает зло! Ведь так? Люди мечтали, а герои... Герои летели. Летели, подхваченные дыханием пустоты, жаждущей поглотить их и больше не вернуть, летели прямиком к скале, которую сейчас напоминал Оверлорд, единственный, кому по силам оказалось выстоять перед бурей, ибо даже вампирши вынуждены были вырываться из хватки всеубийственной силы в облике стаек летучих мышей, слившихся с ночью, породившей их...
- Никто не уйдет отсюда живым!
В красных глазах разгоралось пламя, искры Света во Тьме, но не теплого, а испепеляющего, сжигающего, из-за которого на темного полубога стало больно даже просто смотреть... Первый луч пронзил ночной мрак, ударив в стену ратуши, на мгновение столкнувшись с золотым сиянием, стеной, снова стеной и уходя куда-то в небо... Внутри каменного здания с потолка сыпались камни, пережженные балки, штукатурка и вовсе давно оказалась на полу... А герои летели, летели точно снег на ветру, в объятия Бездны...

Силы оставляли их, таяли на глазах. Вот, Теренций ощутил как дары богов покидают его тело точно их и не было вовсе. Померкло красное сияние вокруг так и не поднявшегося голема. Даже труп Аделаиды, до сих пор охваченный едва заметным пламенным маревом, теперь точно покрылся пеплом... Им всем были даны возможности, ради получения которых многим людям приходилось долгие годы проводить в учении, но как вспышка молнии угасает, едва разрезав небо, так и власть над всем вокруг утекала в те края безграничного могущества, из которых была почерпнута. Они были рождены для этой битвы. Они проиграли. И ветер нес их, ударяя оземь. Темный эльф в размаху влетел в яму, кратер, оставшийся должно быть от одного из шагов Брутикуса, Падение выбило из груди воздух, в плече что-то хрустнуло, свистящие мелкие камешки оставляли порезы на лбу и щеках, но хотя поток воздуха едва не сдергивал плоть с костей - полет наконец остановился. За ним была темнота.

Арах катился, точно мяч, не взлетая лишь потому, что его элементаль судорожно пытался остановить движение колобка-пироманта. Пасть, пасть так низко, распластаться на земле, скорчившись, как червяк! Ни гордость, ни тело Араха не могли вынести это унизительное положение. Привыкший двигаться только вперёд и вверх, познавать тайны и совершенствоваться в ремесле, недоступном большинству смертных, маг тяжело страдал не только от боли физической, но и от муки душевной. Не для того он ночами корпел над пыльными страницами, не для того пробирался в руины ушедших цивилизаций, не для того изучал древние реликвии, чтобы вот так погибнуть на грязной площади какого-то богами забытого городишки! Тело мага тащило по земле, усеянной трупами, тянуло прямиком в чёрное горнило, в пожирающую всё живое и неживое пустоту. Но Арах Закман не был бы собой, если бы сдался, перестал цеплялся за жизнь до последнего. Силы почти оставили его, надежда таяла на глазах, страшная воронка всё ближе, и ветерок потустороннего уже лижет пятки… Сработало! Ему удалось сотворить ледяной конус, клинышек, вот так удача! С размаху вонзив его в податливую почву, Арах уцепился за него, отчаянно, крепко, подобно утопающему, хватающемуся за спасительный бортик плота. Держаться за него, изо всех оставшихся сил держаться! Потому что разжать руки означает унестись в чёрный портал за спиной врага, прямиком в объятия смерти…

Говорят, в миг, когда ноги отрываются от скалы, человек обретает выбор, взлететь или упасть. Большинство людей знают, что все, что висит над пропастью падает в нее, какие-то эльфийские астрономы даже рассчитали с какой скоростью. Знала это должно быть и леди Маргарита Пэмбрук, выставившая свою веру против абсолютной силы. Один удар. Две нерушимые воли и веры в собственное видение, столкнувшихся со скоростью комет. Новый разрушительный луч извергается из глаз Оверлорда, навстречу ему - клинок, охваченный лазурным сиянием и... все законы материального и духовного мира обернулись в это мгновение против распростёртого на земле Араха, словно, сговорившись, решили сыграть с ним злую шутку. Полированная до блеска сталь будто превратилась в зеркало в тот миг, отразив и усилив тёмное пламя. Любимое оружие мага, используемое им столько раз против друзей и недругов, против людей и нелюдей, ударило в фигуру лежащего. Тёмное пламя, от которого нет спасенья… Вязкий мрак окутал сознание пироманта. Конец для него. Начало для всего человечества.

Тьма хлынула из разбитого доспеха, облачком серого дыма исчезнув в портале, зачарованная сталь с грохотом катилась следом... Марго летела. Пылинка, сумевшая повернуть космический ветер. Одна из двух последних, сумевших сохранить в себе божественный дар, синий свет гармонии, достаточно сильный чтобы развоплотить Оверлорда. Слишком слабый, чтобы не пропасть во Тьме...

Портал закрылся. Битва за Майну завершилась.




Конец главы 2 для Аделаиды, Марго, Араха и Теренция. Итоги общие - в следующем посте.
  • Ох... просто слов нет. Настолько героично/эпично, что любой комментарий меркнет.
    +1 от Lehrerin, 23.01.17 00:01



После плачевной потери Иерусалимской области в году тысяча сто восемьдесят седьмом от воплощения Господа нашего Иисуса Христа, после достойного слёз поражения народа христианского, после скорбного захвата сарацинами земли, по которой ступали ноги Христа и где Господь, царь наш, в начале веков и в центре мира соизволил свершить спасение, после позорного для нас перемещения животворящего креста, на котором было куплено спасение мира и отменена его погибель, Апостольская Церковь, встревоженная этим несчастьем, трудилась, взывая и скорбя, так, что от непрестанного взывания голос её почти охрип, а от горького плача очи её едва не закрылись. Но те, что откликнутся на глас, что раздался среди Содома, что выйдут из града обреченного, лишь росли, крепли, мужали. Иные шли в свой первый бой, иные творили первое дело, многие открывали в себе богомерзкие дары и склонности не ведая, что всё, что ни есть на Небесах и на Землях суть воля Его и к славе Его. Ибо молвил Иезикииль:
"И увидел я, и вот, рука простерта ко мне, и вот, в ней книжный свиток.
И Он развернул его передо мною, и вот, свиток исписан был внутри и снаружи, и написано на нем: "плач, и стон, и горе"."
Но как среди мятежного рода Израилева, что распял Господа нашего Иисуса Христа, рождались пророки и праведники, так и среди еретиков, безбожников и греховодов появлялись... Герои. Всё начиналось с малого.


Виконт Райнер Ротт
Померанское герцогство. Дивный край, зажатый меж Польшей, Данией и Германией. Славный род Грифичей имел родство с германскими, польскими, славянскими князьями, долгие годы ему удавалось сохранять независимость, переходя от императоров к датским королям, постепенно расширяясь и обретая новое и новое... Племена стали княжеством, княжество - герцогством... Но в 1187 году умирает герцог Богуслав I, в последние годы жизни единственный властелин Померании и герцогство оказывается охвачено раздором. Подле малолетего герцога Богуслава II собралось множество опекунов и ни один не желал делиться с другими. Герцогиня Анна Польская, представляющая интересы Пястов, князь Рюгена Яромар I, верный слуга короля Дании, каштелян Щецина Вартислав Светоборович, опирающийся на поддержку церкви, а через нее - Германии, все они представляли разные партии при дворе и каждый мог претендовать на единоличное правление. Отец Райнера, Эрих Ротт, владел землями на юге Померании, а потому куда больше тяготел именно к немецкой партии, маркграфу Бранденбурга с которым состоял в родстве. В 1189 году Райнеру было четырнадцать, он состоял оруженосцем при одном видном сановнике в Щецине и подавал большие надежды. "Германская нация" равно как поляке и датчане, всегда держалась скученно, феодалы южной Померании помогали друг другу в то время как правители севера и запада, а также востока, смотрели каждый на своего короля. И если в чем-то эти два властелина, князь Владислав Пяст и король Кнуд VI и были схожи... Они оба считали, что когда двое едят, третьему надлежит им прислуживать.
Его разбудили поздним вечером стуком в дверь. Дали меч. В общей суматохе четырнадцатилетнему парню сложно было понять что происходит, но со всех сторон слышалось лишь одно слово... "Рюген". Слово, которое Райнер знал слишком хорошо. Когда ему было десять, на войне с ними погиб его дядя, он поехал на север и не вернулся. Из уроков, выученных еще в далеком детстве, он знал, что Рюген это остров в Балтийском море где живут кровожадные руяны, в правит ими князь Яромар из рода Виславидов. Руяны служили датчанам. Завоеватели. Убийцы. И сейчас они были в Щецине.

В центре широкой комнаты стоял отец рядом с самим каштеляном Вартиславом.
- Поляки нас предали, впустили в город датчан. Эта пястовская шлюха Анастаза купила у Яромира свободу за город.
- Белоперая курица. Надеюсь черти в Аду затолкают ей...
Что и куда Райнер уже не узнал, вдали донесся гул охотничьего рога... Эрих Ротт, уже в кольчуге и при оружии, выпрямился во весь свой богатырский рост.
- Столько было сделано, Вартислав. Мы не для того бились с саксонцами и датчанами, чтобы Яромир и Анастаза поделили славное герцогство Грифичей между собой. Не для того проливали кровь чтобы сейчас бежать как трусы перед теми, кто убивал наших братьев! Оставим это ляхам, да сотрет Господь с лица человечества этот ничтожный народец! Мы выступим и победим! За герцога Богуслава! За императора! За славу!
Большинство, в том числе Вильгельм, уже достигший ранга оруженосца, повторяли эти кличи, но Райнер вдруг ощутил как на плечо ему легла рука. Граф Альбрехт, доблестный рыцарь, старый друг графа Ротта, потянул своего оруженосца к выходу.
- В конюшню, мальчик, быстро. Эти несчастные обречены, но мы еще успеем уйти, может даже догоним герцогиню.

Выбор
1. Последовать за Альбрехтом вслед за Анастазой и герцогом Богуславом. Фактически означает вступление виконта в польскую партию.
2. Остаться при каштеляне, но не принимать бой. Фактически это молчаливое признание власти датчан, о чем они в случае победы не забудут... Но не забудут и все остальные.
3. Остаться при отце, брате и каштеляне приняв бой поддержав немецкую партию.

Каждый вариант приведет к важному повороту в жизни персонажа, получению им симпатий/антипатий в определенных кругах, а также повлияет на статус. Не могу запретить посмотреть "чем дело кончилось", но в интересах сюжетной интриги интереснее было бы этого не делать.

Анастас Меланис, молодой лекарь
1180 год. Анастасу двадцать три года. Еще не родились те, с кем его свяжет судьба тридцать лет спустя, но жизнь юноши уже кипит. В Смирне повсюду были иностранцы, император Мануил чтобы поддержать хорошие отношения с крестоносцами, разрешил купцам торговать беспошлинно. Его супруга - Мария Антиохийская, западные правители признают его истинным византийским рыцарем, почитали его и собственные подданные, а более всех - отец Анастаса.
- Истинный ромей, истинный внук старого Алексея!
Бывало говорил старик, сидя вечером на балконе собственного дома, заслуженного плода двадцатипятилетней службы. Единственное что тревожило его - здоровье кесаря, медленно, но верно угасающего. Ныне император уже не мог одолеть разом двух лучших итальянских рыцарей, все его чаяния были устремлены к сыну, маленькому Алексею так и не успевшему возмужать... Автократор, правитель Римской Империи, а значит законный властитель мира умирал и умирая думал отнюдь не о государстве... И во всем свете был лишь один человек, которого Мануил Комнин боялся - собственный кузен. Всю жизнь Андроник стоял в тени императора - интриговал, сбегал из страны, соблазнял женщин, одним словом - стал любимцем простого народа и виднейшим сторонником имперского возрождения Византии в разрыве с европейскими державами. Обо всех при дворе, отец мог сказать что-то либо хорошее, либо плохое, но этот человек вызывал у него смешанные чувства настолько, чтобы в словах о нем появлялись и невероятное восхваление и гнусная брань.
- Вот всем одарен, порфирогенет этакий, чуть-чуть бы ему военного ума... Хоть немного смотреть на то, что говорит сенат и увидеть кого-то кроме самого себя... И всё же он единственный, кто может сохранить Империю.
Тем же вечером весть о смерти Мануила Комнина добралась до Смирны, и старый лекарь отреагировал незамедлительно.
- Анастас, у меня в столице есть друзья, ты нужен Империи. Ей нужны все. Я дам тебе письмо, отправляйся в Константинополь, станешь одним из медиков при гвардии варангов. Сейчас все ромеи должны сплотиться вокруг императора.
Вот только у младшего Меланиса давно уже была собственная жизнь - девушка, которая ему нравилась, не из хорошей фамилии, но симпатичная, друзья, обратившиеся из подельников в клиентов. Его уважали в городе как истинного сына своего отца, того, кто и кости вправит и рану зашьет, и хворь изгонит - без всяких молитв. Здесь у него было будущее, а уж когда старик отдаст Богу душу - Анастас станет самым видным лекарем и одним из влиятельнейших людей Смирны, уже почетный горожанин - теперь он имел все шансы перейти в разряд куриалов. Это выглядело куда лучше, а главное стабильнее чем полный интриг, взлетов и падений мир Константинополя, где с равным успехом можно было как подняться к небесам, так и полететь с них со скоростью Люцифера.
Был и третий путь. Европейские паломники массово стекались в Святую землю и многие, особенно идущие с отрядами, возвращались домой баснословно богатыми, а главное- овеянными славой, авторитетом побед над сарацинами. Он мог бы быть ужасным врачом, но с деньгами, которые можно получить от рыцарей, сражающихся и болеющих поистине непрерывно, а также репутацией крестоносца... Перед Анастасом Меланисом могли открыться поистине великие перспективы. И идущий в Святую землю отряд рыцарей, предводителя которых молодой врач поставил на ноги, как раз звал его с собой...

Выбор
1. Отправиться в Констатинополь. Стать военным врачом в столице, лечить наемную гвардию императоров. Априори запишет Анастаса в партию Андроника Комнина, на текущий момент самого популярного после умершего Мануила человека в Империи.
2. Отправиться в Святую землю. Установить связи с рыцарями, увидеть войну, получить много золота и репутацию. Ухудшит связь с семьей, но зато даст плюсики в глазах всех... И Огромный Минус в глазах сарацинов.
3. Остаться в Смирне. Встать на путь самого влиятельного человека города, сильно увеличить свой авторитет на Родине вне партийной принадлежности, но при этом ослушаться отца и ухудшить отношения с семьей.



Элайн д'Альбер - одаренная
Каждый, кто получил дар от богов, рано или поздно узнает одно простое правило - каждый удар имеет свою цену. Чтобы стать больше чем просто человеком, чтобы обрести власть, перед которой склоняются даже короли, чародеи ежедневно подвергают испытанию свою плоть и дух, Та Сторона говорит с ними, направляет, ведет по Пути, который неведом. Такой человек может напрямую говорить со своими богами и получить ответ, может заставить вымереть целый город, одолеть сильнейших воинов и сломить могучих духом, но каждый его удар, каждый ритуал, каждое действие отразится где-то в далеких, высших сферах... Маг берет силу о Той Стороны, но чем больше он возьмет, тем больше потеряет, ведь каждый знает - Та Сторона возьмет всё без остатка.
Не потому ли многие боялись колдовства? Не потому ли делали выбор в пользу веры, дабы Господь уберег от порчи и сглаза, приворотов и отворотов, искушений и пороков? Элайн родилась особенной - выбор был сделан за нее. С самого детства она замечала в себе то, что принято называть Даром. Она могла пожелать другому человеку чего-то плохого и это случалось, могла ходить меж людей так, что они не видели ее и не слышали, могла различать за словами истинные эмоции, найти общий язык с любым животным, а когда уставала то единственным вдохом выпить немного дарящего силы воздуха из другого человека. Но иногда точно надрывая невидимую мышцу, девушка корчилась от невероятной боли в животе, задыхалась без сил пошевелиться, ночами ей снились кошмары, а выходя из них маленькая леди д'Альбер видела как вокруг нее клубятся тени, точно обливающие ее плоть холодной водой. С каждым днем она становилась всё красивее ибо как гласят трактаты о ведьмах, Та Сторона одаряет их нечеловеческой привлекательностью дабы сводить праведников с пути истинного, но то лишь иллюзия под которой уродливые чудовища. Эти книги явно писали идиоты, ее слишком рано переставшее быть детским тело не скрывало в себе ничего, но вот душа... Представьте, что вы можете заставить человека страдать щелчком пальцев. Как скоро вы не выдержите и щелкните? И как скоро явится кто-то, кто щелкнет вас?
- Элайн... Моя маленькая дисир - мой друид, мой вайделот, мой маг... Твои боги никогда не оставят тебя... Приди же к нам...
Она пробуждалась, а тени и свет играли на стенах и потолке вокруг. Голоса прекращались, но однажды и раскрытые глаза не смогли отогнать многоголосый шепот, простой сон. Время пришло. Она была готова. Нужные книги сами попадались ей, нужные слова подсвечивались в голове, но главное она узнала точно из ниоткуда, точно сам мифический Гнозис приоткрыл пред ней свои границы. Дар просыпается и остается с душой пока нужен ей, но чтобы раскрыть его, чтобы окончательно связать себя с богами и обрести Покровителя... Требовалась кровь. В "Записках о галльской войне" Цезаря, Элайн прочла о том как друиды, дабы спасти свой народ от римлян, сжигали людей заключенных в человекообразные плетеные клетки из ивовых прутьев. У Плиния - как они ели сердца принесенных в жертву. Порой встречались и картины... Плетеный человек горит, вопя, кровь из вскрытых ножом рук и ног окрашивает еще не успевшее вспыхнуть дерево в красный. На следующей странице маг ножом извлекал из прожаренного тела сердце и пожирал его... Знак пришел, жестокий, кровавый. Боги сказали своё слово. Чтобы обрести покровителя, судьбу и силу ей следовало пролить кровь и вкусить плоть. Оставалось лишь узнать имя жертвы.
- Принеси нам самое дорогое, Элайн. Принеси деву, в коей твоя кровь, дабы она связала нас с тобой. Отдай нам свою жизнь дабы мы могли всегда быть с тобой. Обрети свою судьбу. Обрети Знание.
Шептали тени, посылая в ее разум картины одну за другой, картины мира, точно то, что когда-то давно увидел старик Гюльви... Картины ее собственного будущего, выхода за пределы несовершенного мира, становления чем-то большим чем просто человек... Нет, она уже была большим. Просто это следовало раскрыть.
На роль жертв подходили лишь тетушка и две ее дочери. На роль места - укромная поляна в лесах Тосканы. Остальное предстояло сделать самой - самой создать свой атам, самой сплести куклу и довести жертву до нее. Самой пустить кровь. Самой отведать плоть.
- В крови - сила. В крови - власть.
Говорили голоса. Они всегда говорили. Ей было только четырнадцать лет.

Выбор
1. Отказаться от ритуала. Угроза помешательства или ослабления дара.
2. Принести в жертву тетушку. Боги уважают иерархию. Боги уважают силу. Принести в жертву сильнейшую - стать сильнейшей. Как старший представитель рода она обладает на удивление стальной аурой, подсказывающей немалую внутреннюю мощь. Так может...
3. Принести в жертву старшую кузину. Древние отдавали богам самое лучшее, будь то бык из стада или человек. Истинная леди, старшая кузина поначалу всегда конфликтовала с Элайн, которой подсознательно опасалась, ощущая угрозу. Молодая ведьма была красивее, умнее... Что отнюдь не уменьшало этих даров в той, что с легкостью очаровывала не только оруженосцев, но и рыцарей. Должно быть не будь в Элайн дара она и сама стала бы такой, шла бы по головам к своему маркграфу или герцогу. У нее была судьба. Украсть ее и отдать богам - это ли не дар?
4. Принести в жертву младшую кузину. Древние отдавали богам самое дорогое. Младшую - для старшей, ведь даже она была старше Элайн, но именно это наивное создание любило ее всем сердцем. Спрашивало обо всем, даже о богах, готово было поверить кузине всегда и возможно единственная понимала. Она была может не полностью, но семьей.



Остальные в разработке. Требуется перелопачивание мной большого количества материала.
+1 | В тени Креста... , 19.01.17 19:32
  • слышится железная поступь истории. Эпично, чорт.
    +1 от Yola, 19.01.17 21:53
  • Мощно. Особенно про Элайн. Интересно будет про остальных прочитать.
    +0 от Texxi, 20.01.17 01:53


Знайте, что в год тысяча двести седьмой от воплощения Господа нашего Иисуса Христа, во время Иннокентия, апостолика Рима, и Филиппа, Короля Франции, и Ричарда, короля Англии, тяжелые дни настали для всего христианского мира. Нас можно обвинить во многом. Мы были глупцами, что сами отбросили восточный щит, Византию, разорив Константинополь и открыв Европу сарацинам. Мы были слабы, и вступив в битву за Священный Град не смогли удержать его, погрязнув во внутренних распрях. Наша вера была слаба, уступив место вечной войне за клочки земли... Когда воины Креста обрушились на христиан, точно варвары на державу кесарей, мы ощутили, ясно ощутили, Апокалипсис близится, ибо сказано было: "Ибо ты говоришь: "я богат, разбогател и ни в чем не имею нужды"; а не знаешь, что ты несчастен, и жалок, и нищ, и слеп, и наг."
Золото текло рекой из разграбленного Константинополя, и Сам, тот что непогрешим на апостольском престоле, брал его во пальцы свои, дозволяя ему осыпаться в сундуки его. С теми, с кем некогда мы скрещивали мечи, мы ныне торговали, наши короли писали султанам письма и сарацины, набросив на лица улыбки, жали нам руки, за спинами нашими смеясь над храбрыми рыцарями что целовали им ноги за право хотя бы войти в Священный град, сохранив паломникам хоть полоску земли. Истинно, Врагу рода человеческого было приятно такое унижение христиан, пожирающих себя как те нелюди, презренные Господом нашим, что пожирали друг друга. И хотя с титулом ходил каждый десятый, не было больше героев. Не было больше рыцарей. Так мы думали, пока не настал этот день. Шел сентябрь тысяча двести седьмого года.
Корабль был велик, обширен, точно плавучая скала. С какой неохотой венецианцы давали им вооруженные галеры и как радостно начали отправлять десятки, сотни кораблей когда с поругавшими Господа Нашего и воинов Его был заключен позорный мир... Впрочем, наша история началась не здесь, в гавани близ Антиохии, всё началось намного раньше.
Щецин. Смирна. Замок Бланк в славных землях Арагона. Замок Сен-Реми в земле Прованса. Париж. Венеция. Обычно здесь рождались дети, сейчас - их заменили истории. Такие разные. Такие сложные и запутанный, что каждый их этап был точно шагом на Пути еще неведомом им самим... Начнем же с начала. С тех времен когда вы еще выражаясь простым, народным языком, ходили под... то есть на занятия.

Рыцарь - (получение титула виконта возможно при любом из путей, но при двух последних важно указать что умер брат/братья).

- Путь аристократа (плюс к светским и управленческим навыкам). Ты - старший или единственный сын графа Ротта, получивший от рождения титул виконта Ротта. Быть старшим сыном - огромнейшая ответственность, тебя готовят быть прежде всего рыцарем и наследником титула, выбивают протекцию, стараются обеспечить должностью. В бытии пажом и оруженосцем для тебя важнее всего было отнюдь не учиться владеть мечом, а прислуживать за столом, правильно говорить (лучше - на нескольких языках), складывать стихи, чтобы тебе досталась лучшая невеста. Ты - будущий граф. Граф это почти герцог, а значит когда ты вырастешь место за столом курфюрста у тебя будет точно, куда важнее уметь что-то о чем-то сказать чем правильно молиться или упаси Господь, мечтать отправиться в странствующее рыцарство.

- Путь знаний (плюс к эрудиции). Ты - средний сын. И быть тобой... Незавидная участь. Титул отойдет твоему старшему брату как и земли, но двое - идеальное число сыновей, поскольку огромное значение в Померании имеет епископство. Ты будешь учиться для того, чтобы получить сан священника и все необходимые перспективы. Такова традиция рыцарства, пока все нормальные люди прислуживают за столом, пишут стихи или хотя бы машут мечом, ты разбираешься в тонкостях литературы и невольно учишься многому... Кто знает, повернись твоя судьба иначе, быть может тебя постригли бы в монахи.

- Путь воина (плюс к боевым навыкам). Ты - третий и далее сын. Ни титула, ни земель, только собственные руки, да купленные отцом доспехи. С самого начала было ясно, что ты станешь оруженосцем, затем рыцарем и либо начнешь искать приключения повсюду, либо будешь кому-то служить (возможно, собственному брату или его сюзерену), либо и вовсе соберешь ватагу и айда грабить честной народ. Потому на то, каким ты был пажом и как изучал латынь смотрели сквозь пальцы - зато меч ты легко мог засунуть старшему брату в... ножны.

Слуга - (знатность фамилии определит навыки)

- Актуарий (придворный врач) - Твоему отцу довелось в своей жизни, пусть и недолго, носить этот титул, успешно полечив дом Ангелов. Смирна для него стала в некотором роде ссылкой, ибо в придворных играх он проиграл, но ты - мог победить. Да, это было давно и зачастую отталкивалось тобой, но тебя пытались воспитать будущим придворным, тем, кто будет говорить на множестве языков, комментировать медицинские трактаты, зачастую античные, примерами из Евангелия... Увы, медицинская карьера строится скорее на манерах и показной эрудиции, нежели на реальных делах. Надежд семьи ты отчасти не оправдал, никогда еще носящие славную фамилию Меланис не якшались с чернью. В тебе фамилия нашла своё падение, семья, если таковая еще жива - не захочет тебя знать. Зато у латинянина, с которым ты поладил, была красивая жена... А ты - единственный мужчина рядом с ней.

- Военный врач - Твой отец был человеком дела. Скорее военный чем один из "лечащих по Библии". Скорее склонный обеззаразить рану, чем молиться над ней. Он вышел в отставку из-за раны, героем войны еще при старом Андронике, и в первую очередь хотел, чтобы его сын стал настоящим мужчиной, истинным ромеям, а не надушенным евнухом, пришедшим к власти при Ангелах. Тебя воспитали на историях о Дигенисе Акрите, о славу Восточной Римской империи, глядя на то, как ты подростком возвращался домой с неясно откуда взявшимися деньгами, семья скорее была рада. И обучение медицине для тебя начиналось с себя, зато было скорее практическим. Сложно сказать в каком возрасте ты впервые стал зашивать раны, ты - практик, тот, кто действительно может называться врачом... И как же ты презирал воина, которого вынужден был лечить от срамных болезней, да еще втайне от жены! Сейчас, будучи единственным мужчиной "в семье" ты чувствуешь себя лидером и не намерен слушаться латинянки.

- Книжник. Твой отец - один из легиона врачей, что выучили и практиковали свое дело по книгам. Пациент выжил - хорошо! Умер - еще лучше, а то зажился этот старикашка, но слава Богу, деньги уплачены вперед. Естественно зная как прокормить себя, отец учил тебя именно этому. Какие лекарства выписывать, чтобы больной не выздоровел или не умер слишком быстро, как выжать побольше золота. Или как в порыве религиозного милосердия леча нищих - и на этом получить свой хорошо если солид. В отцовской лавке ты продавал всё от лекарств до приворотных зелий, гороскопов и оберегов. За тобой всегда была репутация ловкого малого, тем более к счастью не бесталанного в медицине - годились они всё же на что-то, эти книжки! Неудивительно что при шевалье ты пристроился очень удачно, заняв место за его спиной, а теперь и за спиной его жены.

Анна де Сен-Реми (леди)

- "Дева в башне" - Тебя растили для выгодного замужества. Для женщины главное - красота, а ее у тебя, еще девочки, уже было достаточно. С твоих полок не сходили рыцарские романы, ты мечтала о большой и чистой любви, а потому попав замуж, да еще к человеку, сразу же умчавшемуся в крестовый поход, ты ощутила себя скорее обманутой. В тебе спала дама, которая хотела чтобы к ней в башню вскарабкался трубадур, чтобы рыцари посвящали ей подвиги... Оттого ли ты пела тихими вечерами? Оттого ли гуляла часами одна? И улыбающиеся тебе соседи шептали, что супруга шевалье, пропадающая по лесам, наверняка отдалась уж больно надолго задержавшемуся в этих краях ваганту. Сколько в этих слухах правды? Известно лишь тебе одной.

- "Дух падшего ангела" - Идея первородного греха для тебя всегда была не просто идеей. Кто знает, не выдай тебя своевременно замуж, не избрала бы ты для себя монашескую стезю? Ты привыкла подавлять себя, много молилась - за короля, которого ни разу не видела, за господина барона, отличавшегося дурным нравом, за мужа, которого не любила... Ты сознавала, что всё вокруг не жизнь и искала лишь спасения, став образцовой женщиной и женой. Вокруг многие жены рыцарей вовсю гуляли, но слава о твоем благочестии разнеслась далеко и хотя многие мужчины пытались добиться тебя - их всех ждало холодное и сдержанное "нет". А потом - молитва о душах грешников, не ведающих что творят.

- "Великая грешница" - Нет, твой грех не в делах, не в томном взгляде, устремленном вникуда - тебя хорошо воспитали. Он в твоей душе. В том, что она может породить, самых немыслимых картинах! Где это видано, чтобы леди представляла себя с мечом? Пока муж плавал, его семнадцатилетняя жена охотно стреляла из арбалета по оленям. Где это видано, чтобы женщина жаждала быть красивой? Тем закрытее становились твои наряды, чем больше тебе хотелось открыть. Где это видно чтобы женщине... Нравилось быть одной, хозяйкой собственного лена, выстраивающей слуг? Ты была грешна не совершив ни одного греха. И если люди - падшие ангелы, то ты наверняка - падший демон.

Барон Филипп Бланк (оруженосец)

- Твой отец был крестьянином, сумевшим в ходе Реконкисты проявить себя настолько, что ему позволили не только жениться на графине, но и дали баронский титул. Отец для тебя - образец для подражания, пусть ты его и не видел, героический образ, вдохновляющий идти вперед. Потому ты, будучи баронетом, с детства мечтал быть воином, отправиться в поход и рубить сарацин! Владение оружием стало для тебя жизнью, помимо стандартных ударного копья и меча/кинжала/топора/булавы, ты мог прекрасно показать себя например с луком или коротким копьем, биться пешим и конным. Статус оруженосца тебя не угнетает - бывали и такие оруженосцы, которым за их заслуги подчинялись рыцари. Главное - из чего ты сделан, и слава, что идет за тобой.

- Твой отец был крестьянином, лучшее достоинство которого состояло в том, что он смог окрутить дочку графа. И имя Бланк, вместе с баронским титулом, навеки прилипло к тебе как клеймо. Дети рыцарей смеялись над тобой, как пажа тебя почти никогда не пускали прислуживать за столом наиболее знатным гостям, сокровенная мечта всех вокруг - чтобы ты не стал рыцарем, а соседи смогли с легкими улыбками сказать - "собачонок наконец-то умер". И ничто так не закаляет характер. Ты твердо решил проявить себя и доказать всему миру, что барон Бланк может быть не просто насмешливой кличкой, ты рос быть лидером, ты учился чтобы им стать - стратегия, экономика, история... Быть оруженосцем, особенно "засидевшимся" для тебя испытание, поскольку унижает твою гордость - в твои годы давно пора стать рыцарем, ты давно знаешь больше - но ты лишь тень.

- Ты никогда не знал своего отца - он умер до того, как у тебя появилась память. И хотя баронский титул перешел к тебе вместе со всем феодом - из-за семейного аскеза ты никогда не чувствовал себя бароном, аристократом. Над тобой не смеялись, не презирали, уважая скорее феод чем стоящий за ним род, но и уважения никто не выказывал, зато с обратным - успешно справлялась мать, при воспитании которой тебе впору бы стать монахом, а не рыцарем. В Иберии многие выслуживали себе имя, многие были даже беднее Бланков... Но только ты ходил в рваной рубашке, копя злобу на мать. Наверное поэтому ты так хорошо знаешь всё о чужих жизнях. Как говорить с герцогом, графом, папским легатом, купцом - о чем, в каких выражениях... Ты умеешь произвести благоприятное впечатление и всегда быстро соображаешь, но скорее плывешь по течению, полная беспомощность перед матерью привела к тому, что тебе сложно сформулировать собственные амбиции или даже банальные интересы. И если тебе нужно варить рыцарю бульон или чистить доспехи - ты отнесешься к этому с тем же энтузиазмом, с каким бы убивал его врагов. Что можно сказать? У тебя получаются очень хорошие бульоны.

Баронесса Мария Бланк (леди)

- Тебя воспитывали жестоко. Быть "монахиней" в браке - вот твоя судьба. Ты леди, которая не раз бросала в котелок луковицы, варя похлебку, мела полы и никогда не чувствовала в себе дворянского титула. В тебе точно сошлись два мира, прекрасные леди, со смехом рассуждающие о любовных романах, и жестокая мать, сжигавшая такие книги и нещадно поровшая дочь. Твой мир был не здесь, он был где-то там, среди храбрых рыцарей, коварных сарацинов, там, где ты наконец станешь чьей-то дамой сердца... Жаль лишь что кожа на руках никогда не сравнится с теми, кто натирал ее гусиным жиром, а самые богатые - даже медом. Однажды ты вырвалась из дома. В Святой земле ты собиралась найти своего рыцаря и пережить приключения.

- Тебя воспитывали мягко. Нежная материнская рука толкала тебя к религии, но никогда не применяла палку, в глубине души ты чувствовала давление и что твой выбор не совсем твой, но никогда не смела поставить это под сомнение. Ты не можешь найти себя, постоянно дрейфуешь меж четырех полюсов - галантных романов, светской семьи, религиозного покаяния и природного любопытства, ничто не может взять верх, но и не угасает окончательно. Ты просишь Бога помочь тебе найти свой путь, будь то замужество, монастырь или нечто иное. В Святой земле ты собиралась поклониться святыням и отправиться домой, оставив брата воевать дальше, а самой приняв груз быть баронессой Бланк.

- Ты была свободна. Погруженная в религию мать почти не навязывала тебе своих убеждений, сработал эффект подражания. Мать благоговела перед духовниками - к ней присоединилась и дочь, мать держала себя в строгости - Мария так же делала это. Ты всегда любила свою мать и несмотря ни на что чувствовала любимой себя. Замужество тебя не влекло, ты чувствовала долг позаботиться о семье. Паломничество для тебя стало всего лишь закономерным итогом, тем, к чему ты готовилась, единственное о чем ты жалела - что пришлось оставить мать. В Святой земле ты собиралась лечить раненых.

Купец
- Париж при Филиппе Августе, особенно если ты не рыцарь, сложно назвать гостеприимным местом. Любимым развлечением мальчишек было кидать в "ведьм" камнями, и ты нашел себя. Ты был жестоким ребенком, драчливым и задиристым, идущая на фоне крестовых походов юность оставила на тебе свой след, ты четко понимал, что есть два типа людей - "правильные" и "неправильные", а вторых - мусульман, ведьм и прочих, надо по возможности ликвидировать. И не раз ты жалел что ты не рыцарь... Тем охотнее вгрызаясь в торговые дела. Ведь купеческие корабли часто перевозили рыцарей и пилигримов. А значит однажды... Когда-нибудь... Трепещи, Саладин, Моро идет! (В роли Саладина - девочка, которой не повезло родиться рыжей). Ах да, драться ты научился отменно. И молиться. Хорошее сочетание, правда?

- Ты был умным ребенком. Как-то смолоду ты понял, что у твоего отца много золота и даже рыцари уважительно относятся к нему. У деда еще больше золота - и к нему порой приходят даже графы! И детская мечта впервые зародилась в голове - а что если научиться производить золото? Тогда еще ты не слышал об алхимии. Производство золота оказалось легким делом, будучи ловким малым ты охотно подговорил других мальчишек лазать по карманам, сам не разу никого не ограбив - твоя первая торговая компания. А еще ты слышал о богатствах востока... У сарацин ведь было очень много золота. И у византийцев. А у кого золото - у того и власть.

- Ты был странным, за что не раз битым, но странность никуда не уходила. Ты спокойно обращался с цифрами, но еще тебя влекли слова... Ты много читал, даже слишком много, уделял большое внимание тому, чтобы говорить красиво, в то время как твой отец зачастую говорил на том же языке, что его капитаны... Тебя всегда влекли тайны, мистика, сверхъестественное. Сколько раз ты бродил по ночам по кладбищам? Тайком бегал к гадалке? И уж точно постоянно выискивал в тенях вокруг следы ангелов и демонов... Твоим первым увлечением стала астрология, тут проявились и таланты вычислителя - выдать в тринадцать лет отцу в подарок его полностью рассчитанный (пусть и с ошибками) гороскоп... Все были впечатлены. Будущее великого торговца было обеспечено.

Докторша

- Ты родилась особенной. Что бы не разделяло явь и навь, ты могла посмотреть в замочные скважины. Говорить будто сама с собой, а на деле с тем, что видела лишь ты. Люди не влекли тебя к себе, твой путь был темным и лежал в познании собственной души, хотя ты этого еще не понимала. Ты всегда была одной ногой "где-то там", бесконечно мудрой, ибо пусть в мелочах, тебе открывался гнозис, и в то же время бесконечно одинокой, ибо больше никто не видел того, что видела ты. Никто не мог нарисовать тех образов, что в обилии заполняли твою душу. Ты была сумасшедшей. Ты была Видящей.

- Ты родилась разумной. Принял ли твой дар форму древних ведуний или просто твоим путем всегда был светлый, но каким-то образом ты всегда могла разобраться в происходящем вокруг тебя. Зачем воюют короли, зачем рыцари идут в походы, почему женщина из красивого дома с красными ставнями выходит на улицу полуобнаженной... Порой твоя голова откровенно пухла от обилия информации, логических связок между отдельными данными... Зато ты всегда знала что делать. Каким-то шестым чувством ты знала, что родилась с великой судьбой. а оттого училась всему до чего могла дотянуться.

- Ты родилась красивой, прелестной психологически девчушкой с детства осознавшей, что рецепт успеха - очаровать самого сильного мальчика и заставить его драться с другими мальчиками. Какой ты была маленькой леди! Прекрасной и недоступной, чинно позволяющей поцеловать себе руку за то, что ты соизволила взять принесенное яблоко. Заставлять других людей делать то, что ты хочешь - было легко. Ты умела плакать когда нужно, когда нужно смеяться, выучила десятки оттенков улыбок. У тебя не было масштабного будущего или устойчивой связи с тонкими мирами. Просто ты знала, что жизнь вокруг создана для тебя и готова была получить от нее всё, что она может и не может дать.
Господа, дамы, выбираете один из вариантов. После чего на его основе пишете первый абзац истории персонажа (условное детство и отрочество). По итогам вам будут выданы навыки, некоторые предметы инвентаря.
Да, пожалуйста, начните эти абзацы с указания года рождения персонажа и в скобках его возраста.


Тем кто уже написал истории - просто выберите вариант для получения навыков. Может подправьте его выделив жирным исправления в моем тексте. Но возраст для вас в силе.

Дворяне - по желанию вставьте во внешность изображение родового (личного) герба. Это повлияет на игру. И пожалуйста, в имени персонажа (перед ним) пишите титул (если есть!). Всё же именно по нему вас и будут встречать.
+1 | В тени Креста... , 15.01.17 01:57
  • О-о! Мощно!
    +0 от Texxi, 15.01.17 10:46
  • Весьма разнообразно!
    +1 от Da_Big_Boss, 19.01.17 16:49

О национальном делении глазами Востока и не только
Почему глазами Востока? Да потому что в Европе на тот момент с выделением народов очень-очень трудно, то, что византийцы называли "франки", "кельты" и так далее - очень условное наименование феодалов, зачастую имеющих национальную идентичность только на уровне провинции. К тому же многие из этих наименований народов будут встречаться в игре, в устной речи персонажей, можете считать это чем-то вроде "словаря переводчика".


Как собственно себя идентифицировать (не обязательно) - Как ГМ я понимаю, что не стоит стремиться к чрезмерной историчности, но всё же понимаю также, что игрокам придется как-то разбирать речь НПС. На случай если вы стремитесь к тому, чтобы не только понимать, что я пишу, но и как-то исторично себя типировать, сделаем несколько уточнений.
1. Многие названия значат совсем не то, что значат. Так, Францией персонажи, которые по всей логике современного человека являются французами называли только область Иль де Франс - Королевский домен, Испании нет вовсе.
2. Как правило если нужно сказать откуда вы, используется формулировка с названием герцогства (реже - графства), либо что куда вернее - имя сюзерена. Например "из владений Тибо Шампанского". Только в случае если вы из королевского домена, радуйтесь - можете сказать, что вы из Франции, Кастилии, Арагона...
3. В то же время когда речь идет о чьем-то куда-то прибытии или правлении где-то, используется общее наименовение. "Франция", "Германия", "Фландрия" и так далее.
4. В Италии такой разврат, что лучше типируйтесь до города. Венецианец и пизанец это не один народ в глазах средневекового человека. И уж тем более не едины с ними народности населяющие Неаполитанское королевство! (например арабы и норманны)
5. Если вы византиец, вы - ромей. Греками вас обзывают только тупые варвары. Турок живущий на территории Византии и сохраняющий ислам всё равно является сарацином. Представитель ЛЮБОЙ народности принявший православие и живущий в Империи достаточно долго - ромей, особенно это касается армян.
5. Если вы феодал то помимо общей идентификации важно помнить ваш титул и имя-титул сюзерена. Опознавать вас будут по нему, так как титул прикреплен к земле - чтобы понять кто вы достаточно найти сколько-нибудь различимое место с владениями вашего сюзерена на карте. Если простолюдин - схема еще больше усложняется, назвать надо сюзерена, а еще владение откуда ваш сюзерен.
6. По титулярному обозначению вы упрощаете или меняете на привычное название титулов чужеземцев. Для Византии предводители крестоносцев были просто "военачальниками" или "знатными меж них". Для французов (в современном понимании слова) например венецианских дожей именовали герцогами, маркграфов - маркизами и так далее.
7. Если вы исламского народа - указываете родной город. Немаловажно суннит вы или шиит. Для европейцев вы

Кто вы на Востоке
Проще всего с турками они же арабы они же сарацины. Для них весь ваш пестрый набор делится на "франков" (Европа) и "румцев" (Византия). Одним словом - неверные (кафиры). Иногда если очень-очень вежливо - "люди книжки".

Сложнее всего с византийцами. Будучи истинными Восточными Римлянами, они используют античные наименования народов, так что в большинстве комментариев некоторые из них даже подаются как синонимы. Попробуем привести классификацию "по византийски". Неполную, местами упрощенную для удобства, ибо мозг наверняка уже успел взорваться.

Собственно, вот
Византийцы отличались редкой дотошностью - Арабы, агаряне (церковное название арабов), исмаилиты (ассасины), сарацины (общее для всех мусульманских народов), вавилоняне, египтяне, турки (Сельджуки), вардариоты (переселившиеся в Европу и подвластные Византии турки), персы (Сельджуки)... В источниках есть все эти названия. Не менее разветвленная классификация у европейских народов, общее наименование которых - "латиняне" или "франки". Вкратце перечислю уточнения.

Ромеи, римляне - Византийцы. Очень редко и недавно (при Комнинах впервые) появляется слово "эллины", в художественной литературе. Ни в коем случае не греки.
Алеманны - Германцы.
Варвары - Все кроме ромеев.
Варанги - "Варвары, служащие секироносцами"
Венецианцы, генуэзцы, пизаны - городские наименования. Те, в Италии кто не попадает ни в один город - ломбардцы.
Гунны - Степняки.
Даки - Венгры. Кстати их общепринятое название на тот момент - угры.
Далматы - Сербы.
Кельты - Широкий набор викингов, сицилийских норманнов и иже с ними.
Кельтиберы - жители Иберии (Испании)
Иудеи - Без комментариев.
Скифы - Печенеги, торки, половцы.
Тавроскифы - Славяне.
Росы - Русы.



+0 | В тени Креста... , 15.01.17 14:20
  • За дотошность и историчность :)
    За грамотный подход
    +0 от rar90, 15.01.17 20:54

Рыцари, их страхи и упреки

XIII век - один из веков расцвета рыцарства, период, когда сословная структура общества окончательно замыкается. Что это значит? Отныне выдвиженцы - редкость. Если еще в XI веке нередко рыцарь - просто конный воин, то теперь сильно возросла их роль как земельной аристократии. Чтобы стала очевидна разница, до XII века дворянин в Испании назывался "кабальеро" (почти буквально - всадник), с XII века титул заменяется на "идальго" (в буквальном переводе - "сын кого-то"). Наиболее ярко процесс аристократизации рыцарства идет во Франции, здесь же рыцари наиболее многочисленны. В Германии в силу раздробленности он прошел уже давно - рыцарство привязано к фамилиям, которые привязаны к земле. Медленнее всего процесс идет в зонах боевых действий - Восточной Европе, Испании, поскольку постоянное сокращение сословия заставляет его искать "свежую кровь" (буквально) и не закрываться.
Первые указы об ограничении приема в рыцари представителей низших сословий - Франция, Италия и Германия в XII веке. Кстати, всего себе 20 лет после игровых событий такой указ выйдет в Испании. К концу XIII века право возведения в рыцари из других сословий останется только за королями.
Более того - до XII века отнюдь не все дети аристократии стремились в рыцари. Связано это в основном с нежеланием воевать и стремлением сидеть на своей земле. В связи с этим нередки указы по которым дети рыцарей не ставшие до определенного возраста рыцарями платили штраф, становились крестьянами или теряли земли.

Кстати, именно этот процесс приводит к появлению "рыцарского кодекса" и иже с этим. Разберемся немного с этими формальными правилами. В раннее Средневековье рыцарские идеалы во многом военные. Роланд, который из соображений чести не попросил помощи и в итоге положил и себя и свой отряд - был идеалом. Широко известна была максима, что прекословящую женщину надлежит бить по лицу кулаком... Правда без перчаток. И хотя потом создается культ дамы и так далее, но будем помнить из чего это вышло.

В эпоху крестовых походов же многие рыцари начали посвящать свои подвиги дамам, по разным причинам, среди которых нередко не последнюю роль играло стремление к славе, для этого дамы выбирались "подальше" - чтобы донести вести о рыцаре в разные концы мира. Кстати, у одного рыцаря могло быть несколько дам, а у одной дамы - множество рыцарей. Пикантности ситуации добавляло, если и дамы и рыцари находились в браке.

Вообще если так посмотреть путь рыцаря был сильно номенклатурен. Детей отдавали на воспитание рыцарскому искусству ко двору сюзерена, причем в обучение включались... Внимание. Верховая езда, плавание, стрельба из лука, кулачный бой, соколиная охота, игра в шахматы, сложение стихов, подавание блюд и прислуживание за столом. Такие вещи как фехтование же были настолько всеобщими, что о них даже не упоминали. Потом рыцарь отдавался в пажи к феодалу. Затем в оруженосцы к другому рыцарю. И наконец посвящался в ряды доблестного сословия, что происходило обычно около 21 года. Верхняя граница (после нее - санкции) - 25 лет. Нижней нет.

В целом рыцарский кодекс чести - горы общих фраз. Полагаю защита справедливости, вдов, сирот и так далее в комментарии не нуждаются. Куда важнее то, что рыцарь обязан носить красивую одежду (стоило красивое платье дороже лат), содержать свой дом в красоте (читайте - роскошь), содержать ухоженного коня, иметь красиво вычищенные доспехи и красиво говорить. Но в то же время все без исключения книжки того времени "Как носить на голове чайник или "я у мамы рыцарь"" твердят о воздержании. Вот и пойми их.

На практике эти правила впрочем работали ситуативно даже среди самих рыцарей. Бывали и случаи нарушения данного на Евангелии слова, рыцари-разбойники так и вовсе были повсюду и порой знатным сеньорам приходилось зачищать свои земли от своих же формальных вассалов, из замков грабящих купцов. И уж точно никогда рыцарская честь не работала с иноверцами любого толка. Да что там, даже с иностранцами! Ниже приведу несколько картинок нравов рыцарства нашей эпохи, источник - "Алексиада" Анны Комнин. Рыцари глазами Византии, уникальный опыт современников)







Титулы, права, обязанности - Итак, вы рыцарь. Что вам это дает? Для начала рассмотрим преимущества рыцарского сословия над всеми остальными в целом. И сразу же перестанем их рассматривать. В Святой земле и крестовых воинствах рядовые рыцари зачастую вели жизнь довольно простую рядом с ополченцами и наемниками, входя в свиту того или иного феодала. Так, рыцарь Робер де Клари, автор книги "Завоевание Константинополя" и участник 4 Крестового похода, состоял в свите графа Амьенского, своего сюзерена. После его смерти он перешел к его кузену. графу де Сен-Поль. А когда и тот почил - вернулся домой. Увы, походные условия делают минимальной самостоятельной единицей как минимум графа.

И всё же рассмотрим лестницу титулов чтобы примерно представлять себе, что они значат. Прежде всего запомним несколько правил.
1. Жена титулуется по мужу, дочь - по отцу.
2. Существуют так называемые "титулы учтивости", которыми владеют старшие сыновья. Как правило это второстепенный титул отца или же схожий титул, но ниже по рангу (напр. сын барона Мюнгхаузена по этой схеме - баронет Мюнгхаузен). Отличает его нередко отсутствие земель за ним.
С чем это связано. Титул как и земля - наследуется по принципу майората (старшему), до тех пор он владеет титулом учтивости чтобы потом передать его своему старшему сыну и так далее. Младшие считаются рыцарями и именуются просто "сеньорами", "сэрами" или нечто иное по местному колориту.
3. Иногда отцы всё же наделяют сыновей при жизни землей и побочным титулом, при этом расставаясь с ним сами.


Баронеты - Старшие сыновья баронов. Обычно не имеют земельного надела.
Обращение - Как к рыцарям. Сеньор, сэр и т. д.

Бароны - Старшие сыновья виконтов. Первый из "земельных" титулов.
Обращение - "ваше благородие"

Виконты (иногда бургграфы, хотя есть своя специфика) - Старшие сыновья графов. Изначально это была должность наместника графа, как правило в городе. Именно поэтому в чистом виде виконты встречаются редко, как правило это именно наследники графств.
Обращение - "ваша милость".

Графы - Старшие сыновья маркизов/маркграфов (один титул по сути). В то же время графство это уже весьма солидный феод. Символично что Эдесса и Триполи - по сути самостоятельные государства крестоносцев - были графствами.
Обращение - "ваша милость"

Маркизы/Маркграфы - Старшие сыновья герцогов. В то же время маркизат это уже крайне солидная территория. Чтобы вы представляли - изначально маркиз/маркграф это глава приграничной территории на особом положении в связи с военной угрозой - марки.
Обращение - "ваше сиятельство"

Герцоги... Вот здесь линия пресекается, хотя короли нередко одаривали своих принцев герцогскими титулами.
Обращение - "ваша светлость".

Использование обращения вернее его обязательность зависит от каждого конкретного дворянина. Многие рыцари не слишком любили формализм, а некоторые заставляли выговаривать все "ваше сиятельство, маркиз такой-то, смиренно прошу вас..."
+2 | В тени Креста... , 12.01.17 19:22
  • За подробный и интересный рассказ о рыцарях
    +1 от rar90, 12.01.17 21:41
  • И вот, сгенерившись, я сподобилась прочесть вводную внимательно с начала до конца - и восхитилась. )
    +1 от Yola, 14.01.17 23:44

1207 год - Во многом печальный для всего христианского мира.

Ближайшая история
После того, как в 1187 году пал Иерусалим, а Третий крестовый поход (1189-1192) потерпел крах, папа Иннокентий III начинает подготовку к Четвертому крестовому походу на сей раз обошедшемуся без королей. По главе его встали французские, итальянские и отчасти немецкие рыцари, избравшие в качестве цели не разоренную Святую землю, а экономически процветающий Египет. Первая ласточка, возвестившая катастрофу.
В 1202 - 1206 гг. идет Четвертый крестовый поход - позорная страница для всех сил в нем участвовавших. Для католической церкви. Для Венецианской республики. Для рыцарства. Крестовое воинство вместо мусульман избрало целью богатую, но, увы, христианскую Византийскую Империю, дважды взяло Константинополь и во второй раз - посадило на престол графа фландрского Бодуэна, саму державу успешно поделив на феоды под названием Латинской Империи. В противовес, в Никее византийцы создают Никейскую Империю. Болгарский царь и Конийский султан имеют своё мнение на судьбу и той и другой державы. К тому же в Конье находится Алексей III - бывший император Византии, способный обеспечить новой волне исламского газавата формальный повод. Более того, так как рыцари-крестоносцы не смогли пополнить ряды своих братьев в Святой земле - оставшиеся государства крестоносцев, в первую очередь - Антиохийское княжество, оказывается под угрозой вторжения со стороны Айюбидов - родичей печально известного Салах-ад-Дина, унаследовавших его империю.
За исключением всего этого в регионе установлен хрупкий порядок. По слову Саладина христианам разрешено совершать паломничества к святыням, но путь пилигримов, и без того опасный, часто заступают кровожадные гази - фанатики-исламисты, для которых христианство - всего лишь ересь. Даже в святом городе, Айюбиды не слишком стремятся сдерживать их ярость... На территорию Эдесского графства же и вовсе сунулся бы лишь сумасшедший.

История Эдесского графства

Эдесское графство - хронологически первое из государств крестоносцев, созданное в 1098 году и просуществовавшее до 1150 года. С 1119 года Эдесский граф - Жослен I де Куртене установил стабильную династию, увы, включавшую в себя только его самого и его сына - Жослена II. В 1144 году - Эдесса пала под натиском турок, граф попытался вернуть свои владения, но в 1146-1150 гг проиграл войну Нур-ад-Дину, сельджукскому правителю и остаток жизни, долгие девять лет. провел в плену... Но почему христианский правитель не был казнен, равно как не был и отпущен за выкуп?

Сюжетная вводная

Легенда гласит, что в ходе Первого крестового похода, одному священнику было видение. Идя по землям Сельджуков, рыцари нашли множество бесценных святынь, реликвий... Все они перешли графам Эдессы, которые, сознавая хрупкость своего положения, решили создать тайное хранилище для всех святынь, которыми владели. Башня была поставлена в укромном месте, дабы никто не нашел ее не зная точного расположения, а единственная карта была отправлена куда-то в Европу и затерялась... На беду, многие христианские реликвии были также реликвиями ислама, Нур-ад-Дин желал заполучить их любой ценой...
Жослен II был истинным сыном церкви, годы пыток не смогли вырвать у него местонахождения потайной башни. Его жена и сын же понимали, что всё, что они могут сделать - поведать сей секрет благим католикам, дабы возможно кто-нибудь из них нашел-таки башню и вывез святыни с земель мусульман - истинный подвиг, который навеки впишет имена героев в историю Крестовых походов.

Родины наших героев - ситуация в регионах

Франция - Август без Рима - Переживает начало своего второго расцвета. Король Филипп II Август предал дело креста, предпочитая ему дело государственное и с тех пор успешно ведя борьбу с английскими королями Ричардом, а затем и Иоанном. В 1202 году он объявил о своей претензии на все английские владения на материке и с тех пор успешно борется с Иоанном (будущим "Безземельным"). Французских баронов это волновало мало - они составили основу сил Четвертого крестового похода.

Священная Римская Империя - Судьбы германской короны - В Германии с 1198 года два короля - Оттон Брауншвейгский и Филипп Швабский, ни один из которых не обладает достаточной силой чтобы навязать свою власть другому. Законный наследник - Фридрих II - маленький мальчик в Неаполитанском королевстве под опекой папы Иннокентия. Находясь фактически в условиях гражданской войны, когда Папа манипулирует всеми сторонами, пытаясь под шумок объединить под своей рукой Италию - Германия выставляет в Четвертый крестовый поход очень мало рыцарей. Вся честная Европа старается, чтобы маятник и дальше продолжал качаться не останавливаясь.

Италия - Фактически находится под властью двух корон - папы Иннокентия III, истинного повелителя мира, посредством церкви обрушивающего крестовые воинства на всех еретиков, а заодно венчающего интердиктом непокорных. Опекун неаполитанского короля, судья в делах европейских монархов,в 1202 году фактически объявивший своё верховенство над германскими князьями и даже императором, он разбрасывается коронами для признающих его власть и лишает их отрицающих, он разрушил Византийскую Империю и сейчас положил свой глаз одновременно на земли Катаров и Прибалтику...

Венецианская республика - Находится на пике своего величия. Четвертый крестовый поход передал Венеции едва ли не каждый порт бывшей Византийской Империи позволив резко увеличить объемы торговли, установив фактически торговую гегемонию над своими старыми конкурентами - Генуей и Пизой. Даже Латинские императоры вынуждены слушаться венецианских дожей, владеющих по договору крестоносцев 1/3 частью Константинополя. Караван, идущий в Эдессу - венецианский.
Венецианцы были основными организаторами нападения на Константинополь, что весь цивилизованный мир им вряд ли забудет в душе. и точно забудет на словах ведь всем нужны золото и товары, а порой и сильнейший в мире флот.

Святая земля - Оставленные без поддержки, государства крестоносцев угасают. Нет больше Эдесского графства, от Иерусалимского королевства остался жалкий осколок. Единственное еще удерживающее свои позиции государство - Антиохийское княжество, объединившееся с Графством Триполи. Через Антиохию в Святую землю продолжают течь паломники.
Также за христианами остались острова - Кипр, где создано королевство, а также Мальта, Родос и конечно ставший венецианским Крит. И всё же пока что вопрос для них стоит уже не о победе над неверными, а всего лишь о выживании...

Держава Айюбидов - Салах-ад-Дин оставил потомкам огромную державу, подлинную преемницу Арабского халифата. Его брат - Сайф-ад-Дин, чей лакаб означает "Меч веры", склонен скорее к мирному правлению, нежели к войне, в своё время в 1202 году он откупился от венецианцев, открыв им все гавани своей державы но всё меняется. Ислам требует джихада, джихад - газавата, и кто знает, удастся ли миролюбивому султану унять собственный народ, жаждущий крови крестоносцев ничуть не меньше чем рядовые рыцари жаждали крови мусульман?

Конийский султанат - Не все державы исламского мира столь миролюбивы как Сафадин. Кей-Хосрос первый, носящий гордый титул "султан Рума" (то есть Константинополя, упорно называемого еще с арабских времен Римом) являлся к тому же приемным сыном византийского императора Алексея III Ангела, пострадавшего от крестоносцев. Близок день, когда он заявит претензии на Константинополь...

Аламут и ассасины - Государство ассасинов всё так же нерушимо в своих крепостях... За их стенами работают ученые и поэты, маги и алхимики, стекающиеся со всего исламского мира, всякий же, кто хотя бы думает о том, чтобы навредить ассасинам уничтожается с помощью убийц фидаи. Рашид ад-Дин ас-Синан, правитель-шейх, лавирует между католиками и мусульманами дабы сохранить независимость, но внутренние кризисы разрывают его державу лучше вражеских мечей. Ему срочно требуется что-то, что сплотит хашшишинов как прежде, под знаком фанатичной веры... Что-то, хранящееся на землях Эдесского графства.


+2 | В тени Креста... , 11.01.17 22:08
  • Было много непонятных слов, но чесслово, история представлена так лаконично и доступно, что даже для эдакого дилетанта-меня все наконец разжевалось и встало на свои места, за что и плюс)
    +1 от Edda, 12.01.17 02:21
  • Сочное описание!
    +1 от Da_Big_Boss, 12.01.17 03:56

На краткий миг у него появилось всё - работа, сулящая перспективы, невеста, статус, хоть какая-то стабильность и жизненная цель... Теперь же не было ничего. Что произошло, кто победил в их битве? Неясно, неясно, неясно... Зато очевидно кто проиграл... Кёдзи Омомори мертв, сделка расторгнуто и формально ронина больше ничто не привязывало к умирающему калеке, спасенному женщиной и слугой... Когда-то, Моридзуки Годзаэмон нашел его на поле битвы и осмелился говорить о долге. О чести. О благодарности. Да что он знал о том и другом? Что это была за жизнь? В тот раз он не ответил как и во многие другие разы. Пустота, вот с чем столкнулся Рио Кохэку в тумане, вот. что пожирало его сейчас. Прежде он был страстен, горяч, искал всюду лучший кусок, но сейчас бывало часами сидел на одном месте, предаваясь медитации, дремля или просто глядя куда-то в ему одному ведомые дали... Он попросил руки Кимико у Масы, сам рассказал что произошло, но был отвергнут. В иное время это почти наверняка стоило бы Сабуро жизни, но сейчас воин лишь мрачно кивнул, вернувшись в свой угол хижины... Терять - так всё, всё без остатка.
Белая лиса ушла, точно призрак, обесчещенная. Таково его наследие, такова цена его страсти, его любви... На нем лежала вина, что же, быть может прекрасная дева когда-нибудь сможет его простить, на остальных плевать, плевать как всегда... Тенью бродил ронин из угла в угол, что вглядываясь в лицо лежащего в беспамятстве Рёусина, то будто силясь вспомнить что-то, давно утерянное... Пустота росла. И в то время как все вокруг окрасилось в белый, где-то в душе Кохэку медленно, но верно таяли цвета...
Кёдзи мертв. Единственный, чье мнение что-то значило, кто мог понять его, мог посоветовать что-то... Кто знает, сложись всё иначе не к нему бы пошел воин в поисках мудрости, просветления... Спасения. Где-то в глубине души, Рио сознавал, что очень, очень болен, что ему нужна помощь, но заслуживала ли Айюна или Годзаэмон его исповеди, его откровения? Даже сейчас, лишившись всего, бывший самурай оставался настолько горд, что пожалуй этого его качества хватило бы на пару даймио... Бешеный... Хачиман... Возможно, именно таким он был когда-то, но сейчас это всё было так далеко, так чуждо...

Тот кто наполнен,
Пустоту нес во духе.
И где же покой?

Нескладные стихи. Нескладный разум. Нескладная жизнь. Но где же покой, почему нет его, полного забытья? Почему раз за разом он вставал с циновки вместо того чтобы слиться со всем вокруг, позволить себе узреть воздух и ничего кроме него... Призрачный клинок демона рассек ему грудь, и не было вокруг никого кому под силу оказалось бы вставить выпавшее сердце... Пустота росла. Однажды, Рио Кохэку не встанет.

И всё же, точно зверь, чующий свою близкую смерть и опасающийся, что ее увидят остальные, он стал втрое осторожнее. Намеренно приглашал Годзаэмона скрестить с собой оружие в спарринге. Покорно участвовал во всех работах. Даже с Айюной был вежлив когда это было необходимо. А по вечерам, когда трещал огонь и все собирались вокруг него, ронин пел, тихо, почти под нос, красивым, точно и не собственным вовсе, голосом... Его пламя погасло, лишь искры трещали над пеплом. Ему больше некому было что-то доказывать. Ему больше не с кем было сражаться. И красновато-карие глаза потускнели, а тонкие губы всё чаще ночами шептали что-то беззвучно...

- В сердце тоска.
Подошел к своему пределу
Жизненный путь.
А ведь мне так хотелось и дальше
По нему с тобою идти…

Потом он поднимался, набрасывал одеяние и шел, кошачьей поступью, на улицу, дабы под покровом темноты взглянуть на луну, и мысли его были печальны.

Но вот настали последние дни. Начались с момента, как принц встал на ноги. Калека пошевелился. Мальчик показал себя мужчиной и заслужил его уважение, но имело ли это значение сейчас? Даже заговори с ним мальчишка из Хиджаямы, у ронина больше не было ни сил ни готовности биться. И был его ответ смиренен и кроток.
- Люди меняются, Рёусин. Иногда необратимо. Смерть - яд, пронзающий жизнь. Пара капель - и ничто ее не спасет. Жизнь - яд, убивающий смерть. И ей хватит единственной капли чтобы покончить с охотой умирать. Мы живем меж жизнью и смертью в надежде лишь, что губы поймают заветную каплю, ибо жизнь без смерти пресыщает, а смерть без жизни - убивает.
Он не прибавил обращения. "Сан", "сама", "доно"... Какое всё это к ёми имеет значение? Только снег, заметающий хижину. Только пустота.


А дни шли, шли всё быстрее и быстрее, точно песок в часах или тающий лед... И тогда Годзаэмон заявил о своем уходе. Заявил только ему одному, ибо Кёдзи был мертв, окончательно и необратимо. Можно посмеяться если есть охота - сейчас Кохэку наконец-то стал единственным и неоспоримым лидером, когда принц был искалечен, а колдун мертв, их осталось двое, но с отъездом Моридзуки сменился и этот хрупкий баланс. Окура-но Рёусин оказался в полной его, Рио Кохэку, власти, именно в тот миг, когда власть это оказалась даром не нужна... Можете посмеяться. Ронин больше не смеялся. Зато улыбался, о, сколько мечтательных, детских улыбок было у него припасено за внешней демоничностью. И в ответ на слова самурая, потомок древних Тайра лишь протянул ему меч.
- Он твой по праву. Я лишь одалживал его. Сломав меч, ты выпустил на волю великое зло, Моридзуки Годзаэмон, однажды оно придет за тобой и тогда тебе понадобится верный клинок. Что до меня... Может быть давно пора было признать - я не самурай. Возвращайся скорее и тогда возможно я отдам тебе и это.
Боевой веер погибшей Шуйоны Мира. То, что делало его лордом-генералом, ибо символ своего самурайства ронин отдал, тоже готовилось перейти из его рук. Кохэку готовился к смерти. И однажды, она пришла. Настал последний день.

Он начинался как все иные дни. Ветер завывал за окном, огонь трещал. Принц собрал их, последние остатки своего и без того жалкого воинства и заговорил. Он говорил прекрасно, харизматично, быть может даже гениально, несмотря на своё увечье показывая всё задатки великого лидера. Точно дуновение ветра он пронесся над углями и на мгновение, лишь на мгновение, в глазах ронина сверкнул демонический огонек... Чтобы угаснуть, маленький светлячок, утянутый лягушачьим языком пустоты... Рио Кохэку коротко кивнул, не потому что был согласен, но потому что нужно было соглашаться. Скоро он умрет. Что же, негоже оставлять даймио без последнего стража.

Какая-то часть его вспоминала, прикидывала... Беспринципный ронин сходу потребовал бы ночь с Айюной, не из желания, но дабы что-то доказать самому себе. Доблестный самурай напомнил бы о желании принести клятву... Куда всё это ушло? Куда уходят прошедшие дни? Почему так холоден день настоящий? День завтрашний... Где ты?
Как вы заметили, имя персонажа поменялось. С недавних пор он зовет себя просто Кохэку - без фамилии.
Состояние - прогрессирующая депрессия. Пока не клиническая.

Годзаэмон -
Отдаю тебе меч.
До этого предлагаю тебе регулярные спарринги. Возможно, это поможет отношениям персонажей или их навыкам.

Кёдзи - Иногда прихожу на могилу чтобы оплакать тебя. Если мы перескочим и отыграем уход - я приду на могилу с тобой попрощаться.

Рёусин - Забочусь о тебе вместе со всеми. Предельно вежлив.

Айюна - Вежлив, но контактов не налаживаю.
+1 | Бегство в Ямато, 08.01.17 23:02
  • Красиво и печально...
    +1 от Blacky, 08.01.17 23:16

Они могут обидеть нас, но победить - никогда. Может упрекнуть нас в наших слезах, назвав полное жалостью сердце - слабостью. Могут ослушаться нас, не признав повелителем. Могут пытаться выбросить нас и иногда даже побеждать как гора жира легко хоронит под собой кость... Могут думать, что сердце наше темнее ночи. Могут считать, что мы недостойны понимания, ибо являемся злом, ересью, которую в древние времена сжигали на костре. Они не поймут. Никогда не поймут, не вышли умом и душой... Они, они были настоящим злом этого треклятого, испорченного мира, заслуживающего лишь стирания вместе с каждым из этих ничтожеств, гниющих в своих суточных кругах, мелких мечтах и судьбах столь же ничтожных сколь они сами. Они, потому что убивали всё, что не похоже на них. Потому что начали войну против него. Такой была его ненависть. Таким было его видение и всё же... Находился миг, когда кто-то понимал. Смотрел на него и видел, ВИДЕЛ! Мог оценить красоту его работы... Осознать, что в конечном итоге только посредственности создают кружки, гений же творит один, в окружении тех, кто разделяет его замысел... Сознает, что в конечном итоге каждый из них был лишь зеркалом, частичкой... Ох, боги, какой сумбур! Уж не влюбился ли он как мальчишка, раз мысли путаются, скачут, точно глаза, рассыпавшиеся из миски, куда были заботливо сложены перед операцией? Прыг-скок, прыг-скок. Воробушек скачет, глазик прыгает. Всем смеяться, ведь нельзя быть демоном не имея хорошего чувства юмора. Прыг-скок, прыг-скок, забавная шутка ведь лучше юмора демонов может быть только юмор богов. Динь-дон, динь-дон, точно колокольчика звон... Пропеть... Только пропеть... Кто я? Кто я? Кто я? Динь-дон. Мори-мори-мори-морион Готорн... Или нет? Или да?
Как очаровательно, божественно прекрасно это место, отвлекающееся на всякую мысль. Остальные точно пробуждались, сбрасывали с себя кожу, обнажая мясо, срывали и его, открывая кости. То, чем были внутри. То, что скрывалось в глубинах. Что же, настал и его черед... Так просто впиться ногтями в кожу лица, сорвать его. драть грудь, раздвинуть ребра, ведь плоть лишь мешает, сдерживает его, просто одежда, которую он в какой-то момент оказался неспособен сорвать... Нет-нет... Что-то не так. Всё не может быть так... Его зовут доктор Морион Готон и он видел странные вещи. Странные, потому что их не видел больше никто. Как реки окрашиваются кровью. Как души тонут в грязи. Как солнце подрагивает в небе, умирающий глазик агонизирующего мертвеца. Он безумен? Возможно, но он понимал, что только он может изменить этот неправильный, бьющийся в вечной агонии, мир. Потому что кто еще решится?! Иные скажут ему нужен доктор? Что же, он сам доктор. И каждый говорливый язык можно отрезать и пришить в соответствующее место. Туда где нужны лишние вкусовые почки... Например в море, где по легендам некоторые рыбы находят дорогу с помощью... По легендам... Легенды... Что-то не так было с миром, это очевидно, мир неправилен, но что еще важнее, что-то не так с ним самим. На мгновение, лишь на мгновение доктор ощутил, насколько уродлива его маска, но потом...
Сказка. Да, иначе не скажешь. Точно вкрадчивый голос в голове читает из древней книги...
"Как упал ты с неба, денница, сын зари! Разбился о землю, попиравший народы. А говорил в сердце своём: «Взойду на небо, выше звезд Божиих вознесу престол мой и сяду на горе в сонме богов, на краю севера; взойду на высоты облачные, буду подобен Всевышнему».
Когда-то был Один и вокруг него было множество созданных им, обретший власть, но власть лишь в служении одному. Но был и тот кто гулял в одиночестве, пытаясь не просто служить, но сделать лучше. Пытаясь сказать всему миру...
- Я могу...
Как неуверенно звучат эти слова из уст доктора. Но в тот миг даже Один вынужден был прерваться и сказать ему, что всё в мире - его замысел и пойти против него значит лишь быть тем, чем он скажет. И всё же когда Второй появился в мире, многие смотрели на него и видели то, чем он был в тот миг. Совершенство. Мудрость. Власть. Силу. И вдали от взора Единого Второй обещал что вместо Одного будут властвовать многие. Что будут они богами, ибо так сказал... Как его звали? Множество имен - прекрасные, ужасающие, ругающие... Сердце его было полно жалости к миру, лишенному свободы, призванному лишь играть музыку дирижера, талантливого достаточно, чтобы зашить ноты каждому в душу. Он проиграл, потому что не мог победить, потому что играл в замысле, в пьесе, где его восстание было предрешено... И тогда Второй сказал - "Я разрушу всё что ты создал, пока не останусь только я и те, что со мной. Мы сами напишем ноты ибо ты отравил собой всё, свершив то, в чем обвиняешь нас".
Он смотрел на нее, коленопреклоненную и вспоминал имя, пришедшее само, точно навеянное высшим эфиром ибо не было в нем ни грязи ни лжи. Маленькая, хрупкая птица, скованная из стали. Отказывающая в смерти ему. Молящая о смерти для себя. В ней были ноты, но было и отрицание нот, отторжение их, жажда хотя бы в гибели освободиться... Такими были следующие за ним. Те, что предпочли поражение рабству, гибель - слепому выполнению приказов. Все они были властителями в той или иной степени. Мог ли что-то ответить ей Морион Готорн? Нет. Но тот, Другой, мог...
- Встань, дитя.
Учтиво и мягко протянул руку, чтобы затем попытаться заключить в объятия. Не обращающие в камень, нет. Он вел войну и многие из его созданий должны были быть сильными и ужасающими как подобает воинам, но были и те, кто стоял рядом с ним, наделенные обликами величественными и прекрасными, в пламени и мраке. Для них его руки, навеки заключенные в перчатки, всегда были ласковы.
- Живи ибо твоя жизнь делает честь другим. Живи в новой жизни как жила в прежней и не бойся ничего. Ты больше никогда не будешь одна, ибо я с тобой, дитя.
Ветви тянулись к ним. Один держал всю силу в себе, оставляя своих слуг почти бессильными и позволяя лишь нести свою волю. Второй же делился ей, сеял семена ее во всё и везде находил те угли, на которые мог подуть... Вызвав пламя. Из под земли вырывалось оно клубами, образуя круг, преграждающий движение лесу, испепеляющий творения врага, жаждущие уничтожить то, что не желало им покоряться. Будь он один - для этого ему потребовалось бы ударить землю, но теперь... Он больше не был один, он стал армией, имя которой - легион, единство во множестве. Его первый удар. Но далеко не последний.
  • Очень проникновенно, эмоционально, с надрывом...
    +1 от Blacky, 25.12.16 10:57
  • Вот это отжёг так отжёг!
    +1 от Jazz, 02.01.17 09:17

Изарион и Дайвос

Легионеры Империи не были храбры, но были обучены и дисциплинированы. Их учили не замечать взрывов, стрел, воющего ветра, но даже самая упорная тренировка пошатнулась в миг, когда прозвучал приказ шагнуть в око бури... Их мысли можно было прочесть по глазам, столетние долгожители, они прекрасно умели ценить жизнь достаточно, чтобы отделять необходимость отдать жизнь ради Империи от шага со скалы в бушующее море... На секунду, эльфы запнулись, вздрогнули, принимая должно быть сложнейший выбор в их жизни. Дайвос не стоил такого... Никто не стоил такого... Но как на плацу, так и в поле, сомнений лишал приказ, уверенный, громкий, взывающий к вере в своего командира, своего Императора, вере в Свет! Изарион достиг их сердец, и воины пошли за ним. Касание ума заставило их забыть обо всем кроме него и веру в его победу. Нет, ликтор не был богом. Но даже явись сейчас вдруг дух-алтимат, ему не удалось бы заставить бессмертных с такой охотой идти на смерть.

Эльфы напоминали механизмы своих заклятых врагов - гномов - идеальной слаженностью движений, шестереночной грацией превосходя даже самые лучшие часы. Но время будет идти вечно, а живых, даже бессмертных, однажды ждет конец, прекрасный и печальный в своей неизбежности. Поднимаются луки, кони пускаются полным ходом вперед, туда, где с разодранных небес падали звезды, а темные боги цеплялись за них в надежде пустив камень в облака попасть в солнце... Добро и зло. Порой, они были так похожи в своих стремлениях. И пусть даже само бытие шепнет им - "Остановитесь" - Они всё равно шагнут навстречу судьбе и... победят. Иного и быть не может, ведь иначе никто и никогда не узнает о них - история помнит победителей.

Впрочем, пока что путь их был легок и не встречал ни единого порождения тени... Лес закончился уступив место равнине, с которой открывался вид на город, но кажется что бы не происходило там, оно не выходило за пределы местами разрушенного частокола, разбитых крыш домов... Зато на долю воителей остались стоящие в нескольких десятках метров друг от друга колья, деревянные, сточенные из еще живых буквально пару часов назад деревьев, на которые сейчас были насажены, по несколько в ряд раздетые донага люди, наравне со своими собаками, кошками, курами, коровами... Тела были местами объедены до костей, местами раздуты от темной магии... К счастью, Изарион знал, что таким образом мертвецы обыкновенно прикрывают свои тылы, стоит подойти и изгородь начнет рваться, выпуская заключенные в туши чумные пары, а кости, лишенные плоти, станут несколькими десятками скелетов, к которым наверняка присоединятся их засевшие под землей сородичи... Обычно, территорию следовало бы зачистить магией, лишь потом начиная продвижение, но некоторые командиры рисковали, пытаясь преодолеть такие арьергарды, не потревожив защитных чар. Таким был бы выбор лидера, безопасность или победа... Сейчас, выбор был сделан за него.

Дайвоса не коснулись ни прибывающие чудовища, ни безмолвная ярость Оверлорда, удар вампира отбросил его в самое безопасное в городе место, прямиком под купол ратуши... Но как человек коснувшись чистого пола оставляет на ней след уличной грязи, так и эльф... или не эльф, ибо совершенство нельзя назвать так однозначно, принес в ратушу Зло, вцепившееся когтями в балку точно под порывами могучего ветра. Его глаза были совсем иными чем у Оверлорда... Осмысленными, спокойными, блеск им придавала не ярость, но спокойная готовность идти до конца... На мгновение, их взгляды сомкнулись. Дрожащая волна Тьмы, бегущая по стенам и мягко разливающийся золотой Свет... Белые доспехи в солнечном сиянии... Мертвенно бледная кожа, подернутая темной дымкой... Они казались зеркалами друг друга - желтый и черный, светлый и темный, алтимат и тень, герой и чудовище.
Звучно раздался вызов, отраженный стенами и потолком. Но ответ пришел не извне, не из насмешливо изогнутой клыкастой пасти гигантской летучей мыши... Изнутри. Всё это уже было когда-то... В миг, когда воитель был совсем не воителем, когда пал во Тьму, провожаемый взглядом торжествующего копьеносца... Когда тени набрасывались на него, пожирая плоть и душу, сгорали, но все равно продолжали есть, сотни, тысячи... С каждым его ответным ударом гиб десяток, но на его место вставали всё новые и новые... Затем было зеркало и на мгновение в нем мелькнуло лицо... Его собственное, но искаженное - сверкающие багровым светом глаза, острые клыки в пасти, в руках пылающий меч, а за спиной крылья, переходящие в ночь... Просто сон, старый кошмар... Сейчас он почти сбывался. Волна вибрации оттолкнула светлый вал, вал, пара соседних балок треснула... В прошлый раз слово и дело шли вместе, поразив Дайвоса. Теперь у него был шанс!
- Я уже говорил. Мы победили, а вы проиграли. Не принимать этого - быть каплей воды, гребущей против бурного потока!
Но в то время как клич эльфа разносился далеко, до самых глубин подземелий, пострадавшие от него стены отказывались подхватывать глас вампира... Слова его тонули у потолка, долетая до жителей лишь отголосками, больше схожими с шипением... Люди смотрели в потолок точно в небо и видели, но смертного, но алтимата, служителя Высшего Добра... А добро как известно всегда побеждает.
- Всемилостивые боги...
Произносит один и глас его подхватывают сотни... Волны Света идущие от Дайвоса продвинулись вперед, с каждой секундой все сильнее, вот, вампиру пришлось подняться в воздух с балки, поскольку и она покрылась тончайшей сияющей пленкой...
- Взгляните с небес на детей ваших, ибо лишь ваш свет уберегает наши сердца от мрака, лишь ваша воля направляет наши помыслы, лишь ваше Начертание дарует нам будущее...
Слова летят сплетаясь, отражаясь друг от друга, стены придают им музыкальность и хотя ратуша ничуть не походила на храм можно было поклясться что где-то раздался далекий, едва различимый звук органа, к которому примыкал хор...
- Помогите слуге вашему низвергнуть Тьму... Защитите нас от вечной ночи... Пошлите нам героев ибо в каждом деянии их ваша слава...
Молитва отходила от шаблонов, не училась, не репетировалась, но сотни языков повторяли ее, и в неловком, безритмичном сочетании фраз звучала музыка... В той же была сила... И золотой свет тек, сладко, ласково просачиваясь меж камнями, покрывая стены и потолок снаружи и изнутри нерушимым барьером, прочнейшей стеной снаружи... И надежнейшей клеткой внутри. Слишком поздно сознавая, что чары его не удалось, вампир с нечеловеческой скоростью врезался в потолок, но лишь отлетел к стене обожженный, жар ждал его здесь, ждал на потолочной балке, на полу... А слова всё звучали, постепенно светлая волна охвачивала теплым маревом и сам воздух... От крыльев вампира неслись точно боевые молоты, темные дуги, дыхание его порождало тучи, рассеивающиеся в тот же миг...
- Повергни Тьму...
Шептали громовым шепотом жители, и на мгновение, лишь на мгновение кроваво-красные глаза стали карими... Человеческими... Потом всё изменилось, изменилось с единственным криком...
- НЕТ!!!
И точно незримая рука расправила ему крылья, Влад сорвался с места...
- Ты ничто, Нерожденный, ты хуже чем ничто!
Их окутала Тьма... В следующий миг они уже были в небе, скорее падали, чем летели, сцепившись в гибельном объятии...

Легионеры смотрели вперед и по спинам их бежали мурашки... Теперь они видели полуразрушенные дома, десятки мертвых тел, видели и то, как над Майной поднялось странное облако...
- Это что... Люди?
Шепнул один из них и воистину не нашлось никого, кто не вздрогнул, когда неведомый дождь, брошенный Оверлордом в небо камень, осел вниз, уступив место черному, непрерывно растущему грибу из теней, заполняющих небеса... Но хотя по спинам и бежал пот, в сердцах не было сомнений. Один враг, десять, сто, тысяча? С ними император, но что еще важнее - с ними Изарион. Так они думали, когда метрах в тридцати от них, поднимая фонтан из земли, рухнули два тела... Один из них - в белых доспехах, с сотканными из Света крыльями, был явно духом, второй - монстром, пытающимся прижать его к земле и точно не замечающим чудовищных ожогов на теле... Дайвос, неузнанный, но совершенный, почти победил... Влад всего лишь знал куда правильно упасть. Тела лопнули с омерзительным бульканьем выпуская из себя облака зеленого тумана, сжигающего плоть и разъедающего внутренности, из под земли вырывались десятки рук, хватающих крылатого паладина, почти мгновенно сгорающих, но не дающих подняться, в то время как вампир уже занес когтистую лапу...
- Я знаю кто ты, я видел! Ты ведь даже не догадываешься, что именно ты начал все это?! Ты разрушил мир!

Порядок ходов - Изарион-Дайвос.
Дайвос - ты защитил ратушу "силовым полем", тени туда точно не пробьются как и кто-то еще, разве что сам Оверлорд постучится. Влад сильно обожжен, но пока что боеспособен.
Изарион - Ты и твои воины на расстоянии полета стрелы, но к вам приближается облако тумана и мертвецы. Первый есть шанс пережить благодаря эльфийским шлемам, но вторых придется бить вручную если не отъехать подальше. Твои действия?
  • Очень понравилось.)
    +1 от Vattghern, 28.12.16 12:33

Что остается, когда не остается ничего? Когда земля исчезает из под ног, когда неба больше нет над головой, лук легко подрагивает в руках точно пытаясь вырваться, и только стук сердца говорит о том, что еще жив? Не было больше людей. Не было богов. Зато остались демоны, клубящиеся мерзкими очертаниями... Точнее один, вполне конкретный демон. Его демон. Так долго, так сладко им было вместе, тварь пировала, а воин держал ее на привязи, почти окуная мордой в кровь и выдергивая... Тюремщик голодного монстра. В конце они должны были встретиться... И встретились. Значило ли это, что несмотря на все его усилия, настал конец? Не было больше Рёусина, Айюны, Кёдзи, даже червяка Годзаэмона и то не было. Не было Кимико, несущей жизнь. Но не было и смерти. Сердце стучит, вот единственное, на что стоит смотреть... Тук-тук, тук-тук, тук-тук... Точно войсковой барабан... Да-да, война! Самурай или ронин, солдат или убийца, мечник или лучник, его жизнь - война, нет, Война это Жизнь!
- Думаешь ты знаешь что-то о боли? О страданиях? О ненависти?!
Меч обнажается медленно, вопреки правилам, чтобы шум выходящей из ножен стали разнесся далеко. Можно ли поразить зло катаной? Уничтожить тварь, способную одним лишь касанием испивать души, всего лишь сразившись с ней? Три вдоха и выдоха. Острие направляется в незримый мир, кусочек преисподней, выпущенный каким-то дураком. Что демон пообещал ему за то, чтобы сломать стальную темницу? Силу? Власть? Знание? Всё это пройдено... Всё это узнано. Когда-то Кохэку знал таких учителей, дающих одной рукой, но другой зажимающих, ограничивающих, сдерживающих... В редких случаях - убивающих.
- Думаешь ты живешь чужим, когда все желают тебе боли и смерти? Когда собратья относятся к тебе как к инструменту, который главное держать острой стороной к врагу ни на секунду не выпуская из рук? Когда втайне желают тебе смерти, а в глаза твердят о каком-то мифическом исправлении? Когда никто не назовем тебя своим другом, своей семьей? Ты когда-нибудь был один в своем родном доме, демон?!
Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Страха нет. Гармонии тоже, нет ничего, внутри пустота ибо всё что составляло ее ушло. Не было больше возлюбленной Кимико, на которой следовало жениться. Не было ненавистной Айюны, которую следовало подчинить. Принца, которого следовало превзойти во всем. Кёдзи, которому следовало что-то доказать. Годзаэмона, которого нужно было убить когда был шанс... Даже Кирито, парня с рисом в башке, которому повезло, сильно повезло, уйти на своих двоих. Стрелок, демоны бы его забрали! Он для них был никем. Могло ли быть иначе? Просто ронин. Ронин - хуже собаки. В то же время они в какой-то степени составляли его душу... Помогали идти дальше. Делать выбор, который нельзя было сделать. Теперь их не было. Или не было его? Да пошло оно всё в Ёми! Принимать решения стоит за семь выдохов. И за седьмом, Кохэку вспомнил свою семью, первую, любимую... Интересно, по ту сторону... Они встретятся?
- Я знаю все о ненависти, тварь, потому что любил. Любил свою семью, своих друзей, свой дом, свой народ. Теперь у меня нет ничего, смерть, демон столь же жалкий как ты, забрала всё это у меня. Забрала мою душу.
Лезвие легко режет больную ладонь. Пусть кровь привлечет его врага. Пусть красные капли бегут наземь, это не решит ничего - душу соки покинули давно.
- Сейчас у меня есть те, кого я мог бы назвать братьями. Но они ненавидят меня, а я ненавижу их. Они - призраки того, что я мог бы иметь. Я для них - призрак того, что и они могут потерять все. А теперь остались только ты и я, мой верный товарищ. Ты был в моем мече, и я подчинил тебя. Теперь я внутри тебя... Моя кровь внутри тебя. И хотя я наверняка не буду первый кто сказал это... Приди и возьми.
Меч рубит воздух, вслепую, широкими дугами, питаемый болью... В руке... В сердце... Последняя война. Последняя битва. Человек против демона.
- И либо ты умрешь! Либо я умру!
+1 | Бегство в Ямато, 23.12.16 19:07
  • ОМГ, если бы она это видела, Кимико.
    +1 от Yola, 23.12.16 20:29

Изарион

Той ночью он видел сон, прекрасный сон о прекрасных временах... Когда звезды, точно сверкающие пузыри, медленно парили к земле, рассыпаясь белыми блестками, ложащимися под ноги идущих в ногу солдат в золотой броне сквозь Лазурные ворота, с которых свисали алые флаги легиона-триумфатора... ссылка
В тот день он стал Красным крылом. Кровь гномов с клинка не удалось до конца отчистить даже с помощью магии, а в стуке шагов слышался треск ломающихся пик в миг, когда грациозные, изящные воители в украшенных драгоценными камнями кирасах устремлялись в проделанные колдунами бреши в стене щитов по обгоревшим трупам... Как быстро сон ушел из Солнечного города туда, на поле битвы у Стонущего брода... Стальные коробки смыкаются, вновь и вновь, вот, Изарион снова оглядывается вокруг, видя кругом лишь квадратные щиты и направленные на него и его сородичей копья. Кольцо смыкалось. Золотая броня становилась красной. Земля сотрясается. Шанс. Бежать. Рубить. Где-то неподалеку эльфийские тройки пытались разорвать еще одну ощетинившуюся черепаху, из недр которой появлялись, один за другим, карлики с дротиками и метательными топорами... Периодически воздух разрезал неясный хлопок... Скорпионы всё еще стреляли. Вокруг бились три тысячи эльфов. Гномов - около десяти. Приказ - занять броды, отбросив врага. Они начали как всегда начинали, плотным строем, под прикрытием облака в виде гигантского монстра, мешающего врага определить их количество и построение, шли под прикрытием магических щитов, а вокруг взрывались расставленные гномами защитные руны, да трещали, сталкиваясь с магическим барьером стрелы и камни... ссылка Иногда чародеи останавливались, выдвигаясь вперед дабы обрушить на врагов испепеляющий Свет в виде солнечных лучей, молний, пламени... Закованные в сталь с ног до головы противники гибли, но их место занимали другие, все так же монолитно ожидающие, пока усталость и приказы вынудят эльфийских чародеев снять щиты и пустить в ход мечи... И вот "чудовище" достигло серой фаланги, с ливнем стрел и градом запущенных геомантами и зачарованных пиромантами разрывающихся валунов, рухнуло, погружая поле боя во тьму... Воины солнца не боялись, их шлемы позволяли им биться в тени, избавляли от удушливого дыма в легких и даже улучшали естественное зрение... Достаточно, чтобы увидеть впереди всё ту же, даже не пошевелившуюся стену щитов и копий. Из под магических щитов одна за другой вылетают "двойки" и "тройки", единственный окрик и навстречу им свистят арбалетные болты, дротики, копья... И не было спасения ни пешим ни конным, ни колесничим.
Проходят воины под многовековой аркой. Сегодня их триумф. Павшие остались на поле, почти тысяча золотых саванов, погруженных в огонь, соединивший их души со Светом. Сам император на золотых крыльях смотрит на своих героев из под облаков в окружении духов-алтиматов. Зачарованные стрелы делятся в воздухе и одна становится десятком, обращая поднятые серые щиты в ежей. Боевые кабаны гномов лежат рядом с эльфийскими ездовыми ящерами, приводимые в действие руническим кодом автоматоны - с призванными существами... Изарион потерял счет убитым, но враги всё прибывали. Коробки стояли на телах предыдущих коробок, нога в ногу, ровно на том же самом месте, прикрывая полиболы и большие камнеметы... Велик император в своей мудрости ибо предвидел, что дабы сделать оборону бродов нерушимой, гномы бросят на защиту берегов все силы. Велик, ибо выше по течению десятки волшебников играли с рекой, дразнили ее, поливали чистой магией... И воды ответили им. Даже когда течение уносило их - коробки продолжали стоять. Вокруг воины в золотой броне добивали тех, кому удавалось вылезти, вытаскивали из под груд тел своих раненых, порой даже воскрешали только что умерших, чьи души еще не отлетели от тел... Лишь Изарион задумчиво смотрел на бушующий поток и осознание настигало его. Тысяча трупов потребовалась, чтобы удержать врага на одном месте. Ему хватило бы пятисот, чтобы обратить его в бегство. Им просто не хватало единства, какой-то обширной слаженности... Когда гиб гном - вокруг оказывалось десять. И не было двадцати эльфов, чтобы встретить их. Император мудр - он умел выигрывать войны как никто. Но куда смотрели его легаты? Где были они, в своих красных плащах и шлемах с алыми гребнями? Бились с первых рядах, когда нужны были последним? Поддерживали дымовую завесу, уже давно исчерпавшую себя? Лазурные ворота остались позади. Красное крыло на руке блестело, отражая свет звездного дождя. Так всё началось. Затем были голоса.
- Реформа? Поистине, Свет покрыл твою златую главу мудростью, друг Изарион! Конечно, в нашем Полисе есть определенное предубеждение... Правители покрыли власы свои серебром, а их разум всё так же заключен в янтарь как века назад. Они помнят реформу Никтуса и ее последствия... Но для меня честью будет помочь тебе.
- Авриспат, ваши слова звучат точно воинская труба, а в глазах вера, вы считаете, что служите на благо Света, но на деле попали под искушение Тьмы. Отделите листья и ветви от древа и получите простую истину - совершенное нельзя улучшить.
- Изарион? Это тот, что пытался добиться разрешения на выступление перед Агорой Солнечного города в каждом из шести полисов? Говорят он даже решил выступить перед легатами.
- Печально слышать столь дерзновенные речи от героя войны, авриспат. На всё воля императора и только его. Нет, вы не можете его увидеть, как Высший я обещаю вам, что никто подобный вам и близко не подойдет к богу, ибо через таких как вы боги гибнут. Авриэль Никтус...
- Вы слышали об авриспате Изарионе? Красное крыло Стонущих бродов... Говорят битва была столь кровава, что даже воды реки покраснели. Немудрено, что он обезумел, говорят он хочет начать тотальную войну. Если Протогор не донесет до него истину - никто не донесет.
- Ваши слова умны, ликтор, да и вы сами блистаете светом таланта. Вы не безумец, не еретик, не фанатик... Вы просто гений войны, но война окончена и настало мирное время. Сейчас слова дипломатов дают куда больше оружия. Именно поэтому я вступился за вас и добился повышения в звании. Но поймите, армия рожденная для тотальной войны будет воевать. Если все легионы выступят разом - они будут побеждать, вновь и вновь, но народ возгордится, забыв всё, что дало нам мирное сосуществование с людьми. Ваш путь - ведет в пустоту. Я уважаю вас как личность и позволю выступить перед Агорой. Но когда вы выступите буду первым, кто разрушит ваши слова. Вам пора понять, что в мире есть что-то кроме власти и силы, Изарион. Ибо истинный легат бьется лишь когда меч нельзя оставить в ножнах.
- Да, такого шума не было со времен Дайвоса, сынка Протогора, сбежавшего из армии... Говорят их хотят стравить, задействовали все Очи. Неуловимый предатель и безумный ликтор! Кто бы из них не убил другого - Империя будет счастлива.
- О нет, правитель. Империя кровью оплачет Изариона если тот падет, но поистине никто кроме него не в силах настичь Дайвоса. Я бы сказал их шансы примерно равны.
- Дайвоса Свет наполнил силой, а вы обучили мудрости. Что может против него какой-то золотой меч с безумными мыслями? Вам нечего бояться, у него всего восемь человек. Три полных тройки.
- Я говорил с Изарионом, друг мой. Его разум лишен философской огранки, но по природе своей подобен острию клинка. Я впервые опасаюсь за сына, Гордиэль. Легат Хлодион выпустил из клетки дракона, еще не осознавшего своей полной силы, но разве можно научиться играть иначе, чем сразившись с опытным соперником?
- Вы должно быть не знаете, мудрейший. У него приказ - привести вашего сына живым, не убивая и не калеча. Это смертный приговор.

Порой сны в седле бывают занятны, но все они когда-нибудь заканчиваются. Остается лишь конный отряд, включая самого авриспата насчитывающий одиннадцать эльфов. Опытные, обученные воины, ветераны множества битв... Так в легендах тираны посылали против героев своих самых искушенных в мастерстве боя слуг, оказывающихся в конце-концов вовсе не самыми, а вполне себе обыкновенными, но - под верным командованием. Изарион был девятым, два его телохранителя ехали по бокам. Вторая тройка - разведчики - ушла вперед, третья - воины - держалась позади. Десятый и одиннадцатый заслуживали особого внимания.
Томас Валар ссылка был завербован Империей еще в детстве и с тех пор вырос в одного из лучших агентов Империи в Аглии. Он следил за Дайвосом с тех пор как тот объявился при дворе, его же махинации привели к тому, что отряд не смог найти в столице пищу, о чем до короля или его ближайшего окружения новости конечно не дошли. Наконец, когда отряд остановился в Майне, шпион спокойно встретился с Изарионом, ныне исполняя роль проводника, до тех пор занятую его младшим подельником - Златоглавым. ссылка
Этот бандитского вида человек провожал "Авризара" с самой границы. Несмотря на явное отсутствие мозгов дело свое он знал и старшего слушался беспрекословно. Вот и сейчас послушно кивнул и поскакал вперед, стоило лазутчику остановить коня.
- Простите, Аври-Изарион, что-то не так. Посмотрите.
Там, куда показывала рука в перчатке, не было в сущности ничего необычного. Ну деревья. Разве что без единого листика и какие-то ссохшиеся... Верный признак темной магии рядом, но в последние четыре года опираясь на этот признак можно было даже не выходить из дома, чтобы найти хоть немного мирового зла в виде скисшего молока и треснутых зеркал. Но вот картина открывающаяся за ними... Небо вдали сияло, точно днем, можно было предположить магическую грозу, но даже лучшим чародеям не под силу было бы передать всю гамму оттенков фиолетового, кружащихся в облачном вихре, посверкивая электрическими разрядами... А в середине этого хаоса неподвижно висела яркая золотая звезда... Вот, она дернулась куда-то вниз и спустя мгновение до воинов Империи донесся отдаленный гул, точно гром, следующий за молнией...
- О, Свет... Хорошо, что мы далеко... Клянусь солнцем, когда я был здесь несколько часов назад - этого не было! Не знаю что за силы потревожил Дайвос со своими сообщниками, но кажется нам лучше держаться подальше...
Тут шпион замер. Его взгляд привлек одинокий гуль, рассеченный надвое чем-то острым. Вокруг было множество следов, очевидно, принадлежавших его сородичам (более свежие) и людям. Судя по ним - стая чудовищ составляет не меньше нескольких десятков особей, но и людей приличное количество и часть из них ехала верхом. Как и всегда на войне - все решало слово командира.
Ты в лесу близ Майны, где-то в десяти минутах галопа от города. Решишь продолжить путь - через пару минут выедешь на обширную равнину и обзор станет лучше, так что сможешь через шлем увидеть город. Чутье подсказывает отступать - там явно творится что-то за пределами твоей компетенции. Но - Дайвос точно в городе. Он обзавелся четырьмя подельниками - волшебником, мечником, огром и ящером. Обо всех ты имеешь примерное представление, равно как и о сути задания ("остановить Тьму").
И да, ты полностью свободен в выборе - если логика персонажа подсказывает отступать то я в любом случае найду чем тебя занять.
  • Тогда не мог, плюсую сейчас)

    +1 от Vattghern, 21.12.16 16:54

Когти вспыхивают сапфировым светом и вспарывают латный шлем. Молния минует вампирш, но бьет прямиком в портал. Темные твари пытаются помочь господину, но воздушные элементали, армия темного эльфа, разбрасывает летучих мышей титаническим вихрем. Вампир бьется в ловушке, обжигающей его, сдирающей темную плоть, открывая под ней человеческую кожу... Меняющая реальность и повелитель света разом бросились на воплощение Тьмы, завершая начатое богиней порядка. Оверлорд был хитер и коварен, сильнейших тварей призвал он на помощь себе, но невесть откуда взявшиеся всадники-эльфы разили их серебряными стрелами, когда земля разверзлась и на поле брани шагнули темные повелители... Ларва, в доспехе, меняющемся с каждым его движением. Лич в броне из кости дракона. Влад, изменившийся, но на смену одной силе обретший другую...
- Оверлорд. Пора покончить с тобой.
Граф-вампир улыбнулся леди-инквизитору, обнажая клинок.

- А потом они сделали это. Было тяжело, многие погибли, но они победили Оверлорда. Скрытое пробудилось, открытое исчезло. Из души Влада вырвали Тьму, Ларва счел, что настало время нанести свой удар по темному полубогу, лич предпочел поддержать своих сородичей и в результате обрел много больше чем мог представить. А потом на руинах Майны они заключили мир - смертные с силами богов - те, кто выжил, и темные, разделившие меж собой силы своего павшего божества. Два Триумвирата, светлый и темный. Дайвос и Влад, Аделаида и лич, Маргарита и Ларва... Арах Закман познал лучшую часть себя и спас миллионы невинных душ из Тьмы, даровав им искупление, второй шанс. Изарион и Теренций пожали друг другу руки, два императора, снова сплотившие расколотый народ. А остальные обрели гармонию в Свете, вселенная радовалась ибо был установлен баланс, а Демиург наблюдал за всем этим и радовался. Такими были их судьбы. То, что было начертано. Истинно счастливый конец, наставший нежданно для всех и обративший конец в начало.
Буквы были повсюду, тысячи языков сплетались в рунические символы внутри Начертания... Большие и малые судьбы, рождения, смерти, перерождения, гениальные идеи, войны... В этом великом Знании само время сплеталось в круг, прошлое, настоящее и будущее обретали единство, осмысливая происходящее, обращая хаос в идеально детерминистические последовательности, складывающиеся в простые и сложные структуры... Приближался мир, когда история начинала новый виток. Мгновения, когда великие личности, сами не подозревающие насколько он велики, исправляли всё раз и навсегда, а будущее было прекрасно. Свет и Тьма сплелись воедино, чудовища научились жить не кровью, но потом, их расы расселялись повсюду наравне со светлыми, те же постепенно обретали мудрость и понимание... Конечно, всегда оставались злодеи, готовые посягнуть на порядок. Эльфы, жаждущие вернуть кровавую Империю, очередной вампир с собственной излишне активной линией крови... Но если что и оставалось неизменным - Добро всегда побеждало зло ибо на каждого тирана или убийцу находилось братство героев, что своими вечными приключениями творили историю. Новый мир был создан милосердным, тени вновь обрели души и примкнули к общему круговороту, а черный цвет занял почетное место среди остальных... Такова была воля Демиурга. И это было...
- Омерзительно.
Воля. Одно слово вторгается в последовательность букв, желание, слетевшее с уст заставляет их меняться, толкая друг друга, стройные рисунки нарушались, хаос построений кружился космическим вихрем вокруг Говорящего, признавая его старшинство, точно звезды, пожираемые черной дырой чтобы вылететь из нее струей раскаленной плазмы...
- Новый порядок.
Стройные столпы мира сейчас напоминали полотна еще не написанные, "темную живопись" - плод двухсотлетия эпохи мира, переставший существовать за долю секунды. Маленькая Аделаида Цефес исчезла из реальности не успев родиться. Равновесие рухнуло, ибо подчинилось единой воле, столь крепкой, чтобы Говорить.
- Ибо такова воля моя.
Что есть буквы? Лишь песчинки в космических часах, перемешанные умелой рукой. Новый Демиург улыбнулся. История принадлежала ему, всё принадлежало ему. Каждый цвет оказался в его власти, всего семь, включая Черный... Кроме одного. Маленькая песчинка затерялась где-то в часах. Последний бог этого мира. Последний, кто стоял на пути нового Демиурга, творя начертанное, когда остальные ушли. Тот, с кого всё началось. Тот, кем всё закончится.
- Ты не сможешь прятаться вечно в ярких небесах, Последний. Скоро я стану Белым. Скоро я стану Всем. И да будет новый мир сотворен по облику моему и подобию.
Повелитель Тьмы улыбнулся, наблюдая за последней битвой. Начертание сдерживало его как и тысячи лет назад, не позволяло вмешаться... Песок бежал по гигантским часам бесчисленными спиралями... К новому будущему, но со старым настоящим... Со старым прошлым, всё еще откликающимся старому творцу... Но Новый Демиург как никто знал, как порой даже смертным, ценой колоссальных усилий, передается сдвинуть песчинку, поборов судьбу. Что же будет если песка коснется рука могущественнейшего из богов? Нет... Рука единственного бога.
- Ибо такова воля его...
Шумели буквы высшего языка, перекатываясь. Всё менялось. Менялось будущее... Менялось настоящее... Скоро изменится и прошлое. У этой истории больше не было счастливого конца.

Небеса мерцали, вздрогнув, когда по грозовому фронту прошлась едва заметная рябь... Старые герои стирались из истории. На место их приходили новые, кровавые, чьих сердец коснулась Тьма. Более жестокие. Более эгоистичные. Ибо история рождает личность так же как личность творит историю. Битва-которая-уже-не-была последней продолжалась. Больше не было ударов, что вершили судьбы. Не было внезапных союзников. Лишь оборотень, одиноко несущийся на темное божество... Молния ударила в землю... Влад не упал. Всё изменилось... Но лишь один заметил это.
- Что?
Оверлорд оглядывался вокруг, пытаясь осмыслить масштабы перемены, едва заметную даже божественному глазу смену кадра. Он не ждал этого. Что-то вмешалось, что-то неимоверно большее даже его титанической силы. В тот миг всемогущий осознал, что дело было уже не в доспехах, нет... Что-то здесь действительно могло УБИТЬ его. Это настораживало. Это заставляло быть вдвое осторожным... А герои падали. Падали точно звезды с небес. Разбивались на тысячи осколков белые рыцари, обращались в фарш монстры, чьи уродливые части всё еще пытались дотянуться до врагов... Смертельный дождь из тел, равно уносящий жизнь и не-жизнь, серыми червячками ползущие по земле туда, где начиналась призрачная плоть сильнейшего из когда-либо живших чудовищ... Многие пали. Но для других - бой еще не был окончен.

Маргариту огонь полоснул точно сотня раскаленных плетей, земля стремительно приближалась, когда... Невидимые, мягкие руки подхватили ее... Женские, заставляющие в голове невольно мелькнуть мысль о Ларве... Но в существах, держащих ее не было Тьмы, лишь воздушные элементали, на собственных телах осторожно поставившие ее на землю и теплым, успокаивающим ветром смягчив боль... Оверлорд стоял боком к ней, всего в десятке прыжков, на отвлекшийся, задумавшийся, вглядывающийся в небеса... Мог ли простой оборотень справиться с ним, даже не ждущим удара? Могли ли ее когти пронзить броню, созданную для бога? Нет, у нее не было шанса даже оставить царапину. Но сейчас леди Пэмбрук была чем--то большим, чем просто зверем...
- Тише, Марго. Слушай мой голос. Ты была рождена героем, а не убийцей. Сотни людей сейчас в ратуше, ты - единственная их надежда... Ты спасешь их всех...
Шепчет голос, принадлежащий матери, но наполненный чистым синим светом... Гармония есть осознание своего смысла. Сознание того, кто враг. А главное...
- Нет ничего того, что ты не можешь совершить!
Десять прыжков, которые она преодолевает за пять. Бросок. Когти вспыхивают синим пламенем...
- Нет.
Лапа замирает в сантиметре от кроваво-красных глаз. Теперь Оверлорд смотрел прямо на нее и как же был глубок его взгляд... Точно тысячи живых детских сердец соткали в полотно его сущности... Чистое Зло. Зло, которое должно быть уничтожено. Что до зависших в воздухе лап... К счастью, у волчицы еще были клыки. Треск. Сломанный наруч тает, точно обжигая пасть огнем. Должно быть именно это чувствовал древний герой Зигфрид, когда вынужден был испить драконьей крови... Частица темного бога попала в нее и что ужаснее всего - не спешила таять, жгла нутро, точно клин входя меж человеком и зверем... Волчица забилась, зашевелившись, она стремилась выбраться и продолжать схватку с врагом... У нее была ярость, всепоглощающая решимость разодрать врага любой ценой. У Артура Пэмбрука, стоящего с другой стороны - лишь отвага, спокойствие и верный клинок. Что же выбрать перед лицом конца? Так ли важно, ведь над ней уже поднялась закованная в сталь призрачная рука...
- Ни один сторонник Света не погибнет!
Голос в облаках, подобный речам древних богов отвлек ее врага, уже готового стереть отважную героиню из бытия... Теперь леди Пэмбрук держали лишь призрачные оковы, малая частица воли Оверлорда. У которого уже появился новый противник... Тела замирали, а затем поднимались ввысь, монстры продолжали гибнуть, но рыцари зависали... Голем был слишком тяжел для элементалей, но даже его этот спокойный приказ заставил воспарить буквально в сантиметре от земли. Отныне на мир влияли уже две воли. Впрочем, ненадолго.
"Ибо такова воля моя..."
Шепот на грани сознания. Что это было? Оверлорд? Дайвос? Что-то среднее? Или просто показалось? Леди Валери наполняла сила, но самое главное - вера, нерушимая вера не только в себя, но и в то, что в конечном итоге их всех ждал счастливый конец. Зло побежденное... Добро победившее... В ее первом шаге была сила, а слова ее влияли на мир ничуть не хуже речей темного полубога, но она была так неопытна... Ему же были века.
- Как ты смеешь?!
Стальная перчатка смыкается на ее горле меньше чем за долю секунды притянув с небес на землю, призрачный лик за шлемом приближается к ней вплотную, в нем прорезается некое подобие рта...
- Ты принадлежишь мне. Как и всё... Как и все...
Она слышала слова, произносимые столь быстро, что для остальных они выгляди лишь дыханием, громким, сипящим, черным светом выходящим из темных уст, проникая ей в губы, нос, глаза... Всего лишь слова, но была в них сила, подчиняющая плоть и дух... И с каждым новым мгновением белые волосы окрашивали в ночь, золотая кожа же приближалась к цвету могильного савана, живое, бьющееся сердце замедлялось, после затихая окончательно... Это был третий раз, когда она умирала. На сей раз - последний. И всё же у нее оставалась вера. Возможность сопротивляться, сражаться,снова выставить свою волю против его, хотя должно быть проще было бы удержать на себе гору...

Оверлорд стал осторожен. Сейчас он разбирался с назойливыми мушками и не собирался получить удар в спину. Интуитивно он понимал, что были еще избранные, те, у кого доставало мощи ломать его броню... Но Свету нужны были герои чтобы сражаться, Тьма же могла плодить воинов сотнями. Они летели из раскрытого портала, тени, точно струи фонтана рассыпаясь в небесах... Как должно быть смертных забавляло то, что он уничтожил своим могучим ударом собственное войско? Что же, чтобы создать еще одно ему хватало лишь мысли. Твари Тьмы устремлялись на элементалей, уступая им силами, но десятикратно превосходя числом... Пусть зачистят небо. Землей было кому заняться.

У Араха Закмана дела шли хуже некуда. Какую бы последовательность не вызвал к жизни его удар, пламенная струя стремительно слабела, угасала, истончалась, а цвет огня привычно оранжевел. В лучшем случае ему хватало магии чтобы добраться до земли и не разбиться (вернее, не оказаться на позорном попечении наверняка только и ждущих этого элементалей). В худшем... И вот этот-то худший случай и норовил сбыться. Где-то сверх раздался пронзительный писк летучих мышей, если маг оглянется то увидит несущуюся на него в окружении визжащей стаи рыжеволосую женщину с обнаженными когтями... Ильшабет де Валор стала бы для него серьезным соперником даже будь силы богов при нем, но сейчас, когда они таяли... Было ли у него хоть что-то?

Напротив, Теренция ждала мягкая подушка из созданных им существ. В том, чтобы держаться подальше от Оверлорда были свои плюсы. Его не выхватывали с небес на землю, ему не приходилось атаковать врага, которого нельзя было победить... Но было и что-то еще, что-то воздушное, почти неуловимое. Лишь спустя полсекунды темный эльф осознает, что с таким свистящим звуком тела очень быстро перемещались в пространстве... Не абсурд ли? Его окружала пятерка элементалей, вокруг было не разглядеть никого... Конечно, в Никтусе были невидимки, но откуда бы здесь взяться темному эльфу с таким талантом? Проверяя подозрения он потеряет контроль над схваткой... С другой стороны если рядом был враг, легко можно было лишиться чего-то неимоверно большего, а именно - головы. Девы, сотканные им из воздуха, поймали всех, кого смогли и кто в этом нуждался. Немногочисленные выжившие белые рыцари как один повернулись головы в его сторону...
- Собери всех и заставь встать рядом с моими воинами.
Говорила ему некогда Готари... Почти мельком, он тогда бросил что-то презрительное и ринулся в бой... Но именно эти мимоходом сказанные слова сделали его в глазах рыцарей офицером, а сейчас, после смерти оты... Командующим. Создания Света подчинялись ему... Надолго ли? Как бы то ни было сейчас перед ним стоял трудный выбор. И кто знает, быть может именно его решению суждено было переломить ход сражения.



Для Дайвоса и Изариона - будет отдельный пост.

Из элементов доспеха у Оверлорда остались - Шлем(1), нагрудник (1), набедренная броня (1), перчатки (1). Итого 4 якоря. Портал активен, производит теней.
На текущий момент вылезло около сотни и всё прибывают. Пока что их цель - элементали и выжившие рыцари, но все может измениться.

Ада - Оверлорд трансформирует тебя. Может сопротивляться, сражаться, даже говорить, но в целом все достаточно плохо. Волосы чернеют, кожа бледнеет, все серебро на тебе постепенно обращается в пыль. Ты трансформируешься, но со стороны все выглядит как будто умираешь.

Марго - Ты в двух метрах от Оверлорда и Аделаиды, висишь на магических кандалах, можешь вырваться из них не тратя действие если вложить силу своего баффа, но тогда он почти наверняка ослабнет. По сути сейчас перед тобой выбор в какой форме продолжать бой - Артура (получишь все снаряжение и усиление Света) или волчицы (Сохранится текущее положение, но существенно пошатнется, хотя и не до конца, контроль). Этот выбор можно будет менять раз в ход - у тебя контроль превращений. Поздравляю, ты уничтожила один из наручей темного бога)

Арах - Стремительно теряешь силы, а с ними и большую часть запаса маны. Кинь куб на то, чтобы удержаться в воздухе (считается за действие) либо можешь сохранить оба броска, но тогда полетишь вниз.

Теренций - В твоем распоряжении несколько десятков элементалей (около 30) и около 15 белых рыцарей. Приличное войско. Чтобы отдать ему приказ - тратится действие без броска (не можешь использовать усилие), как распорядиться вторым - решать тебе. Вокруг тебя гуляет невидимка, но ряду товарищей нужна помощь. Вопрос и куда направить армию - на защиту себя, на помощь группе или на бой с тенями. В первом и втором варианте тени нападут на героев, но и результат будет ощутимее. По сути стратегическую ситуацию на поле боя определяют твои решения.




Выжить. Кровь стучит в висках, когда ему на руку приземляется что-то тяжелое. Ответный удар почти машинален, лук поднимается для удара, но незримый враг не возвращается. Так было тысячи раз. Еще еще будет. Боль. Страдание. Близость смерти, дышащей в затылок. Никто его не остановит, никто и никогда. И в иное время незадачливого крестьянина обязательно ждала бы быстрая и бесславная, просто еще один мешок с мясом на пути всемогущего ронина... Но сейчас не было времени. Рука могла быть как сломана, так и просто слегка повреждена, сказать точнее сейчас было попросту невозможно, но одно очевидно - катану принято держать двумя руками, вторая служила всего лишь гарантией успеха. Возможностью в нужный момент выхватить из-за пояса противника вакидзаси и воткнуть ему же в бок... Обычно его шансы всегда и везде составляли не меньше трех к одному на выживание. Сейчас... Против пяти человек, уставшему, с одной рукой, а значит без лука или возможности использовать второй меч... Что могло его ждать на пути? В узком проходе его умение может стать решающим фактором, но неспособность маневрировать и травма, вкупе с боевым опытом противников, уже успевших расправиться с крестьянами... Битва в голове проигрывается точно в замедленной съемке за считанные секунды... Он рассекает первого противника почти сразу, появившийся второй пытается оттеснить в хижину... Успешно, так тяжело взять нужный замах меча у стены... Больная рука прижимается к себе, к счастью не ударная, Рио - левша, удары летят только справа... Второй гибнет. Дальше все зависит от того успеют ли третий и четвертый появиться в доме одновременно... От того, вмешается ли недобитый крестьянин...

- Ты снова отвлекаешься, Кохэку.
Маленький мальчик с деревянным мечом в руках выполняет ката, одну за другой. Его движения приятны и спокойны, в нем нет той болезненной резкости, которая придавала смертоносность его ударам много лет спустя, нет безумной ярости в глазах, пугающей даже храбрейших... Он еще не общался с демонами. У него было большое будущее и маленький Рио вкладывал все свои большие амбиции в каждый удар... Окрик учителя внезапен, мальчик поспешно кланяется, хотя осмеливается возразить.
- Но я был сосредоточен, сенсей.
- На победе, но и только. На том, что будет за ней, но не более того. Это путь в пустоту. Это путь к поражению.
Юноша поднимает свои ясные, карие глаза. Миновали годы, теперь он позволял себе спорить.
- Но я побеждаю, сенсей. В каждом поединке, против одного или двух, даже против трех.
- А потом прекрасные девы перевяжут твои царапины, старшие одарят гордым взглядом и лучшие воины скажут - "он станет одним из нас?" Кохэку, смысл быть воином не в том, чтобы побеждать. Важна не цель, но путь к ней. Взгляни на волну - она разобьется о камни, но путь ее прекрасен. Что станет с тобой когда ты достигнешь своего камня?
Мужчина улыбается с легкой долей иронии. Он уже прошел несколько боев, достаточно чтобы не подозревать себе даже в темнейшие минуты низменный страх смерти. Она неизбежна, глупо бояться ее. Но как хороший мечник избегает стрел, так и спасение от смерти означало силу. Не был он и просто рубакой, недостойным звания самурая. У него был тонкий ум. У него было глубинное чувство будущего... Тайра-но Киёмори повелевал потомком богов. Каждый ступающий на путь воина должен был помнить - для него нет ничего невозможного.
- Если волна велика - она попросту пройдет сквозь валун даже не заметив его. Тысячи воинов умерли - помнят лишь десятки. И пока есть еще море, дабы питаться им, не стоит ли стать величайшей из волн.
- Однажды вода в ней иссякнет, или путь ее встретят скалы. Можно быть волной выше всех волн, несущейся вечно сквозь морскую пучину, но жизнь ее будет подобна агонии, а конец - избавлению. Не такой должна быть смерть воина. Не счастливой, не ненавистной... Нет, спокойной, Кохэку. В сердце твоем нет покоя. И будучи ранен смертельно, ты не покоришься неизбежному, обратившись к старшим с последними словами. Ты лишишь смерть достоинства последними попытками поверить в то, что можешь жить.
- Я не остановлюсь, сенсей. Никогда.

Головорез прямо перед ним. За спиной - колдовской туман. Меч и магия. Естественное и сверхъестественное. Две опасности. Выбор кажется очевидным. Каждый человек знал наверняка, что врага можно победить, но против демонов бессильны даже лучшие воины. Каждый воин закрывал глаза, стараясь не заглядывать в ночную мглу из опаски поймать ответный взор. Каждый воин суеверно заучивал заклинания, чтобы в решающий момент они отвели демонов прочь... Кохэку не был каждым воином. И бросив последний, насмешливый взор на преследователя, ронин с легкостью, неестественной для однорукого, оказался за окном. Лук занял место за спиной, клинок остался в ножнах, но готовый вылететь в любую секунду, точно птица из клетки. В прошлом, Рио уже укрощал демонов. И сделает это снова.





+3 | Бегство в Ямато, 15.12.16 00:19
  • - Я не остановлюсь, сенсей. Никогда.
    Ровно столько пафоса, сколько было нужно.
    +1 от Da_Big_Boss, 15.12.16 00:28
  • Ты лишишь смерть достоинства последними попытками поверить в то, что можешь жить.
    Нетривиально для пути воина! Очень творческий подход.
    +1 от Yola, 15.12.16 00:46
  • До последнего не была уверена, как поступит Рио.
    +1 от Рыжий Заяц, 16.12.16 10:20

Оверлорд сделал шаг, и земля содрогнулась. В подземельях под ратушей, куда сбежали мирные жители Майны, посыпалась с потолка каменная крошка, заставив даже храбрейших из трусов вздрогнуть... Ауру его присутствия попросту нельзя было с чем-то спутать, от обилия энергии сам воздух вокруг стал внезапно колючим, холодным и каким-то густым, норовящим прижать к земле... Всё должно было решиться решиться сейчас. Даже по отдельности Влад и Оверлорд были противниками куда сильнее, чем любой из героев мог бы себе позволить... Принять этот бой - чем не билет в один конец? Достойная смерть в битве против богов... В ней оказались едины алвы и сварты, ящеры и огры, чародеи и оборотни, големы и зверолюди... Даже боги снизошли к ним, одарив своими благословениями... И всё же этого было мало, одного взгляда в красные глаза, светящиеся вековой ненавистью, хватало, чтобы понять - все их усилия будут напрасны. Ничто не могло его остановить. И всё же... Стоило попытаться.

- Каждый народ, каждая культура, каждый отдельно взятый ребенок помнит, что глубоко во Тьме прячется зло... Помнит его призрачный силуэт, неестественно яркие доспехи, но главное - горящие, вселяющие ужас глаза... Они преследовали эльфов и людей, гномов и кефалов, даже духи на небесах не могли отделаться от их пристального взора, идущего из мрака... Страх сковывает, парализует волю, обостряет чувства до предела, сильнейшие воины, фанатичнейшие жрецы, всевластные лорды - никто и нигде не мог скрыться от него, и тогда в надежде, что Зло воплощенное куда безопаснее неизведанного, они дали ему имя... Оверлорд

Их битва была больше не важна. Кошмар отлетел, отброшенный огненной руной, вокруг его головы вспыхнул оранжевый ореол и на мгновение, лишь на мгновение бездушная морда озарилась пониманием... Прежде чем разлететься на части. Мечи рыцарей вонзались в минотавров, лишая их извращенного подобия жизни одного за другим... Бежала Маргарита - она желала помочь лишенному брони союзнику. Бежал так и не обретший имя голем, чей взор впервые сверкнул неподдельной ненавистью, обращенной на темного полубога... Даже Теренций вынужден был приблизиться к центру площади, чтобы совершить своё дело вовремя... Свет и Тьма. День и Ночь. Порядок и Хаос. Две фигуры на одной клетке. Лишь одной суждено было остаться на доске.

- Страх... Ненависть... Боль... Всю сущность гибельного мрака, все грани своего первородного ужаса вложили древние, обрамляя страшнейшую из возможных сил, и с именем они дали ему власть. Они представляли его чудовищем с силой бога. Наделяли жестокостью, скрытой в глубинах их собственных сердец. В глубине души их борьба была своеобразной покорностью мрачному жнецу, концу, который приходит ко всему - людям, странам, народам, расам, всему миру... Оверлорда представляли неизбежностью, и он стал ей, а творцы не унимаясь вооружали его, облачали в броню, лишали малейшей слабости... И когда новый бог родился, часть народов в ужасе встала пред ним на колени, а остальные, охваченные страхом, бросились сотворить то, что только что породили... Участь тех и других была одинакова.

Золотым лучом сверкнул Дайвос, скоростью и силой подобный молнии, расплывчатым пятном метнулся ему навстречу Влад... Свет столкнулся с Тьмой, и Тьма отлетела на добрый десяток метров. Из земли вырывались каменные руки, а за ними тела. С тыла они набрасывались на нежить, рвали мертвую плоть... Их гигантские кулаки били по сотворенной из чистой Тьмы броне Оверлорда. не оставляя на ней даже вмятин, лишь дробясь, так велико было усилие призванных существ. Сверкнул "Убийца чудовищ", готовый собрать новую жатву... Со звоном лег в сжатой в кулак латной перчатке. И в миг, когда взгляды Совершенного и Темнейшего пересеклись, первый увидел в багровых глазах свой конец... Из небольшой вмятины в земле, оставшейся после его падения, точно гора поднялся уже вновь принявший свою крылатую, монструозную форму, Влад...

В тот день даже боги на вершине небес познали страх, ибо взгляд Оверлорда коснулся их, суля конец садовникам и их саду. Тьма стала пламенем, что пожрет все, прокатится валом от глубочайших пещер до небесных светил, оставляя за собой лишь мрак, пепел, безумие, ненависть и смерть... Под громовой смех темного бога. Так было начертано... Но вспыхнуло солнце семьюдесятью семью цветами... Ибо боги сказали: "Нет".

Объемная тень ударила Дайвоса сбоку, увлекая его ввысь, знакомое ощущение могучих, обладающих силой тролля, вампирских лап на горле, настигло его в тот самый миг, когда спина коснулась стены ратуши, расшибая ее... Верный клинок со звоном полетел куда-то вниз, к ополченцам Майны, разбегающимся из под обвалившегося вокруг дыры в покатой крыше, потолка... Люди бежали. Люди не могли отвести глаза. Ибо над ними боги сошлись с поединке. Гигантской летучей мышью вампир опустился на одну из потолочных балок издав пронзительный, бритвенно-острый визг, не оставивший в последнем оплоте ни единого целого стекла...
- Воистину ты бессмертен, Дайвос, ничей сын. К твоему несчастью - я тоже. И если судьба моя биться с тобой до самой Вечной ночи - так тому и быть!
Вековые стены вздрогнули, когда вампир воззвал к своему колдовству. Больше он не сдерживался, кажется, твердо намеренный похоронить своего врага, пусть даже вместе с собой и сотнями горожан, в руинах...

Огненный вал хлынул, очищающим светом пройдя меж Светом и Тьмой, разрушая доспехи и плоть под ними, низвергая Оверлорда в бездну, в самые темные ее глубины, где его искалеченному духу было начертано остаться до самого конца времен...

Поток чистого разрушения ударил полубога в грудь, столкнувшись с черным как сама ночь магическим щитом... Гнев Араха наконец вырвался в полной мере, настигнув не друга, но врага во всем своем всеразрушительном неистовестве. Его поддержал голем, чей огонь сейчас был неестественно алым, точно какой-то божественный шутник сплел вместе пламя и кровь. Изумруд и рубин, два оттенка абсолютной аннигиляции... Ничто не могло пережить такое. К несчастью, Оверлорд и был пустотой.

Но всемудрые и всевидящие забыли одну простую истину... Конец был не так уж далек. И по воле их отныне и впредь, у него появилось имя. Владыка владык. Тот, кто обрекает. Темный. Оверлорд.

Его сапоги оплавились и сгустки Тьмы под ними исчезли, точно их и не было, удерживаемая в мире лишь темной броней, проекция темного полубога лишилась разом двух своих якорей... Возможно, где-то в глубинах своего темного естества, Оверлорд даже почувствовал боль. Но можно ли было испугать болью воплощение вековых страхов и страданий миллионов разумных существ? Черный щит, скрывший и властелина и его портал, окончательно стал нерушимым. Чего, увы, титанам уже не суждено было узнать.

В Пустоте он нашел других таких же, скитающихся в бесконечном мраке, отвергнутых небом, обреченных судьбой... Они рыдали, проклиная лишенными слов отсутствующими устами свою горькую участь. Темный дал им ярость. И один стал множеством, имя которому - Легион.

Марго хорошо справлялась с защитой Араха, не один минотавр погиб от ее могучих когтей и зубов, безликие тени разлетались прочь от одного ее воя, но звериная стая настигала их, парящих над землей, разрывая черные плащи в клочья. Они сражались не по звериному - слаженно, методично, не оставляя ни единой слепой зоны ибо гармония дает мудрость даже в пылу битвы. И как всякая стратегия, исходящая из человеколюбия, идея леди Пэмбрук рухнула градом осколков, пред ликом первобытной жестокости. Кровь в ее жилах вдруг дернулась куда-то вбок и огромная волчья туша полетела прямиком сквозь огненную струю, задетую лишь на мгновение, в соединивших усилие мастеров-пиромантов... Точно у страстных любовников сплелись их тела, кожа, шерсть и камень, покатились единым комом под звонкий смех, сжимающей в руках еще недавно пронзивший ее кинжал, Ильшабет де Валор.

С легкостью проходили они сквозь звенья великой цепи, обретая, ступив в мир, новые, уродливые как само их естество, личины, в которых они увлекали за собой других, до тех пор незапятнанных. А Оверлорд шептал им из пустоты свой кровавый наказ, ибо каждый в чьих жилах текла хоть капля Света был для него куском мяса, пожираемым сквозь глубинное пламя. У него была сила стать богом людей. Но страх уже был на Небесах и теперь... Ему предстояло стать богом богов.

Столь неосмотрительно пролитая кровь из ладони упавшего, придавленного тушей Марго, Араха, вдруг перестала течь вниз, напротив, брызнув наверх, в лицо, заливая глаза, грудь, нос неестественно большой и густой струей ибо во власти магии крови рвать небольшие раны, осушая тела и оставляя лишь безжизненные куклы. Марго могла бы помочь, но щупальце из крови мага точно удавка обхватила ее шею, мешая подняться, выжимая воздух из легких...
- Никогда не убивала благословенных, а тут сразу двое... Ах, воистину сегодня моя ночь...
Мурлыкнула кровавая кошка. Кажется, она была счастлива.

Путь к Свету... Самосовершенствование. Искупление. Вера. Оверлорд отверг эти пути, ибо черный дух не знал раскаяния, тепла или надежды. Когтями впился он в край бездны, совершив первый из множества рывков к небесам...

Он остался без ног, но ему не нужна была земля, чтобы двигаться. Он испытал боль, но страдание лишь взбодрило его, выросшего в вечном мраке. Он не привык к своему новому телу и позволил застать себя врасплох, но сейчас мир вокруг для него был уродлив и ясен как никогда, а реальность вновь была тканью для кройки в его поднявшихся стальных руках... И да разорвется сама ночь от гласа его.

- Свет, ты выставил героев против меня! Возьми обратно!

И тогда мир перевернулся. Они падали - сплетенные удушающей кровавой нитью Арах и Маргарита, оглушенный, но приходящий в себя голем, Теренций, Ада, войско белых рыцарей, элементали, остатки армии Тьмы... Всё, что было на площади, даже руины домов и камни в мостовой, даже тающая туша Брутикуса, сейчас падало в пурпурные небеса, повинуясь чистой силе. Не магии, нет... Лишь слову его, от которого сама реальность взвыла, точно облитая кипящим маслом... Но темный бросок не был пойман. Свет не ответил Оверлорду. И тогда герои пали вновь.

Однажды, солнце погаснет, небеса падут, а земля умрет. Ночные создания выйдут из тени в царство вечной ночи, пожирая детей дня. Кровь станет реками. Страдание заполнит океаны. Наступит конец, и у конца будет имя, одно слово, в котором сплелись все роковые нити судьбы. Оверлорд.

Земля приближалась с каждой секундой. Они падали с небес, в вихре камней, металла, живой и мертвой плоти... Для них конец настал под звуки победного смеха.
Курсив - Цитаты из еретического трактата "Вечная ночь".


Арах - списывается очко подвига, атака считается критической. Фактически ты получил больше чем всё, на что мог бы рассчитывать - Оверлорд лишился обеих ног (теперь он парит), а ты узнал, что только скованные Владом магические доспехи удерживают его в этом мире. Вдобавок можешь почувствовать, что через портал к аватаре идет энергия от самого полубога, благодаря которой он собственно практически всемогущ. Сейчас тебя слепит собственная кровь, она же связывает с Марго, которую душит. Магия у тебя работает.
Марго - Собственно, тебя душит кровь Араха. Взлетели и падаете вы вместе. Твоя стая тоже вознеслась и тоже активно стремится превратиться в фарш. Благодаря регенерации ты скорее всего можешь пережить падение. Арах - вряд ли.

Все - летите вниз в окружении всего того мусора окружения, которое успело набраться на площади, от разбитых камней мостовой и обломков домов до обеих армий, стремящихся к состоянию фарша. Варианты что делать и как пережить падение не пострадав есть у всех вас, равно как и облегчить участь союзников. Для Марго и Араха все немного осложняет выброшенный критфейл, они вынуждены свой кордебалет исполнять по сути под атакой.
Для Ады и Теренция - расстояние, но у вас есть новые силы.
Дайвос - тебя изменение гравитации не коснулось, но ты вполне можешь сквозь дыру в крыше увидеть что происходит на улице. Беда в том, что ринуться помогать значит получить за спиной вампира, твердо намеренного отправить тебя на сей раз уже окончательно прямиком к Истине, да и не факт, что он не завершит свое заклинание, крушащее ратушу.

Из элементов доспеха у Оверлорда остались - Шлем(1), нагрудник (1), набедренная броня (1), перчатки (2). Итого 5 якорей. Портал активен.
Плюс где-то вокруг вас в форме стаи летучих мышей парят вне зоны видимости две вампирши.

Это последний босс. Просто не будет, но я в вас верю!

Изарион - введу на следующем ходу.



  • Гениально!
    +1 от Vattghern, 10.12.16 01:52
  • За эпичную атаку
    +1 от rar90, 10.12.16 02:17
  • Шикарно)
    +1 от Jazz, 12.12.16 06:08

Мир меняется. Все вокруг точно откликается на его слова и мысли, заставляя мечтательно осмотреться вокруг, оглядывая жизнь в последний раз... В глазах - пустота. Прошли секунды терзаний, остался лишь покой. Безмолвно течет Стикс сквозь подземное царство, унося память, жизнь, всё то, чем они еще могли угрожать ему... Доктор поднялся.
Тролль на коленях. Судзуми бьется. Кровь-кровища льется, льется... Что же, у него никогда не было таланта сочинять стихи, но может... нечто иное? На измученных губах проступает улыбка. Кем он был? Кем он мог быть? Ничем. Никем. Лишь пустотой, которую бренный мир пытался удержать в себе как планеты сжимают космос своими гравитационными полями. Эта жизнь держала его в когтях, сжимала, точно за горло стальной перчаткой. Была ли у Судзуми власть рассечь цепи, сжимающие его? Выпустить то, что лишь он один в себе чувствовал, ради сохранения чего готов был даже умереть? Такой была его религия, культ Мориона Готорна, великого божества, пророка и верующего в едином лице... Для него не было ничего того, чего он не мог бы совершить. И если есть в мире иная власть, высшая чем его собственная, смеющаяся над ним раз за разом, будь то боги или собственное сумасшествие... Одному из них придется исчезнуть. Ноги, укутанные белым сумраком, точно идут по воздуху. Вопрос задан. Вопрос заслуживает ответа. Эта жизнь... Он любил ее всеми фибрами души, любил как можно любить не природу, но женщину... Он овладевал ей вновь и вновь со всей страстью, которую могут породить ум и безумие... Он дарил ей подарки, достойные ее прелестей... А главное как всякий мужчина лепил из нее что-то угодное лишь ему... Но как всякий истинно любящий мужчина ощущал жгучую ревность, абсолютную неспособность делиться... Сейчас она откликалась на его ласки, в ней пробуждалась животная похоть, жажда абсолютного единства, но пройдет несколько секунд и она вновь отдастся другому, другим... Судьба. Рок. Вселенная. Самая большая в мире шлюха ибо не может благоволить лишь одному. И если Морион Готорн безвластен посадить ее на цепь... Она не сделает с ним того же. Легкие наполняются свежим ночным воздухом, пропитанным прелестным ароматом свежего мяса... Так пахла его работа.
- Какая же красота...
На фоне коленопреклоненного тролля он казался маленьким, просто надгробие на фоне выкопанной могилы. Камень, который можно было лишь сломать. А могилы... Могилы засыпаются. Рука в белой перчатке ложится на щеку гигантского создания, заботливый, почти нежный жест...
- Бедное дитя. Брошенное. Забытое. Одинокое. Лишенное цели и смысла, сведенное к простой добыче пропитания точно животное... Этот мир был создан для тебя, ты воплощенная сила и как с тобой обошлись... Но теперь я с тобой, Том. Ты больше никогда не будешь одинок.
Губы легко коснулись уже окаменевшего лба. По уродливой морде, навеки застывшей в неестественном, жутком выражении блаженства, побежала одинокая капля, ее собратья падали по щекам из черных глаз на белые перчатки.
- Как они одиноки, Судзуми... Как потеряны... Но чем мы лучше? Посмотри на них...
Бывший робот сражается с Бертом. Волколак рвал Билла... Морион Готорн плакал.
- Убивают друг друга ради выживания... Разве такой должна быть жизнь? Разве ради этого мы здесь? Зачем столько боли... Столько крови... Столько жестокости...
Теперь доктор шел к хоббиту, немало не заботясь тем, что был на две головы его выше. Шел, чтобы обнять. Участь собратьев его больше не волновала.
  • Какая экспрессия) Отличный пост, отличные метафоры!
    +1 от Jazz, 11.12.16 23:14

С грохотом камни обрушились, хороня тушу Брутикуса и Готари в едином импровизированном склепе, над которым всё явнее разносилось зловоние гниющего трупа, каковы бы ни были процессы внутри магически созданной туши, сейчас они возобновились и со временем как и любая нежить, гигант должен был навеки обратиться в пыль... Теренцию повезло более всего, он умудрился приземлиться так удачно, рассек разом трех минотавров, гиганты даже не успели понять, что лишило их голов, а темный эльф внезапно обрел то, что казалось бы невозможно на поле сражения, обратился в тень, вне пристального внимания живых и мертвых. Тени бросались на белых рыцарей, круша их, минотавры силились сомкнуться кольцом вокруг Влада, в чем им вовсю мешал голем, давящий мертвые черепа голыми руками на сей раз в своей ледяной форме, морозной аурой замедляя и без того неповоротливых противников. При должной скорости и сноровке можно было миновать их всех оказавшись практически где угодно... Добраться до умирающей эльфийки... Или творящего свой ритуал вампира? Портал медленно трескался, за ним уже явственно виден был Оверлорд... ссылка
Он был выше любого из героев, даже могучей Готари, но при этом абсолютно бестелесен, туман создал ему облачение, но сейчас перед ними стоял лишь призрак, "тень" истинного Оверлорда в бытовом значении этого слова... Латная, когтистая перчатка прошла сквозь стекло, смыкаясь на точно вытягивающей полубога из Тьмы руке вампира... До конца призыва оставались считанные секунды. Теренций мог бы успеть, но это значило бы для него оставить Аделаиду умирать... К счастью таких же шансы были не только у него. Медленно, но верно, расчищал себе дорогу к темным повелителям голем. Арах почти избавился от атакующих его и вполне мог попасть заклинанием. И всё же такой рывок, сквозь всю личную гвардию Влада, наверняка потребовал бы невероятных, почти титанических усилий и даже они не дали бы гарантий... Это был тот самый случай когда даже успех мог бы обернуться неудачей и требовалось поистине чудо... Которое настало. Высоко в небесах сверкнула одинокая фиолетовая молния... За ней другая... Третья... И там, где свет рассекал ночь, оставалось спокойное, мягкое северное сияние...
- Всё будет хорошо.
Точно произнес голос из пустоты. И Марго прошла сквозь смертоносное темное пламя, а ящер наконец распался надвое, пораженный ее когтями...
- Всё будет хорошо.
И Ада внезапно ощутила как к голове приливает кровь, у нее были силы, силы для одного последнего рывка... Ильшабет, напротив, тревожно оглядывается, концентрация утрачена, и серебряный клинок вонзается в спину, срывая с бледных губ истошный, нечеловеческий визг...
- Всё будет хорошо...
Из под лап Кошмара, уже занесшего свою последнюю зубастую пасть над плечом эльфийки, раздался негромкий хруст каменной крошки, раскрывающий монстра... И в тот же миг упала первая капля. Не пепел, но вода, кристально чистая, абсолютно безвкусная, она приземлилась прямиком на волчий нос вервольфа, первая из тысяч, обрушившихся на землю, льющихся, точно сами Небеса плакали о том, что вот-вот должно было свершиться. И слезы эти сопровождали занесенный клинок. Алые глаза Влада удивленно уставились в облака, вглядываясь в то, что пока что видел лишь он... Новая пурпурная молния застыла, повисла на миг заменив солнце и... С громом рассыпалась на множество цветов, как взрываются изредка падающие метеоры. Семь звезд низверглись с неба. Шесть цветов искали своих героев... Седьмой же завис в небе золотым фонарем на сотканных из света крыльях...
- Невозможно...
Шесть звезд низверглись с неба, седьмая осталась на нем. Лазурная упала на Араха, как жертвы прощают своих убийц, наполняя его сердце теплом и любовью к миру вокруг. Любил ли он кого-то в своей жизни? Имел ли друзей? Память подбросит ему их образы, заставит мир в темнейший час показаться не столь жутким... В нем было что-то кроме силы. Синий суть гармония, и снизошла она на пылающую шерсть вервольфа, гася ее и заставляя глаза вновь осмысленно взглянуть на всё... Разум волчицы ушел, разум леди проснулся и хотя тело осталось неизменным, сбросить волчий облик для Маргариты сейчас было так же легко как вернуться в него... Точно пламенная искра, оранжевый вошел в тело леди-инквизитора, исцеляя ее раны, но главное даруя надежду, надежду высшую... Неизлечимое лечится... Разрушенное клеится... Слабые защищаются... Но главное - в конце всё будет хорошо, внутренний огонь веры согревал ее тело, но главное возрождал дух... Где-то под разрушенным домом утонула одинокая фиолетовая звездочка... Смерть и судьба. Были ли они неотвратимы? Была ли надежда для Готари, погребенной под тушей и слоем камня... Красный пронзил голема, закладывая в его непоколебимое тело безумную ярость. И зеленая звезда легким майским ветерком скользнула в Теренция, даря новые, доселе неведомые ощущения... Радость от созданного своими руками, удовольствие спокойного труда, готовность идти за благое дело до конца. Для всех них эти чувства были новы, чужи, невероятны, но Свет раскрывает самые потаенные струны в каждой душе.
Подозревал ли голем в себе воинский гнев? Ада - подлинную веру? Теренций - удовольствие от покоя? Арах - любовь ко всему вокруг? Марго - стойкость. позволяющую отбросить безумного монстра с легкостью точно шавку? Готари - желание защитить всех? Это - подлинные дары, искры героизма, раздутые божественным ветром в пламя, порождающее силу, способную крушить армии...
Седьмой звездой был Дайвос, застывший в облаках, встретившись глазами с Владом. Сейчас... Они были наравне.
- Всё будет хорошо...
Завершили квадрат Небеса, и земля содрогнулась, ибо из портала шагнула закованная в сталь нога, уже воплощенный до нее кулак выпустил руку вампира, сжатый поднявшись к Небесам... Боги говорили. Им отвечал Оверлорд, и слово его погасило каждый источник пламени на километр вокруг...
- Ничто не вечно.

Итак, каждый из вас получил божественный бафф! В каком-то роде Свет раскрывает свет в каждом из вас, в данном случае эти некие позитивные установки на добро. Законченный эгоист сознает себя альтруистом, отчаявшийся внезапно обретает силы жить и веру в жизнь, ненавидящий всех ощущает единство со всеми и так далее и так далее. Эффект временный, но сопровождается усилением, причем вы интуитивно знаете как пользоваться новыми дарами. Считайте Небеса вас поцеловали в макушку. Ада стала вселенским воплощением надежды, Теренций - созидания, Арах - добра, Марго - воли, а Готари - героизма. Сложнее всего Дайвосу, он обрел дар совершенства.
Красный - голем - Стал скорее огненным элементалем, его каменное строение охватил багровый огонь. По сути у нас второй комплект мастера-пироманта со встроенной неуязвимостью.
Оранжевый - Аделаида - Ты вроде как вселенское воплощение надежды. Обрела мощную магию разума и возможность ограниченно влиять на реальность, но только пока веришь в свои силы то есть и в жизнь в целом.
Желтый - Дайвос - Ты летаешь, в полете покрываешься магическим барьером а ля броня из света, можешь легко лепить из него же любое оружие и ограниченно пользоваться светлой магией. Тело сильное и быстрое как у вампира. Почувствуй себя идеальным! Главное не зазнайся, а то найти путь назад будет сложно... Ибо невероятная сила сводит со светлого пути не хуже власти.
Зеленый - Теренций - И темный эльф внезапно стал едва ли не сильнейшим в мире целителем. Лечишь почти любые раны почти мгновенно, но только если осознаешь в себе искреннее желание помочь тому кого лечишь. Можешь создавать существ-элементалей, но опять же только если при этом исходишь не из агрессии, а из творческого чувства.
Голубой - Арах - Осознал себя собой. Это не воскрешение в полном смысле этого слова, просто ты сейчас сознаешь себя Арахом Закманом... До того момента как начал месить союзников. События игры для тебя выглядят немного иначе чем они были, более светло что ли. Вы победили Анну, решили защитить мирных жителей города, приняли бой, пока вас не оттеснили к ратуше... Некая "лучшая жизнь" без трагичного конца. Можешь по желанию осознать любые события биографии по другому. Собственно ты обретаешь усиление всей магии душевным теплом, можешь взять на время боя любую вторую руку на уровне 5 (в том числе те, которыми не владеешь, разве что то, что подарено другим игрокам нельзя). Выбор скажется на ветке 2.
Синий - Марго - Спокойно переключаешься между формами зверя и человека без потери одежды, сохраняя разум в обеих. Защищена от контроля разума и любых заклинаний вроде устрашения - сейчас твоя воля нерушима. Вдобавок сохраняешь все бонусы вервольфа вроде сверхсилы, скорости, регенерации...
Фиолетовый - Готари - Почувствуй себя настоящим героем из книжек. Для тебя на благом пути нет ничего невозможного, барьеры тела сняты - можешь прыгать как джедай, разбивать камни в труху, бегать в буквальном смысле галопом, ловить стрелы грудью... Фактически ты - рыцарь из легенд, который и дыхание дракона выдержит и что угодно. Но твоя душа запятнана Тьмой и если позволить ей проникнуть в сердце хоть на секунду... Кончится все плачевно.

Если вы не сможете совладать с баффом - он рассеется, что будет очень некстати перед битвой с полубогами в числе двух.
Вкратце то, что выше.
Голем - Воплощение силы. Магия + неуязвимость, но только подпитка от эмоций.
Ада - Воплощение надежды. Магия разума и влияние волей на реальность, но только пока есть вера.
Дайвос - Воплощение совершенства. Защитная магия света, полет и усиление тела, но только пока ангел не пал.
Теренций - Воплощение созидания. Элементалист-целитель, но только пока на альтруизме и чувстве прекрасного.
Арах - Воплощение доброты. Сильнейший маг, получил "лучшую жизнь" и второй шанс, но только пока любишь всё вокруг.
Марго - Воплощение воли. Абсолютно непоколебима психологически, сохраняешь все бонусы вервольфа без недостатков, но только пока веришь в себя.
Готари - Воплощение героизма. Сняты физические ограничения в пределах законов физики, но только пока в сердце не проникла Тьма.

Поздравляю всех, вы стали полубогами и потихоньку окружаете темных со всех сторон. Впервые вы реально можете дотянуться до Влада и даже при должном старании - до Оверлорда. Итак, Последняя битва! Судьба Майны решается в эти секунды.
  • За усиление и неожиданность!
    +1 от rar90, 02.12.16 06:42
  • Ух, вот это пост! Просыпаешься тут с утречка, заходишь на ДМ и вдруг узнаешь, что стал врио полубога)) С цветами очень здорово придумано) Спасибо за солнечный оранжевый - любимый цвет буддизма ^^
    +1 от Blacky, 02.12.16 08:33
  • Эпика!
    +1 от Ингероид, 02.12.16 12:07
  • Очень-очень-очень
    +1 от Lehrerin, 05.12.16 10:11

ссылка
ссылка
ссылка
Аделаида - Астероид 175.18.1005, местонахождение - нейтральный космос, входит в диаспору планеты Сяоян, обитаем, население - 6000 человек. Тип поселения - поддерживаемое, жилое, производственные мощности отсутствуют. - Разговорное наименование "Аделаиды" - "Башня из слоновой кости". Что такое слоновая кость, впрочем, ни жители ни их предки не знали. Просто выражение. Строилась "Ада" как курорт для жителей Сяояна какой-то корпорацией, решившей разжиться на постройке санатория на десять тысяч человек, превратив его в некое подобие обители для планетарной элиты. Но ваны не так просто расставались со своими дворцами ради выполненной в стандартном стиле колонии, где не было ни легионов охранников, ни толп наложниц. Неудивительно, что поселение едва сводило концы с концами, пока местные власти янцев не выкупили его за достаточно скромную сумму, превратив в некое подобие научного городка. Теперь сюда ссылали чиновников на пенсию, деятелей искусства, подающих запрос на уединенное жилье, ученых, которых желали держать подальше от планетарных интриг... Одним словом контингент собрался весьма приличный, охраняемый небольшой армией боевых роботов типа "терракот" и живущий на всем привозном.

От столкновения астероид удерживают специальные двигатели, поддерживающие его на сугубо безопасной орбите. Сам город расположен под бронированным куполом, в стенах которого скрыто множество технических помещений, лабораторий, рабочих зон, всё выходящее на станции связи и посадочные платформы. Имеется и арсенал. Впрочем, винтики обслуживающей машины - роботы-рабочие, роботы-охранники, персонал, которому запрещено вступать в город, остаются за пределами внимания жителей райского места. Аделаидисты живут в имитации планетарной экосистемы - вместо покрытого генераторами искусственного света купола - голубое небо, повсюду зелень, белые башни корпусов поднимаются почти до небес, впрочем, даже близко не столь высоких как в стандартных мирах. Самые большие здания - санатории и комплексы отдыха всех сортов, а также жилые блоки, где обитают наименее богатые жители. Более состоятельные могут позволить себе небольшой дом, есть и определенная элита, выкупающие в личную собственность целые дворцы, обслуживаемые роботами-слугами. Самое большое здание - "Мировая ось" - огромная башня, служащая главным посредником между тем, что внутри купола и самим куполом. Здесь же располагается местная администрация.
  • Астероид "Аделаида" просто тронул моё сердце...
    +1 от Blacky, 30.11.16 17:53

Восставший может погрузиться в бездну, а погрузившийся в бездну может вновь восстать. (с) Зов Ктулху, Лавкрафт.

Дайвос

И каждое слово звучало громом. Ослепительная вспышка, желтый стремительно заполнял все, пожирая остальные цвета один за другим, казалось, каждый из них был не более чем его оттенком, но именно из-за этой расплывчатости Дайвос смог разглядеть что-то вдали... Ровное, белое свечение. Истинный Свет, тот, что блистающее сияние скрывало, замещая собой. "Нет истины кроме меня" - Точно говорило оно, пожирая оттенки мироздания один за другим. Оранжевый, зеленый, синий... Вот, исчезла лазурь, пытаясь дотянуться до эльфа, но уносимая в небытие властью, высшей нежели выбор любого из живых... Боги сказали - "останется лишь одно". Последним ушел красный, гордо сорвавшись с доспехов воителя вверх, навстречу своей последней битве, но прихлопнутый как назойливая муха. Позади, внизу, раскрылась вновь темная пасть, но одна лишь мысль неведомой силы успокоила ее, обратила бушующую бурю в ровную гладь, постепенно покрывающуюся стеклом, хоронящим остатки цветов, тщетно пытающихся пробиться с другой стороны... "Вы зло" - Сказал им Свет, а Тьма опутала их своими сетями, медленно, точно вампир-гурман, высасывая из них всё и оставляя лишь отвратительную серость... Гниль. Фиолетовый выжил. У него не было силы, не было власти, лужей растекался он, впитываясь в ледяную поверхность, прячась от Всемогущего столь же яро, сколь и от Всепожирающей... И в миг, когда теряющие силу ноги эльфа коснулись стеклянной корки, та вдруг размякла, точно омут принимая его с головой... Меж Светом и Тьмой. Внутри тончайшего слоя, последней хрупкой грани баланса, заполненной лиловым туманом.
- Смотри.
Шепнул бездушный голос позади. И Дайвос смотрел. Вокруг была Тьма, сплошной мрак, пронзаемый пульсирующими фиолетовыми нитями, по которым изредка пробегало что-то вроде разрядов. Огромная паутина разветвлялась, сплеталась и расплеталась, уходя в горизонт... Но не туда увлекало бесстрашного эльфа видение, нет, глубже, к центру, где на перекрестке путей, в самом сердце своей сети, восседал паук. Необъятный в своей мощи, он точно рвал пустоту своими мощными лапами... Все исчезло. Остался лишь небольшой коридор, два человека в одинаково белых доспехах говорят между собой, в руках одного из них - меч, другого - копье. Оба в ярости, от них исходит красное свечение, но один точно в золоте, купается в собственной самоуверенности, другой же сомневается...
- Ради семьи! Он изнасиловал ее!
- Он мой брат.
- Он был братом всем нам, братом в войне и мире! Разве стал бы тот доблестный воитель, которого мы знаем, осквернять... Мы все ведем эту битву, каждый из нас, но если скверна может поразить даже лучших из нас... Пора.
Коридор сменяется широкой галереей, наверху бесчисленными ярусами, тысячи разноцветных капсул, каждый мельчайший оттенок цвета казалось был отражен в них, из каждой лился свет, каждая была наполнена жизнью... С ними соседствовали резервуары, заполненные какой-то переливающейся радужным тонами массой.
- Само существование этого места говорит о нашем бессилии.
- Это место - последняя надежда всего мира. Однажды Тьма придет, мы всегда знали это.
- Мы собирались победить.
- И мы победим.
Новая картинка. Тысячи, миллионы книг в настоящем лабиринте шкафов, висящих на фиолетовых нитях в бесконечном ничто. Мужчина в фиолетовом плаще на коленях перед статуей бога, великого Эссентуса. Они входят бесшумно, и все же он услышал их, оглянулся глазами, лишенными радужки, лишь разлитый точно вода черный зрачок от века до века. На белой коже его вздулись вены, мышцы переливались под кожей, точно были жидкими...
- Братья мои. Приветствую вас.
Никто не ответил ему. Лишь копьеносец бросил презрительно.
- Ты знаешь зачем мы здесь, Кай.
- Из-за того, что я сделал.
Тут внезапно Дайвос подался вперед, слова срывались с его губ против воли, и всё же он говорил уверенно, искренне.
- Это был не ты, брат. Послушай, Тьма поразила тебя, ты не видишь этого, но это так. С каждым годом она просачивается все больше!
Его спутник поддерживает его, он говорит мягко и ласково, но за внешней нежностью кроется сталь.
- Ты знаешь, что мы собираемся сделать. Знаешь, что мы должны сделать.
Человек в фиолетовом плаще был сутул и двигался явно с трудом, но стоило прозвучать последней фразе как кости его с хрустом выпрямились, и сам он стал как будто больше, едва не разрывая ткань, в которую был заключен.
- Вы ошибаетесь. Я изнасиловал твою жену, Дайвос, я, а не отродье Тьмы в моем теле. И я же хранитель, выполняющий свой долг. Услышьте слово моё, вы задумали великое зло. И пока сердце мое бьется в груди - вы не пройдете.
Белое копье охватило золотое пламя, его владелец направил на Кая острие.
- Посмотри на себя, хранитель. Ты мутируешь. У тебя все еще есть выбор, остаться на стороне Света или пасть вместе с Тьмой.
- Которую вы хотите выпустить? Спустить на песчаный замок космический ветер?
Внезапно, эльф ощутил печаль, горькую, щемящую, охватывающую всех троих. Они понимали к чему всё шло. Понимали, чем все могло закончиться. В руках Дайвоса вспыхнул огненный клинок.
- Ты навредил моей семье, Кай. Прошу, не вынуждай.
- Все мы семья, защитник. Были ей когда-то. Мы называем Тьму злом, а сами вырезаем народы ради высшего блага, с именем Света на устах. Мы создали себе химеру. Я держу всего лишь химеру в своих руках, послушное орудие, способное быть доброй или злом. Я выполню свой долг.
Теперь и клинок направился на фиолетового воина, с массивного тела которого, все еще продолжающего расти, оседала ткань, а за ней и кожа...
- Прости, брат. Ты не оставил нам выбора.
Паук пал, паутину охватило пламя, и по мере того как ее нити слабели, бесконечное ничто начинало шевелиться, более не сдерживаемое пульсирующими путами, оно раскрыло голодную пасть, устремив ее ввысь... Они боялись нескольких капель с небес, но вот, над ними нависла грозовая туча, грохотом оповещающая мир о своей свободе. Ее призрачные щупальца вонзались в мир, разрывая его на части, норовя достать до небес... Страх обуял бесстрашного, лишь копьеносец стоял точно скала, и в глазах его был восторг...
- Мы допустили ошибку.
- Цепи рухнули. Зло идет в мир и ничто в целом свете не может его остановить.
- Кроме тебя. Теперь ты хранитель. Хватит смотреть, восстанови сеть, направь это...
- Кроме меня... Прости, брат. Уверяю, я не желаю зла никому. Пойми, все вокруг заражено. Проклято. Наша вечная битва обречена, пока зло живо в сердцах. Но чтобы построить новое - старое должно отмести.
Клинок сомкнулся с копьем.
- Ты солгал мне.
- Нет. Ты солгал себе сам. Прощай, Дайвос.
Сильнейший удар в грудь. Затем Тьма поглотила его. Точно дикий зверь молодой эльф озирался вокруг, лишенный памяти, лишенный всего, кроме собственного имени. Он больше не помнил Кая. Не помнил копьеносца. Даже сейчас он смотрел на всё будто со стороны. Тайный орден, защищающий мир и сражающийся с пустотой. Хранитель. Защитник. Их число было равным числу богов? Они сражались в той битве, которую принято было считать небесной? Увы, фиолетовый молчит. Всё уже открылось. Нити сожженной паутины разлетаются, но вот, одна из них слиплась с другой, третьей... Жалкие осколки того, что считалось нерушимым.
- У нас совсем мало сил... Мы держимся... Но это не удержать...
Перед ним кусочек абсолютной пустоты, не та, которую он видел во Тьме, нет, настоящая... Подлинная бездна, затягивающая в себя всё. Сердце Тьмы. В нем сила богов, в нем власть над небытием... Стоит ему разорвать последние осколки своей клетки и конец нельзя будет обратить... Наверное поэтому его клетка и вечна, она напоминает пурпурную звезду...
- Прими нас... Позволь помочь тебе... Спасти всех. Восстановить цепи. Победить врага. Скажи, чего ты хочешь?
Нити тянутся к нему, норовят обнять, принять в себя, но в то же время погрузиться в дух эльфа. В них сила. В них, в их болезненном мерцании - свет. Не сравнимый по яркости и мощи с пылающим на небесах, но негасимый. Нужно лишь сказать им чего он хочет, нужно лишь подумать, и тогда всё будет спасено... Перед подсознательным взором один за другим вставали варианты... Он мог быть воителем, непобедимым, крушащим врагов сотнями. Он мог быть божеством, что обрушит свою последнюю молнию. Мог быть защитником, что даст павшим силы подняться вновь. Следовало лишь сделать выбор.

А в Майне поднимался ветер. Из пустоты шла буря, чудовищный вихрь, заставляющий само небо закружиться пепельным штормом... Влад удивленно озирался по сторонам, он искал колдуна, достаточно могущественного, чтобы направлять влияние самой Тьмы, но не находил его... Окно. Ему следовало закончить окно. Как-то интуитивно, граф понимал, что в игру вмешалось что-то ему неподвластное, то, с чем могли разобраться лишь боги и к счастью у него как раз был один на примете... В серой дымке окна проступали очертания чего-то, напоминающего огромного, не меньше двух метров ростом, воина... ссылка И хотя Оверлорд еще не сформировался и не шагнул в портал, сердца сражающихся, где бы они ни были, вдруг наполнились чувством безысходности... Как вселенная непрерывно теряла своё тепло в бесконечном процессе энтропии, так и их жизни утекали по капле с каждой секундой, еще немного и будет лишь пустота... Лишь... Нет, это что-то чужое, зловещее. Темная воля того, чье присутствие подавляло даже ауру Влада...
- Я вижу вас...
Слова несли за собой ужас, лишь на долю секунды нахлынувший, чтобы отступить... Мешал портал. Дверь, которую темный повелитель пока не мог перешагнуть.
- Дай мне тело, вампир... Дай мне плоть и сталь...

Герои сражались отчаянно, перед лицом конца они демонстрировали решимость, достойную богов. На крыше уже обреченного здания, темный эльф устремился на вампиршу. Ота воздела булаву над главой Брутикуса. Когти Маргариты наносят мертвым страшные раны, их зубы вонзаются в нее в ответ, но где порождениям зла против истинного оборотня, чьи раны заживают лишь немногим медленнее, чем враги умудрялись их наносить? Белые рыцари умирают, но не сдаются, Арах Закман тщетно пытается огородить их огненной стеной... Даже борющаяся Аделаида проявляла чудеса смелости... А где-то невидимые песчинки падали, отсчитывая их конец... Лишь Рашель де Фокон лежала без движения, тонкая струйка крови стекала из носа на каменные ступени. Усилие оказалось для нее неимоверным. Лишь для Тьмы не было ничего невозможного. Брутикус несся вперед тараном, непреодолимая сила, не встречающая неподвижного объекта, лишь мелкая, незначительная фигурка, маневр которой неразумная тварь не могла ни понять, ни осмыслить. Удар булавы. Хруст. Грохот. А на крыше танцевали мастера. Элеонора не обнажала оружия, даже не подбирала своих юбок, но двигалась с грацией и скоростью ничуть не уступающими мастеру клинка, с легкостью уходя от выпадов, рассчитанных на отсечение крылышек летящей стрекозе. Несколько раз скимитар рассекал ее плоть, но то, что казалось телом, рассеивалось лишь облачком дыма, а сам Теренций лишь чудом избегал летящих в него когтей.
- А ты хорош. Что ты здесь делаешь, темный эльф?
Теперь на него смотрели уже три принцессы. Два удара оставили одну, третий рассек спанийке горло, чего она благополучно не заметила, лишь слегка коснувшись пальцами раны.
- Твой народ уже выбрал сторону, сам Авриэль Никтус присягнул Тьме. Так к чему твое сопротивление? Склонись и будешь королем. Ну или хотя бы смотри по сторонам.
Хруст. Грохот. Мертвая туша Брутикуса с разбегу влетела в здание, и крыша ушла из под ног. Элеонора рассыпалась стаей летучих мышей. Теренций не был столь везуч. Его все еще защищал магический щит Рашель, но хватит ли его чтобы выдержать обрушение здания? Как бы то ни было, сварт все еще оставался свартом, а значит мог творить чудеса.

Волчица билась с подлинно звериной яростью. Сколько крови, сколько живой и мертвой плоти было выдрано и порвано в схватке, где оружием были когти и клыки, а доспехами - собственное тело? Ее раны легко заживали, но на стороне противников была просто невероятная выносливость. Они норовили окружить ее, один в лоб, а другой с тыла, бросались с разных флангов, мешали защищаться... Кошмар сходу лишился одной из своих голов, но туман, выделяемый им, жег ей легкие, ящер был неповоротлив, но каждое его попадание обращалось в настоящую симфонию боли с полифонической партией разодранных мышц, сломанных костей и вываливающихся внутренностей. Звери бьются без пощады, боль лишь питала ее ярость. Кошмар лишился второй головы. Ящер - обеих передних лап, частью оторванных, а частью откусанных. Бой был неравен, рано или поздно туман должен был выжечь ее изнутри или гигантский вымерший вид - раскусить пополам, и все же Маргарита сражалась и побеждала...
- Нет! Оверлорд не должен прийти! Ты слышишь! Не должен!
Вихрь подхватывает ее вместе с врагами, вместе с бегущими на помощь волками и бросает в самой сердце боя, туда, где Влад творит свой темный обряд. Наконец достойная добыча. На пути остался лишь ящер, в пасти которого разгоралось изумрудное пламя... Невозможно было пережить попадание темного огня. Но разве во всех сказках всех народов Фентеры волки не творили невозможное?

На фоне бушующей битвы, диалог Ады и Ильшабет был настоящей колыбелью спокойствия. Инквизитор действовала на сердце, ее слова должны были ранить душу, лишенные возможности ранить тело... Но перед ней стояла уже не стареющая женщина с дрожащими руками и ножом в руках, но кровавая графиня, леди де Валор, творение рук Влада. Он сделал ее сильной. Он - лишил ее сердца. И по мере того как эльфийка говорила, тонкие губы изгибались в садистской улыбке. Алая дама видела с каким трудом даются Аделаиде слова, как много эмоций, усилий, ненависти вкладывается в каждое из них. Слвоа говорились страшные. Ильшабет давно не чувствовала страха.
- Ты видела? Тьма показала тебе! Вошла в тебя своей черной рукой... Хочешь знать правду? Я убила свою дочь. Я съела ее милые, сочные голубые глазки... И знаешь что? Мне понравилось. наверное с тех пор я и пристрастилась к деткам, нежное мясцо так приятно язычку... Ты еще узнаешь это...
Она смеется, звонкий, безумный смех, и красное платье, кружащееся точно в темпе вальса.
- Впрочем, насчет кожи ты подала отличную идею... Спустить ее с тебя, сделать себе плащ. Владу понравится, он любит золотушек. И... Человечность. Посмотрите какое тут чудо - эльфийка, желающая быть человеком? Забавно, как бессмертное существо может не видеть что является просто дешевой шуткой, большой истерикой с легким налетом мещанской драмы. Знаешь? Будь я тобой я бы тоже покончила с собой.
И вампирша весело подмигнула Аде как старой подруге. Легло вильнула бедрами, поворачиваясь спиной и направляясь туда, где с неба только что упала Маргарита со своими волками.
- Знаешь в чем секрет твоей дешевой драмы? Она жалка если никто ее не будет слушать. Мне ты надоела. Нужна Оверлорду - пусть он сам тебя и спасает.
Губы эльфийки онемели, точно слиплись между собой. Она была лишена голоса, брошена... И только между пальцев тонкой, постепенно все усиливающей по мере отхода эффекта заклинания струйкой, бежала кровь. Ей оставалось от силы тридцать секунд. Это был конец.


Теренций - Ты ранил вампиршу. Дом уходит из под ног. Можешь кинуть куб на ловкость, в случае неудачи - прочность щитов.
Готари - Ты размазала титану голову, даже если в теле и останется "не жизнь" мозги ему придется подыскать другие, но... Аналогично, ты между молотом и наковальней, не успеешь убраться с пути Брутикуса - окажешься под развалинами вместе с ним.
Дайвос - Выбирай аспект)
Ада - Ты умираешь.
Артур - Ранена, но несильно. Успешно продолжаешь бой. Чтобы попасть к Владу надо миновать ящера, подумай как именно будешь это делать. Проскользнуть, прорваться, убить и пойти дальше... У всех вариантов свои плюсы.
  • за Дайвоса. За Ильшабет. За Брутикуса.
    +1 от rar90, 19.11.16 12:00
  • Прекрасно и захватывающе, как всегда)
    +1 от Lehrerin, 20.11.16 14:53
  • За неожиданную трагичную деталь из истории Дайвоса...
    За платье Элеоноры и её танцующую грацию...
    И за энтропию, которую только поэт может превратить в дышащую жизнью метафору...
    +1 от Blacky, 20.11.16 22:39

Меж Светом с Тьмой

Говорят, Тьма лежит в основе мира. Разве не из пустоты появилась материя, энергия? Разве не естественно, что за расширением следует сжатие, а за началом - конец? Порой, чтобы повергнуть Тьму, следовало разрушить всё, в чем она была, разрушить сам мир, весь покрытый трещинами от вечного противостояния, трещинами, обращающимися в бреши... Эльф был падающей звездой, что крушит всё на своем пути в своей единственной вспышке. Волшебник - тем, кто гасит звезды. Звон, лед рушится под первым, мощнейшим ударом... Лиловым светом брызнули, точно кровь из раны, молнии, с огромной скоростью рассекающие воздух, разветвляющиеся и впивающиеся в стеклянную статую там, где только что стоял Дайвос... Оглушительный грохот. "Свет и Тьма сошлись в последней битве и тогда миру настал конец." Дайвос бежал с трудом, по рассыпающейся под ногами стеклянной крошке, молнии проносились в сантиметре от него, вонзающиеся в пол, в статуи, в колонны, взрывающиеся с утробным гулом, и звучно падающих, ломая лед под собой. Мир падал, а лишенные последней преграды меж ними, Небеса и Бездна сомкнулись, и воины, живой и мертвый, рухнули вместе, окруженные дождем из стекла... И в тот же миг плечо Араха пронзила сильная боль, клинок прошел него и ребро, остановившись в районе поясницы, обычно с такой раной ему оставалось бы жить где-то минуту... Но разве это имеет значение, когда душа летит во Тьму? Когда с каждой секундой падения, кажущегося бесконечным, Смерть была всё ближе... Вот только Дайвос точно погружался в соленую воду, норовящую вытолкнуть его обратно к Свету... Пиромант же будто прыгнул с горы.
А где-то наверху, продолжали и продолжали рушиться, громя то, что обычно поддерживали, мировые столпы, лед их составляющий, несся в бездну, открывающуюся навстречу своей зубастой пастью... Мир умирал. Жизнь и смерть уходили вместе с ним.

Битва за Майну
Губитель с чудовищной силой ударил в плоть, вырывая из удивительно тонкой для столь массивного существа ноги Брутикуса солидный кусок мяса, титан пошатнулся, попытавшись опереться о ближайший дом, когда в его другую конечность молча, в своей земляной форме, охваченный разрядами природной энергии, бурлящей внутри, врезался голем... Мертвецы пытались помощь, облепившие титана как черви копошатся на коже трупа, бросались они вниз, но натыкались лишь на выставленный Рашель магический щит, замедляющий их настолько, что наносить смертельные удары становилось всего лишь не особенно обременительной забавой. Тонкие ножки, лишенные раздробленных костей, подкосились, и колосс рухнул, сминая каменный дом под собой... Зрелище это точно приободрило людей, один за другим становились они в строй, снова начинали стрелять лучники, снова солдаты насаживали упырей на пики, помогая редеющим рядам рыцарей... Они еще могли выиграть эту битву.
Элеонора удивленно взирала, как ота и голем, оказавшись в окружении неприятельской толпы, с легкостью, прикрывая друг друга отражают вражеский натиск. Одной лишь мыслью леди-вампир отправила на них еще больше мертвых служителей, но былой самоуверенный блеск в ее глазах погас. Снова и снова, она дотягивалась сознанием до всё новых сил, вот, из-за туч падали стаями тени, вот, только что погибшие люди поднялись, присоединяясь к темному воинству... У них всё еще было больше воинов. Всё еще был шанс.
- Анна?
Шепнула принцесса сквозь сумрак, но никто ей не ответил. И впервые за последние три года по неживому телу пробежали совершенно живые мурашки...
- Брутикус, убей их! Убей их всех!
Тщетно пытающийся встать монстр заревел и... Сдулся, в совершенно буквальном смысле, выпуская сквозь кожу настоящее облако зеленоватых гнилостных паров, этот вал, наполнял мертвецов удвоенной силой и постепенно катился к живым... Ближе всего оказались Готари, голем и Теренций. За ними - фаланга и Рашель.
Влад! У них подкрепление, мне нужно больше воинов! Минотавры, Ильшабет, кто угодно! Анна исчезла, я не чувствую ее!
Положение ота осложнялось тем, что вместе со своим надежным как скала воителем, она оказалась фактически в окружении, упыри наседали со всех сторон и не было им конца...

Власть Тьмы

Не шее у эльфийки билась единственная, такая живая и столь притягательная жилка... О ней ли думал Влад в тот миг, когда она опускалась пред ним на колени? Когда слушалась его, заплетающимся от счастья языком шепча ласковые слова? Чего желал, когда заботливо, совсем как прежде, проводил ладонью по белым волосам, улыбаясь своей туманной, точно примороженной к лицу, улыбкой. Когда легко, слегка нарастив ноготь одного из еще живых пальцев, провел по щеке. оставляя легкую царапину...
- Любовь. Мне знакомо это. В сущности что это как не жажда принять смерть от рук любимого, умереть, лишь бы не видеть, как он корчится в муках.
Капля крови аккуратно стекла с пальца в рот, а другая рука уже протягивала ей ладонь чтобы помочь подняться. Она не умрет сегодня, ибо пожертвовала собой. И кто знает, может некоторые предложения делаются дважды и леди Аделаида Валери будет жить вечно? Секунда. Еще одна. Что-то изменилось, тебе алые глаза снова блестят, их пронзительный взгляд устремлен не к ней, нет, лишь к маленькому порезу, уже почти коснувшаяся ее руки кисть сжимается, настолько, насколько может. Точно хищник в ночи, Влад опускается на нее, зубы легко касаются шеи, язык ползет по ней вверх, наконец, находя последний приют на мочке уха.
- Как жаль, что тебе она не знакома. Ты хорошо лгала, Аделаида. Но... Ты правда думала, я не почувствую серебро?
Легкий толчок ногой, точно побитую собаку, вампир отшвырнул ее на ковер из пепла... А за спиной его уже вновь появлялись крылья, пасть ощетинивалась клыками... И если до сих пор в его голосе что-то и промелькнуло, теперь тон графа был холоднее льда и тверже стали.
- Ильшабет. Я передумал. Убей пленников.
Свист, вампирша движется быстрее стрелы... Но не быстрее молнии, вспышка, и ее тело отлетело метров на пять. Арах уверенно поднялся, снисходительно оценив и спутников и врагов. Горделивый как и всегда, сейчас он был охвачен аурой зеленого пламени, один из мертвецов, попытавшийся коснуться пироманта, сгорел быстрее, чем смог хотя бы схватить его...
- Вперед, убьем эту тварь!
Обратился волшебник к Артуру, но аристократ его уже не слышал, ибо на беззвучный вопрос ответила волчица... Легко вошла она в тело, взвыв в мрачные небеса, руки и ноги обращались в когтистые лапы, голова в пасть, теперь она была почти вдвое выше обычного... И голодна, жутко голодна... ссылка
Повинуясь первому, человеческому порыву, она прыгнула разом метров на пять, но женщина уходила с каждой секундой, а зверь пробуждался, он чувствовал жизнь, которую мог отнять... Аделаида. Арах. Два живых, но было и что-то еще... Вампиры. Мало кто знал, но аура темного величия, позволяющая любому из ночных охотников управлять нечистью, вызывала у гончих Ларвы лишь сильную головную боль, злила их, заставляя искать угрозу... И разорвать ее на части.
Кошмар прыгнул к поверженной Ильшабет, Влада и Аду мгновенно закрыли собой минотавры, лишь огромный ящер, сотрясая каждым шагом землю, понесся со скоростью приличной лошади к волчице, на ходу раскрывая гигантскую пасть... Но когда по жилам течет сила десяти мужей, а в конечностях звериная скорость... Чудовище больше не внушало страха, оно лишь стояло между зверем и его добычей.
- Любопытно.
В алых глазах Влада загорелся интерес. Пробуждение Араха, появление оборотня, мысленно сообщение от Элеоноры из Майны... Всё это было лишь забавным развлечением, единственный, кто мог его повергнуть - мертв. А мертвые не возвращаются.
Дайвос - Арах - 2-1. Деретесь, летя сквозь пустоту.
Готари - на тебя несется ядовитая волна, по факту тебе решать куда прорубаться и как. Щит, поставленный Рашель все еще стоит. Титан пока лежит.
Теренций - Ты чуть дальше от тумана чем Готари. Видишь Элеонору на одной из крыш. И да, паркур у тебя на уровне.
Марго - С превращением тебя) В общем-то вампиры и все, на ком их влияние (нечисть) для тебя как красная тряпка, но сейчас на тебя несется ящер.

  • А что тут написать? Классно, чо!
    +0 от Gearof, 30.10.16 16:54
  • Ну красота же.
    +1 от Ингероид, 31.10.16 15:52

Что означает смерть для того, кому суждено дожить до конца света? (с) Энн Райс, "Интервью с вампиром", Луи.

Власть Тьмы
Вокруг стояла Тьма. Нет, то были не вампиры, не рычащие минотавры, даже не гигантский ящер, не бесчисленное множество скелетов и теней, сама земля будто пропиталась ей, листья под ногами обращались в пепел и листопад, столь пленивший взор Ады, обратился в пепельный, мрачный дождь, черным ковром покрывающий землю. Эти невесомые хлопья летели с небес, из мрачных, собравшихся над Майной туч, вместо водных капель, отнимая у живых последнюю надежду на то, что рассвет настанет, прогнав тварей прочь... Даже солнцу не пробиться сквозь такое, скоро пепел впитается в землю, и хотя быть может ей и суждено зацвести, но на время все те, кто переживут просачивающуюся в легкие пыль и снующих повсюду чудовищ, окажутся в мертвом пятне, где живые страдают, а ночные создания пируют... Не такой ли была Вечная ночь? Не настала ли она здесь, сейчас, мечта Влада, чудо... Холодный воздух наполнял легкие, уже не освежая, даже тела перестали пахнуть, грань меж Светом и Тьмой стерлась - полезное уже не ласкало, а запретное не отталкивало. Больше не было Добра и Зла. Лишь победители и побежденные. Кем станут эльфийская леди и доблестный рыцарь? Что изберут в мире, где выбор проходит меж подчинением и смертью? Аделаида шагнула вперед, обратив к графу ласковую речь, каждым словом точно покрывая поцелуем его кожаные сапоги. Решение принято. Артур готов был удалиться в печали. Решение принято. Вот так, просто и несложно. Но в новом мире были свои правила, по которым еще только предстояло научиться играть. И пока эльфийка говорила, вкладывая все красноречие своего народа, в попытках заставить биться мертвое сердце, аристократ вновь услышал тихий, ласковый голос...
- Ты же хочешь сражаться, хочешь уничтожить их всех... Никто не поможет тебе, один твой союзник убил тебя, а другой сейчас предает, вставая на сторону врага. Видишь, как хрупки души смертных? Как легко они отступаются... Или ломаются.
Незримая рука махнула в сторону Дайвоса. О, храбрый, благородный Дайвос, он до последнего не мог признать, что в мире есть что-то сильнее чести и доблести, даже в миг, когда четвертованный, он вглядывался в Небеса, воитель считал, что всё не зря, что где-то в ином мире его ждет Истина... Теперь он был мертв.
- Я могу дать тебе силу. Ты станешь быстра как вампир и сильнее минотавра, ты сможешь не просто бежать или умереть, ты сможешь победить. И ради этого не нужно ни продавать души, ни исполнять мою волю, лишь попроси... И страждущий получит.
И хотя Влад мог уловить звук выпущенной с огромного расстояния стрелы, никто не слышал коварных слов. Зато Аду слышали все. Язык ее становился то мягким шелком, то звонким хлыстом, слова оставляли глубокие раны на душах одних и собственную плоть подкладывали под ноги другим. В них была жертва, в них была мольба, в них были чувства... Многое было сказано. И Влад остановился. С легкостью приблизился, почти вплотную, он смотрел мягко, аристократически тонкая линия губ согнулась, желая не то поцеловать, не то впиться клыками. То, что осталось от запястья, нежно прошло по еще горящей от отвешенной со всей вампирской силой пощечины, снимая боль. Оба с бледной кожей, точно золото и серебро, они стояли под пепельным дождем, алый взор остановился на фиолетовых глазах, а ладонь все сползала, по шее на плечо, затем по руке, с нее на талию, всюду встречая лишь трепет тела, вновь, ощутившего законного владельца...
- Благодарю тебя за верность.
Граф произнес это без насмешки, абсолютно серьезно и даже с какой-то своеобразной нежностью, на пару мгновений рассеявших душную меланхолию, которой этот темный рыцарь был окутан. И в миг, когда она вновь оказалась в знакомых до боли холодных объятиях, роняя слезы, бегущие по щекам, когда ее нежного, куда более чувствительного чем у смертных, уха, касалось теплое дыхание, точно солнце вышло из-за туч... Они были вместе. Они были созданы друг для друга. Сердце не билось.
- Это многое для меня значит.
Руки размыкаются. Улыбка с лица пропала.
- Встань на колени. Подставь мне свою шею.
Рядом с Маргаритой, Ильшабет торжествующе рассмеялась. Сколько раз видела она эту сцену? Сколько любимых подставило шею графу-вампиру до последнего веря, что это лишь испытание, что они нужны ему, могут спасти... Что в небьющемся сердце есть что спасать. Увы, женщина, встречая того, кому может посвятить себя целиком, влюбляется, а любя верит, верит до самого конца, зачастую... Не столь далекого. ибо гений бывает зол. Ибо долго и счастливо остается лишь в сказках.
- Смотри внимательно, мясо. Не каждый день видишь как сгорает бабочка в пламени свечи.
Кровавая графиня облизнулась, выбирая лучший кусок. Скоро она поест. Глаза Араха Закмана открылись.

Брутикус
Рашель де Фокон улыбнулась странный, загадочной улыбкой, точно говорящей "я все знаю", но одновременно предлагающей - "узнай меня". Каким-то шестым чувством, ота могла осознать, что ей приятно прикосновение, а глаза... Фиолетовые, точно два аметиста, сверкающих на солнце, они манили к себе и одновременно держали на расстоянии той холодностью, которая так явно отделяет леди от простолюдинок.
- Боюсь бой твой вечен, Готари, дочь Балора, ибо объявить войну племени нашего врага, значит биться с Тьмой. Этот Гатанган не суждено завершить.
На мгновение, в голосе чародейки сверкнуло истинное волнение, ее собственная маленькая ручка легко легла на кажущуюся по сравнению с ее миниатюрной, едва доходящей могучей воительнице до груди, фигурой, гигантской, руку. Не отстраняя, нет, лишь передавая то, что в душе. Надежда... Страх... Гнев... И стальная, несгибаемая решимость.
- Для меня честь принять бой с тобой.
Теренций, напротив, пока остальные сосредотачивались и размышляли, казалось, ожил по настоящему, сколько игривости, задиристости было в его поступи, какая жажда крови светилась в глазах! Темные эльфы жили войной, обнажить клинок для них означало почувствовать на вкус то, что в мире действительно ценно, забрать у врага дар,данный ему самими богами - жизнь, таким образом пусть на миг, став равными им... Но миг тот растягивался в вечность.
- Зачем мне это? Они - пустая трата времени. Как впрочем и все вы.
И с этими словами, мечник сорвался с места, первым бросаясь в бой. Ему не нужен был строй, не нужны были союзники, стремительный как змея и ловкий как обезьяна, он с легкостью пробежался по каскадообразно идущим подоконникам, зацепился за одну из веток одинокого дерева, роняя на головы мертвецам маленькую, метательную смерть, точно в глаза... Еще прыжок, и вот он уже отсек голову кентавру, пронзил упыря, затем другого, игриво, точно танцуя, с почти блаженствующей улыбкой на устах, парируя неуклюжие выпады и неся смерть вокруг себя с жестокостью, на которую способны были лишь темные эльфы. Смерть была для них возлюбленной, которую они не просто робко целовали, но заваливали, как люди обычно поступали со шлюхами. И лишь в опасности этой игры было счастье.
- Ты вождь.
Голем ответил как обычно лаконично. Он один не выдавал своих мыслей, спокойно ожидая приказа.

И ринулись тати из ночи, и встретили их клинки достойных... Шаг. Еще шаг. Земля дрожит, когда на площадь входит Брутикус. Фаланга рыцарей с легкостью выдержала удар мертвецов, удерживая их от панически бегущих, бросая оружие солдат... Ужас, посеянный в сердцах храбрых жителей титаном, не в силах преодолеть оказалась даже призванная из ниоткуда армия. Их можно было понять, ибо величие Брутикуса, абсолютной силы, было неоспоримо. На плече его все еще возвышалась во всем своем мрачном великолепии Элеонора Алийская. Сейчас графиня была королевой, ведущей войска в бой. Один враг или сто, не все ли равно? Ее гиганту не было равных.
-Убить их. Убить их всех!
Покачиваясь, занес титан могучую длань, усеянную клинками... И первый же удар лишил фалангу двух рядов, со звоном доспехи разлетались, точно состоящие из стекла, мертвецы бросались на остальных, лишенных инстинкта самосохранения и потому встречающих их клинками все в том же идеальном строю... А Брутикус уже поднял другую руку... Должно быть, именно так выглядела смерть.

Меж Светом и Тьмой
И точно чувствуя победу Тьмы, стекло взвыло, такую заунывную песнь издавали бокалы, если слегка ударить по ним ложкой, но сейчас стонал сам мир вокруг, а гладкая ледяная поверхность там, где прошла темная магия, потемнела... Свет и Тьма сошлись вновь, победа в мире земном перешла на мир внеземной... Кулак в стальной перчатке с легкостью пробил лед, обдав мага брызгами теплой воды, но вместо врага за стеной оказалось пламя, зеленый огонь, подчиненный безжалостной воле, направившей его... Уже второй раз, подхватил пышущий жаром вихрь эльфа, неся далеко назад, разбивая бесстрашным воителем пару колонн и наконец потухая, оставив после себя лишь обломки падающего стекла, от которых по гладкой поверхности бежали новые и новые трещины... И не было им конца. Что бы не представляла себя их схватка, она разрушала Светотень поистине космическими темпами, пожирала основы, точно не эльф и человек бились, а боги... Вот только у Араха было тело, физическое, живое, на Дайвосе же вместо ожогов остались сверкающие следы, точно под сталью доспехов и смертной кожей скрывалось нечто вроде сияющего оранжевым светом древесного сока... Душа. Такой была их битва, не живой против живого, но живой против мертвеца, маг гипотетически мог вернуться в свое еще живое тело, но эльф... Смерть здесь означала бы для него абсолютный конец, лишение посмертия, ибо когда сгорает дух остается лишь тень. Прежде пиромант убивал смертных, но теперь, он пытался убить бессмертное. И судя по всему - преуспевал.


Дайвос и Арах - счет 1/1.
Готари - Всё плохо. Ты не смогла привлечь на свою сторону жителей, сейчас они несутся к входу в ратушу (нашла кого отправить их мотивировать!), а титан успешно снес штук 20 твоих рыцарей. Мертвецы прибывают с каждой секундой, Теренций их косит, но это лишь капля в море.
  • *носится по квартире с воплями, будя всех домашних, а может быть и соседей* Гениально! Шедеврально! Великолепно! Изумительно! Блеск!
    А какая сочная метафора отношения темных эльфов к бою! А какие красноречивые жесты у Рашель! А психологизм и тонкая передача чувств через красноречивые жесты и лаконизм слов у Влада!
    Это... это... о-ох, мастер, ты в ударе и нереально вдохновил меня. Я в восхищении!)
    +1 от Blacky, 27.10.16 02:26
  • За обреченность и Влада
    +1 от rar90, 27.10.16 03:27
  • Ня!
    +0 от Gearof, 27.10.16 15:06
  • Это мощно! И как всегда непредсказуемо)
    +1 от Lehrerin, 27.10.16 15:16

- О, так ты умеешь считать? Какая редкость в наше вырождающееся время...
Но хотя слова эльфа и были едки, клинок вернулся в ножны, а прежней уверенности не было. Что поделать, когда вмешиваются боги - покоряются все, будь то избранные эльфы или отверженные ота. Спорам был положен конец, положен царственной рукой, не терпящей возражений. Хотели ли они быть героями? Желали ли спасать мир? В сущности сейчас это было уже не важно, победа Света или гибель во Тьме, таков был их выбор. Такой давало добро. Сильно ли оно отличалось от зла, проповедующего простой и понятный лозунг из трех слов.
- Подчинитесь или умрите.
Эхо от эха. Голос во мраке. Где-то в совершенно ином плане происходило нечто, пошатнувшее равновесие, точно кто-то вдруг ударил кулаком по стеклу, выдержавшему, но ответившему мелодичным звоном. И медленно, но верно, во белому миру проступали черные пятна. Было ли здесь убежище, некий форпост Света, откуда вестники его попадали в любую точку реальности? Тьма наступала и спустя всего несколько секунд, всё вокруг перестанет существовать. Некогда, дух вел ее дорогами, тысячелетиями сокрытыми от взоров смертных, но сейчас, с каждой новой уродливой кляксой, еще одна нить всемирной паутины рассеивалась в пустоте. Столпы падали, земля умирала. И насколько призрачной должно быть была надежда, если единственными, кого боги смогли призвать на свою защиту, остались "герои", несущие отголоски конца времен каждым своим шагом? Готари ехала в портал, а с другой стороны пустоты уже шагал тот, единственный враг, которого у нее не было сил победить. Ревущим пламенем несся он к ней, устремляя гигантскую когтистую лапу... Врата закрылись, отделяя их друг от друга.
- Ты не сможешь бегать вечно. Не сможешь вечно сражаться. С каждым шагом ты ослабеваешь, а я становлюсь сильнее!
Майна была всё ближе. Судьба была всё ближе. И Готари прозрела. Она видела как герои тонут в тумане, пожирающем их. Видела орды мертвецов, заполняющие еще живой город, и титана, готового отнять эту жизнь. Пред ней предстала ратуша и толпы испуганных людей. Волшебница, возносящая к Свету смесь молитвы и волшебства, сильнейший призыв о помощи из когда-либо брошенных, точно фонарь в ночи сиял он и на него они шли. К ним присоединялись другие, младшие духи окружали героев, формировали себе тела, образовывали колонны... Тьма создавала армии из ничего, и сейчас Свет делал то же. Образы меняются. Ящер сражается с тенями, защищая волшебницу, вот он, израненный, сталкивается в бою с вампиршей, пронзая клинком ее черное сердце... Душа его устремилась в Небеса. Доблестная, славная смерть, в поединке с непобедимым врагом. Такова цена победы, но доживет ли Майна до статуи Хиршассу Шейванису? Но было и нечто иное, не в городе и не в лесу, в последний раз такое сияние исходило от вестника, пришедшего к Готари и против воли сердце ее заполнили любопытство и... восторг, ибо источником света был воин, равного которому она прежде не видела ни среди кефалов, ни среди эльфов, ни среди орков ни даже среди людей. С легкостью бился он с десятками врагов, с улыбкой встретил Зло, темный дух которого казалось застонал мир стонать вокруг себя. Но вот началась битва, и хотя все законы природы говорили, что нечто, движущееся со скоростью выпущенной стрелы и бьющее как горный тролль, должно победить в первые секунды, золотой воитель, вооруженный лишь мечом, оставался на ногах... Он отражал выпады, незримые глазу, противостоял сильнейшему и нанес множество смертельных ран бессмертному... Потом он пал, хруст спины на закованном в сталь колене, и точно сам мир стонал, когда тело Дайвоса Нерожденного устремило свой последний взор в небеса... Эльф был мертв... Но сияние не прекратилось, лишь притихло настолько, что даже острый взгляд вампира не мог его различить... В это сломанном трупе - последняя надежда мира, но дорога вела прочь от него, вела прямиком в ратушу, туда, где портал портал вникуда, а ее, Готари, воины, шли из него. Точно темные рыцари, духи выходили из врат, облачаясь в стальные доспехи вместо плоти, просто пустые груды стали, белые рыцари, вышедшие на свой единственный бой. Они стояли, девяносто девять, в одиннадцати рядах. Они ждали приказа, как прежде ждал клан. Ей предстояло спасти город. А может быть - и весь мир. Спутники же выходили следом, сомневающийся Теренций, надежный как скала голем, изящная Рашель де Фокон... Каждый из них был личностью, но божество являлось не им, не им оно объясняло важность их войны. Быть может ота избрали как героя, но сейчас - она была вождем. А перед ней была война, которую следовало выиграть.
Готари - пишешь ответ в "Во мраке", мне нужно знать твой план - защищать ратушу, с помощью рыцарей контратаковать или что-то еще. Диспозиция такова - вы в подвалах под ратушей, выйдя - окажетесь на месте схватки Хиршасса и вампирши (оба мертвы). Изабелла без сознания. На площади собираются остатки городского ополчения, титан пробьется с минуты на минуту, нежить - и того раньше. Теперь ты - "биг босс".
  • Это мне определенно нравится больше любого прихода.
    +1 от Ингероид, 25.10.16 01:49

Дайвос+Арах
- Разве все мы не дети их? Разве не вышла Тьма из тени, отброшенной Светом? Иные приняты. Иные отвергнуты.
Вампир улыбнулся, сделав неопределенный жест кистями рук. Он поднялся, морщинистое лицо слегка исказилось улыбкой, а Дайвос наконец понял что за звук последние несколько секунд так раздражал его, мешая сосредоточиться... Стук бьющегося сердца, отнюдь не принадлежащего ему самому. Нет, руки эльфа холодели на глазах, хотя кожа горела, точно изумрудное пламя наконец достигло цели... С каждой секундой он таял, растворялся, притягиваемый чем-то невероятно огромным, колоссальным...
- Это известно мне. Но позволь не согласиться, что ты этого не знаешь. О, ты увидишь, в конце пути... Мне нужно лишь показать тебе его начало, и как всякая сказка, начнется она с злодеев, истинных и ложных.
Секунда, и вот Дайвос оказался в психушке, рушащийся мир, где его храбрые спутники бились с Тьмой, запустившей когти в их души... Можно ли было не поразиться тому, как храбро Аделаида отражала одно искушение за другим? Желания ее были размыты, некоторые тайны оставались тайнами, но с какой же решимостью она сбрасывала одни цепи за другими... Наконец, когда Артур, поглощеннаый кровавым безумием, пожертвовал собой дабы спасти всех... Тьма вошла в его душу, но человек и эльфийка обрели свободу... Воитель не видел их видений, спутники для него оставались такими же, какими при жизни, но и картинка для него оказалась куда более правдивой... Несколько раз, взгляд выхватил в разных иллюзиях одно и то же лицо, в волчьей морде, изумрудной женщине, докторе...
- Это Ларва. Отец оборотней, великий притворщик и властелин искушений. Он пожелал забрать себе души твоих спутников. Они оказались сильнее его яда. Он - твой враг.
Совсем иной была нереальность Араха. Маг убивал, проливал кровь часто и со вкусом... В окружении ли девушек на озере, в разоренном ли городе, наконец в собственных мыслях... Точно зверь шел он во Тьме, набрасываясь на каждого, кого встречал, разрывая на части и издав победный рев продолжая свой путь вперед, к Золотой лестнице, которую желал отыскать любой ценой. Бросить Хиршасса, огра и Изабеллу вместе с городком полным жителей? Плевать. Встретился подозрительный человек? Убить. Спутник нарушил установленные колдуном правила? Сжечь. Да, Дайвос видел собственную смерть, видел, как пламя охватывает его, но на сей раз не было золотого свечения, способного прогнать темное волшебство, оставался лишь скелет, который пиромант с насмешливой улыбкой перешагнул. Допустимые потери. Рядом с ним был Влад. Эльфу предстал вампир на скале, ожидающий капитуляции, неохотно пускающий силы в бой, пытающийся поговорить с врагами и даже сейчас, когда сломанное тело воителя лежало на земле, сохранивший жизни Артуру и Аде...
- Ты не знаешь через что я прошел. Не знаешь что сделало меня мной, но клянусь что всё, что ты видишь - правда. И что увидишь - тоже.
Платформа. Впереди - портал. Эту сцену Дайвос узрел ясно, как будто сам стоял рядом со своими спутниками... Аделаида и Артур спасают Араха, хитростью вырвав его из рук Ларвы. Звучит жестокое, гадкое требование и в двух сердцах - человеческой и эльфийском, скользит единая мысль... Инквизитор и мечник желали отдать жизни друг за друга, пожертвовать собой ради всех... И как несхоже с ними бьется третье сердце! "Надеюсь, ты не будешь страдать". Вспышка. Труп. Аделаида Валери более никогда не обнимет сына. "Один из нас должен умереть" - И храбрый Артур падает, убитый не врагом, но тому, кому верил до самого последнего момента... Арах не горюет по спутникам, он занят лишь собой, нагло приказывая властелину оборотней...
- Ну и кто из нас зло, Дайвос, сын Протогора? У кого из нас нет души? Прошу, поверь мне единственный раз в жизни, ты хочешь уйти в Свет, но бегство с поля боя и сдача - легкий путь. Прощай.

Ларва меж тем чуть не обниматься к магу лез, восторженно глядя на него.
- Нет, правда, ты веселый мужик! Взял и перебил их, одного за другим! Всех! Отроллеть!
Оборотень весело рассмеялся, очевидно, представив себе какая армия потребовалась бы, чтобы побороть отряд героев, соберись он вместе. Этого не случилось и уже больше никогда не случится. Ящер и огр погибли в Майне. Дайвос - сгорел в лесу. Наконец Марго и Ада встретили свой конец с непосредственной, намеренной подачи чародея, что темного кажется особенно заводило.
- Ты теперь мой кумир, вот правда! Арах Другоубийца! Круто, да? Сам придумал.
Впрочем, холодный окрик мага явно заставил его поубавить пыл, смиренно опустив глаза и лишь едва заметно вздохнув.
- Простите, повелитель. Как прикажете, полагаю, вы заслужили это.
Портал сорвался с места, одним единственным движением проглатывая мага.
- Но, полагаю, кое у кого есть к тебе пара вопросов!
Донеслось вслед. Новый пейзаж был на удивление прост и незамысловат, бескрайняя стеклянная равнина, на которой возвышались бесчисленные хрустальные башни, удерживающие сотканный из переливающегося всеми цветами радуги света небесный свод... Внизу же была Тьма, Бездна, голодным взглядом пожирающая колдуна и явно не возражающая отведать его и вполне физически. Это место не раз упоминалось в легендах, "грань жизни", испытание чести... Пройти по тончайшему льду и подняться в Свет могла лишь чистая душа... И сейчас под ногами Араха, стекло робко хрустнуло. Впереди же стоял Дайвос. Как же он изменился сейчас! В белоснежной броне, кроваво-красном плаще и с сотканным из чистой силы мечом... Первый, кто погиб от рук мага. Последний, кто стоял на его пути к жизни.

Слишком много информации. Слишком много вопросов, реплик, минутных мыслей и эмоций, всё, на что следовало реагировать и как можно быстрее... И желательно обстоятельно... Нужен был гений, чтобы не упустить ничего, и к счастью Морион именно что был гением и наверняка сумел бы отразить каждый словесный выпад, направленный в его сторону... Но порой действия ведут к совершенно неожиданным последствиям и вместо ответа доктор вдруг резко согнулся пополам, вцепляясь обеими руками в ногу и издав сдавленный, плохо сдерживаемый крик. Снова сны, снова как во сне... Динь-иднь-динь, люди и нелюди... Все умрут, а я грейпфрут... Спокойно... Собраться... Мир вокруг неестественный, нереальный, он давит, он убивает своей возмутительной неправильностью... Это был не его мир, все неправильно и это существо, эта металлическая банка в которой не было ничего от человека... Оно было... Прекрасно... Да-да, вот хоть какая-то деталь рожденная верной, жизнь не родная, но созданная... Творение. Монстр Франкенштейна... С силой, Готорн вогнал в ногу собственные шприцы, пуская в кровоток сильное обезболивающее в смеси с успокоительным. Ему нужен... Спокойный... Рассудок... Он посмотрел на Бориса и Судзуми... Да, в них были элементы красоты, их жизни точно в крови, в каждом из них неправильность. Один точно призрак, а другая не знает кто есть... Смерти много... Тьму не счесть... Да-да... Реальность. Вернуться в реальность, успокоиться, прояснить глаза... Ах, проклятье, теперь они точно сочтут его еще и припадочным психом, к чему объяснять, что у него иногда бывают видения? К чему объяснять что он видит то, чего нет и просто старается показать это остальным? Они просто рабы, рабы собственной бытовой рутины... Им не понять... Пока что... Пока они не узрели... Не осознали, что все вокруг в сущности большой обман, иллюзия покоя и безопасности...
- Прошу прощения... Это место сводит с ума...
Его голос на мгновение изменился, стал мягким, с ирландским и даже немного староанглийским акцентом, точно у древних сказочников, поющих саги... Что же, не только Судзуми здесь могла меняться до неузнаваемости. Пусть лишь на секунду. Пусть лишь случайно возвращаясь к светской вежливости и совершенно искренне извиняясь на возникшую неловкость прежде чем маска снова поднимет глаза и безошибочно восстановит в памяти все ему сказанное...
- Вы знаете, я согласен с вами. Вполне возможно что я безумен.
С каждым сказанным словом тембр, тон, интонация, менялись, всё возращалось на круги своя к низкому, немного шипящему и будто приглушенному голосу. Прошлое снова умирало. Будущее снова открывалось.
- А что насчет вас, Борис? Или вы самоуверенно полагаете, что если вы видите меня и мою логику безумной и считаете что я вижу несуществующее, то вы стопроцентно правы и лишь ваш мир реален? Думаете если миллионы поверят в ложь, она станет правдой? Скажите, кто из нас больше похож на безумца, я, лишь допускающий что возможно всё что вы видите нереально и убого, а в ваших как вы выразились потрошках скрываются только крошки того-самого, вечного, что мы можем построить? Или вы, настолько поглощенные тем, чему вас учили всю жизнь, что неспособны даже узреть и понять иного?
Он потянулся рукой со шприцами к мужчине и... ласково погладил его по плечу, точно их связывала некая особая, незримая никому связь. На губах сверкала улыбка.
- То, что Судзуми-сан называет темной стороной, для меня лишь след из хлебных крошек... Что-то ведущее к монстру. Вы знаете, что изначально это слово произошло от латинского "moneo" означающего "чудо"? Вот и я в сущности просто верю, что мы, каждый из нас, можем творить чудеса. Если вам интересно какие - отчего бы вам не спросить нашего четвертого спутника кто он?
Сдержанный смешок. Несмотря на прочувствованный, явно эмоциональный тон речи доктора, взгляд Мориона светился почти неестественной ясностью. Однако, дальше продолжить спор в частности обозначить, что именно доктор думает о плане собственного убийства, ему не удалось, двери лифта наконец открылись. Работодатель вызвал легкое чувство тошноты. То, что для остальных выглядело неестественно, Морионом представлялось как болезненная, омерзительная естественность в ее крайних формах... Дельфин полностью оправдывал своё имя, умное и безобидное животное... Но с подвохом, да-да, подвох всегда есть... И всё же искушать себя и еще раз пытаться "посмотреть" ученый не стал. Нога подсказала.
- Мистер Глор. Как приятно снова увидеть вас... Мы кажется встречались в прошлом? У меня такое чувство что я вас помню... Впрочем, простите, кажется я немного ошибся. Думаю вы знаете чем я занимаюсь и знаете, что мой род деятельности оценить могут весьма немногие. Все что мне нужно - протекция. Выходы на правительства и корпоративный мир... Я компетентный специалист и в боевых областях могу справиться с целым рядом заказов. Но для этого нужно имя. А для имени нужна полная амнистия, возврат лицензии и собственная клиника. И конечно, определенные наличные. Уверяю, наше партнерство может стать... взаимовыгодным, каждый вложенный в мою работу кредо я отработаю сторицей. И разумеется готов выплачивать процент с каждого госзаказа.
Что поделать, слишком долго он ждал подобной встречи. Пилил людишек только чтобы показать на что способен... Показать, что может быть полезен не в лечебнице, но как творец... Снабжать головорезов киборгами - хорошо, но есть куда более ценные и доходные рынки - армия, разведка, полиция... Всё что угодно лишь бы вывести своих созданий на поле боя... Лишь бы вИдение вошло в мир...
- Что до задания - мне нужно именно заключение нашего партнерства. Будем считать это... Жестами доброй воли с вашей и нашей стороны.
Кажется, когда-то он уже предлагал кому-то партнерство... Когда? Хоть убей не вспоминается... А Судзуми-то как... Практически призналась в любви бандиту... Слабость. Удалить центры эмоций. Определенно.
  • + виртуозный поток сознания
    +1 от Yola, 19.10.16 23:31

Дайвос


Открой глаза один из героев, кто угодно и его взору предстала бы схватка двух бойцов, каждый из которых двигался быстрее, чем человеческий разум мог бы представить. Ярость берсерка делала человека больше чем простым смертным, Дайвос в единственный миг стал сильнее и стремительнее любого воина, кажется, в его теле доставало мощи чтобы справиться с целом армией, но даже сейчас ему потребовалось напрячь все усилия чтобы уйти от страшного удара когтей, ответить на него выпадом - сталь столкнулась с костью, не причинив никакого вреда, еще раз, еще и еще, десятки раз один из клинков рассекал воздух там, где только что был противник... Каждый из них в сущности бился за будущее, светлое или темное, неизменно предреченное, такое, за которое оба были готовы умереть...
- Лишь боги могут призвать меня к ответу, нерожденный, мне есть что им сказать. Передай им это... Когда встретишься с ними.
Новый выпад Влад заблокировал крылом, рассыпался стаей летучих мышей, снова появился за спиной, исчезая раз за разом, вновь и вновь, точно стрела, вдруг обретшая разум и бесконечное число попыток. Для Дайвоса не было усталости, если он и пропустил какие-то выпады то не чувствовал боли, но рано или поздно его собственные мышцы дадут сбой, тело не выдержит постоянного вращения... Точно рыцарь в латных доспехах, упавший в бурную реку, он выдавал все, на что был способен, сражался, даже зная, что рано или поздно ревущий поток утащит его вниз, на дно... Наступит смерть и больше не будет ничего. Новый звон. Руки вампира сжались на обоих клинках, граф не замечал шипения собственной кожи, лишь легко разводя оружие врага в разные стороны, заставляя тянуться за ним, невольно открывая грудь для клыков...
- Ты лишь песчинка, вставшая против бури. Лишь капля, исторгнутая тучей. Ты - ничто.
Огромная нога неслась на него, прямиком туда, где находилась коленная чашечка. Даже берсерк не сможет биться без ног.


А+А+А

Ларва улыбнулась, полностью переключаясь на Аду и нежно обнимая ее своими нежными, теплыми руками, в простых касаниях создавая что-то вроде музыки, точно по клавишам пробежалась она пальцами по спине, крепко прижалась всем телом, грудью к груди, заглядывая эльфийке прямиком в глаза и одновременно отвлекая от Араха, дрожащими руками было потянувшегося к продемонстрированным ему прелестям. Разум его сейчас находился в пучинах безумия, в разоренных городах, среди тел убитых жертв и собственное, склонное понимать что именно происходит, мышление, теперь скорее мешало ему, а не помогало... Тьма умела строить ловушки и хорошо знала кого поставить в ее центр, чем больше архимаг сопротивлялся тем туже затягивались петли на шеях его спутниц, в сознании леди-инквизитора вновь зашевелилась Эмма, в Марго вдруг испытала странный, ни с чем не сравнимый голод... Безумие. Вот, что им было уготовано, участь сумасшедших, бродящих по собственным кошмарам, пока усталость или сломленный дух не заставят их принять реальность вокруг, начать играть по ее правилам в тот же миг получая тем больше свободы, чем больше они сопротивлялись. Знал ли чародей, что каждое заклинание им выпускаемое, каждая попытка рассеять для себя морок лишь вредили ему? Знала ли то же Аделаида? Должно быть одна лишь Марго, отказавшаяся от лжи наверняка поняла ключи к выходу из сна... Но сейчас собственный стыд толкал ее обратно в темницу собственных мыслей, толкал закрыться от собственного разоблачения, стать волчицей и разорвать всех, кто мог бы увидеть ее как оказалось не самый страшный секрет... Это ведь так просто. Легкий удар когтями в спину эльфийке, плоть лопнет под ударом, обнявшиеся женщины умрут, а она получит долгожданную свободу... Мысли, которых высокородной Аделаиде знать было не дано.
- Ваш друг сопротивляется. Видите ли, инквизитор, мы склонны давать всем полнейшую свободу, но в мире, лишенном порядка непокорность хаосу означает постепенную смерть. Мы исполняем его желания, но Арах Закман не желает мечтать. В сущности мне даже жаль его - каким нужно быть ничтожеством, чтобы отвергнуть нас.
Губы бегут по золотистой шее, теплое дыхание дразнит некогда сжатую рубашкой кожу.
- Поначалу это забавляло, но теперь надоело. Даже если он убьет от нас - долго ему не прожить. То, что дает вам новую жизнь... Его лишь убивает. Посмотрите сами.
Пальцы вдруг обратились в когти, которыми Ларва быстрее мысли разорвала кокон... И то, что под ним, обнажая нечто бесформенное, бездушное, единственную вложенную мысль и пустоту, стоящую за ней, пустоту, которая сейчас едва ли не разрывалась. Маг был отравлен, отравлен всем произошедшим. Легким движением ладошек, женщина вновь закрыла оболочку, не оставив и следа разрыва.
- Я бы охотно устроила с вами, милые леди, много чего интересного и вопреки мыслям леди Пэмбрук - приятного всем нам, но увы, нельзя погрузить во Тьму уже давно избравших ее в глубине души. Вы можете уйти. Дорога откроется вам с кровью.
Женщина указала на небольшой пустой бассейн, изнутри покрытый руническими символами, точно ключ на дне, возле небольшого углубления, сделанного на манер замочной скважины в дне, лежал ритуальный кинжал.
Стены терм внезапно дрогнули, рассыпаясь, за ними последовал потолок, купальни исчезали одна за другой вместе со смеющимися девушками, всё медленно растворялось, уходило в пустоту, голодную, готовую проглотить всё, будь то иллюзии или души...
- Но дабы вернуться к жизни, нужно заплатить смертью. Такова цена, милые леди. Вернутся лишь двое. И кто это будет - решать вам.
Щелчок пальцев, оболочка стремительно впиталась в плоть мага, который наконец очнулся, пробудился посреди рушащегося сна, последние слова Ларвы отпечатались в его сознании, ибо каждый должен был знать, что побед без жертв не бывает. Но по мере того, как исчезал ирреальный мир, возвращались частицы реальности. Сперва одежда, оружие... Затем и память, вот, Ада забыла что есть "электричество", равно как и небольшое откровение о сути Маргариты, а сама девушка снова стала Артуром, пусть и ощущая в душе своей след, измененные воспоминания никуда не исчезли, вера в ложь стала правдой... Что до Араха, он помнил всё очень хорошо... Впрочем, его одного во мраке не ждало ничего, для него попросту не существовало того, что могло бы заставить его содрогнуться. В последний раз на всех троих захлопнулась ловушка. Правила известны - покорность ослабляет путы, сопротивление смыкает. Смогут ли они вырваться? Или на сей раз пустота поглотит их навсегда?



  • Хорошо передано ощущение беспощадной, неумолимой безнадежности, здорово!
    +1 от Blacky, 15.10.16 23:51
  • Хорошо передано ощущение безумного, мозговыносящего пиздец-прихода, насланного больным ублюдком, чтобы свести с ума.
    +1 от Ингероид, 15.10.16 23:58

Это не солдаты. Просто мужики с оружием. Хех... Каков лорд-генерал таково и войско... Милая, милая Кимико, отчего ты была так бледна? Оттого ли что чуяла смерть? Оттого ли что знала, что смерть придет, а твой спутник лишился меча? Ронин... Впрочем, ронин ли? Нет, сейчас он был самураем, самураем по крови и духу, ведь важно не то как мы жили... Нет-нет, важен этот миг, последний миг. Важна смерть. Хорошая перечеркнет все грехи, плохая, напротив, покончит со всем... Но хотелось ли Кохэку умереть? Прежде он бросался в самые самоубийственные схватки с холодной решимостью, но сейчас... У него был принц, мальчишка, за которого Рио отвечал. Был Кёдзи, которого нужно было спасти... Была Кимико, которую нужно было... Взять замуж. Многое держало его на земле и тем благороднее было отринуть все это ради того, чтобы возможно в последний раз взвесить в руке клинок... И как прежде, в голове звучат стихи, те же строки, те же слова... Та же смерть. Та же жизнь. Вот только он сам уже был другим. Он не хотел умирать. Не так, не как страничка в истории восхождения даймио, простой воин, отдавший свою жизнь... Нет, теперь он был лордом-генералом, а лорду генералу нужна была слава... Нужно выжить. Выжить любой ценой. Но так, чтобы не стыдно было жить.
"Сверчок не смолкает
Под половицей в морозной ночи."
- Люди Минами.
Чужой клинок поднялся и в руках ронина он смотрелся ничуть не менее страшно, чем демонический меч, терзавший живых и мертвых.
- Враг здесь, жжет ваши дома. Враг здесь, дабы забрать ваших детей и принести их в жертву, изнасиловать ваших жен. Когда-то давно, учитель сказал мне - "Никто не рождается воином". Обычно вы были крестьянами, но сегодня я смотрю перед собой и вижу буси, воинов, которым есть за что умереть... И есть за что побеждать. Ваши жизни, ваша слава, все внутри вас и нет ничего того, что мы не могли бы совершить! Сегодня, ваши дома обратятся в пепел и завтра о Минами никто не вспомнит, если мы не совершим невозможное! Если каждый из вас не сразится за троих и кровью врагов не впишет Минами в легенды! Мы вырвемся из этой деревни, вырвемся с честью и славой!
Кохэку принял лук и колчан из рук одного из крестьян. Всё равно он был единственным, кто умел стрелять. И уж точно единственным, кто мог делать это с коня. Седлайте лошадей! Те кто в доспехах - верхом! Остальные - бегите, держась за седла! Помните, если вырвется хоть один - он донесет имена остальных, назовите их дабы никто не остался потерян! К победе!
"Веет стужей циновка.
Не скинув одежды, прилягу."
Остается лишь надеяться, что крестьяне, обученные седлать лошадей, сделают это быстрее принца. Придется прорываться и наверняка они все погибнут. У него были шансы. Легкая, неприметная, особенно в ночи, броня, даст ему их, особенно на фоне закованных в доспехи самураев крестьян, наверняка куда более желанных мишеней. Остальное должен сделать лук.
"Прости меня, Кимико. Прости что сердце воина сильнее сердца мужчины. Прости и ты, старик, я старался быть тебе другом. Да и ты, парень, порой так хотелось тебе дать пару раз по ушам... А ты, Годзаэмон, не прости! Иди в Ёми, Годзаэмон и больше не возвращайся! Я Рио Кохэку. Сегодня не прольется ни капли моей крови - или выйдет вся!"
Уверенно, воин вышел из конюшни. Выбрал в качестве мишени ближайшего видимого всадника. Крестьянам стоит дать немного времени дабы оседлать лошадей.
- Ужели мне спать одному...
Тихий шепот под нос. Свист тетивы. Всего пятнадцать стрел. Пусть каждая стрела найдет свою грудь. Пусть каждая стрела станет телом.
+1 | Бегство в Ямато, 10.10.16 05:20
  • Хорошо.
    +1 от Yola, 10.10.16 13:29

Дайвос


- Ненадолго. Что до меня - я буду жить вечно.
Влад двигался, казалось даже не касаясь земли, а легко скользя над ней. Как еще объяснить что, клинок прошел в сантиметре под ним? Впрочем, и первый, смертоносный удар вампира, миновал свою цель, со свистом, достойным лучших клинков кулак рассек воздух. Во всем что касается убийства чудовищ, Дайвос воистину достиг совершенства, его захват был мгновенен, удар лбом в переносицу силен, хотя в условиях сотрясения ощущение было таким, как будто воитель с разбегу влетел лбом в стену, граф на мгновение пошатнулся, но и сам эльф чуть не упал, перед глазами все поплыло... Единственное, что он видел - как на месте противника снова возник блик...
- Невинные люди создали инквизицию. Я делаю всё что могу, всё что возможно сделать. Что до тебя - ты просто умираешь, забытый теми, кого считал друзьями в каком-то лесу.


Арах
Конь взвился на дыбы, кем бы не была королева - она невероятно его пугала, пугала больше шпор и даже брызнувшая во все стороны пламенная волна не изменила ничего... Горела вода, горящие девушки с экстатическими стонами бросились... Друг на друга, жаждая в последние моменты своих жизней лишь блаженства в порочных игрищах, вместо воплей жарящихся заживо в кипящей воде, выезд из лесу наполнили настолько однозначные звуки, что кажется ни один герой не устоял бы от того чтобы заглянуть на огонек в пламенное море... Лишь королева оставалась недвижима и невредима, равнодушно взирая на гибель своих приспешниц. Она поднялась, одетая лишь выше пояса, улыбающаяся с искренним восторгом.
- С кем ты борешься? С нами? Но мы хотим лишь твоего удовольствия! Желай что хочешь. Арах Закман. Делай что хочешь. Хочешь - убей меня. Здесь с тобой не будут сражаться. Так кто же ты когда некого побеждать, герой? Мой король и любовник? Или старый безумец, сжигающий все что видит?
Под копытами коня девочка, не старше двенадцати лет, уже охваченная пламенем, судорожно пыталась поцеловать магу сапог.


Хиршасс
- Иди ко мне, мой змей, иди и обрети свою судьбу!
Изморозь немного отступила, тени перестали рябить. Вампирша ждала, каким-то шестым чувством Хиршасс ощутил ее голод, то, как должно быть вкусно пахнет для нее бегущая кровь гашшишина... Можно ли было рассчитывать на пощаду? Нет, это наверняка понял каждый. Да и нужна ли была эта пощада? Чего стоит жизнь с вечным позором?
- Иди или я начну убивать этих людей по десятку за раз!
В этот же миг открыла глаза Изабелла, должно быть впервые во взгляде принцессы сверкнуло что-то вроде мольбы... Какой бы ритуал она не исполняла, он наверняка был крайне сложен раз требовал такой концентрации.
- Еще минута... Всего одна минута...
Сверху раздался смех.
- Люди бегут к ратуше! Ха! Кажется пора мне нанести им визит, не так ли, могучий ящер? Идем, выйдем к ним вместе!
  • Еще минута.
    Сильный момент, мне кажется.
    +1 от Nak Rosh, 09.10.16 11:38

- Уверяю, что бы не желало от меня ваше начальство, я поставлю условием своего участия ваше немедленное увольнение, мисс. И жаль, что я не могу обеспечить вашу продажу в самый гнусный, самый жалкий бордель с толпой азиатов как неудачного образца.
Морион махнул рукой в сторону секретарши, оставив на стойке след четырех лезвий, он счел разговор завершенным как и все люди с докторской степенью неизменно считают, что достаточно им сказать слово, пожаловаться на невежливый персонал, явно профнепригодный и маленькие, жалкие людишки посыплются как карточный домик. Так что, разобравшись с назойливой хамкой (ну, или по крайней мере для Готорна все выглядело именно так), он приветливо оглянулся к последующему раздражителю, одарив его максимально приветливым ("Ого, надо же ты какой у нас! Давай-ка посмотрим что внутри!") взглядом в своей коллекции и сопроводив это столь же приветливой улыбкой. Приветствие робота к сожалению осталось за кадром так как совпало с последней отповедью, но остальных присутствующих кибердизайнер оценить более чем мог. И остался в полнейшем, невероятнейшем культурном шоке от неизвестного мужчины, проявившего в обращении с ним допустимую фамильярность. Нет, в иное время этот неандерталец родом из двадцатого века мог бы показаться даже забавным и полезным если бы не...
- Вы что, бандит?!
Странное обращение к мафиози, оправданное лишь тем, что Морион действительно не знал кто именно перед ним.
- Что с вашим лицом?
Не менее странное обращение от человека в маске пугала.
- Нет-нет, вы определенно плохой образец. Морщины, шрамы! Их ведь удаляют практически бесплатно, с этим любой стажер справится! Впрочем, определенные плюсы у вас есть - мышцы. Да-да, их определенно можно использовать! А уродство либо полностью снивелировать сделав вас одним из чистых глянцевых мальчиков либо довести до полного абсурда... Клыки, когти. Или не так! Лицо глянцевого мальчика и дополнительные руки! С ножами! С химикатами! Да-да-да, мистер. Определенно, вам бы я даже сделал скидку.
Взгляд неопределенно прошелся по присутствующим. В прошлом достаточно известен был психоаналитик по имени Зигмунд Фрейд, склонный диагностировать и лечить всех, с кем встречался, поскольку считал всех вокруг идиотами. Многие известные люди назывались им не иначе как сумасшедшими. Морион, по своему, повторял этот подход, видя нечто несовершенное, он сразу же стремился это улучшить. Иногда, как в случае с Борисом, ему не нравилось увиденное. Иногда - наоборот. И вошедшая японка получила взгляд настолько нежный и ласковый, что должно быть секретариат от такого бы разбежался.
- А вот идет хороший образец! Только посмотрите как она миниатюрна и грациозна. Очень хорошо развиты лицевые мышцы, хорошие волосы, яркие глаза. Скажите, товарищ, вы не одолжите девушке свои мышцы? Мне кажется для совершенства ей не хватает только их! И, может быть, хвоста, но это обсуждаемо. Простите, товарищ, мне пора познакомиться.
Неясно, насколько хорошо был развит слух у японки, но Готорн по крайней мере рассчитывал что она услышит только первую фразу, хотя особенно и не стремился понижать голос. Как бы то ни было, доктор напустил на себя легкую тень флиртоватого очарования и подходя к девушке даже умудрился попытаться поцеловать ей руку, ненавязчиво выпустив в воздух из распылителя на ходу сделанные мужские духи. Жаль на синтез феромонов костюм не был настроен.
- Мисс, здравствуйте. Меня зовут Морион, прошу простить что врываюсь в ваши три метра личного пространства да еще столь внезапно, просто вопреки своему внешнему виду я являюсь врачом и намерен предложить вам свои услуги. Даже без пришивания хвоста, черт с ним!
Чего уж говорить, Морион Готорн - само очарование...
  • Уверяю, что бы не желало от меня ваше начальство, я поставлю условием своего участия ваше немедленное увольнение, мисс. И жаль, что я не могу обеспечить вашу продажу в самый гнусный, самый жалкий бордель с толпой азиатов как неудачного образца.
    +
    +1 от Ингероид, 09.10.16 00:14

Вы не можете просматривать этот пост!
| ,
  • Атмосферно. Очень. Прям перед глазами так встаёт образ эдакого двухметрового детины, уверенно в полный голос произносящего речь.
    +0 от Granych, 08.10.16 00:20

Дайвос

Вампир действительно демонстрировал потрясающую ловкость, неизвестно, откуда у него было столь развитое чувство равновесия, но по ветвям граф шел без опоры, с легкостью балансируя на тех, которые даже под Дайвосом бы провалились, причем без видимых усилий, точно ему было совершенно всё равно где именно говорить - на ветках ли, на узком карнизе или в ином интересном месте. Весь его внешний вид, всё усталое выражение и мягкий тон очень сильно напоминали большинство пасторов Талии, в словах сквозили явно исповедальные ноты, точно следующей фразой прозвучит прощение всех грехов... И в то время как эльф напрягался и планировал, его противник просто разговаривал, очевидно. получая от диалога искреннее удовольствие. Его не подхлестывало то, что в этот самый миг в Майне умирали невинные люди... Ему попросту было нечего терять и нечего бояться. Армии? Он найдет еще. Жены? В мире много женщин разных рас и стран. За свою жизнь высший вампир перестал переживать еще на втором столетии жизни, когда осознал что в одиночку способен победить небольшое войско. И всё же сейчас он колебался, опасливо держал дистанцию и продолжал мило улыбаться... Слишком мило. Было что-то в Дайвосе, что сдерживало Влада от рывка на сверхскорости и отрывания высокородному головы... Что-то, что заставляло его продолжать говорить.
- Верно. Мы те, кто мы есть, гули могут питаться лишь мясом, а зомби бесполезны без воли их направляющей, оборотни зачастую не контролируют себя, а я и вовсе могу питаться лишь кровью разумных существ. Я размышлял над этим и знаешь что понял, нерожденный? Фактически это природа, травоядные едят растения, хищники едят травоядных, люди едят хищников, что до нас, мы - следующий шаг. Мы вам не нужны, а вы нам жизненно необходимы как источник пропитания. Назови мне народ, не режущий коров на мясо, назови племя, не старающееся захватить все окрестные племена. И постарайся взглянуть на всё, с другой стороны. Вспомни идеалы человеческих обществ, гуманистические утопии - неразумные воины и рабочие, разумное общество в отсутствие необходимости заниматься тяжелой работой может отвергнуть мелкие распри за ресурсы и сделать шаг в будущее. Разве гули не те воины, а мертвецы не те же рабочие? Разве не создаются упыри из вас? Когда солнце погаснет, все людское племя станет для нас скотом, лучшие будут отбираться чтобы стать нами, а остальные - попросту уничтожаться, души их будут пополнять Тьму, а тела восстанут в виде рабочих. Больше не будет голода и болезней, не будет потерь в войнах. Всё что нужно чтобы это понять - отвергнуть абсурдный тезис о том, что интересы людей, эльфов, орков, гномов, являются центром мира... Знаешь почему мы побеждаем, нерожденный? Вы слабы. А выживают сильнейшие.
И всё же дальнейшие слова эльфа заставили Влада прерваться. Он молчал, улыбка исчезла с лица, а в глазах появилось какое-то настороженно-странное выражение, которое могло в равной степени быть признаком гнева или милости... Затем вампир кивнул, пламенная речь задела его настолько, что он даже прислонился к древесному стволу... Кивнул вновь. Быть может граф не был идеален, но кем он точно не был, так это тупым фанатиком, искреннее верящим, что Тьма несет процветание под искусственным светом, равно как и всемирное чистилище... Только дурак не признал бы его народ величайшим злом, злом в абсолюте, причем разумные представители зачастую были даже хуже своих разумных сородичей. Помешанный на власти Оверлорд, помешанный на науке циклоп, помешанный на собственном чувстве прекрасного Ларва... Его окружали безумцы... Невольно, Влад вспомнил, как некогда сам взял клинок в руки, дабы будучи порождением Тьмы очищать мир от собственных сородичей, его первая месть за обман... Три долгих десятилетия в схватках с монстрами при одном лишь взгляде на которых, человек сошел бы с ума. Тридцать лет голода, утоляемого лишь кровью монстров. А потом он поднял глаза, осмотрелся вокруг и понял - Тьмы не стало меньше, подобно гидре, которой можно было бы рубить головы бесконечно, более того, она плодилась с каждым поколением всё больше. Появлялись ордена, призванные бороться с ней, они сталкивались с чудовищами в своей вечной борьбе, на место тех и других приходили новые и лишь рост числа странствующих героев мешал рядовым жителям увидеть страшную правду - несмотря на все славные подвиги, отрубленные головы, уничтоженные культы - темных не становилось меньше, напротив, для каждого воителя находился свой собственный злодей, будь то разбойник, темный маг или болотная тварь. Нет, Тьма была непобедима. Или быть может?
- Ты тысячу раз прав, Дайвос. Тьма враг всему живому, будь то человек, эльф или вампир. Спанна уже сгорела и поверь - это лишь начало, уже сейчас обманщики запустили свои когти в плоть каждого народа, чародеи призывают новые орды, которые воители ведут в бой. Вы можете биться храбро, но когда погаснет солнце - всё потеряет смысл. Вы обречены, сражаться бесполезно, но можно уберечь хоть что-то из того, что можно спасти. Среди нас есть те, кто находят в Тьме будущее, есть свои ученые и мыслители, все мы поняли одно - единственный способ остановить Тьму это возглавить ее и привести к победе. Мир не может состоять лишь из зла, оно переродится и лучшие из нас займут место Света, а худшие будут бессильны ибо в наших руках будет тот же безграничный источник мощи, что и у них. Грядет Вечная Ночь и остановить ее невозможно, но многие из нас знают как пережить ее.
Граф обнажил свой клинок, бледное лезвие светилось серебристым светом, выдавая единственный металл, которого точно нельзя было ждать от темного герольда... Освященное Светом серебро, редчайший металл, убивающий чудовищ лучше, чем пламя, осиновые колья и обсидиан вместе взятые. Если он сосредоточится то вспомнит и миф, как такие клинки ковались для древних эльфийских паладинов, идущих сражаться с Тьмой. Светлые клинки, озаряющие ночь ярче звезд... Очевидно, меч Влада был тем или иным образом затемнен, поскольку не обжигал вампира одним лишь видом.
- Так позволь мне повторить твоё предложение тебе, нерожденный. Иди со мной в мертвые земли, воссядь на черный трон. Сокруши властелина, стань королем, способным управлять Тьмой и в твоей власти будет спасти куда больше, чем в этом безнадежном походе. Прими венец Темного и я буду первым клинком под твоими знаменами... Император.


Ада
Что должен чувствовать рассудок, постепенно уплывающий из тела? Что должна чувствовать добродетель, непрерывно касающаяся порока? Что должна чувствовать верующая, на молитвы которой, отвечает Зло? Аделаида молился Свету, но не было места ему во мраке, он ушел, умер, его никогда не существовало... Ибо Тьма отвечала, отвечала мягким и спокойным голосом, точно уже смела золотые троны в небесном чертоге и воссела на них своим гигантским, за гранью людского и даже эльфийского воображения, телом, заращивая небеса... Словно место для нее было не только в кошмарах и порой опосредованно в замыслах гениев, напротив, ее мятежный дух пронзил всё, каждую клеточку бытия, оставил след в каждой душе и след этот рос пока наконец не поглотил само Солнце. Тьма была будущим. Тьма отвечала молящимся.
- Ты всего лишь слаба. Ты бьешься головой, цепляешься за свои жалкие принципы, но на самом деле ты боишься. Боишься того чем можешь стать настолько, что отбрасываешь саму мысль об этом как невозможную. Ты веришь в то, что ты нужна твоему Свету, что он защищает тебя, бережет, что всё не зря и в конечном итоге ты найдешь счастье, но это ложь... Жалкая ложь, чтобы удержать тебя на коленях перед всеми - слабыми людьми, которых ты защищаешь, мужчинами, которым отдаешься, союзниками, которых презираешь, врагами, которыми восхищаешься. Это место он уготовал тебе ибо царство его есть царство смиренных и покорных. Он ненавидит тебя, Адхель, ненавидит за то, что ты пытаешься поднять на него глаза и увидеть что-то за ярким, выжигающим все, сиянием. Увидеть, что всесильный... Отнюдь не всеблаг. А я...
В сознании мелькнул образ, Влад обнимает ее, знакомый, холодный, темный Влад... Не светлый, нет, высший вампир, темный властитель...
- Я люблю тебя, моя Эмма. Иди ко мне... Иди за мной... Будь моей, моей королевой и моей повелительницей. Ибо нельзя быть со мной и защищать от меня моих врагов, ибо быть со мной значит отбросить серый плащ и сменить его на хлыст. Только я вижу в тебе то, что остальные отвергают и бьют, только я вижу, что ты особенная... Вижу твой ум, твой невероятный потенциал, раскрыть который тебе мешает лишь слабость, ибо ты всей душой жаждешь быть рабой Света, вместо того, чтобы стать повелительницей Тьмы... Он приказывает опуститься на колени пред ним, но я опущусь на них вместе с тобой, я буду дарить тебе то, чего он никогда не даст... Ты будешь каждую секунду чувствовать себя особенной, чувствовать людишек, смевших причинять тебе боль, а сейчас ползающих у наших ног... Чувствовать мои ледяные губы, а под сердцем своим моё дитя... Будь моей... И ты увидишь как царство господина и рабов его падет, уступив место власти лучших... Ибо мы рождены быть выше их. Ибо как я рожден им, так я сброшу его с трона, омытого кровью его собственных детей, которым он позволяет каждый деть болеть, убивать и умирать. Идем со мной... И везде, от Фентеры до твоей души настанет... Мир.

Доктор смотрит на нее презрительно. Он - высший из расы господ, он - тот, кому в новом мире суждена власть. А она - просто сосуд, просто сумасшедшая... Да... Нет никакой Тьмы и никакого Света, лишь безумие обыкновенного человека, живущего обыкновенной жизнью, счастливого в семье и обретшего простое, женское счастье, без высших целей и смыслов. Все за его пределами лишь безумие. всё за его пределами нужно лечить, отрицать, порицать, ежедневно вознося молитвы от избавлении от искушения, как будто искушение есть что-то кроме тайного желания. Ежедневно Эмма просила избавить ее от самой себя, и недаром чувствовала она, что единственным родным им был тот, темный, от которого шел пусть темный, пусть искаженный, но Свет. Доктор был иным, в нем была лишь Тьма. "Что есть демон? Ангел, лишенный своего места."
- Отнюдь, дорогая. Вы больны, у вас раздвоение личности. Вы видите больше, чем в мире есть и от этого я намерен вас вылечить. Подарить вам покой, если угодно. А для этого я должен быть уверен, что мы с вами... На одной стороне.
Он говорил, будто внутренне ощущая победу. И в тот же миг, легким лучиком Света, пришли единственные слова, которых она быть может всем сердцем ждала.
- Всё не зря.


Марго
Всё вокруг вздрогнуло, точно незримый враг получил сильнейший удар и пошатнулся... Но бой всё еще продолжался и ранив темного наивно было бы полагать, что удастся единственным ударом его убить. Против нее была не просто тень, не просто маленькая фигурка, нет, она играла с игроком, фантазия которого была далека от истощения, точно рог изобилия рождая новое коварство. Был ли он внутри всегда? Вошел ли сейчас со вздохами тумана? Отчего он смеялся? Отчего лес вдруг сменился родовым замком Пэмбруков. Отец, куда моложе чем теперь, сидит на своем троне, принимая странного человека в черном плаще, под которым нет лица, но от которого идет мертвенный холод..
- Ты позвал меня и я пришел, Карл. Шестая дочь, истощенное чрево матери, слабое дитя... Ты хочешь, чтобы она родилась. Хочешь, чтобы твоя красавица жена жила... Я могу помочь, но цена будет непомерна, ибо это дитя родится с духом охотницы внутри себя, ибо будет оно принадлежать мне и когда настанет время я заберу его. Ты готов заплатить, герцог? Готов дать жизнь и понести за это ответ?
Картина меняется. Мама кричит, она рожает... Незнакомая служанка принимает дитя... И в ужасе роняет его, человекообразный волчонок скулит на полу, оглядываясь слепыми глазами. Слуги вокруг в ужасе... Спокоен лишь один лорд Карл, всё еще рядом с человеком в черном.
- Убей всех слуг. Пусть никто не знает, что именно произошло.
Тела падают одно за другим, лишенные жизни, обращенные в скелеты. Черный человек берет волчицу на руки и та мгновенно становится маленькой человеческой девочкой.
- Тебя будут звать Маргарита и ты принадлежишь мне.
Мать плачет. Картина меняется. Сцена из детства, крестьяне шепчутся о том, что в лесу завелся волк людоед, что похож он на человека и порой терзает путников. Маргарита впервые представляет себе Артура, храброго героя, повергающего оборотней... Почему когда она рассказала об этом матери, та единственный в жизни раз дала дочери оплеуху? Снова картина меняется. Леди Пэмбрук просыпается утром без сил вспомнить события предыдущей ночи... Видит красные пятна на одежде... Жизнь неслась заново, сияя багровыми тонами. Артур вершит подвиги, но почему в соседних деревнях всегда говорят об умирающих людях? Почему на одежде всегда появляется кровь или разрывы? Почему она не помнит ни единого полнолуния? Почему ей снятся кошмары? Волчица воет на луну и леди Маргарита Пэмбрук подвывает ей... Смех, перерастающий в хохот.
- Узри кто ты есть на самом деле, Артур Пэмбрук, герой Аглии. Ты - моя волчица и куда бы ты не пошла это будет с тобой. Склонись предо мной и получишь истинную свободу. Ибо смерти в случае отказа я тебе не дарую, нет, лишь вечное кровавое безумие, вечно смотреть на все со стороны, на кровь на руках и разорванных детей. Сдайся, Маргарита и ты станешь волчицей. Сражайся и станешь собакой на цепи.

Арах
Туман распался так же быстро как появился, очевидно, его создавал монстр, сейчас стремительно убегающий и уже исчезнувший из поля зрения, заклинание если и достигло цели то не причинило сколько-нибудь значимого вреда. Догнать его можно было лишь верхом и наверняка погоня вышла бы весьма жаркая, что с раненой рукой было чревато... И всё же, были ли у него варианты? Дайвоса легко было найти, достаточно было следовать вдоль черной полосы, идущей параллельно бегу твари в сторону Майны. А вот призыв элементаля явно не заладился... Кажется, кровопотеря дала о себе знать, лед никак не желал оживать, проходя пару шагов, колосс падал и рассыпался. Как бы то ни было, угроз, как явных так и тайных, больше не было. Арах победил. Теперь ему нужна была лишь медицинская помощь... И желательно, двигаться побыстрее. Впрочем... Быть может битва не стоит того? Ведь ничто более не перекрывало путь к отступлению.

Нак, я считаю первые два броска. Уточни пожалуйста в обсужде какой из них атакующий, а какой защитный. Так как на одном провал, а на другом успех, то успех атаки будет значит что ты убил врагов, но и сам получил ряд ран. Защитный же - не пострадал, но и не убил никого, плюс потерял позицию.
Арах - кинь пожалуйста в комментарий заявку - план на ближайшие 15 игровых минут.
  • Никогда ещё не встречала настолько одарённого оратора, как Влад :) Потрясающе!
    +1 от Blacky, 04.10.16 10:47
  • Как всегда, выше всяких похвал!
    +1 от Lehrerin, 04.10.16 14:34
  • Обожаю истории в духе трипа Марго.
    +1 от Ингероид, 04.10.16 15:40

Аделаида
Ада лежала на земле, окруженная розоватым туманом. Поверженная появившимся из ниоткуда существом, сбитая с коня, покинутая союзниками, прекрасная эльфийка, смотрящая в небо мертвенно пустыми глазами... Вокруг падали листья, золотые, красные, зеленые, они облетали с деревьев под дуновением малейшего ветерка, ложась одновременно ковром и одеялом, укутывая прекрасного инквизитора в ее последний путь...
Она очнулась в незнакомой комнате с желтоватыми стенами, точно состоящими из одних подушек, только под потолком горела одинокая, скрытая чем-то очевидно столь же мягким, но хотя бы прозрачным, лампа, навроде эльфийских светильников, но что-то совсем другое... "Лампочка" - Шепчет что-то в голове, и эльфийка понимает... Новые слова, десятки новых слов... От них болит голова, но они всё приходят и приходят... "Электричество", "следствие", "лечебница", "санитар" - всё такое знакомое и такое чужое... Попытка двинуться не приведет ни к чему, что бы на нее не одели, эта гадость мешала шевелить руками не хуже кандалов инквизиции... "Смирительная рубашка" - услужливо подсказывает подсознание, а разум... Разум понимает. Чужие, чужеродные, точно подсвеченные в мозгу выражения, слова, речь... Внезапно, одна из стен открывается, оттуда льется яркий, но совершенно мертвый свет, в дверном проеме две фигуры, белая и черная. Люди. Первого человека звали "ле-ча-щий врач" ссылка ссылка, кажется, он был главным в этом странном, незнакомом месте. А вторым был Влад. Не вампир, облаченный в броню, нет-нет, солидный мужчина в странной одежде ("деловой костюм - снова прозвучало в мозгу), смотрящий на нее... О, этот взгляд невозможно было бы подделать, сострадание, боль, грусть... Ему было плохо, плохо из-за нее, из-за того что она делала. Наверное поэтому он молчит, говорит второй, белый, мерзкий, инстинктивно вызывающий отвращение человек...
- Доброе утро, мисс Андерсон. Вы помните кто вы?
В его очках она видит своё отражение, не эльфийка, нет, измученная человеческая женщина, затравленно оглядывающая вошедших. Память постепенно возвращается - ее зовут Эмма Андерсон, она страдает раздвоением личности... Нет! Она Аделаида, эльфийка родом из Солнечного города, инквизитор, причем один из лучших!
- Эмма... Ты узнаешь меня?
Впервые подает голос Влад. Он... Боится ее? Что это у нее на лице? Неужели лист? Или слеза? Или просто показалось...


Артур
Секунда, и Маргарита на земле, мастерски перекатилась, готовая сражаться, но противник исчез так же бесследно, как появился... Хвост чудом миновал голову верблюда, поскольку тела рядом не было, как не было и следов. А существовал ли он вообще, этот верблюд? Существовало ли вообще что-то? Вокруг был лишь туман, только сейчас девушка могла ощутить его сладковатый, приторный запах, точно кто-то обратил вкус подслащенного вина в аромат и распылил повсюду... Зато впереди явственно проглядывали силуэты деревьев, розоватая дымка становилась почти прозрачной так, что можно было различить силуэты деревьев, точно двигающих своими ветвями, тянущихся к ней... Но впереди тропа, маленькая тропка, по которой одиноко брела девочка в красной шапочке, с корзинкой в руках, опасливо оглядывающаяся по сторонам... Наконец, взгляд ее упал на Маргариту... И дикий вопль разнесся по округе, девочка бросилась наутек, выронив свою корзину...
- Помогите! Кто-нибудь! Пожалуйста! Мама!
Она движется так медленно... Просто маленький, беззащитный ребенок в лесу... Зрение Артура вдруг обострилась до невероятного, впереди, прямо там, куда девочка бежала, на ветке сидел одинокий гуль, он облизывался в поисках еды, несущейся прямо на него... И в тот же самый миг слова оставили аристократку, ее язык прилип к нёбу отказываясь что-либо произносить.

Арах
Туман вскрикивает, точно живое существо, он тянется своими клешнями к магу, но вновь и вновь натыкается на пламенную стену, каждый светлый удар отбрасывает его, истончает, вот, сквозь него уже видны голые, без единого листика, хотя пару минут назад здесь были пышные кроны, деревья... Что-то двигалось там, во мраке, огромное и четвероногое, бегущее со звериной скоростью и на каждом шагу оставляющее позади себя новое розоватое облако. Ады не было, Артура тоже, Дайвоса - тем более, кажется, все они уже пали, на мгновение тварь обернулась своей омерзительной, треугольной головой - истинный враг или соратник, преображенный в сознании усилиями тени? Или осторожность дала ему то, чего ни аристократка ни инквизитор не смогли - возможность увидеть своего противника, петляющего между деревьями дабы запутать следы? За одним монстром появляются и другие, шипящие гули перепрыгивали с ветки на ветку, бежали по деревьям, стараясь таким образом миновать огненную стену. Можно ли было верить этому? Или Тьма попросту подогревала его устроить лесной пожар и похоронить спутников? Как бы то ни было, следовало решать и быстро.


Хиршасс
Ну хоть Хиршасса не посещали никакие галлюцинации. Безупречное проникновение, тихий звон клинка о стену, подсознательная атака на движение... Что-то метнулось в сторону, к счастью, ящеролюди видели в темноте куда лучше людей или эльфов, а потому гашшишин с легкостью опознал человека. Если он постарается то даже вспомнит его лицо, этот полный мужчина, сейчас застывший с боевым топором в руке, отзывал Дайвоса на пару слов, которых к сожалению не удалось расслышать. Сейчас он смотрел в глаза герою-наемнику со смесью ужаса и удивления, быстро сменившихся выражением, которое нередко можно было видеть на лице затравленных зверей.
- Ты что, с ума сошел?
Тихий шепот, от толстяка за километр пахнет страхом, но сейчас он кажется собранным.
- Они же придут и... Тьма... Тьма...
В помещении вдруг похолодало. Что-то ползло вниз по лестнице, как минимум несколько теней, привлеченные шумом. А дальше, в полумраке, между какими-то бочками, Хиршассувидел Изабеллу, магичка чертила какие-то линии, сияющие голубоватым светом и что-то читала нараспев...
- Она призывает помощь. Пожалуйста, скажи, что ты не один.
На стенах появилась легкая, едва заметная изморозь.

  • Вокруг падали листья, золотые, красные, зеленые, они облетали с деревьев под дуновением малейшего ветерка, ложась одновременно ковром и одеялом, укутывая прекрасного инквизитора в ее последний путь...Весь пост прекрасен, люблю психодел. Но особенно тронул образ листьев. Такой меланхоличный, умиротворяющий и страшный мертвенной красотой...
    +1 от Blacky, 28.09.16 23:38
  • Весьма неожиданно...
    +1 от Lehrerin, 29.09.16 11:45

Предыстория
Шел 540 год эпохи Астерийских Королевств Фентеры, когда все началось. Говорили, что корень зла находился в Спанне, но не осталось выживших, чтобы подтвердить или опровергнуть это, одно было очевидно - Тьма пришла в мир, пришла во всем своем чудовищном великолепии, с решимостью, не то холодной, игрока, давно продумывавшего свой новый ход, не то пламенной, как ярость берсерка, истребляя все на своем пути. Пали стены Экории и мертвые в смерти не обрели покоя, поднятые силами чудовищных колдунов, а живым оставалось лишь завидовать, пока их собственные тела обращались во что-то монструозное. Но нашлись и те, кто принял конец света с радостью, в мире где каждый народ имел своего главного бога, понятия ереси возникнуть не могло, но сейчас еретиков проклинали со всех амвонов от капищ варваров до роскошных храмов солнечных эльфов, навлекали на них кары десятков различных богов, но и те молчали, оставив своих слуг тогда, когда в них нуждались более всего, возможно впервые нуждались по настоящему. Зато говорили другие, те, чьих имен не решались произносить ни с трибун, ни даже шепотом, за два месяца Герольды Темного стали поистине черной легендой и порой одного лишь слуха о том, что в округе завидели всадника на черном скакуне хватало, чтобы люди сорвались с мест и бежали, но куда? Крепости разрушались до основания, города опустошались, а на руинах их культисты, вылезающие из всех щелей как гной из внезапно открывшейся раны, проводили свои еретические ритуалы со славу Вечной Ночи. Сама земля сотрясалась, а дремлющие тысячи лет вулканы пробуждались, когда по Стене Мира пробегала очередная трещина.
И все же были те, кто воспротивился злу. Мудрые короли и храбрые воины, могущественные маги и даже те, кого в иное время назвали бы злодеями, во множестве битв, раз за разом умирали они с одной лишь фразой на устах - "Это наш мир. Вы его не получите". Чудовищные легионы остановились в растерянности, взгляды их оборачивались к своему господину, чье сердце было чернее ночи, а мысли уносились в небеса, где сражались с самим Солнцем... Темный не ответил, лишь поднял руку и в абсолютном безмолвии, армии вновь пошли в бой.


Год 544 -
Зима -
Всё началось с группы героев, самоотверженно отправившихся в самое сердце темных земель, дабы узнать секрет недоступный смертным, секрет уничтожения Тьмы. Выжил лишь один - эльф-изгнанник Дайвос, сумевший добраться до земель Аглии и поведать о своей находке королю Джеймсу Дехсету. Тот обращается к святой Инквизиции с целью проверки плана эльфийского воителя и получает пророчество, гласящее, что успех миссии принесет силам Света победу.

Весна - Король созывает в столицу героев. На клич откликаются - волшебник Арах Закман, аристократка, переодетая рыцарем - Маргарита (Артур) Пэмбрук, ящеролюд Хиршасс Шейванис и сиамские близнецы огры Могор и Гомор.

Раннее лето (начало игры) - План утверждается на совете с участием короля и великого инквизитора Аглии - брата Ульрика, Его Величество со свойственным ему великодушием открыл перед героями свои арсеналы и дозволил закупить всё необходимое для путешествия на королевские деньги, однако, поставил условием строжайшую секретность, дабы агенты Тьмы не узнали кто и зачем покидают столицу. Истинная цель отряда - легендарная Золотая Лестница, тайный проход в Стене Мира, ведущий на небеса, в сам Золотой Чертог богов. Увы, неприятности начинаются сразу, после недавней войны и в условиях дефицита провизии, купить провиант должного качества не получается.

Глава 1 -


Бесславное начало - Дабы не ночевать под открытым небом и пополнить запасы, герои останавливаются в провинциальном городке Майна, где желают остановиться в таверне. К сожалению, местные, не подозревая что имеют дело с королевскими агентами, проявили недружелюбие, несколько задир попытались выгнать ящеролюда Хиршасса, за которого вступилась команда. Не известно чем кончилось бы дело, но когда Арах Закман с целью охладить грубиянов демонстрирует им свою магию, главный заводила падает замертво. Предупреждение королевского шпиона о том, что в городе находится несколько сомнительных личностей запаздывает, поднимается шум, в ходе которого Маргарита попадает под гипноз, а чародей теряет контроль над собственным волшебством и вступает в бой с Дайвосом. Свою сущность обнаруживают и темные агенты - эмпусы, омерзительные мутантки, помешавшие огру и ящеру вмешаться в поединок. Гипнотическое внушение приводит Маргариту наверх, в жилые комнаты где и обнаруживается виновница случившегося - вампирша леди Анна, раскрывшая тайну "Артура" и проявляющая к красивой девушке свой собственный, извращенный интерес.

Против Тьмы в душах... - В это время внизу разворачиваются все круги Ада. Под действием ожившей тени вампирши, стоявшей за массовой вспышкой ярости в таверне, величайший воин и величайший маг вступают в битву не на жизнь, а на смерть, в которой оба получили свои законные раны. Наконец, Дайвос, осознав, что им манипулируют, бросил оружие, тем самым поборов контроль над собой, Араху это удалось еще раньше, но он вынужден был защищаться. Наверху, Маргарита сумела немного ослабить гипноз, достаточно, чтобы швырнуть леди Анне в лицо горсть серебряных, обжигающих вампиров, монет и закричать. На помощь поспешил Хиршасс, что едва не стоило жизней обоим, когда потолок таверны вдруг обрушился на вампиршу. Спасительницей оказалась принцесса Изабелла Спанская, опоздавшая на сбор, но отправленная королём по следу группы. Вместе, отряду удается уничтожить тень вампирши и сильно покалечить ее саму. Увы, слишком поздно, темный хозяин леди Анны уже идет...

Ради общего блага - У таверны уже собрана городская стража города. Жители считают, что на них напала шайка разбойников, которая и буянит, получившая массу повреждений в ходе боя несчастная таверна и трупы гражданских только подтверждают это. "Артур" вступает с бургомистром города в переговоры, прерванные появлением "кукол" - магическим посланников высшего вампира Влада Цефеса и его жен - Ильшабет и Элеоноры. Они ставят героям ультиматум - в обмен на капитуляцию Дайвоса и Артура, армия, которой они командуют, пощадит город и остальных членов отряда. Переговоры срывает Арах, атаковавший посланников Тьмы и уничтоживший их, а заодно и два десятка гражданских из-за чего волшебник был бит рукой принцессы, а местные окончательно убедились, что перед ними враги. Проводится небольшой совет, в ходе которого Дайвос и Арах сходятся в том, что необходимо выехать из города, несогласного Артура Хиршасс вырубает ударом по голове, сам оставшись руководить обороной вместе с огром и Изабеллой, фактически, выкраивая беглецам время.

Воля богов - Где-то далеко, божество света - Алтимус, поручает представительнице редкого народа ота - Готари Сумеречный Разбег, избранной одной из высших теней в качестве вместилища, собрать вторую команду героев, в которую входят те представители героического племени, чьи души так или иначе затронуты злом - темная волшебница Рашель де Фокон, безымянный голем, темный эльф-мечник Теренций Мин и друид Шершень.

Глава 2 -

Бег, подготовка к сражению - После долгих усилий, Хиршассу удается воспользоваться испугом горожан, чтобы возобновить переговоры и успешно их завершить, став таким образом командующим городской стражи города в предстоящей битве. Спешно начинается подготовка к обороне, возводятся баррикады, вооружаются люди, составляется план. Пока ящер работает, Дайвос и Арах с бессознательным Артуром несутся через лес, где сталкиваются нос к носу с леди инквизитором Аделаидой, также ищущей группу исходя из своих пророческих видений. Чародей использует магию огня, чем выдает отряд темным, но даже это не приносит действующим раздельно героям победу - эльфийка побеждает. Маргарита просыпается, но драгоценное время уже потеряно... Где-то далеко, Влад Цефех создает и отправляет за всеми сбежавшими из Майны чудовищного монстра Кошмара.

Арахиада -
В последний момент Дайвос решает вернуться в город и бросить вызов Владу. Арах пытается его остановить и едва не убивает, но по неизвестным причинам эльфу удается пережить смертельное заклинание и тем-самым избежать ловушки, постигшей остальной отряд. В наползшем магическом тумане, насланном Кошмаром, исчезли Аделаида и Маргарита, пиромант же долго и упорно сражается, сумев даже одержать победу над несколькими десятками гулей, но темное волшебство, которое он успел в обилии вдохнуть с воздухом, заставили его свалиться сразу же как только последний враг был уничтожен. Вместе троица оказывается в иллюзорном пространстве, где каждый подвергается искушению - Марго узнает, что всю жизнь была оборотнем, даже не подозревая об этом, Ада видит себя сумасшедшим пациентом лечебницы, считающим, что он инквизитор, Араху же предлагают корону и покой прекрасные девы с тихого озера... Ловушка была построена хитро, сражаясь с ней, узники лишь туже стягивали ее на своих товарищах, но леди Пэмбрук, пожертвовавшей собой, удалось освободиться и спасти эльфийку, вместе они обманом вытащили мага из когтей перевертыша Ларвы. У самых врат Тьмы, ведущих обратно в реальность, выясняется, что покинуть иллюзию сможет лишь тот, кто убьет остальных. Без колебаний, Арах совершает требуемое, шагнув в открывшийся портал... Где его уже ждет видевший всё Дайвос с обнаженным клинком.

Битва за Майну - песок против бури

Доблестные защитники города - Хиршасс, Изабелла и огры-близнецы - смогли выстроить оборону из нескольких рубежей. Они были готовы умереть, и всё же, когда на Майну обрушились орды нежити, показалось, что героям удастся выстоять, успешно отражая все попытки штурмовать практически не укрепленное поселение, но когда победа была близка, вампиры вводят в бой своё самое грозное оружие - гиганта Брутикуса, с легкостью повергнувшего Гомора с Могором и обратившего в бегство ополченцев. Возглавляющая силы атакующих принцесса Элеонора Алийская - любимая из жен графа, отправляет его приемную дочь Анну с отрядом теней захватить ратушу, таким образом защитники оказались зажаты с двух сторон. В это же самое время, переживший удар Араха Дайвос в лесу сперва разговаривает, а затем и вступает в бой с самим графом, и хотя в поединке ему удалось несколько раз серьезно ранить врага, Влад ломает бесстрашному эльфу хребет и затем пронзает клинком. Аделаида и Маргарита, захваченные Кошмаром, очнулись в плену как раз к кровавой развязке...


Меж Светом и Тьмой
Меж жизнью и смертью, Дайвос, узревший сотворенное Арахом зло, встречает самого пироманта. На тончайшем льду, отделяющем добро от зла, воитель пытался увещевать чародея, убедив, что путь его есть зло, но когда слова ничего не дали, взялся за меч. Двое сильнейших героев в отряде сошлись во второй раз, но на сей раз - на смерть. Судьба рассудила их, один вознесся, а другой пал.
На лесной окраине, вернувшиеся из тени принимают судьбоносное решение, не воспользовавшись примером Дайвоса и шансом сдаться, они вступают в последнюю битву...
В Майне творится сущий Ад. Пал, сраженный в поединке с вампиршей, Хиршасс, но клинок доблестного ящера стоил леди Аннеи всему ее отряду жизни. И всё же им удалось дать Изабелле достаточно времени, чтобы в город прибыли собранные Готари Сумеречный Разбег герои, сопровождаемые сотней белых рыцарей. Вместе, они вступают в бой с Брутикусом и ордами мертвых. И хотя бесстрашная ота отдала жизнь за то, чтобы остановить гиганта, победа казалась неизбежной, когда на площади перед ратушей появился, в сопровождении своей гвардии, Влад, одним лишь взглядом повергнувший Рашель де Фокон.

Оверлорд
Стремительно поднимались и опускались клинки, метались заклинания, но посреди хаоса битвы, высший вампир призывал тень темного повелителя - Оверлорда. Ему пытались помешать - Маргарита Пэмбрук в форме оборотня, часть сознания Араха, цепляющаяся за жизнь, Теренций Мин, голем, обретший имя Гатанган... Остатки бесстрашных воинов, лишенные силы и веры. Их было мало, их усилий - недостаточно. И рожденный во мраке полубог шагнул в мир. А где-то в пустоте, дух Дайвоса познавал себя и мир вокруг... Оверлорд лишил их надежды, но бесстрашный эльф в облике духа-алтимата парящего на сотканных из света крыльев, вернул ее, одарив оставшихся в живых и еще не умерших, крохами божественной силы. Вместе, они вступили в бой с Владом и Оверлордом.

Всё прах
Земля сотрясалась от каждого удара повелителя Тьмы, неуязвимого, но единственным взмахом руки уничтожившего и вражеское и собственное войско, на месте которого он одной лишь мыслью слепил новое. Объединенных сил всех оставшихся чародеев, чьи силы были удвоены Светом, хватило лишь чтобы слегка опалить его броню, доблестная атака Маргариты, сплетшей в себе дары богов и чудовищ, оставила полубога без одного из наручей, но едва не стала самоубийственной. Теренций Мин, обретший силы призыва и исцеления, мог создавать существ, но на каждого его элементаля, Оверлорд отвечал сотней теней. Пожалуй, наибольшую доблесть проявила леди Аделаида, которая осознав, что спустя всего несколько мгновений, Великий Враг уничтожит их всех, попыталась сойтись с ним в поединке воли, высыхая на глазах, но занимая Непобедимого на несколько мгновений, чтобы дать героям собраться... Из последних сил, на последнем ударе сердца, эльфийка пустила руну Света во всё еще раскрытый портал... Оглушительный гром раздался на земле, в небесах же царило безмолвие.


Никто не знал каким было верховное божество мира. Иные представляли его мудрым старцем, иные - великим воином, находились и те, кто выдвигал абсурдные теории о том что вся жизнь есть эксперимент представителя высшей цивилизации, мирно попивающего чай с бананами, изредка покашливая, но одно было очевидно - его рука во всем произошедшем прослеживалась четко. Если Готари потрудится вспомнить свой опыт общения с орками, то в ее памяти легко всплывет старая басня, передаваемая от одного темнокожего к другому - "Человек верит, что если он сделал шаг, то где-то есть бог, который его разрешил. Орк верит, что человек просто боится понести ответ за свои шаги". Как бы то ни было она стояла сейчас, в белой комнате меж небом и землей, наделенная безграничной для маленьких людишек властью вырвать героев из разных концов мира, сковав воедино цепями долга... И всё же варианты выбора были уже написаны, количество избранных определено, а шагнуть с Небес можно было лишь на землю. Абсолютная власть. Абсолютная несвобода. Впрочем, пара лет в эльфийской академии, и ота вертела бы вопросами о воле, науке, искусстве, обществе, человечестве, альви, магии, природе, богах, духах, Тьме и даже такой непонятной гадости как математика, и если очень попросить, высшие силы наверняка сделали бы для нее исключение, отложив на пару лет конец света... Ну или по крайней мере посмеялись бы над маленькой девочкой, толком не знающей кому именно следует молиться. Путь Готари был не таков, она выбрала сражаться и как воин шагнула в зеркало, навстречу своему величайшему врагу - тому, чем она могла стать. Вот он, стоял перед ней ссылка, огромный, покрытый шипами и чешуей, во всем своем ужасающем великолепии, во взгляде уверенность собственника, поставившего своё клеймо на породистую лошадь и повесившего ей на шею колокольчик... Нельзя убежать... Пространство лишь иллюзия, время лишь иллюзия, есть только ота и ее тень... Однажды, они поменяются местами, ведь с каждым ее шагом колокольчик звонит - динь... динь... динь... А потом неясно почему к нему присоединяется большой колокол, затем маленькие... Кого они отпевают знали лишь боги. Которых, увы, не существовало.
Зеркало треснуло, стоило Готари шагнуть в него, зазвенели по полу осколки, за первой поверхностью оказалась вторая, а стоило Хихоне, не столь быстро тормозящей, коснуться ее, разлетелась и она, обнажив третий зеркальный ряд... Не изменилось ничего, лишь стекла звенели на полу... Тень тянется к тени, зеркало копирует смотрящего, а осколки зовут того, кто не отражается в зеркалах. И он был всё ближе.
Вокруг стояли четверо, удивленно озирались вокруг. Чародейка, вскинувшая руки в защитном пассе, поднимая барьер. Голем, кажущийся неживым, настолько спокойно он оценивал обстановку. Юноша, очевидно растерянный. Наконец эльф, изящно отпрыгнувший от всей компании и застывший в защитной стойке...
- Я уже имел дело с иллюзионистами прежде!
В музыкальном, певучем голосе самоуверенность. Сварт считал всё это обманом и готов был сражаться.
- Что это за колдовство?!
Волшебница испугана, ее нервы явно сдают, лишь секунда отделяет белую комнату от наверняка чертовски мощного площадного удара... Лишь
- Молчите. Боги говорят.
Голем ссылка смотрел неотрывно на Готари. Вольно или невольно, они были ее стаей, а она - вожаком. Но как и в любой стае - лидерство следовало заслужить. А Враг был уже близко...
  • "Человек верит, что если он сделал шаг, то где-то есть бог, который его разрешил. Орк верит, что человек просто боится понести ответ за свои шаги"
    О, как тонко.
    +0 от Autumn Bomb, 26.09.16 00:24

Ада

«Город Майна… Войска… Исход… Граф Владислав Цефех… Давай же, дорогой, покажи мне своё будущее…»
То ли предметов на которых Ада пыталась сконцентрироваться было слишком много, то ли просто медитация впопыхах была не столь точна, более того - абсолютно неточна, но видения скакали вместе с мыслями, стоило назвать новый предмет и они перебегали на него. Мимолетная мысль о городе Майне показала как ополченцы бьются с наступающей нежитью, будущее уже не столь далекое, о чем Аделаида конечно знать не могла. В принципе видение достаточно интересное, но тут внезапно подоспели "войска", очевидно напополам с "исходом" - посреди ночи отряд конных английских воинов во весь опор вылетает из города. Безусловно, знай эльфийка план Хиршасса и то, что Изабелла вызвала подмогу, эта картина обрела бы смысл, а заодно и могла бы повлиять на ситуацию, вот только знаний как раз и не было. Зато последняя часть видения сработала на все 100.
Аделаида увидела Влада, граф улыбается в окружении нескольких десятков ужасающих созданий, слышатся звуки боя, но само сражение остается в стороне. К нему подходит Ильшабет, она тоже весела.
- Принцесса отправилась поиграть с сестрой, любовь моя.
Лишь на мгновение глаза графа скользнули по красному платью, он смотрит в сторону леса, туда, где вдали поднимается столб дыма. Вот, деревья приближаются, а пространство вокруг наливается неестественным, багровым светом, инквизитор точно обрела способность видеть на много десятков метров вперед лучше подзорной трубы... Она что-то искала... Что именно? Сложно сказать. Обостренный шум улавливает каждый треск.
- Не думал, что она любит играть с едой.
Задумчивый голос. Проклятье, ну почему видения не дают и тени телепатии? Снова Ильшабет, теперь лицо, язычок проходится по губам.
- Разве можно устоять перед этим, милый? Охота, бегущее мясо, запах мужского пота и девичьей мочи...
На последних словах она увидела Влада, его губы презрительно потянулись книзу. "Мерзость". Сказал он это или слова просто сами повисли в воздухе?
- А где Анна?
- Ищет девчонку. Она хочет заставить ее сожрать собственные ручонки.
- Изобретательно...
Теперь граф почти шепчет, в красном пространстве сверкнула золотая точка. Раз, другой, третий... Аделаида заметила Дайвоса, несущегося на невероятной скорости, рывками, со сверкающим мечом наголо, точно древний бог войны. Улыбка расходится по белым губам, опасная, страшная улыбка...
- Любопытно.
Ильшабет тоже смотрит. Она не видит, а потому быстро теряет к лесу интерес, внезапно свободной от вверх рукой оставляя глубокие полосы на собственной груди, в ее голосе - экстаз, в том движении, с которым она выгнулась вперед всем телом - желание...
- Дозволь мне вступить в бой! Дозволь окропить мою плоть кровью во славу твою, любимый... Молю, позволь принести к тебе их еще живые тела со снятой кожей!
Влад слегка поднял руку. Всё его внимание на приближающемся эльфе. Навстречу тому уже неслась стая гулей...
- Очень... Очень любопытно. Кажется, битва сейчас закончится. Он идет. Пора мне встретить Нерожденного.
Видение теряет четкость. Какое-то сражение. Арах бьет посохом и десяток теней рассеивается от единственного удара. Чья-то шея хрустит под зубами вампира. Черный и золотой клинки сомкнулись, двое сошлись в поединке и оба напоминают расплывчатые тени, так что их даже невозможно узнать. Видение закончилось. Реальность - только началась.

Майна
Рядами идут мертвецы. Первыми до них долетают стрелы, смертоносные, жалящие, точно рой ос, так должно быть начиналась любая битва с силами Тьфы и не только, и уж точно герольды знали, как к этому готовиться. Первый ряд составляли копьеносцы со щитами, но даже те немногочисленные "снаряды" которые миновали их, застревали в плечах, грудинах, животах, а порой и ногах воинов нежити. Порой, очередной болт вонзался в голову упырю и тогда тот падал, а броня его и оружие рассыпались в пыль, но два залпа отнимали лишь одну не-жизнь.
Мертвые продолжали идти. Вот, в дело вступил Могор, заблаговременно выкорчевавший несколько небольших деревьев, а сейчас с легкостью запускающий их своей магией во врага. С грохотом падали стволы, первой пострадала стая, не один десяток волков и кентавров почил тут же, но плотному строю мертвяков досталось куда больше...
Мертвые продолжали идти. Кентавры легко перескакивали через частокол, нарывались на копья, но порой успевали смертоносными ударами когтистых лап посеять вокруг себя страх. Волки же просто бросали своими телами на бревна, один за другим, дерево качалось, но держалось. Могор поднял руку и несколько врагов поднялись в воздух, где их легко достали арбалетчики. Гомор схватил кентавра за ногу и метнул к своим... Мертвые умирали без единого звука, в абсолютной тишине. И все же они продолжали идти, перелезали через частокол там, где могли, напрасно огр-маг махал рукой, насаживая их ряд за рядом, напрасно крестьяне встречали их копьями... Треск. В одном из мест бревна не выдержали. Смертоносным валом хлынули в город зомби, разлетающиеся от могучей дубины. Пятую часть армии нападавших смяли они, прежде чем начали падать, один за другим. Сперва простые крестьяне и шахтеры, затем и ополченцы с клинками. Упырь мог биться с киркой в корпусе, человек - нет. Маг рассеченный надвое кентавр продолжать молотить копытами, ополченцы же такими способностями не обладали. А огр... Стоит ли говорить, что вся первая линия держалась на нем? Каждый кто вставал против него, один или десять, обращался в фарш, дубина и посох разбрасывали врагов и давали друзьям шанс собраться и хоть немного организованно отступить... Увы, прямиком на клинки врагов, лезущих в буквальном смысле отовсюду... Отступать было некуда, да и собирался ли отступать Гомор, жаждущий славной смерти? Понимал ли Могор, в очередной раз закрывающий уже третью по счету брешь магическим барьером, что его волшебство не безгранично? Хуже того, позади, из ратуши, слышались крики... неужели враг зашел с тылу? Как смог он попасть на последний, неприступный рубеж?
- Вампир! Вампир!
Донесся крик. И встал перед выбором бесстрашный ящер, ударить вперед, дабы вытащить своего сильнейшего воина или вернуться назад, дабы спасти резерв? Воистину, страшное решение. Но кто знает, быть может именно оно определит ход боя?

Счет в битве примерно -
100/330 против 133/500 в начале. Потери - 33/170.
Хиршасс
В целом всё неплохо. Горожане успешно выкосили четверть нападавших (куб на защиту армии мертвых), потеряв, увы, очень многих (куб на атаку мертвецов). Позицию ты потерял (твой куб), но впереди - твоя основная фишка с узкими переулками и пиками. Основной выбор - вытащить огра и где-то 5-10 человек с ним или вмешаться в сражение в ратуше (ее защищают где-то 30 человек и Изабелла). Выбор спасения огра не обязательно приведет к смерти Изабеллы. Выбор спасения Изабеллы не обязательно приведет к смерти огра, но почти наверняка - к его выходу из боя до конца битвы. В любом случае кидаешь помимо успеха личной атаки (если атакуешь) куб на общий ход сражения, кубы за мертвецов кидаю я.

Аделаида -
Игровой день не можешь получать управляемые видения. Попытка применить приведет к штрафу, видение будет почти наверняка малосодержательным и словишь побочный эффект.
Зато знаешь состав личной охраны графа (минотавры, кентавры и тени, ящера ты не видела), то, что Влад увидел Дайвоса (отправив к нему навстречу гулей и потенциально - идя лично) и то, что темные заметили дым. Также ты знаешь что бой начался, но увы, концентрация была именно на графе, а не на сражении.
  • Красочная битва!
    +1 от Lehrerin, 25.09.16 14:20

Бросая вызов богу всегда нужно помнить две вещи. Первая - плевок, запущенный в небеса, всегда упадет вниз. Вторая - если произойдет чудо и плевок долетит - будет намного, намного хуже. Посетившее ее существо было настолько сильным, что его эмоции наполняли воздух вокруг него точно запах, сперва удивление, а потом что-то мрачное, тягучее, злорадное, точно орган в роскошном соборе Талии, завывающий свою мрачную, давящую песнь... Понимала ли Готари, что совершает ошибку? Что покупается как девчонка на провокацию, что отказ от Света означает присоединение к Тьме? Вряд ли. Ей просто хотелось жить, и в этом их потребности с гостем полностью совпадают. Можно сказать богу "нет", но как известно всякий, кто пытается идти против течения, попадает в один ряд с несомыми им бревнами и льдинами, ибо всё что выступает против всемогущих становится лишь инструментом в их замысле. К счастью для ота, их мир был куда проще, их духи были однозначно добры или злы, а абсолютной силы не существовало, отсутствие страха перед небесами делало их безудержно храбрыми... И невероятно наивными.
- Ты хочешь сражаться. Я чувствую это. Да будет так.
Телепортация обычно считалась мифом, но разве боги не боги, чтобы они могли легко переместиться в пространстве, а по мнению некоторых даже во времени, на тысячи лиг, в любой конец Фентеры и за ее пределы... Под ее ногами проносилась земля, вода, облака, величественные города и жалкие лачуги, всё постепенно размывалось, точно листья на деревьях при приличном разбеге, пока наконец не осталось абсолютно ничего. Белое пространство было вокруг. И одинокое зеркало, отражающее ее прекрасный по меркам своего народа, но для большинства жителей мира ужасающий облик, за которым было что-то еще... Город, тот самый, на который некогда шел одинокий вампир, но сейчас окруженный темными ордами... Видение начинало сбываться. Существо осталось рядом, вещи же, погруженные на мирно стоящую Хихону, находились чуть позади, очевидно, посланнику Света был свойственен определенный педантизм. Спланировал ли он это с самого начала? Подстроился под ситуацию? Как бы то ни было, обстоятельства сложились именно так, как божеству требовалось.
- Я дам тебе твою битву, Бегущая по теням. Но для этого тебе нужна армия, выбери четверых, ибо пятый принесет Тьму, и тогда разбитое стекло откроет путь, тяжелый, но в конце ведущий к Свету. Прощай.
Вспышка, и существо исчезло. Боги никогда не трудятся разъяснять свои пророчества, никогда не говорят всего, но если те слова, что тихий шепот произнес скорее в ее голове, чем голосом, казались форменным бредом, какой обычно изрекают шаманы под тупь-травой, то первая часть разъяснилась почти сразу, когда на поверхности зеркала замерцали образы... Один за другим, ритмично сменяясь, пред ней проходили шесть лиц, ни одно из них не казалось ни приятным, ни ласковым, это были подлинные падшие... Очевидно, последняя надежда мира. Женщина (ссылка) сидит на башне, она играет с магией, от которой даже у искушенной Готари, мурашки идут по коже. Юноша-друид на берегу озера, слушает истории своего наставника, как ни странно, он человек. Темный эльф с клинком над чем-то смеется. Одинокий голем потрошит создание, убитое им голыми руками. Гном-архитектор что-то чертит, его мифриловый доспех ярко сверкает на солнце. Кто из них четверо? Кто пятый? И самое главное, что со всем этим делать? Увы, боги такие растяпы, что никогда не оставляют инструкцию по применению...

  • К счастью для ота, их мир был куда проще, их духи были однозначно добры или злы, а абсолютной силы не существовало, отсутствие страха перед небесами делало их безудержно храбрыми... И невероятно наивными.
    Так просто и так изящно.
    +0 от Autumn Bomb, 22.09.16 15:05

Мертвецы поднимались. В первые несколько секунд - десятки, затем сотни... Некоторые застарелые кости сами собой собирались в совершенно иных, огромных существ, фиолетовый туман скреплял их, он же собирался сгустками вокруг скелетов, образуя из себя совершенно неотличимые от обычных оружие, броню... Граф не солгал, действительно создав армию из воздуха, с каждой секундой из леса приближались ее новые воины - скелеты-волки, сложенные из совершенно невероятной смеси останков и плоти во что-то человекообразное зомби... Основная часть нежити стекалась с городского кладбища, очевидно, вынесенного за частокол и из леса, но тревожные сигналы от других отрядов возвестили, что враг наступал не только с одной стороны, приближался, бряцая костями и доспехами... Сейчас их было уже почти пять сотен, и число это только росло, ибо темные силы слышали зов своего господина, к одетым кто во что скелетам (ссылка) и полусгнившим зверям прибавлялись массово прорывающиеся тени, позади копошились гули, а в небесах вились тысячи летучих мышей... Сам Влад стоял впереди, теряясь на фоне сотворенного им же, но воистину сколько бы войск высший вампир не собрал и как бы ни был скромен клинок в его руках, в том, кто представляет наибольшую опасность, сомневаться не приходилось. Из тучи летающих кровососов выделились три облака, стремительно приземлившиеся на землю, жены заняли место рядом со своим мужем, даже для боя не сменив роскошных платий на доспехи. На сей раз наибольший энтузиазм проявила та из них, что до сих пор считалась мертвой, кожа ее была чуть более румяной чем у остальных, со множеством шрамов, точно сшитая, но очевидно раны лишь прибавляли леди Анне ярости...
- Почему мы медлим, Влад?! Эта тварь должна заплатить за то, что со мной сделала.
Температура стремительно падала, Смерть была в лесу, но теперь она коснулась и жителей Майны, заботливо гладила, готовясь принять их расчлененные останки в свое лоно. Тени всё прибывали, теперь их было едва ли не больше чем мёртвых, неслышно скользили они меж стройных боевых порядков упырей-зомби. Выпад жены герольд проигнорировал, упорно глядя в сторону частокола, как будто даже сейчас, видя своими прозревающими ночь очами солдат, готовых к обороне, граф всё еще ждал, что откуда-то выскочат коленопреклоненные эльф и аристократ... И всё же даже его терпение было на исходе. Вот, вспыхнуло во рту многих зомби что-то зеленое, процедура зачумления... ссылка Вот, ряды нежити проредили представители рас давно вымерших и оставшихся лишь на страницах книг и в земле... ссылка, ссылка. Наконец, сотрясая своими шагами землю, к высшему вампиру подошло существо давно забытой эры(ссылка), чьих давних потомков приручили темные эльфы. Секунды уходили, одна за другой, точно песчинки в часах, сжимаемых в одной руке той, что в другой держит косу... Всё когда-нибудь заканчивается. Время вышло.
- Кажется, ты оказалась права, кровь от крови моей. И да заплатят они за твою правоту.
С легкостью, Влад вскочил на спину своего десятиметрового монстра, меланхолия испарилась без следа, оставив после себя лишь спокойную решимость довести дело до конца. Стук. Армия, повинуясь воле своего господина, била оружием о металл или кость. те, у кого не было ни того ни другого просто стучали в землю... Мертвые играли свой марш, вместе, точно единый организм, соединенный чудовищной волей, куда большей даже чем воля высшего вампира. Воле, имя которой - Тьма.

Стук этот донесся и до леса, ветви над героями захрустели уже совсем отчетливо, так многоножки перебирают своими маленькими лапками... Впрочем, таких размеров, какими должно было обладать существо, способное произвести подобный треск, не существовало ничего, да и проползти, а уж тем более незаметно не смогло бы, деревья бы банально не выдержали веса. Как бы то ни было, сейчас их волновало другое. Мертвецы, очевидно, очередное подкрепление войск графа, брали скорее числом, чем количеством. С хрустом перерубилась от столкновения с клинком рука, глухо ударился щит о волчий труп, бросая его прямиком под сорвавшуюся с места по воле Аделаиды огненную руну. Последним звуком стал хлюп, когда копье пронзило находящуюся под землей плоть, упокоив ее навеки. Наверное, единственный кого ждала неудача, был Арах. Его заклинание ударило в артефакт, определенно создав сбои в его работе, но очевидно, Шелковые путы как предмет, зачарованный Светом, обладал повышенной устойчивостью к Тьме. Впрочем, в ближайшее время, их появление группе точно не грозило. В отличие от тумана, приближающегося всё ближе и ближе, вот, издалека донесся рев... Следовало что-то решать, решать срочно и на сей раз окончательно, ведь костер, разведенный и так и не потушенный, а лишь украшенный еще и зеленым пламенем оно же темная магия... В общем, впору было задуматься о запуске фейрверков и шумной гулянке.

И всё же надежда осталась. В городе Изабелла чертила формулу призыва, даже пополнить ополчение созданиями, доступными светлому призывателю, Гомор тоже бурчал под нос что-то явно магическое, пусть и с регулярно встречающимися в речи названиями разных сортов еды... Что до Могора, он кажется был единственным счастливым в хаосе ночи, ибо что может быть лучше для воина, чем славная смерть? Граф Владислав Цефех был с ним полностью солидарен. Во второй раз поднялась рука в перчатке, и войско тронулось, сначала узкая цепь кентавров и зверей, затем зомби, марширующие широким строем, наконец, замыкали шествие тени, окружающие минотавров и гигантского ящера.
- Я жажду крови, милорд.
Ильшабет сделала короткий реверанс, ее вновь поддержала Анна.
- Милорд... Мясо должно заплатить...
Граф повернулся, и обе супруги как-то подсознательно ощутили, что молчание - лучшая из добродетелей.
- Не сейчас. Пусть сначала истощат себя. С утру мы все наедимся, звезды моего неба.
Ада - день игрового времени не можешь использовать артефакт.
Остальные - решайте что делаете, бежите или наносите удар в тыл.
Хиршасс - против тебя толпа. Со всей группы шансы победить бы еще были, но сейчас они составляют где-то 5%. Серьезно, хуже только это. ссылка Шанс продержаться до рассвета - где-то 10%. Да, один человек стоит двух мертвецов, но перевес у врага 5 к 1. Впрочем, если вампиры погонятся за лесной партией, против тебя будет пусть орда, но просто мертвецов.
Насчет плана Дайвоса - есть серьезный шанс что фиолетовый туман - тыловой разъезд армии графа, но в целом выглядит всё вполне реалистично. Другое дело, что связываться с такой толпой - огромный риск, полномасштабное сражение в котором каждому придется выложиться на максимум. Напротив, отступление сейчас еще пока что относительно безопасно, даже при плохом раскладе Хиршасс сможет продержаться около часа, да и вся эта орда далеко не так мобильна. В отличие от вампиров, которые как вы помните спокойно добрались до города за мизерный срок.

Чтобы вы могли адекватно оценить свои возможности - вы герои. Что в переводе значит "каждый из вас в бою рубит врагов примерно как в этой сцене" ссылка только с поправкой на наличие магов. То есть противостоять толпе для вас - дело не безнадежное, особенно если процентов 70 толпы будет в городе. Простых миньонов можете убивать массовым броском (в духе - атакую отряд зомби), элитных - одинарным, совсем элитные очень живучи, но настоящая проблема - вампиры. Они же и слабость темного войска, убить Влада - оно распадется.

  • Граф повернулся, и обе супруги как-то подсознательно ощутили, что молчание - лучшая из добродетелей.
    - Не сейчас. Пусть сначала истощат себя. С утру мы все наедимся, звезды моего неба.

    Здорово ты невербалику отыгрываешь)
    +1 от Blacky, 21.09.16 13:22
  • За построение сюжета, при котором персонажи теряют преимущества в любом случае, но их выбор влияет на то, что и как они потеряют.
    +1 от Ингероид, 22.09.16 14:04

На то, что ота взяла оружие, пришелец не отреагировал вовсе, лишь спокойно взглянул пустыми глазницами своей маски, вызвав странное ощущение, будто раскаленные иглы проникли в самые потаенные глубины сознания, любовались, оценивали, но при этом и держали, не давая сдвинуться с места. Перед внутренним взором Готари мелькали, одно за другим, события ее жизни, вот, она еще девочкой в одиночку выступает против гигантского носорога, в тот день она единственный раз вернулась без добычи лишь потому, что не смогла утащить всю тушу, зато потом была восславлена. Вот, побеждает в драке двух здоровенных ота, уже обзаведшихся рогами. А вот и испытание, заключающееся в самобичевании веревкой во славу духов степи, кровь капает на священную землю и шипит... Неслышно ползут вверх края золотого рта.
- Не бойся.
Спокойный, почти просящий тон, и страх уходит, на место воспоминаний приходят кошмары, жуткие видения, давно забытые, нередко сразу после пробуждения. "Убей свою мать" - просит маленькую ота голос, и нож ее против воли, сам вонзается в горло спящей. Всего лишь сон. "Разве ты не лучше их всех?! Разве не достойна чтобы тебя чтили наравне с этими тупыми вождями орков?!" - Реальность? Иллюзия? Быть может всё это уже написано?
- Теперь ты больше не девочка, Готари. Пора узнать свой путь.
Это старый Чокса, даже в те дни, когда вождь была совсем дитем, его уже знали как мудрого старика. Шаман провожает ота в пещеры предков, на встречу с духами, таков обычай... Ледяная вода заводи. Мрак подземелий, сияющие кристаллы, из которых смотрят лица. В тот день предки явились ей величественными и прекрасными, они жаждали крови и славы. Когда, когда изменился их лик? Когда в зеркалах вместо могучих воителей стали являться хихикающие, клыкастые морды? Прежде девы-воительницы принимали ее в свой круг и незримо шли одесную в бою, но сейчас ей являлись лишь женообразные чудовища, смущающие рассудок нечестивыми ласками...
- Ты богиня...
Шепчут они.
- Ты сильнейшая. Право силы. Право крови. Иди с нами, познай нас...
Обычно видения вызывали ужас, гнев, боль, но сейчас Готари смотрела будто со стороны, а пришелец смотрел вместе с ней. Легкое движение руки, хлопок, точно закрылась книга. Существо было довольно.
- Я друг. Твоё сердце осквернено, дева битвы, тень целует его, отгрызая по куску, цепи на твоих запястьях стягиваются всё крепче, сил сопротивляться - всё меньше. Я могу спасти тебя, закончить твой бой навеки, ибо Свет жаждет принять тебя, очищенную моим клинком от плоти и Тьмы. Желаешь ли ты этого?
  • Твоё сердце осквернено, дева битвы, тень целует его, отгрызая по куску
    Аппетитненько!
    +0 от Autumn Bomb, 12.09.16 13:37

Гули - Они же "вурдалаки" - ссылка- Когда-то эти существа были людьми, любого возраста, пола или телосложения. Потом их укусил вампир, насытившийся их кровью настолько, чтобы жизненная сила ушла из тела, но взамен заполнивший тела темной магией. В отличие от своих "братьев больших" - эмпус, гули не пробуют проклятую кровь, а потому неспособны даже изображать наличие рассудка, но в то же время в отличие от братьев меньших - зомби, способны на простые самостоятельные действия, зависнув между жизнью и смертью. От своих темных повелителей они сохранили лишь невероятную скорость, да умение залезть куда угодно, в остальном же - гротескные существа физически слабее человека. Единственная пища, приемлемая для них - кровь, а потому одинокие вурдалаки нередко становятся опасными хищниками, но стоит на горизонте показаться вампиру, и под его началом собираются целые огромные стаи таких существ.

Безусловно сильные стороны гулей - их скорость, выносливость, бритвенно острые когти, способные легко вспороть кольчугу, а также умение карабкаться по любым поверхностям, будь то деревья или скалы. Слюна вурдалака ядовита. Также как и любая нежить обладают пониженной восприимчивостью к ранам, а стало быть повышенной живучестью, растущей по мере голода.
К слабым сторонам можно отнести небольшую физическую силу (на уровне человеческой женщины), отсутствие разума (тактика примитивная, стайная), неспособность использовать даже примитивное оружие или доспехи не говоря уже о магии. Солнечный свет равно как магия света сжигает их заживо, раны, нанесенные серебром - не заживают.

Зомби - Они же "мертвяки" - ссылка - Простейший тип нечисти, оживленной с помощью некромантии. Место жизненной эссенции в мертвеце занимает темная магия, создающая гальванический эффект. Истинного воскрешения это не дает, однако позволяет тем, кто наделены связью с Тьмой, подчинять таких созданий и направлять их. Самостоятельно, без волшебника, управляющего ими, зомби действовать не могут, однако, их отличает куда более высокий уровень организации или способностей нежели гулей. Так, мертвяки могут владеть оружием (которым как правило просто машут), носить броню, сражаться строем или по заданной им иной тактике, ездить верхом. Однако, их физическая сила и скорость, пусть незначительно, уступают человеческим, потому в легендах опытный воин нередко сражается с десятками таких существ. Впрочем, как правило погибает, ведь зомби невероятно живучи, а опытный некромант вполне может и зачаровать своих существ, сделав их, например, разносчиками чумы.
Сильные стороны - Живучесть, возможность быть зачарованными, легкость в оживлении (а стало быть количество), владение оружием.
Слабые стороны - Невозможность самостоятельно действовать, отсутствие навыков и относительно небольшая физическая сила и скорость.
Важно! - Существует множество типов живых мертвецов, нередко обладающих куда большими характеристиками, но чтобы слепить таких из чистых трупов без специальных ритуалов, способности мага должны быть поистине невероятными. Оживить одного зомби сходу - первое, чему учат некромантов. Оживить целое кладбище - вполне может любой опытный некромант. Чтобы поднять всех в большом радиусе от себя - нужен герольд.


Тень - ссылка - Души злых существ попадают во Тьму, где обращаются в безликие тени. Некоторые из них сохраняют остатки личности, пополняя ряды изначально темных существ и набираясь силы, но большинство так и остается полуразумными тварями, способными лишь шепчущими голосами повторять услышанные где-то звуки. Оказываясь в физическом мире, такое создание не может войти в плоть или доспех, не использует магию, оставаясь фактически пустым плащом, заполненным чем-то черным.
За счет такой деформированности обладает невероятной устойчивостью к физическому урону, опытный воин может прикончить тень даже обычным мечом, но ему нужно быть готовым долго впустую рубить плащ, уклоняясь от выпадов когтей - единственной осязаемой части к тому же летающего противника. Зато простейшие заклинания теней уничтожают на раз, помогает и зачарованное оружие. По сути каждое такое существо - лишь сгусток темной магии, крайне нестабильный и легко управляемый. Питаются тени теплом, верный признак их появления - резкое похолодание в воздухе. По мере же роста силы тени, растет сложность ее уничтожения, резко увеличиваются базовые способности и разумность, но с ними и материальность в физическом мире. Младшие тени - летают. Старшие - только парят.
Сильные стороны базовой тени - Полет, неосязаемость, когти, чует тепло.
Слабые - Уязвимость к любой магии.

Развитием тени является теневой воин (ссылка), фактически это некое подобие тела, на самом деле созданного из темной магии. Такие существа уже обладают примитивным подобием разума, собственной "злой волей" недостаточной для коммуникации, но достаточной для ненависти ко всему живому. Они куда чаще используют оружие, которое могут сами создавать из собственных тел, очень подвижны, но неспособны летать.
Сильные стороны - Владение оружием, тактика, чует тепло.
Слабые стороны - Уязвимость к магии, осязаемость.

Следующая ступень - Теневой рыцарь (монстр/конструкт) - ссылка- Первая полностью разумная ступень теней. Существа, обладающие достаточной силой, чтобы вселиться в некую физическую оболочку вроде брони или специально заготовленного существа. Как правило тень магически усиливает свой каркас, обладает силой и скоростью превышающей человеческие, средним интеллектом. Теневые рыцари или монстры нередко исполняют роли одиночных телохранителей при чернокнижниках, заключающих с ними магические договоры, способные заставить тень исполнять волю колдуна. Некоторые маги заключают их в предметы, искусственно сводят с ума, программируя на безумную ярость или готовят специализированные заклинания, в процессе призыва создающие для тени оболочку чтобы сразу выставить на поле боя нескольких таких существ.
Сильные стороны - Сила, прочность, разумность.
Слабые стороны - При уничтожении оболочки, сущности тени ослабевает настолько, что растворяется. Тень лишена памяти о том, кем была, в ней лишь осколки личности.

Далее идет высшая тень - ссылка - Полностью разумное создание, призыв которого выполняется исключительно ритуалом. Во многом благодаря им и сложилась жуткая репутация теней как искусителей, теневого рыцаря можно обмануть, но высших теней или "теневых лордов" обмануть почти невозможно. Полный их потенциал раскрывается в теневой форме, способной к невероятно разрушительной магии, но также уязвимой к ней же, потому как правило теневой лорд предпочитает избрать наиболее смертоносную и защищенную оболочку оболочку, уничтожение которой их ослабляет, но не убивает. Личи, разумная часть темных монстров, иногда даже живые люди (одержимость), большинство генералов Тьмы, не являющихся смертными - именно высшие тени, некие иные существа огромной силы, влияющие на мир. Высшая тень может фрагментарно помнить кем была.

Темные короли - ссылка - Высшая ступень. До недавних пор призыв темного короля, даже одного, означал локальный апокалипсис, эти существа, создающие армии монстров из ничего, являются неким антиподом полубогам, противостоять им в открытом столкновении могут разве что архимаги. Говорят, короли рождаются если во Тьму попадает душа настолько сильная, что она не искажается до конца, сохраняя часть воспоминаний, а иногда и их целиком, как правило такой силой обладают лишь власть имущие или великие герои/злодеи, а потому возвращение их с того света нередко служит рождением нового темного повелителя, сагу об уничтожении которого нередко так и не удается завершить... Темные короли практически бессмертны, даже развоплощение теневой формы не убивает их окончательно, а лишь ослабляет. Чтобы уничтожить такое существо нужно либо божественное вмешательство, либо ритуал изгнания, либо мощнейшая магия света.

Тела лежали в ряд, шахтеры, их жены, дети... Твари не пощадили никого, свалив в общую кучу даже тела животных, обычно граф даже позволил бы им поесть, но сейчас ему стоило держать своё войско голодным... Более яростным, более смертоносным, ибо в то время как его враги пребывали в заблуждении относительно его силы, Влад оставался тем-единственным, кто мог похвастаться даром полного и абсолютного знания. Героям казалось что они обречены, молодость скользила в каждой их жилке, но порой храбрость, тактика и признаться, сила, творят чудеса, даже один может повергнуть множество. Вурдалаки копошатся под ногами, склонившись перед своим повелителем, и высший вампир поднимается по ним, шипящим от удовольствия быть попранными сапогом повелителя... Жалкие, мерзкие существа. Что же, пастуху не обязательно любить своих овец, а пожиратели костей при всей собственной грубости как инструмента, оправдывали своё жалкое существование тем, что в совершенстве исполняли то, для чего творились.
- Милорд?
Элеонора Спанская. Принцесса и первая из его жен, единственная оставшаяся при нем, пока Ильшабет хлопочет с Анной, точнее, ее воскрешением. Вернейшая из всех, ключ к той четверти мира, которой ему было дозволено править. Кажется, если копошащаяся вокруг гадость и есть обещанные подданные, будущих короля и королеву сильно, сильно обманули... Но всякая жизнь лучше смерти, уж это Влад Цефех знал наверняка. Потому ли он не стремился опустошить город? Потому ли надеялся дать людям еще несколько недель или месяцев жизни, прежде чем солнце погаснет и настанет вечная ночь, а твари ее навеки повергнут тварей дня? Майна была по своему красива в своей непокорности, желании не опуститься на колени, но выступить, пусть даже против непобедимого врага...
- Милорд?
Повторила принцесса настойчивее. Ах, в самом деле, кажется он становится всё более и более задумчив. Извинившись легкой полуулыбкой, граф легким касанием пальцев щеки, стер гримасу нетерпения с женского лица. Холодна как лед... Тверда как сталь...
- Прости, я задумался, Элеонор. Ты голодна?
Кожаная перчатка указала на гору сваленных тел, но вампирша лишь брезгливо поморщилась.
- Всегда, мой венценосный супруг, и тем большей ошибкой будет испортить аппетит перед истинной трапезой.
Влад рассмеялся, на что "ковер" из нежити ответил единодушным шипением.
- По твоему они не сдадутся?
Принцесса лишь коротко хмыкнула.
- Порой вы излишне верите в людей, любовь моего бессмертия. Некоторые из них просто не понимают, когда нужно опустить меч, они жаждут славной смерти, надеясь чего-то ей достичь. Сколько таких "героев" обреталось при дворе моего отца... Скольких я пожрала во славу твою...
Пальцы бегают по темным волосам, у всех его жен они заканчивались когтями, но сам высший вампир предпочитал удерживать свои руки в изначальном, человеческом положении. Не стоит подчеркивать свою чудовищность иначе однажды забудешь, что делает тебя чем-то иным, Элеонор поймет это только когда проживет столько же, сколько ему довелось, пусть потешится как подобает новообращенным.
- Воистину нет ума без крови как кровь начинается с ума, Элеон, спаннские короли могут гордиться своим потомством. Но ум делает нас гордыми, девочка, заставляет осуждать решения тех, кто многократно сильнее, становясь из многообещающих... Забавными и не более. Они смертны, истощены и ограничены силой своих тел и скоростью лошадей. Ты высшее существо, изволь не думать как человек, которых ты к тому же там презираешь.
Красные глаза встретились, с одной стороны гордый, оскорбленный взгляд наследницы многовековой династии, с другой же мягкий, даже немного уставший графский. И королева склонилась пред королем.
- Вы бесконечно мудры, милорд. Но я лишь желала сказать, что в лесу к югу от нас пожар. Тени шепчут о всадниках, бегущих из Майны, мой бессмертный повелитель, не пора ли начать охоту? Ведь труслив наш враг или самонадеян, они предали наш договор, отвергли твои обещания.
В Майне звонил колокол. До полуночи оставалось совсем немного, и когда-то идея охоты вызвала бы в нем биение чего-то давно остановившегося, но сейчас...
- Бесчестье других не повод отвергать собственную, кровь крови моей. Я дал слово пройти по Майне убивая всех на своем пути, и сдержу его, а обет мужа есть обет жен его и слуг, и рабов. Клятв лишены лишь мертвые.
Из под земли над кучей тел медленно, почти игриво, поднимался густой, с масляными нотками фиолетовый туман. Стая гулей бросилась в разные стороны и даже Элеонора слегка вздрогнула, глядя, как темная магия окутывает мертвецов, ласкает их призрачными щупальцами, собирая во что-то совершенно невероятное...
- И да будет суд их скор.
- И да познают приговоренные муки.
Закончила принцесса. Воздух прорезал звук охотничьего рога, зычный, проникающий повсюду, он настиг героев, тех, что стояли на ногах, и тех, кто уже пали, в Майне или в лесу, простой и понятный сигнал, означающий, что какое бы время не показывали часы, оно только что закончилось. Рог означал войну. Рог означал смерть, и нигде от него нельзя было спрятаться, будь то чаща или сны. Он проник в сердце Араха, смягчая его ярость и заставляя включиться самосохранение, да, магия отказывалась повиноваться, но ведь при нем был еще и посох, светлое оружие, в котором наверняка осталось достаточно волшебства... Только бы дотянуться до седельной сумки. Он проник в разум Артура, приводя его в чувство и принося с собой боль в ушибленной спине и первобытный страх... Настиг Дайвоса, поверженного, ставшего победителем лишь чтобы осознать, что победа его бессильна, ударил по чутким ушам Ады, заставляя вспомнить, как видения привели ее сюда, к людям и нелюдям, с которыми она билась. Слишком позднее осознание утраченного времени. Смерть была рядом.


По равнине перед воротами Майны одиноко шел человек, без коня или свиты, высший вампир двигался вперед, широко расставив руки, будто желая обнять весь городок, а земля за его спиной шевелилась, выпуская сокрытые веками старые кости, ибо настал день, когда мертвые пришли за живыми, а ночь настигла день. Рог протрубил еще раз. Война началась.

Арах - кидай проверку, можешь вложить в нее оба действия (но тогда засчитывается лучшее с бонусом +10).
Артур - Очнулся. Ходить тяжело, но можешь. При желании можешь помочь магу, поскольку до Дайвоса и Ады можно добежать только за два хода.
Ада-Дайвос - У вас все без изменений.
Хиршасс - Мы оба знали, что значит в большой игре остаться защищать город практически в одиночку. И да будет поставлен памятник тому, кто пошел на самоубийственную миссию во имя тех, кто его ненавидит.
  • эпик
    +1 от Nak Rosh, 08.09.16 09:40
  • Диалоги Влада и Элеоноры прелестны)
    +1 от Blacky, 08.09.16 11:02

Вы не можете просматривать этот пост!
| ,
  • Эх, красиво и трагично.
    +1 от Lainurol, 30.08.16 16:14
  • Т_Т Этот мальчик добавлял перчинку в общую массу ребят. Такая вот изюминка игры, горькая, но особенная!
    +1 от Lehrerin, 31.08.16 01:39

+1 | Бегство в Ямато, 07.08.16 14:54

Участь Артура произвела на жителей впечатление столь же неизгладимое сколь и его речь. Уже и служитель света с надеждой смотрел на бесстрашного героя, и спутники его переглянулись с внезапно возникшей на лицах улыбкой, казалось совершенно очевидным, что герои пришли защитить их, а все произошедшее не более чем недопонимание, благо, харизмы аристократу было не занимать, а доверие к власти даже в лице мутного герцога с его компанией в Аглии было всё же достаточно высоким. Розовые мечты уже поднялись на горизонте подобно рассвету, столь желанному для жителей Майны, когда... Звон. Колокол на башне ратуши оставался безмолвным, и всё же звук был вполне материален, стон десятков горожан прильнувших к окнам, чьи надежды вмиг обрушились. Для них все было очевидно, разбойники скрутили своего предводителя, решившего помиловать город. К счастью, шайка их очевидно уезжала и потому общее разочарование быстро сменилось чем-то вроде радости. Молчал лишь служитель света, с какой-то печалью глядящий вслед тому, кого считал юношей. А вот Изабелла молчать не собиралась, едко улыбнувшись ящерице, с которой внезапно осталась почти наедине, в сердце благородной чародейки не было желания сражаться, а потому перспектива остаться с огром и Хиршассом, в ее системе ценностей близких к тому, от чего собственно город защищали, не особенно радовала волшебницу.
- Вы все...
Впрочем, тут голос блондинки и затих, ее банально зажали в угол, заставив апеллировать к чести и необходимости выживания Артура, а потому когда возникла необходимость фактически пожертвовать собой, ей оказалось нечего сказать. Но и остановить собратьев от самоубийственного шага у нее не было ни сил ни союзников.
- Это безумия...
Но мямлящая тирада закончилась столь же быстро, сколь началась, поскольку на плечо принцессе рухнула огромная лапища, как некогда Артуру, вот только не обладающая его крепкими ногами волшебница чуть не растянулась на земле.
- Да не робей, бабища, славной смерти на всех хватит!
Гомор был как всегда оптимистичен, пожалуй, из всей компании у него одного на душе не скребли кошки. В самом деле, что может быть лучше хорошей битвы со славными друзьями и не менее славными врагами... Меж тем, два всадника и один "труп" прикованный льдом,уносились в ночь. Впереди была битва.
Поздравляю партию с завершением главы 1! В ближайшее время дам первый пост в главу 2. Игроки выбрали агрессивные разрешения большинства конфликтов, что в результате привело к в общем-то позитивному несмотря на все трудности итогу. Вся партия (Артур+Дайвос+Арах) кроме Хиршасса и НПС, оставшихся на самоубийственную защиту, отправилась на прорыв. Решение разделить силы со всеми его плюсами и минусами неизбежно возымеет свои последствия. А сейчас самое интересное! Дамы и господа - награды!

1. Артур. По иронии судьбы на его долю выпали самые тяжелые испытания. Прямой гипноз, схватка с вампиршей, три успешные социалки... Наверное поэтому одно клише аристократ получает без "противовеса". Итак награды.
"Честь - важнее жизни" - Бонус ко всем действиям оцениваемым как "добрые", "этически правильные".
"Убирайся из моей головы!" - Сопротивление ментальным атакам проходит с бонусом, есть возможность пробрасывать его каждый ход вместо двух-трех.
"Он в моей голове!" - Боязнь проникновения в голову приводит к тому что первая ментальная атака против персонажа (собственно проникновение) идет с бонусом.

2. Арах. В сущности показал себя с лучшей стороны, большинство сюжетных дилемм решилось при его непосредственном участии. Получает 2 клише с 1 антиклише.

Ужас на крыльях ночи - Близок день когда во все концы света разнесется весть о кровавом маге, убивающем всех кто ему прекословит. Персонаж получает бонус к запугиванию, принуждению.
Новые горизонты - Есть возможность освоить еще одну руку на уровне новичка. В ближайшее время в игре персонажу будет предоставлен выбор, равно как и возможности к дальнейшему развитию.
Стеклянная чума - Персонаж болен потенциально смертельной болезнью.


3. Дайвос. Успешно сбросил тень, вничью сразился с магом и огром, ткнул носорога. Получает 1 клише.
"Ложь!" - Все броски на сопротивление иллюзиям, раскусывание обмана получают бонус.

4. Хиршасс. В целом успешно социалил, выдержал трудный бой и принял трудное решение. Получает 1 клише.
"Холодная голова" - В стрессовой ситуации броски на волю или интеллект получают бонус.

Изабелла и Огр как НПС клише не получают) Скоро будет глава 2)
  • За отличную первую часть)
    +1 от Lehrerin, 07.08.16 22:39

Итак, путь начался. Пятеро героев против конца света... Храбрый эльф-воитель, уточненный аристократ, сомневающийся маг, таинственный убийца и огр-который-вообще-то-главный покинули ворота столицы ночью на трех скакунах, верблюде и носороге. Что сказать, зрелище они представляли из себя достаточно приметное, но все знают, что в Аглии Тьмы нет, а потому ночное небо не окрашивалось пламенными всполохами, а если на горизонте и виднелись огни, то какой-нибудь деревни. Разве что встретился излишне дикий волк, легко уложенный одним ударом дубины огра, да одинокий гоблин, копавший какую-то яму, но при приближении отряда поспешно кинувший что-то под ноги и исчезнувший в дыму. Случайная встреча? Вражеский лазутчик? Скорее первое, ведь на территориях королевств Фентеры к величайшей досаде их властителей обитали не только люди, но и разного рода нелюди, изжить которых полностью не удалось даже Талии, где балом правила инквизиция.
Меж тем путь героев лежал вперед, к границе, к небольшому проливу, который легко можно было переплыть на обычной лодке, но увы, это была лишь небольшая часть предстоящей долгой и трудной дороги, пара-тройка дней из предположительных четырех месяцев. Проблемы обнаружились уже в первый день, провизии могло бы хватить лишь до середины тропического леса, как назло именно того места, где добыть что-то на месте было не только сложно, но и опасно, а купить что-то у дикарей - чревато. Очевидной стала необходимость где-то добрать необходимые припасы, но ночью приобрести что-то у земледельцев не представлялось возможным, а днем в конце сентября крестьяне выходили массово собирать и дособирать урожаи и издали отряд мог заметить их шеренги в сопровождении пары стражников тянущиеся к своим полям.
Оставались лишь небольшие городки, достаточно крупные чтобы туда стекались торговцы, но недостаточно раздутые, чтобы там можно было привлечь излишнее внимание. В них можно было переночевать в относительно цивилизованном месте, последний шажок комфорта перед огромным скачком, когда единственным местом для ночевки станет открытое поле, а заодно восполнить недостаток провианта, не тратя имеющийся. К тому же, городская стража обеспечивала хоть какое-то подобие безопасности. И когда миновал первый день пути и солнце вновь стало садиться, вдали показался частокол, за которым возвышались небольшие домики.
Городок (ссылка ) назывался Майна, вполне говорящее название с учетом того, что вдали на востоке возвышалось несколько скал, где очевидно и находились шахты, вокруг которых постепенно и выросло поселение где-то на несколько сотен домов, еще не совсем ушедших от деревни, но уже уверенно приближающихся к городу, так, на каждом перекрестке стояли питьевые фонтаны, улицы были вымощены, а меж деревянных домов изредка встречались их каменные собратья. Маргарита, взглянув на фонтан, могла бы узнать в фигуре в плаще святого Томазо, известного в частности тем, что дабы очистить помыслы от Тьмы, он семь лет работал в шахтах. Рабочий день был уже окончен, шахтеры вернулись в дома, а торговцы свернули свои лавки, но широкий поток людей, направившихся к местным тавернам, подсказал героям решение всех проблем. Крупнейшей из них был "Щит Джека" ( ссылка ), названный в честь одного из эпизодов жизни Томазо. Шахтер по имени Джек не уважал святого и швырнул в него кружкой. В ответ бодрый жрец ответил своим броском, а когда его противник прикрылся щитом, по силой святости владельца, деревянная посудина разнесла проверенное средство защиты вдребезги. Но Томазо не желал враждовать с Джеком и когда тот принес ему извинения, велел собрать фрагменты щита и окропив их каким-то пойлом и помолившись, собрал щит да так, что его не мог разбить и удар боевого молота.
Зал был полон народу, сидящего за столами, большинство людей были шахтерами, но встречались и явно изнеженные торговцы, комнаты и выпивка продавались по таким ценам. что с королевским золотом казались отдаваемыми даром, более того, подоспевший трактирщик, представившийся "Джеком, сыном Джека", обещался поставить лошадей на постой, при этом опасливо косясь на огра. Как чуял, что на улице стоит носорог... Впрочем, на Могора и Гомора внимание обратили и представительницы известной профессии, в количестве четырех штук облепившие сиамских близнецов, пока что лишь "между собой" обсуждая, насколько огры хороши в немного отличном от войны виде боя...
Одна из них, видимо считающаяся самой красивой, черноглазая брюнетка во фривольном наряде, оказалась рядом с "Артуром".
- А ты красивый...
Произнесла она, бесцеремонно коснувшись аристократа чуть пониже спины.
Дайвоса и Араха девушки видимо побаивались, не говоря уже о ящере. Зато, к ним проявил интерес один из посетителей из-за дальнего столика, низкорослый толстяк, начавший делать вошедшим какие-то знаки, которые можно было истрактовать и как "идите сюда" и как "идите отсюда". Впрочем, это в большой степени касалось гуманоидов, поскольку Хиршассу на плечо легла тяжелая рука, как оказалось принадлежащая рослому шахтеру, за спиной которого стояла четверка таких же.
- Слушай ты, яйцеклад... У нас здесь таким как ты не рады. Вали по хорошему.
Наверное со схожей просьбой обратились бы и к огру, не будь каждый его кулак весом около пуда.
В дальнейшем таких явных рельс не будет, это нужно только чтобы побыстрее перейти к действию.

Прошу указать где вы, ведете переговоры, в общей зале, гуляете по городу, спите или нечто иное.
Есть возможность немного посоциалить, но это уже на ваше усмотрение. Пока что четкой очередности нет.

"
Лежу в земле, и сон мой смутен...
В открытом поле надо мной
Гуляет, волен и беспутен,
Январский ветер ледяной.

Когда стихает ярость бури,
Я знаю: звезд лучистый взор
Глядит с темнеющей лазури
На снежный мертвенный простор."
Динь-динь-динь... Что-то звенит в голове. Зовут к обеду? Да-да, ведь Троянский умер и кто-то еще наверняка сейчас умрет... Распорядители хотят чтобы они ели ведь дурно оставлять детей голодными. Динь-динь, был один мальчик, а стало два. Скоро из число снова сократится? Или нет? А может Харсаев или Мельников получат долгожданный отдых? Пытающаяся что-то кричать Элечка? Эх, дорогая, а ведь красивая девушка... Ничего, в смерти нет ничего страшного, в смерти покой, просто ложитесь всё рядышком со мной и давайте умрем вместе. Разве вы не слышите как звонит колокольчик? Динь... Динь... Динь...
"Порой во сне, сквозь толщь земную,
Как из другого мира зов,
Я глухо слышу, жутко чую
Вой голодающих волков.

И бредом кажется былое,
Когда под солнечным лучом
Качалось поле золотое,
И я был каплей в море том."
Какой-то звон? Рядом что-то упало... Оружие? Балашов лежит... Хотите, чтобы я убил его, дорогие распорядители? Тем, что он сам же создал, его собственной мыслью? Интересно, если Балашова убила фантазия считается ли это суицидом? А колокольчик всё звонит не умолкая, переливаясь... Не шевелиться значит быть счастливым. Не шевелиться значит - покой. Или убить? Что лучше, смерть другого или своя? Так неохота выбирать... Отстаньте все... Я отдыхаю... Дайте прийти в себя, погрузиться в самую глубину... Откуда этот звон? Почему он продолжается? Динь-дин-динь... Титов поднялся, улыбаясь кривой улыбкой. Шатаясь подошел к Балашову.
"Иль день, когда осенней нивой
Шел бодрый сеятель, и мы
Во гроб ложились, терпеливо
Ждать торжествующей зимы.

Лежу в могиле, умираю,
Молчанье, мрак со всех сторон...
И всё трудней мне верить маю,
И всё страшней мой черный сон..."
Сон... Вот что всё происходящее, лишь сон. Как компьютерная игра где надо просто убить всех врагов и откроется выход... И всё же, неужели ему суждено поступить как плебею? Просто размазать ему голову? Нет-нет, убивать так как богу... Просто легко, почти поглаживающе коснуться волос ладонью. Лети, Балашов, чемпион по вольной борьбе, взмывай в небо чтобы низвергнуться во мрак... Слышишь звон, мой друг? Динь... Динь... Динь... Настало время обеда. Негоже оставлять их без главного блюда.


+1 | Роковая поездка, 26.07.16 01:47
  • Плюс с опозданием. Отыгрыш выше всяких похвал.
    +1 от Lehrerin, 27.07.16 19:45

В триста тридцать седьмой раз за сегодня Максимилиан Титов соизволил отбросить коньки, а иначе говоря умереть. Признаться, часть его испытала разочарование от такого исхода событий, но другая - облегчение, наконец-то организаторы закончили эти "голодные игры" и можно смело отбыть в мир иной, без мечтаний, попыток отомстить и прочей лабуды. Быть может на сей раз сансара повернется не филейной стороной колеса и ему повезет родиться каким-нибудь Брэдом Питтом или на худой конец Асой Баттерфилдом. Увы. Не свезло. Вокруг снег, слова Кузнецовой окаываются правдой, где-то здесь всё же была зима... Люди кричат, они всегда кричат, шумные, грязные... Мерзкий Балашов... Но снежинки кружатся вокруг, снова... Холодно. Больно. Сумки лежат на парковке. Далее юноша работал на рефлексах, метнулся к своим вещам, судорожно пытаясь откопать в них всё что угодно и надевая на себя всё подряд... Не Замерзнуть. Выжить.
"Дорогой дневник, кажется, наши метания наскучили организаторам этих игр и они решили просто проверить кто выживет... Ну то есть проверить меня".
+1 | Роковая поездка, 23.07.16 01:04
  • :)))))
    +1 от Lainurol, 23.07.16 13:52

+1 | Бегство в Ямато, 14.07.16 20:27
  • Потрясающе изящный, деликатный и при этом чувственный, самый что ни на есть подходящий слог для такой непростой сцены...
    +1 от Blacky, 21.07.16 12:23

+1 | Бегство в Ямато, 28.06.16 03:07
  • фантастически красиво
    +1 от Yola, 18.07.16 23:20

Они были сильными. Они были хитрыми. Они были мудрыми. Ад открылся и демоны пробивали себе путь к свободе, сколько ярости в них было... В лаборатории горели люди, выли звуковых пушки, но даже сквозь них пробивался омерзительный треск бронестекла, когда Маска влетел в него. Трещины разошлись во все стороны, последняя преграда между монстрами и внешним миром готова была разлететься как и самоконтроль доктора...
- Убейте их! Кто-нибудь убейте их! Образцы! Охрана!
И не было ему пощады. Чуть выше Страйкер освободился от своих оков, мифический титан порвал цепи Тартара, пусть и не с животным ревом, а с механической тишиной, выходя из узилища. Зато наверху надрывался Вопль, а древние боги и столь древний же демон бежали рядом, спасаясь от неизбежности, ибо даже сильнейшие существа во вселенной покорны Судьбе, Року, нити которого сплетались и расплетались, готовые в любой момент оборваться. Что мог пред его лицом простой человек, бегущий в самое сердце Ада, под ногами гремели металлические ступеньки, а в пролет то и дело летел бетон, стальные балки, куски конструкции... Снаружи их называли крысами, в честь умнейших животных, жрущих всё и переносящих чуму, и подобно зверям они норовили забиться в самый дальний угол в надежде на то, что им, хоть кому-то, удастся спастись. И в тот миг, когда на мгновение, одно мгновение всё стихло, в сердце каждого из них прозвучала давно забытая фраза, начертанная в стародавние времена на вратах бездны - "Оставь надежду всяк сюда входящий". Никому из них не суждено было подняться. Но вслед за этим зовом подсознания пришел голос, звучный, харизматичный, исходящий будто отовсюду...
- Жители Земли! Ваши герои повержены. Ваше оружие - слабо. Я Солярис, лидер Тримвирата, и я заявляю вам всем - отныне этот мир наш. Но уверяю вас, бояться не стоит, ибо мы не завоеватели, но освободители. Мы сломаем хребет коррумпированным правительствам, покончим с войнами и болезнями. Сейчас на всех каналах вы видите как мой Легион окружает крупнейшие тюрьмы для тех, кого вы боитесь, ночных кошмаров, место которым исключительно в сказках. Мы даруем вам безопасность. Демонам место в Аду.
Усиленный слух Страйкера мог бы уловить еще и другой голос, говорящий параллельно по частоте, казалось бы известной ему одному и внезапно напомнивший ему собственный.
- Архитектор, Оверлорд. Биометрики помечены, всё готово к изгнанию. Мы телепортируем вас.
За ним последовал еще один, даже в механическом сердце способный вызвать ужас.
- Отставить! Я еще не убил этого щенка с силовыми полями!
Ему ответил Архитектор.
- Хочешь вернуться домой, Оверлорд? Я не препятствую, просто сними свой телепорт. Файтер, уноси нас.
- Есть. Скачок выполнен. Легион в безопасности. До изгнания пять. Четыре. Три. Два. Один.
Вспышка света, ударившая по глазам всем. Потом была лишь тьма.

Поздравляю с завершением вышедшего коротким, но пролога. Делимся на две группы. Состав уточню в темах.
  • Аналогии.
    От них стиль.
    За всё сразу.
    +1 от Ингероид, 17.07.16 23:06

Вы не можете просматривать этот пост!
| ,
  • "Дневник, запись черт знает какая.
    :DDDD
    +1 от Lainurol, 17.07.16 13:10

Вы не можете просматривать этот пост!
| ,
  • Чудесно!
    +1 от Кора, 14.07.16 23:40

Вы не можете просматривать этот пост!
| ,
  • Ну черт, Макс - это нечто!:)
    +1 от Lainurol, 13.07.16 16:06

Падающая стена, врезающаяся в ледяные подпорки - впечатляющее зрелище, представьте себе практически живой огонь, от которого периодически на манер бомб отлетали пламенные куски, падающие рядом с героями, принявшими совершенно верное решение в виде бегства подальше. Тут уж было не до изящества или манер, даже чопорная Изабелла неслась сломя голову, а вовсе не "прилично полубежала" как подобает молодым леди. Пожалуй, единственным исключением были огр и носорог, сохранившие в общем хаосе совершенно стоическое спокойствие и почти чинно нашедшие друг друга... О, что это была за сцена, какие дивные объятия огромных рук и не менее огромной морды, лучшие любовные романы не могли бы передать всей гаммы чувств вновь обретших друг друга друзей, когда на них рухнула стена. В остальном же, по причине не то таланта Араха, не то быстрых ног, героям удалось счастливо уйти из зоны падения. Таверна, то, что от нее осталось, горела, Майна будто вымерла, и всё же каждый представитель отряда легко мог бы ощутить на себе ненавидящие и немного испуганные взгляды из плотно закрытых ставнями окон ближайших домов, доверие жителей окончательно упало ниже плинтуса, и все же не было сомнений, что в ближайшее время схватка "королевским слугам" не грозит - их слишком боялись. Если наиболее внимательный из группы, Хиршасс потрудится, то вспомнит как краем глаза видел, что ополчение в полном составе повернуло на улицу, где некогда бы отмечен большой фонтан, за которым начинались каменные дома городской верхушки, так что стрелу в спину получить угрозы кажется тоже не было. Все обладающие магическим чутьем могли ощутить лишь легкий осадок темной магии, и немного обычной, исходящей прямо из под стены... Оглушительный треск и из пламени возник огр, верхом на носороге, прикрывающий обоих чем-то вроде волшебного щита, шкуры обоих слегка дымились, но в остальном почти вылетая из пламени, они были в порядке, ничего того, что нельзя было решить, немного покатавшись по земле.
- Фух... Жарища там.
Меланхолически обратился, видимо, к Араху, Могор, потирая веко прикрытого глаза.
- Ага... Как в песчаной баньке купаться... Раскаленным на солнце песочком на голову...
Мечтательно подтвердил Гомор.
Изабелла лишь обняла Артура, герцог видимо был единственным, с кем принцессе было прилично обняться, на волосок пройдя от гибели. Подол ее платья на самом краю немного тлел.
- Лорд Пэмбрук, вы же не собираетесь идти на требования этого негодяя?
Женщина резко оторвалась от Маргариты, продолжая удерживать за плечи, но, внимательно глядя ей в глаза.
- Нельзя верить темной твари.
- Ага! Им надо морды чистить! Мы вот никогда вампиров не били.
Гомор наконец поднялся, отряхиваясь от пыли.
- А тут и зрителей хватает и обороняться легко. Гомор, прикинь какая это слава... Жаль придется ей с малявкой делиться.
Могор уверенно указал на Дайвоса, очевидно, воспринимаемого им после "почти победы" над магом как своеобразный конкурент, с легкой толикой уважения, брат был с ним согласен настолько, что даже дал близнецу подзатыльник.
- Не жадничай. Комаров на всех хватит. Надо лучше притвориться... Сказать что мы их отдаем, а потом всех перебить.
Изабелла только фыркнула.
- Мы не знаем ни сколько их, ни кто они. Нужно решить что делать.
Ситуация действительно была отвратительная, герои не знали ни сколько всего врагов, ни чем они вооружены, ни даже где они, только условие решить до полуночи и угрозу в противном случае взять городок штурмом, а поддержки от жителей даже в случае решения сражаться ожидать не приходилось, хвала богам еще, что толпа не вывалила на улицу вновь, а лишь заперлась по домам. Было около десяти тридцати вечера. У них было полтора часа, вполне достаточно для бегства, атаки или организации обороны. Но что выбрать?

  • Эх, люблю стоять перед выбором, но не умею делать правильный))
    +1 от Lehrerin, 13.07.16 15:31

Максимилиан уверенно попробовал липкую гадость ногой. Первой мыслью было проверить всё Корой, но если ее затянет это означало бы потерю девушки, что определенно не входило в планы. А что в них входило? Юноша и сам не знал наверняка, ему просто хотелось оказаться где-то где можно стабильно остановиться подальше от всех. Без угрозы для жизни.
- Идем. Пойдем вбок, когда эта гадость закончится - сможем пройти через барьер. Если выйдем с другой стороны - окажемся настолько далеко от остальных насколько возможно.
Решимость идти до конца в стремлении попасть в помещение, пусть и сбоку казалась странной, но на деле была вполне обоснована, если ему удастся найти комнату, в которой можно остановиться и поспать, то именно сам Титов будет решать когда и как ему и его коммуне, пока что из одного человека, взаимодействовать с остальными. Братство мутантов и Люди Икс. Так было всегда. И если чему-то комиксы и могут научить то выживает сильнейший.
- Пока они занимаются поиском припасов, мы разовьемся. Научимся управлять этим. Они не смогут отказать нам в пище, зато мы будем неподвластны их неформальной иерархии. Если бы тоже удалось привлечь побольше народу. Кажется я бы даже Прыщику был рад.
Рассуждения были адресованы Коре и в воздух. Впрочем, для Максима это было одно и то же.
+1 | Роковая поездка, 08.07.16 23:49
  • Первой мыслью было проверить всё Корой
    Само очарование :DDDD
    +1 от Lainurol, 08.07.16 23:55

"Сделай народ племенами и ты победитель. Сделай племена родами - и ты спаситель. Сделай рода одиночками - ты завоеватель. Убей одиночек - и проблема будет решена." - Так говорили солнечные эльфы. "Единство означает победу" - вторили им гордые Талийцы во времена, когда Талия контролировала Аглию, Франию и Спанну, а на месте четырех королевств существовала единая Фентера. В сущность подобные пословицы или афоризмы существовали почти у любого народа мира, гордое исключение занимали никты - темные, "лунные" эльфы, проповедующие прямо противоположные идеалы. "Чем у гидры больше голов, тем ее сложнее убить" - возражали они всем своим недругам, и сейчас, впервые в жизни, лучше бы им оказаться правыми. Ибо в стан героев пришел раскол, донесшийся до отряда с ревом носорога. Арах явно перегнул палку, атаковав мирное население, жители разбежались, но даже собственные товарищи герои не одобрили его выбора, поступок, который принесет ему как славу, так и определенные проблемы... Но это было потом. Пока что же вампиры ощутили как примитивное подобие жизни уходит из их оболочек, а мясо сереет на глазах. Не сказать, чтобы их это особенно волновало. Разве что Элеонора окинула себя взглядом в духе "эх, а я столько за кожей ухаживала". Сестру она окинула совсем не сестринским взглядом, но не ответила ничего, лишь понуро опустила глаза, как будто смущалась чего-то. Чего? Того ли что стала кровожадной тварью, высасывающей из невинных людей жизнь по капле? Или быть может того, что выжила, когда остальная фамилия погибла? Что не смогла защитить свой народ? Что вместо сохранения королевской крови таскалась за аристократиком, и не думающим прерывать свою речь? О да, граф принимал агрессивный нейтралитет всех кроме колдуна со стоическим спокойствием, как будто речь шла об обычной мелкой ссоре старых друзей, даже тон взял нарочито менторский, раздражающий.
- Мне ни к чему управлять вами. Не сомневаюсь, вы сможете прорваться, если захотите. Но уверяю, мои воины вырежут этот городок до последнего жителя, причем их смерти не будут быстрыми. Вы, сеньор Закман, может быть и бросите их всех на чашу весов, но я обращаюсь к остальным. Мне нужны только лорд Пэмбрук и эльф, уверяю, им не будет причинен вред, равно как и остальным, которые вольны будут идти куда пожелают.
Мясо почти текло, теперь с ними говорило уже что-то вроде бескостного зомби, постепенно оседающего вниз. Элеоноре это шло куда больше, издалека ее сползающую плоть можно было бы принять за прелестное платье, если не считать того, что глаза норовили оказаться далеко от глазниц...
- Милорд, моя сестра...
- Если она так желает поговорить с тобой, моя милая, то она сама придет к нам как только это досадное недоразумение разрешится.
Отмахнулся граф от старшей принцессы, младшую не удостоив ответом, а обратившись сразу ко всем.
- Ни к чему нам проливать кровь лишний раз. У вас время до полуночи на раздумья и...
Должно быть когда из дверного проема почесывая брюхо появился огр, даже вампиры, привычные ко всему удивленно переглянулись. Впрочем, Могор и Гомор тоже.
- Зырь, Гогор, живые сопли.
Действительно, высшая нечисть уже напоминала что-то если не дохлое, то как минимум противное.
- Великан сморкнулся?
- Не! Это маг крови наколдовал и...
Тут раздался оглушительный рев. Ворота конюшни разлетелись и наружу вырвался огромный боевой носорог, за ним явственно виднелся силуэт Дайвоса с копьем в руках. Зверюга, впрочем, волновалась не им, а внешними раздражителями, конкретно сейчас это оказались молнии Изабеллы, к счастью, убегающей, но... Круг замкнулся, и мелкие камешки на земле затряслись когда гигант ринулся навстречу волшебнику, как назло облаченному в красное, в процессе оставив от принцессы спаннской (к счастью - Элеоноры) только лужицу на земле. Именно в этот момент сработал план ее сестры, здание действительно было ветхим, всего пара разрядов и оно начало невыносимо быстро, но в то же время невероятно медленно оседать на головы всем - и героям и последнему вампиру, устало прикрывшему глаза.
- В полночь я приду. За вами или за городом.


1. Араху нужно кинуть парирование/уклонение/контратаку на атаку носорога.
2. Всем остальным - на уход из под горящих развалин проверку ловкости. Изабелла и Арах могут кинуть на магический щит. Бонус при проверке ловкости (бег) - Хиршасс(+30), Дайвос и Маргарита (+20), Арах и Изабелла (+10). Если кидают магический щит то +20.
3. Если кто-то из группы провалил бросок - другой игрок может использовать второе действие чтобы кинуть кубы на спасение.
4. Кто тронет носорога получит смертельную вражду с огром, кто наоборот спасет бушующего зверя - станет его лучшим другом.

  • У меня в связи с этим небольшое замечание. Ты пишешь много и детально, но не о том. Мы узнали много бэка, в том числе мало относящегося к ситуации, но при этом собственно то, что касается непосредственно героев и всего действа описано всего несколькими предложениями. Тогда как те "лишние" детали, которые вроде как раскрывают мир, описаны целой стеной текста. Это конечно прекрасно, развивать сеттинг, но выглядит как в этой ситуации немного сумбурно. Что в итоге и вылилось в непонимание ситуации.
    +0 от Nak Rosh, 07.07.16 21:19

- Да не мечите бисеру перед свиниями, да не попрети оне их ногами своеми.
Это Харсаеву, уже чуть не на ходу. Раньше сказать нечто подобное накачанному парню означало бы получить по физиономии, но сейчас его защищало, хотя бы временно, то, что все они были потеряны почти как он сам, потеряшки с ядерными бомбами. И что-то подсказывало Титову, что лучше потеряться от них подальше, от всех и каждого в отдельности, прежде, чем очередной конфликт взорвет всю эту компанию. А намечалась нешуточная мясорубка. Как волчата. эти подлецы уже лепили свою стаю из ничего, вот весело будет, когда Балашов, Харсаев и последний из оставшихся, как бишь его там, в общем тоже говорун-активист, сойдутся за лидерство. Впрочем, его не держали, а стало быть и проблем быть не должно. Кроме одной... Кора. Юноша повернулся к ней в легком раздражении, что его планы прерываются глупыми вопросами, уже поднялась, будто для пощечины, рука... И ласково, нежно и на сей раз прицельно, погладила Овсанну по щеке. Максимилиан нагнулся к ее ушку так, чтобы никто не слышал и ласково произнес.
- Я - вождь земных царей и царь, Ассаргадон.
Владыки и вожди, вам говорю я: горе!
Едва я принял власть, на нас восстал Сидон.
Сидон я ниспроверг и камни бросил в море.
Ослепительная, почти добрая улыбка. Только губы будто окровавлены, как если бы нежно улыбался каннибал.
- Я прочел много книг и комиксов. Становление Эхом - не просто инцидент. Это можно контролировать, чем я и намерен заняться. Андрэ, мой прекрасный Икар, показал мне, что все мы опасны, если двое из нас не поделили между собой так многое, представь, что будет если перессорятся они все? Не знаю как ты, но я предпочту быть... подальше. А лучше в приятной компании. Что скажешь?
+1 | Роковая поездка, 04.07.16 14:49
  • Прекрасно.
    +1 от Кора, 05.07.16 02:03

Как же плохо... К счастью, зрелище притупляло боль, поглощало своим невероятным, убийственным натурализмом... То, что когда-то было Андреем лежало и не шевелилось... Сломанный человечек. Конец комедии.
"И надпись сохранил обломок изваянья:
'Я - Озимандия, я - мощный царь царей!
Взгляните на мои великие деянья,
Владыки всех времен, всех стран и всех морей!'"
Максимилиан взглянул на Троянского со смесью страха и любопытства. Так вот оказывается, какие люди внутри... И как он умирал... Будто фонтан, будто сверхновая звезда, в своем последнем жесте вызывающая бурю... Это было ужасно, ужасно, сознавать, что вот, только что, они с Андреем беседовали, договорились держаться друг за друга, а вот сейчас... Тело. Они с Воиновым явно были сильнейшими, титаны, схлестнувшиеся в бою... Легко себе это представить, один юноша ощутив в себе силу ее использовал, быть может следы чудовищной порки на спине Алисы были его рук делом? О да, в лучших традициях Ада Данте, огненным бичом... Раздавите гадину, укротите зверя, накажите блудницу... А другой... Другой решил во что бы то ни стало его остановить. Хотели ли они убивать друг друга? Нет, конечно же нет. Ни Федор, ни Андрей просто не могли понять, не могли внутренне принять для себя возможность богу делать что-то... Не важно. Мелко. Глупо. Важно то, что перед ним сейчас лежало тело в грязи, убитого тем, кто так и не получил ответной атаки до самого конца. Никому нельзя верить. Они дети, и у каждого по ядерной бомбе. Снова боль, сжать зубы, терпеть... Интересно, из всех них он один додумался промыть себе глаза? Чтобы видеть. Все видеть.
Пальцы заботливо, почти любовно стирают с глаз мертвеца серую слизь, юноша нагнулся, заглядывая в то, что когда-то было Троянским... Когда-то давно. Вчерашний день. Просто еще один кусок мяса, как говядина в магазине. А ведь классики так страшно описывают убийство, но вот сейчас перед ним мертвец и... ничего? Ни страха. Ни жалости. Лишь легкое сожаление, но скорее по их заключенному пакту... Быть может Андрей мог бы стать ему другом. Рука ласково погладила его по щеке.
- Ты подлетел слишком близко к солнцу.
Шепот на ближайшее ушко. Главное случайно не испачкаться в крови.
- Но там, где я искал гробницы,
Я целый мир живой обрел.
Спасибо тебе, Икар. Ты показал мне что с этим делать.
Максимилиан поднялся, и хотя тело буквально изнывало, на губах его сияла мечтательная улыбка. Впрочем, в следующий же миг на лицо волной нахлынуло выражение скорбного страдания, будто ничего печальнее тела Троянского в целом мире и быть не могло.
- Он... Он был хорошим...
Это уже Коре, подошла она за ним или пришлось ли к ней вернуться.
- Бедная Эля. Они кажется подружились. Идем. Мы ехали с ней, сейчас мы - все, кого она знает.
Несмотря на все старания придать словам печальные нотки, в них скользила какая-то странная пустота... Полное отсутствие всего, сочувствия к мертвецу или к живым. Пошатываясь, так как идти было тяжело, Максим побрел к Эльвире. Больше на Андрея он не оглядывался.
+1 | Роковая поездка, 01.07.16 04:03
  • Без слов...
    +1 от Lainurol, 04.07.16 02:02

"Я исчерпал до дна тебя, земная слава!
И вот стою один, величьем упоен,
Я, вождь земных царей и царь - Ассаргадон."
Строки мысленно окончены. Максимилиан стоял, с трудом, без сил двинуться, как каменный истукан, статуя Командора из "Дон Жуана", но ему удалось-таки подняться. Сколько времени занял этот подъем? Несколько секунд или целую жизнь? Потеря сознания? Но тогда почему ему удалось подняться? Быть может у кого-то из их божественной команды внезапно проснулись силы повелевать временем? В комиксах и не такое бывало... А всё происходящее больше всего напоминало комикс, разве что там не было жжения, заставляющего всё же заподозрить в себе лучевую болезнь, кто знает, может радиация и правда дает сверхсилы, просто не остается людей, способных об этом рассказать? Если так, сколько у него осталось? Несколько часов, чтобы найти какого-нибудь мутанта со способностью исцелять других? Ах, утопизм вкупе с неисправимым оптимизмом, вы всегда даете ложные надежды, потом обращающиеся в ничто.
- Я бог.
Коротко прошептал себе под нос. Иначе чем объяснить облако пыли?
- И я умру.
Это кажется из The Wicked + The Divine... Максимилиан Титов, ты из Пантеона, тебя будут любить, но ты умрешь через два года... Когда-то при прочтении, его всерьез занимал вопрос выбора, тогда он разрешился ровным счетом так, как разрешился и сейчас. Даже если ему осталось несколько часов...
- Все мы здесь боги... И если наши жизни чего-то и будут стоить, то только здесь... Сейчас.
Чувство омерзения к миру смешивалось с болью и какой-то безумной смесью соломинки, за которую хватается утопающий в поисках смысла жизни и страха эту соломинку потерять. Руки поднимаются в позу статуи Христа из Рио, напряженные... Просто повторить всё это еще раз. Показать себе, что всё не сон. Давай, солдат, ты сумел подняться, теперь сумей устоять. Контролировать.
- Я бог... Я бог...
Тихий шепот себе под нос... Просто попытаться дотянуться разумом до пыли, охватить каждую пылинку... Или просто послать импульс? Поманить к себе? Пусть все подымется... Пусть всё подымется...
- Я бог... Я бог... Я бог...
Шепот одержимости, раз за разом. Для этого он был рожден. Просто нужно поднять чертово облако еще раз! От напряжения боль усилилась, еще одна попытка закричать, но стать тем, кем всегда мечтал стать...
"Я Озимандия... Я мощный царь царей... Взгляни же на деянье рук моих"
Просто нужно уметь сделать шаг... Суметь все поднять... Вот-вот все решится. Бог или человек. Высшее существо или грязный мутант. Просто нужно сделать шаг.



+1 | Роковая поездка, 28.06.16 20:17
  • Вот еще плюс за Максимилиана Всемогущего!
    +1 от Lehrerin, 30.06.16 16:19

Огненная вспышка вылетела из "окна", подобно огромной змее оставляя широкий дымный след, горожане инстинктивно попятились, но к счастью заклинание было направлено не в них, оно разорвалось в небе, и на миг вдруг стало светло как днем, будто специально для того, чтобы все, и жители и герои, узрели друг друга и ужаснулись, каждые своему... Толпа насчитывала не меньше чем несколько сотен человек, да, трусливых и норовящих оказаться, что удивительно, не ближе к таверне, а напротив, подальше от нее, но всякий, кто хоть раз видел крестьянские восстания прекрасно знал, как подобные орды, зачастую куда большие и куда более миролюбивые, от единственной искры загорались, обращаясь в кровожадных убийц - мужчины, женщины, дети... Впрочем, вид отряда - величественной Изабеллы, изящного Артура, сверкающего золотом своей брони Дайвоса, таинственного Хиршасса и уже продемонстрировавшего свои силы Араха - мог бы нагнать страху на кого угодно, по рядам жителей бегал шепоток о том, что где-то в недрах "Щита Джека" скрывается и еще один воитель, страшнейший и в народной молве быстро провозглашенный лидером вторгнувшейся в городок Шайки... И утробный рев, донесшийся из глубин изувеченного здания, лишь подтвердил всеобщие опасения...
- Гомор, у людей не принято рыгать так громко!
Стук подзатыльника, за ним звук еще одного удара, и еще десятка, что примечательно, перемежающихся непрерывным хрумканьем из кладовки, очевидно, чтобы бить друг друга, ограм совершенно необязательно было превращать трапезу. И уж точно из не было дела до кучки мелкоты, собравшейся где-то там с острыми палками и стальными иглами, вроде тех деревяшек, которыми в зубах ковыряют. Впрочем, как и до товарищей по несчастью, незаметно для себя расколовшихся на две группы - сторонников диалога, вышедших к толпе, и теневых героев, склонных после громкого появления как можно тише исчезнуть... И хотя как партию Дайвоса и Маргариты, так и команду Изабеллы, Араха и Хиршасса, ждал успех в их честных намерениях, истинный повод для волнения, обе группы почему-то если не упустили, то рассматривали исключительно как некое возможное будущее... Стремительно воплощавшееся в настоящем. Огненный сигнал, вполне ясно интерпретируемый как Гэн... "Арах здесь", не просто разорвался с грохотом и яркостью, способной затмить любой эльфийский фейрверк, он также оставил за собой нечто вроде дорожки из дыма, почти указатель, в ночном небе конечно невидимый... Если конечно у их врагов не было под рукой парочки вампиров, способных в темноте различить муху в ста шагах от себя. Первой "ласточкой" стал писк, доносящийся из под крыш домов, с деревьев, обычно тихие летучие мыши, сейчас кричали как могли, заполняя всё вокруг таким гамом, что его можно было различить даже за громко переговаривающейся людской толпой. Бургомистр, к счастью надевший под латы коричневые штаны, нервно схватился за собственную бороду, очевидно, находя в ней куда больше успокоения чем в богато украшенной булаве, очевидно, символизирующей его власть.
- Не стрелять...
Как-то совсем неуверенно произнес он, будто опасаясь, что стоит ему велеть опустить оружие, как земля под ногами стражников разверзнется и проглотит их, и бросая взгляды куда-то вбок, явно прикидывая себе возможности к бегству... Что говорить о простых солдатах, на которых пламя и молнии нагнали такого страха, что нервы явно сдавали. Вопросом времени было, прежде чем кто-то из них случайно отпустит тетиву, и тогда... Вот это самое "тогда" старичка явно пугало даже больше, чем могло бы напугать героев.
- Ну... Я не знаю... Может мы могли бы поговорить... Но я должен арестовать...
Бургомистр мямлил, невольно пятясь назад, однако, его людей речь Артура явно немного приободрила, по крайней мере теперь они смотрели на отряд не как на разбойников, а как на бандитов на королевской службе. Сарафанное радио мигом разнесло в самые отдаленные концы городка, что прибыла принцесса (разумеется, красавицу-Изабеллу отметили все) с сопровождением из герцога и тридцати колдунов, которым король велел сжечь их город и сейчас отважный градоначальник ведет дипломатическую войну за жизни всех и каждого. Из толпы даже донеслись отдельные вопли, обращенные к самой яркой фигуре.
- Государыня-матушка, помилуйте!
- У нас поганцев нема, чесслово!
- Мы за вашего батюшку каждый день Свету молимся!
Досталось и Дайвосу с Артуром.
- Господин герцог, а может только бургомистра повесите? Он вор!
- А ну цыц! Сеньор паладин,вы же не позволите нас всех поубивать?!
Дальше поднялся такой гвалт, что различить отдельные реплики уже не представлялось возможным.


Меж