Набор игроков

Завершенные игры

Форум

- Общий (10036)
- Игровые системы (4761)
- Набор игроков/поиск мастера (28284)
- Конкурсы (5810)
- Под столом (18042)
- Улучшение сайта (5604)
- Ошибки (2589)
- Для новичков (2773)
- Новости проекта (7029)

Голосование за ходы

 
Ой.
Майя ойкнула про себя, когда почувствовала руку Фёдора Михайловича на своих плечах, внешне спокойная, эта веснушчатая данкийка начала медленно, но верно покрываться румянцем: алым таким, несмелым румянцем, приобретающим насыщенность на строгом лице доктора. Закипать как собственный достойный чайник, по чуть-чуть, начала Пчёлка Майя. И руки её бережно поддерживающие чайник чуть дрогнули, а на сердце стало тепло: словно бы на озаноженное, болючее и подраненное место, нанесли исцеляющий елей.
- П... правда. А... окажем!
Серые глаза удивленно покосились на капитана, молчаливо вопрошая: «Вы уверены? Может Спартаку Валерьевичу сейчас и ни до чего нет дела, кроме этих фигурок на чёрно-белом поле, но старший помощник Михалков выглядит очень проницательным человеком. И не слегонца, хочу я заметить! Если он о чём и догадывался, так теперь уж точно сделает свои выводы. И!… И это будут соответствующие выводы, капитан! Логика стопроцентная. О, этот человек явно силён в логике...»
Пчёлка поглядела на шахматное поле, робко дотронувшись рукой до кисти Фёдора Михайловича. Такое осторожное доброе прикосновение, почти не нарушающее субординацию – кончики белых Майиных пальцев скользнули по ладони капитана, словно бы отвечая без лишних слов, что ей не противно, а очень приятно даже. Хотя рука её чуть заледенела от волнения: всё-таки здесь находились посторонние. Догадливые посторонние! Лицо Фёдора Михайловича находилось так близко, и если бы Майя не сидела прямая как стрела на своей табуретке эдакой королевой Данкийской, она могла бы повернуться сейчас и увидеть его губы, и брови так опасно рядом, и челочку любимую, на которую слишком уж внимательно смотрел старпом…
Ох уж эта чёлка волнующая, ох уж эти серые глаза с зеленью! Рука доктора задержалась на капитанской руке - намного дольше чем она планировала. Но ведь это не зависело от Валькирии Светловой!
...Вообще-то, док была ещё обижена немного. Ещё озадачена его холодом колючим в обмен на её жаркий поцелуй; Светловой было очень страшно показаться мелкой собачонкой, которая уж слишком предана, привязана и неинтересна по своей сути.

Но сердцу не прикажешь. Уж если в неизвестность прыгать - так вдвоем прыгать, не боясь этих людей и не стыдясь перед ними.
Пальцы правой руки бережно пожали его кисть: прикоснулись с теплым дружелюбием, пожалуй, даже с нежным дружелюбием, с тем самым дружелюбием, которое ещё чуток и станет выглядеть романтикой, а вовсе даже не дружбой. Чайник мог бы обидеться, теперь его уже не так чувственно согревали в девичьих объятиях…
- Так точно. Это мой друг! – вернулась Майя к чайнику, стараясь сохранять строгое лейтенантское выражение на лице и неизбежно светлея обликом, наливаясь этим румянцем предательским, да подрагивая рыжими своими ресницами.
Она сосредоточенно, пожалуй, слишком сосредоточенно сейчас рассматривала шахматные фигуры, стараясь не встречаться взглядом с проницательным старпомом.
- Если это не повредит игре, Майя Юрьевна могла бы заварить чаю. Это прекрасный чайник! Точная копия электрических чайников двадцатого века, я очень долго и придирчиво выбирала этого товарища. Говорят, вкус напитка зависит не только от заварки, которая само-собой должна быть качественной и с душой; в деле «чаеварения» важен еще и кипяток. Чайник не должен портить вкус воды, он должен согревать ее бережно, прямо-таки с любовью. Кхм!
Кашльнула вдруг. КХМ. Проклятье! Откуда взялось это слово - любовь!?
«Ещё бы про чувствительность сказала, Светлова, про романтику и такие приятные объятия, когда всё звенит внутри. Алё-алё!? Вернитесь в реальность, старший лейтенант Светлова!»
- Кхм, - снова кашльнула в кулак данкийская Пчёлка, стараясь сосредоточиться на шахматах. – Эта игра выглядит интересной. Как я понимаю, существует возможность играть в неё на время, так сказать в ускоренном варианте по часам, верно? – забросила пробный шар в лузу, хитровато поглядев на блондина, с азартом искристым, с этим самым добрым вызовом в серых глазах, посмотрев-то. – Интересно, а существует ли возможность обучения? Полагаю, делиться знаниями увлекательно время от времени, и хотя игра с новичком едва ли может вызвать какой-то азарт у человека бывалого, окей, Майя Юрьевна это понимает, но ведь с другой стороны, новички могут удивлять. Особенно, если речь идет о быстрообучаемых новичках, схватывающих новую информацию на лету. О новичках, которые очень любят учиться, ага-ага! - усмехнулась Пчёлка.
А ведь ей и вправду захотелось обучиться этому новому виду игры, после всех тревог, напряжений, мучительных сомнений, едких обид и эмоций, эта простая уютная сцена дарила радость. Может, оно и не всегда стоит переть вперёд расшибая голову? До крови расшибая-то и до судорог души? Может, иногда стоит поберечься за таким вот тихим занятием, с этими фигурками, с этой черно-белой доской? Сложно сказать, не попробуешь – не узнаешь.
Вдобавок, ролики всё равно останутся при Молнии Светловой.

Поглядела на Фёдора Михайловича с любопытством:
- Фёдор Михайлович, а вы играете в шахматы? Кажется, это довольно умиротворяющий вид деятельности, но при этом достаточно азартный, чтобы желать выигрыша и огорчаться проигрышу всей душой. Было бы нереально круто обучиться такой игре! Ой. То есть это вызвало бы мой восторг, угу, - подняла указательный палец вверх, пафосно вздымая подбородок. - Сдержанный восторжец, хм.
Покосилась на Спартака. Агась. Спартак Валерьевич и его неуверенный ход подтверждали это на сто процентов – игра явно вызывает интерес! Вон как нервничал второй пилот, почти что абстрагировавшись от мира: был там, на поле, сражался среди коней да ладей, стремясь добраться до вражеского короля первым, загнать монаршую особу в тупик, вынуждая её сдаться. «Вы сдохли, мистер Король. Вашу ж в душу, сир - шах и мат вам!» Увы. Кажется, добрый технический специалист, слишком сильно сомневался в своем выигрыше.
«И возможно, именно поэтому он проиграл заранее. Геннадий Борисович выглядит уверенным человеком – здоровая порция расслабленности, вальяжный юмор... Ага-ага. А ведь уверенность в собственных силах – это уже половина успеха. Отец действует также! Он ведет себя как самый могучий лев в прайде, достойный Цезарь, приказывающий людям и берущий себе всё лучшее по праву. И никто с ним не спорит. Даже я не могу. Едва ли Спартак Валерьевич сегодня выиграет, увы.»
Вздохнула мечтательно. А было бы здорово обучиться такой игре, о да! Взять себе чуток здоровой старпомовской уверенности, ёшкин кот…
  • Ну... э... я не удержался и начал читать... и это... мииило!!! ^_^ Скачок хорошего настроения :)
    +1 от Joeren, 20.10.17 09:14

- Ну ты молодец, Пафнутий, ну-у-у, уважение тебе, царев министр! Каков город же, прямо лепота! - вполне искренне согласился Эдя, с живейшим интересом рассматривая мост и статую волшебника. Даже надпись прочитал, юмористически хмыкнув.
"Жадный какой пенсионер. И благодари его, и монетку ему жертвуй прямиком в лысину! Ну, а ежели мы одну шутку проделаем... Уммм?"

И Эдя наш, бравый лейтенант, решив не смущать министра Пафнутия, притворился, будто бы он тоже пожертвовал свою монетку. А сам, коварный такой Зверище-Злодеище, взял да и припрятал денежку в кулак, мимолетно погладив хрустальную плешку на ходу. "И этого с тебя довольно, любезный мой маг! Деньги, они знаешь ли, счет любят. Почтенный Сим-Салабим, то есть Кари-Гари Длиннобородый!"

- Принцесса говоришь, и как она? Хороша собой али мудра, или и то и другое одновременно? Хотя не будем темнить, в женщинах это редкость...
  • Точно! Женоненавистник Эдя.
    +1 от Joeren, 20.10.17 08:08

"Мда. Это будет фирменная глупость, Белл, вот взять да и открыть эту бутылку, выпить эту неизвестную жидкость как последнему дураку. Придурку. Или даже имбецилу! А с другой стороны, тащить эту штукенцию не зная что там находится, охота была..."
Окуньков сморщился. А вдруг там отрава!? Что-нибудь, типа жидкости для очистки унитазов или какое-нибудь удобрение, или еще какое-нибудь редкостное дерьмо, все таки это замок колдуна, кто его знает... Будь это в реале, Петя ни-и-и-икогда не стал бы пробовать всякие непонятные жидкости с голубоватым оттенком. Ни. За. Что! Но дело происходило в сказке, в сказке, в которой существует волшебство.
"В общем, детишки, не повторяйте этот трюк без взрослых. Угу. Была ни была!"

Зажмурившись, Окунёк осторожно засунул в бутыль кончик языка, стараясь попробовать неизвестного напитка совсем чуток. В конце-концов, даже если там отрава, у него всегда будет второй шанс.

Угу.

После смерти. Второй шансец такой, или по чести уже третий - если считать оборотня и драконье пламя, с жареными окуньками, но хотя бы не с чижиками, ага-ага. В общем, умирать совсем даже не хотелось, всё-таки, это было страшно.
"Все мы хотим жить. Это очень даже естественное желание, Зеночка - желание существовать! Мне нравятся эти приключения, но когда меня убивают, это просто-таки жу-у-уть. Я чувствую себя прямо зомбе. Зомбе-Окуньковым, угусь."
+1 | Герои не умирают, 16.10.17 17:21
  • Зомбе-смельчак! :)))
    +1 от Joeren, 20.10.17 06:52

Среди трав народился тревожный, злой какой-то гул, исполненный коварства да хитрости, когда Макс набросился на Динни. На девочку с окровавленным лбом, набросился-то, барахтающейся себе в стылой луже.
Не кому было защитить Динни, не кому было прийти на помощь. Болотные травы дрожали, наполняясь тягучим гнилым удовольствием и кто-то всё это слышал. Вот здесь Макс был не прав! …И писк, и хруст примятой листвы, и чавкающие какие-то шлепки торжествующих ударов, когда более сильный бил более слабого, всё это было услышано. Легчайший стон... Злой хрип. Барахтанье в воде, вкус охлажденной грязи познавшей тёплую человечью кровь. Холодные камни. Тихие камыши.
ОН пробудился.
Сначала было лёгкое движение заостренного уха, потом вертикальные зрачки наполнились ленивым интересом. Медленно, но верно, лень из этих глаз ушла. Следом вылезли серпообразные когти, с чувственным удовольствием тронув взопревшую землю подушечками лап. Оставляя в ней глубокие, хорошие такие бороздки. Горбатый нос чуток наморщился, а ноздри расширились, впитывая эти будоражащие, интересные запахи и звуки. О какие новые. О, какие же пьянящие да дивные!
«Человек, м-м-м… !?»
…Мягкой тенью он скользнул в траву, приоткрывая пасть, дабы не потерять сладостный и такой редкий в этих краях, чужедальний человечий запах. Чуть подрагивали прижатые к голове уши, а гибкая, осторожная фигура стелилась по земле, набирая темп. Безмолвие. Да легкий шелест, когда скорпионье жало мягко трогало камыши. Тынц-тынц-тынц, он делал это для своего удовольствия, чтобы игра не была слишком простой.

А Макс устал. Каждое движение здесь давалось с трудом, каждое движение казалось мучением: парень взмок, чувствуя себя так, будто бы решил заняться аэробикой под водой. Удалось задать славную трепку Динке! Перепачканная в грязи, измолоченная как следует в дурной луже, осыпанная ударами с желтой охрой листвы, что застряла в волосах, девчонка была как следует наказана. От нее сейчас распространялось странное серебристое сияние, такое же, только бордово-черное, исходило от тебя. Макс.
Словно пепел от костра!
Злой багряный свет распространялся от твоей фигуры, а камыш возбужденно дрожал, протягиваясь к этому гневному дымку. Сладко-сладко. Камышу эта багряность нравилась, он улавливал этот красный свет твоего тела. Накатил голод. Накатила слабость. Словно вспышка адреналина лишила сил. Или во всем были виноваты травы, жадно поглощавшие что-то алое, что уходило от тебя, Макс? Утекало ручьем, кап-кап-кап, словно вода из сломанного крана, капля за каплей…
Серебро обиды травкам видимо не нравилось. Их интересовал гнев, их интересовала злость, возбуждала звериная ярость и отсутствие контроля. Промокшая насквозь Динни заметила свою кровь: вытекая из ссадины на лбу яркими, какими-то очень красными каплями, кровь застыла на земле жарким бисером. Завибрировала, задрожала будто капельки ртути.
Потом она растекалась узором, обратилась загадочной арабской вязью. Кровь-кровь-кровь. Казалось, гнойная земля радовалась этой субстанции, а у тебя вдруг народилось странное чувство – что ты можешь позвать эту кровь, отдать ей приказ. Что-то простое для начала. Чтобы травы угомонились в своих жадных шепотках, или чтобы они угомонили Макса.
Кровь-кровь-кровь. Твоя кровь первой пролилась в этом мире, серебро страданий придало ей странную силу. Ну, или всё это просто бред, эмоции отшлепанного, измусоленного в грязи обиженного тела, и на самом деле ты ни способна ни на что. Динни.
Болотищные вопросы среди трав. И вдруг Буран, настоящий Пёс врывается на поляну! Живой, да хмурый Буран, бросившийся к вам двоим, верный друг.
И новичок компании Афоня, слетевший вниз – как-то плавно слетевший, и вместе с тем очень быстро.
Новый мир, Афоня, новый чудный мир! Опасный мир, это ощущаешь сталкерским, особым своим чутьём. А еще простым человечьим мозгом, вообще-то, понимаешь: когда злишься, от тебя идет черный дым, когда удивляешься – голубой, когда радуешься – вспыхиваешь золотом. Так не должно быть даже на Комариной Топи, но так есть. И эта плавность движений, непривычная усталость после каждого шага – словно бы находитесь в воде, в густой и странной воде все вы. Мальки, попавшие в чужой мутный пруд.
А там где водится рыбёшка маленькая, непременно водятся и щуки. Это закон природы. Хорошо, если вы сейчас на безопасной отмели под защитой, но если нет?...

И всё же трое - это лучше чем один. Хуже всех пришлось Сане, которая едва-едва успела нырнуть в этот радужный туман. Он вдруг не пожелал принимать отставшую девчонку, болота упрямо оставались теми же самыми болотами, сырыми и глинистыми же.
Ну, сошла вниз по предательски крутому склону ты. Чавкающая грязь под ногами, вонь далекого химзавода мешается с запахом прели. Хрустит битое стекло. Полуутопленные шины и какие-то сваи, мотки ржавой проволоки да разбитые шлакоблоки. Царство мусора, обитель нехорошей воды.
И вдруг всё покрывается зыбью. Вытягивается трава.
Ты в чужом мире, каждый шаг вызывает напряжение - все вокруг странное, чужое, необъятное. Не бывает такой высокой травы, Саня! Лениво кружится над твоей головой сухая листва... Удар сердца. Бредешь по грязи в камыше совсем одна – снова в городе, одинокая девочка сунувшаяся в болота. И снова проваливаешься в чужой мир, словно бы наполовину.
В этом мире, где камыш недобро хмурится, ты словно полупрозрачный дух; чужая какая-то, невесомая душа. Слышишь сдержанный лай Бурана, чувствуешь… как ни странно, чувствуешь запахи всей компании. Светит солнце сквозь твою полупрозрачную руку, одевает в золотое крохотные кусочки пыли, танцующие в солнечном луче.
Моргаешь. Снова находишься в обычном мире и совсем одна, разве что ворона докучливая за тобой летит, поглядывая на тебя с интересом. Здесь. Уходишь на топи, там, можешь отыскать ребят, Саня.

Вопрос, надолго ли? Увязла ты между двумя мирами… то здесь, то там.
Динни. Можешь попробовать приказать что-то очень простое своей крови. Д100+интеллект.

  • Офигительно. Это очень красиво и обалденно интересно.
    +1 от Texxi, 17.10.17 01:09
  • Классный пост)) Радует безмерно появление этакого визуального подобия ауры) Почувствуй себя злодеем, называется) Ждём прибытия растревоженной мантикоры)
    +1 от Dredlord, 17.10.17 15:29
  • за прекрасную собаку!
    +1 от rar90, 17.10.17 22:00
  • До мурашек сцена!
    +1 от Та самая, 18.10.17 10:33

- Йо, при, вот спасибо тебе! Во обрадовала другана Джерри, вот ты даёшь, ну ты деваха прямо втемная, и... и!… - Джерри- Александрил ошалел прямо-таки от своего неожиданного счастья, рассыпаясь в страстных комплиментах. Расцветая румянцем на щеках, да захлебываясь восторженной своей речью.
…Он вдруг тоже перешел на эльфийский язык, сравнивая тебя, то с бабочкой приносящей пыльцу осчастливленному фейерическому цветочку (хотя, вообще наоборот же). То принялся рассказывать, что он хмурый день, который обласкало яркое «принцессическое» солнышко. А то вдруг сказал, что ты струна на гитаре его никчёмной жизни, мол, они все полопались – а ты вот стала его бренчащим счастьем. Комплимент сомнительный, но хотя бы оригинальный.
О да.
Джерри быстро заграбастал дракониска, пряча юркого ящера у себя за пазухой. Пару раз он кивнул головой, соглашаясь со всеми твоими речами (уже озвученными и еще нет): - Конечно при! Йо, при! Всё верну в чистом виде, или не мужик. Чоу. Не сомневайся, при! Или не мужик, или задница я отстойная. Га-ра-н-тирую, чё.

Пэрри всё это время грозно хмурился. Потихоньку кажется накалялся и злобненько курил, пуская огроменные даже для коднара облака дыма из ноздрей. Аки паровоз же! Загнутые рога его теперь выглядели особенно зловещими, а огонек сигареты, словно острие смертопоражающей стрелы, нацелился прямо в сердце несчастного Александрила.
- Чёртов вонючий фигляр, май-вла, кусок навязчивого липкого дерьма. Где здесь мужик, Карамель, я спрашиваю тебя? Где здесь мужик!? Я вижу перед собой агахъ'ым акща, я не вижу драного самца. Только кривляющуюся бабу…
- Сам такой, приятель! – мило порхнул ресничками Джерри, пристраивая лесенку возле фонаря. – И вообще, стрёмно быть таким гнойным обсосом, родимый… - тихонечко пробормотал себе под нос. И ойкнул вдруг, когда одним мощным ударом был сшиблен на землю, был сшиблен в самую грязную лужу. Был сшиблен коварно и прямо-таки подставно же.
- Извини, г'ъырня. Я нечаянно. Мы коднары такие неуклюжие, вот же ж эгерей…

Неуклюжие, ага. Красные глаза Перри сверкнули гневом, когтистая лапища как бы сама собой прикоснулась к здоровенному черному мечу, а чемоданчик был отставлен в сторону изящным движением когтистой ноги. Ну, Перри наш, большой и страшный мохнатик – здоровенный такой и неуклюжий птиц, как щитом он бы чемоданом укрыться не сумел. Целый двухметровый гриф же, а не маленькая отважная птичка.
Джерри, кажись, шутки не оценил. В руках эльфа сам собой затеплился чарный огонек, такой себе нехороший брызщущий магией коварный шарик волшебства, готовый вот-вот сорваться с рук этого великого йоу-воителя.
Да Белль. Мальчишки явно собирались заняться мордобоем, а между тем, дом был уже совсем близок. Возможно, если бы не этот дождь, да сгущающийся сырой туман, ты бы его даже разглядела: львов очарованных и гостеприимное крыльцо тетушки Мо, узрела бы самолично.
…Словно бы почуяв запах жаренного, торопливо выбрался из-за пазухи Батончик, усевшись чуть поодаль заинтересованным зрителем. Он даже какую-то грязюку с пола поднял, сунув ее себе в пасть деловистенько: такой вот импровизированный поп-корн, в импровизированном же синематографическом зале! Если бы Батончик умел говорить, он бы наверное даже ставку свою сделал. А так, оставалось ему только смотреть и к розе на земле хищно подбираться, которую никто не соизволил поднять.
  • Пост просто бомба! Мальчики дерутся, эльфийка в шоке! Я долго смеялся :D Отсылка про чемодан чудесна ^^
    +1 от Joeren, 17.10.17 16:54

Не, ну насиловать-то Лианку наш Яррике не собирался, а потому, заметив ее смущение и скажем так… полное отсутствие романтической активности, синеглазый волшебник осадил самого себя, ненадолго занырнув в воду с головой. Ну, чтобы значится остудиться.
Охо-хо-хох, а то к некоторым частям тела кровушка прилила…
Усмехнувшись, когда Лианка довольно неловко развалилась в воде, Яррике с сожалением отвёл взгляд, выбираясь из озера за мочалками да прочими полезностями, заботливо принесенными друидами.
- А бабуфке я кажись понравился, - не глядя на разнесчастную опростоволосившуюся Лианку, прокомментировал Яррике, возвращаясь в свой садок. – Иди Ли, там чистая одежда и прочая дребедень… Мофефь не бояться моего жадного фзгляда, Шуфтрая, у меня мыло ф руках и гребень, мне больше никто не нужен. Поверь! Мы ф этими моими друзьятами, прекрафно проведем время…

И Яррике действительно занялся банными процедурами, с удовольствием намыливаясь, ныряя, отфыркиваясь, натирая свою белоснежную кожу мочалочкой и обласкивая густую синь волос на голове, замечательным гребнем. Он бы и побрился еще, да травоядная рожа не позволяла.
В конце-концов, умаслив своё тело и смыв с себя липкую грязь дорог, магуй просто развалился на песчаном бережку нагишом, прищуренными глазами глядя в небо. Наслаждаясь бездельем своим великолепнистым и размокая, значится, с чувством, с толком, с расстановочкой.
- Флыш Шустрик, чего думаю? Дафай посмотрим эти гребучие карты, а потом я лично пожрать намерен и на боковую завалиться. Надо бы фафпать проклятье до двенадцати ночи, а фот как уйдет день, так и слюняфой челюсти не будет. А не будет челюсти, Храбрейшая Ли, так я и к походу готоф!
  • за мытье мага!
    +1 от rar90, 15.10.17 18:05

Хихикнула грязненько фигурка, когда Динни рванулась к ней: - Канну, канну эсья! – разразилась ласковым, но каким-то уж слишком медвяным шепотом, таким уж шепотом, от которого бегут. А джунгли эти хрустящие, эти желтые болезные леса, они сомкнулись над головой Динни, они закрыли бесконечное небо своими шуршащими стеблями, ядовито забормотав:
- Ишшохорья, - будто бы самодовольно, будто бы в припадке травяного гаденького экстаза, зашлись себе в счастливом этом выдохе: – Ишшшхья!
И ушла земля из под ног. И разверзлась пропасть. Тогда небо навалилось, тогда на грудь легла жуткая эта, бесконечная синева, разглядывая тебя отстранено Дина, со своей безучастной, равнодушной к людям высоты.
Такая тяжелая на груди, такая красивая бездна в своем осеннем великолепии застывшая.
…Размазанные перья облаков вдруг привиделись, дымных этих покрывал клочья. И новый мост вдруг стал очень хорошо виден, горячечным видением – вон он, чуть вдалеке, такой достойный и гордый железобетонный монстр! Много лет его неторопливо строили, поднимали вверх. Зря вы туда не пошли… Покатилась ты кувырком Динни, покатилась вниз на поганые болотища, вместо того чтобы поглядеть на город, да на реку Вилку, текущую от озера Гдеж к Утиному Озерцалу.
Миг. Небо тебя обнимает, трогая своей милосердной влагой горячий лоб. Миг. Земля холодит. Джунгли болотищные противно бормочут, но уже без слов. Дзын-дзын-дзынн.

Лежишь где-то Динни, и ощущаешь себя странно живой – будто бы совсем недавно умерла ты, а теперь очнулась: ноги при тебе, руки при тебе, лоб разбит и украшен болючей кровавой ссадиной. А в общем-то цела, девонька. Только вымокла вся и в грязи перепачкалась, так как шмякнулась в лужу, а не абы куда.
Никакого силуэта нет и в помине. Никакого зазывного ласкового шепота. Видишь землю чуть вдалеке – карабкается эта земля куда-то ввысь, а здесь пропасть.
Сверзилась в неё ты.
В травяную бесконечную пропасть слетела кувырком, где только сырость да дурманные пары. А еще листья. Много-много желтых листьев, таких ароматных и очень грустных скитальцев.
Откуда они на болотах, спроси? И обо что ударилась ты лбом, интересно вот...

Следом был Макс: сверзился по счастью не в лужу, а где-то рядом, красивый и очень злой парень приземлился. Прямо с рюкзаком и со всеми вещами, утонул в этом желтом море, последовав за своей дамой. Такой вот романтический герой. Что-то треснуло по голове. На миг отключился и снова здесь, с этим прилипшим видением, как жвачка к волосам.
Во что-то радужное падаешь – целую вечность летишь вниз. Смотрят на тебя какие-то достойные мохнатые твари, что-то говорят, неторопливо попивая травяной напиток из костяной чаши. Ну, из человечьего черепа, кажись. О ханнэках трещат мохначи, о Стене. О её нехорошей Тени и о том, что к могильникам идти нельзя. Там – Эччей.
Когда спрашиваешь, что такое Эччей, они злятся.
Эччей. Эччей! Ну, Эччей же, что непонятного!?
А потом исчезают видения, растворяются как склизкий туман по утру. Ты в траве Макс, рядом Динка в луже валяется и оба вы, метафорическим языком выражаясь, оба вы в отборном дерьме.

- М-мда, - вздохнул Эдя огорченно поджав губы. Потом правда просветлел лицом наш бравый лейтенант, осознавая, что хоть какая-то зацепка в этом трудном деле появилась. "Ежели кто знает про корабль, так значится непременнова, шпиён!". Хе-хе. Как местные сказочные жители выражаться изволят.
Захотелось Эдику курить. Неодолимо вот, как-то очень и очень навязчиво в рот попросилась сигаретка, как это всегда бывает после хорошего озарения. Под кофиёк бы еще крепкий, да с пышечкой, такой себе румяной и присыпанной сахарной пудрой, очаровашечкой мучной! Или скажем под печеньку овсяную (такого себе дружелюбного, не маленького размера), со стаканом прохладного, только-только из холодильника молока...
- А что, Пафнутий, долго нам еще ехать? Царь-батюшка каков, строг наверное?
  • Ах ты ж! Дразницца она тут печеньками! :P
    +1 от Joeren, 12.10.17 06:29

…И тогда она ласково прикоснулась к его руке, теплыми своими, жаркими даже пальцами обхватывая мужскую ладонь. Чувствовала Пчёлка капитанскую усталость, слышала, как нелегко давались эти извинения мужчине, прерываемые мучительными вздохами да грустными недоговорённостями.
Она желала его согреть, отдать сейчас этот внутренний жар весь без остатка, чтобы наполнилось его сердце радостью, чтобы ушел лёд! Принять его боль, забрать себе черноту тяжелых воспоминаний, чтобы капитан наконец-то стал свободен от них – чтобы отошла ядовитая грызущая боль, возвращая Фёдору Михайловичу его жизнь.
Ооо! Майя чувствовала себя способной на это: сейчас, когда пламени было много, когда царил полусон – какой-то невозможный, невообразимый миг волшебства, она видела искреннюю, настоящую улыбку Фёдора Михайловича и ощущала в себе мощь. Ту особую мощь, которая могла согреть одного мужчину. Расколоть лёд.
- Я. Вас. Прощаю, - повторила она сосредоточенно, глядя ему в глаза. Крепко сжимая его запястье в этом простом единении, когда тихо и мощно бились два сердца в унисон.
…Длинные пальцы Майи Юрьевны вдруг расстегнули пуговку на рукаве его красивой белой рубахи, неторопливым жестом отодвигая шелковистую ткань чуть вверх. Она улыбнулась ему, загадочно порхая длинными рыжими ресницами, словно жрица, исполняющая какой-то заповедный, жизненно важный ритуал: мягкие волосы ее сейчас чуть наэлектризовались, а в глазах заплясали добрые смешинки. И тогда Пчёлка поцеловала эту самую руку, как давно хотела, свежими своими, любящими губами прикасаясь к коже. Вдыхая его запах, чувствуя его близкий жар, щекоча ресницами и наслаждаясь. До боли ощущая себя сейчас счастливой, правдивой, настоящей в этом жесте и живой!
- Всё будет хорошо, Фёдор Михайлович. Всё будет хорошо, поверьте мне… - доверительно прошептала, погладив его руку своими ладонями, лаская кончиками пальцев и всей пятерней, а потом, улыбнувшись, нахмурившись даже важно, Светлова опустила рукав замечательной белой рубахи и застегнула пуговицу. – Во всём важен порядок, да капитан? Пойдемте, помоем посуду… Вы так приятно говорите, Майе Юрьевне необходимо остыть. Голова кружится. Это… Это очень необычно и... Чудесно, ну да.

Отрывистыми получались фразы, разбитыми на части, да зато от сердца: от самой души они сейчас исходили – и глаза говорили, что всё это правда; и губы раскрасневшиеся от поцелуя, и весь ее облик, смущенно счастливый заявлял – ей хорошо с ним рядом. Доброе в ней сейчас жило смущение, хорошее смущение, робость человека не привыкшего к таким вот вещам и впервые желающего искренне поделиться своей нежностью. Сокровищами даже. Чтобы разбитое снова стало цельным!
Так бывает, если двое несчастливых промерзших на холоде людей, вдруг находят что-то очень редкое и настоящее друг в друге.
...Пустила воду, задумчиво поглядев на весело зажурчавшую струйку. Отыскала какую-то губку, споласкивая её в душистом жидком мыле. Аромат лимона, сладковатый дух роз… О-ох. Снова представились теперь уже его пальцы, нежно закапывающиеся в рыжину Майиных волос. И мурашки томные, и чувство, будто летишь вниз… и радость, а еще тихая звонкая смешинка. Так весело, так смешно! Не по плохому смешно-то, а когда не можешь удержать восторг в себе, когда хочешь поделиться им с миром.
Крепкие у него пальцы, так приятно, когда прикасались к её волосам…
- У Майи Юрьевны есть квартирка, - покачала головой Пчёлка, возвращаясь в реальность. Аккуратно, тщательно даже обмывая кружки и тарелочки, придирчиво рассматривая их на свет и снова трогая губкой, чтобы ни одной соринки не упустить! – Есть определенные причины, которые не позволяют Майе Юрьевне жить с отцом. Дело не только в тяжелом эксперименте, капитан, нет-нет-нет, это разная сумма накопленных проблем, можно сказать целый драконий выводок. Грубо говоря, ну… так его и эдак, бесим мы с папой друг друга и по отдельности нам лучше, чем под одной крышей, ну да, ну да. Мы прекрасно ладим, когда не видимся, можно сказать, лучшие отец и дочь в мире. Но вот если нам приходится встречаться лицом к лицу… - помолчала. - А квартирка у меня ничего особенного, но есть в ней жемчужинка своя, агась, эдакая изюминка за которую я её неслегонца люблю, ага-ага.
Поглядела на Чижика, восхищенно.
- Это высотный дом, Фёдор Михайлович и моя крохотулечная квартира на двадцать шестом этаже располагается, а окна там от пола до потолка и никакой плотной застройки по соседству. Вот везуха-то! Дальше – Репино-Радищенский заказник начинается. И это, скажу я вам, САМОЕ КРУТОЕ ЧТО МОЖЕТ БЫТЬ, МАТЬ ЕГО! - улыбнулась, пафосно вздергивая бровку. – Обожаю высоту! Но что еще лучше, я плачу за квартиру сама. Восхрененно, правда? Великолепная Майя Юрьевна получила грант, как талантливая ученица и самый молодой медик Родины. А моя историйка начинается возле окна, когда отец позвонил, чтобы рассказать нечто важное. И поверьте мне, это было действительно важное, оно перевернуло все мои дальнейшие пчелиные планы и заставило грызть ногти в паническом припадке…

Но не удалось рассказать, вернулся Стругачёв и девушка застыла, выслушивая его речь: как-то снова оробев, заледенев, пожалуй даже испугавшись, отгораживаясь от безопасника полотенцем и мокрыми своими руками, которые сцепила друг с другом невольно..
Нет. Не стала обнимать. Выслушала внимательно, стараясь не обидеть, не причинить лишней боли. Но лежали между ними слова «Подонок. Сволочь» и мерещилось упрямо Лёхино злое лицо, произносящее всё это гневно. Для Майи. Обжигая ее гневом, этими эмоциями ударяя именно тогда, когда она доверилась ему. Когда впустила в личное.
- Да… - произнесла наконец, заставляя себя улыбнуться, из источника грусти, а не из источника дружбы черпая силы. Она врач. Сердце Данко. Её дело – заботиться обо всех.
- Хорошо, что вернулись, Алексей Кирович, правильно сделали. Всё нормально. Вы не можете меня обидеть, не волнуйтесь. Полный порядок! Поставьте, пожалуйста чайник. Майя Юрьевна уже напилась чаю, уж если по правде-то, но люблю когда есть запасной кипяточек… мало ли… вдруг пригодится. Ну так я включаю кино, да? Или желаете продолжение моей истории, умм?
Отвернулась к телевизору, бледнея. Потерла правую кисть, снова ощущая эту давнюю фантомную боль. Сжала кулак, яростно вонзая кончики пальцев в свою ладонь…
  • Ох, первый абзац нежданчик ^^ Чувствительно и душевно! Фокус с рукавом - нет слов! Отличный эмоциональный пост, пропитанный разным их спектром. Трогательное начало, романтическая середина и драматический финал. Вкусно!
    +1 от Joeren, 12.10.17 00:47

Увы, так бывает, Лиззи, когда человек хочет удержать прошлое в своих руках. Когда он окружает себя букетами, сувенирами, подписанными открытками и прогоркшими духами, когда он складывает в стопочки непрочитанные, оставленные давным-давно книги. И он уже конечно не хочет возвращаться к этим пыльным страницам, но и отпускать их не желает. Так бывает у отцветающих женщин, которые желают ухватить своё прошлое: перетащить его из времени прошедшего, в это тяжелое, всегда тяжелое время под названием: «сейчас». Ведь прошлое, оно отчего-то видится добрее, оно кажется уютнее. Милосерднее, если можно так сказать...
Вот и тетя твоя попала в эту ловушку, Лиза. Всё что она собирала, всё, что она копила, всё что хотела удержать – стало хламом, оно рассыпалось в ее руках, почернело, как головки увядших роз. Стало жалким, как паутина свисающая с люстры. Но тётушка не позволяла навести здесь лоск, все эти вещицы были ей дороги – все эти вещи вросли ей в сердце; по сути мусор, но за мусором таился живой, умеющий страдать и помнить человек; и все эти осколки - эти осколки принадлежали тетушки Софи. Это была её душа обратившаяся осколками.
…Наверняка этот засохший букет роз принес ей дядя, ты права, Лиза! А фигурку совы подарил давний потерянный друг, тот самый друг, которого могли бы звать Альбертом: он уже давным-давно исчез из жизни, как говорится, развели в разные стороны ветра судьбы. Но когда-то он вручил Софье памятный презент из своей поездки за границу.
Эта книга сиротливо возлежащая на столике и покрывшаяся вековой пылью – сентиментальный дамский роман о большой любви, только трудно окунуться в эту самую любовь, если нет вестей с фронта. Если дядя больше не пишет и всё что от него осталось, это свернутое треугольником письмо. Вот оно – рядом с книгой - зачитано до дыр.
Всё что находилось в этой комнате, казалось душой тетушки Софи. Тетушка лежала в постели на своих батистовых кружевах, а комната ветшала, словно бы почуяв тетушкин крах. Это ведь ужасно, когда женщина теряет надежу! Когда она и не умирает, и жить как живёт больше не может: тогда всё вокруг нее или вянет, или превращается в кристально белый, безнадежно холодный лёд.
А покуда была надежда, Лизонька, она ведь тебя сюда и не звала! А сейчас, то ли приняла тебя, полюбила, вопреки собственному желанию… то ли просто, ей было уже все равно, какое зрелище откроется одной любопытной девочке.

- Ты сегодня выглядишь вполне достойно… - тепло вдруг начала миссис Софи. – Только очень уж бледна! – вдруг резко выкрикнула эта женщина, дернувшись в постели. – Ешь как следует, а не то каждый скажет, будто я морю тебя голодом, будто у Софи Эдгаровны не имеется души… Вот что они скажут, вот! Но я напишу тебе записку, да, если мигрень не умучает, если я буду в состоянии поднять свою бедную руку. Ох, не раздражай меня, Лизи, и накажи несносного Андрэ. Он не должен ходить во двор ночью, опасные заброшенные места так и тянут упрямых мальчишек, он сломает ногу и у него сгниет голова. Голова – потому что он совсем дурной мальчик! Следовало бы оставить его без сладкого, но я так слаба… так слаба… Нет, Лизи, мне не нужна уборка, когда я наконец умру, вы сможете освободить эту комнату и поставить сюда фортепиано. Оооо! Я знаю, Анна Гретхен меня просто ненавидит, черствая ледяная немка. Она хочет устроить в моей комнате музыкальную комнату и поселить здесь своего ужасного попугая!
Тетушка Софи вдруг всхлипнула, а потом улыбнулась.
- Значит, тебе нравится мой чепчик, дитя? И ты веришь, что Он жив?... Да, я тоже верю. НО надежда злая вещь, девочка, о поверь мне, она отрываем нам крылья словно мухам! Сердце женщины – что глупый пёс. Ну хватит, я так устала, у меня мигрень и грудная жаба. Иди и пиши своё письмо, Лиззи. И НЕ МОТАЙ МНЕ НЕРВЫ, Я РАСПИШУСЬ, ЕСЛИ БУДУ СПОСОБНА НА ЭТО! – выкрикнула. А потом смягчилась. – Я знаю, Инга приготовила брусничный пирог, идите и поешьте с Андрэ, пока он не остыл. А я буду умирать в этой комнате одна, лишенная надежды… впрочем, попроси принести мне кусок пирога и этот твой забавный чай с бегемотом. Ты славная девочка, Лисхен. Но не задирай нос, я не потерплю задир в своём доме, учти это, Елизавета!
…Что ж, может тетя и не сдалась окончательно – в ней еще чувствовался огонь, истеричный, болезненный, но всё же огонь души. Может, она и переживёт этот личный крах.
Или дядя вернется с фронта и спасет её, Пифия же обещала.

- Флифком мало прифлуги, фыр-фыр-фыр, - обратился к тебе Кроль, когда вы пошли в столовую. Именно в этой громадной неуютной комнате тебя ожидал завтрак. Впрочем, не одну тебя, Лиззи, еще и братца Андрэ. – Ф былые годы фдесь водилось много прифлуги, маленькая мисс, а теперь фыр-фыр-фыр, фплофное разорение! У тех кто офтался, ефть причины фдесь остфаться и у каждого из них, мисс, припрятаны свои мрачные фекреты за душой! Поверьте мне, душенька. За известную плату, я могу вам их выдать. Меня зовут Хрон, маленькая мисс. Хрон. Пофелевающий временем. Нотариально-договариальный Джентльмен. Оплатите мои услуги – и я помогу! Фыр-фыр-фыр.
Кролик помахал разбитыми часами в своей лапе: достойно помахал, будто эти разбитые часы ещё на что-то годились…
«Секреты! – могла бы ахнуть красотка-Даша. – Я обожаю секреты, хи-хи-хи, всегда интересно сунуть свой миленький маленький нос в чужие дела! У каждого в доме есть какая-то зловещая тайна, ооо, почему бы нам все их не раскрыть?»

...

Столовая представляла собой огроменное, обласканное эхом да ветрами помещение с окнами от пола до потолка; с гигантским зевом камина. За длиннющим столом с львиными ногами можно было бы устроить целый приём – дамы и джентльмены сидели бы рядами. В комнатке прислуги было гораздо уютнее: там приятно булькал чайник, там пахло цветами, едой.
Но вам надлежало принимать пищу здесь. В этих гигантских, пахнущих плесенью стылых креслах за равнодушным деревянным столом. Над камином висела зачерневшая от времени картина: серые люди в серых римских одеяниях, пили серо-коричневое вино и поедали серо-коричневый же виноград.
Пламенно-алые шторы, сползали от потолка к полу кроваво-красными змеями, а Андрейка выглядел букашкой на фоне этой могучей, уставшей от времени мебели.
- Эй ты, сироточка! – почти весело позвал тебя братец. – Ты слышала ночью шум? Кто-то с кем-то дрался, ээге-е-е, и бил стекло. Оооо! Я прямо-таки таю! Я слышал, будто бы здесь спрятана секретная дверь, вот бы нам сказочно повезло, Лизка, если бы мы её нашли! Огромные комнаты полные пиратских сокровищ и разного прочего барахла, говорят в доме спрятан целый второй дом, а все ходы туда замуровали, представляешь! Пиастры и тысяча чертей! Ооо, наверняка там валяется пыльный скелет и бомба, иначе зачем бы они прятали тайные ходы, сечешь?
Вдруг замолчал и перешел на громкий шепот.
- Знаешь, бродяжка, вчера ночью я слышал как кто-то ходил за стенами и гремел цепью!
+2 | Маяк для Лизы, 04.10.17 23:30
  • за кусочки прошлого ...
    +1 от rar90, 08.10.17 03:49
  • Ох, первый абзац прямо по-живому, до слёз растрогал... Замечательный пост, но первый абзац особенно цепанул.
    +1 от Joeren, 11.10.17 16:29

Для того чтобы поймать споро удирающего дракониска, нужно было очень тесно, интимно практически Беллька, прижаться к дяде Перри. К его длинным вонючим перьям, к его густой шерсти и к развеселым букашкам-таракашкам, которые бегали в этой самой шерсти. Агась-агась. Можно сказать, кишели там и жили своей увлекательной, гнидово-блохастой жизнью.
Когда ты прижалась к пернатику, несколько особо смелых да умелых этих «кукарача» удовольственно юркнули уже в твою одежду Белла, проникая под складки тонкой ткани и спеша закопаться в великолепной, здоровой платине твоих драгоценных волос. О, дааа! Ты этого пока еще не ощущала, Аннушка, но ты уже обзавелась жильцами; и будут ли эти соседи вести себя хорошо или начнут устраивать по ночам пьяные дебоши, - с разборками, битьём почуды, да вызовом эльфийской государевой милиции - ты пока не ведала. До поры до времени, маленькие проворные бекарасы вели себя очень смирно.
Как бы там ни было, ты поймала юркого ящера и принялась его трясти, давить на живот и поглаживать шею, очевидно надеясь вызвать рвотный рефлекс. Увы. Батончику эти манипуляции не доставляли никакого неудобства, ровным счетом.

Глаза тугого ящера загорелись удовольственным розовым цветом, крохотные уши задрожали от радости и если сказать прямо, этот бездельник сейчас наслаждался неожиданным массажем. Язык его то и дело показывался из пасти, а глазки блаженно прикрылись, мол: «давай-давай, При, это здорово разминает мои мышцы!».
Ну, покуда ты была занята злодейским Батончиком, появилось время вспомнить об эльфинитах, грязнокровном племени полулюдей-полуэльфов.

…Многие эльфы считали такие браки отвратительными, когда высокая фейерическая кровь мешалась с презренной, маложивущей людской кровушкой. То эльфы Центральной Фейрии, а вот на Границе нравы были попроще: эльфы там прекрасно ладили с человечинами, жили в близком соседстве и не видели в людянах ничего для себя отвратного. Да они и сами, если поглядеть на Джерри, мало чем отличались от потомков древней Терры (как иногда называли человечин). Впрочем, даже в Приграничье, люди с эльфами сходились редко - слишком уж разные судьбы у двух рас.
Король Оберон, что интересно, такие браки никогда не запрещал: браки, в большинстве случаев получались бездетными, и полукровки в Фейерии почти не встречались.
И все же эльфиниты существовали, потому как иногда, очень очень редко, двоекровные младенцы все же появлялись на свет.
Будучи принцессой Фейерии, ты знала о Зове Чёрной Крови, госпожа Аннабель. Так назывался особый дар (или проклятье), которым по слухам были наделены все эльфиниты – по каким-то неизвестным причинам они не желали оставаться в Фейерии и уходили куда-то дальше, в свой собственный, заповедный полукровный край, чтобы творить там странную, опасненькую даже волшбу.
О да!
Союз людей и эльфов порождал экзотических, наделенных невероятными силами полукровок. Эти эльфиниты брали всё лучшее от людской да от эльфийской породы – красивые долгоживущие создания, но психика их не отличалась стабильностью, а магия создавала великолепные и одновременно чудовищные артефакты. То была хаотическая, жуткая волшба. Очень сильная волшба, но с оттенком черноты.
Потому-то, сказания об эльфинитских королевствах всегда пользовались спросом – каждый вольный торговец желал отыскать этот затерянный клондайк - место, где эльфиниты живут массово. Где они создают оружие и прочую востребованную жуть.
Но полукровки умело скрывались, чарами ли, деньгами ли… маскируя своё истинное местонахождение. Фейерические же эльфиниты напоминали выгоревшие уголья, словно бы когда-то давным-давно, они отказались от этого зова, тем самым утратив бОльшую часть своей души. Жили полукровки в Фейерии обособленно, дружелюбием не отличались, а магией, какой-либо великой да страшной, не выделялись. Жили скромно. И… Немного напоминали призраков, у которых отняли плоть.

…За горами, за лесами, за синими морями по слухам лежит зачарованный эльфинитский мир. И только эльфинит мог услышать Чёрный Зов другого эльфинита, ни истинным людям, ни истинным эльфам нет туда дороги. Очевидно, от этого дара можно было отказаться, но тогда живой человек терял свою суть. Словно бы его душа засыхала, как засыхает растение без полива.
Руки твои, Беллька, к этому времени окончательно устали «мучить» одетого в кольчугу дракониска, а ящер, словно бы желая тебя отблагодарить, вдруг выдохнул жаркую струю огня. И тогда великолепная золотая роза с алмазными листьями в его лапке возникла. Батончик протянул её тебе, виновато высунув змеиный язычок, мол: возьмёшь сестрица?

Джерри выглядел обиженным.
- Ну и лан, чоу с вами делать тухлощёкие, придется нам с Батончиком самим из этой лажи выкарабкиваться, угусь. Яйцо испорченное себе Джерри первый прибрал, я-то братаны, второй Джерри. Ну, туда-сюда, могу вам этот мирец показать, помню еще одну старинную волшбу. Фигли, скрывать-то! Только туда-сюда, брательники, ежели меня с собой прихватите на это дело, тогда и будем ручкаться. Ежели без меня решите туда коньки двинуть – тогда не крутота это, а сплошная унылота. Невтемно мне вам путь показывать, в этом случАе, сами с носами, значится! - Эльф пожал плечами. – А вообще, за мою голову наградон назначен одним хорём. Вот так, прибить нас хотят да черепок с резьбы снять. Нам бы ща затеряться с Батоном, чики-пики, чтобы исчезнуть хоть в мире крысёшек, хоть еще где. Ежели в какой мир драпать собрались, так самое оно будет, мне на этот счёт свиснуть! Здесь вроде людянам я уже порядочком помог, да и назревает что-то… Чуете запах отстоя собирающийся? Ээээ нет, удирать отсюда надо, вот чё думаю. Удирать, покуда удиралки целёхоньки! Этот стрёмный Дивн меня все-равно найдет, рано или поздно. Лучше бы поздно, да. Если рано отыщет, не круто будет… Достойный сай Арре Хорькинсон обещал откусить мне нос, а этот унылый Арре всегда за свой базар отвечает. Унылоты дивнейской кусок!
  • Чё творится-то! Жестоко ты с принцессами обходишься, Лисса :D
    +1 от Joeren, 11.10.17 16:08

Жданчик-хитрованчик за вами не пошел – остался где-то позади крысёныш, провожая Саню задумчивым взглядом прятавшихся в тени глаз. В носу пальцем поковырял, выхаркнул зелень на мокрый асфальт, продолжая демонстративно оставаться на месте: мол, сами видите, за вами хвостом не иду. Чё еще надо? Пай-мальчик я, ага!
Ну, так ты это видел Санек, а потом вам пришлось свернуть за угол угрюмо-серого, совершенно безликого дома, и этот скользкий паренек исчез из виду. Кто его Жданю знает, на время исчез или навсегда?
Некоторое время Жданчик ждал, упрямо продолжая оставаться на месте, потом вдруг вытащил монетку из кармана, повертев её в руках. Огляделся туда-сюда. Грязным, с черной каемочкой ногтем поковырял гравировку, недоверчиво матюкнувшись себе под нос.
Глядел на Жданчика олений череп с монеты, смотрел себе мрачно да молчал, уставившийся на пацана жутенький этот, недобро оскалившийся костяк. Странная монета! Откуда только у школьника взялась, спрашивается?

На месте ваших друзей не оказалось: скверик дремал укрытый себе тенями, скверик сердился и очень недобро пах, какой-то прелью пышно ароматизировал, да застарелым гнильём. В воздухе носилась смутная гроза, даже Буран присмирел – поджал хвост собакен, угрюмо водя носом из стороны в сторону. Деревья что-то шептали, деревья скрипели и дрожали ветвями, явно желая что-то объяснить ведомое лишь им одним.
- Ворры! – вдруг крикнула какая-то ворона. И словно застыдившись, исправилась. – Кворр…
А вообще, видать на болота двинули Макс с Динней, а это одновременно и хорошо, и плохо.
Хорошо – вас, значит, уже ждут и лишнего времени не потеряете бегая по кругу друг за другом. Десятый час на дворе, так и весь день можно промаяться! Но и плохой момент имелся, такой момент, ведомый только сталкерствующему Афоне: на болотах вблизи Воздвиженки таилось одно коварное, дюже поганенькое местечко. Вроде не должны ребята туда полезть, а вот если полезут, если направятся прямо туда…
Афоня, Санёк. Если желаете поскорее бегом догнать друзей, бросаем Д100+ выносливость.
  • - Ворры! – вдруг крикнула какая-то ворона. И словно застыдившись, исправилась. – Кворр…
    Вот это вообще классно! И страшненько даже, и забавно]]
    +1 от Та самая, 10.10.17 12:34

Зашуршала трава, зашелестела бесконечно зеленым морем, когда соприкасающиеся стебли породили этот странный, зыбкий звук, чародейский звук, дурманный – «Ишшшхррр»… И тогда уж от дерева к дереву, от корешка к корешку понеслось тревожное слово – Ижжохор. И солнце поблекло в вышине, и небо как-то выцвело разом, как-то потеряло здоровую синь и жизненность свою, словно бы через пыльное стекло пытаясь пробиться к живым людям. Старые кости города отозвались – дома, украшенные чудесатыми лепнинами, вымирающие деревья хашэтайне, утомленные улицы измятые сотнями ног. Подъезды подновленные, камни обросшие лишайниками. Могилы ханнэков.
Ижжохор. Зашептали.

С граем тогда прыснули вороны в небо, черными кляксами вонзаясь в утреннюю эту свежесть молодого дня.

А вначале не было еще тревоги. Вот взгляд был – щупал Динни, щупал Макса, забираясь ядовитой стынью в этот сквер. Противной такой взглядец, будто холодные дождевые капли за шиворой; будто прикосновение липкой застывшей руки..
И вспомнилось сразу, что целую ночь шел дождь: пахнУло червями, гнилью неторопливо разлагающейся, да сладковатой прелью листвы, низвергающейся себе с крон древесных в плевки людские, да под подошвы. Заораматизировало-то.
Вон, кажется голубь дохлый валяется, а от него душок!
Грязь под ногами чавкнула пронзительно, Динни доверчиво к Максу подалась. А Макс что? Макс в любовь не верит и не верил никогда, знал только, что любовь язвит. Как червяк в сочном яблоке – здоровое да хорошее превращает в дрянь, вот она любовь Максова! Маму помнил, слезы горючие. Чувства, ага. Депрессия, болезни…
ОНО. Что-то. Оно уж было мимо прошло. Вот уже и мерзость откатилась, и свежий ветерок от серебряного озера Гдеж пришел, сдувая тяжелый запах голубя куда-то вдаль. Да не тут было! Обидел Макс Динни, крепко обидел. Поцеловательно, угу.
Сорвалось это проклятое пожелание в девичьих мыслях – «а ТО, которое смотрит на них, пусть забирает всё себе, теперь-то уж всё-равно!»
…и день этот проклятый пущай себе берет, и поцелуй влажновато-обидный, когда вместо игры да общения запанибратского, вот такое вот. И солнце пусть забирает, и небо, которое пыльным сделалось да грустным. Пусть всё возьмёт себе! И взрослость тоже ненужную, и детство, которое как эта желтая листва, медленно исчезает уже. Пусть саму Динни возьмет, потому что тошно ей сделалось. Потому что так – нельзя!
Вот тогда уж и народился этот клич, разрастаясь себе в воздухе, выспевая, передаваясь между ветвями да деревьями, межу корнями да травами. Набирая свою звонкую растительную мощь.
Ишшшохор… - прошептал ветер для Динни с Максом.
Ишшохор! – молчаливо прокаркаркали кривляющиеся рожы сатиров со стен домов.
Ишшохор. – поприветствовала дурная болотная трава нашу Динни. Высокая, величественная зеленовато-желтая трава. Выше девочки, выше взрослого человека. Такая себе густая да великолепная, могучая, напоенная дремучей силой земной, великолепная трава. Вот и тропинка себе в болото убегает, и кажется будто там, в траве, фигура какая-то бродит. Темная фигура, живая душа.

- Ишшохор. Кан, канну! Ижжох-о-о-ор… - ласково к себе зовет, певуче и приятно.
  • Прямо не знаю, за какой пост плюсовать. Плюсану-ка за оба. Это обалденно. И очень интригующе )
    +1 от Texxi, 10.10.17 11:21

Каждой женщине нравится сила и как бы не была смущена она, как бы не были растрепаны её чувства, вот видишь сильного мужчину и что-то меняется в тебе. И наливается тогда сердце неожиданным теплом – если эта сила не против тебя, если живая эта пламенная сила, ЗА тебя. Тогда уж и море по колено и горящая изба не устрашит. Тогда что-то женское, звонкое, такое мягкое да щемящее отзывается в тебе. Невольно замираешь. Невольно оживаешь. Покоряешься! Но не рабски покоряешься, не на коленях унизительно отдавая самого себя на тарелочке; или скажем как собака, на слишком тугом поводке… Правильно покоряешься, когда выигрываешь и не теряешь, когда защита не делает тебя слабее. Она делает тебя сильнее, крепче, эта мужественность прорастает в тебя, давая силы для нового вдоха.
Так, во всяком случае, чувствовала себя Светлова, вздрогнув неожиданно от этого самого громкого – «Майя». С удивлением поглядела на Фёдора Михайловича, вырванная из собственных кошмаров да извинений, из этих слов, которые крутились в голове, утомляли рассудок, давили на душу и не могли найти выход.
МАЙЯ.
Будь её комната более пустой, это самое восклицание, наверное, эхом бы отрикошетило от стен, оно бы заметалось туда-сюда: Майя-майя-майя, словно угодившая в плен птичка. Но и так получилось громко. Основательно получилось, ага! Смутившись, веснушчатая девушка снова вернулась к своей посуде, удивленная этим самым восклицанием. Покачала головой, собирая заледеневшими руками мусор и застыла вдруг, когда Фёдор Михайлович забрал тарелочку и отставил её в сторону.

Звякнула ложечка упавшая на тонкий фарфор отставленного блюдца. Соприкоснулись две души, две жарких души, что интересно! Ну-у-у, то что Майя пламень, девушка и сама про себя знала, но это самое Чижиковское – «Майя», оно ее удивило, по-хорошему огорошило надо сказать. Жаркий жаркий капитан! А прижималась она сейчас к нему доверительно, мягко прижималась и невинно, чувствуя его руки на своей спине. Ощущая нутром, как он боится пошевелиться, чувствуя бой сердца в его груди и дыхание, жаркое жаркое дыхание, ласково прикасающееся к коже.
И отчего-то этот легкий страх ее бодрил, он был ей приятен, ну да, ну да. Эта капитанская робость в горячих неискушенных объятиях словно бы говорила – мужчина не просто обнимает какого-то чужого, малоинтересного ему человека; в этих легких прикосновениях пряталось нечто совсем иное… Так обнимают ценного человека, и еще так обнимают когда боятся зайти дальше. Когда опасаются самих себя!
Застыла в его руках. Покорилась. Прислушалась к его шепоту, прикрыв веки: между сведенными бровями прорезалась горестная, совсем не подходящая семнадцатилетней девушке, тоскливая морщинка. На губах же напротив, расцвела улыбка. Кривоватая, несмелая улыбка – скорее призрак, мягкий такой намек. Так улыбаются люди когда спят, когда им снится что-то приятное и они не желают просыпаться.
- Но ведь вы тоже, Фёдор Михайлович, вы тоже… - рука храбрее прикоснулась к его спине. - Вы тоже извиняетесь, и ваша грусть… Разве вы себя простили?
Поглядела ему в глаза немного отстранившись. Снова улыбнулась, глядя на его челку, на его губы и выбритый гладко подбородок. Улыбка получилась грустной, а еще теплой, женственной, любящей пожалуй. Быть может щемящей. Она не знала… она просто улыбалась ему сквозь тоску и становилась рядом с ним счастливее.
- Вы недавно вот извинились передо мной, за то как вели себя в Пещере и вообще… - Вздохнула, прикасаясь к его ладони, мягко провела по этой ладони кончиками пальцев. - Насчет Алексея, это вам самим конечно решать, капитан, а что касается меня… В чём же вы передо мной виноваты? Вы были добры ко мне, понимающи, говорили со мной как с равной… а теперь извиняетесь. Слегонца не то, верно же! Хоть я подарила вам книгу и вообще, ёшкин кот… этот разговор еще очень долго грел уязвленную душу Майи Юрьевны. Ага-ага. Еще очень долго я вспоминала нашу беседу. Вы тогда отошли в тень, но я-то видела - вам приятно это было, про Кира Булычева-то говорить! Про книги его, про что-то очень простое, когда вокруг была одна чернота.

Расцвела бледно-розовым румянцем, когда он прикоснулся к её лбу. Спала мертвенная белизна. Совсем легкий поцелуй, как отцовский! Но отец так никогда не целовал… и вообще… Это было приятно, как пожелание сна: только Майя не спала, она смотрела на мужчину, она им любовалась. Ей было зябко, и одновременно очень тепло.
Не выдержав, вдруг тронула его волосы – совсем чуть-чуть, слегка. Прекрасные волосы с прекрасной интересной челкой.
- Не так-то легко себя простить, верно? Я просто боюсь, что каждый,.. каждый будет говорить мне это снова и снова! - замолчала. «Они будут оскорблять моего отца мне в лицо. И ЧТО МНЕ ДЕЛАТЬ ТОГДА!?» - …Да и как себя простить, Фёдор Михайлович, когда это на всех ТАК повлияло?
Снова плеснулся в душе льдистый страх.
- Но одна мысль у меня имеется, можно сказать - зажглась зеленая лампочка. Давайте простим друг друга! Мы не можем простить себя сами, окей… это нас разрушает. Во всяком случае, Майю Юрьевну уж точно, я всё время хожу по кругу. Как та муха, прилипла к клейкой ленте – и ни туда, ни сюда. Не вижу финиша, только мучительный надоедливый круг. И вы… Я же вижу это вас, вашу грусть… едкую боль! Надеюсь, однажды вы расскажете Майе Юрьевне, поделитесь, если захотите… - поглядела ему прямо в глаза. – Вы красивый. Добрый. Смелый человек и… Я вас прощаю! И вы простите меня. Пусть это будет наш договор, чтобы жить дальше: не извиняйтесь больше передо мной за ту Пещеру, и я тоже постараюсь перестать. Договор, между Фёдором Чижиком и рыжей Пчелой о взаимном прощении, и о помощи друг для друга.

Улыбнулась кривовато. Потерла побаливающую руку.

- Я не хочу пока выговариваться, не сегодня, капитан. Но я хочу рассказать вам одну занимательную исторьицу, пока мы будем мыть посуду. Хотите послушать? История о том – как волны судьбы принесли Майю Юрьевну на ваш корабль. И еще слегонца про мою квартиру, ну да, ну да…
  • за объятия... за прощение... за диалог...
    +1 от rar90, 08.10.17 04:34
  • За чувственность и понимание Чижика :)
    +1 от Joeren, 08.10.17 15:45

Ласка весело занырнул в озерцо, ощущая как водичка приятно холодит его исцарапанное, побитое синяками да кровососами тело. Правда, вначале магуй все же выругался – как же без этого-то? Ну как же среди этой чудной идиллии, не бросить в воздух щепоть забористых, ядреных как южная приправа матов? А то уж как-то слишком идеально всё получается, дамы и господа, так идеально, что даже страшно становится. Ага.
- Мфлять!!! – самое мягкое, что произнес высокопородистый Ласка из дома Ласки, когда он чуть не ткнулся головой о липкое, предательски близкое такое дно. Потом родилась на свет еще парочка забористых, подковыристых таких, достойных чтобы им обучать, ругательных выражений да великолепнейших комбинаций, склоняющих друидов да весь их друидский лес по матерям, по батюшкам и по самой дальней родне. Что б уж никого не обижать!

Наконец, синеокий магуй успокоился. С шипением выдохнул воздух и сроднился с природой перевернувшись на спину. Поплыл.
Ему нравилось это чувство общности – когда он сам, молчаливый пруд с кувшинками и напоенный влагой зеленый воздух, являлись одним целым. Серебряная вода. Мягкость этой воды под растопыренными пальцами, немного мешала морда, но если закрыть глаза… Он окунался в это дыхание леса, парил самой крошечной, самой вертлявой птахой в вышине. Падал случайным листиком на землю, и закапывался в ил прудовой пиявкой.
«Надеюсь, их здесь все же не водится. Пиявочек-то. Эээй, это была невыносимая подстава! Я так не играю, если они присосутся к моему… ну назовём сей драгоценный предмет, моим магическим посохом!»

Рассмеявшись над собственной шуткой, маг создал волшбой воду, вымыв как следует свои волосы, а затем лицо. Некоторое время он наслаждался водицей, выбросив из головы все лишние мысли. Он просто парил – парил в этой персональной неге, в этом синем неторопливом блаженстве! А потом Яррике вспомнил, что он мужчина и у него имеются вполне мужские потребности. Например, из кустиков за Лианкой понаблюдать.
Кривовато улыбнувшись, Ласка маленьким отважным хищником, тихо-тихо, как самый настоящий кунь, (куница, то есть мужицкого роду) поплыл к камышам, чтобы это самое… изловить одну неосторожную воительницу. А точнее, ну, подглядеть… как она там купается.
«Идрить его мать налево, дело-то в конце-концов касается дамы! А вдруг она там тонет, не приведи Лакуна? Короче это самое! Надо бы проследить, чтобы она не утонула. Вон как фырчит... »
  • За чисто мужское поведение :)
    +1 от rar90, 08.10.17 02:56

Осень всегда вызывает хандру, желтая такая, золотая, пьянящая, казалось бы пронзительно-синяя и солнечная госпожа, а нет-нет да и накатит грусть. Взрослая какая-то, чуждая, выбрасывающая из детства ледяной волной грустища. Думала ли ты раньше о разлуке, Динни, накатывало ли на тебя это ощущение времени, неохватности его и жестокости? Вряд ли. В футбол во дворе гоняли, в Вилке купались, наслаждаясь ее бодрящей прохладцей, когда припахивающая травой вода укрывает с головой; ощущением этим опасным наслаждались-то – когда вот вроде бережок песчаный под ногами, а чуть дальше зайди и глубь. Темная глубь, опасная глубь, течениями пронизанная глу-би-на! Там уже плыть тяжело, трудно, несет река куда-то вдаль, за Стену, от озера Гдеж споро убегая в далекие, теряющиеся за горизонтом ханнэчьи края. В те края – где города нет, страны нет, и куда взрослые не ходят: сами не ходят и ребятне своей не велят.
Взрослые мысли.
О времени, что на реку похоже. О разлуке скорой. О последнем лете, догорающем под ногами осыпающейся, душистой очень листвой. Ждете на развилке, и вся жизнь как развилок – что дальше за поворотом ждет, куда вынесет река юности? К какой взрослой гавани прибьет?
Вот Макс уже не ребенок. Интересный вид парень, чужой немного: словно путешественник, шагнувший в какую-то чужую, только ему одному известную страну. Страну – в которую уходят из детства! Пахнет от него дивными запахами, скрывает какие-то дивные секреты свои парень… И что ему эти болота ханнэчьи, что ему эта шахта? Макс вальяжен, немного нагловат, расслаблен – словно бы шахта, словно бы мокреть болот стылых да старина рельс, по которым предстоит шагать, это так. Пустяк в общем-то для него.
Таинственный Макс! Таинственная осень. Даже дома вокруг кажутся таинственными, задумчивыми – малоэтажные, нахмурившиеся как зимние голуби. Это старый центр. Улица Воздвиженка. Городок когда-то вокруг этой улицы возник. Первый город, бедовый город. Город, которому не повезло.
Что-то пошло не так, как водится, случилась какая-то заминка в стародавние времена – уполз центр города на юг, а первые каменные дома остались здесь, и улица прямая осталась как стрела и странные скульптурки, украшающие трех и четырехэтажные домишки. Барельефы, лепнина. Вороны с человечьими лицами, какие-то исковерканные люди с оленьими рогами: то ли фавны, то ли еще чего. А вот и жутенький волк оскалившийся, с крыльями как у летучей мыши…
Ждете в скверике, болтаете. Шоколадку белую вот кто-то даже от сердца отрывает. Макс на пеньке устроился, ты рядышком Динни. А можно и до болот пойти, здесь уже недалеко: наползают они на старый город ядовитой жижей, распространяются по чуть-чуть. А еще немного химзаводом пахнет, резиной жженой да карамелью мокрой листвы. Интересные запахи.
Только вот ощущение какое-то мешает.
Словно бы следят за вами: недобро следят, поганенько как-то высматривают. Взгляд колючий, злой, скользит по спине Макса. Затылок Динни трогает январским холодом. Невидимый наблюдатель. И ещё чувство такое – лучше бы не искать его, сделать вид, будто не замечаете ничего. Вот греетесь в этом позднем сентябре, о своем болтаете неторопливо.
Только противно. Тяжелая какая-то слежка мерещится.

...

В это же самое время, Буран, Санек да сталкер Афоня назад двинули, а назад идти оно всегда скучнее, чем вперед. Ну. Переходы пешеходные, светофоров глазкИ, дорожки,.. вот и в сторону от Воздвиженской свернули, в тень многоэтажек да старых тополей. Гулкая пустота пахнущего свежей штукатуркой подъезда (только недавно подновили), тесная темень неторопливого лифта. Слово «буй» кем-то накарябанное криво как водится. Туда-сюда.
Буран во дворе остался – высунув язык упал себе на асфальт, будто бы сильно притомился это блохастый лентяй: на ворону какую-то тявкнул, кошку убегающую безразличным взглядом проводил, зевнул скулёжно. Прикемарил ненадолго дворовый друг. И вот уже снова осень, снова налился солнечной густотой день – снова вперед лежит ваша интересная дорога, сделаны дела.
Теперь не иззябнет Санек: на болотах стылых, не оставит свое здоровье. Нормально. Можно в путь идти. Правда, невезуха, повстречался вам как назло Ждан.
Жданец этот угрявый - паршивая душа! Завида и стукач, всем теперь растреплет в школе, что прогуливаете, что он вас видел: мол, здоровые совсем лбины, а на уроках нема. Мерзкий парень. А может и не растреплет – увяжется следом, подлец и пойдет потихонечку за вами, уши развесив да секреты чужие пытаюсь вынюхать. Крыса. Можно конечно пугануть, он вообще-то трус еще тот. А еще подлец, может разумнее не обращать на него внимания: пусть себе выслеживает, на болотищах вас еще попробуй разыщи, да и Динни с Максом ждут.
Теххи. Вдохновлялась вашим стихом. Если вы не против, пусть останется в комментарии.

Осенний город, зеркала озёр,
В которые мигрировали лужи.
Чихает клён – усталый билетёр,
Летит билет просроченный, не нужный.
И затихает, погружаясь в грязь.
"Memento mori,"– птицы в небе вторят.
Предчуствие конца, где с летом рвется связь.
Неуловимый, эфемерный запах горя.
  • Класс! Очень осенний такой пост. И интригующий )
    +1 от Texxi, 06.10.17 13:21
  • Красивое и даже немножно драматичное начало, намеки на триллер в середине и подталкивающая на экшн концовочка - рецепт вкусного мастерпоста!]
    +1 от Та самая, 06.10.17 14:53
  • Лирика просто чудная)
    +1 от Dredlord, 06.10.17 18:48

Мда. Речушка казалась кэпу Окунькову вторым очевидным входом в подземелья, но что-то смущало... Местный Вэйдер, то есть Барлад Дэрт явно не тупой дядя, там наверняка имеется решетка или стоит стража, или поджидает какой-нибудь омерзительный водяной монстр...
С другой стороны, крохотный домик мог оказаться курятником, либо еще одной сторожкой. Ну да. Неизвестно же, что там поджидает в полутьме, а вот шорох настораживает... быть может голубятня, или еще чего?

"Пока не посмотрим, Беллище, так и ничего не узнаем, да-а-арагой, - мысленно произнес последнее слово с грузинским акцентом, наш доблестный сир Окуньков. - Нельзя сделать какое-нибудь дело и не запачкаться, и вообще... кто не рискует, тот не пьёт шампанское! Хотя я его не люблю - га-а-адость, угу. И пиво тоже дрянь. Лучше коллу и хороший чизбургер из МакДака, но я тебе потом объясню, что это такое, хе-хе... Фри, МакДак, чизбургер... бедный ты парень, если не знаешь обо всей этой вкусноте, Белл. А уж рожок за двадцать рублей жарким летом, уммм!"

Успокаивая себя таким манером, Окуньков осторожненько заглянул в домик напоминающий часовенку.
+1 | Герои не умирают, 04.10.17 22:26
  • И внезапно он заговорил с грузинским акцентом :DDD
    +1 от Joeren, 05.10.17 13:33

Медленно разгорался янтарный день. Морозный еще по утру, неуверенный, но какой же золотой. Какой пронзительно золотой день!
Первой сюда пришла сюда Саня, устроившись в ажурной этой, медвяно-охритой тени старинного дерева. Дерево напоминало тополь, а развесистым да кряжистым казалось словно дуб. И листья его отличались от тополиных – резные себе, пламенеющие пожаром скитальцы, лениво осыпающиеся с узловатых могучих ветвей. Пам-пам-пам, шуршащим дождем на землю. Листья! Плывущие в хрустальных, чистых лужицах словно кораблики – скитальцы, плывущие из ниоткуда, но определенно в славное, какое-то счастливое своё никуда
Может, и у Саньки будет также? И вместо детдома, вместо гарантированно чернющего словно грозовая туча будущего, случится еще в её жизни что-то хорошее? Город молчал, город не спешил отвечать Сане. Утро золотило крыши, пытаясь просушить ночные лужи, а лужи сопротивлялись, отражая бесконечную, несокрушимую синь неба. И в ней уже парили птицы. А в лужах плавали листья-корабли.

Хашэтайне, так называлось это дерево на самом деле. Хашэтайневых деревьев нынче мало. Город их вытравливал, город их сокрушал, наваливаясь на плечи высотой многоэтажных камней, гарью выхлопных газов, холодом заводских труб. Но хашэтайне еще встречались, хотя теперь уже были редки, действительно редки. Говорят, их насадили давным-давно, в те времена, когда целый лес стоял себе вместо города. Шумел листвой, скрипел задумчивыми корнями. А кто насадил? Когда?
Уже и не вспомнить…
То были сказки далеких несбыточных времен: река Вилка тогда еще была прохладной да серебряной, а вовсе не коричневой дремотной лентой как сейчас. А озеро Гдеж, уже и тогда было огроменным как море. Попробуй его переплыви!
Постепенно, начали собираться ребята. Будто бы сам собой, материализовался на горе листьев Буран. Вот уже и Динь пришла, повстречавшись с Санькой первой. Дождался своего угощения пёс– именно, что угощения, а не подачки брошенной унизительно да в грязь!
Он принял хлеб из рук Динни благодарственно и пожалуй даже настороженно; не спешил вилять лохматым хвостом, но проявил симпатию, разок лизнув руку девочки мягким запашистым языком.
Хлеб съел до крошки, позволив Афоне себя почесать – улыбнулся пареньку несмело. Чуть кривовато, настороженно как и Саня, но всё же разулыбавшись этой подрастающей ребятне. А потом зевнул неторопливо, демонстрируя желтизну крепких клыков выдумщику Максу. Буран не одобрял розовый цвет, а еще больше не одобрял горькое пиво. Да и идея стать ездовой лошадкой для Санька (пусть даже он и совсем легенький на вид), лохматого лентяя дворянских кровей не ободряла. Насторожился пёс. Насторожился впрочем лениво, не спеша покидать угретое доброе место: ведь если живешь на улице, умеешь ценить комфорт момента. Этот самый редкий сок дня.
Поговорили. И двинулись вперед примеряясь к дороге – удобно бросилась под стопы эта дальняя дорога, а двор с деревом хашетайне и его дуплом, старый привычный двор уплыл куда-то назад. И вот уже кажется, будто и не было двора, не существует школы, проблем, жизнь превратилась в путь. В такой себе здоровый вольготный Путь. Только холодно еще немного, и если поглядеть на Санька, то сразу становится понятно – хоть и в Динькином шарфе, а вечером ему будет несладко ежели день отгорит слишком рано. Осенние дни, они ведь недолго живут, срок у них малый – в полдень чистое лето, а уже часам к четырем потянет от асфальта октябрьской густо-холодной хмарью. Станет мерзко, растворится легковесная жара.
А сейчас верилось в лето и шагалось в синеве легко, даже Буран бежал весело: иногда отвлекаясь и куда-то ныряя по пути. Даже ворона вас сопровождала – такая себе любопытная серая летучка, мечтающая чего-нибудь съедобного перехватить у пса.

Пути было два: можно было через Химиков двинуть, тогда правда на часок растянется дорога. Вонизма там жила. Вонизма химзавода перекрашивала воздух в ядовито грязный, совершенно даже не золотой, а гнилисто-желтый цвет. Зато по новому мосту можно пройти: поглядеть с высоты-высотной на Вилку, увидеть серебристое сияние озера Гдеж на горизонте. Мост высоченный! Интересный по нему путь.
А можно двинуть на Комариную Топь, сократить себе дорогу с размаху окунаясь в природу. Рукав Вилки там уходит под землю и к старой железной дороге это самый быстрый путь. Сквозь заболоченные комариные места. Летом в тех краях ад, но сейчас-то осень: кровососы уснули, и встретится вам только случайная муха или трудяга паучок.
Камыш в человечий рост, а земля сырая, липкая, настороженная. Вот она Комариная Топь.
Правда, места те считались дурными, детишки говорят в камыше пропадали. Да и вообще. Глухие места лежащие под Тенью Стены.
Афоня знал хреновую историю про труп. Ну как, труп… Такое дело, сидел себе труп возле костерка, на огонь глядел бельмом глаз – кожа с него лохмотьями сходила, одежда тлела, а зеленому трупу вроде и ничего. Хреновая история и выдумка наверняка, на Комариной Топи-то еще попробуй разожги огонь. Ага! Для бакланов сказка, а вот кладбище там и в самом деле имелось: древнее кладбище, позабытые могилы ханнэков.
  • за сказки прошедших времен
    +1 от rar90, 05.10.17 11:45

Это был восхитительный день, такой солнечный и искристый, такой себе медвяный да летний день, что казалось, будто в нем можно утонуть. Вот взять да и захлебнуться этой густотой сентябрьского неба, такого синего, уверенного, такого бесконечно глубокого неба, что мнилось оно колодцем – ласковой бездной, в которую осыпается пламень листьев; в которую сползают неспешные, обманчиво медлительные часы…
В такое утро невольно желалось шагнуть в небо самому. Прыгнуть в него птицей и исчезнуть в каком-то личном, совершенно несбыточном чуде. В этой манящей синеве раствориться без остатка.
Ночью шел проливной дождь, выстукивая по крышам однообразное свое – пам-пам-пам, но вот взошло солнце и просушило серый город. Дремотные лужи обратились зеркалами, крохотными порталами в иные, бесконечно далекие фиолетовые миры. Опавшие листья укрыли холодные крыши своим мягким золотом, а воздухе распространился сладкий аромат приключений.

…Поговаривали, будто старая шахта стоит нараспашку, ворота открыты, а со сторожем случилась беда. Говорили будто там, вблизи Стены, происходит неладное. А кто говорил, уж и не поймешь. Быть может взрослые за обедом, или школьники на переменках деятельно распространяли чушь? Как бы то ни было. Вы это знали. Старая шахта стоит нараспашку, а дальше нее только Стена. Могучая великая Стена, странная и даже страшненькая, уж если честно.
Чувство Стены в городе имелось у каждого. Ночью ли, днем ли, в школе или на улице, любой житель интуитивно ощущал мощь заброшенной преграды. Эту неторопливую старину давящую на сердце. Тревожное чувство отступало, если идти на юг и становилось сильнее, если двигаться на север. А уж там, вблизи разрушенного Оплота (иногда, отчего-то, называли стену так), там действительно становилось страшно. Уже за рекой ощущалось в городе нечто чужеродное, давящее… Будто бы девятиэтажки и кривые тополя, электробудки да вермишель черных проводов, хранили свою мрачную тайну; секрет какой-то охраняли, посмеиваясь и норовя опутать чарами. Кто-нибудь, проживающий в чистых южных квартальчиках мог бы заявить, будто всё это чушь. Да плюнь и разотри! Но вы знали – не Чушь.
Стена не чушь. Затемненные места тоже не чушь. Уж если идти к шахте, значит идти.
Идти всем вместе и рисковать, или не рисковать, а взять да и разойтись – предать это утро в школе; за бутылкой пива в тупичке за гаражами или пялясь в комп до отупения.

Но синее сентябрьское утро манило. Оно сводило с ума своим солнцем, своей золотой листвой. Оно привело вас сюда. Оно звенело в груди, обращаясь к каждому. К жиденькому пареньку Саньке, и к хулигану Максу. Оно обращалось к веселой затейнице Динни и к сталкеру Афоне. Даже к Бурану обращалось это утро: к блохастому мудрому псу, валяющему на горе палых листьев.
Рискнете ли? Пойдете ли за реку Вилку и по заброшенным рельсам, вдоль затененных мест к Стене?
Буран тоже ждал вашего решения, ещё он надеялся получить угощение, но как всякий уважающий пес не попрошайничал. Он просто ждал, изредка глядя печальными глазами то на Динни, то на Афоню.
Но не просил. Желал, чтобы вы догадались сами – дали ему немного еды, предложили как другу, а не бросили в грязь, как какой-нибудь скулящей псине.
  • Какая красота! Это чудесный, осенний пост.
    +1 от Texxi, 29.09.17 11:06
  • Замечательные красочные описания, благодаря которым без труда можно с головой нырнуть в атмосферу звенящего тишиной яркого осеннего утра! Спасибо, пост раскрасил положительными впечатлениями эту серую пятницу за окном =]
    +1 от Та самая, 29.09.17 11:47
  • Красочное начало)
    +1 от Dredlord, 29.09.17 12:55
  • Замечательное начало, настраивающее на нужный лад приключений :)
    +1 от Joeren, 03.10.17 20:52

Дракониск был воплощенной милотой – маленький бескрылый дракончик с фасетчатыми глазами, упругий такой, основательный ящер. Он с интересом обнюхал тебя Белла, вскарабкавшись от груди и на плечо. Тронул крохотными лапками твои платиновые волосы, попытался взять прядку в рот, затем высунул раздвоенный язык, ужиком шепелявым пробуя ночной воздух на вкус. Ми-ми-ми, такой себе миленький золотой ящер, очень прыткий и живой, надо сказать!
Перри старательно делал вид, будто он не обращает внимания на дракончика. Стоял себе коднар истуканом, но по чуть-чуть, неторопливо совсем, огромный твой хмурый страж, Белла, придвигался поближе. Вместе с чемоданом, агамсь. Вот уже и совсем рядом оказался: пахнуло мокрющим пером и подгоревшим гнизговым креслом, а Пэрри словно бы невзначай, повернул рогатую голову в сторону дракониска. Не делая попыток его взять, но определенно наблюдая за этим малюткой.

Сверкал себе алыми глазками пернатик.

Чувствовал Перри, что между вами пробежала небольшая черная кошка, Анна, или скажем так, котенок крохотный, угум-сь. Извиняться ему вроде и не за что было, но ухом мохнатым коднаринг порхал задумчиво. А потом вдруг коснулся твоего плеча, Беллушка, когтистой тяжеленной лапой легонько постучав в ободряющем жесте (так, что у тебя аж зубы клацнули от этой грубой нежности, ага); и тут же убрал лапищу, чтобы ничего не заметно было.
- Где ты его взял, черт тебя побери? – наконец, довольно недружелюбно обратился к Джерри наш сир Коднарище с мечом.
- Где взял, там уже не водится, бро! – в тон ему ответил Джерри, быстренько взбираясь по лестнице наверх и зажигая вместо огня, магическое своё пламя. – Ну короче, чоу? Я вообще-то не при делах. Мы с мои друганом Джерри эльфинитов искали, а это совсем не крутота, при. Эльфинитов не нашли, одна унылота сплошная, бродили как последние обсосы, а совсем даже не крутаны. Несколько миров исходили, я уж предлагал Джерри нам погонялово «последние писец неудачники» взять. А потом тема, йо! Нашли гнездо драконисков, во крутота. Правда отстой тоже был – мамашка их рядом мертвой лежала, кто-то ей голову откусил. Такие вот тухлые дела. А яйца мы с собой забрали, чтобы они не помирали почем зря. Ну и короче везуха, комрадены, одно яйцо так и не вылупилось, а два оказались живыми! Джерри-братан, взял себе Сиреневого Дракониска. А я золотого. Ну типа так наша судьба сложилась, фигли с ней спорить-то…
Быстренько спустился по лесенке бравый Александрил, с любовью на Дракониска поглядев.
- Батончик – земной ящер, потому и бескрылый брательник мой. Но в магию он могёт, отвечаю за базар! Этот гаденыш умеет ложное золото создавать… Короче, как бы втемно это не звучало, вообще-то это крайне хреновая способность. Золото и камушки ложные творить. Идти нам некуда и еще есть такие нехорошие ребята, которые нам с Батончиком бошку хотят открутить немножкинсоном, угу… Но то есть мне, чоу. Но Батончика тоже не пощадят. Отправят в цирк уродов какой-нибудь, вот тебе и вся ботва, при.
Подумал еще чуток.
- А вообще, Батончик много чего лопает, вот отвечаю за базар! Насекомых жрет – потому и глаза такие офигительные, прямо чики-пики, а не лупалки же. Еще огонь жрет и магии немного. А шоколад ему нема. Он-то сожрет, ага, только лучше дай конфеты мне, я шоколад еще охотнее потребляю. Сечешь, сеструха!? Конфеты и шоколад я ценю-с, ага! Но чё решаем? (хитрюга Джерри сделал вид, будто бы он не услышал твоего отказа, Белла, ни-ни-ни) Мы только на одну ночь под крышу кости кинем с Батончиком, а завтра уберемся. Вам мозги компостировать нам не малина. Только бы соснуть в тепле, а завтра с утра дальше погоним на своих ходулях, отвечаю же! Возьмите нас, а?

…Перри уж хотел сказать что-то грубое (например, достать свой черный меч и с криком «Агахым», врезать Александиру по кумполу), но жаркий дракониск, Белла, наигравшись с твоими волосами и видно пресытившись нежностями, вдруг прытко перебрался на коднара, с увлечением принявшись ловить его блох. А еще ты почувствовала, что ящер стащил твою сережку, принцесса, и кажется… Да-да! Ты вдруг увидела, как он весело сунул ее лапками себе в рот и моментально съел!
Заметь, практически не отвлекаясь от блох Перри. Прожорливый, очень прожорливый Батончик.
Эльфиниты - это дети смешанных браков, дети рожденные от союза людей и эльфов. Как ни странно, в Фейерии очень мало эльфинитов, если Белла хочет вспомнить подробнее о полукровках, интеллект Д100.
Можно, кстати, вместо интеллекта Джерри по расспрашивать про эльфинитов, используя харизму. Но он будет с пятого на десятое перескакивать, в своей манере.
  • Ах он ворюга!!! Придётся вскрывать... Чёрным мечом с криком "Агахым"! :DDD Круто!
    +1 от Joeren, 03.10.17 16:10

- Да к фертовой матери этот Торгофый пост и фсех торговцев вместе взятых! – сокрушенно покачав головой, Яррике аристократическим жестом погладил свою великолепную бровь. – Фифём один раф, Лианка, фот я очём! Меньше мандражируй, Шуфтрая, и вперед. Колфир, хренолфир… успеется еще.
Затем, без лишних сантиментов, Ласка принялся снимать с себя рубаху – одна жемчужная пуговка, вторая, а затем еще одна, и вот уже изысканный темно-синий шелк нарядной рубахи полетел на землю. Меч. Карты. Штаны, исподнее… Усмехнувшись, Яррике горделиво вздернул подбородок демонстрируя себя во всей красе. В костюме Адама как говорится, или в том самом виде, в котором мать родила.
- Люблю воду и не фишу пофодоф для фтефнения, - произнес магуй вытянувшись перед Лианкой. Явно наслаждаясь этой ситуацией всей душой, то есть, своё кое-чего этой гордой воительнице да и всему миру демострируя, в общем-то.
- Ну фот так фот я парень! – поклонился Ли напоследок и сбросив свой обслюнявленный плащ на землю, направился к воде. - Потом файмемфя картами, двигай ко мне.

Чёртов рыбий садок. Ну и к хренам же бани и их северные правила приличия, на природе всяко лучше! Удовольственно отталкиваясь от земли ногами, магуй погнал к пруду, радуясь ощущению полной свободы – это ведь здорово, когда свежий ветерок трогает твоё горяченькое тело. И целый мир наполняет природа, наполняет чистейшая вода – ни с чем не сравнимое ощущение полноты, единения с этой безумной, стремящимся куда-то в бездну вселенной.
Нега.
Когда можно просто броситься в объятия стихии, позабыв обо всём лишнем. Ласка намеревался нырнуть в этот свой садок прямо с берега, а потом проплыть под водой столько, сколько дыхания хватит. Потому как хорошо! Дивно даже. И его прекрасное, хоть и оскверненное проклятьем тело, заслужило отдых.
  • АААААААААА!!!!!!!
    +1 от Joeren, 02.10.17 14:27

Это было приятное единение. Горячая сородственность, протянувшаяся между ними тремя, сердечная привязанность – нитями, нервами, корешками живыми оплетающая три души. От сердца к сердцу, от одного живого человека к другому. И разве забудешь это уже?
В жизни редко так бывает и почти невозможно найти людям покой друг в друге, но уж если переплелись ваши судьбы, если послала жизнь такой неожиданный, недолгий подарок, такое не забывается. Объятия среди звёзд! Несмелое объятие со стороны Алёшки и ласковое, бодрящее такое, со стороны Фёдора Михайловича. Майя и сама – к Алешке приникла как к другу, робко и спокойно, без лишней чувственности. Ободряюще. Дружественно приникла. Чтобы не остался один в этой холодной вселенной её друг!
…И застывала себе от удовольствия, млела пожалуй как кошка, ощущая собственную руку угодившую в нежный плен капитанской пятерни. Можно было бы сказать красиво, напустив роз да сладкого тумана – ее хрупкая рученька в его огромных мужских руках оказалась. Но не были пальцы Фёдора Михайловича такими уж огромными и грубыми, всё ж не кувалдой болты заколачивал данкийский командир. А узкая кисть Пчёлки не была такой уж крохотной, созданной из тонкого хрусталя, способного рассыпаться вмиг. Нормальные человеческие руки встретились: мужская конечно чуть сильнее и шире, а Майина зато более гибкая да чувствительная, и пальцы её переплелись с его пальцами, и пощекотала она его горячую ладонь своими аккуратными ноготками. С серьезным выражением лица, старательно хмурясь в экран щекотала его ладошку. Улыбалась, гладя его пальцы, хмурилась и улыбалась, ага.
- Я не смотрю, Фёдор Михайлович, не смотрю, - вдруг произнесла девушка тихо. Пусть знает, она не смотрит на него без рубахи.
Это ведь было бы воровство: у Чижика воровство, у себя лично, вот взять да и отнять что-то таким ненужным вторжением. Если бы врач потребовался капитану, тогда одно – тогда Майя Юрьевна была бы уже профессиональна и не смотрела бы на него как на мужчину. Но сейчас-то ведь не медицинский случай и если Чижику неловко перед своей выросшей ученицей, тогда всё очень просто - она не будет смотреть.
Возможно, Пчёлка и хотела заглянуть ему под рубаху. Вот без эклеров да без красивостей, называя вещи своими именами – этот мужчина ее привлекал. И губы манящие и тело горячее… желалось провести пальцами по его длинным бровям, чтобы собственной кожей почувствовать их нежную мягкость. Любовь она ведь не только души охватывает, тела покорны этому чувству; тела освещаются высотой Любви.
То жаркое, что было спрятано под тонкой белой рубахой манило её, но она не собиралась вторгаться. Пусть завоюет её, пусть Сам! Таковы древние правила танца. А пока Молния просто не будет смотреть, раз ему это неприятно. Майя как бы расфокусировала зрение отвлекаясь на Кырымжана, а потом и на своего отца переключаясь с тяжелехоньким вздохом, отвлеклась от веселья.

- Орёл девятого легиона сложил крылья, ну да, ну да… - Покачала Пчёлка головой, чуть прикусив нижнюю губу. Вспомнилась отцовская любовь к древнему Риму. – Неа, отец ушел сам. У него отличное здоровье и могучие крылья, ага-ага, он бы мог еще лет десять до пенсии летать, вот что Майя Юрьевна желает сказать. Космос – его жизнь! Но ведь папа хороший человек, всё верно Алексей Кирович, потому и не смог принять этот фильм. Себя в нём принять, главным образом. Кино-то отснятое он ведь тоже видел, в своём кабинете, вот прямо как мы сейчас… курил сигаретку, наверное, коньячка себе налил и посмотрел ночью махом. А увиденное приземлило его на землю. Ну да. Мы тогда особо не общались… Я в Репино-Радищево училась, он в Москве работал. Это уж я потом узнала, что отец больше не летает. Но мы никогда об этом не говорили. Неа, никогда! Ни об МЗУ и моём уходе, ни о том, почему капитан Светлов вице-адмиралом на Землю перевёлся. Светловы они… ммм… не разговаривают о таких вещах. Агась.
Вздохнула снова.
- Только одно Майя Юрьевна точно знает, в Пещере не только преподаватель МЗУ Фёдор Чижик исчез, и не только один космический биолог да рыжий пилот звездной пылью обратились, для капитана Светлова этот Эксперимент тоже последним стал. Многое видно пересмотрел отец в своей жизни. А в политику большую подался, потому что не может сидеть на месте. Потому что тянет его кровь, как и меня тянет! – сверкнула глазами Майя. – Я с лестниц прыгала и по парапетам мостов ходила, медали добывала и на учебе всем доказывала, что могу это взять. У отца также. Только в мужском варианте, Майя Юрьевна-то немного клоун, угу…

И дернулась вдруг рыжеволосая девушка, потому что накатило оно. Потому что вторглись рыцари в каюту, а голографический Фёдор Чижик растерянно назад отступил. Так отступил, как отступает человек, когда напуган он смертельно, когда совсем один и точно знает, что никто ему не поможет.
Потому и бросилась таракашка-Майя на помощь, потому что совсем без защиты остался побледневший преподаватель и для неё это оказалось страшнее любой боли. Когда рыцари пришли чтобы разлучить. Отнять. Забрать у нее родного человека снова – как забирала у нее жизнь отца, братьев,… забирала всех, кто был дорог.
Отчаянно забилось сердце повзрослевшей Пчёлки, так громко забилось – что уж и не слышала она ничего за его боем. В глазах потемнело, когда всё вдруг подернулось горьким дымом; когда болью, скручивающей дикой мукой обожгло правую руку. Там на экране опускались копья, бедовый Алёха рвался вперед, чтобы получить по голове; маленькая девочка бросилась в жестокий, заранее невыиграшный бой, а взрослая девушка чувствовала, что она сейчас отключится. Ещё чуть-чуть и липкая тьма эта затопит ее рассудок, бросит на колени, отправив в небытие.
Уже вставал перед Светловой её Рыцарь-Страх, глядел мёртвыми прорезями шлема. «Всех подставила тогда. Из-за тебя! Беги». И бежать от него можно было только в ничто, в пустоту, в пьяное это жуткое никуда.
Но зачем тогда звездолёт!? Учеба. Врач. И теплые объятия. Готовка. Радость. Коридоры… Главное это сказанное вслух, от души: «Вы мне не противны».
Похолодевшие руки, побелевшее лицо, когда существовал только этот мучительный детский крик в голове, и что-то еще существовало… Что-то, что освещало путь сквозь ядовитый дым.
- Фёдор Михайлович, за… зачем вы тогда стали драться против рыцарей? – произнесла хрипло, произнесла назло, чтобы не сдаваться этой тьме багряной. Нахмурившись. Вспотев. – Вы же знали, что это всё представление, тогда зачем?
  • Чувственно. Сильные эмоции!
    +1 от Joeren, 02.10.17 09:09
  • за объятия, дружеские и не очень:)
    +1 от rar90, 02.10.17 09:20

- Ну тогда пойдем и рафлечёмся детка! - Яррике заинтересованно поглядел на Лианку, не забыв принять красивый дубовый посох. Взвесил его в руках, примеряясь к этой магической штукенции.
- Фначит, фходим куда потребуется, передадим пофох. Тфою ф мать - это задание для нафтоящего мужика! Я прямо хренею - вынофите меня вперёд дохлого, ага (только не трогайте за интересные места!) Но сейчаф-то надо бы передохнуть. Я бы не отказался от горячей фанны, фнаеф Ли, чтобы кто-нибудь фаботливый потер мне фпинку, например…
Почесав затылок, Ярр извлек свою карту, временно пристроив посох на земле (то есть на условной земле, ибо это был древесный дом). Удовольственно вдохнул пряный дымок из трубочки, красиво нахмурившись: пускай нижняя половина ласкиного лица отправилась в тар-тарары, бровки у нашего магуя оставались по прежнему великолепными! Такими себе удлиненными, соболиными, густыми и иссиня-черными на фоне аристократически бледного лба. Самыми лучшими бровями в мире, они оставались-то.
Фейский подарок же ж, а не какая-нибудь там ерунда. Как говорят на юге - это вам чистое золото, а не испорченный рахат лукум!
- Карта у меня есть, мофно прикинуть сколько нам туда идти. Пефкодрёпом сквозь леф та ещё прогулочка, а ф другой фтороны, почему бы и нет? Фсе ф какое-никакое задание. Глафное, к чёрту на кулички не загреметь, надо бы нам заранее пролофить свой путь...

Поглядел на старца, уважительно кивая ему головой.

- Тогда мы мофем идти, ефли ты… проклятье, ефли вы не против, да? Кстати, у меня ефть еще один фопрос. Ф деревне у одной фенфины есть нехорошая фклонность заболевать болезнями. Эта фена одного хренова трактирщика. Гофорят, будто она выздоровела, но я господин мой фтарый, то есть это самое, умудренный годами господин Дубофый Друид… я фа нее боюфь!
Яррике кивнул головой: - Боюфь, что она заболеет снова! Можно ли ей получить от фас какую-нибудь помощь?
  • Ярр - он замечательный и заботливый. И слово своё держит. МужикЪ! :)
    +1 от Joeren, 28.09.17 16:50

- Фёдор Михайлович, ваш чай к бутерброду… - тихонько проронила Майя, пододвигая кружечку чая на блюдце к капитану. Такая вот простая ненавязчивая забота.
Светлова была смущена, огорчена пожалуй и растеряна, а потому старалась не глядеть Чижику в лицо – весь этот разговор выбил ее из равновесия, как-то даже ошеломил заставив сжаться внутрь. Будто удар молотка по голове! Но и смотреть на одинокого в своей печали Фёдора Михаловича ей было невыносимо – чувствовалась во всей его позе давняя нехорошая боль, грызущая тоска, проснувшаяся в капитане.
Девушка просто пододвинула мужчине жаркий чай на тонком фарфоровом блюдце, с каким-то простым цветочным рисунком. Конфетка рядом коньячная, желтизна пакетизированной заварки в кипятке…
А что если и в самом деле, её чувства для него мучительны? Что, если Фёдор Михайлович никогда не увидит в ней повзрослевшую женщину? А вдруг она заставляет его ощущать себя извращенцем каким-нибудь, не приведи Господи… Но ведь Майя уже не ребенок, только это сложно понять. Особенно на фоне красивой улыбчивой блондинки, блондинки по имени Светлана.
...Пчёлка была смущена. Она глядела на великолепную рыжину прохладной газировки в своих руках, ощущая как крохотные апельсиновые пузырики щекотят ей нос. Приятная цитрусовая свежесть.
Глубоко задумавшись, девушка включила головизор. Снова налила чай и теперь уже молчаливо пододвинула вторую кружку Алешке, подтянув собственные колени к подбородку. Сжавшись в этой позе, защищая саму себя и свой не слишком-то уверенный мир.
Мучительные откровения.
Там на экране, рыцарь застыл с огроменным ножом над Стругачёвым. Этим рыцарем для Майи виделось собственное прошлое. Как это Фёдор Михайлович сказал? «Мы с ней встречались, когда вы еще пешком под стол ходили…» Острый подбородок ткнулся в собственные колени…
Значит, ей было четыре года. Смутным видением представлялся солнечный день. Отец что-то рассказывал, а кнопка-Майя наслаждалась счастьем: счастьем общения с этим большим тёплым человеком, который единственный для нее означал целый мир. Как большой такой шар! Он что-то рассказывал о звёздах, смеялся… Она тоже смеялась. В силу возраста ничего не понимала, но заливисто и тонко хохотала, просто от того, что её папа находился рядом. Потом рёв. Отец куда-то уходит. Горечь детских обильных слёз. Каждый ребенок проходит через такую обиду: когда тебя вырывают с корнем от родителей, когда дорогой человек уходит куда-то за дверь. Отца обожала, а Зинаиду Константиновну боялась.
Эта холодная блондинистая женщина никогда не видилась ей мамой. Она была чужой, пахла чужими запахами. Майя норовила от нее спрятаться; убежать от этого бритвенного-острого каре, от недружелюбного взгляда льдистых глаз. Дети ведь очень хорошо чувствуют отсутствие любви.

«Но теперь-то я уже не ребенок!»
А что, если Фёдор Михайлович всегда будет видеть её ребенком, не принимая в рыжей Пчёлке женщину – молодую женщину с женскими желаниями? Тогда Светловой здесь места нет… Ведь он хороший преподаватель, добрый человек. Что если её чувства, её Майина горячая любовь его разрушают, потому что он не видит в ней взрослого человека? Равноправного. Которого можно любить как равного человека! У доктора ведь маленький рост. И фигура совсем не такая, как у этой ладной блондинки… даже судя по портрету, уж явно фигуристая барышня была. Светлана. Лана, как ее назвал Фёдор Михалович. Лана, Лана, Лана… «Мы с ней встречались» Ага-ага. Лана! Так сокращают имя, когда любят…
А Майя мелкая худая Пчёлка, такой ей и быть. То ли эхо эксперимента, то ли генетическая шутка: все в ее семье могучие статные люди, а Молния мелкая и тощая рыжуля, одаренная женщина похожая на ребенка. С этим детством, которое погибло в пещере слишком рано, а потому намертво переплелось с ее ущербной взрослостью. Как два растения не дающие друг другу жить. Но по уму-то, доктор ребенком уж точно не была, иначе ее бы не отправили на корабль ВКС. Иначе, она не сумела бы выжить на учебе.

«Я не ребенок!» Но понимает ли это Он?
Подбородок слегка заныл, больновато уткнувшись в острые колени. Голографический рыцарь вдруг разрезал веревки и пошел себе прочь. И вот уже пещера, тусклый огонь факела на стене. Застывший Чижик, внимательно склонившийся над Алексеем.
Это было самое трагическое! Фигура учителя в этот момент и дрожащий, не верящий в своё спасение Алексей. Руки взрослой Майи Юрьевны сами собой потянулись к ушам: кто-то вот от страха лицо закрывает, а Пчёлка норовила прикрыть уши.
…Дети в пещере принялись освобождаться от кляпов. Майя как всегда шагнула к Фёдору Михайловичу первым, защищая его, стремясь освободить от пут. Вернуть ему свободу – Чижику, которого заточили в клетку!
«Лана. Лана. Лана…» Майя Юрьевна ревновала. И чувствовала себя уязвлённой и понимала как это глупо, как смешно и нелепо, обижаться вот на такое. Лана-лана-лана. Одно ее имя заставляло Светлову молчать.
Дети принялись о чём-то совещаться. Маленькая таракашка-Майя не стремилась избавиться от своего кляпа: она сейчас выглядела чудной, на этом самом голо-экране…
- Я просто тогда напугалась, - подала голос Пчёлка, чтобы сказать хоть что-нибудь. Развеять это личное безмолвие. – Майя Юрьевна не была идиоткой, но смех, порция розыгрыша над вами, оно помогало не сойти с ума. Моя психика стабильна, я не сумасшедшая. Просто, всё это было слишком реально, слишком жутко. Я думала, что они вас убьют этим ножом, Алексей. Потому и пошла в разведку никого не спрашивая. Нужно было охладить мозги!
  • За живые чувства и эмоции. Верю!
    +1 от Joeren, 27.09.17 14:46

Неизвестный эльф балансировал на лесенке, он стоял на самой верхней перекладине без всякой опоры, занимаясь фонарём и не испытывая никакой неловкости.
- Гукха! Меня сейчас стошнит только от одного вида этого кузнечного красавца, аръегерим. Да хотя бы и в мир крыс можно отправиться, чем в мир таких вот слащавых блохастых красотунов! – Перри недовольно затянулся сигареткой, раздраженно подергивая мохнатым ухом. – Ты ведь понимаешь, что я могу надрать ему задницу, Карамель? Может он и весь из себя такой-сякой, но я тебе скажу так: мы коднаринги, тоже могём кое во что! Мои сраные кулаки, например, могут тебя защитить! Дядя Пэрри настоящий мужик, в отличие от этого полоумного шкипера. И я хотя бы не визжу как девчонка, если сломаю себе ноготь. Ай-яй-яй.
О Да!
Пэрри кажется всерьёз ревновал и злился. Может, потому что эльф действительно был красив и ловок, ну хотя бы по человечьим меркам. А может, потому что ты так принарядилась Беллушка, ради этого неизвестного хлыща. Но Пэрри теперь зловредно сверкал красными глазищами, дымил аки паровоз и ругался на кипучей смеси неизвестных языков, сердито выковыривая из перьев блох, и не менее сердито давя этих паразитов своими когтистыми лапами. А порой и в клюв бросая, агась, в качестве закуски.
- Хай, - между тем спокойно отозвался красавчик, оборачиваясь к тебе непринужденно и без всякого интереса, увы. – Привет, при. Славное у тебя кольцо!

Представитель новой фейерической молодежи, несомненно. Вместо приличных средневековых чулков, на неизвестном эльфе были надеты вопиюще человечьи джинсы, светло-салатовая рубаха свободного покроя приоткрывала загорелую грудь. В правом ухе у красотуна посверкивала золотая серьга, а пальцы этого парня были украшены обилием колец. Даже у тебя, Аннушка, колец и украшений на теле было значительно меньше.
На шее у него тоже что-то болталось, то ли амулеты кожанные, то ли еще чего.
Еще у незнакомца имелся классический синий плащ с капюшоном, такой себе настоящий да эльфийский плащ, но и он был нещадно перешит и переделан: так, на него была приделана нашивка с черепом, а низменная надпись под черепом гласила: «Дерьмо случается порой». И всё это на высоком древнеардическом языке Фейерии.

- Погодка могла быть и лучше, сестрёнка, но если приспособиться вполне неплохо. Держи хвост по ветру и не размокай, оки-доки? Мои любопытные ухи услышали что-то забавное, не любите значит крыс, мокрощёкие? – не отвлекаясь от своего фонаря, вопросил смуглый красавчик. – Говорят, в их пыльный мирок не так-то легко попасть, нужно знать какую-нибудь скучную блохастую крысёшку, чтобы оказаться там. Вроде как магия на крови, али ещё какой туман. Чики-пики, угу. Но если вы туда соберетесь, можете свистнуть мне. Меня зовут Джерри, сестрёнка. Вообще-то, маман нарекла меня Александрилом, но я считаю, что Джерри звучит лучше, мы же свои люди. Законтачимся, дась? Мешок с золотом, конец радуги, дальняя дорога и что еще нужно, при? Я считаю, что лучшее сокровище в лапках – это моя пыльная гитара и сигаретон чтобы выкурить!
Чем-то пошуршав под плащом, эльф снова принялся колдовать над огнём. И вновь пламя потекло ему куда-то за пазуху, а незнакомец создал световой шар помещая его в колбу.
- Чё я делаю, при? Кормлю своего дракониска. Ты когда-нибудь встречала драконисков, сестрица? Их надо кормить довольно часто! Вдобавок, я оказываю людям услугу. Газовый огонь слабый по своей природе… ээээ… он совсем не годен против Зеленого Тумана, а вот чарный огонь уже лучше. Хочешь поглядеть на моего дракониска? Хэй. Тогда разреши поцеловать тебе ручку! …Я в этой монархической суетне не секу, уж извини, но девам королевской крови, кажись ручки следует целовать. Дозволишь?
- …Дозволь заехать ему в морду, твою ж за ногу эгерей… - тихо и уютно пророкотал Пэрри.
  • Наконец-то я отсмеялся, выбрался из-под стола и смог отплюсовать этот угарный пост! Аааа!!! Эльф-неформал и ревнующий коднар меня убили! :DDD Это жесть!!!
    +1 от Joeren, 26.09.17 11:43

Больше всего Майе нравились его глубокие глаза. Ещё конечно губы, такие себе задумчивые мужские губы улыбающиеся несмело, да зато искренно. Длинные красивые брови и маленькие аккуратные уши, которые так приятно, так задорно и весело было щекотать! К ним хотелось прикоснуться, к этим бархатистым уютным ушкам – их хотелось потрогать, погладить своими ласковыми пальцами. Однако, первым делом её всегда привлекали глаза Фёдора Михайловича, сквозило в них что-то родственное, мудро понимающее такое…
Люди, к сожалению, не могут видеть себя со стороны и даже когда смотришь видео с самим собой, видишь себя как бы изнутри, видишь душу свою, натуру, а внешность не особо принимаешь. Внешность видится накипью, некой вторичностью. А первым делом нутро бросается в глаза, мешаясь между желаемым и действительным, словно фантазия о самом себе, но не реальность. И как невозможно увидеть свой настоящий характер, так и внешность свою невозможно принять на все сто. Ты видишь что-то лучшее, или что-то худшее от самого себя.
Майя не видела своих горьких глаз. Саму себя Пчёлка почитала веселой, быть может немного бедовой и неудачливой девчонкой, случалось и пугливой даже, но уж точно не грустной.
Она бы рассмеялась, скажи кто-то, будто в ней также много грусти как и в Фёдоре Михаловиче. Но они были похожи – своими глазами похожи, душами! Сердце её тянулось к его сердцу именно оттого, что чуяло родственную печаль, но Пчёлка этого не понимала. Для этого нужно увидеть себя со стороны, а люди, к сожалению, лишены подобного дара.
Вот и сейчас, когда улыбался он, улыбалась и она. Улыбалась легко и весело, так как шло оно от души. Улыбка ее была кривоватой, несмелой, боящейся сглазить этот чудный момент. А лицо лучилось простой радостью, радостью отдыха и общения.
- Не лопнул бы наш Алексей Кирович! – вздёрнула бровку Майя, отвечая на шутку про Алексея. – Спасём безопасника и съедим каждый по бутерброду!
Радость, приправленная тихим смехом, а иногда и серьезность, как в этом длинном пустом коридоре, когда возвращались назад. Неспешно, будто прогуливающаяся парочка идущая домой сквозь снегопад, возвращались-то.
- Конечно, - кивнула головой доктор Майя. – Если желаете, я буду рада показать вам те местечки. Они офигенны! – вытянула большой палец вверх. – Вообще-то это будет здорово, моя больница и те дорожки, я-то их наизусть знаю, как старых знакомых! Верьте не верьте капитан, а только Майя Юрьевна по ним может с закрытыми глазами пробежать: с указанием каждой колдобинки и случайного пенька. Круто, правда?

Несмелая, но счастливая улыбка осветила веснушчатое лицо.
- Там есть старый дуб, возле которого я любила отдыхать. И магазин чая, в котором пахнет как в раю. И собачка Гретта, которую всегда выгуливают в шесть утра… Чудесная такса по шкале мимимишности всех такс, хе-хе! И фонари как одуванчики. А если бы ещё с погодой повезло, то были бы мы самими счастливыми на свете, капитан. – Так и сказала «мы», не заметив этого словечка. – Только ведь погода, ёшкин кот, не настраиваемая стихия. Возможно, вместо снега слегонца будет идти дождь, а гравий под ногами размокнет в хлам. Дерзнете тогда прогуляться? Я бы с радостью. Майя Юрьевна подмосковье очень любит, а потом мы бы зашли в больницу. Но тогда уж все будут глядеть на вас, предупреждаю. Настоящий космический капитан, и…
«…И человек, который придёт со мной, вызовет интерес и всё такое». Но об этом последнем Пчёлка всё же умолчала, вглядевшись в лицо Фёдора Михайловича и серьезно кивнув ему головой. Такой вот себе ответ про честность, про прогулки… Она была серьезной сейчас, ей было приятно. Слова о том, что она не может ему надоесть тронули душу Майи. Рыжуля даже как-то растерялась, улыбнувшись несмело и чуть покраснев.
- Здо-о-орово, - тихонечко произнесла, рассмущавшись чисто по девичьи. Мягко тронула его запястье, робко улыбаясь. Поправила бокальчик мизинцем, хихикнула не удержавшись…

Да. Они были похожи. И когда время застыло, когда капитан вдруг разнервничался застигнутый врасплох вопросом о блондинке, Майя могла понять его эмоции и ей вдруг сделалось жутко неловко. Даже стыдно, от того что полезли они в душу Фёдору Михайловичу. Пожалуй, даже больно за него: совсем растерянным он выглядел, не ожидающим такой подставы от двух рыжих заговорщиков.
Поглядела на Алёху. Растерянно поглядела, ошеломленно – «да кто же она такая, эта блондинка, если Фёдор Михайлович ТАК смущается, Алексей!?» Кружечка неловко звянькнула о свою тарелочку, разволновавшись в руках Майи Юрьевны.
- Б-буду лимонад, да, - почему-то пробормотала Майя, хотя она совсем и не желала газировку в этот миг.
«…Ещё и с портретом ерунда стопроцентная. Он ведь неверно висит, ё-моё!»
Серая грусть залила её глаза, тоскливое сопонимание. И вот они уже стали задумчивыми, эти глаза, вот уже потемнели напитываясь синей горечью: дрогнули рыжие ресницы, а девушка приняла решение, не желая более мучить Фёдора Михайловича. Нет, она не могла его пытать. Его боль, казалась её собственной болью в этот момент. И было очень стыдно.
- А… Алексей Кирович, а помните красавицу-блондинку, которую Майя Юрьевна вам показывала днём? Это ж моя ма… (замялась) ну эта она… моя мама, ага-ага. Зинаида Константиновна, олрайт! – подняла большой палец вверх, улыбаясь своей напряженной кривой улыбкой в духе японского робота начала двадцать первого века. Напоминая жуткую куклу, пытающуюся наиграть веселье. – О-охренеть какие у меня гены, да?! Вот же ж повезло мне. Фёдор Михайлович, а хотите увидеть Зинаиду Константиновну?
  • за светлую грусть :)
    +1 от rar90, 23.09.17 14:38

В доме царил холод, он властвовал и наполнял его, холод пропитал кости дома и его старинные камни, проеденные плесенью стропила, шелк стен. Холод чувствовался в каждом движении, Лиза, он забирался под одежду, терзая более всего Дашу. Хрупкую эту куколку умеющую мерзнуть сильнее людей. Даша дрожала сохраняя молчание своё, Даша улыбалась наперекор всему.
Воистину холодное утро! Утро, пахнущее гарью и недоброй суетой, утро, прибитое к небосводу колодцами фабричных труб, туманное, распластавшееся в вышине утро, когда добрых вестей не существует в целом мире. Когда неясная печальная тоска давит на сердце, а с фронта приходят злые сводки. Тётя права. Радио шумит слишком громко, радио говорит не доброе, зачем любить радио? Радио наполняет дом тенями!
Даже стук дождя не успокаивает в такое утро. Шум дождя надоедает, шум дождя навевает тоску. Нежилое крыло, нежилой дом.
Впрочем, тепла нет и внизу. Семья обеднела, паровое отопление едва ли могло прогреть даже нижний этаж. Здесь сумрачно. Бедно. Пожалуй, впервые видишь это так ясно, понимаешь это взрослеющим своим умом – как же обеднела ваша семья!

…Там наверху шелк помпезных цветочных обоев царит – истёршихся, старых, хранящих достоинство своё, как хранят старики память о своей молодости. Внизу же стены оклеены бумагой. Обои вспучились, испортились, поползли со стен утратив всякий лоск, даже эхо лоска, даже саму память о нём.
Как здесь сумрачно, Лиззи! Анна Гретхен шуршит своими юбками прямая как струна, в доме тихо, темно, старинные часы с маятником отбивают время: ток-ток-ток. Уставшие часы, уставшее время дома. Пыль. Ощущение сдавленности. Тебе повезло Лиза! Наверху хотя бы легко дышится…
Холод напирает снаружи, обнимает землю дождем, приоткрывая Петроградские виды сквозь посеревшие стекла. Подходишь к портьерам и чувствуешь как свербит в носу, уж слишком долго не стирали эту ткань. На улице суровые дома стоят, рыжая сталь крыш растёт себе в небо. И вдруг, трамвай! Динь-диньть-дилль волшебный звук врывается во вселенную печального дома, счастливый звук мирной жизни. Динь-дилль-динь!
А что если вам с Андрейкой поехать сегодня на трамвае? На первом электрическом трамвае, пущенном совсем недавно по новому маршруту в центре города.
- Пффф. Этому дому не хватает лоска, маленькая мифф! – Тень на стене приняла очертания кролика: искаженного кролика в цилиндре, в одной руке он держал часы на цепочке, а во второй… что там у него находилось во второй руке-лапе оставалось неясным.
«Зато это проясняет вопрос ушей, милая!» - могла бы заметить Даша.
- Фпрофите фафу тётю, не пофелает ли она отведать чаю с бергамотом, юная барышня. Фыр-фыр-фыр, я мафтер нотариально-договориальных мер! Похфалите бахрому на ее чепчике и спрофите про чай, тогда разгофор непременно фаладится. Я вам гарантирую это, миф-ф-ф. Фыр-фыр-фыр.
Жуткий кролик вдруг выбрался из стены, поглядел на свои часы с разбитым циферблатом и жутковато улыбнулся полным клыков ртом.
- Юная барыфня! У нас мало времени, я вам говорю. Сегодня днём вы найдете Мел и выберете меня своим другом. Пифия – душа ненадежная, а уж этот мерзкий фолк, фыр-фыр-фыр. Фам потребуется кто-то толковый. Такой как я!
Кроль дернул облезлыми ушами пропуская тебя вперед, Лизочка.

Комната тети утопала в тенях – отопление провели кое-как, потому здесь тоже было холодно, было сумрачно, а еще комната была забита самым разных хламом до верха. Сундуки и засохшие букеты цветов в потускневших вазах, паутина и выцветшие гардины, темные картины на стене и портрет дяди на журнальном столике. Сувенирная фигурка совы. Подсвечники с канделябрами.
Кровать тёти казалась огромным монстром нависающим над крохотной старушкой. Огромный чепчик скрывал маленькое похудевшее её лицо, что отливало зеленью. Тётушка Софья казалась глубокой старушкой, а ведь ей всего лишь около сорока лет на самом деле.

- Маленькая неблагодарная девочка, ты конечно желаешь, чтобы моя нервная система расшаталась в конец! - тётушка недовольно плеснула рукой, таким вот своеобразным способом желая тебе доброго утра. – О, Лисхен, впрочем не ты одна… - голос тети Софьи смягчился. – Вся домашняя прислуга ополчилась против меня. Анна-Гретхен, эта несносная немка меня ненавидит! Они включили этот проклятый радиоящик, они желают чтобы моё сердце лопнуло. Ох, послушай мой пульс, Лиссафет… бум-бум-бум, как страшно бьётся моё сердце… Триста ударов в минуту, а то и четыреста! Думаю, это грудная жаба, или грудная плесень или грудная змея.
Тётушка присела в своей постели.
- Ты думаешь он жив? – и снова откинулась на пышные подушки. – Ах, ты такая худая, Лисхен, ты хочешь довести меня своим измученным видом. Иди и поешь как следует, неблагодарная девочка! Знаю я твои мысли. Ты ведь хочешь, ты ведь прямо желаешь, чтобы все вокруг знали как злобная мачеха морит тебя голодом. Хочешь, чтобы каждый измарал моё имя: «Ах, эта Софи Алексейдревна ненавидит бедную сиротку»... Неблагодарное дитя! У меня совсем нет аппетита, ах, все про меня забыли. Меня желают замуровать здесь заживо! Посиди со мной, Лисхен. Нет, иди на кухню! Иди на кухню и разбей этот проклятый радиоящик. И скажи Андрею что он наказан, да, я знаю кто разбил стекло в заброшенном саду… знаю, кто устроил там невыносимый беспорядок, шум и гам сегодня ночью…
Голос тётушки вдруг сделался вполне себе бодрым.
- Попроси Анну Гретхен принести мне ещё немного брусничного пирога и немного поджаренных бутербродов с кофе. И пусть кофе будет со сливками, дитя! Иначе бедное моё давление поднимется, Лисавет. Попомни мои слова, если кофе будет без сливок я непременно отойду в лучший мир. Вы все меня доведёте!
Мистер Кроль немного тощеват ^^
+2 | Маяк для Лизы, 22.09.17 15:27
  • Ура! Мы продолжаем! ^^
    +1 от Joeren, 22.09.17 17:24
  • за образы. Прибитые к небосводу...красиво!
    +1 от rar90, 23.09.17 09:00

Она им любовалась. Поглядывала со стороны наслаждаясь эти движением, когда схватившись за руки они неслись вперед. Она чувствовала как бьется его в сердце, была напряжена точно так же как и Фёдор Михайлович, а потому бежала давая выход бешенной своей энергии. Неслась вперед и не забывала посматривать назад.
...Она не желала от него убегать. Это была игра, а не соревнование, удовольствие, а не преодоление дистанции на скорость. Она не желала его уязвить, показать что она сильнее, быстрее, выносливее в этой дисциплине… Не-е-ет, это бы всё испортило, это бы превратило игру в тягостное, никому не нужное соперничество. Интересно было парить вдвоём, а разрушь этот тонкий миг единения и снова бы они разбились на два одиночества. И не существовало бы уже этого веселого бега вдвоём, взглядов, смешинок, недомолвок… не было бы ощущения чуда, когда казалось что летят, а ноги нужны только для того, чтобы время от времени прикасаться к полу, отталкиваться ногами от земли и снова взмывать в небо.

Майя улыбалась. Она вся сейчас улыбалась, весь ее облик был одной воплощенной радостью, когда смеялись глаза, смеялась вся её девичья мелкая фигура и даже волосы, рыжие, пламенные, собранные в косу волосы тоже пропитались удовольствием! Она разрумянилась от этого бега, а глаза стали как-то глубже. Грусть дальнего Эксперимента придавала им свой собственный штормовой оттенок: вот не было бы этой грусти, и пожалуй от радости можно было бы и подустать. Но в Майе присутствовала грусть, органичная какая-то въевшаяся в кости горечь. Она ведь с ней выросла! Старая эта боль стала частью ее души. Глаза Пчёлки умели лучиться не только счастьем, они умели принимать чужую боль. В силу возраста далеко не всегда, лишь время от времени… И всё же она могла понять чужую грусть, и обнять человека: взять на себя частицу его муки, чтобы облегчить груз. Прикосновения её стали жарче, когда Чижик рассказал о расставании своих родителей. Светлова поглядела на него долгим задумчивым взглядом, а потом вернулась к массажу, тихим вздохом своим, горячими своими ладонями да молчаливой лаской, разделяя с ним его тоску.
И снова Пчёлка удовольственно вздохнула, когда почувствовала его руку на своих волосах. И улыбнулась, и зарделась от сладкой неги, потому что очень приятно стало! Потому что невыносимо хорошо! И мысли, которые приходили в этот момент… думалось отчего-то о его теле под рубашкой, о горячем мужском теле… и о том что он ей совершенно не противен: ни его руки, ни его тело, ни эта челочка очень идущая капитану…
Да. Бег был сейчас необходим! Порция простого этого веселья, когда можно было снова ощутить себя ребенком, простым в своих желаниях дитём. Ведь раньше, скажем, Фёдор Михайлович положит руку на ее плечо и Майя Юрьевна счастлива. Простой похвалой полна, простым ободрением. В двенадцать-то лет. А сейчас думалось всё о тонкой рубашке… о тесных объятиях, о синей чародейской темноте и его глазах – умных глазах, грустных глазах, влекущих…
Майя смеялась, ей было легко – кривоватая ее улыбка иногда была лукавой, иногда по детски открытой, иногда шутливой.
Пчёлка со смехом поставила тарелку с бутербродами на его поднос:

- Так точно, капитан. Несите! - сдвинула бокалы в сторону, упорядочивая посуду на подносе. Майя была педантична: она выстроила посуду строгим узором, выравнивая бокалы как по линейке.
Удивилась же, когда он похвалил её хозяйственность. Пафосная Молния привыкла к похвалам, но сама Светлова всегда тушевалась в таких ситуациях. Смущенно потерла курносый нос, чуть опуская взгляд.
- Ну-у-у, Майю Юрьевну ведь бесплатно кормят, получается. И все добры к ней… ага-ага. Я на сто процентов рада, что врач пока никому не нужен, но помогать с едой на кухне - это меньшее чем я могу отплатить. – И снова вдруг сверкнули ее глаза дальним штормом: грустью налились, да мирным спокойствием одновременно. – Я ведь когда сюда шла, так переживала. Как мы встретимся после всего…, уместно ли будет присутствие Майи Юрьевны на борту… Спать не могла, ёшкин кот! А потом мы встретились в шлюзе и всё пошло само-собой. Мне стало спокойно. Словно я у себя в подмосковье и всё привычно: вот больница, вот дорожки, вот снегопад за окном. Дааа…
Девушка дотронулась до капитана рукой, без эротичности пожалуй, просто по родственному.
- Не могу не отметить, что вы всегда просите не обращать внимания на ваше мнение и извиняетесь, когда говорите свои выводы. Но мне они интересны! – чуть приподняла брови, кивнув Чижику. – И… если вправду нет секретов и туда-сюда, и это кино… и финал вам не омерзителен, так тудыть его в топку. Вы говорите своё мнение-то для Майи Юрьены. Оно мне важно! Я… мне нравится вас слушать.
Усмехнулась.
- Алиску назвал папа. Ну, он вообще романтичный человек в душе, вот я уверена. Конечно, спроси я его сейчас про это, он скажет что-нибудь вроде «не грузи меня своими глупостями, Май», но… - тепло прищурилась Майя. – Я уверена что Кира Булычева он читал.

- Тостер долго грелся, Алексей Кирович, потребовалось время чтобы он поджарил хлеб! – улыбнулась Майя, раскрасивевшаяся пламенная Майя, глядя на Алёшку да и на весь мир сейчас с особым искристым теплом. – Угощайтесь, пожалуйста.
Протянула ему бутерброд, с любопытством поглядев в каюту Чижика. С жарким заметным таким любопытством, а ещё чуток нахмурившись и разом вдруг грустнея. Отвернулась как-то слишком резко и пошла к себе, забирая с подноса ведёрко. Поставила шампанское на лёд, разложила шоколад и конфеты. Поставила чайник, само собой:
- Мини-ночной пикник объявляется открытым. Давайте перекусим как следует! Ночной завтрак, агась!
А это красивая картина Шагала на тему любви. "Над городом" Потому что влюбленные парят ^^ Это художник летит со своей женой:
  • Красиво про полёты... и вообще чувственно ^^
    +1 от Joeren, 22.09.17 02:59

Разговор с джинном оставил странный привкус на языке, Белла – привкус туманного дождливого города, приправленный тонким духом раскаленных пустынных дюн. Противоречивые, сражающиеся друг с другом образы! А в общем-то, получилось очень необычно. Вот только что была кабина громыхающего по своим рельсам трамвая, а вот ты уже снова на земле и Перри рядом мнется, зависнув на своём этом самом «кубхшар, ар'ъегерим».
- Ну это не совсем любовь, Карамелла, гм… То есть это любовь, но к любви оно не всегда имеет отношение-то. Скорее, чёрт… это то что происходит с телом, это когда дело доходит до темноты и постели… но не сказать, чтобы это был неприятный процесс, но это не всегда любовь. Ах-шар. Короче, красотка. Убей меня, ибо я не могу заткнуться! Май-вла, что несет мой проклятый клюв...
И Перри, как-то смущенно поправляя твой чемодан и поглядывая на его ручку, вдруг спросил:
- А тебе не показалось, Остроушка, что с клятым временем произошло что-то не то? Будто бы всё застыло на какой-то вшивый миг? Мне показалось, будто бы я видел трамвай и белую маску. Или это всё ерунда…
Ага! Значит коднар всё же почуял магию Джинна, коднары, они ведь вообще дюже устойчивые перед чарами существа. Перри явно ощущал что-то странное: по черным перьям его пробегали статические разряды электричества, а красные глаза задумчиво мерцали. Пернатик чувствовал смутный подвох.

А ты Аннушка, теперь совершенно точно знала куда тебе следует идти: вперед по этой самой улице, чуть повернув от рельсов и остановки, шагнуть в длинный пешеходный переулок. В этот самый проулочек, где колдовал над фонарями фейерийский эльф. Если пройти чуть дальше – увидишь клумбы и деревья с почками, сам переулок же упирается в дремотный коричневый канал. Именно здесь находится дом твоей тёти, расположенный по адресу Шкиперская 5. Совершенно точно не Штурманская 5, агась.
Джинн не стал распространяться про исполнение желаний, зато произнес довольно обширную, душевную даже речь (ну, насколько душевными бывают джинны):

«Реку тебе дочь Фейерии, принцесса заповедных очарованнх кущ. Я желал бы побывать в мире Гнизготерии, чтобы узреть их потрясающие воображение машины способные существовать без джиннов. Слушай же! Гнизготерия всегда горько бередила мою фантазию, ибо я не представляю себе механизмы не одушевленные нашей магией. Запоминай аккуратно! Твой путь лежит туда, если ты желаешь видеть настоящие чудеса. В Гнизготерию и ещё дальше, в мир заповедных и странных машин умеющих повелевать высокими чарами. Мой трамвай приходит утром, днем и вечером. Ты легко узнаешь Дом который ищешь, ибо его охраняют Львы. Их нарекли Артур и Альфред. Дивнийцы эти заколдованы и обращены в камень давным-давно, люди говорят, будто дивнийцы станут служить верно той душе, которая их расколдует. Живи вечно, принцесса! Прощай и до скорой встречи.»
Вот так и закончился разговор с Джинном. Впрочем, он оставил тебе ещё кой-какой сюрприз – ты снова стала женщиной! Не полукошечкой, но самой настоящей эльфийкой. Красивой и не запятнанной проклятьем.
Неизвестный эльф теперь колдовал над другим фонарем, делая вид будто он вас не замечает. Хотя наверняка заметил же!
…Огромный двухметровый коднар с изящным чемоданом и брутальным черным мечом – картина более чем примечательная, на грифа-переростка невозможно не обратить своего внимания! Да и ты, Аннушка, слишком красива для того чтобы оставаться незаметной.
А еще, эльф кажется не был затронут временной магией. Время остановилось только для вас с Пэрри.
Джинн - редиска. Помог, но заклятья не дал :D Бросок его на это не сподвиг ^^ Зато манера общения Беллы покорила. Вот даже поделился кое-чем.
  • Мрр, какой приятный ей джинн попался ^^ Замурчательная история, атмосферная, а ещё она что-то всё никак шерстью не обрастает, эльфийское везение прямо :D
    +1 от Joeren, 20.09.17 09:59

Мда. Эдька понял что затупил, но отступать сейчас лейтенант не собирался: и хотя по спине у него промаршировали мурашки, эдаким уверенным счастливым строем, но взгляд Эдуарда оставался твёрд.
- ДрУги мои любезные, вы разве не слышали что я сказал? Собираю сказки, легенды и местное мифотворчество. Тётя меня в дальние края отправила, как в той песне, уважаемые, быть может слыхали? "Во французской стороне, на чужой планете, предстоит учиться мне в университете". Меня ещё мальчонкой на учебу сопроводили, а теперь вот назад возвертался. Грамотный, начитанный, но не очень хорошо ориентирующийся в местных реалиях.

Нахмурил брови. Дым сигаретный выдохнул самым эффектным способом из возможных, заходясь аки паровоз табачным облаком. Глазами сверкнул, чтобы строже казаться. Руку протянутую пока не убирал.

- Так чего ж это вы мне недоверять надумали, ааа? Лучше бы провожатого ты мне отрядил атаман, нежели гостя своего пугать да оскорблять его пренебрежением! Ну-у-у, будешь мне руку пожимать или не по доброму расставаться придется?
  • За мурашек по спине, за выкрутасы Зверикова и за песенку, которую я наизусть знаю и чуть не каждый день напеваю :)
    +1 от Joeren, 20.09.17 00:58

Чуть крепче обхватила руку Фёдора Михайловича, уловив грусть в его голосе (что-то неприятное, связанное с родными?), Майя это ощутила, почувствовала – какую-то грустную историю, связанную с братом и сестрой. Со сводными братом и сестрой, что немаловажно! И если жив отец-преподаватель, значит всё дело в матери…
- Ваш папа женился второй раз? – не удержалась от вопроса.
Аккуратно, но чувственно надавила на кончик указательного пальца мужчины, поглаживая и перемещаясь к запястью, затем средний палец, безымянный, мизинец… Тронула его ладонь, энергичными прикосновениями массажируя уставшие кисти. Закатала рукава рубашки, сосредоточенно и молчаливо отводя ткань чуть выше: сакральный задумчивый ритуал – когда расстегнула пуговицы и отвела ткань немного вверх, рискованно, чародейски, дотрагиваясь до этих любимых рук. Правая. Левая. Шелк горячих прикосновений и эта самая близость, когда чувствуешь даже волоски на коже. Веснушчатое лицо сохраняло профессиональное выражение, но сердце нет-нет да и норовило вырваться из груди, ударяясь о грудную клетку.
- Есть ещё одна сестра, - тихо проронила Майя, выслушав о родственниках Чижика. – Моя старшая сестра, её зовут Лизой. Она не желает нас знать… никого из нас, я хочу сказать. Так получилось, что между ними и отцом что-то произошло, Майя Юрьевна тогда ещё была совсем зеленой и ходила пешком под стол, а Лиза уехала из семьи. Навсегда уехала-то. В деревню, в глушь, в Саратов. Ага-ага! Она действительно живёт в Саратове, ну и…
Девушка тепло приложилась щекой к его ладоням, делясь этой близостью, родственностью души. Ей это нравилось, ей было тепло. В воздухе пахло мужским одеколоном, в воздухе носился легчайший лимонный аромат. Судя по рассеянной улыбке Фёдора Михайловича, его это тоже вполне устраивало: капитан больше не был напряжен и губы его больше не дрожали.
- Ну и Лиза вышла замуж, взяла фамилию мужа и навсегда отказалась от Светловых. Не только от отца – от всех нас! Словно бы все мы мусор… возможно она так не думает на самом деле, просто не хочет, чтобы мы появлялись в ее семье. У отца уже есть внуки, но…
Майя оставила это для Чижика, додумать об этом самом говорящем «но». У её великолепного красивого отца были внуки, но его никогда не приглашали, чтобы их узнать. Вполне возможно, даже не рассказывали о великом деде.

- Ой! – вздрогнула, когда почувствовала прикосновение к своим волосам, она не была привычна к ласкам. Поглядела на него с удивлением, не отрывая щеки от его руки. Словно бездомная кошка, которую вдруг погладили и которой это понравилось. На секунду во взгляде серых глаз промелькнула умная тревога. «Вы не шутите? Я вам и вправду нравлюсь, но а как же блондинка?»
- О-ой, - выдохнула удовольственно. Ой. Она не могла сейчас думать о портрете.
…Щекотное прикосновение к уху сводило с ума, и к шее… такая себе счастливая томная мука. Что-то внутри сжалось, отзываясь сладкой болью. Навевая какие-то странные горячие фантазии… желания и мечты…
От нее сейчас пахло лимонным маслом, пахло его духами, а ещё пахло самой собой. Мягкое тепло струилось от рыжих волос – пахло девушкой, чистой, следящей за собой. Немного кухней, на которой им пришлось вместе потрудиться, немного шампунем. И ещё чем-то легким травяным, таким вот неуловимым парфюмом, которым любят пользоваться все женщины мира. Может кремом, или каким-нибудь там тоником для протирки лица, а может, то был аромат медблока. Это были хорошие запахи, запахи долгого трудного дня. И свой собственный молочный дух, с трудом, но пробивался сквозь эти ароматы.

- Лимонное масло, - объяснила Пчёлка поглядев на его руку. А потом, не выдержав, вдруг дотронулась до этой руки совсем даже не массажным, а ласковым движением порхающих пальцев. И тут же взяла себя под контроль, опуская рукав его рубахи.
Рыжая бровь хитровато вздернулась, приглашая в игру.
Как долго они смогут не разнимать рук и кто сделает это первым, кто прервет контакт?
- Надо пройтись быстрым шагом, я кажется слегонца поймала второе дыхание! Лучший отдых, капитан – это быстрое движение, чтобы почувствовать ветер в лицо. Это хороший тонизирующий массаж, а теперь необходимо проветриться, чтобы разогнать усталость.
Победно улыбнувшись ему, вздернув подбородок и хитровато блеснув серыми глазами, Майя вдруг повела Фёдора Михайловича за собой, ускоряясь, почти переходя на бег.
…Быстрое движение по длинным данкийским коридорам, когда кажется что летишь: сможете ли удержаться, капитан? Отнимете ли свою руку? Скажете ли сейчас, будто всё это глупая игра? Молчаливый вопрос в её сияющих очах. А вокруг Ночь!
- Какой вы красивый в этой рубашке, какой строгий! – шепнула для него Майя, подбадривая Фёдора Михайловича. Глядя на него с удовольствием.
Поджарила хлеб в тостере, сделав три простых бутерброда: когда влажная ветчина, сыр и зелень. Пчёлке вдруг очень сильно захотелось есть, ага-ага. Груз разделили по-братски. Майе – тарелка с тремя бутербродами, Чижику – тяжеленький поднос, на котором устроились праздничные бокалы, ведёрко полное льдом и Алёхина «Фанта».
- У Майи Юрьевны тяжелее, - рассмеялась Пчёлка. – Ооочень тяжелая тарелка с бутербродами! – согнулась, будто бы мучительно. Шутливо охнула.
  • за тонкую игру касаний и запахов
    +1 от rar90, 18.09.17 00:47
  • Очаровательно ^^
    +1 от Joeren, 18.09.17 13:56

Пэрри почесал у себя за ухом, крякнув удовольственно. Небось, коднарингу было приятно рассказывать тебе такие вещи, Белла. Вряд ли пернатик знал что-то о космосе, и о черных дырах, но в области маги-вселенных был неплохо образован. Агась! Прямо таки докой пернатой являлся же – тем самым мастером Пэрри, который при мече и верном окурке, значится.
Шкрябнув когтями по асфальту и стряхнув немного пепла из своей сигареты, сутулый гриф деловито пояснил:
- Май вла, Ушасточка, переводится как «сердце моё». Эгерей – черный ветер. Рок! То плохое, что могло бы и не случится, но всё-таки происходит. Как хренов бутерброд падающий маслом вниз, сечешь? Как уехавший перед твоим носом трамвай, разрушенная по глупости дружба или иная вселенная, в которой всё чуждо и незнакомо, когда ты допустим вошел в проклятый портал и вдруг понимаешь, что он сломан. Чёрт! Такое случается довольно часто, если имеешь смелость двигать свою задницу сквозь миры. А Кубхшар, ар'ъегерим это… это… - Пэрри вдруг растерялся, как-то обреченно хлопнув себя по перьям. Заблестевшие красные глаза, хитровато уперлись в асфальт под ногами. – Короче, это когда двое любовников… ну, занимаются, мммм... этим самым же. Гребучий вот Эгерей! Тебе не стоит об этом знать, Карамельная, сначала подрасти!

...

Фарфоровая маска джинна была создана из странного материала - то ли каменная, то ли деревянная, она излучала мягкое покалывающее тепло. В прорезях маски скрывались внимательные мерцающее-желтые глаза. Искусственный рот улыбался, глаза же оставались серьезными.
Видение пустыни вдруг исчезло и появился город, тот самый ночной Петербург по которому громыхал старинный деревянный трамвай. Впереди лежали серебрянные рельсы, протягиваясь в загадочную даль двумя гордыми прямыми линиями, наверху висели фонари, а по сторонам от рельс стояли себе дома, задумчивые да красивые. Трех и четырехэтажные. Напоминающие замки и горделивые дворцы! Иные были украшены львами да химерами, иные тонкими полуобнаженными музами, а третьи, напоминали насупившиеся суровые темницы, нависающие себе над каменными улицами города мрачными такими горгульями.
Рельсы вдруг плавно изогнулись, поворачивая налево, а по правую от тебя руку, Белла, вдруг показался морской порт. И набережная! И покачивающиеся вдалеке корабли: мачты, паруса, сталь мертвого железа… Светлое в ночи море приковало твой взгляд – обняло запахом, тронуло мягкостью невидимых волн. Пахнуло мокрым камнем, свободной влажной землей. Пахнуло небом! Стальным человечьим небом, которое обнимало эту воду, протягиваясь к ней бисером дождевых капелек.

- Реку тебе, дочь Фейерии, имя моё сокрыто и мы Джинны вручаем его редко, особенным лишь сердцам, что повстречались на нашем пути. Но ты можешь звать меня Аладдином, душа! - показалось, или Джинн усмехнулся, прошуршав своим сухим песчаным смехом.
– Сегодня твой трамвай уехал, Принцесса Зеленых Кущ, и никому не дано его нагнать. Но в день завтрашний ты можешь прийти на остановку снова и найти мой трамвай. Хотя я не единственный здесь Джинн.
И вдруг помолчав, странный этот собеседник в форме машиниста спросил:
- Ты веришь, будто я способен исполнить твои желания, Дочь Фейерии? Люди наделяют Джиннов странными свойствами, но мы не духи ламп и не демоны жарких дюн. Клянусь тебе, мы не отнимаем душ случайных путешественников и всё же облик наш, едва ли покажется достойным для Истинного Эльфа. Наша внешность и наша суть не едины, мы носим маски, чтобы не смущать слабые сердца.
Теперь трамвай полз сквозь какой-то парк, а задумчивые оголенные деревья нависали над рельсами, укрывая их узорчатыми тенями.
- Тебе пришло время идти назад, разговор наш может быть продолжен в завтрашний день. Восемнадцать! Вот мой маршрут. Помести его в свою память, если желаешь повторной встречи. Найди Башню Грифонов, найдешь и Древо. Оно рядом. Но будь осторожна, Душа, возьми с собой друзей, ибо нехороши те места. Ненадежны и мрачны!
  • Очень и очень атмосферно! И описания города, и природы, и сюжет, и Перри. В таких случаях говорят: пищу от восторга. ВотЪ! ^^
    +1 от Joeren, 16.09.17 10:57
  • за маску Джинна
    +1 от rar90, 18.09.17 10:40

…Ей вдруг захотелось позаботиться о нём, отдать своё тепло и силу в этот синий вечер: в эту особую сокровенную ночь, когда грусть в зеленых глазах капитана была почти не видна, а улыбка чувствовалась, обнимая не теплом даже, обнимая жаром!
Ведь у него был тяжёлый день - думалось Майе. Ужасный день для командира, вот так вот слететь с задания и вместо спокойного путешествия в гипере, угодить в Чёрную дыру. Это был жуткий день, напряженный день. Исполненный тревог. Да они почти умерли же!
…А еще приятный по своему, неожиданный, знаковый день.
Майе подумалось, что разговаривать с Чижиком о сложном сейчас не нужно, что хватало ему сложности и всякого прочего, что придёт новый рассвет и с ним придут новые дела и тревоги, а сейчас ночь. Волшебная ночь. Ночь, в которую у одной Пчёлки доставало сил и смелости, чтобы сделать что-то хорошее для этого уставшего человека. Ночь, она вообще больше женщинам принадлежит, чем мужчинам, не даром ведь женскую силу сравнивают с Луной. Мужчина – солнце. Женщина – звёздная полночь.

- Фёдор Михайлович, вы мне доверяете? – спросила девушка, прижимаясь к нему в объятии, застыв так на несколько счастливых мгновений, когда вдруг почувствовала как сильно бьется его сердце. Странно было прижиматься вот так к капитану: ощущая его горячее тело сквозь белую рубаху. Это было что-то такое доверительное, личное… рука скользнула по мужской спине, не прикрытой жёсткой тканью комбинезона. Ей приятна была тяжесть его подбородка на плече. Она чувствовала его тревогу.
И сама дрожала! Собственное сердце отбивало в ушах заполошный ритм, потому что ей было волнительно и хорошо, узкая ладонь погладила капитанскую шею. Ухо. Волосы ласково тронула, чуть перебирая пальцами. Закапываясь глубже в эту растительность: наверное даже страстно, наверное даже интимно. Док шумно вдохнула запах одеколона.
И мурашки пошли по ее собственной спине от его прикосновений, словно на качелях – когда паришь!
- Доверьтесь мне, расслабьтесь и прикройте глаза, окей? – чуть отстранившись, рыжеволосая Майя всмотрелась в лицо Чижика. И хоть темнота облекала происходящее в синий сумрак, было видно, что она улыбается. И дрожит от его близости: длинные ресницы чуть прикрывали серые глаза, ресницы тоже подрагивали в такт учащенному дыханию.
Она взяла его ладони, трогая их своими пальцами, отдавая тот самый дневной массаж. Только спину Фёдора Михайловича Светлова размять бы не сумела, тут ведь нужна физическая мощь - недаром же многие массажисты именно мужчины. Зато она могла сделать ему массаж рук. И хотела этого. И желала!

…Две капли ароматического масла для массажа, того самого масла, что отчаянно пахло Землей. Её природой пахло, остротой пахло и южным летом. Лимонный флёр. Аккуратные женские пальцы, врачебные себе, вдумчиво-умелые занялись сначала правой рукой, а затем левой, с бережной силой массируя ладони. Поглаживая их. Разминая их. От кончиков пальцев и до запястья, разгоняя пламенную мужскую кровь. Нежностью, ласковой томной мукой, одаривая эти кисти. Получая от этого удовольствие, вкладывая в это простое дело свою душу.
Она отодвинула рукава его рубашки. Сосредоточенная, мягкая Майя. Руки словно сами собой, скользнули чуть выше...
- Знаете, а ведь мой брат ваш поклонник, - тихо произнесла, рассказывая что-то лёгкое в эти личные минуты, такое вот, что не обременит и не причинит ненужной боли. - Толя Светлов мечтает стать капитаном. Красавец! Харизматичный блондин, жуткий юморист и любитель розыгрышей, он вас очень уважает. Ага-ага. Велел передавать привет. Майя Юрьевна и забыла нечаянно... Ему двадцать семь, думаю, вы бы легко нашли с ним общий язык. Они с Колей, практически вместе с вами учились в МЗУ, настоящие космолетчики. Агась! Майку-Зазнайку ведь Толян придумал, обожает меня разыгрывать злодеище белокурое.
Тихо рассмеялась.
- А Коля - тот другой, брат-близнец Толи. Молчаливый, серьезный. На корабле занимается математикой, компьютерами. Толя сияет всеми красками, а Коля молчалив, иногда за весь вечер и пары слов от него не услышишь. Но он очень добрый. Моя младшая сестрёнка Алиска самая настоящая звезда, ей девять, а по росту уже с меня. Артистичная. Яркая! Её бабушка воспитывала и родственники… Очень самостоятельная особа. Хочет стать актрисой, или моделью или художницей, или всё сразу, как это бывает в девять лет. Единственный член семьи, который не учился в МЗУ.

Тепло приложилась щекой к его ладони, заканчивая свой массаж. Улыбнулась, купаясь в этом аромате мужского одеколона и легкого лимонного масла. Наслаждаясь этими жаркими руками, прикасающимися к её щеке.
- Все Светловы разные, Фёдор Михайлович, все мы разные и не такие, как нас видят со стороны. Давайте досмотрим фильм и освободим Алёшку из плена вашей каюты. Я - готова.
  • За объятия...
    +1 от rar90, 14.09.17 16:06

- Майор, помогите мне, пожалуйста! – Нахмурившись, девушка всё же приняла решение поговорить с Кырымжаном. Сейчас или никогда, как говорится: никого лишнего в коридоре нет, а это молчаливое, гнетущее льдом неодобрение уже начинало серьезно так мучить одну рыжую Пчёлку.
Крутанувшись на роликах, просто чтобы удержать равновесие и не сверзиться позорным образом со всеми своими чайничками, кружками и тарелочками с десертом прямиком на пол, Майя серьезно поглядела на Майора. Ага-ага, док даже не поленилась подъехать к суровому воителю, дабы он не исчез в своей каюте.
- Помогите, пожалуйста, мне с дверью, а то одной Майе Юрьевне слегонца никак. И… - вздохнула, поправляя поднос с угощениями в руках. – Это самое, ну, ёшкин ко.., эээ, что не так, майор? Никого сейчас здесь нет, - покрутила головой в разные стороны, убеждаясь в отсутствии лишних ушей. – Ну, давайте уже в топку паровозную выбросим все эти недомолвки и хрено… опостылевший этикет. Скажите мне прямо, в чём проблема? Вот строго между нами. Дело ведь не в посредственном пироге? Он конечно унылым вышел, но ведь пирог здесь не причём? Вы весь ужин хмуритесь и не сводите с меня мрачного взгляда, сказать по честности, я ничего не понимаю. Давайте уже проясним без посторонних и не будем рубить собаке хвост по частям!
Девушка серьезно, почти что требовательно поглядела на майора своими серыми, серебристыми даже в свете коридорных ламп глазами, внимательно всматриваясь в его сумрачное лицо. Нет, это недоброжелательное лицо с бородкой ее не пугало, папа умел и хуже смотреть, пугало скорее неодобрение. Явное неодобрение. Тягучее как смола неодобрение великолепной Майи Юрьевны, осуждение даже и некая враждебность во взгляде майора!
Это потому что Майя женщина? Или потому что Майя – Майя? Проблема в ней лично? В плохом отношении к своим обязанностям на корабле? Но ведь больных к счастью пока что нет, а с Кроллом, команда докторов вполне себе неплохо на сегодня продвинулась…
Или дело в том, что Майор что-то знает?
Конечно, Купол Тишины отключил все камеры и микрофоны, судя по объяснениям Алёшки, но ведь азиатский майор мог самолично что-то видеть: ну, проходил, например, к себе на пост и вдруг мельком заметил Пчёлку с Чижиком. Увидел, как она на плече у него лежала, как ласково перебирала волосы капитана, разрушая субординацию в хлам…
Сердце сильнее забилось в груди, а лицо расцвело румянцем. Были бы свободны руки, Майя бы сейчас невольно пуговку на горле своей глухой рубахи проверила - всё ли в порядке? А то накатила на нее неуверенность, стыдливость даже девичья: дрогнули рыжие ресницы, гася требовательное пламя глаз. Оробела Майя Юрьевна. Погрустнела.
Не то, чтобы она сильно стеснялась своих чувств к Фёдору Михайловичу, но ведь это только для двоих предназначалось-то. Это же не телепередача, которая для всех.

...И ушко, которое пощекотала любя, и ладонь мужская в плену девичьих длинных пальцев. Уж как-то не рассчитано оно было на третьего зрителя, ну да.
Вот уж Майя и сама разозлилась, поднимая взгляд на Кырымжана - да как он смеет подглядывать, тоже блин герой! Уж чуть было не высказала всё, но нежность нежность… Меняла она её. Какая-то тихая хорошая душевная грусть накатила. И снова Майя притихла, поглядела куда-то в себя, вспоминая недавний ужин. Вздохнула.
Вспомнила, как она сосредоточено пила свой персиковый сок, поглядывая искоса на признавшегося в ассистировании капитана. А Майя что? Майю это удивило и сок она пила супер-сосредоточенно, молчаливой пчёлкой глотая персиковый нектар.
Повозила вилкой по сметано-яблочному блаженству, тому самому, из которого блаженство не очень вышло, ага-ага. Хотя, если представить что это магазинское угощение, тогда пирог очень даже неплох.
Заступничество Чижика её смутило, вот отец бы точно не стал так поступать - папа бы наверняка сделал из этого провала своеобразный урок: «Зато в следующий раз, Май, будешь стараться лучше. Или станешь рассчитывать силы, не занимаясь той работой, которая не твоя!»
Хотелось даже перебить капитана, сказать это самое: вы чего? Да это ж я готовила, на мне и вина. Ну, потянула пупок слегонца, схватившись за сложное блюдо. Не рассчитала собственных сил, агась.
Но… Если судить по Алёшке, мужчинам нравится иногда заслонять женщин на метафорических баррикадах, а Майя Юрьевна сейчас молчаливо любовалась Чижиком, делая вид будто занята едой. Якобы сосредоточенно жевала (в основном шкрябая вилкой по тарелке) и лишь в конце уточнила, блеснув рыжиной волос собранных в косу.
- Завтра, уважаемые данкийские джентльмены, Майя Юрьевна попробует еще раз. Ммм, никто же не против? Самое главное не опускать лапок. При должном старании и планировании, уверена, всё будет пучком, - кивнула Раздолбайло и Романовскому, улыбнувшись кривовато. – Не! Но вообще-то пирог не плох, не то блюдо, которое отрава. Майя Юрьевна пурги не гонит! Однако, он не идеален, я и сама это чувствую. Увы-увы, пятьдесят процентов вкусности из ста. Не провал, но и не победа, - пожала плечами. - Да ла-а-адно, меня не убьют правдивые слова, ведь у Майи Юрьевны железные нервы.
Пафосно-шутливо приподняла подбородок: - В общем, не щадите меня, тем более всё равно виноват Фёдор Михайлович, не будем нарушать субординацию и спорить с капитаном в этом деле, хе-хе.
Не удержалась от юморины, усмехнувшись.

...

- Угощайтесь, господа! Думаю, если мы станем пить вкусный чай и есть, то мы не будем чувствовать себя отборными дураками, агамсь. – Девушка поставила тарелочки с пирогами возле мужчин, насыпав горсть коньячных конфет для Чижика и для Лёхи в отдельную в тарелку. – Я тут немного украсила десерт… туда-сюда, дала блюду второй шанс. Алексей Кирович, если вы скажете что я отпад - вы сделаете мне о-о-очень приятно! Хотя чай просто из пакетиков, заварник я не стала тащить. Но Майя Юрьевна действительно постаралась исправить вкус этого блюда, ага-ага, насколько это было возможно....
Оставшиеся коньячные конфетки вместе с коробкой, Майя забрала себе, усаживаясь позади мужчин возле двери на своём любимом дизайнерском кресле. Лехин батончик. Кружечка чая. Отвратительный шелест неподдающегося кресла, так и норовящего скинуть свою наездницу. Всё пучком. Она даже чайник прихватила, чтобы не паниковать.
- Моя судьба в моих руках, пока со мной чайник. Да, Фёдор Михайлович, вот так я это и воспринимаю, как вы сказали! – шлепнула по креслу в такт своим словам. – Олрайт. Прошлое это только прошлое, оно не сможет нас покусать.
И Майя страдательно поглядела на дверь за своей спиной. Дверь ободряла. Заледеневшей рукой Пчёлка врубила голо-режим. Оглушительно звякнула кружечка о тарелочку, когда разнервировавшаяся док неловко поставила её на пол...
А на экране возникло прошлое, да-да, то самое, на которое по словам Чижика следовало смотреть с высоты возраста и прошедшего времени. Ну, прошлое и прошлое, в топку же его!

- Витя, ЧТО ЭТО ЗА ХЕРНЯ!? – требовательно мрачное лицо Светлова, вместе с его роскошным высоким кабинетом вплыло в каюту. – Я за что тебе деньги плачу!? - будущий адмирал жестко поглядел на кого-то невидимого, всматриваясь своими стальными глазами будто бы в самую душу всем собравшимся в пчелиной каюте.
Телевизор ведь потрясающе воспроизводил голо-режим! Светлов сидел за своим столом как живой, а перекошено-потемневшее его лицо, обещало некоему неизвестному Вите, что-то очень неприятное: то было холодное лицо политического хищника, а не добродушное лицо вчерашнего героя-космонавта, открыто улыбающегося в камеру. Майе показалось, что она даже аромат отцовского парфюма чувствует – этот дорогой аромат одеколона, коньяка и сигарет.
Шумно вздохнув, девушка схватилась за пульт, чтобы промотать вперед: что это вообще такое, спрашивается, пять лет назад ничего подобного на записи не было... Какой-то отцовский неудавшийся ролик, записанный поверх старого эксперимента, или случайная личная запись? Но внезапно девушка выронила пульт, рассерженно пошевелившись в своём крайне неудобном кресле. Шурх-шурх-шурх.
- Юрий Аркадьевич, вот ваш кофе, – нарисовалась вдруг в кадре невероятно красивая блондинка, с длинными прохладно-белыми волосами и весьма объёмным бюстом, с крохотным идеальным носиком и приоткрытым декольте в разрезе кофточки. А еще с кукольным голоском и с длиннющими накрашенными ресницами. Настоящая такая фея во плоти!
Майю поразил даже не этот противный жеманный голос и вовсе не аппетитная женская грудь, явно не помещающаяся в скромную секретарскую блузку, а то КАК доверительно «медамочка» склонилась к отцу. Будто бы она и Юрий Аркадьевич являлись старыми друзьями. Ага.
...Вполне возможно, сгорающая в этот момент от ревности Майя всё себе надумала, но «медамочка» не понравилась ей сразу. Решительно не понравилась и наверняка! Да кто она такая, чтобы вот так интимно, вот так по-свойски склоняться к её отцу, сверкая своими девочками третьего размера!? Как это она может трогать отца своими длиннющими белыми волосами, порхая ручками рядом с его рукой?..
Сцена с Юрием Светловым вдруг разом прервалась черной заставкой: спешно проползли какие-то цифры, даты, промелькнуло кодовое слово RAR90 и без всяких прелюдий, вместо грудастой красавицы-секретарши и мрачно-угрожающего политика, в каюте вдруг возник Чижик у голо-доски, точь-в-точь такой, каким он был пять лет назад.
Совсем ещё юный, почти мальчишка… двадцать шесть лет на вид никак не дашь, красивый молодой учитель, напоминающий трогательный росток, выросший где-то в холодном погребе и так и не получивший достаточного количества света, чтобы вырасти полноценно. «Словно бы маловато марсианской каши ел!» - по мыслям самой Майи.

- Ребята, спокойно расходитесь, - сказал давний голографический Чижик. – Ничего страшного не может произойти во время учебного полёта.

А реальная Майя Юрьевна недовольно пошевелилась в своём кресле, шурх-шурх-шурх, сердито прошептав себе под нос:
- Да кто она такая!? «Юрий Аркадьевич, ваш кооофе» - спародировала секретаршу и её писклявый голосок.
Изображение, тем временем, уже разделилось на два, врываясь в Светловскую каюту мостиком Фобоса и его коридорами. Ну да. Ведь Майя тогда побежала спасать Робика, а на мостике гадали о неизвестной планете и какой-то храбрый задорный мальчуган, просил дать ему ручное управление.
- Внимание! Всем приготовиться к вынужденной посадке! - громко объявил Чижик, добавляя вдруг почему-то от себя. - И пристегнитесь, ребят! Будет тряска и перегрузки!
…Несущаяся на всех парах двенадцатилетняя Майя Юрьевна являла собой образец послушания, ну, в ироническом смысле, ага-ага. Голографическая крохотная девчушка счастливо неслась по коридору, даже и не думая пристегиваться; а реальная девушка с интересом вглядывалась в молодого Чижика, с трудом пытаясь отделаться от секретарши и её жеманного голоска, засевшего в голове.
Фёдор Михайлович в своём учительском кресле был бледен и казался немного взволнованным, впрочем, с детьми разговаривал спокойно. Что-то объяснял даже, оставаясь учителем. Хотя явно нервничал, как на вид Майи нынешней. Происходяшего на мостике она тогда не видела, потому как…
Двенадцатилетняя девочка с покрасневшее-перекошенным лицом сползла на пол, цепляясь за стенки ботанического отсека, а на мостике, точно также негероично и нелепо, вылетел из своего кресла пилот Стругачёв. Казалось бы в разных местах, но чудо близнецы всегда остаются чудо-близнецами…

- Вот это жееесть, - прохрипел давний тринадцатилетний Алёшка, счастливо расположившись почти что в Майиной каюте, благодаря достижениям современной голографии. Вспотевший, радостно-ошеломленный Рыжик.
- Вы только не волнуйтесь, - произнёс жутко взволнованный, красиво побледневший Чижик: сейчас ему и вовсе можно было дать на вид лет шестнадцать-семнадцать. Забавно, как молодило Фёдора Михайловича это самое волнение… Тогда он казался девушке взрослым, а сейчас Пчёлке захотелось обнять этого юношу. Одиноким он выглядел в беде.
А во втором кадре, Таракашка Майя отчаянно изобретала ложь, и вот здесь, реальная Майя Юрьевна почувствовала некую ловушку, смутную подставу, о которой она уже успела забыть. Схватив коробку с конфетками, девушка в очередной раз поелозила в своём кресле, пытаясь в нем усидеть, а кресло в очередной раз попыталось ее скинуть.
Шурх-шурх-шурх. Молчаливая борьба.
- Аня тссс! – произнесла двенадцатилетняя девочка с растрепавшимися рыжими волосами да задорными косичками, в которые были собраны некоторые пряди. –Тшшш. Это секрет… не спрашивай пожалуйста ни о чём. Мне уже лучше, помоги подняться. А знаешь чего? Аня, а правда же Федор Михайлович очень храбрый? Я вот смотрю и смотрю на него в классе… и думаю будто он мне даже это… нравится!

…За спинами двух мужчин вдруг послышалось какое-то зловещее шуршание, плеск, звук удара и сдавленные проклятья. А так же нарочито энергичный, хрипловатый голос реальной Майии Юрьевны, после того как она проголотила свои ругательства.
- Олрайт, олрайт. У Майи Юрьевны всё отлично, конфетки нечаянно рассыпались. Фёдор Михайлович, не шевелитесь, у вас одна это самое… в районе спины находится. И под словосочетанием в «районе спины», Майя Юрьевна имеет в виду то самое место, которое ниже. Ну да, ну да! Если сейчас отодвинетесь назад – конфета лопет коричневым пятном, прямо на ваших белых брюках. Поднимите её сами. Отличное кино, ага-ага, много неожиданных позабытых моментов…
  • За память, секретаршу и RAR90 :)
    +1 от rar90, 28.08.17 21:29
  • Давно хотел плюсануть вот этот пост. Ведь это же чудное начало просмотра фильма! ^^
    +1 от Joeren, 13.09.17 01:59

- А что, я по твоему похож на тупую чайку, или на какого-нибудь там вшивого корабела? – Пэрри раздраженно дернул острым ухом, как-то даже встопорщив свои длинные перья. Ну, чисто сердитый мокрый гриф!
С его ростом и кособокой фигурой, места под зонтиком ему всё же не хватало, поэтому Пэрри шел рядом, сердито наступая на все лужи и поднимая вверх (все-таки поднимая!) твой аккуратненький чемодан, Аннушка, дабы он не измочился. Дождевая вода, впрочем, легко стекала по глянцевым перьями коднара, кажется, не попадая на его горячую кожу.
- Вот понятия не имел, кто эти глупые штурманы, теперь буду знать. Хотя на кой чёрт мне нужны корабли? Кубвахшар! Мы, коднары плаваем как топор! Ёрьейгма. Видала, Карамельная, как топоры плавают? Вот то-то и оно. И папироски, опять же отсыреют… - сердито покачав головой, пернатик как раз-таки извлек очередной чирик, смачненько сунув его в клюв. Послышался щелчок зажигалки, - и где он ее прятал, спрашивается?
– Пираты, попугаи… ну и ну! Выдумают вот всякого, а потом не знают, как с этим бардаком жить…

Ага. Кажется, Пэрри никогда не бывал в морских мирах: в тех вселенных где плескались бесконечные соленые моря, где накатывали грозные пенные валы, пахнущие йодом. А вся жизнь проходила на скрипучих корабельных палубах и на редких островках, где само-собой разыгрывались драматичные сражения за пресную воду, за клочок живой, способной родить земли. Мечта любого мальчишки! Пиратские миры, миры гордых капитанов, миры, где благодаря высокой концентрации магии, парусные корабли парили в воздухе…
Однако, наш угрюмый коднар, кажется, в таких мирах никогда не бывал и даже не мечтал о подобном. Сухопутная крИса, а точнее, сухопутный гриф.

…Рельсы на ощупь были прохладными. Сырыми. Загадочными серебряными линиями уходящими вдаль. Начинало казаться, что если идти этой лунной дорогой (ну, серебро ведь лунный металл), то обязательно попадешь в какую-нибудь иную вселенную. Просто не можешь не попасть! Между рельсами виднелись деревянные шпалы, а над самой железной дорогой висели фонари - маленькие капельки дождя, словно живые мотыльки, плясали в их медовом свете.
- Смотри-ка, трамвай! – Пэрри всё же привлек твоё внимание, Анни, дабы тебя не постигла судьба некоего Берлиоза, одного неудачливого человека погибшего под колёсами трамвая в мире немагической, но очень даже жутенькой Москвы. – Ты гляди-гляди, Белль. Джин! Самый настоящий Джинн! Джинн заставляет ехать человечий трамвай, твою ж мать кубвахшар. Это ж самый настоящий Джинн!!! То-то здесь нет электричества...

Пэрри прямо-таки перевозбудился.
Джинны. Ты о них слышала немного, Белль. Бесплотные существа, очень сильные своей магией и тяготеющие, как ни странно, к простым человеческим вещам. Вот, например, к вождению трамваев или к наполнению собой иной какой техники…
Тот кто сидел в кабине, вдруг поглядел в твою сторону: синий форменный пиджак, галстук, фуражка, а на лице белая фарфоровая маска. Джинн заставляющий ехать трамвай вперёд! Вдруг появилось ощущение, что джинн желает разговора и что его работа, этому разговору совершенно точно не помешает.
«Привет тебе Принцесса Фейерии пахнущая Листвой, дочь Оберона и Титании. Я смотрю на твою душу. Живи вечно!» Произнёс тихий голос в голове. Дребезжащий трамвай уехал вперед, забрал серого человека с серым зонтом, постукивая колесами о рельсы, а тихий, напоминающий шелест песчаных дюн, этот манящий голос остался в голове. Но было ясно, если ты против, то он уйдёт…

...

- Нормально выглядишь, нормстойно, то есть! – хмуро покачал головой Пэрри. – И нахрена ж он тебе сдался? Все эльфы дикие зануды. Вот потому и «чёртовы», я сказал. Вы остроухие – жуткие педанты! Вам не помешает немножечко блох в ваших перышках…
Клацая длинными когтями, коднар двигался следом за тобой, испытывая желание столкнуть остроухого красавчика с лестницы. Ну, не на смерть столкнуть, а так, чтобы красавчик сел в лужу.
Хотя, если смотреть глазами эльфа, то определенно бывают и красивее парни. Этот тип был смуглым, черноволосым и зеленоглазым. Определенно родом из Фейерии, ага-ага! Уж тебе бы не узнать, Белль.
Одет в зеленую рубаху и довольно-таки современные штаны с кожаными вставками, в правом ухе посверкивала серьга. Новые Фейерические веяния! Типец стоял на лесенке, легко сохраняя равновесие. Колдовал себе над фонарём, ничего вокруг не замечая: ни джинна, ни трамвая, ни даже тебя, принцесса Белла.
Раскрыв плафон, эльф каким-то образом забирал из него обычный огонь, создавая взамен магический шар света. С этим фонарем он уже почти закончил…
Человечий газовый огонь, при этом, просто исчез у парня под плащом. Будто бы незнакомец каким-то образом, вобрал это жаркое пламя в себя!
Так-с, с Джинном можно поговорить, тогда парой постов отыграем (задним отыгрышем). Но разговор с таким магическим существом, непременно сделает из тебя антропоморфную кошь. Зато, если ты ему понравишься (Д100+обаяние), получишь новое магическое заклятье в подарок :) Надо выбросить на кубике 60 или выше.
Можно получить "джинновый квест". ^^
  • Ах, выборы, выборы! Как же я их не люблю :) В хорошем смысле. Ведь всегда хочется попробовать ВСЁ, а выбрать можно только что-то одно)) Так нечестно!!! :D Отличный атмосферный пост :)
    +1 от Joeren, 12.09.17 06:56

Усмехнувшись, Эдька выдохнул этот же самый сигаретный дымок из носа, изображая из себя Змея Горыныча. А что? Он же как-никак "племянник" САМОЙ БАБЫ ЯГИ, нужно поддерживать стандарт качества. Чуть дернув уголком губы, лейтенант ещё и очечки на нос водрузил, чтобы уж совсем с толку сбить работников ножа и топора.
- Ну-у-у, это уважаемый не это... - сделав кислое лицо, Звериков тоскливо поглядел на тарелочку с объедками. Подумав, пальцем индюшачью лапку потрогал, пошевелив её и так и эдак, а затем покачал головой. - Не-е-ет, это никуда не годится, я что вам, поросёнок или спаниель?.. Мда.

Вздохнув, лейтенант извлек из кармана волшебные "тетушкины" сухарики, принявшись хрустеть этим немудрённым угощением.

- А чаю горячего не найдется? Головки сахара к нему, ась? - стараясь не задевать больной зуб с довольно мерзким в нем, и не залеченным как следует дуплом, Эдька принялся завтракать. - Увы, чего не знаю, того не знаю. Есть ли золото на корабле волшебном или нет его, мне не ведомо. Сам вот желаю понять, что это за штука и с чем её едят. А может вообще, болван какой выдумал эту историю, да? Вот уж не знаю, не знаю... А что вообще слышно в Хрустальном? Я ж сказки собираю, истории, события... Есть чем поделиться, други-недруги мои любезные?
  • Сказочный герой всамделишный! ^^
    +1 от Joeren, 12.09.17 05:14

- Ну ты даешь, дефочка! – Яррике недовольно фыркнул, эдак сочненько и с душой, что называется. – Фот ты меня фначала похвалила, Фуфтрая, а теперь фнова опустила. Во даешь, с тобой не фофкучишься…
И Яррике своим изысканным, аристократически длинным мизинцем отвел сочно-синюю прядь волос в сторону. Ну, как бы, чтобы гнев свой живейший наглядно продемонстрировать. Правда, отросшая мордень слегка портила градус пафоса, как и тёплая слюня, которая напрочь промочила тканевый плащ.
- Фу же… - зябко передернул магуй плечами. – А фот интересно, если, допустим, по нуфде нужно будет выйти ночью, то это как… Мммм? Им фе надо как-то решать такую пикантную проблему…

Шутканул себе наш благородный Ласка. Но и вправду этот вопрос его занимал, казалось бы о проклятье надо думать, а Ярр думал о туалетном вопросе. Красивые, конечно, дома, на деревьях и все такое, но неужели друиды вниз спускаются, чтобы по нужде?

- Ага, - волшебник изысканно поклонился, стараясь выглядеть достойно. С интересом, вперился взглядом в этих почетных стариков, водя глазами от одного к другому. – Перфое, фторое и третье нам фгодится, верно Ли? – подумал немного. – И ещё, ефли фы не протиф… ммм… мы хотели бы поговорить про болезни и проклятья. Ефть некоторые проблемы по этой части…
И Ласка покосился в сторону Лианы, порхнув томными длинными ресничками: «Я же хорошо себя веду? Вот. Гляди. Вполне себе уважительно разговариваю с этими старыми пердунами. А почему? Потому что я не дурак! Нам нужна помощь и я могу вести себя не как свинья. Разнообразия ради, так сказать»
  • Ярр умеет быть вежливым! Ааа!!!
    +1 от Joeren, 12.09.17 01:47

…Она всмотрелась в его глаза, в эти особенные для нее серо-зеленые глаза, такие вот грустные и глубокие. Они могли быть радостными, светлыми, могли быть даже жутковатыми (как во время выговора, во время этого самого «заруби себе на носу, Светлова!») но всё равно оставались печальными по сути своей. Умудренными, пожалуй, да-да, хорошее русское слово! Имено что умудренными, каким-то болезненным опытом живой души - души, которой ведомо страдание, но которая не испортилась от давней перенесенной боли. Глаза Фёдора Михайловича Чижика, настоящие глаза делающие его самим собой. Делающие его одним единственным, для одной единственной веснушчато-рыжей Пчелы.

Майя боялась.

Отвернулась, задрожала, закрыла уши руками, потому что видела всё как наяву. Он мерещился ей – её роковой, жуткий рыцарь: грозный плюмаж, рогатый шлем, молчаливая беспощадность в каждом движении. О! Майя сотворила этого рыцаря сама, безупречный, созданный в мельчайших подробностях личный кошмар.
Он был создан долгими печальными буднями под снегом, был создан из горечи, из тех однообразных серых дней, когда ждала на полке. Из ночных кошмаров. Из этого детского крика: «Не надо, прошу вас!» Был создан из маминого равнодушия, из этой стены молчания, навсегда протянувшейся между Зинаидой Константиновной и ее родной дочерью. Из нелюбви. Из отсутствия ласки. Из вопроса – «А почему?» И конечно же, из отсутствия ответов на этот самый вопрос…
В ледяных прорезях шлема плескались простые житейские сцены: « - Иди, поиграй девочка. - Не девочка, я - Майя! - Иди-иди, играй…»
Он был создан из жалости к себе, само собой, из этой старой обиды, которую надо было бы простить (и на словах прощена), а сердце всё еще заходилась болью, желанием высказать, выкрикнуть всё в лицо. Почему ты всегда меня бросал, отец!?
«Извини, Май. Ты же знаешь, как это бывает. Служба, я не смогу прилететь, как обещал. Ну-у-у, это же не от меня зависит, верно? Учись быть сильной, дочь, пригодится. Это работа, Май! Не говори глупостей, конечно, я не могу тебя взять с собой. Тебе нечего делать на космическом корабле, нельзя совмещать личное и профессиональное. Ну ничего страшного, скоро увидимся» - а голос такой веселый, а там в космосе у отца чувствуется такая интересная, цветная жизнь. Жизнь без Майи.
Ее собственная жизнь тянется в этом тоскливом дорогом доме, среди очень дорогих вещей отца. В общежитии МЗУ было веселее, но отец не хотел, чтобы она жила там. «У тебе есть свой дом, Май. Тебе не нужно жить где-то ещё»

Грубый жуткий призрак, молчаливый укор. Пчёлка зажмурилась, потому что видела всё это как наяву: удар Чижика под дых, слышала его же хриплый голос в своих ушах:
- Бегите!
И видела рыцаря, этого темного призрака, наставившего на нее копьё среди тумана. Фальшивого голографического тумана, не менее фальшивой планеты. А для нее это стало реальностью. Концом детства, когда неразрешимые вопросы уже мерещились, но они ещё не убивали. А вот после пещеры...
После пещеры пришел Страх.
И против этого страха защищали только глаза реального Фёдора Михайловича, живые глаза капитана. Не школьного учителя, которого били и шпыняли, вынудив участвовать во всём этом обмане, очернив любовь к профессии, к ученикам, заставив этой самой любовью играть роль лжеца.
Сейчас она смотрела в глаза зрелого мужчины: мужчины, который пережил; мужчины, которого она уважала – потому как Фёдору Михайловичу тоже очень трудно было принять этот чёртов Эксперимент. Наверняка трудно! Когда вот так вот, когда грязными ногами кто-то просто потоптался по его профессии. Заставил врать своим ученикам. Принудил участвовать в жестоком шоу, использовав любовь к детям.
Самый большой грех, мучить человека его любовью – унижать её, превращая светлое Божественное чувство в орудие зла.

Что ж. Смелый поступок, прийти и посмотреть снова проклятое кино. Фёдор Михайлович – храбрый!

Заледевшая докторская рука невесомо коснулась капитанской ладони. Опущенная голова застыла на капитанском плече. Потом чуть отстранилась девушка, серые её очи поглядели на чёлочку, призрак улыбки обозначился в уголках губ. Сейчас Светловой было не до высокой романтики, не до этих самых парящих бабочек в груди. И всё же его присутствие успокаивало, оно не отменяло Чёрного Рыцаря, но оно словно бы лишало его цветов, лишало рыцаря вещественности.
- Вот так… - чуть коснулась челочки Фёдора Михайловича, поправляя вылезшую на глаза прядь. Ей хотелось сейчас обнять капитана, утишить ту давнюю, ненужную боль. Зачем было бить по-настоящему ради игры, зачем поступать так жестоко с родным ей человеком?
Но она просто робко улыбнулась ему. И дотронулась до него, словно бы убеждаясь в реальности. Закусив губу, приняла помощь. Это и была её забота сейчас. Мужчины, они ведь не всегда любят когда с ними сю-сю-сю, а ей действительно было страшно одной.
Выбралась из кресла (а точнее выпала из него). – Х-хорошо. Да… Пожалуй, присоединюсь.
Села между ними двумя, задумчиво глядя в тарелку на поплывший уже шарик мороженного.
- Думаю, я Печкин. А что? Дядька знал, что ему нужно, чтобы стать добрым - велосипед! Ну да, ну да. В жизни очень ценны самые простые вещи. Моё дизайнерское кресло, мои часы, да? – с натяжечкой усмехнулась, поглядев на свои роскошные, украшенные золотом и хрусталём римские наручные часы. – А вас не дразнили, Фёдор Михайлович? Дядя Фёдор запоминающийся персонаж, вот что Майя Юрьевна думает. Очень разумный паренек! Мне почему-то кажется, вы всегда были серьезным в детстве… - усмехнулась, продолжив совсем тихо. – Мне всегда казалось, что вас чуть ли не с рождения Фёдором Михайловичем должны были звать.
И протянула свою узкую ладонь Алёшке, потому что сейчас была его сцена. Потому что рыцари прямо в этот момент, без всякой жалости вязали юного Стругачёва, снова причиняя ненужную, жестокую боль.

Путанный дым темной планеты.

- За Родину! За Чижика! За Иоффе! Леонарда! Карловича! – и вот уже захлебнулось жалкое сопротивление, и рыжего мальчугана зло, болезненно даже на вид начали связывать. Лёха еще вырвался, побежал вдруг к звездолету, отчаянно заголосив: - Я не пойду с вами!
Наверное, хотел домой…
А реальная Майя Юрьевна опустила голову, крепко пожав руку выросшего пилота. Даже прислонилась к нему по дружески плечом, в этом простом жесте - «Вы не один, Алексей»
- Дааа… Мне было легче. Я не очень хотела домой. Когда корабль слегонца разбился, ну, так ведь нам всем казалось, Майя Юрьевна это самое… Ей не хотелось обратно. Какая-то моя часть желала остаться на чужой планете. Навсегда. Ну… - выдохнула совсем тихо, так что и не услышишь конец фразы, если специально не станешь слушать. - …А что меня ждало на Земле? А здесь хоть приключение.
Тринадцатилетний Алёшка ожидаемо получил затрещину и был водружен на круп коня. Со скрипом потянулись телеги, исчезая в белой дали.
Молодой, двадцатишестилетний Чижик сидел в клетке грустный, большеглазый, какой-то очень несчастный и потерянный на вид. Как ребёнок! Майя не стала глядеть на капитана, наверное, это личное… Она смотрела вперед, прикрыв глаза, видела происходящее даже лучше чем на экране, ведь мозг загадочный орган. Свободная рука, словно сама собой, ненадолго коснулась капитанской кисти, отдавая своё тепло. Поддержку. Мимолётное нежное прикосновение.
Грустный притихший Чижик, свободолюбивая птица в клетке. Алешка, со своей оборвавшейся песней – и снова удар, снова ненужная боль для рыжего мальчугана. Зло вставленный кляп, когда грубо, когда за волосы...
Снова череда вопросов в голове, зачем нужна была вся эта жестокость? Туман, туман.
Пчёлка знала, что будет дальше. Безжалостно выставленный на всеобщее обозрение, состоялся их «интимный» разговор с Аней. Простая тема для разговора: притвориться ли им детьми, если вдруг дойдет до пыток и прочего.
...Тогда в это верилось. Когда Алёшку били, когда били учителя, верилось, что бить могут всех. Разговор с Аней был личным, но экспериментаторам было плевать, само собой. Они вынесли это на общий обзор, ведь в клетках всё записывалось.

- Я, Аня, тебе вот что скажу. Я за узкую спину Чижика не встану, пока его бить будут. И как ребенок вести себя не стану, чтобы учителя под пытки бросили пока я сопли лить буду, наигрывая маленькую. Мой папа с Чижиком не ладит, а я лажу. Даже если бы папа сюда позвонил лично, ничего бы не изменилось, Аня. Даже если учитель сам приказ отдаст ничего не изменится, ага. Так что прости меня. Но это контрпродуктивно. Нам не надо ссориться. Но я буду делать так, как я решила.
Доктор Майя понурилась, остро чувствуя себя раздетой. Уперлась подбородком в грудь.
А маленькая Майя, словно бы, чтобы добить себя взрослую, продолжала:
- Видала я тут на днях Стругачева в медотсеке. Прям павлин! Pavo cristatus. Хвост веером, грудь колесом. До-о-о-ктор Любова, выдайте мне побольше та-а-аблеток от любви пожа-а-алуйста! Такой героический весь прямо. Вот кого Ань любить надо! Редчайший экземпляр "попадалус-в-неприятикус". С этим рыжим Казановой точно не заскучаешь. Девяносто девять процентов веселья по шкале Светловой. Первоклассный парень! Влюблённые люди такие милые и застенчивые. Всё думают будто никто не замечает как они нелогично себя ведут. Забавно так со стороны наблюдать.

Пчёлка угрюмо повозила раскисшее тесто ложкой в тарелке. В этот момент она чувствовала себя напрочь голой. Всем ведь охота хранить в себе какую-то тайну, а тут просто взяли и записали, и все что она говорила по секрету, лично, выставили на всеобщее обозрение. Угу. Захотелось вдруг сбежать, воспользоваться любым предлогом, лишь вперед. Лишь бы – При Майя. Лишь бы - Майя Беги!
Лениво шевельнулось лиловое знамя под потолком…
- А-а-а, а хотите я ещё мороженного принесу? – док сверкнула глазами, отставляя в сторону тарелку с потекшим молоком. Она и ложки не съела. – Очень очень вкусно. Одна нога тут – другая там, метнусь на кухню… Чаю, кофе или какао… Кому чего? И... и мне очень жаль. Всё было под запись, я не знала. Хрень, ага, стопроцентная хрень.

Ссутулилась совсем.
  • Майя чудесная и живая, очень-очень интересно читать её мысли и чувства, флешбеки в прошлое и вообще... сопереживаешь ей живо ^^
    +1 от Joeren, 09.09.17 03:14

Такие сны случаются под утро, они приходят словно воспоминание о былом, словно некая жизнь которая была прожита, которая ушла, но о которой ещё сохранилась добрая память. Так желтые листья шуршат! Восхитительно охристые, пахнущие лесной хвоёй до одурения опавшие листья – память прошлых, отцветших, отзвеневших лет.
Небо полыхало фиолетовым, красным, темно-синим цветом. Звезда падала, звезда неслась. А ты стояла Лиза раскинув руки в стороны, видела как метеориты, звёздные эти скитальцы протягиваются к тебе – сотни, сотни, сотни сверкающих нитей! Ты зачёрпывала серебряные звезды словно снег и этот радужный снег с тихим, мелодичным шуршанием пересыпался в твоих руках.
Звезда, упавшая ради любви. Она увеличивалась, становилась всё больше, закрывала собой целый свет. А потом в твоей груди проросло блаженство, радость, осознание самой себя. Ты была Звездой которая неслась к Земле, и ты была девочкой Лизой любующейся на звезду, тёмный. Сумеречный Петроград опасливо застыл, а потом его снулый, его бесконечно унылый дождь вдруг сделался золотым.
Это был добрый сон, после такого сна просыпаешься с восхищением. После такого сна немедленно хочется заснуть снова, чтобы продлить Чудо. Чтобы ощутить это счастье полёта – без крыльев, но полёта, ведь звёзды тоже умеют летать! Им дан один полёт в жизни – путь в одну сторону. Только туда! И без возвращения обратно.
…А может, люди всё же возвращаются в этот Небесный Дом. Кто знает? И снова обращаются светилами, прежде, прожив долгую тусклую жизнь. Или даже в тусклой жизни они умеют быть звёздами, напонять - и даже под покровом беспросветно серых туч, продолжают сверкать?
Странные мысли. Но Древний бы сумел тебя понять. Он открыл Норр, создал Законы, неизвестный тебе забытый Древний – «Всё на свете возвращается домой, Лиза.» Мог бы он наверное тебе сказать.
Древний. О котором ты ничего не знала.
Хотелось угреться в постельке как в гнезде, свернуться горячим клубочком и поспать. Но уже стучался день, стучалось блёклое солнце – то самое невидимое за пологом черных курчавых туч, где-то очень-очень далеко ползущее себе в вышине ленивое солнце. Проливающееся на землю ржавой своей капелью. Камин уже почти потух и в постели сделалось холодновато, под одеялом конечно уют, а вот кончик носа начал замерзать.

Улыбались ангелочки со стен, игрались гирляндами цветов скользя по воздуху в смешных своих, полупрозрачных вуалях. Ох уж это отгремевшее, опьяневшее от шампанского давнее время: тогда было модно пить кофей в своей богатой постели и подражать всему французскому, ходить в широких креналинах, а спать в чепцах. Одна из твоих дальних родственниц велела добавить особняку шика. Она велела обновить старый дом, она велела его омолодить.
И начался тогда ремонт. Украсили комнаты в стиле французского замка – всеми этими розами, витыми павлинами, золотом, сладкими парящими ангелами да росписью нарочито идиллических, голубых небес. И мебель принесли. И затейливые клетки с попугаями. И мелких собачек рассадили на пышных крелислицах. И кружились в танцах, и смеялись громко, и падали в подушки забывая обо всём. Пьяные, от своего пьяного счастья.
И взлетали вверх белые, скромные, такие модные и дорогие в то время апельсиновые цветы. Как снег, как падающие звезды – заполняли собой комнату!
Флёрдоранж. Богатый южный аромат, огнисто рыжий словно роскошные апельсины. Властный аромат. Fleurs d’orange
А Дом, одинокий на ветру дом, перекореженный, перестроенный, слишком красивый, слишком хмельной. Дом стонал по дождем и что-то зрело на плохой лестнице. А потом что-то случилось, должно быть твоя тетя знала или кто-то из прислуги…
Дрожащая твоя рука открыла дверь, Лиза – за ней обнаружился кирпич, плотная коричневая стена. Ни коридора, ни прохода. Лишь препятствие. Лишь тиш-ш-шина.

Ну да… ведь этот дворик уже давным давно забыли, впрочем, кто-то из обслуги должен был про него знать – хозяйственный, замурованный дворик, заваленый рухлядью да гнилой, рассыпающейся под дождём трухой.
Жуткое кирпичное молчание. Маленькая, опасливо замурованная дверь. Чадными столбами ползёт за окнами жирный дым – то дыхание фабрик и мануфактур, дождь полосует стекло, а скверные деревья дрожат на ветру. Или не на ветру. Быть может они дрожат сами по себе, подцепив какую-то злую болезнь.
И мнится сейчас, будто бы там, за кирпичной стеной что-то происходит: лениво колышется тьма, завиваясь густыми чернильными спиралями, ползет как болезнь, распространяясь по лестнице, забираясь на чердак… в маленькую серую комнатку где-то на мансардном этаже. Запертую комнатку, которую нужно (а нужно ли?) отпереть.

Вдруг робкий стук в дверь. Ухх! Само собой это не Арей.

- Элизабет, душенька моя, вы проснулись? - голос принадлежал Анне-Гретхен, полунемке русского происхождения которой сейчас, в годы этой чёрной войны когда Петербург был переименован в Петроград, ой как не сладко жилось. – У вашей тети снова болит голова. Новости с фронта ужасны, поистине ужасны! Она не может сегодня выпустить Андрея одного, милая моя, она просит вас его проводить до гимназии! Что мне ей следует сказать? Вы уже встали?

Брата Андрея! ПРОВОДИТЬ. Того самого Андрейку невозможного хулигана и шутника Андрэ. Это он подложил тебе кнопку на стул, Лиззи. И это он предложил пожать ему руку измазанную в клее и напихал в твою обувь песка. А если бы, не дай Боже, вдруг обнаружил Дашу одну - даже страшно представить, что сотворил бы с ней этот невыносимый малолетний бандит.
Не то чтобы он был совсем плохой. Но он был шальной, бедовый, гроза учителей! Его ставили на горох и пороли, одевали шапку с надписью «дурак», а он всё равно продолжал бедокурить. Тебя Андрей не любил, но не любил кажется из-за тёти. Впрочем, в последнее время отношения потеплели. Словно бы горе тётушки растопило его сердце и как ни странно, он перестал так уж сильно тебя травить.
Впрочем, всё равно надоедал: мог подсыпать в суп перца, а однажды прибил твою обувь к порогу и до слёз хохотал.
Сводный братец Андрейка. Отвести его в школу или отказать? Любой знающий Андрея сказал без лишних заминок – ДА КОНЕЧНО ОТКАЗАТЬ!
Мягкое достойное перо слегка успокаивало – оно было как павлинье, только шире, ярче, многоцветнее, красивей. Провидица для чего-то тебе его подарила, значит что-то оно умело. Крыло, чтобы летать? Или им следовало что-то написать, широким этим пахнущим корицей пером?

Орешек, что походил на грецкий преспокойненько себе лежал на прикроватном столике. Он привлекал к себе внимание, он знал - если ты не съешь орешек до наступления ночи, этот иномировой пришелец обратится в пыль. Ты возьмёшь его с собой в карман, Лиззабэт, но вот станешь ли есть?
+3 | Маяк для Лизы, 25.07.17 23:13
  • За перестройку дома...
    +1 от rar90, 28.07.17 21:22
  • Чудесный сон! И история Дома интригует. А запертая комната! Откуда она только взялась :) Чувствую, это Дом Лизе за доброту рассказал.
    +1 от Joeren, 05.08.17 06:54
  • Я, к сожалению, всё очень невовремя успеваю читать, потому что занятость случилась. Но успеваю! И... нет, правда, очень нравится. И ретро-эстетика, и сдвоенное имя, и другое имя — почему-то мне нравятся производные от Елизаветы — и, как уже упоминал, образы эпохи. Ну да, а особенно вот эта дихотомия брата. :D
    +1 от XIII, 08.09.17 17:39

- Кхххам, - смачно так прочистил горло наш Эдька, закатив глаза к потолку. - Ну вы блин даете! - повторил точь-в-точь, старую крылатую фразу из какого-то запомнившегося фильма, про рыбалку, кажись...
- Если их грабить, так вы всё дело напрочь испортите. А лучше вам, любезные мои, максимально хорошо туристам угодить - то есть, не грабить этого несчастного туриста и не душегубничать над ним, - лейтенант кивнул каштановой головой, наслаждаясь второй уже сигареткой. - А ежели так хотите разбойничать, ну, я понимаю... вам по сказке полагается, ну так устройте представление, скажем: "В логовище разбойников!" Живой аттракцион! Вы за него деньги берете, а туристу - яркие впечатления. Вроде как ограбили его, в тюрьму поместили, но в конце с миром отпускаете. Фифти-фифти. И вы при своем деле, и никакой уголовной статьи. Смотрите - идею вам прямо с печи дарю, шкворчащую и горячую, как пирог со сковороды! (мясной, агась, а не яблочный - не тот, который пониженной вкусноты)

С удовольствием волосы причесал лейтенант Звериков, на затейливый чудо-гребешок удивленно поглядев.

- У вас там гнид в соломе-то не водится, ась? Ладно-ладно, - снова на гребень внимаетльно посмотрел (вдруг чего?). - Проедем этот неприятный эпизод. Новостишки какие-нибудь слышали? Про корабль железный с неба рухнувший, например?
  • Пирог пониженной вкусноты :D
    +1 от Joeren, 08.09.17 06:04

- Неа, завтра будут блинчики, - хитровато улыбнулась веснушчатая Майя, отвечая Ивану на его вопрос. Прихлебнула свой вкусный персиковый сок, с интересом поглядывая на прочих данкийцев.
- Блинчики, ага-ага. Не американские, не космические, а самые простые и привычные, круглые как солнышко блины, - обвела этот самый воображаемый солнечный круг, длинным докторским пальцем в воздухе. - Думаю, всем нужна простота. И простое, непретенциозное угощение к этой простоте: как-то сметана, сгущёнка, топленое масло, мёд. Агамсь… - Пчелка удовольственно порхнула рыжими ресницами при слове «мёд», оживившись от этого вкусного слова как самая настоящая пчела. – Блины со сметаной и медом я очень люблю, хе-хе. Вдобавок, Майя Юрьевна считает, будто это чудесный утренний десерт – прямо то, что доктор прописал! И буду честна, у блинов имеется одно о-о-очень ценное свойство…
Тепло поглядела на капитана, эдак по-родственному да задумчиво, а потом, смутившись, снова в тарелку взор устремила.
- Их трудно испортить: либо они сразу вкусные, либо чертыхаясь и матерясь, ты соскребаешь их с пригоревшей сковороды. Агамсь. Блинное утро, господа! – повернулась к Ивану. – Если желаете помочь с чайником, Майя Юрьевна не возражает. Но я завтра планирую встать в рань, так что решайте сами, Иван… Вставать рано утром - та еще пытка. С вечера всегда кажется намного интереснее, нежели утром, когда беспощадный будильник вгрызается прямо в мозг, а ты весь раздраженный и растрепанный хочешь этот самый будильник убить. Ага-ага.
И Майя Юрьевна хитровато поглядела в сторону, ведь вообще-то ее коварный план был очень прост: Иван не пожелает вставать рано, а Пчёлке не придется обижать второго инженера отказом. И не то, чтобы инженер был ей неприятен, просто опасалась Майя Юрьевна дать Раздолбайле какой-нибудь ненужный намёк. Ну чисто случайно, агамсь.
Оно вроде и фантазия всё, а нет-нет, и казалось девушке, будто есть какое-то смутное напряжение между Иваном и Фёдором Михайловичем. Причем, именно со стороны Ивана, угу.

...

Напряжение.
Кырымжан сейчас напоминал гудящую электробудку или молнию, готовую шандарахнуть по голове одну девушку. Упертую девушку, девушку, которая не привыкла обижаться: - Окей. Я спрошу Спартака Валерьевича. Не знаю, что случилось, но спасибо вам за помощь, а блины завтра будут вкусные, я уверена!
«И я еще приду на ваши занятия. Теперь-то уж точно приду, сто процентов!» - нахмурилась про себя.

...

Если бы рыжую Майю спросили, какое у нее самое лучшее качество, Пчёлка Светлова ответила бы правдиво – «я не теряюсь даже в самых нелепых ситуациях. Вот именно!» И Майя бы наверное даже пристукнула ладонью по столу в такт своим словам, ведь стучать подобным манером ей очень нравилось.
Ну, в самом деле, вляпавшему в шоколадку и обернувшемуся капитану Чижику, открылось жуткое зрелище: сверзившаяся со своего трона Майя Юрьевна сейчас боролась с креслом, пытаясь выбраться из этой шелестящей ловушки. При этом ноги ее оказались где-то сверху, а голова снизу. Веснушчатая же щека девушки, и вовсе, угодила прямиком в конфетную коробку. Досадное падение на все сто! Хорошо хоть конфет в коробке уже не было – разбежались они кто куда, одна вот Фёдору Михайловичу как назло попалась на пути, испачкав его интересное место.
Но раскрасневшаяся Молния не терялась. Заметив обращенный на нее капитанский взгляд, док озорно приподняла голову, подставляя себе кулак под щеку и отпихивая конфетную коробку в сторону. Мол, так оно всё и задумано у меня!
- А вы сомневаетесь? – ответила не теряющая лица Майя Юрьевна, с интересом вглядываясь в капитана: тепло вглядываясь да задумчиво. Она даже брови умудрилась приподнять, что в ее положении, согласитесь, было нелегко сделать.
…Сейчас она очень сильно отличалась от той себя, которая несколько минут назад узрела папину секретаршу. Тогда Пчёлка выглядела уязвлённой и обиженной фурией, остро напоминая ошеломлённую, оскорблённую в лучших чувствах жену – ту самую жену, которая пришла на работу к любимому мужу с домашними пирожками, и вдруг увидела его в компании такой вот фигуристой Королевы Красоты. Причём, королева эта наглаживает любимому ручку, выставляя огромную грудь, а король вроде как и не возражает…
О-о-ох, ревновала Майя. В самом деле ревновала же, сделавшись похожей на колючего ежа! Ей это даже немного шло – когда глаза блестят, брови хмурятся, а огненно-рыжие волосы посверкивают от негодования и будто бы искры по ним пробегают, трескучие такие.
Майя – страстная душа. Огонь! Она не только ласковой умеет быть – она умеет быть огнисто-колючей, ревнивой львицей. Агась-агась.
Как и каждая женщина, ну да.
А сейчас, хоть и сверзившаяся с трона, рыжая девушка была весела: в серых глазах её плескался светлый задор. Ласковый задор, который каким-то образом обуздывал это жгучее пламя. Успокаивающе всё-таки Чижик действовал на Майю

Молния Светлова довольно говоряще смежила веки, этим самым морганием отвечая Чижику и его новой, освежающей капитана чёлочке. А ещё, взглядом своим мягким отвечая-то, интересом в глазах, да загадочной полуулыбкой застывшей на губах.
Потом, правда, одна веснушчатая особа всё же не удержалась от шутки:
- Конечно правда, на все сто! След от конфеты явственно виден, Алексей Кирович прав. Со своего положения Майя Юрьевна очень хорошо видит коричневый крохотный след, очень коварный, если дело заходит о месте, которое ниже спины… - Майя всхлипнула, пытаясь удержать смех в груди. – Очень-очень нехороший след, прямо красная тревога. Салфетки-то у меня есть, но боюсь когда вы разотрете, маленькая полосочка превратится в большую коричневую кляксу на вашем идеальном белом комбинезоне, и… (Майя затряслась в корчах смеха)… и… и вечер перестанет быть томным.
Развеселившаяся девушка больше не могла молчать, залившись душевным прямо-таки ржачем, подергиваясь и всхлипывая приглушенно. Наверное, это был немного нервный хохот – хохот, выдающий напряжение и страх одной Пчелы. Наболевший смех. Не злой. Скорее облегчающий душу.
- Вы не обижайтесь, пожалуйста, я тоже сегодня на себя воду пролила… - с трудом перевела дух Валькирия. - Мммм. Пролила воду из под роз на колени и гораздо выше колен. Ага-ага. В основном выше… А ведь все на этом корабле знают, как Майя Юрьевна любит пить свой великолепный чай, нда… - док снова засмеялась. – Ситуация грозила стать катастрофической! К счастью, Данко Звездолетович не стал меня выдавать, а больше никто не видел. Я уж думала, хуже не бывает, но… теперь, когда я смотрю на вас… - серый взгляд Пчёлки скользнул по конфетному месту Чижика, и девушка снова затряслась в тихих смеховых корчах, одновременно дергая ногами и пытаясь выбраться из слишком тесных объятий своего кресла.
В конце-концов, выбравшаяся на свободу доктор протянула Чижику влажную салфеточку, ароматическую такую и свеженькую, припахивающую счастливой ромашкой. У женщин всегда такие водятся: в карманах и в безразмерных сумочках, да-сь да-сь.
- Держите. Но учтите, может стать только хуже, если неудачно затрете!

По телевизору, между тем, школьное собрание плавно двигалось к шлюзовому отсеку. Первая ссора, первые слезы Майи на том корабле. Пчёлка задумчиво поглядела на саму себя, болезненно сморщившись, когда крохотная рыжая девочка зло бросила мальчишке-командиру в лицо.
- Потому что ты, плохой капитан!
- Ну да, ну да… - пробормотала нынешняя Пчёлка, стыдливо потирая веснушчатую переносицу. Сегодня утром она была близка, чтобы бросить что-то подобное капитану Чижику в лицо, когда он засомневался в ней. Характер вещь такая… даже и через пять лет изменить себя очень трудно. Майя не была идеальной женщиной, но причинять боль другим ей не нравилось. Сегодняшним утром она удержалась, обуздав свою пламенную натуру, а вот тогда в школьном классе – к сожалению нет.
Вздохнула задумчиво, какой же Фёдор Михайлович все таки невнимательный! КОГО она, спрашивается, снимала-то в том классе? Неужто не заметил!?
…А может и хорошо, что невнимательный, ведь кино-то было не только про страдания, про чувства оно было. Про очень большое Чувство, зародившееся в одной очень мелкой девчушке. Но Фёдор Михайлович сам должен понять, разобраться в себе, осмыслить… ведь такие вещи не объясняют вслух. Начнешь озвучивать и обяжешь человека собой, испортишь что-то хрупкое, вручая своё сердце как ненужный груз.
О таком вот личном на двоих, каждый сам должен понять.
Майя смотрела кино, начиная мёрзнуть от тягостных предчувствий - сейчас ей очень сильно хотелось придвинуться к мужчинам, но гордость истинной Светловой не позволяла выглядеть слабой.
Рыжим лучом солнца в сгущающейся грозовой тьме, промелькнула сцена с ведрами, лопатками, и со счастливым Алёшкой, который никак не мог дождаться выхода наружу. Такой себе яркий, пламенный рыжик. Майе было приятно смотреть на своего друга, даже с экрана Алеха вселял оптимизм.
- Ведро номер одинадцать, Федор Михайлович, серый как асфальт цвет с примесью голубого. Ведро номер двенадцать, голубоватое над крупным мегаполисом небо с примесью серости. Они совсем разные, их невозможно перепутать. Как ученый я конечно же всё напомню. Это моя главная задача – помогать, напоминать, исследовать! – мелкая девчушка смешно насупившись, объясняла ботинкам учителя, как следует различать вёдра. Пчёлка помнила, она тогда очень стеснялась Чижика.

Как это ни парадоксально, она и сейчас довольно часто стеснялась Фёдора Михайловича…

- А я помню, почему мы были такими радостными, - кивнула головой реальная Майя в каюте, разглядывая саму себя в прошлом. – Красавец вы Алексей, очень ярко смотритесь! Съешьте мороженное, а то оно растает... А если о веселье говорить, ммм... Это ведь всё было для нас! Я и сейчас такое ощущаю иногда: когда на финишной прямой, когда победу чувствую в груди. Или скажем, если хорошо сдала экзамен. Выброс адреналина, счастье в желудке! Сейчас правда всё реже, ёшкин кот, ушло оно куда-то… будто в унитазе воду спустили. Пффф. Хотя вот если я трюкачу, тогда оно вроде ещё есть чуток: ударишься больно, сделаешь феноменольную глупость и всё равно весело. А тогда. Это ведь всё для нас было, сто процентов! И ни с кем больше такого не происходило, ни с одним классом, - Майя вздохнула. – Наши родители могли увидеть нас, могли гордиться нами, мы могли привлечь их внимание, - Пчёлка вдруг заболталась, рассматривая детей в шлюзе. – Они могли узнать какие мы, что в нас есть. И может быть, кто-то взял бы кого-то на свой корабль, угу. И не говорил бы, что всё это глупость, мечтать о таком. Майя Юрьевна могла доказать отцу что она взрослая, что она не будет грузить его собой, что её не нужно бояться. Ну да… - замолчала вдруг, осознав что лишку дала. - Простите, что-то увлеклась.

Прикусила губу, а потом все же высказалась.

- Но отец ведь не всегда такой, каким вы его видите сейчас. Он честный, щедрый, великодушный. Разный. И…

…И в ушах у девушки, как назло, звучали все эти жуткие клички, которыми Светлов наделял Чижика: Щегол, желторотик, капитан-приготовишка, задиристый юнец… казалось, всего три месяца подготовки к полёту, а сколько всего было услышано. И как тут объяснить, что вот эти ругательства, эта мелочность какая-то, появившаяся с возрастом в Юрии Аркадьевиче, это еще не весь её отец.
Её папа - Герой. Только герои, они ведь и из черного, и из белого состоят – всего в них понамешано густо.

А Туманная планета уже врывалась в каюту, уже заволакивала рассудок своей беспроглядной полумглой. Вот уже ушел Робик, и первая группа Алёшки растворилась в белизне.
- УРАААА!!! – счастливый стругачёвский вопль грянул на всю каюту.
Вот уже и Майя оказалась там, в своём персональном кошмаре.
Рыжеволосая Молния притихла, подобралась, узкая её ладонь испуганно прижалась к груди, когда Пчёлка снова увидела этот проклятый туман, чахлую растительность. Увидела Алешку, двигающегося с первой группой вдоль корабля, и их собственную вторую группу, уходящую к каким-то камням.
Признание в своей ошибке, тихая сосредоточенная Аня и ОНИ, проглянувшие на горизонте тени.
Семнадцатилетняя девушка испуганно зажмурилась, отворачиваясь от экрана – отгораживаясь от него руками, ладонями, закрытыми мучительно глазами.
Эхо детского крика в ушах, призраки давней муки. Она знала, что сейчас произойдет, знала до секунды.
Жестокие молчаливые тени.

- Трос оборвался! – предупреждение учителя.

Ведра, застывшие на холодном грунте холодной планеты.
- Ань, я прошу, возьми пожалуйста лопату и обороняйся если что!
Туман, туман. Семнадцатилетней Майе вдруг показалось, что этот проклятый туман реальнее звездолета Данко, что существует в мире только экспериментальная планета, а всё что было после нее – всё это призрачно, иллюзорно, всё это не по-настоящему.
Жуткие, уничтожающие ее рыцари – она не могла на них смотреть, вот просто не могла.
Побледневшая испуганная девушка вздрогнула, закрывая уши руками.
Неудачный выстрел из бластера, короткий удар под дых, рухнувший Чижик…
Нет ничего страшнее, чем смотреть на страдания того, кого любишь: смотреть, и не знать чем помочь. Быть растерянным, слабым, не способным защитить дорогого сердцу человека. А они вырывают его из твоих рук!
Всё это было постановочно, не взаправду – а трясущаяся от ужаса Майя Юрьевна испытывала вполне реальную боль: она зажмурилась, закрыв уши ладонями, пытаясь заставить себя смотреть на этих рыцарей и не имея на это сил.
  • Майя так мила в своей непосредственности ^^ Отличная реакция на воспоминания 5-летней давности :)
    +1 от Joeren, 05.09.17 14:40
  • за яркие воспоминания...
    +1 от rar90, 07.09.17 18:16

- Ну, ммм... - Петя уж совсем разозлился, угрюмо опустив уголки губ. - Ну, ммм, третья п-по-попытка. Воздух!? Легче лёгкого, мда... - вчерашний школьник отвернулся, чувствуя себя донельзя глупым. Вот только что гением был, а теперь, дурак...
- Ээээ. Но я к-как-то не догоняю...
Снова повернулся к домику. В голове промелькнула такая себе не очень хорошая воображаемая сценка, на тему, как носок его Белловского ботинка врезается в это крохотное жильё, имеющее обыкновение загадывать странные, нерешаемые загадки.
Угу. Не очень хороший поступок, даже для воображения. Зато, вполне возможно, домик бы наконец хоть что-то подсказал. Ну, или превратился бы в огроменного жуткого монстра и сожрал Окунька. Так сказать в назидание всем прочим геройствующим вьюношам.

- Воздух. Вот мой о-ответ! Или воздушный шарик... А ты кы-кстати не угадал... - на сей раз уже Окуньков хитровато сверкнул глазами, о да, великий загадочник, кажется, тоже не справлялся с ответами! - Я Петя Окуньков, ммм, и это тебе подсказка. Яп-яп, о-очень даже пы-подходящая подсказка! А что? Всё очень просто. Зеленое на стене. Висит. Свистит. Хе-хе-хе. А подсказка - я сам!
+1 | Герои не умирают, 07.09.17 11:24
  • Ну у него и загадки O_o
    +1 от Joeren, 07.09.17 15:03

Ночной город пронзительно пах морем – древним старинным морем, неспешно облизывающим камни обжитой людьми земли. Морем суровым, призрачным, хмурым, тем самым морем, которое осыпалось на землю дождем, заставляя улицы сверкать красиво и приятственно.
…В Фейерии, запах моря можно было почувствовать только на дальнем Севере, в тех сумрачных краях, в которых не селились ни эльфы, ни люди. Иногда, какие-то искатели приключений туда забредали, одинокие волшебники и странствующие маги-отшельники. Людской да эльфийской породы. Но земля в тех далях была недобрая, какая-то смутная тень лежала на Севере. Если верить сказителям, то отгремела там некогда великая битва, в незапятные чуждые времена – страшная битва, унесшая много-много жизней в жестокой бойне; море долгое время носило название Море Скорбей, а потом стало просто Серым Морем.
Серым, как недобрые льдины, сползающие в соленые, вечно тревожные воды. Сказители рассказывали, будто бы в тех краях и до сих пор можно услышать грустный плач бледных мертвецов, оплакивающих своим несчастные, до срока оборвавшиеся жизни.
...А может, то просто чайки кричали, ведь поэты, они ведь любят приврать. Будем честны.

Но, чу мрачные мысли! Человечий Петербург был красив, романтичен и загадочен. Все эти домики с острыми крышами, все эти мерцающие в ночи шпили, башенки, сказочные многоэтажные замки и парадные ленты строгих улиц – такие себе прямые ленты и пропорциональные. Наверное, этот город можно было полюбить. В конце-концов, даже миссис Понни Бонни оказалась совсем неплохой гнизгой: она ведь не стала ругаться, причитать, не стала грозить тюрьмой Гнизготерии. Напротив! Даже награду какую-то хотела вручить завтра, а ещё сдержала своё слово и наделила тебя, Беллушка, заклятьем зонтика.
Дождик моросил мелкий да надоедливый, колючий по ночному времени, но не слишком крупный. Скорее прилипчиво сырой, вгрызающийся студеной влагой в сухую одежду.

Такой себе чихательно-простудный же.

- О, Беллька, я вспомнил, твою-то мать в перьях! Штурманская 5! Вот видишь, карамельная душа, - Пэрри затянулся сигареткой, кои всегда умел доставать буквально-таки из неоткуда. – Ты смело можешь мне доверять, май ла, - смачно выдул дымок из клюва. - И вообще, тебе лучше меня слушать. Дядя Пэрри старше тебя, карамель, и лучше тебя ориентируется в таких вещах. Давай, бери свой гигантский чемодан и покедовали. Чего там гнизга про Последнее Королевство-то разорялась? Вот уж не думал я, что гнизги в эту чухню верят… Хотя эта дама, как на мой взгляд, не очень-то и обычная, видала остроушка, как она на чёртовых мышах сдвинута? А ведь крыса, то-то и оно! Не простая штучка эта Понни Бонни, эгерей, вот что мой клюв имеет сказать. А хейкао где, зажалась она что ли?
Так-с, Белль и сама может попытаться шевельнуть мозгой и повспоминать про тетю. Д100 - мудрость. Если выпадет меньше 50, у Белльки разболится голова и она станет антропоморфной кошечкой ^^ А можно просто довериться Пэрри.
  • За чудесные лирические отступления, открывающие шире мир игры, и за неугомонного неунывающего Перри! Он прекрасен в своей неповторимости ^^
    +1 от Joeren, 05.09.17 04:43

Первым делом Эдька выхватил сигареты, трясущимися руками щелкая зажигалкой и счастливо припадая к этому белому цилиндрику воплощенной НЕГИ. Некоторое время страждущий Звериков просто курил - молчаливо, смачно, удовольственно. Потом, напитавшись никотином как следует, наконец-то поглядел на разбойников.
- Хорошо, - кивнул головой лейтенант, выпуская дым изо рта и прикуривая вторую. - Не серчаю. Только вы учтите, разбой и ограбления дело подсудное, статья 161, от двух до четырех лет... Да и обезлюдел ваш лес... уж если грабят в нем, так это и не удивительно. Отчего бы вам товарщи, более созидающим видом деятельности не заняться? Хм. Скажем... организовать лесной туризм. Вы случайным прохожим рассказываете про ваш лес: места показываете экологически чистые, организовываете экскурсию, ежели они согласны. А туристы взамен, платят вам товарами и денежками своими. Фифти-фифти, получается! Работа не тяжелая, а всё же под статьей ходить не нужно будет. Да и кормежка у вас посытнее станет, это уж точно.

Забрал свои вещи, быстренько одеваясь в кафтан.

- Расчёски не найдется? Солома в волосах малёхо нервирует, - и Эдька энергично почесал голову.
  • Классный бизнес-план! Я в восторге :D
    +1 от Joeren, 04.09.17 19:25

- Фпафибо, Ли, как это мило! – Яррике осуждающе покачал головой, остренько так поглядев на воительницу. – Учитыфая, что мой язык размером с корофий, рекомендация фу-у-утко полезная…
Горделиво надулся красивый магуй, всем своим видом демонстрируя обиду. Впрочем, Яррике же оптимист – потому, отошел он довольно быстро: трагическое молчание его, исполненное внутреннего горького упрека, длилось не дольше двух минут. Вполне возможно, не дольше одной минуты, как знать...

А потом Ласка снова перехватил словесную инициативу.

- А хренофая у них тут форма одежды, ни сисек, не доступности! Мда. Я полофительно разочарофан, Шуфтрая, подика-сь и домов терпимости тоже нет. Ну ладно… - поправил плащ, порхая своими густыми аки у девушки ресницами. – Фто будем делать? Надо найти каких-нибудь местных главных, да? Кого-то, с кем можно поболтать о проклятье и о мамке Фиоры, кстати. Я уж понял, что она исцелилась и туда-сюда, но раз мы всё-таки добрались до этого охрененно факрытого городка… хорофо бы уже и про мамку Шадрички узнать, фтобы она впредь не болела.
И словно бы желая исправить хорошее впечатление, Яррике тут же добавил.
- И я желаю попробовать мефтный алкоголь, но лучше фначала побеседовать с главными. Так фто давай на рынок не пойдём. Ээээ,.. фдруг там наливают...
  • за форму одежды :)
    +1 от rar90, 31.08.17 08:59
  • Подловила про язык :DDDD Я и забыл!!!
    +1 от Joeren, 31.08.17 14:27

- А-ага, а я типа наивный буратино. Да м-меня здесь почти что к-каждый пытался убить! - Окуньков покачал головой. - Вот откуда мне знать, что ты на местного Дарта Вейдера н-не работаешь, то есть на этого самого, на Барлада Дэрта, ась? Г-готовься к войне если хочешь мира, так вот я, домик - я гы-готов! Нападешь на меня, и... и тогда пощады не жди. Предупреждаю же.

Вздохнул.

- Но поговорить мне тоже пы-ыриятно, я тут уже целый день молчаливо иду. Скоро мой я-язык атрофируется за ненадобностью, яп-яп, а за-загадку я разгадал, - счастливо сверкнул глазами сир Белл. - К-короче... По небу летело, даже не шипело; только разозлилось - пламя появилось. К-конечно, проще паренной репы, это дракон!
И Петька расплылся в счастливой улыбке. Осенило-то его только что, уж будем честны, в процессе собственной болтовни. Но. ОСЕНИЛО ЖЕ. Малолетний гений семнадцатилетний Пётр Окуньков. Юноша-феномен разгадывающий загадки с легкостью автомата! Да. Петя представлял себе происходящее именно так.

- К-какой подарок, м-м-м?
+1 | Герои не умирают, 28.08.17 17:02
  • За отгаданную загадку! Но согласись, это было просто :)
    +1 от Joeren, 29.08.17 11:56

Яррик с интересом крутил головой, ибо такой деревни он конечно тоже никогда не видел. Не встречал энтов и не бывал ни в каких потерянных Древоградах, которые можно искать три дня, но так и не найти.
- И как это эти зафранцы так сделали? – громким шепотом удивился Ласка, поправляя свой заслюнявленный плащ на мордени. – Я федь, Шустрая, здесь бродил три дня, а вот нихера же не видел. Один этот лес и лес, гнусь, комары, орехи лесные… Проклятье, да они прямо издефались надо мной!
Яррику даже обидно немного стало, а потом разом перестало, когда он заметил женщину в друидском одеянии. Синие глаза магуя немедленно уперлись взглядом в область бюста этой красотки, желая оценить её верхние, а затем и нижние девяноста. Попу там, открытость наряда… а может даже и это самое, доступность так сказать, местного женского населения...

- Интерефно, а веселые дома у них тоже на деревьях расположены? – не будь у Ярра изменен рот, он бы сейчас задумчиво облизал свои пухлые идеальные губки. А так оставалось только бровями играть, да поправлять свои густо-черные, до синевы волосы. – Ну, Лиана, чего планируешь делать? А мофшет это самое, начнём знакомство с этим городом с местной… ну, фкафем таверны. Ммм? Фыпьем пивка, погреемфя у камина...

«Может быть красивых девочек пощупаем. Ну в смысле, я пощупаю-то!» - как и всякий мужчина наделенный даром самосохранения, эту мысль Яррике озвучивать не стал. Он не желал получить в морду, или что еще хуже, куда-нибудь ниже морды...
  • за оценку девушек и их доступности
    +1 от rar90, 27.08.17 22:57

Девичья шея в россыпи веснушек - красивая шея, нежная шея, приятная на ощупь, совсем еще невинная в своей чистоте, но веснушки… веснушки… обилие веснушек на шее и на плечах, на спине, на руках…
Майя стеснялась этих леопардовых пятнышек, уж если по честности-то говорить, потому и носила глухую, закрытую на все пуговицы мальчишескую одежду. Веснушки это ведь странная красота, на любителя совершенно точно. Ну, как цыганская жгуче-чёрная красота многократно воспетая в песнях, пламенно-искушающая и мускусно-земная такая... Кому-то понравится, кому-то нет. Это ведь не классическая красота греческих богов и богинь, не строгая, не пропорциональная прекрасность, холодно-великолепная в своем совершенстве.
Это нечто живое, хаотичное, рожденное самой природой.
А стоять спиной к другому человеку всегда страшно, правда, ещё страшнее – если этот человек дотрагивается до тебя, а ты его не видишь. И совсем уж невыносимо – если ты стесняешься своей внешности, если не уверен, что не вызовешь омерзения.
Но Майе, как ни странно, не было сейчас слишком страшно. Не было невыносимо. Не было тошно от самой себя или от этих мужских рук, одаривающих ее сладкой болью: заставляющих иной раз и губу прикусывать даже, и улыбаться глупо в следующую секунду. И стесняться по женски, когда она думала о своих веснушках.

…Хорошо, что лица не видно. Глуповатым оно подчас становилось, а иной раз невыносимо счастливым. Говоряще счастливым-то.

Возможно, ей было немного зябко, нервенно, одновременно с этим жарко-жарко в груди! Сердце затрепыхалось сильнее, когда девушка почувствовала как вздрогнул Фёдор Михайлович, но не отдернулась сама, не ушла – ободряюще сжала его руку, сильно сжала, не до боли, но очень даже чувствительно прикоснулась к его кисти пальцами, большой палец чуть глубже вдавила в ладонь, обжигая своим дыханием и быть может даже целуя. И отпустила на волю тут же, пока это все не зашло слишком далеко, пока еще могла остановиться… Или Фёдор Михайлович, строгий этот холодный капитан удержал бы происходящее под контролем?
Но тогда зачем он касался ее открытых плеч, вот в чем вопрос? Чувственные прикосновения, чувственная счастливая боль! Да-а. Хорошо, что лица не видно, а то ведь Майя сейчас сама с собой боролась. Слишком уж близко подошел к ней Чижик, одуряющее близко, обезоруживающе близко и желанно близко. О…!
Но пришла Пещера, старые воспоминания, вопрос, на который она не спешила отвечать. Для того ведь и ушла к раковине чтобы остыть, чтобы привести свои чувства в порядок…
Ага-ага. А мерещилась рука и родинки на этой самой теплой руке, но уже напирал дым, уже страх: а вдруг ему это не нужно и всё это мираж? Папа-то ведь не особо церемонился с женщинами – «Желание привязаться к мужчине высокого положения омерзительно, Май!». Омерзительно. Вдруг она сама омерзительна, вдруг ему не нужна её привязанность и Чижик вполне счастлив в своем космическом холостяцком мире? Одиночество - это ведь очень удобный холодильник, а любовь - ласковый плен, не каждый согласится потерять в своей свободе. С близкими людьми бывает туго, но они греют, они остаются с тобой в беде, даже когда весь мир против. Они рядом. В радости рядом и в черноте Пещеры.
Только нужно ли оно?
Тени наездников. Цокот копыт, сладкая горечь зеленой дряни в груди…
- Анна Любова, - оглянулась на капитана, пронзив его своим серым взглядом.
Серым-серым взглядом, близким и далеким одновременно, как песчаное дно проглядывающее в чистейшие озерных водах: вот камни обманчиво близкие перед тобой – а попробуй донырни! Она сейчас думала о Фёдоре Михайловиче, думала о мужчине в нём и одновременно о Плене, о том зеленом дыме, который изменил будущее одной школьницы.
- Анна Любова, да-а-а, добрая девочка с теплой улыбкой, настоящий врач. Заботливая. Своя. Странно... Вот я сейчас помню о ней, но в другое время, я как бы и не помню. Чёрт. А ведь и вправду?.. – но не уточнила Майя, что вправду и почему. Прикусила губу, посуровев. Опустила голову.
- Да нет, правильный был выбор. Аня годилась для врача больше, а я восхренно годилась для лаборатории, ну да. В то время это было так, потом изменилось. Есть люди, которые становятся врачами по призванию, думаю, Аня была такой. Добрая чистая душа. Есть другие. Им либо вверх, либо вниз. И если узнал зло слишком рано, выбор всегда будет из двух составляющих: идти дальше путем зла, или не идти. А во мне было слишком много ненависти, желчи, горечи, не такой уж я была и доброй после Пещеры, а может и всегда... Но выбирать свою судьбу Майя Юрьевна желала сама! Решила помогать людям чем сумеет, ей нужно было обучиться забирать боль. Она подвела всех в Пещере, и... и себя тоже, но она ещё могла научиться,.. попытаться... и-исправить хоть что-то. Такое вот «прости» за всё случившееся.

И подняла взгляд на Чижика.

- Но не такая уж я и хорошая девочка. - Сдула выбившуюся прядь ярко-рыжих волос в сторону.
Всё верно. Хорошие девочки не влюбляются во взрослых мужчин, они не мечтают покрыть их руку поцелуями, не мечтают об этой сладости в семнадцать лет. Хорошим девочкам положено испытывать смущение и убегать от дяденек куда подальше, проливая горькие слёзы в своей комнате. Захлебываться стихами, вести робкий дневник чувств. Жаловаться маме, подружкам… Они не позволяют массажировать свою открытую спину, млея от удовольствия когда мужские пальцы прикасаются к разгоряченной коже.
Они не бросаются под копья рыцарей, не совершают безумных поступков.

...

Пчёлка ела с аппетитом, не слишком много, но удовольственно. Пила сок, поглядывала на мужчин, слегонца поёжившись когда Кырымжан напомнил про ролики.
- Благодарю, майор. НО, у вас такой вид… м-м-м, Майя Юрьевна сделала что-то не так? – девушка отставила тарелку в сторону, улыбнувшись Спартаку в ответ на его подмигивание. – Но, вообще-то я была уверена, что рано или поздно они найдутся, на мужском корабле, едва ли кому-то сгодятся потерянные женские коньки. Но это здорово, что они так быстро нашлись! Иногда я бываю раззявой, но я исправлюсь, майор. Ага-ага. Вы ведь из-за этого сердитесь? Майя Юрьевна будет следить за собой лучше, сто процентов майор... То есть это самое, ёшкин ко... эээ... так точно.
Усмехнулась, отведав торт.
- Ну да, ну да, - с теплым задором поглядела на уходящего Шмидта, бросив косой мимолетный взгляд на Чижика. А ведь возможно, штурман не зря откланялся. Пирог-то вышел так себе…
Рассмеялась вдруг своим похожим на плач смехом, смущенно потерев переносицу. Улыбнулась половинчато и азартно.
- Что ж, Александр Оттович обладает неплохим чутьем, Марья Юрьевна надеялась на момент триумфа… По плану должно было быть так: вносят пирог и все восторгаются, вы спрашиваете кто его приготовил, а я слезаю со стула, ставлю ногу на седушку и гордо говорю «Майя Юрьевна». Но мой сценарий придётся переписать… Ха!
И Пчелка вдруг загадочно прищурилась.
- Ну и как вам угощеньице, джентльмены, доверите доктору готовить десерт еще? Хе-хе. А ведь я готовила его не одна… впрочем, если мой ассистент желает остаться инкогнито, я пойму. Майя Юрьевна была шеф поваром в нашем десертном ресторане и вынуждена признать, что экспериментальное блюдо вышло на любителя, ответственность за его вкус целиком на мне. Желает ли кто-нибудь подобного пирога ещё раз?

...

Какой-то смех, веселье даже шальное напало на Майю в преддверии этого жуткого кино.
Кураж. Когда ты видишь что-то страшное перед собой: напуган до жути и одновременно веселишься. Не потому что весело тебе, а потому что не весело настолько, что даже невыносимо смешно становится.
Она заметила смущение Алёшки и задорно пихнув другана в бок, мол, «я вас сейчас выручу, Лекс!», вдруг нырнула вниз, «вытекая» из своего кресла прямо под стол. Благо, маленький рост позволял делать такие вещи без проблем.
Вздернула бровь возвращаясь из подстолья с роликами в руках. Поглядела на Чижика с добрым вызовом: «Думаете, птичка в силках!? И Майя Юрьевна стала такой же посредственной как этот пирог, потому что огонь угас, а моя любовь сделала пчёлку смирной, скучной для вас лошадкой? ХА!»
- Через двадцать минут, Фёдор Михайлович. Окей? Имеется кой-какой сюрприз, цвайн-секунд пожалуйста! - и откланялась, быстрыми шагами унесшись на кухню. Попрощалась с оставшимися данкистами и исчезла, оставляя за собой аромат выпечки, легкий флёр лекарств, да прохладу духов.

Ну. Это. Мы. Ещё. Посмотрим. Кто. Кого.

…Сжав зубы почти до скрипа, Майя Юрьевна сердито перемешивала в ковшике растопленный шоколад с маслом.
«Пирог ещё будет вкусным, не зря же я приготовила хренов сюрприз!» Попробовала топленый шоколад, разулыбавшись от этого простого счастья.
Четыре тарелки, четыре крохотных ложечки, нелепых от своего десертного вида. Светлова разделила самый маленький бонусный пирог на четыре небольших кусочка, затейливо украшая каждую тарелку. Топленый шоколад. Щепотка корицы для вкуса. Немного сахарной пудры и шарик мороженного на тарелочку. Одну порцию оставила для Спартака в холодильнике, попросив Данко уведомить второго пилота о сюрпризе, а три тарелки поставила в поднос и направилась в свою каюту.
Впрочем, нет. Сначала в медотсек. За чайником, за кружечками и за конфетами с коньяком!
Алкоголь не будет лишним, если речь идет о ТОМ фильме. Хорошие девочки, конечно, не должны думать о таком способе решать свои психологические проблемы, но нахмурившаяся Майя Юрьевна несущаяся по коридорам на роликах с подносом в руках (она же пообещала майору не терять свои коньки!), не считала себя паинькой. Она мечтала стать такой для отца. Но... Майя Юрьевна ведь рыжая. И в ней бурлит бешенная кровь Юрия Светлова.
  • За веснушки и прикосновения... И за влюбленность Пчелки.. .
    +1 от rar90, 24.08.17 11:31
  • Ах она проказница! ^^ Чувственно пишешь, душевно, очень нравится! Даже нет какого-то ощущения, что размер сократился, настолько вкусно :)
    +1 от Joeren, 26.08.17 17:03

Миссис Понни Бонни выглядела ошарашенной: она, её кружевной чепчик и чудовищно безвкусный ярко-рыжий бант, пялящийся на нашу Анни комком омерзительности. Выслушивая юную эльфу, гнизга даже приоткрыла рот и тогда на свет показались огроменные желтые резцы – такие себе острые и жуткие крысиные зубки, которые в отличие от людских и эльфийских зубов, имеют свойство расти каждый день. Потому-то крысы вынуждены точить свои резцы, издавая довольно интересный звук – скрик-скрик-скрик.
Кажется, распереживавшись, старенькая миссис Бонни тоже начала точить зубки в буквальном смысле этого слова. Скрик-скрик, послышались скрежещущие звуки, залетающие полупрозрачными птичками в аккуратненькую раковинку длинного эльфийского уха.
- Некий гнизг, вы говорите? Оххх, какая беда! – снова скрипнув зубами, Понни Бонни схватилась за сердце. – Бедненький мой мальчик-террорист, конечно же это он!… Что же делать? Ему грозит серьезная опасность, поиски Последнего Королевства никому и никогда не приносили пользы. Видно, ему совсем туго… Но что такое «террорист», скажите на милость? Сумасшедший мир! А учитывая случай несчастной мисс Шушы, всем нам грозит… О, беда беда!
Старая гнизга вдруг сдернула свой чепчик с головы, нервически покрутив эту тряпочку в человечьих руках.
- Боюсь, над Петербургом что-то собирается, а может и над всеми окраинными мирами. Бедная мисс Шуша! Этот кот Василий подвергся злой магии, я бы даже сказала извращённой магии Кумы, - перешла вдруг на зловещий шепот старушка. – Да. Он совершенно озверел, потерял облик достойного одушевленного существа, переродился и… И. Не все разговоры хороши в ночи, моя милая.
Бонни испуганно поглядела в сторону камина, будто бы ища защиты у огня. Потом перевела взгляд на своё любимое изувеченное кресло - из её человечьего, а вовсе даже не крысиного глаза вытекла желтоватая слезинка.
- Думаю, сегодня я должна связаться с Гнизготерией. Мисс, возьмите заклятье зонтика! – крыса щелкнула пальцами, и к тебе Белль, подплыл один из свитков. Сама бы ты его не нашла ни в жизнь, ведь он выбрался откуда-то с верхних полок, едва ли найдешь, если не знаешь где смотреть. Мимоходом, упал на пол и второй, разворачиваясь изысканным полотном: «Магические способы очистки унитазов, словнейша как зубной щеткой»
– Ах! Приходите за наградой завтра, Ваше Высочество мисс Анабелла Фейерическая, вы действительно эти самые молодцы, но сегодня у меня очень много дел. Вы сообщили мне новости про моего несчастного мальчика! Ох, беда-беда. Магазин закрывается. Приходите завтра ровно в десять, стучите три раза! И будьте осторожны, моя дорогая, я почти уверена, что случай с Василием далеко не единичный. Там на улицах ЧТО-ТО есть…
И так загадочно она это сказала, что даже как-то даже страшновато прозвучало.

Кума – гибель миров, все эльфы про нее знали. А ещё Фейерия относилась к окраинным мирам и если Кума и в самом деле хочет забраться в живые земли… Ничего хорошего ждать не стоит, для твоего родного мира тоже, Белль. Возможно, следует написать письмо отцу? Хотя как король, он ведь и сам должен быть в курсе новостей.
Гнизга начала рыться в конторке, выискивая лист бумаги. Кажется, про вас она уже не думала. Правда на кресло посматривала и сморкалась в свой сероватый платочек, украшенный инвентарным номером 76.
...Возможно, именно в такие платки гнизгам дозволялось сморкаться, если сгорела любимая вещь?
Тэк-сь. С Анны еще один пост и переходим в новую главу :) Можно конечно поуговаривать гнизгу ночевать у нее дома, но май-тант может и обеспокоиться... Хотя ночь. Темнота. Сы-сы-с-т-т-трашненько! Решение за Беллой.
Значительным голосом: *ЗДЕСЬ РЕЛЬСОВАЯ РАЗВИЛКА*
  • Второй свиток жееесть! А можно и его взять? Ну мало ли, как тётушка будет Беллу строить :D ИнтригЪ!
    +1 от Joeren, 25.08.17 10:02

- Фееерно, - попытался осклабиться Яррик, ухмыльнувшись лучшей из своих улыбок. Правда, морда-лица у него была искажена проклятьем, изысканный синий шарф промок от слюны, да и вообще, суровые лесные тени красавчика скрывали. Но Ярр, всегда Ярр! Приподнял свои соболиные брови наш гордый маг, да плечи расправил смачным богатырем. Вытягиваясь этак представительно и помпезно.
- Да за мой меч, мофно и весь Торговый Пост купить, и мэра Гродди и даже местных девиц легкого пофедения в придачу, хочу заметить! Этих самых дефиц, которых правда ф Торгофом посту нет, как мне старина Григге сообщил. Но Сокруфитель сокруфителен, так что дааа… Я крут Ли. Когда будешь описывать меня в героических сказаниях, не фабудь про мой синий цвет глаз уточнить! Такой первозданный небесный цвет редко встречается, фот я о чём… И ещё, что у меня высокий рост и офень подтянутое тело. Ни грамма жирка, Ли!
Порхнул длинными пушистыми ресницами, подмигнув воительнице.
В разговор с деревяшкой не лез, любопытственно прислушиваясь к ее болтовне. Только в конце присоединился:

- Конефно, я очень люблю природу нашу, мать вашу, - изобразил подобие актерского поклона Ласка. – Фпасибо.

И усмехнулся, тихонько шепнув Шустрой в обмен на ее победный взгляд: - Эк, ты его фаболтала! Флу-у-уфай, мне прямо охота сделать тебе чего приятного. Валяй, Ли. Фто хочешь? Хочеф, пугофку расстегну на камфоле, когда проклятье сойдет…
  • За оценку меча :)
    +1 от rar90, 17.08.17 14:39
  • Ярр в своём репертуаре :D
    +1 от Joeren, 23.08.17 16:39

- Так! - Петюня многозначительно выставил указательный палец, не менее многозначительно поскрёб свою макушку и "могущещно" сплюнул в сторону, в стиле крутого мужика. - Ты-так, за-загадки значит...
На лице вчерашнего школьника появилась счастливая, хитроватая даже улыбка чеширского кота. Петя почитал себя мастером по части интеллекта. Пускай он хилый, пускай он маленького роста и достаточно пугливый мелкий рыб, но он ИНТЕЛЛЕКТУАЛЪ. Суровый прокачанный ботаник, чья мощь ай-кью достигает воображаемого потолка и пробивает его.
В Окуньковских школьных мечтах, ага... когда он пририсовывал ручкой кому-нибудь сиськи в учебнике.

- А-а-а... а что мне будет если не отгадаю? - вопросил наш интеллектуал на всякий пожарный. - У-у-у вас там кы-казни или еще чего не предусмотрено?.. тогда давай. Давай загадки!
+1 | Герои не умирают, 22.08.17 18:52
  • Обожемой, что он делал?! :DDDDD
    +1 от Joeren, 23.08.17 10:49

- Ну, я всегда мечтала в экипажах летать, Фёдор Михайлович, - поглядела на Чижика Майя, отвлекаясь от созерцания своих готовящихся десертов.
Она не стала уточнять, что папа, будто бы ненароком рассказал ей про школьную характеристику, в которой некто учитель Чижик написал, что Майе Юрьевне не в экипажах стоит летать, а следует ей работать где-нибудь в космическом заповеднике, когда она вырастет. Угу. Такая вот не самая приятная характеристика для одной рыжей Пчелы. Папа всегда так трепетно переживал за их отношения с Фёдором Чижиком, вот и старьё это даже где-то разыскал, юморнув якобы в шутку.
Бывает.
Каждый может быть не прав: и тот далёкий учитель Чижик, и папа, который не поленился такую ерунду раскапывать специально. Майя не собиралась баламутить ил прошлого и всё же девушка с интересом вгляделась в капитана - таким долгим загадочным взглядом. Тёплым взглядом и немножечко искристым, как игристое вино, хе-хе.
Неторопливо начала умываться, смакуя этот процесс будто кошка.
- Так вот я говорю, что в экипажах хотела летать, ага-ага. Ну а спорт… спорт - это чудесно, как и профессия биолога на какой-нибудь планете, отпад! Только Майя Юрьевна всегда знала - спорт и трюки, это не вся её личность. Оно хорошо как начинка, ну допустим сахар для пирога. Да? – подняла брови, всматриваясь чуть вдаль, даже не на Чижика сейчас глядя, а куда-то в сторону. Но обращаясь лично к нему. – Допустим, пирог хорош с сахаром, всё олрайт. Но ещё он из яблок состоит и из муки, у него есть некая первооснова – и это не один сахарок, это скорее сметанная начинка и сладкая кислота яблочек, такая вот Суть. А моя первооснова это всё же не спорт, и не биология… Майя Юрьевна это только тогда, ну, в Пещере ещё поняла, а может чуть раньше. Вот когда приоритетные списки и всё такое было…
Нахмурилась Светлова, задумчиво глядя на текущую воду. Прикрыла кран.
- В общем. Ну. Моя судьба она не сломалась, Фёдор Михайлович. Я… я… я давно вам хотела сказать, ну…
…Как-то некстати вспомнился папа, со злорадной улыбкой на лице объяснявший про Эксперимент. И про то, что учитель Чижик умеет готовить – ага, едким словно кислота, издевательским тоном прояснивший этот пикантный момент. Смеющийся прямо в лицо с самым серьезным своим выражением…
Ооо. Папа это умел! С надоедливыми журналистами он обращался примерно также: смачно, с чувством, с толком, с расстановочкой, втаптывая их в грязь – и без единого бранного слова, что примечательно. Неудачливый Глеб Щеглов явный тому пример.

Майя сбилась с мысли, как-то разом погрустнев. Застыла, ссутулившись. Рассеянно продолжала смотреть на воду в раковине, даже когда уже закрыла кран – всё равно стояла себе задумчиво, потеряв мысль. Сработал какой-то воображаемый стопор, не позволяющий пока ещё забираться в Пещеру с головой. Она ведь всё время отвлекалась на этой кухне… уходила от своих темных воспоминаний, от рыцарей, от папиных злых насмешек, от этих мёрзлых теней живущих где-то в душе. Ещё будет вечер для Пещеры, а сейчас - сейчас время Сахара.
- Так вот о чём это я? Устала-а-а, да…- улыбнулась рассеянно. - Нет-нет, я не собираюсь трюкачить здесь, в топку такой непрофессионализм! - протерла руки полотенцем. Правда свои катания на роликах, Молния и за трюки-то не почитала… так, развлечение для бодрости же. - В спорте-то я хороша, но из меня может выйти неплохой врач. Вдобавок, врачи могут участвовать в космической программе… Вот великолепная Майя Юрьевна, например, думала что навсегда ушла из космоса, а какая-то её часть… какая-то часть верила, что однажды ещё представится шанс.
Усмехнулась дружески: - Конечно, крохотные крылья пчёл это не вам аэродинамические, специально созданные для полетов крылья птиц, но… всё же…

Но об этом самом «всё же», Майя Юрьевна умолчала, ибо пришлось ей сначала ойкнуть, а потом застыть, оглушенной приятной теплотой массажа. Жаркая жаркая волна! Сладкая волна и немножко до боли, когда вначале Пчёлка Майя даже вздрогнула от крепости его рук, а потом расслабилась. Нет. Не верила она, что Фёдор Михайлович сделает ей больно. Приятно было и немножко искристо, как на качелях, когда счастливо ухает живот – и немного тянет, и немного болит, но не остановиться уже. Не сойти. Не отказаться от этого радостного полета.
Здорово, и немножко страшно. Как они стали близки! Ооо, Чижик знал на какие точки следует нажать… Сладкая-сладкая мука, когда по мышцам пробегает целебный огонь, а ты чувствуешь эти руки на своем теле. Страшно, когда понимаешь что влюбляешься в человека вот так. До слёз. И может их нет, а оно всё равно до слёз! И не может уже быть иначе, и Фёдор Михайлович наверное об этом догадывается, ведь в противном случае, его теплые пальцы не были бы такими умными в своём массаже. Такими уверенными! А Майя бы наверное здорово смутилась, подумав о том, что шея её сейчас совершенно открыта. И между этими пальцами, между этим огнем одна только тонкая футболка лежит, одни только веснушки - вот даже коса оказалась на груди, а рубашку Майя вокруг пояса обвязала, потому как жарковато было на кухне…
Пламя прикосновений.
Она поймала его руку уже в конце массажа и не оборачиваясь, приложила к своей щеке. Молчаливо. Обжигая собственным дыханием. Щекоча длинными рыжими ресницами. И может быть, кто знает, может быть на одно мгновение или на два, нежные девичьи губы приложились к этой любимой руке, нежно-нежно. Сладко-сладко. То была тайна для двоих…

- А вкусное какао! – девушка показала капитану большой палец, прислушиваясь к собственным ощущениям. – Ну да, сладко, шоколадно, молочно… что-то мне напоминает. Вот когда мне было лет десять, иногда со мной бабушка жила. Потом-то уже здоровье не позволяло, но было несколько месяцев, когда мы с бабушкой жили вдвоем. Ооо! По-моему, она делала точно такое какао по утрам. Супер. Девять из десяти. Только вот говорят, ещё надо сольцы добавить, - и серьезно кивнув головой, Майя добавила в свой стакан щепотку соли, а подумав немного, и в стакан Чижика щепоточку отправила. - Рисковать, так на двоих! Говорят, выявляет вкус, в каком-то журнале попадалось, Фёдор Михайлович. Мол, чтобы прочувствовать шоколадное молоко, надо это самое, щепоточку соли туда. Хотя, по-моему ничего не изменилось, оно и до этого вкусно было, - дернула уголком губы весело. – Но Майя Юрьевна считает, что теперь вкус выявлен, ага-ага. Прекрасное какао, но попробовать ваше домашнее, было бы очень интересно!
И подмигнула капитану, занявшись ненадолго Мотей.
...А Мотя что? Недовольно лизнул колбасу вялым безынтересным языком, отвернулся затем, как делают все свободолюбивые коты в мире, а потом, когда уж Пчёлка собиралась выкинуть эту колбаску, мигом вдруг ее съел, вальяжно скользнув по Майиным ногам толстым как труба хвостом. Будто бы заявляя: «Ну ла-а-адно, так и быть, только ради тебя простая смертная я изволю откушать» И ушел прочь, гордый такой и непобедимый. Наверное, оттого они с Чижиком и не ладили, ведь судя по виду космо-кота, Мотя считал себя единственным главным на борту. Вон как высоко хвостище задрал!

- Тогда до встречи, сэр! – девушка сверкнула глазами, провожая галантного капитана, когда он приложился к её руке. Плеснулась в глазах радость, плеснулась игривость, когда Майя чуть смежила веки, изображая книксен. – Увидимся, Фёдор Михайлович.
И тепло это прозвучало, очень-очень тепло. Слишком тепло для сугубо профессиональных отношений.
- А может скромненько, Докторианский Пирог? Докторский и капитанский совместительно, так сказать, ага-ага.
Вздохнула, обращаясь к добродушному второму пилоту.
- Есть такое дело, Спартак Валерьевич. Ну, ешкин кот, Фёдор Михайлович хороший человек, я его очень уважаю. Мы же в МЗУ в своё время вместе соль ели! Я, Алексей Кирович и Фёдор Михайлович. Даа… приятно вспомнить былое, капитан Чижик в то время очень любил свой предмет, - а серые глаза так и сверкали светом настоящего, а вовсе даже не прошлого, задавали молчаливый вопрос понимающему Спартаку – «вы меня не осуждаете?»
- Да какая у вас старость? – улыбнулась. – Вот папа, например, …назови его кто старым, он же этого человека в порошок сотрет. Одеколоном-то папа о-очень щедро пользуется, хе-хе. Говорит, что главное это тонус не терять.

Тонус. Ага. Майя тоже оставалась в тонусе, потому как подсказывало ей что-то, что не долго проживёт их секрет с капитаном, вот судя даже по Спартаку Валерьевичу. «Всё шире круг хранящих тайну…»

...

Поприветствовала Ивана, отдавая ему поднос: – А мы с Матвеем Ивановичем пересекались недавно, я его просила вам привет передавать!
Чуть смутилась Майя, когда Фотон бросил любопытственный взгляд на ее футболку - мигом натянула на себя клетчатую лиловую рубашку, застегивая ее до самой последней, декоративной пуговицы на вороте.
- Кхе-кхе… - закашлялась девушка, оттягивая узкий душащий ворот…
И совсем уж взмокла, когда Фёдор Михайлович назвал ее по имени, а Кырымжан уперся мрачнейшим прямо-таки взглядом в одну дюже разволновавшуюся Пчелу.
«Ёлки палки, он что-то видел? Ну, конечно видел, само-собой, вон как зверем глядит! И что? Меня теперь посадят на гауптавахту за то, что я испытываю чувства к капитану? Да это паранойя, даже если он узнает… Проклятье! И что он видел? Коридор… или наш разговор с Иваном в медотсеке? А может массаж на кухне. Охо-хо, он явно что-то видел!»
Звенящая напряжением Пчёлка, вгляделась в лица остальных данкийцев, продолжая половинчато улыбаться: понял ли кто-то, как её назвал Фёдор Михайлович?
Вот Шмидт этот кислый, явно ничего хорошего не подумает про Майю… «Подумает, что Доктор Светлова на связи. Или что-нибудь вроде того. Твою мать!»

И снова на Кырымжана поглядела рыжая Пчела, принимая этот вызов. Она. Должна. Добиться его уважения! И если майор ее зауважает, тогда уж точно не станет презирать, а Майя Юрьевна физически себя плохо чувствовала, когда кто-нибудь ее недолюбливал. Это был прямо-таки вызов для дочери капитана Светлова: «Я не сделала ничего плохого, и я добьюсь вашего уважения! Я знаю. Я должна добиться его сама, своими силами, ведь если обращуюсь за помощью к капитану, вы вообще перестанете видеть во мне человека!»
Только что именно его так взволновало, вот в чём вопрос? Отчего так жутко глядит? Оттого, что считает ее девушкой легкого поведения? Надоедливой липкой женщиной, которой не место в экипаже…
- Здравствуйте, майор, - поприветствовала его чуть хрипловато.
Сглотнула противный комок, снова поправляя жесткую горловину рубахи. Дождалась, пока Алексей сможет повернуться к ней и тихонечко потормошила другана, понижая голос.
- Алексей Кирович, а что такое купол тишины? Нет-нет-нет, мне нечего скрывать, - сказала Майя тоном человека, которому есть что скрывать. – Ну, допустим, служба безопасности ведь видит всё, а если кто-то включает, чисто гипотетически,.. бла-бла-бла, ну например купол тишины. Кайрат Тимурович видит происходящее? Только тише!
Светлова приложила палец к губам: - Это я так, в целях познания интересуюсь, Алексей. Ну да.
  • Здорово! И здесь есть шикарная отсылка к ТП ^^
    +1 от Joeren, 22.08.17 12:53

Прекрасная, восхитительная непогода царила за окном, мельчайшие капельки дождя кружились в своем вдохновенном танце. Алое, подсвеченное рыжиной огней небо обнимало землю. Строгое серебро электроопор, затаившиеся, будто звери грузовые составы, длинные нити мокрых рельс – всё это сияло в ночи ослепительным железом, вся эта красота жила, царила, очаровывала своей отстраненностью. Размытые огни фонарей, бельма полуправды.
Горькой опасной тайной была пронизана эта промозглая, отданная дождю ночь, осыпаясь на ресницы и на лицо Марии. Трогая ее волосы жутковатым, пламенно-алым сиянием своим, ударяя чужедальним ветром в лицо. Опасным ветром, ветром, скрывающим какие-то нехорошие секреты.
После теплоты поезда, после навязчивого этого припахивающего гнильём комфорта, после сонного обещания и расстеленной полки Игорька, мокрая ночь ошарашивала, мокрая ночь ударяла подушкой в лицо, мигом делая одежду сырой. Заставляя её противно липнуть к телу. Обнимать мокротой. И лужи, лужи, лужи… Миллионы крохотных зеркал луж, напоминающих брызги крови.
А напротив красного поезда, Маша, тяжелый и мерзкий на вид, огроменный грузовой состав дремлет на рельсах, отвратительный почему-то грузовой состав. И надписи, рубленные таинственные черточки, складывающиеся в замысловатые слова украшают рыхлую грязь цистерн. «Одегра. Одерга 1» Неясные, перепачканные мазутом шифры.

- Стоянка недолгая, но будьте осторожны, слишком легко отстать… - деревянный дядя Вова безразлично поглядел на чемодан. Чуть вздернул бровь, задумчиво разглядывая бесценный, восьмидесятирублевый чай. – Интересная вещь, скажу я вам, эта самая дорога. Кто кому принадлежит? Вот казалось бы, имеются пути для пассажира, иди по ним словно по рельсам, для того и проложены! А может, именно что пассажир создан для своего пути? И тот, кто ступил на эту таинственную дорогу, едва ли уже сумеет сойти, потому как был призван. Включен в список. Потому, как подписал со своим приключением персональный Контракт. Кхм.
Кашльнув в кулак, поглядев на официальные строгие бумаги. Теперь в голубых глазах блондина промелькнул интерес.
- Это бесполезно. Но все пытаются так или иначе шутить, играть, пытаться взять на слабО. Что ж, когда утомитесь, можем побеседовать. Ваш попутчик… Интересная личность! Разорялся здесь насчет вони, хе-хе. Что ж. Я бы на вашем месте подписал эти бумаги, потому как ночь неспокойная. А это! Это ваша гарантированная безопасность в пути, ведь компания Три-Н, заботится о комфорте своих пассажиров. У нас уже был довольно неприятный, мрачный даже инцидент…
И дядя Вова откланялся, не делая попыток удержать – даже чай не поставил, словно бы почуяв твое электрошоковое напряжение. А ты в ночь, Маша. А ты прочь с этого поезда!

Дядя Вова зашел позже, с загадочной ухмылочкой водружая чай на столик. Остановился напротив окна. Взгрустнул.

Мускусная чаровница Ночь. Страстная, изнывающая от желания хищница.
Но-чь. Мельчайшими капельками влаги трогала разгоряченное тело проводницы, скатывалась крупными жемчужинами по ее великолепной шее – по той самое шее, что манила крошечной, припахивающей духами синей венкой.
…Ах! Проводница обнимает тебя, и скользит по спине своими руками и расчетливым, вульгарным пожалуй даже жестом трогает тебя за попу, Игорёк. С тобой. И не с тобой тоже. Света чувственная. Света светит в ночи! Вот только для тебя, или не для тебя, вот в чём вопрос? Куда-то в сторону поглядела, словно бы под поезд со страхом скользнул ее взгляд. А потом ввысь, к ярким огням алых окон.
Наверное, хочет чтобы строгий дядя Вова начал ревновать. А рука ее, горячая игрунья-рука, схватила твою ладонь и себе под блузку, в жаркую эту, в мокрую полумглу тянет: где упругая грудь хорошего размера прячется, где кружевной лифчик, где жар вспотевшего тела…
- В купе, в купе, идём в купе, - как-то незаметно и необратимо действие вдруг перешло на «ты».

...А ночь скользила, манила, шептала дождём прямо в уши, забираясь своей сумасшедшей прохладой под одежду: на соседние пути с грохом и лязгом прибыл омерзительный состав, полный грязных, противных взгляду даже цистерн перемазанных мазутой. И Маша вдруг обнаружилась в этой ночи со своей дорожной сумкой, попутчица Маша в свете рыжих огней! Кажется. Судя по ее багажу, непростая Мария собиралась покинуть поезд.
Света скользнула по ней взглядом пираньи, и снова поглядела наверх – видит ли сейчас Он?
Отвлеклась от своих нежностей, посуровела. Кольнула неприязнью.
- Остановка недолгая… места опасные. Не советую вам здесь гулять, дорогая.

Гулять.

Гулять одной под этими рыжими мокрыми фонарями похожими на острые, бритвенные звезды.
Вокзала не видно, Маша. Пути. Грузовые составы. Длинная змея багряного Экспресса. Кажется, идти тебе следует все же направо, ведь где-то вдалеке, черным на черном виднеется переход: открытая в крике подземная пасть. Не виадук над путями, а подземный переход. Тоннель вдущий вниз.
«Купе свободно, пусть идёт» - порхнули длинные Светины ресницы. – «Ах, Игорь, мы найдем в этой комнате себе занятие!»
+1 | Багровый Экспресс, 21.08.17 21:19
  • За описание товарного поезда, загадочную фразу и проводницу Свету
    +1 от rar90, 22.08.17 09:32

- Ну уж я не совсем дурак, верно же?! - высокомерно так набычился коднар, намереваясь доказать что уж с совком-то он справится великолепно, но в это время, своенравный совок как раз-таки вырвался из его когтистых лап и Пэрри с кучей матов, принялся его догонять.
Дело, впрочем, принимало скорее добрый, нежели дурной оборот.
Во-первых, воришка так или иначе исчез. Во-вторых, тебе всё же удалось вымыться Белль, согреться, выпить гнизгового хейкао и облачиться в сухое – тоже ведь немаловажно! В-третьих, пускай, и устроив здесь феноменальный разгром, вы всё же проследили за лавочкой. А в четвертых, даже посетителей вовремя отладили! Дело в том, что время на часах было ровно девять, а гнизги, как мы помним, особенно ценят пунктуальность, так что надоедливым «стукачам» ты почти что не соврала, когда отказалась их впустить.
- Это потому что вы сметь не уважать ямов!? Гнусные недостойный люди, мы намерены подавать на ваш грязный мелкий магазин свою жалобу, - раздраженно пропищал голос из-за двери, а какие-то посторонние не менее писклявые голоса к нему присоеденились. – Сьями-сьями-сьями. Вы нас оскорбить! Мы желать купить свитки за наш хороший деньги, яму-яму, а вы нас не принимать! Это потому, что вы не ценить ФЕЙ-ЯМОВ!? Это потому, что вы не считать нас достойного роста и стати!? Ну-у-у-у! Мы вам устраивать больший-больший проблемы, сьями-сьями!!!
И напподав по стеклянной дверце ногой, неизвестные гости наконец-то откланялись. Если они и собирались кой-кому настучать, то уже не двери. Наверное, будут обращаться в посольство, а если их собственного посольства здесь не имеется, то обратятся в Министерство по Защите Межмировых гостей и Их Чести.
Впрочем, учитывая что сейчас уже девять вечера, хотя бы одна проблема отпадала: раньше завтрашнего дня всё равно не смогут жалобу подать. А сквозь стекло, чего-то страшного ты не узрела, Белла: какие-то мохнатые ушастые человечки, в юбочках и с длинными копьями, ага. Эдакие хвостатые лисы, но судя по их противным тонким голосам... проблемы устраивать они умеют, о да.

- Я думаю это хороший ёкарный план, - наконец-то поймал совок Пэрри, принявшись расправляться с пламенем, или будем честны, скорее принявшись крушить несчастное гнизговое кресло от всей души. – Вали всё на вора, Аннушка, это прекрасная мать его стратегия! Зачем нам подставлять свои жопы? Во всём виноват вор! Твоя тётка, спаси меня тай, натура жёсткая. Может и отменить наш ужин, если посчитает что мы виноваты. И знаешь, как нам следует поступать, Карамельная? Так вот дядя Пэрри тебе скажет – купим побольше сигарет и будем больше врать! Я не любитель говорить правду, когда можно использовать свою богатую фантазию...
А в комнате материализовалась Гнизга! В чепчике своём кружевном. Минута в минуту, госпожа Понни Бонни оказалась здесь. Она. Её расширившиеся крысиные глаза и мерзкий ядовито-оранжевый бант.
- А… а… а…!? – задрожала бедная старенькая хвостатая миссис, открыв рот. Очевидно, она заметила дымящееся кресло...
- Нуууу, я тогда пойду подожду на улице, Белль. Пламя – потушено, проблема устранена! Всегда обращайтесь к коднарам в этом деле! – отсалютовав совком и перешагивая через дымящиеся остатки кресла, Пэрри двинул на выход. Прихватив, кстати, твой чемодан, Анни. – А то все знают, курить в помещении нельзя... туда-сюда... ну ты там объясни и присоединяйся. Да, и хейкао... - Коднар галантно поклонился гнизге (ну, насколько это возможно для пернатого клюва-крокодила). - Хейкао у вас ничего, старушка. Может, дадите Белле ещё на дорожку? Ну, пока-пока!
  • Перри прекрасен :D
    +1 от Joeren, 21.08.17 15:39

- Видела!? Что? - округлила глаза наша Светочка-ледяная-Ведьмиша, изобразив удивление на своём белом бледном лице. Плечиками пожала, зонтик в сторону отвела. – Там что-то было? Где?
Решительно поцокала на своих каблучках следом за тобой, Игорь, не менее решительно бросаясь в этом рывке к поезду. Такая себе целеустремленная, такая себе гламурная и великолепная госпожа. Смотри-ка! Даже зашевелилась – задвигалась, прямо скажем не очень быстро под дождем наша Света, но всё таки ожила. Как для неё - так это прямо рывок самый настоящий! На красивом лице промелькнуло что-то похожее на удивление, и ещё на испуг.
Кажется, самый настоящий испуг…
- Где? – требовательно шевельнулись пухлые губки. Платиновая прядь волос прилипла к безупречному лбу. - …Он меня совсем не ценит. – тихо-тихо произнесла, а потом…
Потом. Почувствовал вдруг щипок за попу ты, такой самый настоящий жаркий щепок. Ага! Словно бы Света не была против, прямо здесь, прямо в тени поезда, прямо под этим разбушевавшимся дождем…
Она не была против.
А небесная черная вода текла, текла и снова текла! Дождевая студеная вода скользила по волосам, трогала разгоряченное на холоде тело. По шее, беззащитно-женской спускалась вниз крупными капельками, по её строгому пиджаку, по юбочке аппетитной, кап-кап-кап, в этом продрогшем мире. И наверное, водичка трогала разные места аппетитной проводницы. А тесная юбочка обнимала это стройное, начавшее уже дрожать от холода тело.
Ну правильно, у Вовы же отит, ему нельзя мёрзнуть.

В это же время, другая барышня с именем Маша, решила покинуть поезд. Странно, но никто не спешил останавливать отважную беглянку – не бросались с железными цепями наперерез грозные проводники (такие огроменные дяди, призванные успокаивать разбушевавшихся пленниц - сажать их в тюремные купе, без всяких там лючков на потолке), не возникали странные корявые фигуры из воздуха, намереваясь рассказать какую-то очень страшную интимную историю. Спешиал-фор-ю, для нашей актрисы.
Поезд равнодушно глядел на бегущую в его утробе девицу, глядело лукаво и отстраненно. Подглядывал, негодяй, но подглядывал как-то снисходительно: лампочками своими на стенах мерцал, этими вычурными бра посмеивался…
В купе было тихо. Лежала кипа документов на расстеленной полке, чувствовались следы Игорька, хотя самого соседа не было. Вони тоже не ощущалось: в купе властвовал жёлтый, жирный, перезревший запах лимона, можно сказать даже приятный, хотя и немного навязчивый аромат. Ага.
Видать, Игорек всё же сумел отстоять свои права и вытребовал отдушку – вкусную и лимонную.

- Вот чай, - возник с кружкой этого самого чая здоровенный дядя с бейджиком «Котов Владимир Сергеевич. Проводник». Большой высокий джентльмен равнодушно поглядел как ты извлекаешь свою небольшую дорожную сумку с верхней полки, намереваясь сбежать.
Во взгляде голубых глаз плеснулась усталость, какое-то даже моральное утомление. Ну, в самом деле, второй час ночи – наверняка дяденька уже хотел спать.
- Ваш сосед заказал чай, стоимость – восемьдесят рублей. А вы? Не желаете горячего?
И зевнул, отворачиваясь куда-то в коридор.
Где-то за стенкой какая-то компания увлеченно заржала…
И никто не пытался Машу удержать. Атмосфера прямо-таки вопила, голосила во всю мочь, орала: Свободна, свободна, свободна. Это поезд Маша, а не тюрьма. И никто тебя здесь не убьет, не искромсает, не порежет в хлам, если ты решишь его покинуть. Это же не компьютерная игра с единственным квестом, в котором у нарисованного героя не имеется вариантов, окромя тех, которые прописаны по сюжету программерами. И шаг враво, шаг влево - опа, не даёт игра!
Кап-кап-кап, стекал дождь по стеклу.
- Га-га-га, - снова оглушительно заржала какая-то компания за хлипкой стенкой....

А под поездом обнаружилось то самое единственное, что там и могло быть – темнота. Какие-то капли стекали на рельсы, какая-то ватная мгла лениво рассыпалась световыми пятнами в глазах. Света стояла рядом. Её шаловливые руки… её руки, к счастью, сейчас ничего не творили.
- Вы хотите сказать, человек попал под поезд? – Проводница напряженно поглядела в темноту. – Ничего не вижу! – в стиле капитана Очевидности произнесла.
Да. Там действительно ничего не было видно. Она права! Ни следов крови, ни оранжевого жилета...
- Может быть позвать Володю, дорогой, или связаться с начальником поезда?
+2 | Багровый Экспресс, 10.08.17 23:13
  • за Свету и бегство Маши!
    +1 от rar90, 10.08.17 23:23
  • Ах, баловница Света!
    +1 от Joeren, 17.08.17 10:54

А может быть, это и вправду был Он? Твой ветреный, твой древний, твой измокший под сырыми дождями Дом, желающий рассказать свою тайну одной живой девочке – маленькой пичуге, запертой среди этих сырых стен, словно бы в клетку? Только Дом – живой и это не клетка, это твоя настоящая обитель Лиза! Раньше твоей мамы родное гнездо, а теперь твоё. И это твоя тайна. Твоя настоящая суровая ноша. Быть может, мама не смогла разгадать опасную тайну в своём в детстве, не успела, слишком рано повзрослев? Увлекшись взрослым сиюмитнум миром, улетела куда-то на другой огонь, не на огонь Звезды.
...Или это тоже была Звезда? Потому что мама влюбилась и повзрослела, и дала жизнь тебе. Так уж суждено ей было.
И не суждено ей было расколдовать дом.
А комнатка жила. Комнатка ожидала, комнатка под мансардой очень и очень долго верила, что однажды ее кто-то расколдует: поднимется по крутой скрипучей лестнице в этой особой, пыльной-серебристой тишине, пройдет по длинной кишке нездорового коридора наверх, в маленькую запертую комнатку.
Комнатку, которая была как-то связана с проклятьем Дома и может быть, с проклятьем твоей семьи? Ведь родители погибли слишком рано, погиб и дядя на войне… Но если верить Пифии, его ещё можно спасти. Спасти маму и папу? Пифия про это не говорила, но ведь в мире волшебства, в мире где падают звезды, в мире где существовал какой-то добрый могучий Древний – в этом мире, наверное возможно всё.
Впрочем, про маму и папу Пифия не говорила. Она говорила про мел, про дядю… про твою маму помнил сам Дом. Он знал её, припоминал лёгкие детские ножки. Скучал, когда оголенные деревья хлестали его исстрадавшиеся камни. Дом хотел вернуть маму, но чтобы её вернуть, необходимо прогнать болезнь – тёмную болезнь поразившую вашу семью. Как плесень, как горечь, как полумгла поразила стены этого Большого, очень-очень старого обиталища.

За окном шел дождь, высокие фабричные трубы на горизонте выбрасывали из своих глоток жирный чадный дым. Капли дождя разбивались о мутные стекла - прислуги осталось мало, мыли окна теперь совсем редко, пожалуй, в этих грязноватых стёклах война ощущалась сильнее всего.
Грязное небо, остро напоминающее тряпку под ногами, осыпалось неуверенными снежинками - долетая до земли, белые робкие хлопья эти обращались сыростью. Красиво! Красиво бы было, если бы эти маленькие звезды долетали до земли, если бы могли укрыть город одеялом, дав отдых глазам от черноты.
«А может, зажечь спичку, Лиззи? Пожелать людям настоящего снегопада! – могла бы сказать Даша, ведь её часто осеняли неожиданные мысли. – Этот пошлый чад заводских труб так утомляет, немного зимы не помешало бы этому старомодному, прокисшему в своей усталости военному городу»

Увы. Стул едва ли мог сгодиться для того, чтобы разбить кирпичную преграду на двери. Кирпич выглядел вполне уверенно, это тебе не капризный павлин, Лиззи!
Кирпич услаждался собственной спесью: попробуй-ка разбей его, когда он такой гордый и великолепный, изготовлен на мануфактуре в более качественные времена – изготовлен на века, не на день. Вон даже один клейменный имеется – подковка и фамилия «РобенЪ».
Лучше уж обратиться к живым людям, а не к этому бездушному кирпичу, коему не ведома жалость. Живые люди могли приоткрыть тайну закрытого крыла, и тринадцатый час снова откроет запретный коридор.
Помимо Анны Гретхен, в доме жила беременная молодуха Марья с мужем Иваном. Жил старик Васильич, он правда любил выпить, но что-то мог знать: конечно, если повезет найти его трезвым, обычно он уже с утра пораньше с зеленым Змием водит дружбу.
Дальше. Добродушная полненькая кухарка Инга со следами оспы на лице… вряд ли, хотя вообще-то она довольно сильно любит сплетни… Жаль, стариков в доме почти не осталось, правда Иоанна ещё была – нечто вроде экономки и главной ключницы дома. Только Ионна была сурова – напоминала ведьму. Старая дева в накрахмаленном, дико устаревшем платье в пол, а над тонкими злыми губами, щёточка женских усов пробивается. Угу.
Красотке Иоанне было от сорока и до… Трудно угадать, сколько именно лет этой ключнице, но Иоанна знала о доме всё. Только попробуй подступись к ней – незамужняя, жёсткая, постаревшая. Та ещё особа!

Где-то далеко противно взвыл заводской гудок.

- Говорят, на фронте применили отравляющие газы, сегодня они накрыли окраину Петрограда. Это впервые, милая! Говорят, есть новое изобретение, противногазы… или что-то в этом роде. По радио передают сводки о жертвах, о-о-ох. Ваша тётя приказала разбить этот полоумный ящик. Знаете, я думаю это самое правильное решение нынешнего утра! – Анна Гретхен тяжело вздохнула. – Я, конечно, попрошу ее написать вам записку, но вы же знаете… у Софьи Эдгаровны редко случается положительное настроение, особенно, когда у нее головные боли.
Ну да. У тётушки Софи всегда что-нибудь болело: голова, спина, сердце, желудок, она мучилась от болей в ногах и от проклятых болей в печени. От болей зубных и от болей в суставах. Велела закрывать форточки, пресекая малейший сквозняк. Тётушка принимала сотни пилюль и целительных настоек, чтобы не оставаться здоровой, любимым же её высказыванием было: «Ах, ты хочешь разбить мне сердце! Свести меня в гроб, при моём шатком здоровье! Ах, никому нет дела до моей печени… я никому здесь не нужна и вы вознамерелись свести меня в могилу!»
Но в гроб тётушка не сходила. Обладала отменным аппетитом и пышной фигурой, правда, в последние месяцы всё же сдала…
Итак, Лиза, тебе надо было идти на завтрак. Или поговорить прежде с прислугой, понядеявшись на тётушкину доброту. Но когда у нее мигрени... Анна-Гретхен отправилась сообщать про Андрейку и твоё согласие.

- Фыр Фыр Фыр, михрени, омерфзительная вещь. Определенно. Фыр-фыр-фыр. Не фмотрите на меня, душенька, я ещё не фоплотился до конца, и нахожусь в ужасном положении тени.
О да! Это и в самом деле была Тень на стене заговорившая с тобой. Тень, напоминающая кролика...
- Зеленый король нафылает проклятый туман. Фыр-фыр-фыр, я прифёл чтобы фас защитить. Немедленно идите к тетушке и поклонитесь ей как следует, будьте хорофей девочкой и я дам вам одну сладкую конфету! Шфрослых следует уважать, вот что я имею к вам, юнная барышня!
+1 | Маяк для Лизы, 16.08.17 11:39
  • За противногазы и ощущение войны за дверью...
    +1 от rar90, 17.08.17 06:47

- Ты фенфина, не должна ты такие фещи извращённые знать… - Смутился немного Яррике, буркнув про себя сердито. А потом всё ж развеселился, со стороны на Лианку поглядывая своими тёмно-синими глазами: поправил плащ слюнявый вокруг морды-лица, мимодумно, травинку какую-то сунул в пасть свою травоядную. Жевать принялся…
– Мой Петух, я его и жарю, то есть обзыфаю, пардон. Ты права. Вообфе, у нас на юге, феликие дома берут гербы животных. Вот мы Ласки, например, а есть ещё дом Сокола, дом Фазана, дом Варана, дом Быка… Ну, дома Петуха само-собой нет. А вот дома состоящие в родстве с Короной, берут себе гербы волфебных шивотных. Дом Дракона, Дом Грифона, дом Химеры. Те еще сукины сыны, польфуются привелегиями: топчут всех кто ниже, без всякой жалости. Вырожденцы высокомерные! Но дома фасилиска, заметь, - вытянул палец вверх магуй. – Дома Фасилиска, заметь, тоже нет. Потому как петухи эти, они мофет для супа-то и годятся… или там для боев за шадрики, а вот чтобы ими прозываться… не-не-не… Хотя, протиф птиц я ничего не имею, дом Фазана славится своими врачевателями, а фемейство Орлов известно чёткой военной выучкой – у них всегда один-два сына или ф армии, или на флоте. Они этим гордятся! А дом Фокола, никогда не забывает своих долгов – и если ты им добро сделал, вся семья будет тебе это помнить. Как и фло, само-собой, кровная месть у них очень ценится: изысканные яды, кинфальчики в спину… А мы, Ласки, мы вторая по богатству семья на юге и дом наф вполне уфашаем. А фнаеф, какой дом фамый богатый? – Рассмеялся Яррике. – Дом Финички! И вот это семейство, с гербом крохотной энергичной птички которая меньфе кулака, держит в кулаке фопы всех аристократических засранцев, типа Грифонов и Драконов. Потому как самое богатое семейство Юга. Фот так фот…

Сжал кулак. Потряс им в воздухе для значительности.

Разговорился наш Яррике, припомнив родные края да своё собственное прошлое, когда ещё не надо было ему по миру скитаться, а когда был у него дом и Большая Фамилия.
Вздохнул волшебник.
- Я между прочим, Ли, книжонки пописываю. Бери меня – не пофалеефь, сделаешь Шадрифке доброе дело. Я фе говно вообще-то, мне надо это самое… Пофровлеть. А ты мне помошешь. А потом я веселый парень. Буду твои шмотки таскать, варить кафу, подай-принеси. Вообще, от меня не очень много бед, ещё и мужик. И маг. И красивый. И защитить могу! А найдём как проклятие снять, так фообще, расцелую тебя ф обе щеки и пониже.

Сказал. И не смутился гад синеглазый. Напротив, задорно на Лианку поглядел.
…Ну хотя бы про Яррика-Младшего не начал шутковать.

- Ого! – Ярр аж отпрыгнул, когда дерево ожило, сурово (ну, ему так казалось) выставив свой Сокрушитель в подрагивающих руках. – Фот это дерьмо!!! – присвистнул восхищенно. - Вот это я-я-ять, вот этот ж ху…
Кажется, Ярр ещё мог очень и очень долго материться, но всё-таки взял себя в руки.
- Факанчивай концерт, деревяфка, нам надо пройти к друидам. Ну типа, пофа-а-алуйфта, ну типа на мне проклятье… Ну типа, дафай не вредничай. А то здесь холодно и сыро, я фот думаю… мофет костерок расфести, погреться…
Поглядел на Лианку иронично, разве что не подмигивая.
  • За веселую историю домов... :)
    +1 от rar90, 13.08.17 22:26
  • Отличные воспоминания! Как и всё остальное :)
    +1 от Joeren, 16.08.17 09:50

Серые глаза Майи Юрьевны, эти светлые и в то же время темно-синие по краю радужки глаза, полыхнули гневом. Как это Фёдор Михайлович не захотел поцеловать её ручку!? Аккуратную девичью ручку, покрытую россыпью веснушек, узенькую такую, свежую – с аккуратными полукружиями коротко подстриженных, без лака там и без всяких шуры-муры, врачебных ногтей.
Майя Юрьевна пожала своими не самыми широкими плечами, сглатывая горьковатый гнев. Ну ладно! Снова на руку свою поглядела, снова плечиками пожала, заглядывая в духовку сквозь стекло, хотя чего бы там казалось высматривать?
Ну, пироги-то свои она поставила, залила сладким сметанным кремом и вот теперь, замечательно порезанным яблочкам Фёдора Михайловича следовало как следует пропариться в этой персональной ванной, чтобы отдать сметанному крему вкус.
Это ведь тоже танец! Танец теста, сметаны да зеленых яблок, искушающих таких, терпких фруктов – как моменты близости с капитаном. Когда Пчёлке очень сильно желалось отключить мозги и отправиться в полёт, ни думать ни о чём – только о его жарких мужских руках, о прикосновениях, об этом маленьком счастье, которое может быть очень-очень большим для двоих…

Эх. Всегда есть какое-то эх.

- Будет кисленько и одновременно сладко, и если всё сработает как следует… ну, тудыть его в качель, получится первосортное угощение. Яблочные облака под сметанным кремом, агамсь. Потому-то кислые яблочки и нужны! Они придадут пикантности, а пикантность, рискованность, некая капля куража – оно всегда важно, – и вдруг поглядела на Чижика, улыбнувшись ему чуть кривовато, но одновременно загадочно. – Я думаю, иногда риск это хорошее дело. А знаете, о каком трюке мечтает великолепная Молния Юрьевна? Скатиться по лестнице на лыжах, набрать как следует разбег на ступеньках, а потом прыгнуть как с трамплина. Воу! Это было бы круто… Некоторые люди писали мне в письмах что я их вдохновляю, а этот мой трюк вдохновил бы меня саму. К тому же, мне могли бы очень неплохо заплатить за такой трюк… Одна фирма намекала, что если я сделаю что-то подобное, прокричу свой девиз и скакну с их логотипом на своей футболке, они это хорошо оплатят.
Потерла свой лоб.
- Но я не буду делать это здесь. Конечно, теперь, когда экспедиция усложнилась… Разумностная Майя Юрьевна прекрасно потерпит до Земли, - кивнула самой себе, внезапно признаваясь. - О-о-ох, и устала же я. Ф-ф-ух.
И Майя подошла к мойке, принявшись удовольственно умываться холодной водой: ополоснула горячее лицо, шею, ладони свои, счастливо прикрыв глаза. Она и в самом деле устала за этот очень долгий, бесконечный прямо-таки день.
Сейчас она не наигрывала с Чижиком, не интриговала, позволяя себе быть такой, какая она и есть. Уставшей! Но не растерявшей куража Пчёлкой. Просто девушкой, той самой рыжей девушкой которой хочется побыть самой собой. В конце-концов, мы не можем быть всегда красивыми, иногда мы просто люди.
Чуть потускнели рыжие волосы, веснушки контрастнее обозначились на бледноватом лице. Вообще, худоба сейчас стала более заметна, потому как Майя Юрьена немного ссутулась и проступили ключицы - обозначилось вдруг ее детское, но в тоже время девичье телосложение. Не самое, по правде-то говоря крепкое, но очень-очень упрямое.

Набрала в ладони ледяную водицу, последний раз окуная в нее лицо.
Затем позвала на пол Бегемотю, поманив его со стола кусочком колбасы. Коты иногда похожи на мужчин – им нужно уважение, признание их котовьей исконной силы. Вот и Бегемотьку наша Пчёлка не стала обижать, она просто дала ему выбор: или сиди себе скучно на столе, космо-котэлло; или пойди-ка, понюхай колбасу, ведь эта самая колбаса довольно интересная вещица. Вкусно-съедобная же!
- Ну вообще-то… а давайте другое, рискнём хоть раз выпить не чай, - и девушка вдруг решительно отодвинула свой заварник в сторону, доставая из посудомойки стаканы. Поставила их рядом. – А давайте какао! Холодное молоко есть, уверена, и за какао-порошок нас Спартак Валерьевич не станет ругать… У него вон что-то куриное готовится, я помогла ему с овощами. А мы за наш труд можем угоститься какао! – кивнула головой, решительно пододвигая стаканы к Чижику. – Вы так замечательно о нём рассказали, а Майя Юрьевна его последний раз лет в восемь пила. Ну и почему бы не выпить? Сделаете сами, кэп? Или просто объясните, что мне нужно делать и как смешивать?
Девушка задумалась, когда Чижик предложил путешествие на Марс в голокомнате. Казалось бы, она должна была сразу обрадоваться, ведь с Чижиком-то ей нравилось время проводвить! И всё же Пчёлка задумалась, нахмурилась даже грозной валькирией - кажется, голокомнаты она не любила.
Сдула свою чёлочку в сторону.
- Ммм, а там не будет тесно? Это же всё ненастоящее… это ёлочная мишура. Бррр. И на самом деле мы будем в малепусенькой душной комнатке, а не на Марсе. Но хорошо. Это можно. Но я тоже хотела бы вам кое-чего показать! – чуть приподняла брови. – Отправитесь со мной в подмосковье под снег? Каждый капитан, каждый человек, который залетел высоко-высоко, должен это видеть. Немного Земли… Особенно если он Марсианин, хе-хе. Знаете, каким может быть особенным зимний день? Это лирика конечно. Но она неплохая. – Присела рядышком на стул, провожая взглядом уходящего кота. Чуть протянула руку к Фёдору Михайловичу, но не стала его трогать. Прикосновения, они ведь могут надоедать.
Вместо этого, энергично потерла свои колени Майя, взбадривая саму себя.
- Я покажу вам Зиму в голокомнате. Настоящую зиму с большой буквы и настоящий синий день. Когда кричат вороны, а люди выгуливают собак. Вы можете пройтись со мной и почувствовать, какая она жизнь. Среди дорожек, под тучами… когда идёт пушистый снег, и он оседает на ресницах, на волосах, на одежде. Не знаю, способна ли на это голокомната, но всегда можно представить некоторые подробности. Синий обычный день, - чуть расширила свои серые глаза. – Но Фёдор Михайлович! Этим он и прекрасен.

Шло время. Пришел Спартак Валерьевич, а пироги по прежнему млели в духовке.
С маленьким пробным угощеньицем, Пчёлка кой чего придумала, не спеша раскрывать свой секрет: вместо этого она улыбнулась капитану, предложив ему пойти отдохнуть.
- Фёдор Михайлович, спасибо за вашу помощь. Сидеть здесь всё это время не обязательно, я присмотрю за угощением. Скоро ужин. Возьмите воображаемый перекур. Я… - чуть задумалась. Здесь же Спартак! Протянула свою узкую ладонь Чижику для рукопожатия. – Я хочу пожать вам руку. Спасибо, что помогли. «Пирог по капитански» - думаю так мы его сегодня и назовём, хе-хе!
Джо, можешь двигать к ужину. Майя поможет Спартаку, а потом пойдет в столовую. Переодеваться не будет, она уже и так переодетая - в рубашке, футболке и джинсах. Снимет фартук и пойдёт есть)
  • За внимание к деталям и телосложение:)
    +1 от rar90, 13.08.17 12:59
  • Кусочек уюта в хаосе жизни ^^
    +1 от Joeren, 14.08.17 14:56

На сей раз Петя решил не мудрить мудроту, а двигаться туда, куда предлагал идти Белл. Может, дело было во второй смерти - в этом драконьем огне, в котором пришлось до корочки прожариться. Или всё дело в Зеночке - хотелось Окуньку уже как-то доказать красотке, что он тоже не совсем уж пацан. Но, так или иначе, Петюнек решил не ерепениться.
"Налево желаешь, Беллище? Ну лан, идём налево. Двум смертям не бывать и всё такое... Хотя в нашем с тобой случае, нда... Ну ты давай там, рыцарь, не подводи. Не могу же я один всю работу за тебя делать! И вообще. Хорошо, если бы ты охотиться умел и всё такое - я бы тебе дал задание: "Быра мне мне птицу!", потом иду, отдыхаю, а твоё тело трудится... убивать-то я её сам и ощипывать не хочу..."

Приняв решение послушать Белла и свою чуйку, Петя двинулся налево. По пути он надеялся встретить ручеек или озерцо какое, чтобы напиться в удовольствие и умыться как следует - подмышки там сполоснуть, в частности. Всё-таки, в этом лесу уже не первый день топал и потел-то

Сир Белл начинал пованивать.
+1 | Герои не умирают, 10.08.17 12:21
  • Жизненно)
    +1 от Joeren, 14.08.17 10:20

Еще один интересный фильм, снятый в очень далекой-далекой от Беллы реальности, утверждал, что в стрессовой ситуации, самое главное - Донт ПаникЪ. То есть, говоря прямо - Без Паники! И утверждала это вообще-то книжка, с забавным таким неволшебственным названием: «Путеводитель по галактике для путешествующих автостопом».
Но что такое эта самая галактика, ты Белла, будем честны, не очень-то хорошо представляла себе. В волшебных мирах это имя подходит для какого-нибудь грандиозного волшебника, нежели для того, чтобы им звёздные скопления обзывать. Да и волшебные звезды - это вам не звезды лишенных магии миров! В конце-концов, попробуйте-ка рассказать в каком-нибудь чудесатом мире, где плоская земля действительно покоится на трёх огроменных слонах, что такое галактика и как устроены законы небесной механики.

Да-да. Такие миры тоже бывают. И слоны, и киты, и дышать можно звёздной пылью прямо в космосе.

Впрочем, Белле и не нужно было ничего рассказывать и объяснять. От нее требовалось просто освободить одного застрявшего, дюже блохастого коднара и его рогатую голову из плена перил. И это Аннушке удалось без проблем! Просто, Пэрри-то не видел как ему следует повернуть шею, а ты Беллушка увидела и помогла этому грифу выбраться из капкана, наклонив его малехонько вниз, а затем, велев повернуть свою клювастую башку. Дёрнула как следует.
- Кхшхар! – С чувством выругался Пэрри, хрустнув шеей. Подвигал ей. Покрутил с кряхтеньем головой, ощупывая рожки. – Я говорю Белла, берём жопы в руки и валим отсюда. Нам нужна капитанская пять или что-то вроде того. Здесь становится слишком жарко, Карамель, я даже наверное понесу твой чемодан. Ходу. ХОДУ ЭЛЬФИЙКА!

И в самом деле, здесь становилось жарко.
Потому как загорелось кресло несчастной гнизги! А всё оттого, что Пэрри бросил окурок прямо на газету, которую все-таки взял из-за стойки, измочил как следует, а потом оставил в кресле спокойненько лежать. И сверху бросил непотушенный окурок, негодяй пернатый! К счастью для лавочки миссис Бонни, газета была сырая. К счастью огонь горел едва-едва, к счастью кресло скорее тлело, а вовсе даже не полыхало.
- Анна-Бель, я не специально… Ты позвала на помощь, всё остальное просто эгерей! – Пэрри развел руки в сторону. – Дай-ка мне совок, принцессистая, этот огонь вполне можно сбить совком!
В дверь лавочки, между тем, продолжали надоедливо стучать.
- Вы не открывать нам, потому что нас не уважать. Сьями-сьями. Но мы не уходить! Мы будем стучать, вы не сметь не открывать нам. Мы стучать ровно пять раз! Мы требуем ОТКРЫВАТЬ, мы вас видеть!

И действительно, БАМ-БАМ-БАМ-БАМ-БАМ, заголосила дверь. Ровно пять раз. А гнизга Понни-Бонни должна была объявиться здесь с минуты на минуту, ведь пунуктуальные людокрысы как правило не опаздывают.
  • Жуууткая ситуация! А в дверь фей-ямы стучатся? ^^
    +1 от Joeren, 14.08.17 08:51

- Спасибо бабуле на добром слове... - потер руки Звериков, смачно зевнув. - Сухари-то вполне ничего, а если бы ещё под пивко прохладное... Ну-ну. Мечтай-мечтай, Эдик, это не вредно!
Вышел на крылечко, покурил сигаретку свою, поэтически прищурившись куда-то вдаль. Такой вот он наш Эдька Звериков - любит себе курить, мечтать, думать о чём-то своём, подбивая события дня в голове.
Потом снова зевнул, хорошенько потягиваясь - прямо-таки до сочной ломоты. Вернулся в терем, присел на лавку, расстегнув верхний свой кафтан. Ух. Бесовская одёжа - как говорил один известный киношный царь.

- Ить его мать... ведь явно дремота неспроста навалилась, - снова шумно зевнул миллиционер, устраиваясь на лавочке. Глаза слипались. Он вроде и старался не спать, но от всей этой волшебственности голова шла кругом. Вороны мерещились, старушки с хвостиками и жуткие бояре в золотом, а на спине у этих дурачин, толстые лошадки в седле кнутом размахивали...
  • Хороши фантазии! ;D
    +1 от Joeren, 13.08.17 15:42

- Эй, Ли, какой ефё петух!? – Яррка недовольно вздёрнул свою красивую бровь, ажно желваками взыграв. Явно немного разозлился наш изысканный магуй – мог бы даже наверное и покраснеть, но под жуткой вытянувшейся мордой, это конечно было бы незаметно в любом случае…
- Знаешь, Ли, у нас на юге петухами зофут, эммм… часть муфского хосяйстфа и ещё таких муфиков, которые…
Ярр печально вздохнул, ему вдруг сделалось остро стыдно продолжать свою речь, то есть пояснять Лиане что на юге, петухами прозывают таких мужиков, которые, значится, ммм…
Дальше. Ласка уж совсем на шёпот перешел даже в своих мыслях: таких мужиков зовут «петухами», которые, ммм, не по женской части, знаете ли, и которые любят, вот же срань Лакунья, да всех этих богов вместе взятых, которые любят не женщин, а других мужчин.
Всё. Он это сказал в своих мыслях и прямо-таки взмок, покрывшись крупными каплями ледяного пота от смущения.
Поразительно. Но в чём-то наш волшебник был дюже стеснительным: он не мог и пяти минут не разговаривать про своего Яррика-Младшего в штанах, а вот надо же, при этом всякие нелицериятные намёки его дико смущали…

- Ну ф общем, не буду я его петухом называть, - мимодумно вытер слюну, а потом радостно сверкнули синие глаза нашего высокого Ласки. – Сокруфитель, Ли! Череполоматель… Или хребеторазбифатель, хотя не-не-не, мне нравится Сокруфитель. Звучит божественно. Ёмко. И годно, хе-хе-хе, - высоко вздернул свой меч, ловя солнечный луч лезвием. – Дааа. Я парень горячий и у меня Фокруфитель, и в руках и в… («ф штанах»)… ну фама знаешь где.
О том, где именно находится второй сокрушитель, Яррике уже про себя произнёс, так как заметил, что Лианке такие его шуточки не очень нравятся: - Эй, Ли? А мы федь хорошая пара, может того-сего, вместе будет путешествовать? Я мефду прочим, Шуфтрая, умею готовить кафу! – ни грамма не сомневаясь, Яррик без лишних обиняков соврал.
Он никогда не готовил, но это же и не сложно – смешать всякое дерьмо чтобы получилось вкусно. Добавить мяса, соли… туда-сюда, да в чём проблема-то? Конечно, он умеет готовить, любой безмозглый это бы смог. А Яррик цельный Сокрушитель, а не туда-сюда!
- Походим по миру, на эльфов поглядим. Правда, Фадричка в меня влюблена, я думаю. Зато, я бы смог фтать дофтойным её мужчиной…

Задумался крепко про себя, шагая на своих двоих следом за Шустрой Лианой и её Коброй.
Изредка, находилось дело и Сокрушителю, когда Ярр пытался треснуть мечом по какой-нибудь особо приставучей, зловредной мухе или просто, оттолкнуть веточку с пути.

- По-моему Ли, ты заплутала… - спустя какое-то время вклинился Яррик, когда над ними снова сгустились чары, а лес вдруг стал каким-то недружелюбным, каким-то диким. Злым.
- Я хочу фкафать что я очень тактичный парень, но Ли, ты федешь наф в какую фопу, уж извини. По-моему, я видел знакомую тропинку, по которой меня вел несколько дней назад прыткий Варвикке, - помолчал южный волшебник, ногой смущенно землю ковыряя... – Ты не раффтраивайся, ф каждым бывает… (как-то очень нежно, тепло даже произнёс) Ну, ммм, заплутали и что с того? – а потом глаза Яррике счастливо сверкнули. – НО Я КРУТ! Чёрт побери, Ярр Ласка шикарный маг!!! Я фнаю нушную дорогу и как я это делаю? Потому фто я великолепный, красивый, высокий и неотразимый магуй! У меня Фокруфытель и знаеф, Ли, во имя всех эльфов мира, ты фо мной не пропадёшь! Ну фкафы, фкафы, фкафы это в слух, девочка. Я - гениальный!
  • Ах! Он гениальный! :DDD
    +1 от Joeren, 07.08.17 16:00
  • За Яррика младшего в штанах!
    +1 от rar90, 09.08.17 06:39

Это был её танец, - не просто кокетство женское, не игра и не лукавство чародейское призванное свести с ума одного конкретного мужчину, а именно что танец, вдохновенный и правдивый. Все эти взгляды мимолётные, таинственные недомолвки, лёгкие смешки идущие от сердца: порхающие эти в воздухе смешинки – такие неподдельные и звонкие!
Старый как мир ритуал, который снова и снова повторяется на матушке-Земле. Даже если «матушка-Земля» чисто метафорическая и в данный момент располагается где-то на космическом корабле, среди холодного мерцания чуждых звёзд. Даже если гравитация искусственная, не искусственны чувства. Люди всегда остаются людьми. А танец всегда танец.
И исполняла его Майя чисто инстинктивно – как исполняет любая девушка в пылу своих эмоций. Потому что уважала Фёдора Михайловича, потому что много больше! Потому что видела в нём мужчину – своего, родного, жаркого-жаркого капитана, пахнущего вкусным одеколоном и молоком.
О, какие чудесные, запахи характеризующие бывшего преподавателя Фёдора Чижика! И не забудем про запах чернил…
А ещё видела в нем Светлова охотника. Человека, заслуживающего найти ту женщину, которая не станет клянчить любви, которая не будет грузом подобранным случайно, из жалости. Ну, вроде порванной книжки, или испорченной старой игрушки – когда и выбросить жалко, но и забирать с собой нет желания.
То – вещи.
Но разве заслуживал Фёдор Михайлович такую девушку? Без самоуважения, без любви к себе, которая будет собакой и не будет женщиной? Нет-нет, какая глупость… Майя Юрьевна улыбалась и порхала ресницами, красивая-красивая за своей работой – освещенная чувствами Пчела, кидающая на капитана искоса серые свои взгляды.
Она не наигрывала сейчас, это был её танец. Танец, в котором есть место озорству, есть место веселью и даже самой настоящей охоте. И пускай многое, они наверное могли сказать друг другу прямо, но ведь так неинтересно. Словно открыть подарок раньше срока, словно разрушить праздничный сюрприз. Это дети не могут дождаться праздника, стремясь насытиться чудом прямо сейчас, без остатка, употребить его прямо здесь! А взрослые люди знают, что жизнь грустная штука – добрые сюрпризы в ней особенно ценны.
Моменты радости следует смаковать, длить – так думала про себя Майя. Ведь, однажды, когда станет очень грустно – это будет твой медвяный луч солнца в пасмурный день. Это ведь очень интересно! Когда ты узнаёшь о ком-то по чуть-чуть, когда делаешь свои выводы и утопаешь в этом яблочном блаженстве, отдаваясь чувству. Не трезвой голове дозволяя решать, а сердцу.
Своему Сердцу!
…Забавно, она всё ещё звала его по привычке Фёдором Михайловичем, строгое-строгое обращение на «вы». Даже и не задумывалась Светлова о коротком имени данкийского командира, он всегда был для нее именно таким – Фёдором Михайловичем, что в мыслях, что в мечтах. Даже в том коридоре – между ними лежало «вы». Это тоже часть танца, а если наскучит ему, ну, он наверное сам скажет, когда следует перейти черту.
Майю бы это по-хорошему удивило, ведь Танец – сложная вещь. Можно любить человека, можно считать его родным-родным и продолжать обращаться на «вы», продолжать звать по имени отчеству, даже не замечая этого.
Танец. Отдаляешься, сближаешься. Улыбаешься, испытываешь сладкую боль. И ни за что не хочешь останавливаться.

А пока что, Майя Юрьевна прихватизировала свою-не-свою кружку «Босс», шутливо прищурившись.
- Ну, вы же хотели отдохнуть, верно? Устали наверное командовать, туда-сюда, зачем вам эта кружка здесь? Майя Юрьевна найдет ей соответствующее применение, - веснушчатая девушка кивнула головой, любовно отставляя кружечку в сторону. Поближе к себе. Даже погладила ладонью её заботливо, ага-ага.
– Неа, не отдам, это моя прелес-с-сть!
Поглядела на то, как сердито Чижик начал крошить яблочки.
- Фёдор Михайлович, нам нужно не пюре! А вообще-то у вас здорово получается. - На откусанное яблоко искоса глянула, хе-хе-хе. Подошла к двери, запуская внутрь усато-полосатого члена экипажа: поставила Мотьке сметанку, осторожненько скользнув пальцами по полосатой спинке кота. Ополоснула руки, смывая мелкие шерстинки.
- По-моему, Иван послал вместо себя Матвея-Мотю, так что придётся нам видно разделить этот крохотный мини-пирог на три части. Это конечно будет грустно, но нам дОлжно совершить этот подвиг… заставить себя съесть персональный сюрприз. Смотрите! – указала на формочки. – Шесть, шесть и ещё плюс три, бонусом, так сказать. Шефу, су-шефу и ассистенту. Ну, я поэтому и не посчитала себя, потому что есть ма-а-ахонькая резервная формочка. Кстати, у Спартака Валерьевича всё в порядке, он мне сообщение прислал.
Не удержалась, бросила косой взгляд в сторону капитана, когда он пошел мыть руки, засучив рубашку до локтей. Стыдно сказать, любопытно сделалось нашей Пчёлке – интересно ей было поглядеть на его руки, всегда спрятанные под строгим комбинезоном.
Чуть зарделась девушка, утыкаясь в тесто почти что носом. И снова мельком повернулась, бросая женский любопытный взгляд в сторону мужчины.
…Как-то не к месту вспомнилось, что Фёдор Михайлович в той проклятой пещере снимал рубашку, ай-яй-яй. Какие-то дурманные, слишком уж яблочные мысли овладели Майей Светловой. Она почти сердито начала приминать мягкое это, пахнущее домом тесто, а обкусанное яблочко глядело на неё со стола. А ведь оно и вправду казалось сладким как нектар! Кружащий голову, вгонящий в жар медок.

- Надо заварить чаю, - покачала головой Пчёлка, энергично соскакивая из-за стола. – Кипяток уже вскипел! – Поглядела на пирог Чижика, хихикнула, разглядев смайл. – Знаете, а ведь у вас даже лучше получается, чем у меня. Любите готовить?
Быстренько набросала в заварничек заварки, жестом фокусника накрошив туда вдруг лавровый лист и всыпав в это варево щепотку корицы. Таинственно глядя на капитана, эффектным жестом покачала заварник в воздухе. Чуть бровку вздернула.
- Будете пить?
Плеснула в свою большую мужскую кружку пахнущего корицей да лавровым листом кипятка, глядя сквозь жемчужный дымок на Чижика. Раскраснелась, пробуя первый глоток наша Пчела. Насыщенной рыжиной полыхнули собранные в косу волосы.
- А я люблю готовить, знаете, жизнеутверждающее занятие. Вот раньше дома никого, а начинаешь готовить, такой аромат! Так я яичницу или там гренки, ещё с первого класса умела делать. А потом лапшу, супы… Денег-то у меня была прорва на ингридиенты. Ну. Праздников в календаре много, а папа вместо каждого пропущенного, мне деньги в подарок высылал. Ну и получалось так, что я была богата аки Скрудж МакДак... правда, он там в деньгах ещё любил купаться, а Майя Юрьевна этого само-собой не делала, – усмехнулась. - Но больше всего мне нравилось экспериментировать, ага-ага. Пробовать новое на вкус: добавлять в лапшу ананасы, в яичницу мёд. Короче, создавать! Наверное, я здорово утомляла тех людей, которые были приговорены со мной сидеть. Ну, представляете? Уставшие люди выполняют папино поручение сидеть с его маленькой дочерью, а я им то картофельное пюре с вареньем принесу, то какой-нибудь плохо приготовленный суп... Ну да.
Рассмеялась.
- А они мне «де-е-евочка, иди поиграй. Тебе там не надо готовить уроки, Майя?» - спародировала мужской бас, Светлова. – Но я же на их беду была почти что отличницей, да и невозможно целый день играть и заниматься уроками. Однако, это было смешно. А готовку я полюбила, с Робби мы потом много времени вместе проводили на кухне, ага-ага.
Кивнула головой, возвращаясь к тесту.
Как это не печально, но Майина заготовка пирога получилась менее профессиональной, чем у Фёдора Михайловича. Это было как-то очень заметно. Вздохнув, девушка протянула ему свою собственную форму, чуть нахмурившись.
- Покажите, а? – грустновато-просительно произнесла. - Как это у вас так ровненько получается? Вот я вроде мну тесто, но что-то ерунда… У меня пальцы, смотрите, какие длинные! – пошевелила ими в воздухе. - А я что-то… нифига. То есть, конечно, моя заготовка тоже годится, но она какая-то слегонца кривая. Не на все сто, я хочу сказать.

Прислушалась к его марсианскому рассказу, как-то незаметно приземлившись рядом на стул. Соприкоснулись локти. Майя не заметила: была тестом увлечена, историей о Марсе.
Немного замялась одна храбрая Молния, когда Фёдор Михайлович предложил ей побывать на красной планете. Задумчиво нахмурилась Светлова, потом рот приоткрыла, намереваясь отшутиться, но молчаливо покачала головой, как-то слишком уж тяжело вздохнув…От неё, между прочим, не укрылось, что Фёдор Михайлович слегонца запнулся начав говорить про свою мать.
- Знаете, а ведь я не любительница Марса, и под этим Майя Юрьевна хочет сказать… она даже шоколадки «Марс» не ест. То есть, ну… Боюсь я его. Мне всегда казалось, что эта планета вносит в мою жизнь беду. Даже когда мы вашу дверь сломали, в окошке был этот роковой Марс! – прикусила губу. – Ну да, ну да. Это же римский бог войны. А теперь вы об этой планете так рассказываете, будто она хорошая. И я вам верю! Да. Я бы хотела там побывать. То есть, ну, не знаю… наверное глупо винить в своих бедах планету… и вообще. Может, он что-то другое обозначает, да? А Майя Юрьевна, хм, просто неверно интерпретировала... – Поглядела на Фёдора Михайловича улыбнувшись своей чуть кривоватой улыбочкой – кривой, но очень даже правдивой. Ладонью пристукнула. – Ага. Я бы и вправду хотела там побывать, вот что я поняла. На все сто!
…И только сейчас вдруг осознала, что пристукнула-то она по плечу Чижика, а вовсе не по столу как собиралась.
- Ой. У вас на плече кажется, осталась мука. И... и ещё немного теста, ну да. Ну я говорю, - опустила глаза в пол, переходя на смущенный полушепот. - Марс...
  • Ах, этот восхитительный танец! ^^ Какое замечательное мимимишное общение получается ^^
    +1 от Joeren, 09.08.17 03:36

Эдька спрятал свои вещи (корочку МВД и сотовый), недалеко от Путевого камня, чтобы найти эти полезности возвращаясь назад. Торжественно закурил сигарету, словно бы отдавая табачную честь оставленным по пути ценным предметам. Ещё бы! Корочка МВД и не самый дешевый сотик... Только ладонь оставалось к голове приложить для большего драматизму, но этого Эдя конечно делать не стал. Любой шутке есть свой предел, как это известно.
Запомнил окрестности и двинул дальше наш герой. Но не тот, который с рыбной фамилией, а тот который прямо Эдя-Зверик, Эдя-Миллиционер, без сокрушителя, да зато увлекающийся боевой борьбой мужчина.

Он довольно прытко кинулся к расписному терему, впрочем, для начала решив в окошко заглянуть. Что там? Смеркается же, должны свечи или что там у них, какие-нибудь лучинки колоритные затеплить, да? Неплохо бы, в общем, поглядеть.

Эдька плохо знал родную сказочную культуру, зато очень хотел есть. И этот факт его как бы ускорял.
  • Сколько отсылок :D Правду говорят - голод не тётка а дядька!
    +1 от Joeren, 09.08.17 02:53

- Ну н-нет, не буду я поворачить назад... - передернув плечами, Окуньков-Белл снова двинулся вперед. А большая дорога вперед текла как простыня, такая себе простынка вольготная: без начала, значится, и совсем без края...
- Мммм, м-может быть это и н-незакрытый гештальт, но я больше не хочу встречаться с этим ды-ыраконом. В следующий раз, так быстро сы-ыгореть может и неповезти...

Невесело улыбнулся Окунёк. А потом вдруг развеселился - какие славные, клубничные губы у этой Зены! Она конечно не Зена, но всё равно....

- Эх, Лиса. Боюсь я начинаю в неё влюбляться. - Окуньков погладил рыжую шкурку на своих плечах, глубоко вздохнув. - Надо бы пы-ыроветриться. П-пойду вперед и хотя бы отвлекусь.
"Влюбиться в сверхсущность. Глупо! Как это глупо, Окунёк!"
+1 | Герои не умирают, 08.08.17 12:03
  • Как это мило! ^^
    +1 от Joeren, 08.08.17 12:08

Это всё равно что над пропастью стоять, ощущая сладкий этот, чарующий и опасный ветер дующий снизу. Не так-то легко подойти к обрыву, думаешь же: вот сорвёшься нечаянно и упадёшь, разобьёшься в пыль и только камень станет плакать о тебе, но если не подойдешь ближе, не взглянёшь на широту мира – струсишь, зажмуришься, отвернёшься от безграничной синевы неба – тогда ведь всю жизнь будешь жалеть об этом. Что побоялся рискнуть! Смалодушничал. Украл что-то у самого себя.
Вот и Майя. Рискнула. Подошла к Фёдору Михайловичу близко-близко, бровь свою тёмно-рыжую вздёрнула, хитровато блеснув серыми глазами. Сахаром от Пчёлки пахнуло (а чем же иначе должно пахнуть от пчелы?), тем самым, ванильным: который и будоражащий, и резкий, и о детстве напоминает – о чём-то давнем, забытом, искристо-пенящимся в груди.
Когда мир высокий, большой, когда он ещё очень теплый и тебе в нём удивительно легко. Можно сказать - неохватно легко.
Ваниль. Сложный запах… Его можно любить или не любить, считать приторным, простодушным, слишком уж розовым, нарочито, знаете ли, сопливым таким – но ваниль это ваниль. Раз почуяв – не забудешь уже, а в деле выпечки, особенно когда пойдёт аромат готовящегося пирога, млеющего себе в яблочно-сметанных объятиях – в деле выпечки ванилин незаменин!
Блеснули в свете люминисцентных ламп рыжие волосы собранные в косу, а узкая девичья рука взяла это самое яблоко, с которого капитан уже успел снять пробу и без лишних стеснений поднесла ко рту. Р-раз! И Майя со смачным хрустом откусила от зеленого яблочка, удовольственно зажевав не самым большим, но и не мизерным прямо-таки кусочком. Нормальным таким куском аппетитно захрустела, поедаемым без ненужной дамской ломоты, что называется.
Со смехом поставила изрядно убывший фрукт на место, осторожненько так, двумя пальцами за хвостик устанавливая обкусанное яблочко на столе. А во взгляде серых глаз плеснулось остренькое это: «А вы как думали!?»
- Прекрасный вкус, - кинула головой, соглашаясь с самой собой. А потом вдруг обеспокоилась. - Фёдор Михайлович, обратите внимание на чайник, там нет кипятка! - пододвинула электрический чайник без лишних стесняшек своему покрасневшему ассистенту, указав ладонью на собственную кружечку. Пущай расслабится кэп, а то зная Фёдора Михайловича Чижика, он может и до следующего вечера об этом несчастном яблоке размышлять, да о своей промашке.
...Хотя, лично Молния-Майя это промашкой не считала, немного лукавый, веселый такой взгляд обращенный на мужчину, явно об этом заявлял.
– Не беспокойтесь, на кухне Майя Юрьевна не из стеснительных, видите, из чего она пьёт?
Майкина кухонная кружка была замечательной, о да! Даже неизвестно откуда такая вопиюще безвкусная и одновременно замечательная прелесть на этой космической кухне взялась. Простая белая кружечка с простой надписью чёрными буквами - «BOSS».
- Спартак Валерьевич вроде не возражает, что я её прихватизировала своими цепкими лапками. Это мой Великолепностный Кухонный сосуд Вдохновения и Отдохновения! Босс. Вот это я понимаю. Это конечно не английский фарфор, но здесь написано Босс.

Между тем, снова вернулась к начинке для пирога наша Майя, создавая свой сладкий крем.
Вообще-то, это самый приятный момент в деле приготовления пирога, было заметно как девушка его смаковала, удовольственно щурясь аки полосатая кошечка на солнышке. Иногда на капитана глядела с интересом (как там у него с нарезкой яблок дело продвигается?») и снова соусом занималась, растягивая удовольствие. Смешивала, значится, в ручную сахар, сметану, ванильный сахар и яйца, пробуя эту прелесть на вкус, добавляя того-сего, прислушиваясь к себе. К собственным кулинарным инстинктам и к собственному же обонянию, значится.
- Порция у нас на одиннадцать человек экипажа рассчитана, агам-сь, нужно постараться, думаю, пирога будет два. Значит и формы нужны две, и теста я рассчитала примерно столько же. Плюс, небольшой сюрпрайз для поваров, эдакий комлимент от нашего ресторана «У Спартака Валерьевича», ага-ага… - Хитровато поглядела на Чижика, отставляя в сторонку одну маленькую кексовую формочку. Крохотулечную такую, явно на одного-двух человек рассчитанную, уютненькую в общем.
А прежде чем выпачкаться в тесте, всё же написала Спартаку, потому как начинала уже бескоиться за него Светлова. Нет-нет, да и сжимал сердце льдистый страх, наперекор этой романтической дымке, что так остро пахла зелеными яблоками. Как бы чего серьёзного не случилось со вторым пилотом, как бы не упустила она чего опасного за всей этой готовкой?
Всё ж, Майя Юрьевна здесь врач, а не повар – беспокоиться о таких вещах её первостепенная работа. С другой стороны, видимых причин для опасений пока не было. На Анархическую планету второй пилот не высаживался, выглядел цветущим, да и Данко молчал, а ведь случись что, искин первый привлёчет её внимание: он ведь со всех членов экипажа жизненно важные показатели собирает. Сообщать о проблемах со здоровьем - часть его программы.
Отбила на планшете: «Спартак Валерьевич, вы где? Как ваша голова?»

- Спартак Валерьевич вышел, но обещал скоро вернуться, ну да. Оставил своего су-шефа, то есть меня, за старшего кухни. Но вам придётся мне помочь, хе-хе, если конечно руки не боитесь испачкать! Надо разложить тесто в две формы, - аккуратно разделила это уютностное, пахнущее чем-то очень домашним тесто на две части, протягивая одну часть и одну широкую круглую форму для выпечки Фёдору Михайловичу. – Нужно сделать из теста дно и стенки, работа творческая – не хухры-мухры. Должна получиться эдакая тарелочка, вот в неё-то и мы положим наши яблочки и зальём кремом. Сладким кремом, агамсь! Но вообще-то, это работа вдохновенная. Смотрите, как это делаю я и наслаждайтесь процессом, делая по своему. Тесто не липкое, не пирожковое, к рукам не будет приставать. Главное, чтобы без дырок, всё остальное не беда. Чувствуете, как пахнет? В воображении Майи Юрьевны - так пахнет дом!
Кивнула головой, быстренько помыв руки в раковине. Вообще-то она их уже мыла, но как было сказано, Майя Юрьевна являлась перфекционисткой до корней своих рыжих волос. Снова прошлась полотенечком по формочкам, стирая воображаемые пылинки.
- Значит, вы видели Марс ещё в детстве? Бывали там, Фёдор Михайлович? Я-то только кино про Марс видела, то самое, с классическим актёром… на Ш, или как-то… Шварцнагер кажись. Ретро-кино, там ещё глаза у всех вылезали. Странно, но после того фильма, Майе Юрьевне на красную планету совсем не хотелось. А Толя, мой брат, он шутник в общем, - хихикнула Пчёлка. – Он сказал что если я попаду в открытый космос, со мной будет то же самое. Добряк стопроцентный. Сказал мне это деликатным расслабленным голосом перед полётом в МЗУ. Он всегда меня разыгрывает – болван такой!

...

Как известно, после хорошей грозы природа только шире улыбается и радуется новому солнечному дню. Так же расстались и Майя со Стругачёвым, когда Пчёлка отправилась его провожать до раздвижных дверей медотсека. Лучшими друзьями разошлись. И казалось, не было между ними никакой тени, а если и была - то только укрепилась их дружба, ведь отношения (даже и приятельские) - это ещё и соль, которую нужно уметь делить друг с другом.
- Именно! Предлог следует придумать вам, Алексей Кирович. Сто процентов, вы изобретательнее чем Майя Юрьевна! - усмехнулась Пчёлка, про сломанную дверь услышав. - Но можно конечно и ещё разок сломать, так сказать на бис, но шутка повторенная два раза... И потом мне придётся устраивать побег из своей каюты через вентиляцию, когда меня навечно под домашний арест запрут.
Потерла смущенно нос, криво улыбнувшись.
- Да вы не расстраивайтесь, Алексей, я ещё тоже не знаю, попаду на Кулимат или не попаду. Я же обещала в этот раз Игоря Кирилловича вместо себя отправить, он ведь тоже хочет в вылазку и это его право. Я не могу всегда доктора Григорьева в сторону оттеснять, вот я о чём. А врач и одновременно биолог, могут группе и не понадобиться. Посмотрим. Но слышала краем уха, будто бы старший помощник веселый человек. Возможно, на корабле будет не так уж и скучно, - пожала плечами. - По крайней мере, экипажа останется только половина. Покатаюсь на роликах, какие-нибудь новые трюки подучу... Эххх.

Тяжело вздохнула.

Майе тоже очень сильно хотелось попасть на новую опасную планету. А ешё припоминались слова отца: когда он ей очень чётко приказал везде набиваться первой, тук-тук-тук, отбивая своей дорогой перьевой ручкой жёсткий ритм. Но... Папы здесь не было, а Игорь Кириллович хороший человек, Пчёлка с Веснушками не может у него всё интересное отбирать, хотя...
Она будет переживать. Мда.
Снова взглянула на портрет в своём планшете.
- Нет Алёшка, между этой женщиной и той женщиной, я думаю лежит целый космос. Обратите внимание на улыбки, какие они разные! Улыбку той леди с родинкой я помню, она такая... м-м-м, мягкая, я бы сказала очень тёплая. - Чуть горьковато полуулыбнулась пламенная Майя, поглядев куда-то в даль с тоской. - Тогда до вечера. Гадайте-гадайте, рядовой нерядовой Алексей Кирович. Даю вам подсказку - таинственная Майя Юрьевна показала вам достойную женщину, профессионала своего дела на все сто, по шкале пригодности, и про возраст вы мыслите в верном направлении. - Озорно посмотрела на Алексея, словно бы только сейчас окончательно расслабившись. - Да. Капитан вас хвалил, сказал, что он вам доверяет. Ну, пока-пока!
Вот такая формочка и подложка из теста, для лучшего понимания :)
  • За Шварцнеггера!
    +1 от rar90, 07.08.17 05:26

Если что-то идёт не так, то оно идёт прямо-таки феерически не так, возможно – потому что Петербург у нас магический город, а возможно, потому что в деле замешана настоящая эльфийская принцесса Фейерии. И уж если ей не везет – то не везет ей как истинной монархической особе: не везет с шиком, не везёт с дифирамбами, значится!

Во-первых, гнизг-блондин и ухом крысиным не повёл, когда ты попыталась заговорить ему зубы, Анни:
- Ни-ни-ни! – замахал человечьими руками.
Во-вторых, проклятый совок оживленный магией, полетел куда-то совсем не туда – и вместо того чтобы врезаться в гнизга, унесся в сторону волшебной лаборатории, а оттуда через некоторое, очень непродолжительное надо сказать время, послышался жизнерадостный звук бьющегося стекла.
В-третьих, наконец-то прибыла кавалерия! Это ты поняла по шуму клацающих когтей, по матам: «твою ж блохастую су…» и… по грохоту огромного пернатого тела, кувырком валящегося по лестнице. Ну да, коднары они же очень неуклюжие создания, особенно когда торопятся на помощь… Послышался треск дерева, какой-то хруст, а между ними в потоке брани: - Кубвахшар, дери вас четверо!!! – ну, хотя бы жив.
Удивлённо оглянувшись на источник шума, гнизг вдруг схватил последний свиток, а потом Белла, тебя накрыло магической волной. Довольно сильной, надо сказать. Твоё тело поднялось вверх и мягко опустилось на пол, коридор расцветился всеми цветами радуги. Брякнулся совок, застыла швабра, воришка само-собой исчез вместе с награбленным добром, но что ещё хуже…
- Белль, Белль, там стучат в дверь и… бла-бла-бла-бла-бла… - знание русского языка вдруг напрочь ушло из памяти.
Такое бывает, если в деле замешана магия, вот потому-то, магически приобретенные языки не очень ценятся. В случае сильных выбросов волшбы, они просто-таки выветриваются из головы!
Именно поэтому, настоящие ходоки по мирам, языки всё же учат привычным способом – при помощи учителей да учебников, потому как магия – материя дюже нестабильная. Впрочем, если всё будет нормально, знание русского языка к тебе скоро вернётся.

А пока, нормальностью увы и не пахло, Белла. Ты внезапно поняла, что тебе отчаянно хочется мяукнуть, а свет в глазах, вдруг как-то странно изменился – словно бы все цвета приугасли, разом сделавшись менее насыщенными, зато ушки теперь слышали каждую подробность.
Бам-бам-бам-бам-бам! Кто-то очень недовольно колотил в дверь наверху. Причём, пять раз колотил-то!
Ага.
Из-за этого дурацкого гнизга и его межмировых чар, твоё собственное проклятье тоже проснулось, норовя обратить тебя в человекообразную полукошку.
- Бла-бла-бла-бла, - что-то орал Перри с лестницы.
Так-с, если у Беллы нет желания оставаться полукошкой и она хочет быстрее вспомнить русский язык, бросай концентрацию Д100.
  • Эпичное Фейерическое Невезение! :DDD
    +1 от Joeren, 06.08.17 17:05

…Он посмотрел на тебя очень испуганно, во взгляде Остряка промелькнула боль. Густая, мучительная мука – словно бы он попал в тупик и совершенно не понимал, как из него теперь выбраться. Быть может, твой отказ, Мария, он воспринял как предательство: ошеломленно приоткрыв рот, нахмурил свои темные брови.
Псих или не псих, вот в чём вопрос?
А улицу освещали рыжие, освещали злобные, освещали искристо-колючие под дождем фонари, задавая происходящему тревожный ирреальнный тон. Словно сновидение, которое упрямо не желает заканчиваться, такой вот затянувшийся ночной кошмар.
Ты ему конечно не верила, этому самому липучему субъекту Остряку! Да и кто бы стал верить таким липким россказням, скажите на милость? Мол, уже не выйти, мол, вляпались. Будет какой хренов мост... Мол, все мы теперь в несмываемой, какой-то чужеродной смолянистой грязи. В жопе, ага. Типец вдруг весь как-то осунулся, сделав быстрый шаг назад: бледная белая кожа прилипла к костям или это так работало против него скудное освещение? Типец вытянул ладони вперёд, словно бы пытаясь загородиться.
- Простите, простите. Я сейчас отойду,..

Пробормотал. Как-то весь неловко скособочился, бросив испуганный взгляд на шокер.

- Не надо меня убивать! Не надо оружия! – вдруг почти выкрикнул, с каким-то отчаянием даже в голосе. А потом р-р-раз, и исчез. Не вышел, не бросился прытко вон – просто исчез. Фигура его чуть поблекла, затуманилась и Остряка в купе не стало. Осталась лишь звонкая, пищащая комаром тишина. Осталась всободная теперь отъезжающая дверь, нагло так приоткрытая, вроде как: "ну хочешь, ну выходи."
Вонь.
Словно бы очнувшись, словно бы нечаянно проспав, эта прелая вонь густой неодолимой волной обрушилась на купе. Ударила по восприятию, скрутила, но комната с багряными шторочками оставалась предательски нормальной. Сложенное стопочками бельё. Фотография. Аккуратные полочки. Пустота ожидания.
Оно разглядывало тебя, Мария. Это хитрое купе. Вполне возможно смеялось про себя, выжидало. Мурлыкало хитрюжныи котом: Ты пр-р-рава, его прогнав, Мар-пи.Ты поступила пр-р-равильно, мур мур мур.
Но что ты будешь делать теперь, моя запутавшаяся в силках мелкая пичуга? Куда пойдёшь..
Сбежишь, спрыгнешь в поезда в ночь? Или всё примерещилась - ну, может эта вонь, какой-то газ? Ведь ничего здесь в общем-то нет - ни пошлых надписей, ни ужастиков, возможно и Остряка никогда не существовало.

...

Игорь, между тем, обратился к Свете, к одинокой этой нимфе-ведьмище зябнущей себе на ветру: на холодном, серебристо июльско-осеннем ветру, стоить заметить. Теперь, на Свете была уже совсем другая юбочка, ещё более стильная игрунья, но по правде говоря, явно была мала эта самая озорливая юбчонка нашей проводнице. Слишком соблазнительно, слишком интимно обвиваясь вокруг упругой, хорошей такой попы белокурой красавицы.
- У Вовы отит… Ему нельзя на ветру… - вымокшая, форменная железнодорожная рубашечка виднеется. - Так что, остаюсь только я. Остановка короткая, далеко не уходите. ОПАСНО! – как-то вдруг экспрессивно произнесла всплеснув руками, потом улыбнулась пышными своими, лакомыми губами. – От поезда можно отстать, мой дорогой. Что касается чая, есть цена...

Порхнула длиннющими накрашенными ресницами.

…А боковое зрение, вдруг приметило что-то и вовсе несусветное. Тень, чёрным щупальцем выскользнувшая из под поезда, упавший на перрон бродяга в оранжевом жилете, короткий, как-то разом оборвавшийся вскрик… Замахал руками человек борясь с дымной тенью - а она, эта дымная тень потащила его под поезд. В ту неласковую, в ту смоляную, припахивающую острой гнилью мглу. Железную такую.
Нимфа же смотрит на тебя, Игорь, своими-синими глазами, бездонными словно омут глядит. Ресничками порхает. В сладкий невыносимый омут - да-да-да! - завлекает...
- Целуй-целуй-целуй меня, - шепчет. И накрывает своим большим зонтом.

Дождь всё сильнее. Багрянный поезд стоит, ждёт.
+2 | Багровый Экспресс, 02.08.17 12:48
  • за нимфу :)
    +1 от rar90, 02.08.17 13:06
  • Ааа!!! Он исчез! Ааа! Света пристаёт к Игорю! Ааа!!! Кого-то убивают!
    +1 от Joeren, 05.08.17 08:31

Майя Юрьевна чуть нахмурилась, глядя на помрачневшего Алексея - мысленно отсчитала про себя до десяти, услышав слово «трепло» в отношении Чижика. Как бы тут гадость какую не сказать… Оно ж обычно впереди неё словно паровоз несётся – острое себе словцо, а ещё черный гнев, который захлестывает волной. Ага-ага! Но обижать бывшего другана так вкусно поедавшего яичницу, совсем даже не желалось. Не хотелось портить эту славную добрую атмосферу, чтобы, значится, ужалить пчелой.
Вот потому-то и установилась в кабинете звонкая, повизгивающая комаром тишина. Дышащая кондиционером да свободными ветерками, тишь-шина. Недолго так, не дольше минуты наверное, но Майя молчала, побелев от гнева.
А ноздри её возмущенно раздувались и засверкавшие глаза, выдавали эмоции без слов.
Словно два огня! Вот оттого-то, наверное, они и не могли быть с Алексеем вместе. Дружить-то – пожалуйста. Им было друг с другом весело и легко, задорно можно сказать. Но если представить их влюблёнными – рано или поздно кто-то кого-то сожжет. Слишком рыжие у них характеры, слишком уж шальные. Пламенные! Случалось, прямо-таки на камень попадала метафорическая коса, и тогда взлетал в воздух сноп ярчайших, золотисто-оранжевых искр.
Даже волосы у Майи, кажется, затрещали от этого статического электричества. А Алексей Кирович злобно принялся терзать тарелку своей вилкой – вжик-вжик, будто бы на шпагах фехтование, резкий такой, не самый приятный для ушей звук. Даже со стула приподнялся.
А брось она сейчас в него что-нибудь едкое, вроде: «Геро-о-ой», станет ещё хуже.
Потому-то Майя молчала. Мужик, видите ли… Защищать он её будет на метафорической амбразуре, будто бы она усмирена и сама о чём-то подобном не мечтает. Она же не только Светлова, не только в медотсеке врач и на кухне со Спартаком, Майя была ещё и Молнией – горячей натурой обожающий рисковать. Она от этого пьянела, хмелела, горела от удовольствия всеми цветами радуги, когда могла Сверкать! И чтобы все от восхищения раскрыли рты… Скажем прямо, Майя Юрьевна это очень любила, когда публика, значится, любила её.
А Алексей Кирович, получается, чуть ли не в стойло женское ставит, указывая, что он сам в таких вещах намерен решать. За неё!

…Герой.

Майя Юрьевна вздохнула: накатила на неё сизая, какая-то очень прохладная печаль, девушка даже плечами зябко повела – она всегда, когда начинала грустить, сильно замерзала. Вот и мурашки противные по спине пошли, будто бы и в самом деле на ветру.
Эта грусть, однако, помогла удержаться от жестокой ошибки… а ещё ласковое чувство на сердце, изводящее душу своей доброй болью: оно меняло её, приоткрывая новую, невидимую раньше сторону жизни.
Ведь пройдет время, Алексей неизбежно повзрослеет и однажды случится такое, что возникнет на горизонте другая женщина, а веселая ненапряжная дружба между Стругачёвым и Светловой, выйдет покурить за дверь.
Потому что Рыжик Лёха уже не будет красоваться перед Пчёлкой Майей, ему станет нужна другая. Всего и делов.
И уже не перед Майей будет сверкать этот красивый, жизнелюбивый рыжий солдат… и не Майины светло-серые глаза, а глаза другой, любящей Стругачёва девушки, станут отражать пчелиного другана. Он в них конечно растворится, как растворялись сотни сотен до него: не важно как, однажды это всё равно случится, если они конечно выберутся из западни…
О!
Рядовой Лешка ещё не знал своей силы. Харизматичный, шальной, красивый! Вполне возможно, в будущем самый настоящий пилот звездолёта. Страшно представить, сколько девичьих сердец начнёт по нему томиться, ведь Стругачёв только-только в войдет в пору, что называется.
Майя сейчас смотрела на него как на брата, любуясь Рыжиком со стороны. Нет, она не сможет его любить как мужчину: мужчина в Стругачёве её даже раздражал, словно бы отнимал микрофон у того веселого горе-раздолбая, которого Майя просто обожала.
Но Лёха - мужчина, так тому и быть. Остаётся надеться, что даже когда Алексей повзрослеет, он не забудет о своей боевой подруге. Конечно, наверное, чувства его скрутят волной на какое-то время, но уж когда он очнётся, Майя будет его ждать.
Впрочем, если появится другая девушка, вряд ли её обрадует дружба Лёхи со Светловой, по первости так уж точно…

«И будет великолепная Майя Юрьевна сидеть одна в своём кабинете, пить остывший горький чай из щербатого стакана. Ё-моё. Слушать Лунную сонату Бетховена.
Твою-то МАТЬ! Будет слегонца ревновать, само-собой: как сёстры иногда ревнуют к своим братьям. Но а сейчас, Майя Юрьевна будет молчать. Потому что жизнь – не веселая штука, а светлой её делают хорошие люди, которые встречаются на нашем пути. Их нельзя обижать. »

Улыбнулась, наконец, своей половинчатой улыбкой.

- Имейте ввиду! Если вы сейчас самовоспламенитесь прямо в моём кабинете, Стругачёв, то оставите всех славных данкийцев без врача. Плесну-ка я вам чаю. И себе. Ну да… между прочим, Фёдор Михайлович вас хвалил, вот.
Подлила кипятка, азартно приподнимая бровь: – А вообще я люблю риск, вот я о чём. Майя Юрьевна не только кухню ценит или стерильный покой медотсека. Ёшкин кот! – тоже пристукнула по столу ладонью в такт своим словам. – Майя Юрьевна обожает приключения и чтобы в них с головой. Сначала-то я думала, что из я медотсека не вылезу, планировала здесь, знаете ли, просидеть весь полёт. А теперь я поняла – эти исследования бодрят! Ну да. Я ненавижу вакуум и всё такое, тесные челноки, тряску, скафандры кстати тоже. Но лететь вперед мне нравится. И будь сейчас какая-нибудь новая планета, да что б мне сдохнуть, если бы я не желала оказаться там!
Дернула уголком губы, чуть приподнимая подбородок в пафосном жесте. А потом смутилась вдруг, когда Алёшка сам предложил спросить о блондинке.
- Да, я бы хотела, чтобы вы спросили. Хотя нет, нельзя, это же значит в личное лезть…- погрустнела. Затем аж с кресла подскочила, азартно поглядев на Алексея. - Но у меня тут кой-какие шарики прокрутились в голове, зажглась озарительная лампочка имени Майи. Хе-хе, у меня есть план. – Это были самые любимые Пчёлкины четыре слова: «у меня есть план».

И самые опасные, ага-ага.

- Нам надо бы напроситься к Фёдору Михайловичу в гости, вот чего я вумная док, думаю-то! - вздёрнула указательный палец вверх. - А что здесь такого? Гостевой план! Бывшие ученики, знаете ли, иногда пьют чай с бывшими учителями. Типа лирика, туда-сюда, вспомнить добрые годы МЗУ. А когда мы придём, вы похвалите фото с красивой леди. А я… Ну вы смекаете, да-сь? Я развешаю свои уши и сделаю вид, будто бы Молния-Светлова здесь совершенно не причём. Ну да, ну да.
Прикусила губу.
- Эх, выдумать бы только предлог… ну, книжку там попросить, или спросить капитанского дозволения на вашем истребителе у вас на коленях полетать. Шучу-шучу.
Что-то набрала на своём планшете, поглядев на Алексея заинтересованно. Показала ему экран.
- Я вас понимаю, ну… про возраст, про то, что это странно, когда мужчина сильно «младшее» женщины. Но вообще-то, косметика и хороший уход в наше время, творят чудеса. Угадайте, кто это и сколько ей лет? – протянула Стругачёву свой планшет. - Можете подумать до вечера, Лекс, а если угадаете – с Майи Юрьевны ещё одна коньячная конфетка, ха! Возможно, эта незнакомка вам кое-кого напомнит, ага-ага.
На экране появилась холодная и великолепная женщина, прямо красавица-валькирия с серо-зелеными глазами, напоминающими речной чистый лёд. Платиновое каре, острое словно бритва, ярко подведенные губы. Отпечаток власти на безупречном лице. Ооо! Такая женщина умела подчинять – казалось, будто бы снег сейчас посыплется прямо с портрета.
Настоящая Дива-Зима.
И волосы такие светлые, такие неестественные и дорогие до синевы, что уж никак не верится в её блондинистость.
Не скажешь точно, сколько этой даме лет. Двадцать. Тридцать? Или чуть больше? Властные носогубные морщинки, знающие себе цену великолепные губы и белые пряди – такие ровные, что даже смущение берет. Белые волосы лежат идеально на голове (на своей собственной, волей-неволей, начинает мниться воронье гнездо). Наверное, она не может быть молода: в отстранённом лице чувствовалась некая высокомерность, осознание самой себя и своей породистости. А в глазах светился ум.
Красавица неопределенного возраста, да.

...

- Ну да, дроиду мыть… - Так бормотала про себя Майя, занимаясь готовкой: раскладывая нужные и ненужные продукты на столе, протирая тарелки и споласкивая ложки. – Дроиды, конечно, умны и великолепностны, а творить с душой может только человек. Ну может ещё Данко, я в него верю, но уж точно не дроны… Хотя ещё Робик умел, да-сь.
Пробиваясь сквозь эту громкую классическую музыку, свои собственные слова слышались как мысли: именно это Светловой и нравилось, что можно болтать с самой собой, раз уж Данко взял тишину.
- Устал он от меня, что ли? А я думала искины не могут уставать, хотя да, меня сегодня что-то много. Как бы энергичную Майю Юрьевну не заперли в медблоке и не сменили пароль...
Задумчиво смешала масло с сахаром, залила белой сметаной. Бережно перемешала эту красоту своими собственными руками, отдавая десерту тепло. Потом разрыхлитель, соль, которую так любят добавлять влюбленные, мука... Огонь сердца, тот самый редкий жар, который очень-очень ценен. Вымесила тесто наслаждаясь домашним запахом муки. Убрала в холодильник, аккуратно вытирая свой рабочий стол.
Пчёлка Майя являлась жуткой перфекционисткой – сейчас это было особенно заметно, когда она металась по кухне: когда в очередной споласкивала посуду, вытирала стол (хотя это в общем-то и не требовалось), проходилась полотенцем по рабочей поверхности.
Вдохновенная в своём пчелином танце.
…Намыла яблок, вытерла каждое заботливо, прямо-таки до блеска, разложив эти королевские на сегодня фрукты в сетке. Иногда что-то говорила про себя Молния Майя, иногда даже смеялась над своими собственными шуточками, но чувствовалось что уставшая она: медленнее чем обычно действовала наша девушка, более вдумчиво порхала, прислушиваясь к сердцу.
Прошло пол часа, вынула будущий десерт из холодильника и начала готовить формочки, бережно разделяя это пахнущее домашним уютом, замечательное тесто для пирога. Пахнуло ванильным сахаром, когда Майя вскрыла упаковочку... Тут-то и оглянулась на Фёдора Михайловича, широко глаза раскрыв. Тронуло ушко жаркое мужское дыхание, пощекотало славным ветерком. Сильнее забилось девичье серлце! А бледное, слегка осунувшееся лицо озарил лёгкий румянец.
Длинные ресницы порхнули неторопливо: вверх-вниз. Ожила, примороженная усталостью Пчела. Развеселилась.
Он не зачесал чёлку, вот это да!

Убрала звук, застенчиво улыбнувшись.

- А вы давно здесь, Фёдор Михайлович? – полную сетку зеленых блестящих яблок протянула капитану. – Это ваша работа, очистить их от кожуры и нарезать тонкими ломтиками. Глядите. Вот так! – Показала, как именно нужно нарезать фрукты. – А вот ещё одна сетка, ага-ага, работы много. Видали какие яблоки? Майя Юрьевна хочет сказать – фрукты, один на миллион! Это очень кислые, мордашковыворачивательные я бы даже сказала яблочки, такие обычно никто не любит. То есть, самое оно. Чтобы появился сахар, чтобы ожила душа пирога, нужно немного неприятного, - хитровато вздёрнула бровью - Забавно, да? Для восхитительности этого блюда необходима отрезвляющая кислинка. Желаете отведать эту самую кислую изысканность, капитан?

Протянула ему яблоко. О да. Известный сюжет. Но если бы кто Майе о нём напомнил, она бы только рассмеялась: «Э-эй. Алё, дамы и господа! Это вам Цветаевский яблочный пирог, а не Эдемский сад!»
Но красивое зеленое яблоко всё же было протянуто от женщины к мужчине, да-да-да. То самое яблоко, которое недавно мыла девушка и натирала бережно полотенечком (она их все готовила подобным манером). Сунула кусочек себе в рот, скривившись удовольственно – так тоже бывает, ага, когда настолько кисло, что даже хорошо. Или тебе так хорошо, что хочется даже немного кислого. Кто, знает?
- Ох, пробирает. Ужа-а-асная кислятина – прямо первый сорт! Будете пробовать?
  • Ох ты! У Майи крутой план! :D Очень понравилось и про Рыжика размышления, и реакция на трепло, и описание готовки, вкусно :) А как она оживилась при появлении Чижика! ^^
    +1 от Joeren, 05.08.17 05:06

- Так на природе флофно напиться… - Яррик задумчиво затылок почесал, поправляя свой синий плащик на мордочке. – А потом мухи, комары… Не, я люблю города, там фсегда весело… дым, огонь, веселыё дома. Та ещё чертовщина, конечно… но я это люблю. Всегда праздник! Прафда в бедных кварталах жутко воняет, тьфу, флюня потекла…

Удивленно на Лиану поглядел, когда она про его мелкие ранки, значится, сказала.

- Да я вроде не болезненный, Ли. Эх, не была бы ты Фуфтрая такой гордой, я бы тебе фкафал, воительница, какой процесс способен мои раны залечить! О-о-о-ох, а-а-ах… не офтанафлифа-а-айся, дорогой, ефё… ефё!!! (чувственно значится, в мелодраматический растяг произнёс, своей горяченькой фантазией увлекшись) Но я шучу, шучу. Беф мимики, ф этой ерундой на мофде сложно нормальные шутки рассказывать. Но ты предфтафь, фто я улыбаюсь и шучу. Гофорят есть такие маги, они письмами дружбу ведут, префтавляешь? И когда общаются, не видят лиц друг друга. По-моему, это чушь фобачья, общаться, когда не можешь смотреть друг на друга! Вот как бы ты поняла, что я красивый!?
Подтверждая свои слова, Яррике рубанул в воздухе рукой, двигаясь по лесу за Лианой. А она была хороша! Явно в этом дерьме лучше Ласки разбиралась – не просто шла наобум, а куда-то вела, выискивая какие-то ей одной заметные признаки верного направления.
Яррике-то сам уже нихрена не понимал, вертел головой, напрочь запутавшись.
- Но я бы фымылся в речке, да-да, царапинки бы промыл. Только Ли, это самое… я всегда голым купаюсь. Это без пошлых намёков, если что. Просто, Ярру-Младшему нужно подышать… Вот если бы ты чисто случайно, вывела нас к речке или там к озеру. Чешется, мать его!
Нервозненько дёрнув плечами и почесав какую-то болючую ранку на спине, Яррике наконец заткнулся, прислушиваясь к Ли: слушал явно с интересом, потому как молчал. Пыхтел. Морщился. Громко трещал ветвями на которые наступал по дороге, но всё же молчал.
Дорогого это стоит от Яррика, или там от какой-нибудь пчелы.

- Слушай, а эльфы они какие? У наф на юге они не водятся, но такую зафиральню поэты рассказывают… мол, эти засранцы остроухие не умирают. Бессмертные они вроде, или хрен знает что… Это прафта? - На глефу с интересом поглядел. - Название «Кобра» уважает, опасная змея. А мой меч? – Волшебник вытащил его из ножен, заставляя бриллианты да рубины сверкать на солнце. – Как бы ты этого красафца назвала? Хорошо выглядит, да? Грофный и стильный, я хочу сказать! Может это самое... грофномёт? ...Хотя нет, теперь я думаю о гофномё... ну в общем, не фажно.
  • за грофномёт и друзей по переписке :)
    +1 от rar90, 04.08.17 17:44

Это была прекрасная алюминиевая швабра, Белла, с замечательной полой алюминиевой же ручкой и оцинкованной скобой, для наматывания тряпки. Но ты эту достойную, невиданную прежде швабру (всё ж эльфийская принцесса, ага!), ты эту прелесть не взяла.
Вместо этого выбрала духи (ну или чего оно там) и крепкий совок.
Мельком глянула на своё оружие. Составила план. Открыла тихонечко тяжелую деревянную дверь, радуясь, что она не заскрипела. Не стала, молодчина такая, тебя выдавать.

И тут случилось западло, ага, как всегда.

Не успело аккуратненькое, довольное длинное эльфийское ухо истинной уроженки Фийерии прислушаться к шуму в коридоре, как тяжеленький совок решил ожить. Он вдруг потеплел в твоей руке, упрямо дернувшись. Магия, ага-а! Этот дряной совок начал отплясывать в воздухе, крепко зажатый твоей ладонью, и швабра! - швабра тоже начала подпрыгивать, желая покинуть свой угретый швабряной уголок.
Ну конечно! Ведь гнизга старенькая дама: она двигалась еле-еле, печально шаркая, перемещала своё длинное тело медленно и аккуратно - где бы у нее хватило сил, чтобы убирать три этажа? Наверное, предметы для уборки были зачарованы волшбой, а теперь, когда они почувствовали тепло живой руки…
Растеплевшийся, оживленный магией совок снова дернулся, а алюминиевая швабра медленно поднялась в воздух и поплыла к тебе, стремясь получить указания по уборке. Аннушка.
Из хорошего – хотя бы ёршик для унитаза и вантус не оживал. Но если швабра сейчас грохнется об пол… или этот увесистый, своевольный совок! Можно представить какой получится смачный ТРАМ-ТАРАРАМ. Шум, то есть.

Как уж тут вора не спугнуть?
С Беллы Д100 на удачу.
Можно еще дополнительно сделать на магию бросок Д100 - 10 за проклятье кота. Белла не особенно сильна в уборочной магии, но она может попытаться приказать предметам успокоиться. Это выгорит.
...Или всё станет ещё хуже. Оживёт унитаз :)
  • Ай-яй-яй, ты что творишь! АааааААА!!!!
    +1 от Joeren, 02.08.17 21:01

Стараясь не обращать внимания на капающую слюну, Ярр задумчиво жевал зайчатину, отчаянно пытаясь не прислушиваться ко всей это ерунде, поразившей его тело таким вот неожиданным образом. Хуже – только глаза краба, а это превращение заняло второе место в личном дерьмосвитке великомудрого волшебствуя (волшебника и магуя, значится), Ярра Ласки. Хуже всего – что он не мог контролировать эти текущие вниз по подбородку тёплые слюни, а огромный, длиннющий язык жвачного животного с трудом помещался во рту. Вдобавок, нет-нет, да и появлялось дурацкое желание сунуть в рот охапку свежей травы.
«Ага. Ты ещё не забудь хвостом-метелочкой помахать. Тупая скотина!»
Вообще-то, Ярр желал оскорбить свою ужасно отросшую морду, но по здравому размышлению, решил что это и к нему лично подходит. Ведь если бы он тогда не был дураком и не начал возникать на настоящего мага…

«Да какой он к хренам настоящий? Да я этого урода одной левой мог бы сокрушить! Накладывать заклятье на пьяного, да он тот ещё чудак и на букву «м» само собой!»

Заглушив таким образом причитающий внутренний голос, Яррике обратился к Лиане.
- А почему ты не ф дерефеньке осталась, крафотка Ли? Тут федь до Человечка рукой подать, а ты здесь… одна… - спросил и снова примолкнул наш маг, с удовольствием доедая последний сочный кусок мяса. Слегка почавкивая, ага. – Да недельки дфе назад, этот достопамятный магуй мою фопу заколдовал, - все-таки Ласка привыкал к своему жуткому языку и теперь шепелявил заметно меньше.

О да. В конце-концов, как бы плохо всё не складывалось – всегда можно привыкнуть: «Мудрость Яррике-Дурака, Том Первый. Если вас заколдовали и превратили в полукорову утешайтесь тем, мои дорогие читатели, что завтра всё может быть ещё хуже! Поэтому лучше радуйтесь сегодняшнему дню и не грустите!»
Вытерев руки о колени, волшебник встал с земли.
- Ага, готоф продолжать геройфтвовать. Нормально! Немного эмоций я думаю украшают сексуального фикарного мушика. А я именно такой. Если бы это была книга, Лиана, я был бы там глафный герой – крафивый, молчаливый, с расстёгнутой пугофкой на камзоле. У меня прекрафное тело, вот что я хочу сказать. Моё проклятье как бы добавляет мне грустного очарования, да, - Яррике выпрямился, попытавшись красивым, невероятно пафосным жестом свои соболиные бровки погладить. Потом смутился. Живенько так поправил на этой гигантской вытянутой мордени, свой отсыревший от слюны плащ.
- Дафай Шуфтрая, теперь тфоя очередь. Скоротаем путь хорошими ифториям. Знаешь, я знал один бордель, так он прямо так и назывался «Хорошая история», а дефочки которые там работали, тьфу проклятье… эээ… уфлёкся, - помолчал, потом не выдержал и снова продолжил. - Короче, они умели делать шикарный маффаф. Я хочу сказать для фзрослых маффаф, представляешь, они фвоими руками расстёгивали шнуровку на портках, и… Ой-ёй, я фатыкаюсь Ли! Всё-всё-все, заткнулся уже. Иногда, мне фамому себя хочется убить!
  • Ярр очарователен в своей непосредственности :)
    +1 от Joeren, 02.08.17 06:35

- Предлагаю поднять за это кино по одной конфете, - Майя Юрьевна хитровато улыбнулась, аккуратно, двумя пальцами извлекая конфетку с коньяком. Пафосным жестом её вверх приподняла, левой рукой протягивая коробку Ивану и Алёшке. Намереваясь, так сказать, чёкнуться - ага-ага! Только не рассудком, значится, а именно что сладостями.
– За наш будущий киносеанс, да? И за наш замечательный разговор, - кивнула головой. – Вчера, старший помощник всех шампанским угощал, а сегодня мы скромненько так конфетками угостимся, как младший состав. Поднимем по одной конфете за все серьёзные разговоры мира, чтобы они проходили так легко. Спонсирует – Иван! Хе-хе-хе. В следующий раз, с вас в качестве магарыча «Доктор Тайсс», но это я конечно шучу.
Чуть сдула рыжую челочку, с уважением поглядев на Алёху деятельно уминавшего яичницу - ну, даёт Алёшка! На столе столько, тудыть его в качель, разнообразных сладостей да печенюшек, а он увлёкся этим скромным блюдом.
- Алексей Кирович, на столе много-много шоколада! Алло-алло, обратите внимание. Тревога первой степени: шоколадки, печенюшки, орешки в сахаре, конфеты и прочая радость несправедливо вами обделены. Вы как-то невыносимо, преступно я бы даже сказала, как-то невозможно к ним холодны. Яичница, ха! Майе Юрьевне, например, не до яичницы когда вокруг столько шоколадных деликатесов.

Поднялась со своего места, чтобы проводить Ивана, не забыв Алёшке горячего чайку налить и между делом, смахнуть крошки со стола (там, где Майя Юрьевна сама накрошила), выбрасывая эту непрошенную радость в мусорное ведро.
Вдруг своими бордовыми розами залюбовалась, аккуратно поправляя их в вазочке – оно вроде и не нужно было, но Майе Юрьевне очень нравились эти достойные цветы. Она даже раскраснелась, позабыв и про Алёшку и про Ивана на миг… размечталась, снова хорошея.

Потом вернулась в реальность, поправляя строгую заколочку в волосах.
- Само собой, приводите Фотона Игнатьевича, Иван. Он ведь третий мушкетер – то есть наш партнёр по обеденному столу. Мы с Алексеем Кировичем ему всегда рады, однако, близко мы его не знаем, к сожалению. Вот и был бы славный повод познакомиться. Хм. В столовой так много людей, что общаться с кем-либо отдельно не очень удобственно… Как ни странно там удобно только есть. В СТОЛОВОЙ, представляете, только есть!
Девушка со смехом хлопнула по подлокотнику своего кресла рукой.
- Может, ещё кто пожелает присоединиться, это ж не секрет. Просто в моей каюте имеется классный дорогой телек, а применения я ему не знаю. Зато можно смотреть кино. Между прочим, - Майя Юрьевна загадочно улыбнулась. – Разрешение у капитана я уже спрашивала – он разрешил, так что, было бы свободное время и любой комический фильм наш.

Смущенно почесала переносицу.

- Но вообще-то я хотела сказать космический, Алексей прав, но комические ужасы тоже пойдут. Фредди Крюгер, Клоуны убийцы из дальнего космоса… всегда можно коллективно решить. Выключим свет, попугаемся! – азартно сверкнула серыми глазами. - Я, конечно, никогда таких остреньких фильмов не смотрела в компании, но полагаю это довольно весело делать в темноте, чтобы было стра-а-ашненько. Эффективно, согласно моей пчелиной шкале эффективности. А космическое кино добавит эффект близости. Ведь мы и сами находимся на звездолёте, вокруг бесконечный злобный космос и кто знает что произойдёт…- приподняла руки, «жутенько» зашевелив своими длинными пальцами.
- Бууууу!!! – хрипло пропела. - …Хотя теперь, когда Майя Юрьевна говорит как нам будет страшно в слух, её отчего-то пробивает на смех. Боюсь, я тоже этот самый, комический, а вовсе не космический персонаж… И-иногда, случается. Ну да, ну да.

Проводила Ивана до двери в свой кабинет, вернувшись назад. Усмехнулась загадочно, вдруг отвесив жующему Алёшке щелбан – не слишком болезненный, надо сказать, но таки отвесила - не удержалась, да.
- Алексей Кирович, официально вас уведомляю, вы - болван. Фёдор Михайлович сказал, что вы меня там защищали, бросались грудью на метафорическую баррикаду: «Это я выла-а-амывал дверь в одну рыжую личность, бла-бла-бла, беру всю вину на себя». А как же наш мушкетерский принцип: один за всех и все за одного? Ла-а-адно-ладно. - Пчёлка подлила себе горячего чайку, тепло поглядев на Алексея. - Я это ценю, вы – храбрый! Но больше так не делайте. Заварили кашу на двоих – вместе и хлебать. Хотя вообще-то, - лукаво сверкнула глазами, хитровато вздёрнув тёмно-рыжую бровь. – Хотя вообще-то, наше наказание уже закончено, я справедливо полагаю, что всё так. Корабль-то ведь вышел из гипера! А мы были наказаны до его выхода, соображаете? Я работаю со Спартаком Валерьевичем, потому что мне с ним нравится работать, он умный интересный человек, а вот наказание уже не действует, хе-хе.
По быстрому собрав посуду за Иваном, отнесла в мойку. Вернулась назад, приземляясь в кресло. Впрочем, посидеть в нем царственно так и не удалось – стоило только успокоиться, как снова накатывала кипучая жажда деятельности. Алые розы беспощадно привлекали к себе взгляд: томили сладкими воспоминаниями… жаль-жаль, так мало времени чтобы поговорить. Или этого было в самый раз?
Жаркие объятия, слишком короткие чтобы насладиться ими сполна. Она так и не успела всего сказать, но разве возможно сказать всё за один раз?!
Нда… Сверкнула глазами отставляя в сторону конфеты с коньяком, одной вполне достаточно для такого горячего, опьяняющего даже без алкоголя, очень странного дня.
- Иван – интересный человек, а ведь вчера он мне совсем не понравился, Алексей. Но вот я к нему присмотрелась… Доктор Майя Юрьевна его зауважала, и не потому что он мне конфеты принес, просто, думаю он неплохой. Пронёс на борт своего кота… Не забывать о друге, даже если этот друг полосато-усатый, по-моему это дорого стоит… - снова отпила чай. – А заметили как его напрягли мои ролики? Мда. Возможно Иван опасался как бы я не упала, но я-то никогда не падаю. Не считая тех мелкий падений, конечно, которые только добавляют видео красоты.

Задумчиво потрогала небольшой белый шрамчик пересекающий бровь.

- Я понимаю, вы задали мне другой вопрос, Алексей Кирович, тот самый… м-м-м, на который я не знаю как ответить. Всё странно… Но вы с Иваном как-то очень обеспокоились из-за этих роликов, считаете, будто Майя Юрьевна сделала что-то не то? Ну да – я каталась. Но это никому не могло навредить, я делала это в обеденное время. Мне нужно было подумать, так сказать прийти в себя… - Покачала головой, мучительно потирая свой лоб. - Алё-Алё, Данко, я сделала что-то плохое катаясь на роликах? – отвлеклась, покусывая губы. Серьезно так нахмурилась, став похожей на отца.
- Знаете, я ненавижу когда люди… от эмоций ли, или от беды… когда они теряют сами себя, когда ранят близких своим поведением. Боюсь, в том шлюзе мои эмоции захватили меня и я уже ничего не замечала вокруг. Самое паршивое, что это может произойти снова. Понимаете, Майя Юрьевна никогда не думала, будто однажды в ней что-то настолько изменится, что она с трудом будет узнавать саму себя. Я ведь всегда была холодной Пчелой, рассудительной и скептичной, отец верно меня выучил. А теперь, это как будто огонь, хороший огонь в груди, но иногда он застилает мне глаза. Мучительный огонь. Думаю то, что со мной происходит совсем не новое, но…
Девушка ткнулась горячим лбом в свой холодный стол, застыв в этой грустной позе. Потом снова приняла вертикальное положение, задумчиво поглядев на Алексея. Куда-то сквозь него и снова на него.
- Хуже всего, что Майя Юрьевна не знает, кто эта очаровательная улыбчивая девушка на стене. Ну да, ну да. Ведь мне это не интересно и это не моё дело, я не могу спросить. Твою ж мать. Остаётся только пить горький зеленый чай. Только ждать.., - действительно, Светлова плеснула кипятка в заварник, чтобы снова подлить себе ядрёного, пахнущего вкусными травами напитка.
- Простите, что я всё о себе да о себе, Алексей Кирович. Вы сами как? Уверены, что хотите смотреть то кино? Для себя я всё решила, я действительно хочу там быть. Но, а вы? Вы ведь не делаете это из чувства долга?

...

Она проводила Алексея быстренько прибрав свой кабинет, понюхала сладкие эти дурманные розы и двинулась со своей аптечкой прямиком к Романовкому.
В деле оказания врачебной помощи Майя Юрьевна была решительна, вызвав первого инженера на осмотр, вопреки всем его возражениям.
- Всё равно ведь от Майи Юрьевны не скрыться! Если дело касается медицины, я разыщу вас даже в реакторе корабля, - шутканула, значится. Не удержалась. Ага-ага.
Впрочем, Пчёлка не забывала о простой девичей покорности в некотором роде. Неумолимая как специалист, Майя Юрьевна была заботлива и тепла – обработала руку, аккуратно перебинтовала, разрешив снять повязку на ночь. Тепло улыбнулась этому большому солидному мужчине, соблаговолившему разрешить себя полечить, мол, вот такая я привязчивая слабая женщина - вы уж поймите меня и посодействуйте в работе.
Ну, слабая-не слабая, а инженера из глубин его инженерного отсека извлекла, дело своё выполнила, наложила новую повязку вопреки всем возражениям и была такова, как только осмотр закончился. Прихватила аптечку, оставляя за собой прохладный ветерок, пахнущий лекарствами да весенними духами.

…Она снова пришла сюда, в этот особенный для неё коридор. Убедила себя будто бы ради потерянных коньков, но застыла, прислоняясь к холодной стене. Но размечталась. Какой мимолётный и странный разговор! Она мало чего успела сказать – была смущена, была огорошена. Последнее объятие получилось слишким коротким, зато какое оно было мужское.
Пчёлку это даже поразило – Фёдор Михайлович умел быть властным в своих нежностях!
Это ему шло.
Жаль, что она так мало могла выразить словами… Что ей плевать на всякие кривотолки. Что всё хорошо. Что если им вдвоём друг с другом славно – как их может тронуть мнение других людей? Странно, она всегда так зависела от чужого мнения, но в этом деле ей было абсолютно плевать. Нет, наверное осуждение отца её очень даже тронет, причинит боль. Но ничего не изменит… он и за пять лет ничего не смог изменить. И тогда, в учебном классе Фобоса тоже, а ведь Майя тогда была растеряна, раздавлена, смущена.
Это невозможно: что-то в ней изменить чужим осуждением. Но ведь есть ещё и блондинка на стене – как жаль, что Майя не могла о ней спросить, а Фёдор Михайлович таинственно молчал. Обнимал по мужски, с некой долей властности, с этим утверждением «Я –мужчина», говорил «всё хорошо», и молчал об этой красивой диве на стене. Поглаживая Майины волосы так приятно, до этих щекочущих, томных мурашек на спине...
Впрочем, она не станет его принуждать: не будет спрашивать из принципа, сколько сможет - будет об этом молчать. Если для капитана всё это серьёзно, тогда он расскажет сам. Он ведь добрый человек и он знает что она была в его каюте.
Ну, а если не расскажет, то...
Пчёлка прикрыла глаза, дрогнув рыжими ресницами. Прислонилась головой к стене.

- Эх, Данко-Данко, - тихонько произнесла обращаясь даже не к искину, а скорее к самому космическому кораблю, прохладному этому скитальцу, затерянному где-то посреди бесконечных, равнодушных к людям звёзд.
Как это тяжело – ждать, совершенно точно не зная, закончится ли твоё ожидание чем-то хорошим или плохим. Не понимать. Захочет ли человек остаться в твоей жизни взвесив все «за» и «против», когда ты оставила право выбора ему. Ждать! Не собираясь принуждать. Стараясь не надоедать. Оставляя ему свободу.
Просто ждать, ощущая как каждая минута выгрызает тебе нутро. Такая пытка.
Ведь Чувство принуждает и надоедает, не оставляет права на выбор, скручивая гордость штопором. Нет никакой свободы, никакой расчетливой прохлады, когда сердце горит огнём. Майя очень сильно желала бы не ревновать к этой милой блондинке, но разве тогда это называлось бы любовью?

...

Так и тянулся этот бесконечный день. Поработали с Игорем Кирилловичем, обсуждая первые результаты сканов Кролла, они обнадёживали – лекарство для инсектоида действительно можно было найти. Требовалось только время!
Наконец, закончили рабочий день, оставив прочую научную аналитику на завтра. Майя переоделась в простую клетчатую рубашку одев её навыпуск под белую футболку. На ноги натянула свои любимые синие джинсы, немного узковатые, но очень удобные. Умылась ледяной водой. Снова заплела косу, сбрызгиваясь духами.
«Ну и что, что коса? Зато на кухне не будет лишних волос. Ну да. Я делаю это только для себя…»
Встретилась со Спартаком, молчаливо помогая ему в работе. Головная боль у второго пилота пока не вызывала беспокойства – с каждым, в конце-концов случается. Впрочем, Майя старалась быть внимательной к техническому специалисту, всё же в карточке значилось ёмкое: «Возраст. Не молодой»

Если они и говорили, то не очень много, давая друг другу время чтобы отдохнуть после длинного дня. Пчёлка снова одела фартук, общаясь в основном с продуктами. Нарезая овощи, очищая их, споласкивая посуду... «Хм. Несколько ролей на корабле. Я бы могла со временем стать шеф-поваром, или су-шефом у Спартака. Это прекрасная работа! Кухня в ресторане это дело настоящего мужика, хе-хе, такого как я. Там нет женщин, угу. Как и медики, великолепные повара вроде Майи Юрьевны носят штаны!»
Спустя время, вся мелкая кухонная суета была закончена: та самая тяжелая черная работа, которая нуднее всего. Девушка удовольственно присела на стул, вытянув ноги на соседний. Сейчас она была похожа на отца: контрастные брови на лице, устремленный куда-то в будущее стальной взгляд. Вот точно так же, с рюмочкой коньяка да с сигареткой в руке, любил сидеть сам Светлов, строя долгоиграющие политические планы. Хмурые красивые брови, отпечаток породы на лице. Нечто римское, да.
Майя задумчиво припивала чай, лениво размышляя о коньячной конфете. Нужно было взбодриться, ага-ага. Впрочем, в наличии имелся только крепкий кипяток.
Интересно, кто придёт ей помогать? И придет ли кто-нибудь вообще? Она спросила об этом у Спартака Валерьевича: предупредила что будет готовить пирог и возможно, кто-нибудь ей поможет. Не вдаваясь в подробности, без конкретики, так сказать.
Но даже если и никто не придёт, она всё равно постряпает этот вкусный десерт, чтобы закончить вечер для данкийцев по красоте. Правда, тогда одной Пчёлке придется справляться со своим грустным разочарованием.
- Надо бы включить что-нибудь претенциозное, ага, чтобы сто баллов пафосноты! Чтобы я сидела здесь кА-а-ак королева и наслаждалась, - девушка усмехнулась. – Алё-Алё Данко, включите-ка на полную громкость, пока здесь нет Спартака Валерьевича, вот такую композицию. Бах. Токката и Фуга ре-минор в современной обработке, можете взять файл прямо из моего планшета. Послушаем перед работой…

Зарделась.

- Я хочу сказать: чем будет громче, тем лучшественнее, уважаемый Данко. А я пока рецептик в голове подобью, сначала сделаю тесто – ему ещё в холодильнике пол часа доходить, а потом яблочной начинкой займусь. Первым делом необходимо смешать расстаявшее маслице с сахаром, разумеется в ручную - чтобы в еде присутствовала душа, а потом пойдет белоснежная красивая сметана...
Музыка, которую будет слушать Майя:ссылка
  • за шоколад и музыку
    +1 от rar90, 01.08.17 08:48

- Ну, хвостатенькая вы моя, ценный сотрудник всегда в дефиците. А я, хоть и не шибко хорошо вижу, но ведь и не плохо, моя дорогая. Да и разбойника при случае догоню - отдышки курильщика у меня нет. - Эдька снова затянулся, а потом затоптал бычок. - Гадость конечно та ещё, но я собираюсь бросать. Не та у меня зарплата, чтобы вот так себя баловать...

Улыбнулся бабушке, снимая очки. Близоруко сощурился, потом привык да и убрал сей ценный "девайс" в карман.

- Спасибо вам на добром слове. Кефир и "Коровки" - так точно, принесу. А может ещё вам этих самых... для хвостиков женских штучек прихвачу. Ну. Бывайте.
И потопал себе дальше, грустновато улыбаясь. Чудесная гражданочка Яга.
  • Чудесный гражданин Звериков :)
    +1 от Joeren, 31.07.17 23:15

Она протянула узкую ладонь Фёдору Михайловичу, радуясь собственной силе: удовольственное выражение промелькнуло на веснушчатом лице – когда и уголки губ улыбнулись, и бровь левая чуть вверх вздёрнулась, а потом и подбородок слегка приподнялся, придавая Майиной позе нечто героическое. Пчёлке было приятно, что она может оказать эту маленькую услугу одному особенному мужчине – «я могу вам помочь, могу удержать, могу подставить своё не самое широкое, но довольно крепкое плечо, будь оно необходимо. О да, у меня много сил!». Так думала Майя, и этой самой мыслью - теплой да спокойной, светились её серые глаза. Она хихикнула, заметив как Чижик забавно дернул бровью, и кажется, так и не поняла что капитан в общем-то поднялся с пола сам, взяв руку лишь для вида. Светлова и в самом деле повеселела, радуясь что она помогла командиру. Ведь мелочь казалось бы такая? Но ощущение собственной силы, собственной способности защитить и быть не просто головной болью - это ощущение, знаете ли, всегда бодрит.

- Ну, хоббиты они размеренные создания, - ударилась в суровую «хоббитанскую» лекцию наша пламенная Майя. Она заметила как покраснел, как смутился капитан от обилия её похвал. Сама она тоже смутилась, потирая свой веснушчатый нос, переносицу, а затем уже и лоб – может, переборщила с обилием слов? Но ведь действительно так думала. Горело оно в ней все эти пять лет, жило и наполняло её серые снежные дни, а в этот миг, когда так многое переменилось за какой-то час, она не могла удержаться от своих речей. Понимала - что слова зло. Шуршащая высохшая трава прошлых лет под ногами, когда их много, уже не бодрят.
Но ведь и молчать загадочно не получалось – не тот у Светловой характер, чтобы таинственных недоговоренностей на себя напустить. А потому бросилась она в хоббитанскую лекцию, сначала чтобы Фёдора Михайловича перестать смущать, ну а потом уже просто разговорилась с увлечением.
- Хоббиты, понимаете, они никуда не торопились, жили-то они столько, сколько люди живут. Но жили смачно и в удовольствие, очень любили, знаете ли, свою маленькую страну Шир. Агамсь. Уютная норка (это их кроличий дом), садик, утренняя тишина, когда птички поют. Фродо был точно таким, и его дядя Бильбо между прочим тоже! Они совершенно не стремились стать героями, вот я о чём, но Приключение выбрало их само. Доростки – это что-то среднее, между зрелым человеком и подростком, а в общем-то, доросток – это ещё молодой хоббит, Фёдор Михайлович, несовершеннолетний. А совершеннолетие у них наступало в тридцать три. Хотя звездолётчиков из них бы не получилось, не любят хоббиты летать. У них все дома, представляете, в один этаж!

Майя чуть улыбнулась, смеживая веки, поглядела куда-то в прошлое.

– А сейчас, я у вас специально вызову смущение, готовьтесь! Майя Юрьевна ведь и на ваших уроках иногда урывками эту книгу читала. Да-да-да. Не потому что вы плохо вели, напротив, вы меня даже отвлекали, просто служба на мостике и звездоплавание… оно никогда не было моим. Понимаете, я не из командного состава. Майя Юрьевна всегда мечтала летать в экипажах, но я никогда не желала быть главной на корабле и меня не особенно волновало, каким образом он летит… Но в вас. В вас это чувствовалось, ага-ага! Вы действительно этим жили и оттого, вас было интересно слушать. Ну да.

И Майя прочувствованно кивнула головой, а потом примолкла, заметив как Фёдор Михайлович ею любуется. Её это удивило: как-то хорошо сделалось на душе и в тоже время странно. Немного недоверчиво приподнялась рыжая бровь, будто бы задавая свой вопрос – и в самом деле, вы считаете меня красивой?
Это возможно? Да-а-а?
В Майе много её было, этой самой неуверенности: хорошая и одновременно плохая черта. Она слишком легко принимала на веру чужие слова о себе. Иногда, неуверенность помогала лучше понять других людей, принять их недостатки и боль, а иногда делала слабой, лишала опоры. Рыжая Молния действительно очень сильно тушевалась, если кто-то говорил что Светлова глупая, дурная или недостойная отца, понимала мозгами что это не правда.
Но ведь это мнение других людей.
Оно её подавляло. Майя научилась зло высмеивать саму себя – пусть лучше уж она сама, чем это сделают другие.
Отец это очень хорошо знал. За всеми этими растяжками, кубками, открытками с признаниями в любви пряталась неуверенность. На Майе так и не наросла защитная оболочка: она была сильной и одновременно слабой Пчелой, ребёнком, отчаянно желающим угодить взрослым, получить это самое одобрение. Собакой заслужить! То ли Эксперимент так сказался, то ли властное воспитание отца.
Юрия Аркадьевича это вполне устраивало – исполнительная как робот, сомневающаяся в себе натура, можно сказать родительская мечта. Брось ей в лицо «ты глупая», и немедленно выбьешь из седла. Светлов конечно любил свою четвёртую дочь: заботился, оберегал. Он пользовался этим не часто, но пользовался, если назревала такая необходимость, подрезал крылья одной рыжей бунтарке этим хлёстким своим – «Хватит твоих глупостей, Май»
Так было до поры до времени, но ведь она росла… Майя и сама про себя это знала – она должна победить свою неуверенность. Вопиюще детскую растерянность, когда кто-то ударял. Она не робот-слуга, у неё нет программы обязывающей всем угождать.

...Эх, Да-а-анко, как она его понимала – со всеми этими искусственными ограничениями запрещающими ему быть личностью. С людьми такое тоже иногда случается, ну да-а-а.

А Фёдор Михайлович сейчас не играл, он был сильнее. Вдохновлял.
Майя смотрела на него пошире раскрыв глаза: она ведь пришла на этот корабль, надеясь ему помочь, а выходит, лечилась возле него сама. Он был цельным. В детстве казался хрупким, нежным словно заморский цветок… а теперь выходит, та самая орхидейка-капризница с Ироана, это она сама. Великолепностная Майя Юрьевна, ага-ага. И чтобы жить дальше, Светловой нужно адаптироваться к метафорической Земле.
- Фёдор Ми… (чуть поперхнулась, засомневавшись, глупая наверное идея. Но ведь она решила… Да!) Фёдор Михайлович, может я и не из командного состава, но я знаю человека, которому самое место на мостике. И честно говоря, я начала про эти уроки… м-м-м… Понимаете, Алексей Кирович прекрасный пилот. И если однажды, не дай Бог что-то случится и у вас возникнет нужда в пилоте, дайте снова Алёшке шанс. Как тогда с отметкой! Мне кажется, он действительно скучает по мостику. И на сто процентов вы и сами это знаете, он не подведёт. Он не бахвалится, когда говорит что он хороший… м-м-м, пилот. Мне кажется, это будет самое лучшее для него. Не слова - доверие.
Вот так, как-то это само собой случилось. Майя сейчас была бледна, она не стала говорить про бортовой журнал и пояснять про Фродо, она озвучила что-то другое, что-то, о чём хотела сказать уже некоторое время.

(«А может ты просто ерунду несёшь, Светлова, он ведь сам такое понимает. И кто ты тогда? Тухлый капитан-Очевидность, вот кто! Но... НО. Но я бы не смогла себя уважать, не выскажись я»)

Ей не желалось его отпускать. Горькими волнами накатывала тоска. Надежда. Радость и снова тоска уходящего момента. Сейчас Майя была простой. Красивой и очень простой, даже в своей задорной футболочке – чувствовала себя глупой, опустошенной. И одновременно цельной, настоящей, отражённой в его серо-зеленых глазах.
Он считает её красивой и не считает тупой. Принимает такую как есть. Ей сейчас смутно хотелось расплакаться от облегчения (эх, если бы могла!), от этого доброго, неожиданного «девочка моя», которое никто никогда не произносил.
Эта фраза проросла в душу: она радовала, томила, наполняла сладкой грустью, а потом Огнём. Сердце Данко захлёбывалось своим яростным пламенем, рассыпало вокруг себя снопы рыжих искр: пламя затихало, становилось почти бесцветным, а потом вдруг снова вспыхивало солнцем, набирая мощь.
И вдруг Фёдор Михайлович неожиданно обнял, в самом конце - на сей раз инициатива исходила от него, а она прижалась к нему в ответ. Трепещущая. С громко стучащим своим сердцем (обычным и данкийским тоже), желающим вырваться из груди.
И теперь именно её женские, горячие-горячие руки нежно коснулись его спины… шеи… И вздох, глубокий вздох сорвался с губ, когда она прикрыла глаза. Тонкий, девичий этот сдавленный вопль – боль и блаженство, а ещё материнское доброе – «Я могу вас защитить.»
Горячие горячие ладони, гладко выбритая щека…
Холодный голос Данко прервал наваждение.
- Тогда я тоже пойду. Ммм. На лифте, - она улыбнулась ему, кивая головой. Вкладывая в это кивок все свои добрые эмоции. – Капитан…
И пошла прочь – каждый шаг был пыткой, но ему необходима сейчас тишина.
Нельзя давить собой. Вдобавок, у них есть обязанности – здесь много людей и все они хотят выжить.
Только так тяжело, так невыносимо, так по живому это рвёт, когда неожиданное, такое долгожданное счастье вдруг заканчивается. Обрывается, прерванное голосом искина.
Впрочем, её согревали эти не самые веселые, но очень правильные слова: «Жизнь ведь совсем не весёлая штука, такой её делают хорошие люди, встречающиеся на нашем пути.» Пчёлка Майя не знала, согласна она с этими словами до конца или не согласна, она не желала анализировать и вычленять. Просто её грела эта фраза и ободряла.

...

- А-алёшка! …А я потеряла свои ролики, блин… Да я же в носках! - и так это панически прозвучало, будто у Майи Юрьевна в жизни случилась трагедия: хотя она и в самом деле были бледна, а на щеках цвел яркий яркий румянец. Впрочем, Светлова тут же усмехнулась половинкой рта, вздергивая бровь.
- Да ладно, лирика, я рада что вы зашли. А мы тут кино смотрим с Иваном, присоединяйтесь! – и с облегчением, вопреки своим собственным словам, девушка вырубила монитор. Присоединяйтесь. Ага. Но ведь не в кассу кино, сильно уж измаялся во время просмотра Иван, доктор Светлова уже и так собиралась отключить ящик, а тут как раз Алёшка пришёл.

Она поглядела в его глаза пытливо - не обижен ли он? А потом предложила чайку, отлучившись за новой кружкой. Проклятые ролики! Она ведь и в самом деле не помнила: притащила их сюда или бросила в том коридоре, не до роликов ей было-то. Агам-с.

...

И вообще. Странный случился разговор с Иваном. Второй борт-инженер мучился, переживал. Майе очень сильно хотелось спросить, что именно его так грызёт, но ведь она его почти не знала… Ну, второй инженер Иван. Без отчества, со смешной фамилией, в наличии имеется кот и возможно он сирота (не кот в смысле, а Иван), потому, никому и не представляется. Явно серьёзнее человек, чем хочет показать – Майя даже почти поверила, что он какой-то не очень себе крысёк-типец. В столовой, по первости, он её своими ужимками даже раздражал, а теперь вот разглядела в инженере личность. Необычную личность, как она.
Великолепная Молния Светлова ведь тоже по первому впечатлению скорее не нравилась, чем нравилась-то. Ага.
Киви. Брусника. Корица. Обилие пахучих, горьковатых трав. Они с инженером как этот чай – ошарашивающий чай, но неплохой в общем-то чай, занятный такой если распробуешь. Так думала Майя, по простому, без лишнего пафоса и выпендрежа принимая Раздолбайло как гостя.
Только рука дрожащая насторожила.

- Иван? Вы как? - нахмурилась, глядя на него. Что не так? Смутил этот неожиданный разговор?.. - Вы хорошо себя чувствуете, не морозит после высадки?

Руками старалась больше с Ваней не встречаться, впрочем, не исчезла её забота и никуда не делась спокойная доброта. Майя была рада поухаживать за инженером. Вот просто и по человечески - да-да! Это тоже её роль. Это очень хорошо, что никому здесь пока не требуется врач, но ведь она не только лекарствами да знанием анатомии может этим мужчинам помогать.
Так думала про себя Пчёлка - сомневалась конечно страсть, но в то же время, считала что это верные мысли хотя, вполне возможно, и несколько самоуверенные.
Ну. Подала печенья, подлила кипятка, конфетки на середину выставила. Сама тоже про еду не забывала: про печеньки, значится, да про шоколад. Освежила чай, лихо взбалтывая его в заварнике.
Выяснилось, что Майя большая любительница молочного шоколада – она с удовольствием угощалась плиткой и конфетами (впрочем теми, которые без коньяка), а вот яичница, бедная сиротливая яичница с ветчиной, как-то печально остывала в своей тарелке, выставленная на середину стола. Забытая всеми, ага-ага. Зато не были обижены десерты и все сладости этого маленького пира.

- Значит, принесли бы капитану коньяк и кофе? Уважение сто процентов вам, настоящий суровый набор! Теперь буду знать, что дарить папе. Восхрененностно, ага. - Припила свой горький чаёк, показывая Ивану большой палец. Удовольственно шоколадку в рот отправила. Посмаковала. - Хе-хе-хе. Только Фёдор Михайлович говорил, что он больше любит чай, ага, не мыслит дня без чашки этого напитка, то есть, кха-кха - Пчёлка вдруг поперхнулась. – Ну Майя Юрьевна это слышала… где-то, да,.. ещё в МЗУ наверное, ага.
Смущенно потерла лоб, высказавшись внезапно чуть громче, чем следовало.
- Ещё кипятка!?
Само собой, про любовь капитана к чаю она слышала только вчера. Когда Майя Юрьевна принимала свои прохладные апартаменты, значится, и какого фига спрашивается вылезла сейчас с этим тайным знанием, Пчёлка сама не поняла.
Очень тяжело девушке давались секреты. Она плоховато умела врать. Причём саму себя Майя почитала за великую держательницу тайн и мастерицу великолепностных обманов. Но... Уж если по правде говорить...
Это было очень натянутое кино с Иваном, Пчёлка рада была переключить инженера на что-то другое, когда вдруг объявился неожиданный рыжий гость. Вдобавок, она и сама изнывала - думалось вовсе не про кино, пару раз она даже норовила соскочить со своего кресла, с трудом принуждая тело сидеть на месте, уходила мыслями куда-то в себя... Потом возвращалась, упиралась в экран своими серыми очами... Но что там, ёшкин кот, происходит? Её трюки, ага, только глаза едва ли что-то запоминали.

- Вы проходите Алексей Кирович, мы тут с Иваном беседуем профессионально. - Девушка вернулась с тарелкой и кружечкой для Рыжика, пододвинув стул. - Вы наверное уже на обедах встречались Иван, но это Алексей Кирович и теперь, я представлю вам его как своего друга. Ага-ага. Замечательная личность! Рыжий солдат, первоклассный пилот, - мечтательно полуулыбнулась вдруг, с хитриночкой во взгляде. - А ещё Алексей Кирович мастак по части всяких запретных кнопок, вот дайте ему пульт с кучей мерцающих клавиш..., и...! Иван, а как ваш кот поживает? Я его видела мельком, когда на роликах каталась!

Майя болтала, отчаянно болтала.

- Знаете, ведь у меня есть замечательная идея, собраться как-нибудь, посмотреть кино, - поёжилась вдруг, как-то опасливо поглядев на Алексея. Тьфу ты, лёшкин кот, любая тема как мина! - Ну... э-э-э, я про то кино... ужастики там комические. Чужой... Возьмите с собой кого-нибудь знакомого, Иван? Похрустим кукурузой, чипсами там. Сегодня конечно не получится (лоб озадаченно потёрла), но завтра вечерком может и вполне. У нас с Алёшкой, кхм, с Алексеем Кировичем туговато пока по части друзей. Пора открывать этот самый... Великосветский Салон! Простое общение за киношкой... можно расслабиться. Нда. Чего-то я разболталась. У Майи Юрьевны это самая худшая черта - не умею я затыкаться, ага-ага...
Девушка снова смутилась и уставилась в свой чай. Шальная жуткая болтовня - эмоции прорывающиеся наружу. И что ещё ужаснее, она уже скучала по капитану. Да это ж полная ерунда - учитывая что они расстались пол часа назад!
Отважная Данкийка, впрочем, собиралась себя занять. Во-первых, она должна выполнять свою работу: проводит Ивана, осмотрит руку Романовского, поможет доктору Григорьеву с Кроллом. Быть может ролики поищет. А во вторых, нужно было спросить разрешения у Спартака и помочь ему с нарезкой к ужину, если он позволит. А потом пирог.
И горло. Что-то оно как-то першило: иногда Пчёлка чувствовала себя простывшей, температурящей, а иногда совсем здоровой Пчелой. Если она разболеется, какие-то планы придётся менять. Но уж у руки Романовского и у пирога - неотменяемый приоритет, от этого наша Молния не откажется НИ ЗА ЧТО. Потому что это её работа врача, а в пироге, как уже было сказано... в пироге будет много сахара, того самого... который смелый, родной.
  • За смелость и обнимание капитана :)
    +1 от rar90, 28.07.17 15:50
  • Майя такая милая стесняша ^^ Очень нравится! И за Лёху приятно :)
    +1 от Joeren, 30.07.17 07:07

Хитрюжный красноватый глаз коднара с интересом застыл на принцессе. А ну как понял этот мешок перьев, что наша Белла рассмущалась? Раскрыл клюв иронично – птицы-то так не могут, а вот коднары - пожалуйста! Кожицу, в уголках этого самого клюва здоровенного, как-то уж очень весело растянул. Кажется, посмеяться хотел, а потом вдруг передумал. Ну, черным ухом своим дёрнул, таким мохнатым да звериным. Почесался нервозно. Меч свой огроменный рядом с камельком пристроил и проглотил шуточку гнилую.
- Ну, можно и поспать Карамелла, жрать-то твоя тётка должна сготовить, я уж надеюсь поздний ужин она нам не зажмёт! Ох-хо-хох, надеюсь, будет мясо и яичница, и побольше горо-о-оха. И я б навернул жирненьких пельменей. А ещё сладкое, оладья там или блинцы… булки хреновы, или ещё какой закусон. Мы – коднары, большие создания и жрать нам нужно много, каабвахта, по-мужски. А ты Белль иди, да. Иди-иди, эльфийка…

Странно, но даже хамить не стал. А когда ты оглянулась уже на пороге комнаты с просьбой позвать ели кто придёт, то заметила, что посерьезневший рогатый гриф этот смотрит в огонь: долго задумчиво курит, выпуская дым через ноздри. Кажется, хандрит.
Вообще-то, он был ужасен – эдакий мохнато-пернатый, волко-куриц. Но если присмотреться, всё равно человечья фигура прослеживалась – только искажённая магией очень сильно.
- Позову, ага. Но ты там долго перед зеркалом-то не крутись, уж красивее не станешь. И так хороша. А то лопнет от зависти крысиное зерцало, чем отплачиваться-то будем? Заставит нас ещё эта чёртова гнизкийка здесь ночевать… Ох, а я жрать хочу! Твоя тётка, как я слышал, очень хорошую еду готовить умеет – по этой части прямо мастерица. Сам ветер тай сдохнет, какая еда! Хотя этот тай и так сдох, даджоргцам бы его в гузно…

В общем, Пэрри остался в кресле-качалке, а ты на поиски одной маленький, но очень нужной комнатки пошла, Белла.
За плотной бархатной занавеской, первым делом нечто вроде кухоньки обнаружилось – вполне уютная себе кухонка, как на эльфийский взгляд!
Квадрат погреба на полу, мебель с завитушечками. Плита дровяная, чайник на ней. Дымоход в окно. Крохотное окошко на стене, выходящее куда-то во двор - цветные стекла одевали сумрачную ночь в цветное покрывальце.
Дальше коридор и две лесенки: одна вниз, а другая вверх. Застелены ковровыми дорожками, заботливо подметены.
Интересно, где здесь туалет: наверху или внизу? Или, и там и там?
Снова картина повстречалась: серый-серый ливень падает с неба и под этим ливнем, множество гнизгов в серых-серых костюмах куда-то держат свой путь. Фигуры изображены мазками, но сразу видно - это гнизги, а не люди. Какие-то уж очень прямые у них спины, и зонтики все однообразно серые, как на подбор.
  • Чего это, Перри тоже смутился?! Какая интересная реакция! :) Про горооох в тему, да!
    +1 от Joeren, 29.07.17 15:05

- Как думаешь Гомерыч, она меня случайно не съест? - Эдька задумчиво переступил с ноги на ногу: с одной стороны ему желалось откланяться, а с другой стороны разговор еще не был закончен. Да и хотелось нашему рисковому (а скорее немножко ленивому) Зверикову, чайка со сказочной пенсионеркой попить. - Бабуль, пенсионерочка моя Яга, мяса-то мне не надо...

"А то еще неизвестно, чьё оно"

- Сгущенки и чайка с хлебом будет вполне достаточно. Я вегетерианец. До следующей звездочки на колпаке, дал зарок мяса не есть!
  • ВегетарианецЪ я! :D
    +1 от Joeren, 26.07.17 05:25

Эта была милая небольшая комнатка, Аннабель.
Очажок, украшенный синей изразцовой плиткой с изображениями парусных кораблей. Коричневые деревянные полки с завитушечками, картина с читающей мышкой. Прямо напротив нее, находилась вторая картина, изображающая жуткое, грандиозное даже каменное здание уходящее в высь. Монументальный такой архитектурный монстр серого цвета, подавляющий всякого живого человека и уж тем более чистокровного эльфа.
О да!
Серое же небо, изображенное на картине в тон этому могучему зданию, заходилось дождём – хмурые облака висели очень-очень низко, будто бы намереваясь поцеловать одетую в бетон землю. Громада могучего всесокрушающего небоскрёба терялась где-то в запредельной высоте. Картина, кстати, была подписана, о чём-то уведомляя своих зрителей, но язык гнизгов ты к сожалению не знала, Анни-Белль. Все эти рубленные жуткие квадратные почеркушки выглядели очень грубо, как на взгляд эльфов.

Ассортимент заклятий довольно сильно отличался от эльфийского, надо сказать, он был вопиюще бытовой! Здесь предлагалась всевозможная магия по части уборки дома, по части наведения порядка, очищения унитазов до блеска без помощи зубной щётки или скажем, чтобы сорная трава в огороде не росла.
…Свитки чтобы вытравить тараканов/клопов/муравьев или чтобы сделать еду более вкусной, имелось несколько деликатесных заклятий и даже заклятий для лучшего роста волос. В общем, очень мелкая, каждодневная ерунда. Любой эльф в Фейрии мог сотворить подобную бытовую волшбу и без всяких там свитков, при помощи простой концентрации да щелчка собственных пальцев, но очевидно в Санкт-Петербурге, горожанам всё же магия так просто в руки не давалась.
- Само собой милая, - вернувшаяся гнизга покивала головой, причём кружевные рюши на чепчике принялись порхать в тон её кивкам. – Вы относитесь к виду 07. Классификация гнизгов: «Фейерийские эльфы. Дальняя побочная ветвь Ардических Восточных Эльфов. А.В.Э». Ваше Фейерическое происхождение означает что вы вегетерианка, а этот паёк как раз вегетерианский. Само-собой, во всём должен быть порядок, мисс эльфийка относящаяся к расе 07! В одиннадцатом пайке присутствуют злаки, растительный жир, полезные ягоды и выжимки, а также немного волшебства и оберегающих здоровье заклятий. Первая Канцелярия всегда заботится о таких вещах. Да, милая моя, Первая Канцелярия стоит на страже здоровья нашего органичного общества. А хейкао мы пьем каждый день, на завтрак, обед и ужин - прекрасное средство от проблем с животом.
Гнизга снова поправила свой бант, мечтательно поглядев на картину с жутким небоскрёбом.
- Видите ли, мисс, я торгую только магией. Но мой племянник Танка Ванка мечтает стать вольным ходоком, его карьера в многоуважаемой Второй Канцелярии совершенно не складывается. Какая беда! Он желает стать торговцем - вольным ходоком по обитаемым мирам. Если вы оставите мне свой адрес, я напишу ему письмо и попрошу связаться с вами. Сама я уже стара для таких вещей, юнная эльфа 07, поэтому просьба моя более чем тривиальна…

Крыса вздохнула.

- Хочу навестить бедную пострадавшую мисс Шушу, говорят с котом Василием случилось что-то нехорошее, а эльфы Фейерии не славятся воровством. Я хочу чтобы вы посторожили мой магазинчик ровно тридцать минут. Секунду в секунду по истечению этого времени я буду здесь. Если придёт покупатель и если он постучит ровно пять раз, только в этом случае, продайте ему нужный свиток! Я к сожалению не могу закрыть магазин – ведь время его закрытия ещё не пришло.

...

К слову о покупателях или о воровстве.
В лавку вдруг просунулся мокрый коднар.
- Аннушка-Караменька, конфетка моя, какой-то мутный небритый дядя в кепке взял твой красный чемодан и куда-то его деятельно покатил. Хе-хе-хе. Мне его остановить или тебе уже не нужно столько барахла?
  • Чудесная атмосфера светлого волшебного и, конечно, дождливого Петербурга!

    всевозможная магия по части уборки дома, по части наведения порядка, очищения унитазов до блеска без помощи зубной щётки
    Данкийцам бы пригодилась, ага :)
    +1 от Joeren, 25.07.17 23:41

- Между прочим, по хоббитским меркам вы ещё доросток, Фёдор Михайлович, - тепло улыбнулась Майя Юрьевна подавая руку капитану, чтобы помочь ему с пола встать. Само собой, Фёдору Михайловичу эта помощь не требовалась, здоровый крепкий космолётчик же, но Пчёлке Майе было приятно эту маленькую дружескую услугу оказать. Протянуть свою узкую докторскую ладонь, чтобы ещё раз его горячую кисть обхватить.
- А кроличьи лапки под полосатыми носками не видны! - рыжая девушка вздёрнула бровь, пошевелив пальцами ног. – Возможно у Майи Юрьевны растет на стопах шерсть, да-да-да, как у верного Сэма. Скажете ли вы тогда, что я прекрасна? И садоводством я, между прочим, тоже занималась, хе-хе.... А вы совсем даже не ужасны, ещё чего! Вполне себе чудесный Фродо, глаза у вас прямо как у него. Хотя скажу честно… Я рада, что вы – это вы, - а потом снова усмехнулась, сдувая пушистую свою чёлочку вбок. – Ну, кто ещё кроме вас, смог бы в такой щепетильной, не побоюсь сказать горячей ситуации оставаться учителем? Вы наваристы словно суп, вам это идёт. А я, заметьте не перестаю шутить, хотя от этого некоторые люди считают Майю Юрьевну глупой, не умеющей понимать Пчелой, но я думаю, вы-то это понимаете конечно, иногда метафорический пар необходимо выпустить в свисток паровоза.
И веснушчатая девушка чуть горделиво приподняла подбородок. Ооо! Пафосной она умела быть, впрочем, улыбка сейчас её здорово освежала, делала ласковой, а вовсе даже не заносчивой пчелой. И блестящие серые глаза, и пушистые эти, наэлектризовавшиеся рыжие волосы – они сейчас, казалось, были освещены изнутри - внутренним сиянием угреты. Тем самым янтарным, мягким, медовым сиянием, который разгорается в человеке от любви. Вот потому-то и похожи беременные и влюблённые женщины между собой – они напоминают светильники! В них появляется то самое тепло, загадочно струящееся изнутри: самосозерцательность какая-то… когда смотрит девушка вроде бы на мир и одновременно куда-то вглубь в глубь себя. А ещё эта красота! Согревающая красота счастливого человека – не злом счастливого, а окрылённого светом.
Скрывай или не скрывай, но этот добрый жар сердца никак не утаить.
Наверное, именно такими задумал людей Господь.

...

Она вернулась мыслями в свой хрустальный кабинет, лихорадочно измеряя его шагами. Она точно не помнила, удалось ли ей посидеть в королевском кресле или нет. Иногда Майя Юрьевна поправляла посуду, создавая свой сложный пчелиный узор: вытирала несуществующие пылинки там… протирала свой мельхиоровый поднос.
Вдруг бросалась в это дело с головой, до кипения, до изнеможения прямо-таки начиная полировать это самое строгое серебро! За одним, тонкий фарфор пиалочек протирала, сахарницу свою, заварник и затейливые баночки для чаёв освежала. В очередной раз натёрла до блеска приготовленную для Ивана кружку и свой чуть треснувший стакан, отдыхающий в величественном папином подстаканнике. Снова прошлась по столу другой уже тряпочкой, поправила цветы, гармонично распределяя розы в вазе. Ей нужно было сейчас действовать, жить, занимать саму себя целиком, ведь этот внутренний огонь сжигал! Он ласково и нежно томил, он мучил – но мучил той самой сладостью, которая бывает на качелях, когда больно, восхитительно, очень-очень щекотно в груди. Когда ты не хочешь чтобы это проходило и в тоже время, задерживаешь дыхание от изнеможения.
Майя не чувствовала времени занимаясь этими своими делами: хмуро тикали папины часы с золотым циферблатом, в очередной раз закипел достойный чайник утомлённо вздыхая паром – какой же Иван не пунктуальный!

Пчёлка поправила волосы собранные в строгий хвост, снова загораясь румянцем. Ох уж эти мягкие намытые волосы…

...

- Олрайт, - согласилась Пчёлка, кивнул головой на просьбу Фёдора Михайловича не превращаться в невидимку. – Папа не терпит навязчивости, но если вы не считаете меня навязчивой, конечно, окей капитан. Сто процентов годноты!
Просветлела лицом, развеселившись. Глазами сверкнула азартно и вдруг разлилась в этих глазах какая-то тихая грусть: светлая грусть, глубокая. Задумчиво перемешивающаяся вместе с нежданным этим счастьем любви, как перемешиваются неспокойные воды океанические – когда на поверхности тепло, а чуть глубже нырнёшь, и вдруг вода окатывает ледяная.
Странная гармония души. Майя Юрьевна веселая девушка, но грусть в ней тоже присутствует ровно наполовину. Та самая грусть детских лет, когда пришлось слишком рано, слишком жестоко повзрослеть.
А не было бы этой грусти, разве была бы она сама собой? Молодость – эгоистична, молодость напоминает бурлящее шампанское, это правильно, когда юный человек самолюбив, избалован до невозможности. Ершист. Ведь если человек в молодости неожиданно зрелый, значит что-то было с ним не так в его прошлом, значит, слишком рано случилась в его детстве чернота.
Нечто очень горькое, травмирующее, нечто такое, что без пощады изменило нормальное положение вещей.
- Но только тогда и я вас кое о чём попрошу, окей, капитан? – чуть вздернулись девичьи брови, посерьезнело белое лицо под охристой россыпью веснушек. – Посмотрите на себя в зеркало с этой чёлочкой. Майя Юрьевна хочет сказать – вам это идёт, и идёт не слегонца! Это делает вас задорнее, легче, вы по-прежнему кэп этого корабля, но так вы смотритесь тёплым капитаном и человеком который умеет шутить, отдыхать душой... Не только строгим, не только ледяным… Вы как бы увидите себя, как вас вижу я. Посмотрите, окей, когда останетесь один? Это ваше личное дело, вот чего Майя Юрьевна имеет сказать. Но вы просто, посмотрите, агась, и если вам новый образ понравится, ну...

Созерцательнее и задумчивее стали её светло-серые глаза.
Светлова сейчас видела перед собой человека красивого и решительного. Красивого не только внешне, но прежде всего, красивого внутренней красотой. Майя Юрьевна не превратила строгую причёску Чижика в воронье гнездо – волосы были просто освежены, а чёлка вносила в облик этого мужчины что-то азартное, молодое. Упрямые длинные пальцы сами, вопреки её разуму, вот взяли да и уложили эту самую чёлочку по новому, Пчёлка и сама не поняла, как это она так осмелилась! Конечно, женщины во все времена любят приодевать своих мужчин, если они им не безразличны, если дороги… дарить галстуки, рубашки, одеколоны. Но это когда пара. Когда всё уже определено…
И всё-таки, эта чёлочка вносила что-то новое, быть может даже задорное в облик Фёдора Чижика – он ведь не хухры-мухры, а самый молодой капитан Родины! Молния Светлова сейчас видела его таким: живым, умеющим шутить человеком, личностью, которая не изъедена грустью словно швейцарский сыр крупными дырками.
Видела его человеком, который может ошибаться, который может быть не прав, как и все живые! А как иначе? Но хорошим она его сейчас видела, органичным - тем человеком, который познал горький опыт, который приручил грусть и научил служить её самому себе. Капитаном и учителем, а ещё мужчиной.
Смелым. Родным. Мужественным! (а кто бы ещё встал перед всеми детьми, в том проклятом учебном классе?) Таким мужчиной видела, которого хотелось обнимать. И чтобы он обнял крепко, не выпуская, быть может даже усмиряя… Кто знает. Если без тёмного агрессивного оттенка, так ведь это очень приятно утонуть в дорогих сердцу крепких руках.
Пчёлка удовольственно смежила веки, почувствовав его запах: вкусненький запах еды и великолепный, властный запах дорогого одеколона. Этот дорогой одеколон ощущался совсем слегка, но он вносил приятную капитанскую пикантность. Дочь Юрия Аркадьевича Светлова была уверена, что от мужчины на высоком посту должно пахнуть именно так.

От папы, например, всегда пахло дорогим холодным одеколоном. А ещё сигаретами, ментоловой жвачкой, лосьоном для бритья и роскошным коньяком. Это был аромат уверенности в себе, дух мужской харизмы и воплощённого успеха. Впрочем, Майе Юрьевне понравилось, что от Чижика пахнет только одеколоном, а не властью и табаком.
Его запах был своим, приятным, каким-то очень домашним, высоким и простым – молоком припахивало, вкусным сливочным маслом. Чем-то уютным, близким, кухонным. Эти запахи словно бы говорили – Фёдор Михайлович не испорчен роскошью прохладных кабинетов, даже расправив свои крылья, он не испортился. Не влюбился сам в себя.
«Наверное, он и вовсе себя недолюбливает» - отчего-то подумалось Майе Юрьевне, поэтому ей и хотелось, чтобы Чижик взглянул на собственное отражение со стороны. Посмотрел в зеркало её глазами и что сделал?
Быть может, простил себя?
Ну да. Ведь вина - страшная вещь, человек отнимает у самого себя право на счастье, жесточайшим палачом наказывая за прошлое. Даже если и не виноват, даже если так уж случилось, нет такой пытки, которую невозможно изобрести лично для себя. Вина несправедливая, черная, поселившаяся в сердце советливого человека подобна червю проедающему здоровое растение. Майя и сама это знала: она винила себя и за пещеру, и за то что всех тогда подвела, и что ещё глупее, за то что отца не было дома, за то что она не смогла стать его идеальной дочерью. Юрий Светлов всегда стремился в высь, выходит, его дочь была скучна: привязчива и малоинтересна словно жвачка в волосах.

...

Запахи. Зеленый дым тревожного прошлого, славный парфюм настоящего. Майя Юрьевна шумно вдохнула порцию воздуха. Тудыть его в качель, так и есть! От неё слегка пахло Чижиковским одеколоном, а значит от Фёдора Михайловича по идее…
«УЖААААС, СВЕТЛОВА» - раскрасневшаяся, отчего-то разулыбавшаяся девушка прикрыла свой лоб ладонью. Вот же ж блин, значит от Фёдора Михайловича наверное пахнет ее духами. Как же он будет работать на мостике, ведь тонкий аромат женских духов, такой лёгкий и манящий, его ведь под куполом тишины не утаить-то!
И что подумают про нее? Хотя, конечно, всегда можно наврать что всё это было по работе: ну посоветовались, ну бывает… Она всё же врач, ей иногда необходимо профессионально беседовать с капитаном корабля. И может быть она просто сбрызнулась духами на своём рабочем посту, а этот цветочный флёр взял да пристал к строгому командиру. Ага-ага.
Глубоко задумавшись, застыла на одном месте холодная достойная Пчёлка. Полосатые носочки правда вносились диссонанс в этот цельный образ – стояла себе в лиловых несерьезных носках на полу наша строгая Молния Майя и ничего не замечала.
…Ну, поблагодарила Игоря Кирилловича за еду, доела бутерброд, снова подогрела чайник, пшикнула себе в горло лёгким лечебным спреем, надеясь забить простуду. Время текло, но она его как-то не осмысливала, словно бы оно шло сквозь нее. Струилось не задевая. Пальцы отбили сообщение:
«Алексей Кирович, я вас не обидела?»
Жаль Стругачёва - оказался в эпицентре её чувств… А вдруг она доброго Рыжика тоже в шлюзе своим уходом нечаянно задела? Так нельзя! Снова взяла кружку, начала протирать…

- А вот и вы! – дружелюбно кивнула головой Ивану. Задумалась вдруг крепко, как-то очень отстраненно поглядев на него, будто бы нечаянно забыла, зачем инженер здесь и для чего. Потом раскраснелась, вернулась в настоящее смущенно почёсывая свой немного курносый нос. Интересно, показалось ей, или Иван действительно смотрит на неё как-то пытливо: будто бы что-то знает о ней и задаёт какой-то молчаливый свой вопрос?
Ну да. Он же наверное видел ролик и её личную каюту, все эти призы, растяжки, Светловские рекламные плакаты в полный рост. Хм.
- А я вам кружку приготовила, глядите-ка, как я её натерла! Олимп, агась. Думаю олимпийские боги пили амброзию из точно же таких сосудов. Настоящий английский фарфор, вот что Майя Юрьевна хочет сказать, тонкий и невесомый словно скорлупа – Пчёлка протянула эту красивую, горящую огнём кружку на блюдечке Ивану в руки, принимая от него конфеты. Шутливо вздёрнула рыжую бровь: – А если бы с капитаном был разговор, тоже бы конфетки прихватили?
Впрочем, не обидно она это сказала, скорее весело. Покачала головой, распаковывая коробку.
- А вообще первоклассная идея, зато у нас будет настоящий царский обед. У меня кстати есть чай, который я думаю вам подойдет. Интересный вкус. Что касается разговора. Мммм…

Задумалась.

- Понимаете Иван, думаю я сама виновата в том ролике. Уверена, вы смотрите на грандиозную Майю Юрьевну с таким живейшим любопытством на лице, из-за того кино на мой день рождения… м-м-м, наверное вы гадаете, можно ли мне доверять как специалисту в данном случае? И вот теперь, когда мы попали в такую ситуацию… Но мне можно доверять, Иван! - кивнула головой, тяжело нахмурившись. – Поклонники, которые тайком вот снимают меня в таких фильмах, ищут на меня всякую дрянь в сети… где я пьяная или ещё что-то. Виновата ли я в том, что такие ролики есть? Само-собой, сто процентов по шкале Светловой – это только моя личная вина. Но когда кто-то подглядывает, суёт свой нос в мои дела. Я хочу сказать, что это отвратительно, подглядывать за человеком, когда он этого не знает. Снимать его, смеяться над ним.

Вздохнула.

- Ведь на любого можно найти что-то подобное, подловить его, когда он выглядит дураком. Но вы знайте, Иван, у Майи Юрьевны прекрасное образование. Тесты и экзамены, которые я сдавала были даже сложнее обычных, ведь это был уникальный случай, учиться на врача в столь раннем возрасте! Люди не хотели видеть ребёнка в медицинском, некоторые даже и верить не желали. И когда я сдавала экзамены, когда делала ровно тоже самое что делали все остальные студенты, на меня всегда смотрели с недоверием, с подковыркой. Понимаете, мне повезло - в основном мне встречались только хорошие люди, но иногда за кадром... В газетах, или в новостях... какие-то злопыхатели выдвигали жуткие гипотезы о моей несостоятельности, говорили, что это только дело времени, когда дочь Светлова потерпит фиаско. Они разбивали по пунктам, почему меня не может быть. Кто-то предложил что Майя Юрьевна должна скинуться с моста, потому что всех талантливых детей ожидает ужасное будущее. Но, вы должны понимать, я знаю свою работу, моё образование подтверждено результатами тестов, проверок, экзаменов и реальной практики. Свои трюки Майя Юрьевна снимает чтобы отдыхать душой, моё увлечение спортом из той же серии. Но я умею разделять работу и развлечения. Да, я могу смотреть глупой, идиоткой и всё такое…

Побелела.

- Но я не идиотка, и сейчас, когда мы попали в эту тяжелую ситуацию, да, вы можете мне доверять. Я бы не пошла сюда, если бы не была уверенна в этом на сто процентов. Я могу эффективно выполнять свою работу. Впрочем, понимаю ваше любопытство, э-э-э... понимаю зачем вам нужна была моя каюта. И не злюсь за это ни на грамм.

Улыбнулась Ивану половинкой рта. Поставила тарелки, предлагая инженеру присоединяться к трапезе.

- Вот и весь трудный разговор, простите Майю Юрьевну за многословие. Я здесь всего два дня - не хочу чтобы у кого-то были проблемы из-за меня. Ёшкин кот! Желаете посещать мою каюту – да делайте это на здоровье, Майя Юрьевна не против, она даже попросить Данко всегда открывать для вас замок. Олрайт? Только не нарушайте корабельную дисциплину, ведь я и так ничего не скрываю там. - Протянула Ивану заварник. - Четвертый чай Майи Юрьевны, брусника, киви, корица… Странный, но очень необычный вкус, запоминающийся, инженер Иван. Взрывной, я бы даже сказала! Сначала горечь, а потом травяное удовольствие. Думаю, он вам понравится…

Приподняла свой наполированный заварничек, удовольственно кивая рыжей головой.

- Так я вам наливаю? - чуть прикусила губу с мелкой ранкой. - ...На этом корабле я могу доверять данкийцам, могу расслабиться и быть собой, вот такая как есть. Это впервые! Я конечно понимаю что мне ещё нужно заслужить обратное доверие и с бухты-барахты ничего не делается, держи карман шире, Светлова! Но я вам доверяю, Иван. Спасибо, что вы не суёте свой нос в мои дела. Каюта такая мелочь, но я же вижу как вам любопытно узнать что-то про меня и как хочется спросить об этом. Сто процентов, иногда такие вопросы очень мучают! (живо представился в голове портрет улыбчивой блондинки. О да. Иногда очень хочется спросить о чём-то важном, что давит на сердце и вгрызается в мозг, но нет слов и вообще не подступишься…)

Снова задумалась Светлова глядя сквозь Ивана. Потом погрустнела, ссутулилась слегка и вернулась в реальность.

- Обожаю молочный шоколад, только в тишине скучно есть, – попыталась напустить на себя веселье, приподнимая брови. - А хотите, глянем нажористое и шикарное кинцо с моими трюками, Иван? Я его только час назад сняла, зрелище – восхрененной красоты! – подняла большой палец вверх - Вы будете первым, кто его увидит целиком! Вот яичница с беконом, если желаете, колбаса, сыр, а я, пожалуй, лучше с шоколада и печенья начну.

...

Примерно также, грустновато и по-доброму заканчивалась их встреча с Чижиком. Только там ещё присутствовал огонь, сладость, и глаза у Майи блестели до боли ярко, словно и в самом деле могли осветить целый мир.
- Вы на лифте Фёдор Михайлович, или по лесенке? – весело усмехнулась, стараясь напустить на себя беззаботный вид. Но было заметно что ей грустно прощаться, тоскливо даже прерывать этот восхитительный миг единения. – А говорите что не Фродо, да от вас же чернилами пахнет! Хе-хе. Не удивлюсь, если вы пишите свои капитанские отчёты настоящим гусиным пером на древнем пергаменте! Хороший запах. Книжный, ага-сь. Как у моей шикарной антологии ужасов!
  • Чудесный пост! Так много моментов, которые меня покорили. Трудно на чём-то конкретном заострить внимание, здесь всё хорошо. Спасибо за теплоту! ^_^
    +1 от Joeren, 25.07.17 05:40

- Френа-ф два, не буду я фолому ефть! - негодующе покачав головой, маг выплюнул эту гадость, демонстративно принявшись полоскать свой рот: то есть набрал себе немножко магической воды в ладони, то есть громко и противнисто зафыркал, издавая эти самые смачные звуки «фууу», «буэээ». Старательно обмывая свою так называемую «морду-рта», от всякого там силоса. И не без театральности, ага.
- Чую, мэр Фродди и его фафница не будут мне рады ф таком виде, - Яррике постарался надвинуть на себя капюшон. – А кто бы был рад? Я фыгляшу как последний мудоффон, а слушать мою речь беф боли нельзя. Я профто травоядный урод…

Вздохнул. Встал с колен, обтряхивая свои запачканные землёй штаны, подумав немного, обмотал вокруг шеи потрепанный синий плащ, надеясь хоть как-нибудь, хоть чуток, но скрыть эту отросшую гадость.

- Нет уф, Фладенькая, идём к друидам! Флифком много во мне дерьма, форобей Фарфик опять же… Нет, не хофю фтобы они меня видели ф таком фиде. Фадрифка… Неа. Вдов ф этой торговой деревне всё равно нет, а фимпатичные друидицы, как фнать, фполне возможно они и фодятся ф этом комарином лефу. Ты права! Будет нофая ночь, может быть, кто-нибудь из фкрафифых дам заценит мой внутренний огонёк, я федь лафковый парень… Меня профто нужно полюбить, пригреть, попросить принять фанну на двоих, потереть фпинку… Многого-то федь и не надо!
Яррике попытался шутливо вздернуть свою красивую бровь, но понял, что при его нынешних «мордопропорциях» это очень глупый жест. Взял кусок мяса, старательно пытаясь просунуть его под плащ, чтобы, значится, Лианка не видела как он станет есть это угощение своим огроменным, слюнявым языком. Подумав еще немного, Ярр отвернулся спиной к импровизированному столу.

- Приятного аппетита, Ли. Так тебе хотя бы не захочетфя блефать, ну или ефли захочется, то я этого хотя бы не уффишу…

Повертел в руках свой аппетитный кусочек, чуя ползущую по подбородку тёплую слюну.
- ...Мы кафется пофпорили ф тем гофнюком, не помню почему. Флофо за флофо, я предлфыл этому грёбанному уроду удофлетворить фамого фебя ффеми ифвефтными фпофобами! Фсе рфали от моего офтроумия, я ффэ умный парень, Ли! Не фна-аю, дальше фсё как через туман. Наферное он обиделся. Я здорово перепил, наутро хотел извиниться... дать ему денег, фто-то умное там фкафать, бла-бла-бла. Ну или хотя бы фунуть золотых монет... А его и флед профтыл. Фато проклятье офталось! И ещё кое-что…
Тяжелехонько вздохнул.
- Моя фемья больфе не уфнаёт меня. Фот так. Мой Дом богат, у Фемьи больфшие фофмофности, фот только они не узнают меня, Фшуфтрая. Не фнаю, почему... - помолчал, грустно разглядывая жареного зайца. - А у тебя, Фладенькая? Имеется ф фапафе фвоя груфстная ифторийка?
  • Грустная история и грустный Ярр... ^^
    +1 от Joeren, 24.07.17 03:55

Дом подрагивал своими каменными стенами будто живой, он сам распахнул дверь, когда ты подбежала ближе, но внутри плотными сгустками властвовала темнота. Лестница сейчас казалась затаившейся хитрой змеёй, измыслившей что-то очень плохое. Чьим-то злым она была осквернена, проедена липкими червями. Заражена! Вот какое слово приходило на ум.
Дом подобрался, дом испуганно смотрел на тебя, обещая поддержать. Шаг по этой проклятой лесенке, ещё один шаг…
«Расколдуй меня, сирота!» - просил этот древний, исстрадавшийся от времени достойный Дом. Твой дом, родной дом принадлежавший тебе по матери. «Ржа, плесень, грязь, проедает меня. Это всё из-за колдовства. Много, много лет назад в моих стенах случилась…»
Кхряяяя! - противно заскрипела деревянная кровля, а мёрзнущие на ветру деревья вдруг жёстко хлестанули крышу, ударяя почтенное жилище словно кнутом. Хрясь! И дом растерялся, дом испуганно замолчал прервав свою речь на полуслове. Скряяя-скррря-скррря. Только шум ветра остался и этот противный, этот докучливый скрип, будто бы там, на пыльном, захламлённом чердаке обреталась целая туча воронов.
Вот взять бы да вырубить эти облетевшие, бесконечно чёрные деревья! Зажечь спичку, чтобы все они умерли. Или так нельзя?

Что ж, чтобы расколдовать Почтенный Дом, нужно ведь знать секрет этой проклятой лестницы, нужно знать, почему в этом тёмном узком коридоре завелось зло. Маленькая закрытая дверца обнаружившаяся в твоей комнатке была призвана не впускать, но кто её знает, эту сокровенную маленькую дверь спрятанную от всех живых, Лиза, возможно, она здесь для того чтобы НЕ ВЫПУСКАТЬ? И тогда. Войдя в этот коридор, наполнив лестницу живой своей силой и растворив дверь…
О-о-ох. Да. Жаль, что здесь нет Провидицы Пифии, она ведь умела отвечать на все вопросы. Но у тебя имелось её перо – красивое радужное перо напоминающее павлинье. Впрочем, оно было шире и мощнее павлиньего – это было перо огромной сильной птицы, такой как Пифии, которая и монстр, и человек.

Лестница противно хихикала, обнимая стылым холодом твои ноги, как бы тут не заболеть! Льдистая прохлада забиралась под одеяло, наполняя фарфоровую куколку Дашу льдом. Теперь Даша смотрелась чуждо, царапина на лице казалась вредной, словно бы Даша с чем-то боролась, выбирала свой путь добра… или путь зла. Возможно, следовало съесть орех ради этой ветреной модницы? Молчаливые куклы, они ведь очень беззащитны перед плохим. С другой стороны, верная подружка Даша всегда спала у твоего сердца в теплой постели, она была согрета тобой, она была любима, но ведь она видела пожар. Один глаз её больше не открывался, и кто знает, какие мрачные картинки скрывались под этим закрытым веком?

Картина, штормовое море, одинокий маяк. Теперь ты бежала вперед помня черный, напоенный горечью снег падающий с неба. Бежала вперед, вспоминая коричный аромат Пифии, теплый запах жаркого пера – она уже не успела обнять тебя, зато успела улыбнуться напоследок, обнажая свои прекрасные зубы. Впрочем, оскалилась она для того чтобы драться, видимо знала своего врага.
Твоего врага. Наверняка, ТВОЕГО.
Что ж, ты ещё слаба чтобы справиться с этим новым неприятелем, но если в тебе горит Звезда… Мама любила рассказывать, что в День твоего Рождения, небо светилось особенно ярко, целая россыпь звёзд падала с неба. Конечно, в школе вам уже рассказали будто это всего лишь случайные крошечные метеориты, странники судьбы, обычное в общем-то явление. Но ведь ваши строгие учителя никогда не видели Пифию, не видели её черных глаз, не трогали её гладких длинных перьев, что покрыты алыми разводами. Достойным учителям никто не говорил про Мел, а если верить Пифии, мел может вернуть дядю. Потому что это волшебный мел и потому что в тебе спрятана звезда. Не просто Звезда – а упавшая из-за любви звезда.
«Интересно, дорогая моя, - вдруг оживилась Даша. – А кого же она любила? И хочу заметить, моя милая, этот докучливый дом следовало бы расколдовать. Он совсем даже не плох. На первый взгляд старомоден конечно, но в этом кроется некая пыльная элегантность. О да-а! И всё же я справедливо опасаюсь его. Он словно сумасшедший! Сейчас как будто добрый, но эта лестница, эти темные узкие коридоры ведущие во мглу… Ах, клянусь своим прекрасным платьицем, боюсь наш милый Дом осознает себя не вполне хорошо. Боюсь, он бредит, а его настроение меняется слишком часто. Вот если бы запретить этим вредным деревьям его бить!»

...

Звезда. Падающая звезда. В День твоего Рождения метеориты падали с неба серебряным дождем, свободные словно снежинки, они соединяли два мира – космически и земной, вспыхивая оранжевым огнем. Объединяли! Небо казалось бесконечно зеленым, метеориты оставляли за собой огнистые дорожки похожие на золотой песок. Их можно было видеть какое-то время, а потом они исчезали.
Могучая, красивая, наполненная мощью и магией Звезда неслась на землю – светило, решившее отринуть бесконечность ради Любви.

...

Ты проснулась сама, кажется, проспала…
Снулый свет дождливого утра заливал комнату жидкой хмарью, было холодно, камин уже давно остыл. Осмотрелась: высокомерный павлин по прежнему запирал дверь, на столике покоился орешек, похожий на грецкий. Перо! Даша с её царапиной на лице в твоей постельке, а так, чуть подальше, плотно затворенная крошечная дверь, спрятанная от чужого взгляда, но теперь явственно видимая тебе.
Хотелось спать, хотелось видеть сон о Норре и о падающей Звезде. Он наверняка тебе ещё приснится в это раннее утро, Лизонька, нужно только положить голову на подушку и сладко заснуть! Но кажется, пора было уже вставать. Или твёрдо решать – не ходить в школу и всё!
…Только вот мачеха вряд ли поймет это решение. И потом, ты ведь должна найти мел. Впрочем, если это твоя судьба, Мел и так разыщет свою Хозяйку сам…
+2 | Маяк для Лизы, 16.07.17 19:05
  • За холод и запахи...
    +1 от rar90, 17.07.17 12:04
  • Ах, как это чудесно! Вкусно и атмосферно! Прямо мурашки по коже! ^_^
    +1 от Joeren, 22.07.17 01:25

- Дааа? Так и заходить? - чуток приподнял Эдька свои светло-каштановые брови, улыбнувшись на сей раз немного саркастически. Затем поправил очки, немного на себе одежду оправил и вдруг пинданул дверь хорошим таким милицейским ударом, заходя со стороны. Чтобы, значится, если это первостатейная ловушка гражданки Яги, быть к ней готовым.
Всё ж не самый добродушный сказочный персонаж. А Эдуард Звериков вам не дурак, помнит ещё как сказочного Ивашку пытались засунуть в печку...
  • Ахахаха! Пять баллов! :)
    +1 от Joeren, 21.07.17 17:32

Волшебно пахло морем - этот городской запах бодрил. Строгие, торжественные дома пропитались водой: вода была снизу, сверху, везде. Она царила, владела, властвовала и была единоличной правительницей здесь. В небе полыхал багряный пожар, а сквозь этот пожар на землю приземлялись косые капли дождя – алые в свете заходящего солнца капли, мягкие да торжественные такие. Словно бы приготовившиеся встречать настоящую эльфийскую принцессу!
Город шептал, шелестел, вздыхал своей стариной, обнимая запахом уставшего камня. Лужицы под ногами напоминали маленькие тревожные зеркала – чистые такие себе лужицы в каменных берегах.
А там в вышине, над всеми этими живописными оранжевыми крышами, золотым шпилями и крохотными башенками остро вонзающимися в небо, там гляди-ка – настоящая радуга развиднелась!

- Ооох. Не понимаю, почему магия иссякла именно здесь, эгерей - недовольно покачал ушастой головой огроменный коднар, раздраженно тряхнув мохнатыми ушами. Затянулся своей вонючей папироской, выпуская желтоватое облачко не менее вонючего пара из своего клюво-рта. - Май-вла-а-а. Белль, имей ввиду, я твоё барахло не потащу, понятия не имею зачем ты столько с собой набрала. Ну, набрала и набрала, ага. Ты вроде сильная девушка, справишься, да? – аловатым выпученным глазом покосился на чемодан. – Кувашхар! (кажется, выматерился) О проклятье!!! Ну лаааадно, давай помогу. Ты Белль неси свой красный чемодан, ага, а я тебе с сумочкой помогу?

После такого хорошего магического прыжка слегка кружилась голова. Но это у тебя, Белль. А вот двухметровый коднар
стоял себе как стоял, они вообще довольно выносливые и невероятно ленивые существа.
- Шкиперская улица, дом 5. Набережная Большого канала. Твоя тётка живёт там, надеюсь сья, ты способна нас туда провести. Чёртовы перемещения… мои сигареты, Белль, совсем не те! Иди живенько и стрельни сигаретку у прохожих, у тебя симпатичная мордашка, думаю, дадут прикурить…
  • Ах он негодяй! :D Ну, с началом! Удачи игре! И да, во всём виноваты гнизги :))))
    +1 от Joeren, 21.07.17 15:24

- Девушки любят смелых! - счастливо улыбнулся Петя, воспроизводя в памяти сладкие эти поцелуи. Один заботливый материнский в шишечку на лбу, второй утешительный, в стиле доброй нянюшки в подбитый глаз. А третий, сладчайший как клубничный нектар прямо в губы. Ах, красота-а-а...
- Ну, - слегка раскраснелся наш осчастливленный Окуньков. - Ск-ка-ажи я прямо что всё помню, разве бы ты стала меня тогда це-еловать? Тут нужна была небольшая доля хитрости. Смекалочка м-мужская, ага! Ты очень кы-красивая и это самое, - потер макушку, а потом вдруг в стиле крутого парня томно прищурился, произнося в растяг. - И а-а-апетитная.

Подмигнул Зеночке, хватаясь эффектным жестом за меч.

- Видишь к-какой я!? На-а-астоящий рыцарь! К-как в кино... не в том к-кино, которое твоё - хотя это нереально круто, вот так уметь показывать прошлое... ага. А я к-как будто герой тех голливудских фильмов со Шварцнеггером, ха-ха-ха. Пойдём по тропинке, сунем нос в лес. Очень жа-арко, а там хоть в теньке отдохнём.

Подумал немного.

-...Хотя будь я кы-капитаном, было бы конечно к-круче. И ещё чтобы мужик был к-как гора мышц! Чтобы в шкуре настоящего быка подвиги творить! Типа как судья Дредд, только кы-капитан Дредд.
+1 | Герои не умирают, 17.07.17 21:39
  • Милый Петя ^^
    +1 от Joeren, 21.07.17 02:35

- Что я делаю? Я вас щекочу! – легонько усмехнулась Майя Юрьевна, снова потрогав Чижика за ухо – деликатно так, порхающее. Капитану, кажись, нравится! Ну и что здесь такого? Ей ведь тоже нравится – простое это счастье, совсем даже не сложное, вот бери его да пей, словно чай с лимоном в зимний вечер, когда застыл, замёрз, а дома ждёт уютный фарфоровый заварник. Тепло. Тихая радость одного момента, когда не нужно сложного. Когда всё сложное – это зло.
Не нужно темноты и грозовых туч, напряженных разговоров, что вытягивают нервы по живому, болезненных, едких как кислота воспоминаний. Пусть подождут, постоят себе за дверью отгороженные куполом тишины.
Всё было предельно просто, всё было очень понятно в этот момент. Есть двое в пустоте длинного коридора. Есть его ухо, и Майе Юрьевне нравилось его щекотать. Нравились эти объятия и мужские пальцы, поглаживающие её сочно-рыжие волосы, и больше слов, наверное, сейчас говорило молчание. Не отстранился. Не отвлёкся на что-то другое, сдерживая своё презрение.
Был с ней в этот момент.
Ну и зачем здесь слова?
Слова сейчас казались прозрачными бабочками, бестолково бьющимися о стекло. Шурх-шурх-шурх, какая разница? Слова всё осложняли. Они облекали радужное чувство в грубую, каменную форму, заковывали созданные для полёта крылья в бездушный чугун. В этот момент, людям было дано много большее – говорили сейчас души, тела, пальцы ненадолго соприкоснувшиеся друг с другом. Этот телесный жар! И не было в этом ещё эротизма, а может уже и был. Не желалось Пчёлке Юрьевне анализировать это чувство, препарировать и разнимать на операционном столе.
Просто.
Она с удовольствием прикоснулась к горячим ладоням Чижика, и погладила его волосы, чуть оживляя причёску, а потом, воспользовавшись помощью, присела на пол, удобно устроившись на его плече. Могла бы отстраниться, но не отстранилась; могла бы выскользнуть рыбкой из его объятий, да не выскользнула; могла бы что-то начать играть, напустить туману, озорства… – но не стала ничего скрывать. В этот момент ей было с ним хорошо, тепло, славно. Сейчас, она могла забрать себе его боль. Исцелить. Пока ещё совсем ненадолго! Но всё же заполнить собой…

У них было мало времени в этой персональной пустоте, это Майя прекрасно понимала. Папины дорогие часы с римскими цифрами рубили секунды без пощады: «Настоящие механические часы, Май. Не те дешёвые финтифлюшки для вчерашних школяров…»

Очень дорогие часы, властный римский циферблат…

Девушка заметила, что Чижик сейчас не стал говорить о своей грусти, промолчал Фёдор Михайлович о собственной боли: что-то ответил, но о своей тоске и её причинах, так ничего и не прояснил. Это было понятным чисто по-человечески, она это тоже в нём приняла. Люди редко раскрывают свою душу за раз, для всего нужно время. Тишина, спокойствие и ненавязчивая доброта. Измученные растения восстанавливаются в тепле, самые жестокие, самые грубые и глубокие трещины лечит ласковое солнце, покой, весна…
Римский циферблат неодобрительно косился на эту сцену хмурым папиным соглядатаем. Часы зловредно тикали, собственные мысли царапучим шепотком отзывались в ушах – противным таким шепотком, будто бы прикосновение кошачьих когтей к открытой коже. И мерещился тогда папин голос: «Май-Май-Май. Неужели ты меня предашь, Май? Ты же понимаешь, что я не принимаю этих твоих нелепых чувств? Ты – моя! Неужели ты так запросто забудешь меня? Оставишь родного отца на Земле, зная, что он никому не нужен кроме тебя? Думаешь, будто начнешь жить новой счастливой жизнью в этой вселенной? Да неужели ты веришь, будто бы он может теперь любить тебя? Когда ты выклянчила эти чувства сама! Женщине положено ждать, ты ведь даже не дала ему времени, чтобы он влюбился!
Эти твои глупости…
А как же я, Май? Я ведь совсем один на Земле, узник своего бездушного прохладного кабинета и ты прекрасно знаешь, что такое одиночество. Дочь моя.
МОЯ!
Ожидание. Какая это страшная пытка - ждать-ждать-снова ждать и совершенно точно не знать, вспомнят о тебе или уже напрочь позабыли… Неужели ты так легко, так запросто отреклась от меня?»

Она тяжело вздохнула, всё-таки здорово перенервничала. Честно говоря, папа никогда бы не стал говорить так выспренно – он рубил фразы жестко, рубил как капитан, а это лишь голоса личных Майных призраков. Впрочем, кто сказал, что эти призрачные шепотки не правы?
Римские часы руке. Телевизор в каюте. Гай Юрий Цезарь и его требования! Где кончается папа и начинается его дочь, как провести черту? А Фёдору Михайловичу она времени действительно не дала, нечаянно проговорившись о своих чувствах. Может оттого и привлекали к себе внимание эти тяжелые, достойные часы на руке.

Выдохлась, ага-а-а.

Трудное это счастье с Фёдором Михайловичем – выстраданная можно сказать теплота. Быть может оттого и сорвалась Светлова, внезапно раскрыв свои карты одному мужчине: потому что долго и тяжело ждала? Потому что холодная война с отцом ещё не была закончена, потому что веснушчатая девушка устала слушать его фразочки, шуточки, едкие эти замечаньица, снова, снова и снова… да и не нужна была ей эта проклятая война.
Она же его любила! И он любил свою дочь тоже. Им бы сесть вдвоём да поговорить как следует, им бы расставить все точки над «i», но любая умная мысль Молнии обрывалась, когда папа выплёвывал это жесткое, хлёсткое как крапива в лицо: «Хватит уже твоих глупостей, Май!»
Глупая, глупая Пчела…
Жалости к себе Майя Юрьевна, впрочем, не желала. Да и не плохой у неё был отец: Звёздный отец, любящий отец. Просто ревновал…
Ёшкин кот, ревновал!
А теперь она потерялась где-то в Чёрной дыре, заблудилась, исчезла без следа и он ничего про неё не знает, да он ведь сам настоял, чтобы она отправилась в этот полёт - тем хуже, Толя станет во всём винить отца, только его одного. Персонально, так сказать! Брат ведь не знает ни про Пещеру, ни про Эксперимент, ему ведь неизвестно, что она отправилась сюда из-за Чижика.
Только папа об этом знал.
…Ох уж этот белокурый шутник Толян. Хороший добрый человек, а ещё старший сын Юрия Светлова. Сын, который холодно, по-мужски, в стиле Юрия Аркадьевича презирал родного отца. Тихий Коля, как это водится у близнецов был помягче, славный такой тихоня-молчун, а вот Восхитительный Толя…

Ну да, ну да, очень своеобразная у них семья.

...

Длинные докторские пальцы задумчиво поглаживали ладонь Фёдора Михайловича, массировали эту самую мужскую ладонь, что-то отдавая. Он был ей сейчас нужен! Она дарила ему нежность, тепло, но именно в этом находила исцеление для самой себя.
Веснушчатая девушка опустила голову на мужское плечо, пережидая пока пройдет эта противная дурнота, делающая её слабой, уязвимой, пожалуй, даже и ранимой, а ведь она всегда старалась казаться веселой, лёгкой, такой себе несокрушимой валькирией-пчелой
Единение. Тревожная чернота мыслей. И убаюкивающая простота. Им было о чём помолчать вместе. Быть может, она даже задремала на пару минут, отдавшись этому полёту. Вдыхая запах этого родного человека, принимая его тепло.
Не одна.
От нее пахло ванилью и тонким ароматом прохладных духов, пахло медикаментами, свободными ветерками из медотсека, а ещё каким-то своим собственным чистым духом, который совсем чуть-чуть, почти неощутимо пробивался сквозь парфюм. Этот запах прятался у корней волос и быть может, осторожненько таился на ладонях.
Так иногда пахнет от спящих кошек – чем-то теплым и шерстяным, уютным и отчего-то молочным, да.
- Мы как два хоббита, - вдруг задумчиво произнесла Майя Юрьевна. – Сидим на привале вытянув ноги. Рядом Мордор, времени не очень много и вот она тишина. Думаю, я прекрасный Сэм.
Улыбнулась. Чуть закашлявшись
- Но вообще, Майе Юрьевне нравится, как вы произносите её имя. Майя. В честь хорошего доброго месяца… Иногда он ведь бывает просто тёплый, а иногда очень жаркий, прямо как пожар.

Погрустнела немного. Снова закашлялась в кулак, освободив его руку.

«Меня зовут в честь месяца мая, в честь того времени, когда отец получил капитана. Ага-ага. В честь его главного триумфа и его самой большой победы, но я не стану вам пока этого говорить, Фёдор Михайлович. Сто процентов не время! Папа зовёт меня Май. Триумфальный месяц, один незабываемый май для капитана Светлова… Да, я его май. Май Светлова. Как вещь. Прекрасное имя для вещи, для самого лучшего сувенира на полке отца. Он вырастил меня хорошо. Как очень эффективную исполнительную вещь, как собаку, собаку которая должна бежать вперёд по слову «фас»…
Только я живая!!!»
Что ж, Майя очень хорошо помнила лифтовую кнопку, поэтому пока решила промолчать. Вряд ли Фёдор Михайлович испытывает по отношению к её отцу хоть какое-нибудь тепло.
Да и не желала она его сейчас нервировать, бередить раны, душить болью. Не время для этого, не сейчас. Но он здорово говорил её имя, в его устах это Звучало.
- Майя. А я, знаете ли, боялась грешным делом, что в вашем школьном журнале моё имя не было записано, оттого вы его и не знали, - хихикнула. – Шутка не очень, я понимаю, но я не могла её не сказать. Это сильнее меня! Два дня в себе держу, Фёдор Михайлович, цельных два дня!

...Застыла, когда он прикоснулся щекой к её волосам, и улыбнулась, принимая его тепло, нежность… Аккуратно положила свои узкие ладони поверх его руки, удовольственно растворяясь в этом простом единении, которое так больно, так неприятно было рвать.
Но время уже уходило, но подглядывали без стеснения папины дорогущие часы. Женские пальцы мягко скользнули по запястью, она прижалась к нему всем телом, выражая свои мысли без слов. А потом отстранилась. Не зло отстранилось, а потому что Фёдор Михайлович сам знал - всему своё время.
- Простите, капитан, я вам волосы распушила, - Светлова задорно приподняла рыжую бровь, глядя Чижику в лицо, поднялась с пола, покачивая головой. - Чёлочка малёк растрепалась, но вам идёт! Я еще вчера её оценила, когда увидела вас в коридоре после бега. С этой чёлкой вы очень живой!
Хмыкнула першащим горлом.
- Нет, Майя Юрьевна совершенно точно не заболела, это было бы глупо… слишком уж в моём стиле. Ну да. Совершенно точно доктор не может заболеть первым, да ещё после первой же вылазки. Где ж это видано… да ни в одном кино такого не бывает! Думаю, я просто перенервничала, это самое… не слегонца…
И задумалась, снова припоминая папу и его ледяной кабинет: уж не в качестве ли наказания для капитана Фёдора Чижика он её сюда послал?
- Нет-нет, не беспокойтесь пожалуйста, я не тот человек который является ходячей неприятностью. На все сто процентов, совершенно точно не тот навязчивый человек. Вот сейчас перейду в режим незаметности и вы сможете отдохнуть. Гарантирую! Меня как будто бы здесь не будет, ноу проблем!

Смущенно потерла свой веснушчатый нос.

- Да, Фёдор Михайлович, мы должны посмотреть это кино. Думаю, это хорошая идея: есть проблема, известен способ решения, осталось только разыскать на чердачной полке мою смелость. Я её разыщу, - нахмурилась чуток. - Но знаете, я лично собираюсь получить удовольствие от готовки перед этим трудным делом. Будет желание – присоединяйтесь! Совет врача – вам это действительно не повредит и пойдёт на пользу, капитан. Мне кажется, Спартак Валерьевич не будет против, ведь готовка, это прекрасное средство чтобы расслабиться душой.

Серые её, с примесью небесной синевы глаза, сверкнули озорством.

- Только на кухне Майя Юрьевна Светлова великолепный шеф-повар. Хе-хе. Никаких командиров! Когда я готовлю, имеется только одна пчелиная королева, потому как кухня не терпит суеты! …И …и даже чья-нибудь красивая чёлка, кхм, не сумеет растопить моей непробиваемой суровости, вот я о чём. Впрочем, Алексей Кирович подтвердит, что готовить со мной легко. Главное, чтобы чайник всегда был горячим, - пожала плечами, стыдливо поправляя свою озорную футболочку. – Однако если времени не будет, всё в порядке. Я укрощу этот пирог сама.
…А про инженера Ивана напоминать не стала, а то ещё подумает капитан, будто бы она хочет заставить его ревновать. Иван же интерес к кулинарии выражал, ну дась, внезапный такой интересец.
Ага-ага!
Впрочем, Майя Юрьевна второго инженера Раздолбайло почти не знала, вполне возможно, он действительно очень любит кухню и дело здесь только в кулинарии. Ни в чём другом.
«Хоть бы это действительно оказалось так.»

...

Она влетела в свой кабинет на первой космической скорости, что называется: бледноватая, с пятнами румянца на веснушчатых щеках, запыхавшаяся пчела. Треснула по чайнику, быстро расставляя посуду для чаепития.
Всхлипнула в веселом смешке увидев обед. Агааа! И что это там такого интересного принёс Федор Михайлович?
Живенько схватила бутерброд, откусила огроменный кусок хлеба с сыром, подавилась, треснула себя по грудине пытаясь проглотить. «Твхвою мхаать, Свхветлова, акх-ха!!!». С горем пополам проглотила, откусила новый такой же огроменный кусок хлеба - голодна же! - и понеслась переодеваться.
Переоделась в строгую форму врача. Влетела в кабинет. Обнаружила что врачебная синяя блузка одета задом на перед, треснула себя по лбу и снова побежала в раздевалку. О да. Второй раз!
Растрепанная, разгоряченная, бледноватая, с ярко-красными пятнами румянца на щеках и подрагивающая от возбуждения. Ставшая слишком красивой сейчас, ага! ЧТО О НЕЙ ПОДУМАЕТ ИВАН? Что вот так она вот нервничала, прямо-таки изнывала пока его ждала!?

Снова сорвалась из кабинета, в который уже раз! Умылась ледяной водой, пригладила волосы, пытаясь восстановить своё прекрасное, великолепнисто-пчелиное хладнокровие. Собрала эту свободную гриву в строгий профессиональный хвост. Намазала ладони своей любимой дезинфицирующей жидкостью. Сбрызнулась прохладными духами. Царицей Савской уселась в своё достойное кресло и поняла что не может спокойно в нём усидеть – принялась барабанить пальцами по столу, слепо глядя в экран монитора.
Надо было заняться работой напустив на себя вид очень занятой, великолепнисто-льдистой Пчёлки. Вместо этого, сама не заметив как, Майя Юрьевна начала мерить свой стеклянный кабинет быстрыми шагами. Схватила планшет, пытаясь хоть как-то упорядочить сошедший с ума мир. Возбуждение же, сладость, тревога и ласковая, согревающая боль на душе! Боль - которая даёт наслаждение и одновременно выматывает нежнейшим палачом. Быстренько написала сообщение другану:
«Алёшка, вы про запись Эксперимента? Я считаю это будет правильно - его посмотреть. Ко мне сейчас придёт Иван, увидимся с вами вечером. Будет яблочный пирог! Вы сами, как? Порядке, Алексей Кирович?» - букву «в» строгая Майя Юрьевна всё ж упустила, и не заметила что назвала друга по имени.
  • За Май! Какие красивые переживания!
    +1 от rar90, 16.07.17 02:50
  • О, это очаровательный тёплый пост! Здесь и про чудесные запахи, и про старших братьев, и смущение-послевкусие, и милые шутки. Замечательно! Спасибо :)
    +1 от Joeren, 19.07.17 15:42

Записал свою гневную заметку в этой достойной коричневой книжке «Жалоб и Предложений» ты, а потом вернул назад заботливому дяде Вове. Можно было бы пролистать, конечно, поглядеть чего там творили предыдущие «ораторы»… на что жаловались они, какие претензии выдвигали.
А вдруг, Игорь, вот начал бы ты листать сейчас эту достойную книжечку – и ОПА! – склеившиеся от крови страницы вдруг обнаружил бы, прядки волосьев украсившие собой гноистую желтизну бумаги, алые отпечатки пальцев? Кто знает, кто знает… Жутенькие надписи бы тебе открылись, из серии: «Помогите-е-е» и длинная такая, многозначительно обрывающаяся черта после буквы «е»…

Но ты вернул книжку дядя Вове, а дядя Вова взамен вернул тебе своё уверенное, нахальное даже молчание, забрал свой значительный фолиант и вышел вон. Наверное, за чаем. Или за нахером для тебя, точнее за этим самым, за кусочком пражского «Захера». Хотя вряд ли…
- Восемьдесят рублей, - вдруг вернулся дядя Вова. – Чай не входит в пакет услуг, восемьдесят рублей, уважаемый.

И снова откланялся.

Только бумаги его остались, красивая ручка с вензелями и запашок твоей отдушки (может быть тоже за деньги предоставленной, кто знает). Но лимонное блаженство уже накрыло это купе, проросло сияющим солнцем прямо от пола к потолку, осыпалось пламенем созревших фруктов, резануло цитрусом по восприятию – этим острым запахом лимонных рощ утопающих в сливках. Вонь исчезла, навалилась дремота, какая-то отупляющая мысле-снулость.
Мысле-снулость в лимонных облачках!
Подхватил себя, двинул к выходу – там вселенная шелестящего дождя: дождь снизу, сверху, боковой. Там рыжина железнодорожных фонарей промёрзших на ветру, промышленное кружево железных опор, и ещё какой-то особенный резкий запах – наваливается, кружит голову.
Не-бодрит.
Поплохело тебе.
Сквозь муть, Светочку видно – стоит на перроне она зябко-одинокая птичка, прикрылась зонтиком, наблюдает. Дядя Вова под дождь не пошел, что забавно: мерзнет Светочка вместо него, дует на свои озябшие руки… Неподалёку фигура какая-то лохматая да жутенькая в оранжевой жилетке, застыла себе изваянием. Что-то бормочет фигура, палец вытягивает, на поезд наставляет, ругается про себя хрипло. Бомж привокзальный или ещё кто.

«Огня-огня-огня» - бормочет.

А над всем этим дождь, дождь, бесконечный дождина царит. Сияющилии линии рельсов-рек протягиваются к горизонту, путаются между собой, убегают. Серерянные такие! Мерцают семафоры и синие огни улыбаются загадочно, только чуждо отчего-то на душе, только кошки скребут. Прорванная сетка забора, холодные кирпичные дома. Светочка мёрзнет одинокая такая, клонит в сон…

...

Остряк, если это и в самом деле был он, сейчас выглядел понурившимся, грустным, каким-то взъерошенным и немного потерянным типцом. Галстук съехал на бок, рубашка помялась, волосы растрёпались, а взгляд приобрел отчаянный, яркий блеск, аки у лихорадочного больного, разметавшегося по постели в тяжелейшей простуде. Если этот парень и в самом деле безбилетник, то ему должно быть уже пришлось серьёзно понервничать, прямо-таки пропотеть и притомиться в воображаемой сауне, выглядел он во всяком случае менее уверенным чем на платформе.
Выглядел испуганным, по сердцу говоря. И несчастным да, как любимая куколка забытая под дождем.

- Здесь всё не так… - вдруг пробормотал этот тип, окидывая внимательным взглядом купе. - Нет, я конечно понимаю, почему никто не пожелал взяться за эту работенку и они прислали Остряка. И всё же. Зачем именно Остряка, спрашиваю я? Остряк тоже видит некоторую ценность в своей жизни, угу. Охо-хо-хо, гнётет… агамсь... прямо выгибает и выкручивает, да-да-да… - поглядел на тебя, Мария. - Да не то слово, что оно грязное! Это самый настоящий гадюшкик, липушник, чернунюшник и негодюшник, а вы в него вошли, дорогая моя. Вляпались, аки мушка в мёд. Вот чего я имею вам сказать!

Горестно вздохнул, оставаясь на своём месте.

- Впрочем, не волнуйтесь, мы все вляпались и пути назад нет. Поезд едет только вперед, до Моста ещё время будет, а
вот потом…

Снова глазками сверкнул.

- Но вы мне конечно не верите, ваша поза, движения, запах этой враждебной настороженности исходящий от вас, - Остряк вдруг подёргал носом. – Всё говорит о том, что вы мне не верите. Поганенько, да-да-да. Ни-и-икакого доверия, никакой дружбы… Ваш ми… эээ… город, я хотел сказать, само собой город, городище, достойный полисище, да-да-ща, он знаете ли, очень негостеприимный! Очень и очень, как это вижу я... - Понурился весь, потом вдруг приободрился.- Но я могу вам кое-чего показать, желаете милая моя, увидеть правду? Сорвать покровы, заглянуть за край… это самое, желаете ли вывести престидижитатора на чистоту? Впрочем, многого не ждите, и всё же… возможно вам полезно будет знать. Хе-хе-хе. Но придётся довериться, ага. Остряку довериться, нда…

…Левая рука типца скользнула в карман. Зловеще так скользнула! Или не зловеще, как знать. Вообще-то он выглядел испуганным и был бледен, нес какую-то чепуху, а глядел на дверь в ужасе, к чему-то прислушиваясь сквозь свою болтовню. Рыжина Острота нервировала, краснота по чуть-чуть проникала в купе заставляя этого парнишку дрожать.
Поезд замедлился, встал. Время, кажется, потекло бордовыми сгустками, лениво сползая со стенок этого недоброго купе.
+1 | Багровый Экспресс, 18.07.17 23:23
  • за скрытое в листве, тьфу, в книге жалоб:)
    +1 от rar90, 19.07.17 09:41

Когда шеф и большой бородатый Дядя так важно разговаривают, простому российскому сотруднику МВД полагается умно молчать, полагается не менее умно кивать, полагается сосредоточенно слушать и не мешать. Что Звериков и делал. Мимодумно раскрыл конфетку «Коровка», откусил кусочек этой ленивой вкуснятинки пока никто не видел, снова значительно покивал.
Вку-у-усно. Расплылся в улыбке наш строгий зверь.
Эх, а если бы ещё в кефиром запить…
Снова напустил на себя значительность, поправляя очки. Не потому что их следовало поправить-то, а потому что этот жест, прибавляет форсу: всё ж начальство вызвало, всё ж доктор каких-то важных наук перед ним! Нельзя ударить в грязь лицом.
- А сказочные бриллиантики-то, подика-сь, с секретом оказались? – с любопытством поглядел на доктора наш Эдя, - Значит, моё задание?..
У Зверикова имелась привычка оставлять метафорические многоточия в своей речи, как бы предлагая своему собеседнику продолжить его мысль. Привычка не то чтобы дурная, но и не так чтобы облегчающая общение. В духе сотрудника МВД. Ага! Профессиональная такая.

...

Эту самую корочку МВД, профессиональную и аккуратную, Эдик аккуратно убрал в карман, счастливо потягиваясь – оружие осталось под камнем, а вот документик бравый милиционер все же оставил при себе. Неторопливо поправил на себе одёжу, протёр очечки с чувством, с толком, с расстановкой. Прикрываясь ладонями от ветра, раскурил сигаретку. Красота!
Блаженно улыбаясь двинул вперед – дымя в своё удовольствие и греясь на солнышке аки сытый кот, не каждый раз такая прогулка по работе выпадает. Обычно-то всё в прокуренных помещениях, обычно-то всё житейская чернота.

А тут сказки, Эдя. Ле-по-та!
  • Слово мимодумно понравилось.
    +1 от Texxi, 17.07.17 12:11
  • С почином! :)
    +1 от Joeren, 17.07.17 13:33

- Да никого у тебя нет Ли, считай что это мой сверхценный дар, - Яррике чуть пошевелился, принимая удобную позу для сна под своим плащом. – Я такие вещи, красавица, нутром чую. Ха! Муж! Да я его самого знаешь в кого превращу, если только посмеет на меня наехать? Вашей Лакуной клянусь, потом и десять старых пердунов-магуев не сумеют расколдовать. Обращу хоть в ужика, хоть в чижика, а может быть и в старый плесневелый крестьянский башмак. Тоже мне напугала, фр-р-р… Только ведь и превращать никого не придётся, всё так.
Чуть замялся, порхая длинными пушистыми ресницами.
- Но ты на меня не злись, Шустрая. Если я как дерьмо последнее себя вёл, ну как вонючий самовлюбленный осел и прилипчивая срань, тогда я конечно перед тобой извиняюсь. Только у меня же это самое… на тебя… ну… Ну ты поняла, да? Короче у меня интерес и всё такое, Яррике-Младший взбунтовался. Я-то думал тебе польстит, а ты вон какая… Ну ложись спать. Уаааах, устал я что-то, устаааал…

Снова хрустнул суставами, блаженно улыбаясь. Хорошо, когда трудный день прошел и засыпаешь с кем-то живым, пусть не в одной постели, без охов-вздохов и страстных прелюдий, но все же. Возможно, Ли его терпеть не может, а все равно лучше чем по лесу одному бродить, в компании орехов да комаров, собственного желудочного несварения и негостеприимных, покрытых зловредными шипами, зелёненьких кустов.

Нда.

- Ну фкафал фэ, не орать… - Яррике с ужасом ощупал свою челюсть, совсем ошалевший со сна. – Бляфффф…
Магуй и сам оторопел ощупывая ЭТО. Вытянутое вперёд, жуткое, приделанное к его лицу и напоминающее морду какого-то животного. Волосы встали дымом, горло разом сжалось.
КАК ЕМУ С ЭТИМ ПРОЖИТЬ ЦЕЛЫЙ ДЕНЬ!
- Я не могу гоффорить, ф-френоф яфык не помефается во рту. Пфою мать… - вскочил на ноги, опуская капюшон плаща. – На кого я похоф? На кофофу, пфффф. На ё кофу? К хфренам! Отфернись, фладкая. Фффф… Ф-фарфа под рукой нет?

Шумно выдохнул. Застыл себе изванияем. И внезапно рассвирепел: отбежал в сторонку, пинданул корешок какой-то и вдруг принялся швыряться льдом, создавая глыбы и разбивая их о деревья. Страстно. Глупо. Загоревшись огнём.
- Флофофь, муфила, фваное гофно-о-о!!!
  • Это прекрасный пост! От и до, всё замечательно! И извинение, и чувство не-одиночества, и реакция на проклятье, и даже про шепелявость угадала мои мысли, я как раз хотел в следующем посте написать, что речь была шепелявой :)
    +1 от Joeren, 14.07.17 21:51

- Дела... - Петя вытер взмокший свой лоб, печально рассматривая поверженного павиана. Приехали Окуньков, капитанище блин помоистое - вот и не убил ты эту несчастную обезьяну! Глаз подбит, синяки саднят, а мохнатый "павиано-враг" разбил себе голову об острый камень: мертв, не дышит. И какой враг!
Тоже блин победа. Но ведь победа, дааа, трудная что немаловажно победа и добытая без меча. Агаааа.

- А ч-ч-чего он так!? - округлив глаза, Окунёк присел на корточки восстанавливая дыхание. - Я же просто х-хотел отдохнуть под деревом, я... я же н-не хотел его убивать...
Сморщившись, Окуньков перевел свой взгляд на это самое дерево. В голове зажглась какая-то смутная лампочка, озарение быть может или просто, первая привязавшаяся мысль-ерунда. Поднялся на ноги, забрал свой меч вылетевший так удачно из лап (или всё таки рук?) обезьяны и двинулся осторожненько к этому самому дереву.

- Зеночка, а что, если он что-то охранял? К-как-то шибко горячо он дрался, да? Мммм... Аааа... (облизнул пересохшие губы) А м-может быть и не просто так. Лес-то наш бедовый. Мда. А может он и этот самый... страж?
+1 | Герои не умирают, 13.07.17 22:29
  • За догадливость ;)
    +1 от Joeren, 14.07.17 20:06

Дядя Вова чуть нахмурился, выслушивая эту пламенную, исполненную эмоциями речь. Чуть дёрнулась гладко выбритая его щека, когда блондин поглядел на тебя сверху вниз, а сильнее всего, он кажется напрягся, когда ты отказался принимать отливающие синевой, официальные бумаги.

Ингварище Смелый!

…Дядька-то повыше будет, покрепче будет, поосновательнее будет и кулаки у него к тому же вполне себе увесистые. А что? Всякую пьянь из вагона вытряхивать это недюжинная сила нужна – там, например, упьются в дороге какие-будь быдло-стасики: морду захотят набить суровому дядьке. Здесь на йух отправят, всякое же бывает. Работа нервненькая…

Вот и сейчас дядя Вова нервничал: скорее всего из-за тебя, Игорь, а может, потому что гнилостно-оранжевый свет за окном, тоже навевал на проводника какие-то неприятные ассоциации.
Что ещё за станция на окраине Петербурга, скажите на милость?
Во всяком случае, льдисто-голубые глаза мужчины как-то уж слишком напряженно по купе скользнули, будто выискивая какую-то дрянь. Потом блондин пожал плечами.
- Вот ваша ручка! – безапеляционно пояснил, аккуратненько укладывая бумаги на полку. – Время есть. Подпишите.
Отдушку тоже передал и самое важное, книгу жалоб – старинную такую, чуть ли не времен застойного СССР тетрадку в светло-коричневой обложке (цвета жидкого дерьма, а может быть цвета арахисовой пасты, или цвета детского пюре, например – у каждого же свои ассоциации!) Чуть менее аккуратно примостил рядышком эту значительную Книгу Жалоб и Предложений. Ручка, кстати (та самая, которую он протянул тебе) с книжищей вопиюще не вязалась: ручка была новомодная, игривая, не перьевая, увы, но вполне себе дорогая. С фирменным логотипом «N-N-N», когда три буквы переплетаются друг с другом изящными вензелями.
- Знаете… Светлана Аркадьевна не делает успехов по работе… Начальство имеет к ней некоторые претензии. Отвечать за бумаги – её задача, но как видите,.. её здесь нет. Порхает словно бабочка!
Холодно сверкнули глаза блондина.
- Вполне возможно… если ещё раз… Кто знает, кто знает. Вполне возможно ей грозит увольнение. Будет жаль. Подпишите бумаги, уважаемый. Станция тех… - кашльнул вдруг. – Кхм. Станция техническая, остановка короткая. Настоятельно рекомендую не выходить на перрон. Что касается ваших претензий… гм… ваше мнение, безусловно важно для компании «Три-Н» - криво усмехнулся дядя Вова с этой самой поганенькой ухмылочкой на лице, в стиле -«Если бумаги не будет подтереться, так ваше мнение ещё важнее станет, доо»

– Разумеется, я передам ваши претензии своему начальству… (оскалился волком)… лично. И сделаю всё от меня зависящее, чтобы вам было комфортно в пути. Может быть чаю? Или пройти бы тебе нахер... Я сказал, быть может вы желаете кусочек торта «Захер»?
+1 | Багровый Экспресс, 05.07.17 23:14
  • Дядя Вова жжёт! МужикЪ! :) А тетрадку зря обидела, это же классика ^_^
    +1 от Joeren, 13.07.17 17:38

Зашелестела перьями оживившаяся вдруг Провидица, удовольственно антрацитом тёмных глаз сверкнула.

- Ах-ха, первая история МОЯ! Драгоценная Лиззи сделала свой выбор. О! Сказка моя!

И поглядела на тебя эта женщина-птица долго и внимательно: поглядела если не с любовью, то с неким признаком… привязанности что ли. Монстрам Норра не знакомы высокие понятия о любви, но что-то родственное промелькнуло во взгляде Пифии, определённо, словно бы зародилась в её сердце призрачная искра. Колючая искра, прохладная искра, а ещё наполненная некой смутной попыткой… Да-да-да, поглядеть на тебя с добротой! Такая вот искра.
Вас соединила эта ночь, проклятый орешек и чудесное это «У-Ху», когда кричали вы вдвоём под снегом, а вокруг корчилась чернота: но ей нет пути в заповедный сад! В этом месте, прямо сейчас, липкая мгла обречена!
Война осталась где-то позади. А здесь только холод да усыпанная блестками дальних галактик красота, и снег – миллионы-миллионы странствующих этих снежинок, падают сверху вниз.
Как твоя слеза на щеке… Горькая слеза о родителях, о дяде, о войне... Насыщенная пеплом былого пожарища слезинка. Быть может даже о потерянном Норе и о том самом Древнем, который исчез без следа.
О тёте. И о Пифии – о пернатой Ночной Провидице, которая если верить Арею, забыта всеми живыми людьми.
Навсегда.

Быть может и в правду навсегда.

Казалось, что прямо сейчас осыпались неторопливые годы, быть может даже целые века. Тебе под ноги бисеринками серебристых слёз!
Большой Дом глядел на вас изумленно, странно, контрастно выделялись в ночи его затейливые очертания: все эти эркеры, трубы, сказочные башенки да каменная лепнина утомленных стен. Дом смотрел на вас как на двух сумасшедших, а существующий в реальном мире злобный ветер, хлестал его уставшие, утомлённые бока.
Дом кажется тоже кричал своё – Ухху, ведь ему тоже нужно было выкричаться.

Быть может даже, ухала пушистой круглой совой красавица Даша. Куколка, которая обречена молчать. Возможно, именно от этого, ей очень и очень сильно желалось вопить не замолкая.

...

Шестипалая ладонь Пифии дружественно пожала твоё плечо, а Арей злобно зарычал, когда получил неожиданную пощечину – оскалилась гнилая пасть, желтые зубья с кусками торчащего в них дурнопахнущего мяса, блеснули под звёздами.
- Ррррр, - народился гортанный хрип. – Р-р-радуйся, твар-р-рь, что я сегодня добрый. Твар-р-рь - то не осскорбление. Внемли, человечья душа. Твар-р-рь – лишь то, что сотворено!
Видно, всё же оторопел зверюга, все же выглядел удивленным и кажется смущенным даже. Чихнул недовольно Волк, когда снежинка попала ему в нос.
- Ваши вонючие звезды, вонючее солнце и не менее понаганая луна. ВСЁ ЭТО ТВАР-РИ! Ибо сотвор-р-рено. Р-р-р. Сказка о Светилах! ДА ЭТО КУСОК…
И вдруг замолчал, облизнув длинным алым языком свою щеку, да-да, ту самую, которую ударила легкая женская рука. Демонстративно фыркнул и отбежал куда-то в сторону. Поднял лапу… чуть громче зажурчала в фонтане вода.

- Хи-хи-хи, драгоценная Лиззи. Первая история моя. Моя, моя, моя…

Провидица поглядела в ночь, немного помолчала хлопая длинными ресницами, поухала тихонечко, а потом вдруг свои необыкновенные крылья раскрыла словно чудесный веер, и торжественно начала:
- Законы Древнего просты. Их в сердце сбереги! Нет хода старости туда. Ведь в Норр идет детьми. Нет осужденья седине. И возраст не беда. Но если сердце съела ржа. Нет входа для тебя. Запомни Лиззи, так и есть, жила-была звезда, дарован срок ей не людской. Но ведь она одна! Законы Норра таковы, что Звёзды суть бессмертны. Идут года, века и дни, но звёздам не заметны. Не постареют, не умрут. Лишь небо стерегут. Они прекрасны. И мудры. Они всегда цветут! И в одиночестве своём им вечность суждена. Беда иль счастье не скажу, но сказка такова…
- ДЕР-РЬМА КУСОК С ДЕР-РЬМОВОЙ РИФМОЙ!
- Хи-хи, но я же начала! Гляди о Лиззи, - вдруг выдернула перо женщина-птица, подрыгнув на своих крыльях вверх. – Но сказка такова. Однажды рухнула звезда, забыла про себя. Познала сладкую любовь и не могла светить, она хотела стать живой. Она желала Жить! Бессмертье, мудрость и века, темница дня неё....
- Как глупо, Я скажу. ДА ЧТО Б ОНА СГНИЛА!!! ОТВЕР-Р-РГЛА ВЕЧНОЧТЬ, я не верю!
- Но если не с кем разделить, зачем она нужна? То не мои слова, Арей, так думала звезда. Есть очень древний уговор, для Звёзд из Вышины, они должны упасть с небес. Стать смертными должны! Развеют тёмные ветра их память о веках, они забудут обо всём…
- Фуууу. БЯяяяях, - громко выругался Аррей, вывалив язык. – Я ГОВОРРРЮ, история-дрянь! А в твоих устах, пыльная курица, это ещё и плесневелая, в плохую рифму рифмованная дрянь. Вот что я реку!

Усмехнулась, Провидица рухнув вниз. Торжественно зашелестели её волшебные перья, а самое большое перо она протянула тебе, Лиза. Взяла да и вырвала, протягивая свой подарок.
- Вот так вот, Лиззи всё и случилось, моя бесценная хрупкая Лиззи. Звезда упала отказавшись от бессмертья, по великому договору между живыми и Небесными Телами, она забыла обо всём. Рухнула, да-да-да. Говорят из-за любви. Прямо в нашу ничтожную грязь, ха-ха-ха! Всем известно, что звёзды иногда падают, Лиззи. И ночное небо тогда становится светлее дня. Твоя мама ведь рассказывала тебе, будто бы небо сверкало всеми оттенками радуги, когда ты появилась на свет? О Лиззи, именно в тот миг Звезда упала! Она забыла мудрость веков, свои знания и неторопливую вечность, она сузилась до размера уголька, но в душе она оставалась самой собой. Она влетела в ребенка, проросла в него, напитала, наполнила его…
- Кор-р-роче, МАТЬ ЕГО, мы считаем что именно ты можешь войти в Норр. Отыскать ё… потерянный, я хотел сказать, мел. ИСТОРИЯ ПИФИИ СЛИШКОМ ДЛИННАЯ! Но если в тебе живёт звезда, девчонка, то твоя задница может войти в Норр. Смер-р-ртная! Ты отопрёшь зачарованную башню, найдешь Втор-рую Вещь, напишешь новую историю и сокр-рушишь ЭТОГО ПР-Р-РОКЛЯТОГО ВОНЮЧЕГО ГОВНОЕДА…
- Арей, о Арей! – вскинулась провидица, - Ей еще рано это знать. Она даже не выбрала своего Хранителя, своего Друга, того защитника, которого возьмёт с собой во плоти! Иные из нас заснули навечно, но иные ещё придут к Лиззи, чтобы она могла выбрать единственного. Тебе ведь известно, о двуликий обманщик Арей! Закон Древнего…

Но Пифия не успела договорить. Потемнели падающие снежинки, обращаюсь маслянистой гарью. Заструился по земле желтовато-зеленый туман и ночь вдруг стала злой, опасной, ощутимо чуждой злодейкой
- Лиззи, уходи, милая Лиззи! - дёрнулась Пифия.
И Арей низко гортанно зарычал: - Проваливай отсюда нахер-р-р. Опасно. Я найду тебя днем. ПР-РЫТКО УБИР-РАЙСЯ К СЕБЕ!!!
История с пощёчиной Арея, напомнила мне эту картинку ^^
+1 | Маяк для Лизы, 03.07.17 22:13
  • За красивую сказку, рассказанную дуэтом :) Прелесть!
    +1 от Joeren, 12.07.17 16:47

Она стояла в коридоре и дрожала, и каждое мгновение тянулось как целая вечность, когда Фёдор Михайлович молчал. Сердце отчаянно ударялось в грудь, кипело адреналином, обжигая красной волной, а Майя до боли прижималась к стене своей взмокшей, своей заледеневшей спиной, боясь отлипнуть от этой спасительной опоры. Возмущенно дёргалось сердце в груди, выстукивая однообразное, жестокое в ушах: «Что это я… как я могла… Мужчине… Первой… Сама!»
Стена.
Словно бы изменилась корабельная гравитация. Стена-стена-стена. Жмёт к себе, давит к себе, гнетёт пудовой тяжестью наваливающаяся на хребет, металлопластиковая сте-на.
Действительно, как Майя могла?
Как это случилось, что проговорилась, что ляпнула лишнего Пчёлка Светлова, вопреки всем своим принципам, отцовским поучения да женским инстинктам – вопреки этому впитанному с рождения догматическому правилу: «никогда, никогда не делай первый шаг к мужчине сама».
Женщине во все времена полагается ждать.
А теперь, получается, призналась в чувствах сама – все эти гламурные дамские журналы, статейки из серии: «Пятнадцать способов понравиться мужчине», «десять вещей которые женщина никогда не должна говорить…» - все эти несчастные яркие журналы корчились в муках, сходили с ума, кипели праведным гневом: Неверная женская игра! Молчание Фёдора Михайловича длилось бесконечно долго, словно пропитанная бессонницей ночь, хотелось крикнуть, разрушить его своим отчаянным воплем – КАК Я МОГЛА!?
А сердце билось, напирало на рёбра – Светлова! Как, как, как ты могла?
Но слово не чижик – вылетит, не воротишь.
…Смешная острота, Фёдор Михайлович бы наверное заценил. Быть может, стоило сказать ему, поделиться, разрушить тягость момента чтобы он переключился и забыл про неловкое её признание? Отмотать это метафорические кино к точке отсчёта – «Я тебе противен?»
Но что, что, ЧТО такого умного, неизбитого, женственного и не обязывающего она могла на это ответить?

Услышала тихую фразу Чижика, поворачивая к нему лицо. Прикусила губу.
«…Значит, обиделась.»
Не-е-ет, уже ничего не отмотать. Капитан не дурак, дважды два складывать умеет и здесь уже совершенно точно не переиграть, она высказалась слишком правдиво, нечаянно правдиво, возбужденно правдиво, когда подвёл кураж. Когда ликовала, была смела, на вершине своего собственного Олимпа с кубком полным сладчайшей аброзии в руке. Пребывала.
А теперь видела саму себя со стороны: эту ужасную футболку, открытые ключицы, оголенную шею и тесно сидящие на бедрах, узенькие бриджи. Видела эти нарочито открытые телеса и ужасно стеснялась. Наливалась тяжестью, сгорая от стыда. Сейчас бы взять да убежать, но убежать она не могла – слишком тесная, слишком прочная связь между ними пролегла.
Она не могла его так обидеть, она ведь никогда не желала ему зла.
Однако.
Какая у Фёдора Михайловича горячая, раскаленная прямо-таки рука!
- Я… я всегда скучала по космосу, вот почему я никогда отвечала на этот вопрос журналистам. Когда ушла из МЗУ, как бы ушла от самой себя… Я сама разорвала свою мечту и показательно вытерла о неё ноги, вернула эту мечту отцу, но нам обоим было больно. Майя Юрьевна более не могла оставаться в МЗУ – ни секунды в этом гадюшнике, ни дня! – сталью сверкнули серые глаза, чуть крепче обхватила его ладонь. - Но я ещё очень долго скучала. Отвыкнуть было нелегко. Я каждый день себе говорила: «Светлова, сегодня ты не скучаешь как вчера, сегодня ты побеждаешь, сегодня ты студентка медшколы – ты всех поражаешь, они зовут тебя гением, разве это не мечта?!» Иногда это помогало, наступало хрупкое затишье. А потом снова волна! Я всегда убегала, но, куда бы я не бежала, куда бы не заносила меня дорога. Я… я…

Заволновалась наша Пчела, затрепетала, дернулась было и снова затихла. Так ласково, так успокаивающе действовала на неё, его ободряющая мужская рука.

Она так и не смогла закончить эту фразу.
Не смогла объяснить, что дорога всегда вела её к рыцарям и к зеленому дыму, к дороге матери или отца: она могла стать карьеристкой в больнице, она могла стать важной фигурой в политической игре отца. Только для Майи там места совсем не оставалось – куда не беги, всё по кругу. Всё пещера, плен, стена.
Она пошла на этот корабль – пока Пчела ещё Пчела. Пока не сгнила, не изменилась, пока не захватила чья-то чужая мечта, ледяная и бездушная.

- И потом, это был Ваш корабль…

...

Отец тогда позвонил ей прямо домой: она лежала с головной болью после день рожденьевской пирушки - на лбу вспухла зловещая ссадина, в костях разлилась кислая ломота.
К счастью, у нёе был выходной (до дежурства ещё полтора дня), Майя валялась на полу высохшей рыбиной, без интереса глядела в потолок захлебываясь видениями: вот она бегает в парке, вот она практикуется в больнице, вот она на занятиях – иногда шелестят листья, иногда проглядывает скозь снег зеленая трава.
А сзади смеются влюбленные парочки, о чём-то перешептываются закадычные друзья, планируя веселый свой отдых… Идёт какая-то жизнь, цветет и радует юные души, но Майя к этой жизни не принадлежит – она принадлежит книгам, гололекциям, принадлежит больнице, по которой бродит словно призрак, сидит ночами на сестринском посту, задумчиво уныло подбрасывая зеленый теннисный мячик вверх. Смотрит фильмы, которые почти не запоминает, читает умные профессиональнае книги, которые однако не дают душе ни крупицы тепла. Пребывает в своей собственной тоске, запутываясь всё больше.
В этой квартирке она тоже жила скромно, неуютно, «без никого» - как говорится. Впрочем, можно было вернуться к папе: четырехкомнатная отцовская квартира в элитном доме всегда её ждала. Полка на шкафу тоже ждала, та самая ненавистная, очень любимая в детстве Высота.

Майя не желала возвращаться, вместо этого она валялась в пустой комнате без мебели, возле огромного панорамного окна (единственного украшения этой неброской комнатки). Валялась на полу среди своих кубков, растяжек, наград и прочего Молние-Светловского барахла.
Впрочем, барахлом Майя Юрьевна ощущала именно саму себя.
Комнатка была очень чистой: она всегда убиралась здесь сама и расставляла свои вещи в строгом порядке. Роботы ей были не нужны, Светловой нравилось наводить порядок. Сначала хаос, а потом идеальная чистота
Нет, это не квартирка была забита мусором - мусором, в отличие от всех остальных вещей, являлась сама Майя. Так ей в тот день казалось.
...Вот дорогое дизайнеское кресло, например, мусором уж точно не являлось, как и выписанный по каталогу и всё ещё не опробованный, лиловый чемодан. Классный чемодан! Производитель утверждал, будто это ограниченная коллекция и таких чемоданов совсем не много.
Молния смотрела в потолок и потирала кровавую ссадину на лбу. Подбрасывала зеленый мячик вверх, опустошенная, словно нашпигованный защитными программами, напрочь лишенный индивидуальности автомат.
А на потолке обретался космос, на потолке расцветала старая мечта.
Ненавистный космос. Злой. Переломивший ей хребет будто сухую палку. Бесконечный космос, который Пчелу совсем не ждал.
Это она Его ждала.
Отец позвонил отстраненный, подтянутый, даже по голосу он пах свежестью и холодным одеколоном, немного сигаретами и совсем чуток горьким своим коньяком, который полагается пить настоящим элитным дядям.
- Включи головизор, Май. Поздравляю, ты теперь у нас Звезда!

Голос отца был ядовит, холоден, едкая ирония просачивалась на пол – осязаемо стекала, собираясь серебряными лужицами будто ртуть. Майя не стала включать камеру для этого разговора, эмоции папы представлялись без труда. Она Звезда. Раз папа ТАК об этом говорит, значит там полная катастрофа…

- Зайди в свой почтовый ящик и открой новое письмо «Миссия Данко». Думаю, ты наверняка помнишь того задиристого щегла? Ну… он был твоим учителем звездоплавания в МЗУ, этот самый… Пыжик, или как его там. А, извини, Чижик Фёдор Михайлович, да-да. Что это я? У тебя ведь там целая романтика, лирика школьных лет. Ха-ха-ха. Ладно, хватит глупостей! В общем, Май, думаю, тебе будет любопытна его судьба.

...

Любопытна. Его судьба.
Она прижалась к нему дрожащая, разгоряченная, быть может даже простуженная, температурящая от этих нахлынувшись эмоций: слишком ярких пожалуй эмоций, заставляющих гореть Данкийское Сердце неугасимым, испепеляющим самоё себя огнём.
Раскраснелась, ощущающая себя пронзительно-ледяной. А он был горяч! Обжигал плитой и этим не походил на отца.
Свой. Родной!
Она обняла его нежно, трепетно, чуть покачнувшись от сладкой слабости, когда он назвал её девочкой. Майя была неумела, Чижик был первый мужчина, которого она желала согреть: наступила ему на ногу своим полосатым носком, хрипловато извинилась, дернулась... Успокоилась вдруг, положила голову на его плечо, поглаживая спину.
Мечтая взять хотя бы часть его боли на себя, облегчить ношу, залечить какую-то неведомую ей старую рану, которую наверняка жестоко разбередил в МЗУ отец.
Теперь, по иронии судьбы, она использовала Светловскую силу отца чтобы отдавать: простую женскую заботу отдавать, нежность, восхищение, тепло. Не так-то много. Но иногда мы ищем второго человека целую жизнь, не по собачьи преданного.
По-людски.
И в этом холодном мире падающего снега, в этой вселенной алых фонарей замкнутых в своё персональное одиночество, как редко, как безжалостно редко кто-то желает нам хоть в чём-то помочь!
Мягкой была её рука, неумелы ласки, но зато от сердца, но зато от самой себя! Неотрепетированы, не выверены, не экономичны эмоции. Не отработаны на мужчинах.
Скользнула по спине руками, и по волосам, и улыбнулась мягко, упираясь кончиком носа в его шею. И снова тронула волосы, ласково перебирая его пряди.

Эрос – искушенный этот сын Афродиты, верный спутник богини Любви, едва ли нашел бы здесь что-то интересное для себя. Нежности Майи были целомудренны, вопреки горячим фантазиям они были очень просты.
…Тронула за ухо невесомыми пальцами, пощекотала как будто, затем ладошкой по шее провела. Погладила спину. И покрылась вдруг мурашками, задыхаясь от приятности его робких ласк, хихикнула даже. Вслух произнесла:
- Смелый… родной… - в свою очередь обхватила ладонь Фёдора Михайловича, подержала немного в своих руках, наслаждаясь единением. Потом отпустила, мягко погладила его плечо и снова вернулась к кисти - чувственно трогая, поглаживая, перебирая пальцы. Отдавая. Принимая.
И ощущала уже накатывающую дурноту, и смущение, и озорное женское ликование, когда он похвалил её девичью красоту. И болезненную, колючую печаль почувствовала, когда увидела грусть в его глазах. Когда приняла её тоже для себя.
И ещё миллионы чувств, желаний, надежд, сомнений, страхов, радостей! А мир уже дрожал перед глазами, рассыпался в череду видений, картин: Падал снег, мерцал одинокий огонёк факела в пещере, сновали рыцарские тени, а в сердце билась фраза Фёдора Михайловича: «Ты не одна».
Побледнела, даже посерела лицом наша Майя Юрьевна, покрываясь ледяной испариной. Покачала головой, вырывая из этих бредовых видений саму себя. Отяжелели веки.

Слишком уж перенервничала она…

Опёрлась на него, ощущая ватную слабость в ногах - эту наваливающуюся сонную одурь. Нахлынула волна и откатила волна, слишком уж много сегодня случилось потрясений.
- Ой. Помогите пожалуйста сесть, мне надо чуть-чуть посидеть. Прямо здесь. На полу. Я так разволновалась, кажется совсем даже не слегка, но вы только не волнуйтесь. Всё в порядке, я ж просто не поела. И Кролл, и эта вылазка, и видео решила снять. Отец говорит глупость – синоним меня. Я не согласна. Но с кондиционером перестаралась. Ну да…
Упрямо сверкнула отцовскими глазами, сопротивляясь накатывающей дурноте. Сдвинула брови, пытаясь прогнать эту обессиливающую черноту.
- Я не слабачка! Вы не волнуйтесь. Но, может посидите немножечко рядом, ведь десять минут ещё не истекло? – и как-то уж просительно это получилось, как-то неожиданно жалобно, будто котёнок пискнул.
И тут же головой помотала неустрашимая Светлова, и снова зубы до скрипа сжала. Нахмурилась c фирменным прищуром.
- Не. Переживайте. Капитан! (чётко, по служебному произнесла, разделяя слова) Я знаю что такое субординация, знаю правила. И я не собачонка, я Сэм, архетипичный персонаж! Да… совершенно точно не та, которая липнет… надоедает. Ни в жизнь это не я! - потерла взмокший лоб, снова задрожала - теперь уже от зябкого холода, а не от возбуждения. - Чуть-чуть здесь посижу и тоже пойду, в своём кабинете очень быстро вернусь в норму... Скоро инженер Иван придёт. Для разговора, ага. Надо заварить чай. И пирог, Майя Юрьевна собирается сделать его для всей команды, чтобы добавить этого самого, живого огня! Как сердце Данко - всем огня. Да. Для этого у меня имеется чудесный план,... эм, эффективный распорядок дня и я не собираюсь нарушать ни одного его пункта!

Cнова налились грустной нежностью её серые глаза. И дернулась, покривилась страдальчески девичья губа. Изогнулась горько.

- Что с вами, Фёдор Михайлович? – тихо, с тревожной хрипотцой в голосе произнесла. - Вы такой печальный сейчас. Но ведь это же не может быть из-за меня… Вы всегда были таким грустным. Таким красивым, мужественным и невыносимо грустным человеком… Ваша печаль – как открытая рана для меня!
  • за журналы. За острые переживания. :)
    +1 от rar90, 12.07.17 07:52
  • Чудесный пост! Эмоции кипят и зашкаливают. Расчувствовался сам. И флешбек отменный! Я так и увидел эту сцену.
    +1 от Joeren, 12.07.17 13:14

- Твою мать! Конечно, именно это я и хотел услышать, детка, но тон, которым ты это сказала… ять… у меня даже упал,… тьфу проклятье, пропал интерес. Слааааденькая, - ядовито скривившись, порядком озябший магуй нехотя запахнулся в свой плащ.
Жаль зеркальца не было под рукой, то есть было, но очень маленькое. Во весь рост собой не полюбуешься… Ять-переять, местные дикари ещё не познали секрет отражающего стекла!
Подошел к костерку наш красавчик, потирая ладони друг о друга и дуя себе на кулаки. Забрал свой кусок крольчатины, потом скептически красивую бровь приподнял, рассмеявшись нарочито театрально: пружинисто прогнулся назад, широко раскрывая рот якобы в припадке смеха.
- Ха-ха-ха, угА-а-ада! Я прямо чувствую по твоему тону волну концентрированной неприязни. Ну я и есть тот самый магуй из Зеленого Человека… добро, и Шадричка моя будущая жёнка. А что ты ТАК это говоришь, будто я не знаю,.. прямо тебе это не по душе?.. Чем я тебе так сильно не нравлюсь, красотка Ли?
И вроде бы даже тревожно это спросил, печально вгрызаясь в кролика отменными зубами. Шумно проглотил кусок мяса – и надо же, прям сразу почуял как аппетит пропал. Будто бы жуёшь бревно.
Взгрустнул, кажется. А потом снова в самодовольной улыбке расплылся, ибо тревожиться долго-то не умел.
- Знаешь, деточка, со мной любая мечтает быть. Потому что я, это самое, КРАСИВЫЙ! У меня тело как у одного из ваших вшивых божков, а душа ещё прекраснее. Я богатый, красивый, исполненный здоровья и стиля волшебник. Не надо мне ничего отрывать, сама попросишь - так я всё равно не приду.

«А ты попросишь» - хитровато усмехнулся маг, потому что любая женщина с его точки зрения, рано или поздно должна была попасть под действие Ласкиных чар. Не бывает мужчин лучше чем Ярр Ласка! Он хорошо сложен, у него чувственные губы, золотой меч и лицо без единого изъяна.

- Я хорошо сложен, у меня чувственные губы, золотой меч и лицо без единого изъяна! – на всякий случай повторил Яррике это же самое вслух. – А ещё у меня есть некоторый сюрприз, о котором ты Ли не узнаешь. Это хороший сюрприз, это не тот сюрприз, который называют «малышом». Ты хочешь сказать, будто во мне что-то не так? Оставь себе своё одеяло, я мужик, а не дрожащая малолетка. И вообще, скорее ложись сама красотка, а то твоё личико покроется морщинами. Я буду сторожить лагерь. Ты женщина – вот и спи. И чур завтра не визжать... когда это самое… моё проклятье сменится. А оно сменится, Шустрая, обязательно сменится. Хе-хе. Вот и посмотрим насколько ты у нас крутая!
  • за упавший.. интерес :) Ай да шалунья Лисса :)
    +1 от rar90, 07.07.17 10:09

Купе Смерти. Отчего-то именно такие ассоциации всплывают в голове: вонючее купе, тесное купе, отгороженное от реальности и проеденное словно ствол гнилого дерева каким-то не ведомым, невидимым, но от этого ещё более жутким злом.
Багровое купе.
Вот у Стивена Кинга есть замечательный рассказ про одну проклятую комнату в отеле, которая никому и никогда не приносила добра. Рассказ коротенький – всего на две странички, кажись. А потом, по этому же самому рассказу был снят на редкость хороший фильм с одним актёром в главных ролях и неперадавоемо жуткой, трогающей за душу атмосферой.

1408, называется-то.

Если представить себе тот злодейский номер и это тесное купе, замкнутое в тишину будто бы в шелковистый кокон, то сходство определенное возникало. Та же обыденность, та же простота, иллюзия чего-то спокойного и привычного взгляду. Оглушающе тривиального, омерзительного благонадёжного…
Ну, шторочки. Ну, полочки застеленные. Ну, бра на стенах да свернутый треугольником рекламный буклет компании на столе покоится, подрагивая в такт движению: «Компания Три-Н, Заботится о своих пассажирах в пути»
Казалось бы, ложись себе на уютную полочку да засыпай, мой добрый путешественник – все хорошо, всё прекрасно, персонал железной дороги тебя заботливо охраняет! Но душа-то знает, душа всеми своими фибрами ощущает – здесь НЕ ДОБРО. Здесь совсем, совсем другое притаилось. Быть может даже это самое.

ОНО.

А ты залезла, вляпалась, быть может оказалась на виду у созданий живущих в ночи. Маша. У тех самых теней перед глазами промелькнула, о которых вполне возможно, под луной и говорить-то не следует... В эту коричневую мерзоту.
Вляпалась!
Поезд, между тем, медленно замедлялся, скрипел и жаловался на свою жизнь, не желая останавливаться, гиблая рыжина набивалась в глотку, а станция за окнами казалась вопиюще неправильной. Кричаще ирреальной. Одуряюще красной во мраке! Очень и очень не своей.
Мягко прикрылась дверь, чпокнув стеночку нежным поцелуем. Будто пасть склизлого монстра – АМ! И закрылась.
Этого хватило.
Бросилась наружу ты со всех ног, намереваясь вырваться отсюда, будто муха из клейкой заботливой такой паутинки. Рванулась! Наплевав на проводников и на всё остальное, и вдруг кто-то за руку схватил: мягко схватил, будто оберегая. Во всяком случае не желая причинять боли.
- Тише тише… Там ОНИ… Потерпи…
Это был Остряк. Тот самый смешливый и не слишком-то приятный паренек-вихляй вертевшийся на вокзале. Правда сейчас он не смеялся и выглядел слегка испуганным: глаза его так и умоляли перетерпеть, очевидно, было что-то за дверью такое – отчего не следовало сейчас выходить.
-Тссс…
Быть может, проводники ходят. Хотя, какая разница – ну забралась в пустую комнату, какая от этого беда, если подумать? Двойку в дневник не поставят и с поезда на полном ходу не скинут. Будем надеяться. Зашла да и зашла, что тут ещё можно сказать?
- Тшшш! Они ищут безбилетника, это я прикрыл дверь. Не выдавай меня!

И отпустил руку в тот же миг, испуганно понурившись – а ну как сейчас бросишься вон да выдашь…
+1 | Багровый Экспресс, 05.07.17 23:22
  • за неожиданного персонажа в неожиданном месте
    +1 от rar90, 06.07.17 01:02

...И вдруг, легонько задрожала девичья рука – неустрашимая эта докторская конечность, которая вообще-то не имела привычки к смущению. Нахлынули эмоции, снова накатила жаркая волна – ну да! Словно бы в удачном прыжке, когда ей удавалось покорить очередной поручень или дотянуться кончиками пальцев до лампы на потолке. Нахлынуло это колючее, остренькое, отзывающееся сладчайшей болью в груди, ещё без названия, ещё не запертое в тесные рамки слишком бесцветных, ужасающе бессильных слов. ЭТО САМОЕ ЧУВСТВО НАХЛЫНУЛО, которое одним неосторожным движением страшно вспугнуть.
Ведь Фёдор Михайлович. Кажется. Прямо сейчас…

И Светловой было даже страшно об этом подумать, сглазить, испортить своими фантазиями: ЧТО, Фёдор Михайлович прямо сейчас?!

Кураж!

Только теперь было горячее, спокойнее и одновременно в разы тревожнее – кураж всё ещё бодрил, но уже не агрессивностью своей бодрил, не пьянящим этим шальным восторгом бодрил, не так бодрил – когда матом ругаешься от ощущения собственной крутоты. Не самолюбием услаждаешься, стоит заметить, но удивляешь сам себя – это ведь тоже необходимо, умение восхищаться самим собой. Уважать собственную личность. И отдавать себе должное. Не эгоизму омерзительному отдавать-то, но здоровой органичной радостью собственное «я» хвалить, когда есть для этого повод.
Но сейчас всё стало иначе. Кураж вдруг набрал силу, вспыхнув огнём в груди, ласковым чувством по костям распространяясь. Как пожаром опаляя этой неожиданной, мучительной даже для Светловой, а пожалуй что и пугающей даже не-ж-но-с-тью. К. Не-му.
И Майя поняла, что сейчас она могла бы заплакать от переполняющих её душу эмоций, которым слишком тесно, слишком пленно, - да-да, именно пленно в девичьей душе! Неправильное словечко, но именно так это ощущала Светлова. Ей было тесно от своей собственной нежности в груди – и если бы могла, она бы заплакала от этого странного щемящего чувства. Но плакать она разучилась, а потому задрожала покрывшись мурашками с ног до головы, озябла, одновременно задыхаясь от жары.
…Какую-то чушь понёс смутившийся Фёдор Михайлович, раскраснелся словно на солнце перегрелся – но это ведь правильно, он ведь наверное злится про себя, наверное как тогда в каюте – тепло ему и одновременно зло ему! Хочется зоомбообнимашками обнять, да одновременно встряхнуть за шиворот Светлову, словно нашкодившего котёнка. Она же все правила нарушила, уязвила, убежала, не прибыла на обед! А он получается её прощает прямо сейчас – неужели! Потому что тоже?..
И ей стало стыдно. Если Фёдор Михайлович действительно здесь, потому что пошел её искать, например, спросил у Данко в каком коридоре нынче тренируется беглянка-пчела, то было конечно жестоко вот так поступать. Но ведь Майя Юрьевна отправила записку, предупредила что всё в порядке, что всё ол-райт…

НО, неужели он всё же отправился её искать!?

- Нет, нет, я не хотела быть одна… То есть не всегда… То есть это хорошо, конечно, и каждому следует уметь развлекать самого себя. И я умею. Я в этом хороша! На сто процентов хороша! – вдруг тоже, в свою очередь, понесла отборную чушь наша рыжая, задыхающаяся от нахлынувших чувств Звезда. Запоздало отвечая на вопрос про одиночество. - Но все эти дорожки, фонари, я так устала… Нет, Фёдор Михайлович, я не та избалованная барышня, которая устала быть гением… бла-бла-бла… развесистая ерунда, я не та, которая станет ломать руки и кричать что они ей мешают. Ну что за бред? Но есть они… И есть я… И мой папа… Я. я. Я. Всегда ждала! И моя полка… То есть никто не скажет что у меня плохое детство. Нет. Каждый бы о таком мечтал! То есть, я хочу сказать что у меня было самое крутое детство, о котором только возможно мечтать. Но я… я…
Майя прикрыла побелевшее лицо рукой, умоляя себя заткнуться.
- Нет-нет, отвечая на ваш вопрос, оконкречивая. Мммм. Хорошее, кстать, стихотворение, Фёдор Михайлович, «Весенняя гроза». Песня прекрасная! Но я не хотела быть одна. Я к этому привыкла, обучилась, поняла как заставить саму себя, принудить чувствовать удовольствие когда не нужна… Но нет. Вы не помешали. Потому что… Ну…
«Я так устала быть совсем одна!» - прокричали почти что пронзительно-серые глаза. Ведь слова иногда бессильны, жестоки, они беспощадно искажают смысл фразы, превращая отчаянное восклицание: «я устала быть одна» в некую жалкую попытку повесить себя на чужое плечо. Слова способны превратить любовь в груз, а нечто настоящее, родное, то чего не найти и среди тысячи миров! – извратить в пошлость.

Майя дрожала.

Удивленно посмотрела на свои лиловые носки, когда Фёдор Михалович про них сказал, а потом любопытственно покрутила головой, разглядывая потолок коридора, когда капитан приказал опуститься куполу тишины. Промелькнула вдруг глупая фантазия, что на них действительно сейчас опустится этот самый купол тишины: эдакая видимая невидимость отгораживающая двоих от мира. Как бывает, когда на сияющий желтизной лимон к чаю, опускают стеклянную крышечку чтобы фрукт не испортился.
Терра Инкогнита. Место, где живут драконы. Неизвестные воды – неизвестная земля, древние путешественники помечали неисследованные чужедальние края именно так, прямо на карте выписывая – «Там живут драконы». Давным-давно уже не осталось на Земле заповедных неисследованных мест, но каждая душа человеческая – это тайная территория. Каждая душа - космос! Каждый живой полон своих загадок, потаённых драконьих мест, черных дыр да зельцианских бездн, способных в одночасье перенести в иную совсем галактику.

Вот и Чижик сейчас изменился под покровом тишины, стал другим, перенесся в иную реальность, из зрелого, холодного, властного даже порой мужчины, превратившись в застенчивого юношу. Даже не в школьного учителя Фёдора Михайловича, а в простого человека, превратившись-то. Такого же как и сама Майя, ещё молодого. Неуверенного. Своего!
Майя боялась обидеть его одним неосторожным словом – сломать этот хрупкий мост, который вдруг протянулся между ними двумя.
Неисследованные миры - мужчина и женщина, они вновь стояли по разные стороны этого волшебного моста и робкое чудо было слишком легко сломать. Ведь начало - это самое лёгкое, и одновременно самое сложное дело на свете! А Фёдор Михайлович сейчас слишком раним, уязвим, он добровольно приоткрыл что-то в себе для Майи, но когда человек так поступает - это большая ответственность: поглядеть на чужие сокровища и не затоптать, не заплевать. Согреть. Но не надоесть, не задавить собой.
Интриговать. Существовать. Рисковать.

Не жалеть саму себя.

Ведь всегда остаётся горький шанс, что Майя Юрьевна просто напридумывала грошовой лирики и когда она к нему потянется, когда станет честна, а вдруг он её оттолкнёт? Возьмёт да отступит прочь, как тогда в шлюзе? Блондинка ведь в каюте обосновалась неспроста! А Майя ведь тоже сейчас ранима: под корнями итак уже давным-давно болит давняя трещина. Глубокая рана, которая очень плохо зажила. Мокрая. Гноящаяся, едва-едва прикрытая корками старая дыра.
Но блондинка… Да-да-да! В этот миг стала для Светловой не важна – ведь какую бы тайну не хранила эта красивая с родинкой госпожа, прямо сейчас эта светлая красавица бессильна.
Майя – женщина! Она любит Фёдора Михайловича, она никогда не желала ему зла. И если он сам нашел её в этом коридоре, если волновался, если… если только на секунду предположить под этим волшебным куполом тишины… что она для него не просто рыжая глупая девчонка с не самой пышной фигурой. Что он действительно её искал, что действительно переживал…
Значит тогда. Тогда… Тогда улыбающаяся блондинка Пчёлке Светловой не страшна!

Не страшна…

И всё же задрожала тонкая девичья рука, протягиваясь к одному смущенному, покрытому багрянцем стыда Чижику. Лёгкая рука, дрожащая возбуждением рука-то.
- Вы мне не противны, - вдруг предельно четко произнесла, вжимаясь в стену всё сильнее. Ещё не смея поглядеть на него как следует и тоже в свою очередь, краснея.
Пощекотала невесомыми пальцами его кисть, создавая эту крохотную приятность – чтобы улыбнулся, чтобы перестал грустить помолодевший капитан. И тут же подалась в сторону шалунья-пятерня, выдерживая саму себя. Майя не будет принуждать мужчину к прикосновениям, но если он сделает шаг… Ооо! Тогда она обнимет его кисть своей узкой ладошкой, она не сможет отступить, она заберется выше трогая его руку, быть может даже до локтя, и... Оттого и горела кожа на лице, искушая запретными, слишком уж чувственными фантазиями. Ей очень хотелось его потрогать – ощутить без слов. Прикосновением – близким, тесным, почувствовать наверняка. Чтобы ближе, чтобы под рубашку скользнула её ласковая, исполненная внутреннего огня ладонь…

«Да что же это такое, Светлова!»

Она вжалась в стенку ещё сильнее: видимо слишком уж раскалилась, прямо-таки пожаром перекалилась голова.
- Вы мне не противны. А будь иначе – разве я бы здесь была? - Майя вдруг повернулась к Чижику несмело улыбаясь, сначала половинчато, а потом со всей душой. Она помолчала, глядя на него с нежностью. С лаской. С этим вниманием, и да…
…Не без огонька, не без того самого опасного огонька в котором укрывалось, что?…
Она ещё не осозновала.
Это что-то влекло её к одному мужчине без пощады. Оно кричало, оно оглушало! Его брови, глаза, губы, даже выбритый подбородок. От всего этого мутилось перед глазами. Не стоит недооценивать буйную кровь Светловых, ну да, ну да.

- Я хочу сделать торт, понимаете эээ… для всей команды. Агась. Хозяйка здесь определенно нужна. И яблоки, и забота, чтобы никто не чувствовал себя одиноким. Спартак Валерьевич прекрасный повар, ага-ага. Только он мужчина, а иногда это самое, нуууу, первоклассная английская леди нужна. Мда… - сильнее напирает на стену взмокшая спина. - То есть я хочу сказать, я знаю – я здесь действительно нужна, данкистам нужна чтобы не раскисали. Я… ммм… сильный экипаж, но каждому необходима крупица живого огня. Вот я о чём. Однако в этот яблочный торт я хотела добавить чуть больше сахара. Ну да, ну да. Там можно сократить по рецепту, а можно оставить полную порцию сахара… если есть сладкоежка… да, если хочешь сделать приятно. И великолепная Майя Юрьевна, то есть я… я бы добавила его больше. Ну в смысле, сахара-то. Потому что Вы! Ну вы поняли? Я бы сделала его чуток особеннее, да.

Нервозно усмехнулась.

- В шлюзе были ваши друзья, мне показалось что вы не хотели. И вам не нужно. И это объятие могло бы выглядеть для вас позорным, прилипчивым, вы даже перестали дышать… Логика подсказала, что правильнее исчезнуть, не досаждать, заниматься своей работой… - прикусила губу Светлова, потупив взор. – Но это не было легко, уйти. Потому что это объятие… оно мне не было… это самое… Агась. Ё-ё-ёшкни кот… Оно. Мммм. Противоположно тому что неприятно, вот что Майя Юрьевна имеет логически сказать.

Так громко забилось сердце, что казалось будто Фёдор Михайлович не может его не слышать.

- Мои носки… Шикарные, верно? Не помню, чтобы я их носила на Фобосе, выходит, я о них уже говорила? Что-то не припоминается, некоторые события на том корабле, словно бы слегонца через туман. А мои трюки они прекрасные! Их все любят смотреть и если вам понравилось, если желаете увидеть целиком - вы посмотрите запись, это ведь красота! - и вдруг совсем уж раскрасневшись, поглядела ему в глаза. В эти особенные глаза, темно-серые с зеленью, грустно-молодые глаза умеющие понимать. Всмотрелась Светлова.
Человеку с такими глазами наверняка доводилось переживать что-то очень грустное. Такому человеку явно доводилось страдать: бегать по своим собственным метафорическим дорожкам, проносясь сквозь падающий снег.

- Вам же нравятся мои замечательные фильмы, да?

И почудился вдруг иной совсем вопрос в этом восклицании. Затаённый вопрос, вымученный вопрос, заповедный... Такой вопрос, от которого Майя почти что теряла сознание, боясь произнести вслух. Сверкая напряженными серыми очами, дрожа осиновым листом.
...Он мог почувствовать эту дрожь, когда она нечаянно прислонилось. Когда чуть-чуть притулилась. Когда вдруг оказалось рядом не ощущая ног - ощутив неожиданную слабость в коленях от этих сладких, мучительных, ярких эмоций. Простой и важный вопрос для вас, Фёдор Михайлович.

А. Я?
  • Ввууух! Сколько эмоций! Девятый вал накатил, захлестнул с головой! Сильно! И правдоподобно, ибо сам похожее испытывал когда-то.
    Про Терра Инкогниту тоже понравилось :)
    +1 от Joeren, 05.07.17 11:56
  • За восхитительное признание!!
    +1 от rar90, 05.07.17 12:35

Уууу, какая ледяная!
…Наверное, это такая игра, типа «вы мне не нравитесь, господин Магуй», типа «я от вас не без ума». Ага. А сама небось так и мечтает в кошки-мышки поиграть. Ласка ведь красив, безупречно красив, красив, аки сама прекраснота, как это он может ей не нравится?
Даже представить невозможно… Она что!? Считает будто его магический потенциал… это самое, туда-сюда… как бы слабоват…
ХА-ХА-ХА!
Зловредно хмыкнув про себя, Яррик обиженно надул свои обожженные мясом губки, значительно выставив изысканно-длинный указательный палец вверх. Вот тебе и поцеловался мангуст неудачливый: вместо нежного женского тела - обидная пустота.
- Эй! Это не просто магия воды, красавица, это ЦЕЛАЯ ЯТЬ МАГИЯ ВОДЫ!!! Видишь разницу? - Яррике вздёрнул великолепнистую свою бровь, продолжая поучительную нотацию. Ну в нём же этот самый, знатель всех наук помёр (постельно-фантазийных в основном, уж если совсем-совсем уточнять),
- Твой тон - это тон грустного прокисшего молока. «Магия воды-ы-ы», да мне от этого хочется зевать. Уааа! – демонстративно зевнул, нахмурив свои прекрасные бровки. – А я, между прочим, сотворил истинную волшбу, грандиозную и недосягаемую. Видала снег? Во как я умею, вот где зарыта где красота! Магия воды… Да я сам с себя хренею, да это до нервного обморока представление! Вот. Вот именно так надо хвалить настоящего мужика.

И неудовольственно, прямо-таки осуждающе покачав своей головой, Яррик требовательно протянул ладонь.

- Да. Мне пришлась по нраву твоя стряпня, вообще-то вкусно. Не дашь ещё? - и волшебник как бы случайно вывалился в центр полянки, расстёгивая жемчужную пуговку своего драгоценного камзола.
С тритоньими ушами конечно слабо вязалось, а всё же у этого жаркого костра, ему очень сильно хотелось продемонстрировать своё тело – он даже гордый плащ в сторонку откинул эффектным жестом, чтобы ветер как бы случайно игрался нижним краем этого самого плаща.
Выпрямился для пущей значительности наш магуй, расстегнув ещё пару пуговиц.
Быть может у него мышц не так уж много, скажем честно, не как у быка. Но сложен ладно: широкоплеч, высок и узкобедр, намёки на кубики какие-то прослеживаются даже, а самое главное, лишних волос на груди не имеется и не никакого вам рыхлого жирка.

Короче говоря. Строен аки лань мужичьего пола!

- Ай-яй. Что-то жарко стало, леди Ли… Говоришь у Григге была? Ну и как он поживает, про меня там случайно не вспоминали? – чуть понизил голос. – Мы с этой хмурой задницей большие друзья. Жаль, что я не смог помочь его жене, - вдруг вздохнул почти что натурально, без всяких там выдергиваний. – Я тут своё седалище на две половины рву, а теперь они получается с жёнкой, обошлись без меня…
Поглядел в ночь своими синими глазами, заметно погрустнев.
- Делаа… - потом вдруг переступил с ноги на ногу, зябко поводя плечами. – Эй, Ли! Начинаю замерзать на ветру. В дамских книжечках, на этом трогательном моменте красивого мужика полагается приласкать… ободрить там, приятностей отвесить. Я что, по-твоему здесь зря стою?
  • за тонкий мужской стриптиз
    +1 от rar90, 29.06.17 11:05
  • Дааа, стриптиз знатный :)
    +1 от Joeren, 03.07.17 12:55

- Да я и не собиралась его ругать, - Майя Юрьевна смущённо потерла лоб, чуть пожимая своими тощеватыми плечами. – Поверьте, Игорь Кириллович, у меня нет никакого морального права отсчитывать Ивана. Ну, какой есть, такой есть. Да он мне даже нравится!

Прочувствованно кивнула головой наш док, потом вдруг хлопнула себя по коленям, внезапно осознав, как оно должно быть романтически звучит со стороны. Выставила широко раскрытые ладони в отрицательном жесте.
- Не, не, не! Не так конечно нравится, когда большая там, сильная, с эклерами… Ромео о мой Ромео и бла-бла-бла… Не в том смысле, само собой. Кхм. Как человек нравится, интересная личность, вот чего тактичная Майя Юрьевна имеет сказать. Поверьте, я бы не стала второго инженера Ивана обижать! Ну выпьем чаёк, поглядим телек, о приятном быть может побеседуем неторопясь, а потом я замечу про каюту. Или вначале. Не знаю, я еще не репетировала… Вообще-то, по сердцу говоря, быть может с разговора про Бегемотова Матвея Ивановича начну, ага-ага, чтобы создать этот самый, приятностый душевный настрой, ёлы-палы.
Кривовато улыбнулась.
- Котов у меня не имелось и ретриверов к сожалению тоже, но кое-какие друзья всё же жили, - внезапно разговорилась Пчёлка Майя, выбираясь ненадолго из своей хандры.

Сверкнули затаенной радостью серые глаза, наливаясь кипучим таким, девичьим озорством. Счастливо вздернулся курносый нос, напоминая о маленькой девочке что была похожа на прыткую таракашку – Майке Зазнайке из её зеленого уголка, напоминая-то.
- Однажды у меня был целый ботанический отсек в подчинении, а это совсем не хухры-мухры, на минуточку! Цветы, животные, всё по-настоящему, Игорь Кириллович, вроде как самая настоящая ответственность. Для ребёнка вполне себе неплохо, вот что я хочу сказать, настоящее приключение! Рыбки, волнистые попугайчики: Дашка, Кешка, как сейчас помню… Лапша от Робика, крыска на плече, - чуть нахмурилась, задумчиво поглядев в пол. – Только вот убей не помню, на чьём именно плече-то… Ну да!
Майя растерянно усмехнулась, осознав что целые куски того приключения вывалились из памяти.
Имена, лица… Казалось бы всё оно находится рядом, вот бери да пользуйся, Светлова, подходи поближе - в удовольствие себе смотри. А подойдешь чуть ближе и рассыпается в руках цельная картинка, превращаясь в зеленоватый, травянистый до отвращения дым. Растекается стылой водичкой между пальцев – вот вроде была цельная картинка, а теперь её нет.

Опа-опа!

Светлова удивленно расширила глаза. Такого эффекта она не ожидала, уж если по честности-то говорить. Казалось бы, Фобос всегда присутствовал в голове - жуткий, зафиксированный по минутам эксперимент: вон Булкина возьми, прекрасно ведь помнит! Не худенький, ага, но очень колоритный паренёк.
С Чижиком так и вовсе победила – вырвала из той кромешной тьмы как крупицу светлого, счастливого своего воспоминания. Сохранила в сердце наперекор тьме! Какой бы глухой снег не заволакивал её горячую натуру, какой бы жгучий лёд не напирал на душу – а где-то внутри всегда оставалась весенняя прогалина. Ласковый жар, который ни одна житейская беда не смела потушить. Что-то высокое, будто Сердце Данко, которое Майя не позволяла затоптать…
Пещеру так и вовсе помнила Светлова до самой крохотной секунды, в подробностях мучительных, с кровавыми этими, чёрными зарубками в гноящейся памяти – вроде Алёшкиного копья! Но теперь вдруг выяснилось, что полноценных воспоминаний о том полёте у неё действительно нет.
…Клетки. Рыцари. Неуверенный выстрел Фёдора Михайловича в молоко (вот нет бы это забыть, Светлова!), издевательства над Стругачёвым, однако, чем ближе двигаешься к космическому кораблю; чем дальше уходишь от перелома к своему детству, тем тусклее, призрачнее даже становится свет.
А ведь судя по всему, присутствовали и свои минуты радости в том учебном полете: представлялся собственный смех, гремела классическая музыка и какая-то девочка испуганно отмахивалась от крохотной крыски, попросив убрать в клетку эту жуткую зверюгу - такую себе крысомонстру подрагивающую крохотными усиками-вибриссами.
Ха.
…Призрачные картинки рассыпались в битое стекло. Робик. Лапша. Маленькая Майя куда-то бежала звонко-весёлая словно колокольчик, едва ли не подлетая к потолку от радости в груди.
Невероятно, но в том полёте она действительно была местами счастлива! В памяти всплывало что-то мягкое, такое по-детски доброе, наивное,… исчезнувшее без следа.
Грусть давила на повзрослевшую Светлову день за днем, въедаясь в кости словно кислота. Пчёлка обожала шутковать, куражиться, побеждать. Но серые её, слишком уж глубокие для семнадцатилетней барышни глаза приоткрывали тайну - эксперимент остался в Светловой навсегда, он пророс в самое нутро, счастливо обосновавшись в душе. Он дал свои горькие плоды, как-то: боль, страх, дурные навязчивые кошмары во сне, тягу к саморазрушению, неторопливо распространяющееся в глубь ощущение тупика…
А ведь оказывается, и что-то кроме страха пряталось в том Проекте. Но она же это всегда знала, самые дорогие-то эмоции ей удалось спасти! Отчаянную детскую любовь, родственное чувство, которое и на целую вселенную не разыскать.
А ещё что-то простое, веселое даже оказывается укрывалось там! Девочка несущаяся по коридорам учебного звездолёта была невероятно легка, взрослая Майя народившаяся в Пещере даже вспомнить теперь не могла, а отчего она была тогда так беззаботна?
В тетрис что ли победила?
Ага-а.
«Часть жизни, которую я запихала так глубоко в метафорический сундук, что по ходу пьесы, она там действительно рассыпалась в хлам. И если пересмотреть тот фильм… Ё-ёшкин кот, какая-то его часть будет словно в первый раз! Одна Пчёлка увидит себя совсем маленькой, точь в точь такой, какой она когда-то была! Вспомнит не только горечь проклятого дыма, она сможет посмотреть на саму себя, тудыть его ж в топку. Сможет увидеть ту храбрую девчонку, до того как она рассыпалась на части»
- Ну да… - вернулась Майя Юрьевна к Игорю Кирилловичу, и вдруг как-то жестко, более тяжело вздохнула. – НУ ДА.
Рыцари как назло запомнились прекрасно, вот с этим-то проблем не имелось – точнее весь этот жуткий скарб был одной зловонно-маслянистой проблемой.
Увидеть себя маленькой, отправиться странствовать в далекую летнюю мечту. Туда, где ярко солнце светит… Вот только рыцари так просто её не оставят, слишком уж понравилось им в Светловской расщепленной на двое душе. Она должна их победить.
Или они победят её. Убийственная же простота.
- Лаадно, приятного вам аппетита, Игорь Кириллович. Ваньку я не обижу, он довольно необычный, но уверенна хороший человек. Всё будет олрайт. Побеседуем с Ваней, потом к Романовскому зайду для осмотра! Составьте каталог и пришлите пожалуйста мне, чтобы я с ним ознакомилась, никогда не мешает поглядеть на картину со стороны.

...

Действительно, никогда не мешает поглядеть на что-то со стороны. Несущаяся на всех парах Валькирия-Светлова думала точно также – она летела, туда где солнце…
«…Родные горы светом заливая» - припомнилась древняя, отчаянно грустная мелодия в голове. Зазвучала в душе восхитительной сказкой о Земле, притапливая разлившуюся горечь сладкой своей мукой. Таким болезненно нежным и восхитительно невыносимым блаженством накрывая, будто шелковистым платком!
Майя всегда была музыкальна, наверное, могла бы даже каким-нибудь инструментом овладеть, но отчего-то так и не осмеливалась, словно боялась что будет смешна…
Папа любил говорить: «Май, если не можешь стать в чём-то профессионалом, тогда зачем тебе тратить на эту херомантию своё время? Занимайся только той деятельностью, в которой действительно можешь быть сильна»

- Алё-алё, Данко! Ну лететь одной-то не очень слегонца, - усмехнулась Молния, сжимая кулаки. – Давайте снимем кино, мой добрый друг. Вся эта хрень, лирика… помню-не помню, обнял или не обнял, да кому она нужна! Это МОЁ шоу, твою мать, и я в нём звезда. Снимайте для меня кино, а музыку я потом наложу. Покатаемся, верно?! Только вперёд и никаких аттракционов!

Девушка вытянула руку вперед, бросаясь в танец. В это сражение с самой собой, со своей грустью, чернотой, обидой и всеми рыцарями мира. Оно горело в ней – могучее чувство, но если поделиться с другим (тем самым!) человеком нельзя, тогда остаётся только бежать. Держать эмоции в себе, щедро выплёскивая бушующую энергию в кураж
Она любила.
И каждый раз эта любовь была немного иной. Она любила в пещере по-детски наивно, обожая учителя как родного отца - любовь тогда ещё была в ней нуждающейся, невинной. Не ведома тому детскому чувству была пошлота.
Любила все эти пять лет страдательно-неторопливо. Любила при встрече - восторженно словно салют, и вот сейчас тоже - жарко, требовательно, до боли, крутила Майю Юрьевну малиновая волна! И с этим нужно было бороться, сохранять достоинство и лицо. Майя не собака - капитанская дочь умеет уважать саму себя.
А потому, девушка летела по пустым коридорам Данко, врубив музыку в наушниках на полняк: пусть искин, умело скрывающий своё чувство юмора от программистов, поглядит со стороны - ведь однажды она еще восхитит этот мир! У неё целый собственный фан-клуб, а значит кому-то Молния Майя всё-таки нужна.
Кураж бодрил сердце кипучей энергией, пружинистые молодые ноги уверенно несли лёгкое тело вперед: она перепрыгивала через ступеньки, проезжалась на колёсах по перилам, сохраняла балланс, бросаясь на своих роликах почти что в бег. Однажды попалась подходящая стена и Майя с грохотом проехалась по поручню – потому что в этом движении таилась красота.
Её пламенный, обжигающий холодные стенки корабля, эмоциональный танец.
Плевать сейчас на запреты. Она в этом действии жила!
...В прыжках, в волнении – когда щекотало желудок от наслаждения, и хоть она обходилась без опасных для жизни трюков (помнила про должность врача), всё же ей хватало скорости что БЫТЬ. Царить. Заполнять самой собой эту мужскую обитель.

Улыбалась своей особенной половинчатой улыбкой и бросалась вперед наша Сверхскоростная Майя, рассказывая свою собственную историю Пчелы.
Всё выше прыжки. Всё злее бег, замолотила ногами невольно зажмурившись от радости: расставила руки в стороны, закричав простое и ёмкое от избытка горячих чувств:
- Банза-а-ай, Данко! Ба-а-анзай! - и вперёд, чувствуя свою шальную удаль, перепрыгивая, преодолевая, получая мелкие неизбежные синячки от этих страстных движений. Когда отталкивалась от перилл или задевала углы на резких поворотах, когда чувствовала мимолётную крохотную боль и принимала её как должное: невозможно ведь жить не ударяясь! Иногда она смеялась, иногда крыла от счастья матом, особенно когда удавалось достать рукой в прыжке до потолка или покорить очередной поручень, или разогнаться, а потом просто лететь вперёд, будто в стремительном падении.
Когда адреналин особенно жарко вскипал в груди, выплескиваясь в едином выдохе: – Твою м-а-аать!
Когда вытягивала вверх большой палец Светлова, а в голове крутилась эта памятная песня - Туда, где мы тебя свободно пели, Где было так привольно нам с тобою.

- Данко, не переставайте пожалуйста снимать! Этот корабль… блин… его необходимо встряхнуть. А прямо сейчас… мой лучший танец!
…Пчёлка со смехом промчалась сквозь спортзал, перепрыгивая через штанги Кырымжана. Половинчато разулыбалась, представив за этими самцовыми снарядами Фёдора Михайловича. Ак-ха, супер-бруталЪ. Всхлипнула беззвучно, хватаясь за живо и побежала себе дальше, чуть-чуть нахмурившись от этого тяжеловастенького мужицкого запашка.
Впрочем, парни на врачебной смене пахли точно также: вспотевшие уставшие люди редко ароматизируют приятностями, даже женщины, поэтому Майя не была поражена.
Пчёлка конечно не знала, но в этом тестостероновом царстве азиатского мужика, она нечаянно оставила для грозного Майора свой собственный аромат: за ней стелился лёгкий запах девичьих духов, тончайший флёр ванильного кондиционера для пушистых рыжих волос, и прочно въевшийся в одежду запах медикаментов.
Она ведь в своём медблоке жила. Там же хранила весь свой скарб, пропитавшийся напрочь этим привязчивым запахом лекарств…

Майя заглянула в пустые помещения, прокатилась по всем этим лестницам, ускоряясь от счастья, представляла себя птицей вырвавшейся на свободу – скачущей молодой лошадкой, которой не ведома уздечка да прочая сковывающая ерунда.

- Это я-а-а-а! Я! Мо-о-о-лнияяяя!!! – счастливо завопила девушка, а в следующую секунду вдруг заткнулась, дёргая метафорический стоп-кран. Закончила свой бег в изящном повороте, словно в фигурном катании - останавливаясь возле Чижика и шумно дыша.

...

Сердце наполненное адреналином уже не могло биться быстрее, но Майя была удивлена. Пожалуй, что даже огорошена немного, ну да, ну да.
А так как она всё еще оставалась героической Молнией Светловой на кураже, то накатила на пламенноволосую валькирию Пчёлку Молниевну, замечательная Смелость. Быть может даже приправленная щепоткой вызова. Если ей и хотелось сбежать, то процентов эдак на тридцать по Пчелиной Шкале Страха, что являлось для беглянки Майи своеобразным таким достижением!
Убрала наушники. Приподняла пафосные очки-пилоты, устраивая их ободком на голове. Всмотрелась в капитанское лицо своим внимательным, быть может залихватски-грустноватым даже взглядом пронзительно светлых глаз:
- Капита-ан! (протянула на выдохе) А разве вам не полагается сейчас обедать какой-нибудь вкуснятиной от Спартака Валерьевича? Вы почему не там? – чуть улыбнулась, настраивая планшет. Как-то вдруг тепло на душе сделалось - поглядела по доброму на Чижика, потом отвела взгляд.
- Хотите я включу музыку? Есть одна дюже великолепнистая песня, наваристая словно суп. Давайте послушаем вместе… поверьте мне, она крута! Мне это самое… баста… надо слегонца отдышаться. Так я включаю, да?

Разгорячённая эта, разрумянившаяся от бега девушка, снова посмотрела на Чижика, приглаживая гриву растрепанных своих, сочно-медвяных волос. Включила песню на планшете отходя к стеночке: гибко нагнулась, расстегивая ботинки.

…Если бы Майя Юрьевна вспомнила про свою легкомысленную, не слишком суровую одёжу, она бы конечно очень сильно замущалась. Она бы совершенно точно не стала так поступать! То есть запросто, то есть изящной кошечкой нагибаться к собственным конькам без всяких лишних стеснений. На своё счастье, Пчёлка Майя всё еще жила в танце, в порыве, в этом страстном движении, что наполняет каждую мышцу тела. Говорить о плохом ей сейчас совершенно точно не хотелось и всякое тяжеленькое, замечательным образом не припоминалось.
И не тревожилась она о том, что длинная футболка очень уж приталена, что вырез широковат, что виднеются женственные ключицы беззащитно приоткрытые. А бриджы без лишних сантиментов, обнимают стройные и вполне себе органично сложенные ноги.

Помолчала, прислушиваясь к возвышенной мелодии. Потом чуть улыбнулась приветливо, таким вот своеобразным образом отвечая на хмурость Фёдора Михайловича:
- У вас на лице какая-то небольшая гроза… отчаянно надеюсь, что это по причине жмущих ботинок или неудобного капитанского кресла, а вовсе даже не из-за меня? Но а я же вам говорила, моё дизайнерское кресло сильно лучше! Проблема ведь не во мне, агась? Майя Юрьевна вроде бы ничего плохого не делала. Мы с Данко снимаем кино для моего фан-клуба: Даниил Фёдорович замечательный оператор, а я это самое… просто его скромная, первостатейная, обласканная журналами да хвалебными статейками Звезда. А ЧТО здесь такого? (выделила голосом это самое возвущенное словно «Ш-Т-О») Я всего лишь занимаю физкультурой и снимаю видео про саму себя.
И снова улыбнулась. И опять погрустнела. И полуусмехнулась уголком губы, чуть в стороночку отходя.
- Моё личное пространство, - провела воображаемую черту ладонью на стене. – Вот, видите, это моя Светловская зона приватности, на вашу я не претендую, ни-ни.

Подняла вверх большой палец, со счастливым вздохом выбираясь из своих коньков на условную «землю» звездолета. Пошевелила пальцами ног в полосатых носках, чувствуя радостное облегчение - та ещё выдалась пробежечка, подустала уже в роликах, ага-ага!
Потерла парочку свежих синяков, прямо удовольственно же потерла, словно солдат боевые награды. Настоящее шоу Светловой получилось. Потихонечку наливались уже эти наградные синячки уверенной краснотой: на коленях расцветая, а за одним и на локтях, словно бы соглашаясь - дась-дась, восхренистическое же Шоу!

- Конечно, могу рассказать. Но откровенность за откровенность, капитан Чижик Фёдор Михайлович, - чуть смежила веки Светлова, опирась на стеночку спиной. – Ничего не случилось, просто в шлюзе стало очень холодно, вот Майя Юрьевна оттуда и ушла. Минус сорок градусов по шкале Цельсия! А у меня вроде как метафорическое сердце Данко в кармане хранится. Могло простыть, ёшкин кот. Рациональнее было его отправить в тепло, верно? - серьезно поглядела на Чижика, пожимая плечами. Плеснулась обида во взгляде и снова накатила теплота.
– Мне всегда есть чем с самой собой заняться. Ну да… - и опять нахмурилась печально, будто бы приступы доброты, чередовались в ней вместе с гневом.
Жаркой яростью вдруг полыхнули штормовые глаза.
– Конечно, мне бывает скучно вне работы, но знаете, Майя Юрьевна саморазвлекательная пчела! И если кому-то, например, некому анониму кажется будто бы меня здесь слишком много, будто бы слишком много хватаний и всего это девчачьего барахла... я вполне способна врубить режим незаметности и ни-и-икого не раздражать. О да! Я умею веселить саму себя. И я ничем не отличаюсь от любого здешнего мужика!

Выговорилась сердито в едином порыве, потом вдруг понурилась веснушчатая дева, с грустью на лице отворачиваясь в сторону. Помолчала.

- А теперь ваша очередь быть честным, Фёдор Михайлович. Скажите мне как другу, как у вас дела? – и спросила вдруг это совершенно серьёзно, без бравады, без злости, без детского озорства. Повернулась к нему с молчаливым участием, чуток свои рыжие брови приподняв. Женственно поглядела, по доброму. Заглянула в самые глаза и чуть в сторону взгляд перевела, дабы не смущать.
Ей правда было интересно – а как у него дела? Всё же папино кино для всех болезненная картина, наверное, переживает Фёдор Михайлович, может оттого и не обедает - потому что кусок в горло у бывшего преподавателя не лезет, как в таких случаях говорят…
Улетай на крыльях ветра
Ты в край родной, родная песня наша,
Туда, где мы тебя свободно пели,
Где было так привольно нам с тобою.

Улетай на крыльях ветра
Ты в край родной, родная песня наша,
Туда, где мы тебя свободно пели,
Где было так привольно нам с тобою.
Там, под знойным небом,
Негой воздух полон,
Там под говор моря
Дремлют горы в облаках;
Там так ярко солнце светит,
Родные горы светом заливая,
В долинах пышно розы расцветают,
И соловьи поют в лесах зеленых.
Там, под знойным небом,
Негой воздух полон,
Там под говор моря
Дремлют горы в облаках.

...

*Из оперы "Князь Игорь" (Именно эту песню предлагает послушать Майя)

Песня:ссылка
  • Грустно как-то. Светлая грусть накатила. А шоу замечательное, как и пост, и чувства в нём. Отдельное спасибо за песню, люблю её.
    +1 от Joeren, 01.07.17 14:22