Набор игроков

Завершенные игры

Форум

- Общий (9877)
- Игровые системы (4667)
- Набор игроков/поиск мастера (27233)
- Конкурсы (5677)
- Под столом (17397)
- Улучшение сайта (5532)
- Ошибки (2420)
- Для новичков (2729)
- Новости проекта (6596)

Голосование за ходы

 
- Ну уж я не совсем дурак, верно же?! - высокомерно так набычился коднар, намереваясь доказать что уж с совком-то он справится великолепно, но в это время, своенравный совок как раз-таки вырвался из его когтистых лап и Пэрри с кучей матов, принялся его догонять.
Дело, впрочем, принимало скорее добрый, нежели дурной оборот.
Во-первых, воришка так или иначе исчез. Во-вторых, тебе всё же удалось вымыться Белль, согреться, выпить гнизгового хейкао и облачиться в сухое – тоже ведь немаловажно! В-третьих, пускай, и устроив здесь феноменальный разгром, вы всё же проследили за лавочкой. А в четвертых, даже посетителей вовремя отладили! Дело в том, что время на часах было ровно девять, а гнизги, как мы помним, особенно ценят пунктуальность, так что надоедливым «стукачам» ты почти что не соврала, когда отказалась их впустить.
- Это потому что вы сметь не уважать ямов!? Гнусные недостойный люди, мы намерены подавать на ваш грязный мелкий магазин свою жалобу, - раздраженно пропищал голос из-за двери, а какие-то посторонние не менее писклявые голоса к нему присоеденились. – Сьями-сьями-сьями. Вы нас оскорбить! Мы желать купить свитки за наш хороший деньги, яму-яму, а вы нас не принимать! Это потому, что вы не ценить ФЕЙ-ЯМОВ!? Это потому, что вы не считать нас достойного роста и стати!? Ну-у-у-у! Мы вам устраивать больший-больший проблемы, сьями-сьями!!!
И напподав по стеклянной дверце ногой, неизвестные гости наконец-то откланялись. Если они и собирались кой-кому настучать, то уже не двери. Наверное, будут обращаться в посольство, а если их собственного посольства здесь не имеется, то обратятся в Министерство по Защите Межмировых гостей и Их Чести.
Впрочем, учитывая что сейчас уже девять вечера, хотя бы одна проблема отпадала: раньше завтрашнего дня всё равно не смогут жалобу подать. А сквозь стекло, чего-то страшного ты не узрела, Белла: какие-то мохнатые ушастые человечки, в юбочках и с длинными копьями, ага. Эдакие хвостатые лисы, но судя по их противным тонким голосам... проблемы устраивать они умеют, о да.

- Я думаю это хороший ёкарный план, - наконец-то поймал совок Пэрри, принявшись расправляться с пламенем, или будем честны, скорее принявшись крушить несчастное гнизговое кресло от всей души. – Вали всё на вора, Аннушка, это прекрасная мать его стратегия! Зачем нам подставлять свои жопы? Во всём виноват вор! Твоя тётка, спаси меня тай, натура жёсткая. Может и отменить наш ужин, если посчитает что мы виноваты. И знаешь, как нам следует поступать, Карамельная? Так вот дядя Пэрри тебе скажет – купим побольше сигарет и будем больше врать! Я не любитель говорить правду, когда можно использовать свою богатую фантазию...
А в комнате материализовалась Гнизга! В чепчике своём кружевном. Минута в минуту, госпожа Понни Бонни оказалась здесь. Она. Её расширившиеся крысиные глаза и мерзкий ядовито-оранжевый бант.
- А… а… а…!? – задрожала бедная старенькая хвостатая миссис, открыв рот. Очевидно, она заметила дымящееся кресло...
- Нуууу, я тогда пойду подожду на улице, Белль. Пламя – потушено, проблема устранена! Всегда обращайтесь к коднарам в этом деле! – отсалютовав совком и перешагивая через дымящиеся остатки кресла, Пэрри двинул на выход. Прихватив, кстати, твой чемодан, Анни. – А то все знают, курить в помещении нельзя... туда-сюда... ну ты там объясни и присоединяйся. Да, и хейкао... - Коднар галантно поклонился гнизге (ну, насколько это возможно для пернатого клюва-крокодила). - Хейкао у вас ничего, старушка. Может, дадите Белле ещё на дорожку? Ну, пока-пока!
  • Перри прекрасен :D
    +1 от Joeren, 21.08.17 15:39

- Фееерно, - попытался осклабиться Яррик, ухмыльнувшись лучшей из своих улыбок. Правда, морда-лица у него была искажена проклятьем, изысканный синий шарф промок от слюны, да и вообще, суровые лесные тени красавчика скрывали. Но Ярр, всегда Ярр! Приподнял свои соболиные брови наш гордый маг, да плечи расправил смачным богатырем. Вытягиваясь этак представительно и помпезно.
- Да за мой меч, мофно и весь Торговый Пост купить, и мэра Гродди и даже местных девиц легкого пофедения в придачу, хочу заметить! Этих самых дефиц, которых правда ф Торгофом посту нет, как мне старина Григге сообщил. Но Сокруфитель сокруфителен, так что дааа… Я крут Ли. Когда будешь описывать меня в героических сказаниях, не фабудь про мой синий цвет глаз уточнить! Такой первозданный небесный цвет редко встречается, фот я о чём… И ещё, что у меня высокий рост и офень подтянутое тело. Ни грамма жирка, Ли!
Порхнул длинными пушистыми ресницами, подмигнув воительнице.
В разговор с деревяшкой не лез, любопытственно прислушиваясь к ее болтовне. Только в конце присоединился:

- Конефно, я очень люблю природу нашу, мать вашу, - изобразил подобие актерского поклона Ласка. – Фпасибо.

И усмехнулся, тихонько шепнув Шустрой в обмен на ее победный взгляд: - Эк, ты его фаболтала! Флу-у-уфай, мне прямо охота сделать тебе чего приятного. Валяй, Ли. Фто хочешь? Хочеф, пугофку расстегну на камфоле, когда проклятье сойдет…
  • За оценку меча :)
    +1 от rar90, 17.08.17 14:39

- Видела!? Что? - округлила глаза наша Светочка-ледяная-Ведьмиша, изобразив удивление на своём белом бледном лице. Плечиками пожала, зонтик в сторону отвела. – Там что-то было? Где?
Решительно поцокала на своих каблучках следом за тобой, Игорь, не менее решительно бросаясь в этом рывке к поезду. Такая себе целеустремленная, такая себе гламурная и великолепная госпожа. Смотри-ка! Даже зашевелилась – задвигалась, прямо скажем не очень быстро под дождем наша Света, но всё таки ожила. Как для неё - так это прямо рывок самый настоящий! На красивом лице промелькнуло что-то похожее на удивление, и ещё на испуг.
Кажется, самый настоящий испуг…
- Где? – требовательно шевельнулись пухлые губки. Платиновая прядь волос прилипла к безупречному лбу. - …Он меня совсем не ценит. – тихо-тихо произнесла, а потом…
Потом. Почувствовал вдруг щипок за попу ты, такой самый настоящий жаркий щепок. Ага! Словно бы Света не была против, прямо здесь, прямо в тени поезда, прямо под этим разбушевавшимся дождем…
Она не была против.
А небесная черная вода текла, текла и снова текла! Дождевая студеная вода скользила по волосам, трогала разгоряченное на холоде тело. По шее, беззащитно-женской спускалась вниз крупными капельками, по её строгому пиджаку, по юбочке аппетитной, кап-кап-кап, в этом продрогшем мире. И наверное, водичка трогала разные места аппетитной проводницы. А тесная юбочка обнимала это стройное, начавшее уже дрожать от холода тело.
Ну правильно, у Вовы же отит, ему нельзя мёрзнуть.

В это же время, другая барышня с именем Маша, решила покинуть поезд. Странно, но никто не спешил останавливать отважную беглянку – не бросались с железными цепями наперерез грозные проводники (такие огроменные дяди, призванные успокаивать разбушевавшихся пленниц - сажать их в тюремные купе, без всяких там лючков на потолке), не возникали странные корявые фигуры из воздуха, намереваясь рассказать какую-то очень страшную интимную историю. Спешиал-фор-ю, для нашей актрисы.
Поезд равнодушно глядел на бегущую в его утробе девицу, глядело лукаво и отстраненно. Подглядывал, негодяй, но подглядывал как-то снисходительно: лампочками своими на стенах мерцал, этими вычурными бра посмеивался…
В купе было тихо. Лежала кипа документов на расстеленной полке, чувствовались следы Игорька, хотя самого соседа не было. Вони тоже не ощущалось: в купе властвовал жёлтый, жирный, перезревший запах лимона, можно сказать даже приятный, хотя и немного навязчивый аромат. Ага.
Видать, Игорек всё же сумел отстоять свои права и вытребовал отдушку – вкусную и лимонную.

- Вот чай, - возник с кружкой этого самого чая здоровенный дядя с бейджиком «Котов Владимир Сергеевич. Проводник». Большой высокий джентльмен равнодушно поглядел как ты извлекаешь свою небольшую дорожную сумку с верхней полки, намереваясь сбежать.
Во взгляде голубых глаз плеснулась усталость, какое-то даже моральное утомление. Ну, в самом деле, второй час ночи – наверняка дяденька уже хотел спать.
- Ваш сосед заказал чай, стоимость – восемьдесят рублей. А вы? Не желаете горячего?
И зевнул, отворачиваясь куда-то в коридор.
Где-то за стенкой какая-то компания увлеченно заржала…
И никто не пытался Машу удержать. Атмосфера прямо-таки вопила, голосила во всю мочь, орала: Свободна, свободна, свободна. Это поезд Маша, а не тюрьма. И никто тебя здесь не убьет, не искромсает, не порежет в хлам, если ты решишь его покинуть. Это же не компьютерная игра с единственным квестом, в котором у нарисованного героя не имеется вариантов, окромя тех, которые прописаны по сюжету программерами. И шаг враво, шаг влево - опа, не даёт игра!
Кап-кап-кап, стекал дождь по стеклу.
- Га-га-га, - снова оглушительно заржала какая-то компания за хлипкой стенкой....

А под поездом обнаружилось то самое единственное, что там и могло быть – темнота. Какие-то капли стекали на рельсы, какая-то ватная мгла лениво рассыпалась световыми пятнами в глазах. Света стояла рядом. Её шаловливые руки… её руки, к счастью, сейчас ничего не творили.
- Вы хотите сказать, человек попал под поезд? – Проводница напряженно поглядела в темноту. – Ничего не вижу! – в стиле капитана Очевидности произнесла.
Да. Там действительно ничего не было видно. Она права! Ни следов крови, ни оранжевого жилета...
- Может быть позвать Володю, дорогой, или связаться с начальником поезда?
+2 | Багровый Экспресс, 10.08.17 23:13
  • за Свету и бегство Маши!
    +1 от rar90, 10.08.17 23:23
  • Ах, баловница Света!
    +1 от Joeren, 17.08.17 10:54

А может быть, это и вправду был Он? Твой ветреный, твой древний, твой измокший под сырыми дождями Дом, желающий рассказать свою тайну одной живой девочке – маленькой пичуге, запертой среди этих сырых стен, словно бы в клетку? Только Дом – живой и это не клетка, это твоя настоящая обитель Лиза! Раньше твоей мамы родное гнездо, а теперь твоё. И это твоя тайна. Твоя настоящая суровая ноша. Быть может, мама не смогла разгадать опасную тайну в своём в детстве, не успела, слишком рано повзрослев? Увлекшись взрослым сиюмитнум миром, улетела куда-то на другой огонь, не на огонь Звезды.
...Или это тоже была Звезда? Потому что мама влюбилась и повзрослела, и дала жизнь тебе. Так уж суждено ей было.
И не суждено ей было расколдовать дом.
А комнатка жила. Комнатка ожидала, комнатка под мансардой очень и очень долго верила, что однажды ее кто-то расколдует: поднимется по крутой скрипучей лестнице в этой особой, пыльной-серебристой тишине, пройдет по длинной кишке нездорового коридора наверх, в маленькую запертую комнатку.
Комнатку, которая была как-то связана с проклятьем Дома и может быть, с проклятьем твоей семьи? Ведь родители погибли слишком рано, погиб и дядя на войне… Но если верить Пифии, его ещё можно спасти. Спасти маму и папу? Пифия про это не говорила, но ведь в мире волшебства, в мире где падают звезды, в мире где существовал какой-то добрый могучий Древний – в этом мире, наверное возможно всё.
Впрочем, про маму и папу Пифия не говорила. Она говорила про мел, про дядю… про твою маму помнил сам Дом. Он знал её, припоминал лёгкие детские ножки. Скучал, когда оголенные деревья хлестали его исстрадавшиеся камни. Дом хотел вернуть маму, но чтобы её вернуть, необходимо прогнать болезнь – тёмную болезнь поразившую вашу семью. Как плесень, как горечь, как полумгла поразила стены этого Большого, очень-очень старого обиталища.

За окном шел дождь, высокие фабричные трубы на горизонте выбрасывали из своих глоток жирный чадный дым. Капли дождя разбивались о мутные стекла - прислуги осталось мало, мыли окна теперь совсем редко, пожалуй, в этих грязноватых стёклах война ощущалась сильнее всего.
Грязное небо, остро напоминающее тряпку под ногами, осыпалось неуверенными снежинками - долетая до земли, белые робкие хлопья эти обращались сыростью. Красиво! Красиво бы было, если бы эти маленькие звезды долетали до земли, если бы могли укрыть город одеялом, дав отдых глазам от черноты.
«А может, зажечь спичку, Лиззи? Пожелать людям настоящего снегопада! – могла бы сказать Даша, ведь её часто осеняли неожиданные мысли. – Этот пошлый чад заводских труб так утомляет, немного зимы не помешало бы этому старомодному, прокисшему в своей усталости военному городу»

Увы. Стул едва ли мог сгодиться для того, чтобы разбить кирпичную преграду на двери. Кирпич выглядел вполне уверенно, это тебе не капризный павлин, Лиззи!
Кирпич услаждался собственной спесью: попробуй-ка разбей его, когда он такой гордый и великолепный, изготовлен на мануфактуре в более качественные времена – изготовлен на века, не на день. Вон даже один клейменный имеется – подковка и фамилия «РобенЪ».
Лучше уж обратиться к живым людям, а не к этому бездушному кирпичу, коему не ведома жалость. Живые люди могли приоткрыть тайну закрытого крыла, и тринадцатый час снова откроет запретный коридор.
Помимо Анны Гретхен, в доме жила беременная молодуха Марья с мужем Иваном. Жил старик Васильич, он правда любил выпить, но что-то мог знать: конечно, если повезет найти его трезвым, обычно он уже с утра пораньше с зеленым Змием водит дружбу.
Дальше. Добродушная полненькая кухарка Инга со следами оспы на лице… вряд ли, хотя вообще-то она довольно сильно любит сплетни… Жаль, стариков в доме почти не осталось, правда Иоанна ещё была – нечто вроде экономки и главной ключницы дома. Только Ионна была сурова – напоминала ведьму. Старая дева в накрахмаленном, дико устаревшем платье в пол, а над тонкими злыми губами, щёточка женских усов пробивается. Угу.
Красотке Иоанне было от сорока и до… Трудно угадать, сколько именно лет этой ключнице, но Иоанна знала о доме всё. Только попробуй подступись к ней – незамужняя, жёсткая, постаревшая. Та ещё особа!

Где-то далеко противно взвыл заводской гудок.

- Говорят, на фронте применили отравляющие газы, сегодня они накрыли окраину Петрограда. Это впервые, милая! Говорят, есть новое изобретение, противногазы… или что-то в этом роде. По радио передают сводки о жертвах, о-о-ох. Ваша тётя приказала разбить этот полоумный ящик. Знаете, я думаю это самое правильное решение нынешнего утра! – Анна Гретхен тяжело вздохнула. – Я, конечно, попрошу ее написать вам записку, но вы же знаете… у Софьи Эдгаровны редко случается положительное настроение, особенно, когда у нее головные боли.
Ну да. У тётушки Софи всегда что-нибудь болело: голова, спина, сердце, желудок, она мучилась от болей в ногах и от проклятых болей в печени. От болей зубных и от болей в суставах. Велела закрывать форточки, пресекая малейший сквозняк. Тётушка принимала сотни пилюль и целительных настоек, чтобы не оставаться здоровой, любимым же её высказыванием было: «Ах, ты хочешь разбить мне сердце! Свести меня в гроб, при моём шатком здоровье! Ах, никому нет дела до моей печени… я никому здесь не нужна и вы вознамерелись свести меня в могилу!»
Но в гроб тётушка не сходила. Обладала отменным аппетитом и пышной фигурой, правда, в последние месяцы всё же сдала…
Итак, Лиза, тебе надо было идти на завтрак. Или поговорить прежде с прислугой, понядеявшись на тётушкину доброту. Но когда у нее мигрени... Анна-Гретхен отправилась сообщать про Андрейку и твоё согласие.

- Фыр Фыр Фыр, михрени, омерфзительная вещь. Определенно. Фыр-фыр-фыр. Не фмотрите на меня, душенька, я ещё не фоплотился до конца, и нахожусь в ужасном положении тени.
О да! Это и в самом деле была Тень на стене заговорившая с тобой. Тень, напоминающая кролика...
- Зеленый король нафылает проклятый туман. Фыр-фыр-фыр, я прифёл чтобы фас защитить. Немедленно идите к тетушке и поклонитесь ей как следует, будьте хорофей девочкой и я дам вам одну сладкую конфету! Шфрослых следует уважать, вот что я имею к вам, юнная барышня!
+1 | Маяк для Лизы, 16.08.17 11:39
  • За противногазы и ощущение войны за дверью...
    +1 от rar90, 17.08.17 06:47

- Ты фенфина, не должна ты такие фещи извращённые знать… - Смутился немного Яррике, буркнув про себя сердито. А потом всё ж развеселился, со стороны на Лианку поглядывая своими тёмно-синими глазами: поправил плащ слюнявый вокруг морды-лица, мимодумно, травинку какую-то сунул в пасть свою травоядную. Жевать принялся…
– Мой Петух, я его и жарю, то есть обзыфаю, пардон. Ты права. Вообфе, у нас на юге, феликие дома берут гербы животных. Вот мы Ласки, например, а есть ещё дом Сокола, дом Фазана, дом Варана, дом Быка… Ну, дома Петуха само-собой нет. А вот дома состоящие в родстве с Короной, берут себе гербы волфебных шивотных. Дом Дракона, Дом Грифона, дом Химеры. Те еще сукины сыны, польфуются привелегиями: топчут всех кто ниже, без всякой жалости. Вырожденцы высокомерные! Но дома фасилиска, заметь, - вытянул палец вверх магуй. – Дома Фасилиска, заметь, тоже нет. Потому как петухи эти, они мофет для супа-то и годятся… или там для боев за шадрики, а вот чтобы ими прозываться… не-не-не… Хотя, протиф птиц я ничего не имею, дом Фазана славится своими врачевателями, а фемейство Орлов известно чёткой военной выучкой – у них всегда один-два сына или ф армии, или на флоте. Они этим гордятся! А дом Фокола, никогда не забывает своих долгов – и если ты им добро сделал, вся семья будет тебе это помнить. Как и фло, само-собой, кровная месть у них очень ценится: изысканные яды, кинфальчики в спину… А мы, Ласки, мы вторая по богатству семья на юге и дом наф вполне уфашаем. А фнаеф, какой дом фамый богатый? – Рассмеялся Яррике. – Дом Финички! И вот это семейство, с гербом крохотной энергичной птички которая меньфе кулака, держит в кулаке фопы всех аристократических засранцев, типа Грифонов и Драконов. Потому как самое богатое семейство Юга. Фот так фот…

Сжал кулак. Потряс им в воздухе для значительности.

Разговорился наш Яррике, припомнив родные края да своё собственное прошлое, когда ещё не надо было ему по миру скитаться, а когда был у него дом и Большая Фамилия.
Вздохнул волшебник.
- Я между прочим, Ли, книжонки пописываю. Бери меня – не пофалеефь, сделаешь Шадрифке доброе дело. Я фе говно вообще-то, мне надо это самое… Пофровлеть. А ты мне помошешь. А потом я веселый парень. Буду твои шмотки таскать, варить кафу, подай-принеси. Вообще, от меня не очень много бед, ещё и мужик. И маг. И красивый. И защитить могу! А найдём как проклятие снять, так фообще, расцелую тебя ф обе щеки и пониже.

Сказал. И не смутился гад синеглазый. Напротив, задорно на Лианку поглядел.
…Ну хотя бы про Яррика-Младшего не начал шутковать.

- Ого! – Ярр аж отпрыгнул, когда дерево ожило, сурово (ну, ему так казалось) выставив свой Сокрушитель в подрагивающих руках. – Фот это дерьмо!!! – присвистнул восхищенно. - Вот это я-я-ять, вот этот ж ху…
Кажется, Ярр ещё мог очень и очень долго материться, но всё-таки взял себя в руки.
- Факанчивай концерт, деревяфка, нам надо пройти к друидам. Ну типа, пофа-а-алуйфта, ну типа на мне проклятье… Ну типа, дафай не вредничай. А то здесь холодно и сыро, я фот думаю… мофет костерок расфести, погреться…
Поглядел на Лианку иронично, разве что не подмигивая.
  • За веселую историю домов... :)
    +1 от rar90, 13.08.17 22:26
  • Отличные воспоминания! Как и всё остальное :)
    +1 от Joeren, 16.08.17 09:50

Серые глаза Майи Юрьевны, эти светлые и в то же время темно-синие по краю радужки глаза, полыхнули гневом. Как это Фёдор Михайлович не захотел поцеловать её ручку!? Аккуратную девичью ручку, покрытую россыпью веснушек, узенькую такую, свежую – с аккуратными полукружиями коротко подстриженных, без лака там и без всяких шуры-муры, врачебных ногтей.
Майя Юрьевна пожала своими не самыми широкими плечами, сглатывая горьковатый гнев. Ну ладно! Снова на руку свою поглядела, снова плечиками пожала, заглядывая в духовку сквозь стекло, хотя чего бы там казалось высматривать?
Ну, пироги-то свои она поставила, залила сладким сметанным кремом и вот теперь, замечательно порезанным яблочкам Фёдора Михайловича следовало как следует пропариться в этой персональной ванной, чтобы отдать сметанному крему вкус.
Это ведь тоже танец! Танец теста, сметаны да зеленых яблок, искушающих таких, терпких фруктов – как моменты близости с капитаном. Когда Пчёлке очень сильно желалось отключить мозги и отправиться в полёт, ни думать ни о чём – только о его жарких мужских руках, о прикосновениях, об этом маленьком счастье, которое может быть очень-очень большим для двоих…

Эх. Всегда есть какое-то эх.

- Будет кисленько и одновременно сладко, и если всё сработает как следует… ну, тудыть его в качель, получится первосортное угощение. Яблочные облака под сметанным кремом, агамсь. Потому-то кислые яблочки и нужны! Они придадут пикантности, а пикантность, рискованность, некая капля куража – оно всегда важно, – и вдруг поглядела на Чижика, улыбнувшись ему чуть кривовато, но одновременно загадочно. – Я думаю, иногда риск это хорошее дело. А знаете, о каком трюке мечтает великолепная Молния Юрьевна? Скатиться по лестнице на лыжах, набрать как следует разбег на ступеньках, а потом прыгнуть как с трамплина. Воу! Это было бы круто… Некоторые люди писали мне в письмах что я их вдохновляю, а этот мой трюк вдохновил бы меня саму. К тому же, мне могли бы очень неплохо заплатить за такой трюк… Одна фирма намекала, что если я сделаю что-то подобное, прокричу свой девиз и скакну с их логотипом на своей футболке, они это хорошо оплатят.
Потерла свой лоб.
- Но я не буду делать это здесь. Конечно, теперь, когда экспедиция усложнилась… Разумностная Майя Юрьевна прекрасно потерпит до Земли, - кивнула самой себе, внезапно признаваясь. - О-о-ох, и устала же я. Ф-ф-ух.
И Майя подошла к мойке, принявшись удовольственно умываться холодной водой: ополоснула горячее лицо, шею, ладони свои, счастливо прикрыв глаза. Она и в самом деле устала за этот очень долгий, бесконечный прямо-таки день.
Сейчас она не наигрывала с Чижиком, не интриговала, позволяя себе быть такой, какая она и есть. Уставшей! Но не растерявшей куража Пчёлкой. Просто девушкой, той самой рыжей девушкой которой хочется побыть самой собой. В конце-концов, мы не можем быть всегда красивыми, иногда мы просто люди.
Чуть потускнели рыжие волосы, веснушки контрастнее обозначились на бледноватом лице. Вообще, худоба сейчас стала более заметна, потому как Майя Юрьена немного ссутулась и проступили ключицы - обозначилось вдруг ее детское, но в тоже время девичье телосложение. Не самое, по правде-то говоря крепкое, но очень-очень упрямое.

Набрала в ладони ледяную водицу, последний раз окуная в нее лицо.
Затем позвала на пол Бегемотю, поманив его со стола кусочком колбасы. Коты иногда похожи на мужчин – им нужно уважение, признание их котовьей исконной силы. Вот и Бегемотьку наша Пчёлка не стала обижать, она просто дала ему выбор: или сиди себе скучно на столе, космо-котэлло; или пойди-ка, понюхай колбасу, ведь эта самая колбаса довольно интересная вещица. Вкусно-съедобная же!
- Ну вообще-то… а давайте другое, рискнём хоть раз выпить не чай, - и девушка вдруг решительно отодвинула свой заварник в сторону, доставая из посудомойки стаканы. Поставила их рядом. – А давайте какао! Холодное молоко есть, уверена, и за какао-порошок нас Спартак Валерьевич не станет ругать… У него вон что-то куриное готовится, я помогла ему с овощами. А мы за наш труд можем угоститься какао! – кивнула головой, решительно пододвигая стаканы к Чижику. – Вы так замечательно о нём рассказали, а Майя Юрьевна его последний раз лет в восемь пила. Ну и почему бы не выпить? Сделаете сами, кэп? Или просто объясните, что мне нужно делать и как смешивать?
Девушка задумалась, когда Чижик предложил путешествие на Марс в голокомнате. Казалось бы, она должна была сразу обрадоваться, ведь с Чижиком-то ей нравилось время проводвить! И всё же Пчёлка задумалась, нахмурилась даже грозной валькирией - кажется, голокомнаты она не любила.
Сдула свою чёлочку в сторону.
- Ммм, а там не будет тесно? Это же всё ненастоящее… это ёлочная мишура. Бррр. И на самом деле мы будем в малепусенькой душной комнатке, а не на Марсе. Но хорошо. Это можно. Но я тоже хотела бы вам кое-чего показать! – чуть приподняла брови. – Отправитесь со мной в подмосковье под снег? Каждый капитан, каждый человек, который залетел высоко-высоко, должен это видеть. Немного Земли… Особенно если он Марсианин, хе-хе. Знаете, каким может быть особенным зимний день? Это лирика конечно. Но она неплохая. – Присела рядышком на стул, провожая взглядом уходящего кота. Чуть протянула руку к Фёдору Михайловичу, но не стала его трогать. Прикосновения, они ведь могут надоедать.
Вместо этого, энергично потерла свои колени Майя, взбадривая саму себя.
- Я покажу вам Зиму в голокомнате. Настоящую зиму с большой буквы и настоящий синий день. Когда кричат вороны, а люди выгуливают собак. Вы можете пройтись со мной и почувствовать, какая она жизнь. Среди дорожек, под тучами… когда идёт пушистый снег, и он оседает на ресницах, на волосах, на одежде. Не знаю, способна ли на это голокомната, но всегда можно представить некоторые подробности. Синий обычный день, - чуть расширила свои серые глаза. – Но Фёдор Михайлович! Этим он и прекрасен.

Шло время. Пришел Спартак Валерьевич, а пироги по прежнему млели в духовке.
С маленьким пробным угощеньицем, Пчёлка кой чего придумала, не спеша раскрывать свой секрет: вместо этого она улыбнулась капитану, предложив ему пойти отдохнуть.
- Фёдор Михайлович, спасибо за вашу помощь. Сидеть здесь всё это время не обязательно, я присмотрю за угощением. Скоро ужин. Возьмите воображаемый перекур. Я… - чуть задумалась. Здесь же Спартак! Протянула свою узкую ладонь Чижику для рукопожатия. – Я хочу пожать вам руку. Спасибо, что помогли. «Пирог по капитански» - думаю так мы его сегодня и назовём, хе-хе!
Джо, можешь двигать к ужину. Майя поможет Спартаку, а потом пойдет в столовую. Переодеваться не будет, она уже и так переодетая - в рубашке, футболке и джинсах. Снимет фартук и пойдёт есть)
  • За внимание к деталям и телосложение:)
    +1 от rar90, 13.08.17 12:59
  • Кусочек уюта в хаосе жизни ^^
    +1 от Joeren, 14.08.17 14:56

На сей раз Петя решил не мудрить мудроту, а двигаться туда, куда предлагал идти Белл. Может, дело было во второй смерти - в этом драконьем огне, в котором пришлось до корочки прожариться. Или всё дело в Зеночке - хотелось Окуньку уже как-то доказать красотке, что он тоже не совсем уж пацан. Но, так или иначе, Петюнек решил не ерепениться.
"Налево желаешь, Беллище? Ну лан, идём налево. Двум смертям не бывать и всё такое... Хотя в нашем с тобой случае, нда... Ну ты давай там, рыцарь, не подводи. Не могу же я один всю работу за тебя делать! И вообще. Хорошо, если бы ты охотиться умел и всё такое - я бы тебе дал задание: "Быра мне мне птицу!", потом иду, отдыхаю, а твоё тело трудится... убивать-то я её сам и ощипывать не хочу..."

Приняв решение послушать Белла и свою чуйку, Петя двинулся налево. По пути он надеялся встретить ручеек или озерцо какое, чтобы напиться в удовольствие и умыться как следует - подмышки там сполоснуть, в частности. Всё-таки, в этом лесу уже не первый день топал и потел-то

Сир Белл начинал пованивать.
+1 | Герои не умирают, 10.08.17 12:21
  • Жизненно)
    +1 от Joeren, 14.08.17 10:20

Еще один интересный фильм, снятый в очень далекой-далекой от Беллы реальности, утверждал, что в стрессовой ситуации, самое главное - Донт ПаникЪ. То есть, говоря прямо - Без Паники! И утверждала это вообще-то книжка, с забавным таким неволшебственным названием: «Путеводитель по галактике для путешествующих автостопом».
Но что такое эта самая галактика, ты Белла, будем честны, не очень-то хорошо представляла себе. В волшебных мирах это имя подходит для какого-нибудь грандиозного волшебника, нежели для того, чтобы им звёздные скопления обзывать. Да и волшебные звезды - это вам не звезды лишенных магии миров! В конце-концов, попробуйте-ка рассказать в каком-нибудь чудесатом мире, где плоская земля действительно покоится на трёх огроменных слонах, что такое галактика и как устроены законы небесной механики.

Да-да. Такие миры тоже бывают. И слоны, и киты, и дышать можно звёздной пылью прямо в космосе.

Впрочем, Белле и не нужно было ничего рассказывать и объяснять. От нее требовалось просто освободить одного застрявшего, дюже блохастого коднара и его рогатую голову из плена перил. И это Аннушке удалось без проблем! Просто, Пэрри-то не видел как ему следует повернуть шею, а ты Беллушка увидела и помогла этому грифу выбраться из капкана, наклонив его малехонько вниз, а затем, велев повернуть свою клювастую башку. Дёрнула как следует.
- Кхшхар! – С чувством выругался Пэрри, хрустнув шеей. Подвигал ей. Покрутил с кряхтеньем головой, ощупывая рожки. – Я говорю Белла, берём жопы в руки и валим отсюда. Нам нужна капитанская пять или что-то вроде того. Здесь становится слишком жарко, Карамель, я даже наверное понесу твой чемодан. Ходу. ХОДУ ЭЛЬФИЙКА!

И в самом деле, здесь становилось жарко.
Потому как загорелось кресло несчастной гнизги! А всё оттого, что Пэрри бросил окурок прямо на газету, которую все-таки взял из-за стойки, измочил как следует, а потом оставил в кресле спокойненько лежать. И сверху бросил непотушенный окурок, негодяй пернатый! К счастью для лавочки миссис Бонни, газета была сырая. К счастью огонь горел едва-едва, к счастью кресло скорее тлело, а вовсе даже не полыхало.
- Анна-Бель, я не специально… Ты позвала на помощь, всё остальное просто эгерей! – Пэрри развел руки в сторону. – Дай-ка мне совок, принцессистая, этот огонь вполне можно сбить совком!
В дверь лавочки, между тем, продолжали надоедливо стучать.
- Вы не открывать нам, потому что нас не уважать. Сьями-сьями. Но мы не уходить! Мы будем стучать, вы не сметь не открывать нам. Мы стучать ровно пять раз! Мы требуем ОТКРЫВАТЬ, мы вас видеть!

И действительно, БАМ-БАМ-БАМ-БАМ-БАМ, заголосила дверь. Ровно пять раз. А гнизга Понни-Бонни должна была объявиться здесь с минуты на минуту, ведь пунуктуальные людокрысы как правило не опаздывают.
  • Жуууткая ситуация! А в дверь фей-ямы стучатся? ^^
    +1 от Joeren, 14.08.17 08:51

- Спасибо бабуле на добром слове... - потер руки Звериков, смачно зевнув. - Сухари-то вполне ничего, а если бы ещё под пивко прохладное... Ну-ну. Мечтай-мечтай, Эдик, это не вредно!
Вышел на крылечко, покурил сигаретку свою, поэтически прищурившись куда-то вдаль. Такой вот он наш Эдька Звериков - любит себе курить, мечтать, думать о чём-то своём, подбивая события дня в голове.
Потом снова зевнул, хорошенько потягиваясь - прямо-таки до сочной ломоты. Вернулся в терем, присел на лавку, расстегнув верхний свой кафтан. Ух. Бесовская одёжа - как говорил один известный киношный царь.

- Ить его мать... ведь явно дремота неспроста навалилась, - снова шумно зевнул миллиционер, устраиваясь на лавочке. Глаза слипались. Он вроде и старался не спать, но от всей этой волшебственности голова шла кругом. Вороны мерещились, старушки с хвостиками и жуткие бояре в золотом, а на спине у этих дурачин, толстые лошадки в седле кнутом размахивали...
  • Хороши фантазии! ;D
    +1 от Joeren, 13.08.17 15:42

- Эй, Ли, какой ефё петух!? – Яррка недовольно вздёрнул свою красивую бровь, ажно желваками взыграв. Явно немного разозлился наш изысканный магуй – мог бы даже наверное и покраснеть, но под жуткой вытянувшейся мордой, это конечно было бы незаметно в любом случае…
- Знаешь, Ли, у нас на юге петухами зофут, эммм… часть муфского хосяйстфа и ещё таких муфиков, которые…
Ярр печально вздохнул, ему вдруг сделалось остро стыдно продолжать свою речь, то есть пояснять Лиане что на юге, петухами прозывают таких мужиков, которые, значится, ммм…
Дальше. Ласка уж совсем на шёпот перешел даже в своих мыслях: таких мужиков зовут «петухами», которые, ммм, не по женской части, знаете ли, и которые любят, вот же срань Лакунья, да всех этих богов вместе взятых, которые любят не женщин, а других мужчин.
Всё. Он это сказал в своих мыслях и прямо-таки взмок, покрывшись крупными каплями ледяного пота от смущения.
Поразительно. Но в чём-то наш волшебник был дюже стеснительным: он не мог и пяти минут не разговаривать про своего Яррика-Младшего в штанах, а вот надо же, при этом всякие нелицериятные намёки его дико смущали…

- Ну ф общем, не буду я его петухом называть, - мимодумно вытер слюну, а потом радостно сверкнули синие глаза нашего высокого Ласки. – Сокруфитель, Ли! Череполоматель… Или хребеторазбифатель, хотя не-не-не, мне нравится Сокруфитель. Звучит божественно. Ёмко. И годно, хе-хе-хе, - высоко вздернул свой меч, ловя солнечный луч лезвием. – Дааа. Я парень горячий и у меня Фокруфитель, и в руках и в… («ф штанах»)… ну фама знаешь где.
О том, где именно находится второй сокрушитель, Яррике уже про себя произнёс, так как заметил, что Лианке такие его шуточки не очень нравятся: - Эй, Ли? А мы федь хорошая пара, может того-сего, вместе будет путешествовать? Я мефду прочим, Шуфтрая, умею готовить кафу! – ни грамма не сомневаясь, Яррик без лишних обиняков соврал.
Он никогда не готовил, но это же и не сложно – смешать всякое дерьмо чтобы получилось вкусно. Добавить мяса, соли… туда-сюда, да в чём проблема-то? Конечно, он умеет готовить, любой безмозглый это бы смог. А Яррик цельный Сокрушитель, а не туда-сюда!
- Походим по миру, на эльфов поглядим. Правда, Фадричка в меня влюблена, я думаю. Зато, я бы смог фтать дофтойным её мужчиной…

Задумался крепко про себя, шагая на своих двоих следом за Шустрой Лианой и её Коброй.
Изредка, находилось дело и Сокрушителю, когда Ярр пытался треснуть мечом по какой-нибудь особо приставучей, зловредной мухе или просто, оттолкнуть веточку с пути.

- По-моему Ли, ты заплутала… - спустя какое-то время вклинился Яррик, когда над ними снова сгустились чары, а лес вдруг стал каким-то недружелюбным, каким-то диким. Злым.
- Я хочу фкафать что я очень тактичный парень, но Ли, ты федешь наф в какую фопу, уж извини. По-моему, я видел знакомую тропинку, по которой меня вел несколько дней назад прыткий Варвикке, - помолчал южный волшебник, ногой смущенно землю ковыряя... – Ты не раффтраивайся, ф каждым бывает… (как-то очень нежно, тепло даже произнёс) Ну, ммм, заплутали и что с того? – а потом глаза Яррике счастливо сверкнули. – НО Я КРУТ! Чёрт побери, Ярр Ласка шикарный маг!!! Я фнаю нушную дорогу и как я это делаю? Потому фто я великолепный, красивый, высокий и неотразимый магуй! У меня Фокруфытель и знаеф, Ли, во имя всех эльфов мира, ты фо мной не пропадёшь! Ну фкафы, фкафы, фкафы это в слух, девочка. Я - гениальный!
  • Ах! Он гениальный! :DDD
    +1 от Joeren, 07.08.17 16:00
  • За Яррика младшего в штанах!
    +1 от rar90, 09.08.17 06:39

Это был её танец, - не просто кокетство женское, не игра и не лукавство чародейское призванное свести с ума одного конкретного мужчину, а именно что танец, вдохновенный и правдивый. Все эти взгляды мимолётные, таинственные недомолвки, лёгкие смешки идущие от сердца: порхающие эти в воздухе смешинки – такие неподдельные и звонкие!
Старый как мир ритуал, который снова и снова повторяется на матушке-Земле. Даже если «матушка-Земля» чисто метафорическая и в данный момент располагается где-то на космическом корабле, среди холодного мерцания чуждых звёзд. Даже если гравитация искусственная, не искусственны чувства. Люди всегда остаются людьми. А танец всегда танец.
И исполняла его Майя чисто инстинктивно – как исполняет любая девушка в пылу своих эмоций. Потому что уважала Фёдора Михайловича, потому что много больше! Потому что видела в нём мужчину – своего, родного, жаркого-жаркого капитана, пахнущего вкусным одеколоном и молоком.
О, какие чудесные, запахи характеризующие бывшего преподавателя Фёдора Чижика! И не забудем про запах чернил…
А ещё видела в нем Светлова охотника. Человека, заслуживающего найти ту женщину, которая не станет клянчить любви, которая не будет грузом подобранным случайно, из жалости. Ну, вроде порванной книжки, или испорченной старой игрушки – когда и выбросить жалко, но и забирать с собой нет желания.
То – вещи.
Но разве заслуживал Фёдор Михайлович такую девушку? Без самоуважения, без любви к себе, которая будет собакой и не будет женщиной? Нет-нет, какая глупость… Майя Юрьевна улыбалась и порхала ресницами, красивая-красивая за своей работой – освещенная чувствами Пчела, кидающая на капитана искоса серые свои взгляды.
Она не наигрывала сейчас, это был её танец. Танец, в котором есть место озорству, есть место веселью и даже самой настоящей охоте. И пускай многое, они наверное могли сказать друг другу прямо, но ведь так неинтересно. Словно открыть подарок раньше срока, словно разрушить праздничный сюрприз. Это дети не могут дождаться праздника, стремясь насытиться чудом прямо сейчас, без остатка, употребить его прямо здесь! А взрослые люди знают, что жизнь грустная штука – добрые сюрпризы в ней особенно ценны.
Моменты радости следует смаковать, длить – так думала про себя Майя. Ведь, однажды, когда станет очень грустно – это будет твой медвяный луч солнца в пасмурный день. Это ведь очень интересно! Когда ты узнаёшь о ком-то по чуть-чуть, когда делаешь свои выводы и утопаешь в этом яблочном блаженстве, отдаваясь чувству. Не трезвой голове дозволяя решать, а сердцу.
Своему Сердцу!
…Забавно, она всё ещё звала его по привычке Фёдором Михайловичем, строгое-строгое обращение на «вы». Даже и не задумывалась Светлова о коротком имени данкийского командира, он всегда был для нее именно таким – Фёдором Михайловичем, что в мыслях, что в мечтах. Даже в том коридоре – между ними лежало «вы». Это тоже часть танца, а если наскучит ему, ну, он наверное сам скажет, когда следует перейти черту.
Майю бы это по-хорошему удивило, ведь Танец – сложная вещь. Можно любить человека, можно считать его родным-родным и продолжать обращаться на «вы», продолжать звать по имени отчеству, даже не замечая этого.
Танец. Отдаляешься, сближаешься. Улыбаешься, испытываешь сладкую боль. И ни за что не хочешь останавливаться.

А пока что, Майя Юрьевна прихватизировала свою-не-свою кружку «Босс», шутливо прищурившись.
- Ну, вы же хотели отдохнуть, верно? Устали наверное командовать, туда-сюда, зачем вам эта кружка здесь? Майя Юрьевна найдет ей соответствующее применение, - веснушчатая девушка кивнула головой, любовно отставляя кружечку в сторону. Поближе к себе. Даже погладила ладонью её заботливо, ага-ага.
– Неа, не отдам, это моя прелес-с-сть!
Поглядела на то, как сердито Чижик начал крошить яблочки.
- Фёдор Михайлович, нам нужно не пюре! А вообще-то у вас здорово получается. - На откусанное яблоко искоса глянула, хе-хе-хе. Подошла к двери, запуская внутрь усато-полосатого члена экипажа: поставила Мотьке сметанку, осторожненько скользнув пальцами по полосатой спинке кота. Ополоснула руки, смывая мелкие шерстинки.
- По-моему, Иван послал вместо себя Матвея-Мотю, так что придётся нам видно разделить этот крохотный мини-пирог на три части. Это конечно будет грустно, но нам дОлжно совершить этот подвиг… заставить себя съесть персональный сюрприз. Смотрите! – указала на формочки. – Шесть, шесть и ещё плюс три, бонусом, так сказать. Шефу, су-шефу и ассистенту. Ну, я поэтому и не посчитала себя, потому что есть ма-а-ахонькая резервная формочка. Кстати, у Спартака Валерьевича всё в порядке, он мне сообщение прислал.
Не удержалась, бросила косой взгляд в сторону капитана, когда он пошел мыть руки, засучив рубашку до локтей. Стыдно сказать, любопытно сделалось нашей Пчёлке – интересно ей было поглядеть на его руки, всегда спрятанные под строгим комбинезоном.
Чуть зарделась девушка, утыкаясь в тесто почти что носом. И снова мельком повернулась, бросая женский любопытный взгляд в сторону мужчины.
…Как-то не к месту вспомнилось, что Фёдор Михайлович в той проклятой пещере снимал рубашку, ай-яй-яй. Какие-то дурманные, слишком уж яблочные мысли овладели Майей Светловой. Она почти сердито начала приминать мягкое это, пахнущее домом тесто, а обкусанное яблочко глядело на неё со стола. А ведь оно и вправду казалось сладким как нектар! Кружащий голову, вгонящий в жар медок.

- Надо заварить чаю, - покачала головой Пчёлка, энергично соскакивая из-за стола. – Кипяток уже вскипел! – Поглядела на пирог Чижика, хихикнула, разглядев смайл. – Знаете, а ведь у вас даже лучше получается, чем у меня. Любите готовить?
Быстренько набросала в заварничек заварки, жестом фокусника накрошив туда вдруг лавровый лист и всыпав в это варево щепотку корицы. Таинственно глядя на капитана, эффектным жестом покачала заварник в воздухе. Чуть бровку вздернула.
- Будете пить?
Плеснула в свою большую мужскую кружку пахнущего корицей да лавровым листом кипятка, глядя сквозь жемчужный дымок на Чижика. Раскраснелась, пробуя первый глоток наша Пчела. Насыщенной рыжиной полыхнули собранные в косу волосы.
- А я люблю готовить, знаете, жизнеутверждающее занятие. Вот раньше дома никого, а начинаешь готовить, такой аромат! Так я яичницу или там гренки, ещё с первого класса умела делать. А потом лапшу, супы… Денег-то у меня была прорва на ингридиенты. Ну. Праздников в календаре много, а папа вместо каждого пропущенного, мне деньги в подарок высылал. Ну и получалось так, что я была богата аки Скрудж МакДак... правда, он там в деньгах ещё любил купаться, а Майя Юрьевна этого само-собой не делала, – усмехнулась. - Но больше всего мне нравилось экспериментировать, ага-ага. Пробовать новое на вкус: добавлять в лапшу ананасы, в яичницу мёд. Короче, создавать! Наверное, я здорово утомляла тех людей, которые были приговорены со мной сидеть. Ну, представляете? Уставшие люди выполняют папино поручение сидеть с его маленькой дочерью, а я им то картофельное пюре с вареньем принесу, то какой-нибудь плохо приготовленный суп... Ну да.
Рассмеялась.
- А они мне «де-е-евочка, иди поиграй. Тебе там не надо готовить уроки, Майя?» - спародировала мужской бас, Светлова. – Но я же на их беду была почти что отличницей, да и невозможно целый день играть и заниматься уроками. Однако, это было смешно. А готовку я полюбила, с Робби мы потом много времени вместе проводили на кухне, ага-ага.
Кивнула головой, возвращаясь к тесту.
Как это не печально, но Майина заготовка пирога получилась менее профессиональной, чем у Фёдора Михайловича. Это было как-то очень заметно. Вздохнув, девушка протянула ему свою собственную форму, чуть нахмурившись.
- Покажите, а? – грустновато-просительно произнесла. - Как это у вас так ровненько получается? Вот я вроде мну тесто, но что-то ерунда… У меня пальцы, смотрите, какие длинные! – пошевелила ими в воздухе. - А я что-то… нифига. То есть, конечно, моя заготовка тоже годится, но она какая-то слегонца кривая. Не на все сто, я хочу сказать.

Прислушалась к его марсианскому рассказу, как-то незаметно приземлившись рядом на стул. Соприкоснулись локти. Майя не заметила: была тестом увлечена, историей о Марсе.
Немного замялась одна храбрая Молния, когда Фёдор Михайлович предложил ей побывать на красной планете. Задумчиво нахмурилась Светлова, потом рот приоткрыла, намереваясь отшутиться, но молчаливо покачала головой, как-то слишком уж тяжело вздохнув…От неё, между прочим, не укрылось, что Фёдор Михайлович слегонца запнулся начав говорить про свою мать.
- Знаете, а ведь я не любительница Марса, и под этим Майя Юрьевна хочет сказать… она даже шоколадки «Марс» не ест. То есть, ну… Боюсь я его. Мне всегда казалось, что эта планета вносит в мою жизнь беду. Даже когда мы вашу дверь сломали, в окошке был этот роковой Марс! – прикусила губу. – Ну да, ну да. Это же римский бог войны. А теперь вы об этой планете так рассказываете, будто она хорошая. И я вам верю! Да. Я бы хотела там побывать. То есть, ну, не знаю… наверное глупо винить в своих бедах планету… и вообще. Может, он что-то другое обозначает, да? А Майя Юрьевна, хм, просто неверно интерпретировала... – Поглядела на Фёдора Михайловича улыбнувшись своей чуть кривоватой улыбочкой – кривой, но очень даже правдивой. Ладонью пристукнула. – Ага. Я бы и вправду хотела там побывать, вот что я поняла. На все сто!
…И только сейчас вдруг осознала, что пристукнула-то она по плечу Чижика, а вовсе не по столу как собиралась.
- Ой. У вас на плече кажется, осталась мука. И... и ещё немного теста, ну да. Ну я говорю, - опустила глаза в пол, переходя на смущенный полушепот. - Марс...
  • Ах, этот восхитительный танец! ^^ Какое замечательное мимимишное общение получается ^^
    +1 от Joeren, 09.08.17 03:36

Эдька спрятал свои вещи (корочку МВД и сотовый), недалеко от Путевого камня, чтобы найти эти полезности возвращаясь назад. Торжественно закурил сигарету, словно бы отдавая табачную честь оставленным по пути ценным предметам. Ещё бы! Корочка МВД и не самый дешевый сотик... Только ладонь оставалось к голове приложить для большего драматизму, но этого Эдя конечно делать не стал. Любой шутке есть свой предел, как это известно.
Запомнил окрестности и двинул дальше наш герой. Но не тот, который с рыбной фамилией, а тот который прямо Эдя-Зверик, Эдя-Миллиционер, без сокрушителя, да зато увлекающийся боевой борьбой мужчина.

Он довольно прытко кинулся к расписному терему, впрочем, для начала решив в окошко заглянуть. Что там? Смеркается же, должны свечи или что там у них, какие-нибудь лучинки колоритные затеплить, да? Неплохо бы, в общем, поглядеть.

Эдька плохо знал родную сказочную культуру, зато очень хотел есть. И этот факт его как бы ускорял.
  • Сколько отсылок :D Правду говорят - голод не тётка а дядька!
    +1 от Joeren, 09.08.17 02:53

- Ну н-нет, не буду я поворачить назад... - передернув плечами, Окуньков-Белл снова двинулся вперед. А большая дорога вперед текла как простыня, такая себе простынка вольготная: без начала, значится, и совсем без края...
- Мммм, м-может быть это и н-незакрытый гештальт, но я больше не хочу встречаться с этим ды-ыраконом. В следующий раз, так быстро сы-ыгореть может и неповезти...

Невесело улыбнулся Окунёк. А потом вдруг развеселился - какие славные, клубничные губы у этой Зены! Она конечно не Зена, но всё равно....

- Эх, Лиса. Боюсь я начинаю в неё влюбляться. - Окуньков погладил рыжую шкурку на своих плечах, глубоко вздохнув. - Надо бы пы-ыроветриться. П-пойду вперед и хотя бы отвлекусь.
"Влюбиться в сверхсущность. Глупо! Как это глупо, Окунёк!"
+1 | Герои не умирают, 08.08.17 12:03
  • Как это мило! ^^
    +1 от Joeren, 08.08.17 12:08

Это всё равно что над пропастью стоять, ощущая сладкий этот, чарующий и опасный ветер дующий снизу. Не так-то легко подойти к обрыву, думаешь же: вот сорвёшься нечаянно и упадёшь, разобьёшься в пыль и только камень станет плакать о тебе, но если не подойдешь ближе, не взглянёшь на широту мира – струсишь, зажмуришься, отвернёшься от безграничной синевы неба – тогда ведь всю жизнь будешь жалеть об этом. Что побоялся рискнуть! Смалодушничал. Украл что-то у самого себя.
Вот и Майя. Рискнула. Подошла к Фёдору Михайловичу близко-близко, бровь свою тёмно-рыжую вздёрнула, хитровато блеснув серыми глазами. Сахаром от Пчёлки пахнуло (а чем же иначе должно пахнуть от пчелы?), тем самым, ванильным: который и будоражащий, и резкий, и о детстве напоминает – о чём-то давнем, забытом, искристо-пенящимся в груди.
Когда мир высокий, большой, когда он ещё очень теплый и тебе в нём удивительно легко. Можно сказать - неохватно легко.
Ваниль. Сложный запах… Его можно любить или не любить, считать приторным, простодушным, слишком уж розовым, нарочито, знаете ли, сопливым таким – но ваниль это ваниль. Раз почуяв – не забудешь уже, а в деле выпечки, особенно когда пойдёт аромат готовящегося пирога, млеющего себе в яблочно-сметанных объятиях – в деле выпечки ванилин незаменин!
Блеснули в свете люминисцентных ламп рыжие волосы собранные в косу, а узкая девичья рука взяла это самое яблоко, с которого капитан уже успел снять пробу и без лишних стеснений поднесла ко рту. Р-раз! И Майя со смачным хрустом откусила от зеленого яблочка, удовольственно зажевав не самым большим, но и не мизерным прямо-таки кусочком. Нормальным таким куском аппетитно захрустела, поедаемым без ненужной дамской ломоты, что называется.
Со смехом поставила изрядно убывший фрукт на место, осторожненько так, двумя пальцами за хвостик устанавливая обкусанное яблочко на столе. А во взгляде серых глаз плеснулось остренькое это: «А вы как думали!?»
- Прекрасный вкус, - кинула головой, соглашаясь с самой собой. А потом вдруг обеспокоилась. - Фёдор Михайлович, обратите внимание на чайник, там нет кипятка! - пододвинула электрический чайник без лишних стесняшек своему покрасневшему ассистенту, указав ладонью на собственную кружечку. Пущай расслабится кэп, а то зная Фёдора Михайловича Чижика, он может и до следующего вечера об этом несчастном яблоке размышлять, да о своей промашке.
...Хотя, лично Молния-Майя это промашкой не считала, немного лукавый, веселый такой взгляд обращенный на мужчину, явно об этом заявлял.
– Не беспокойтесь, на кухне Майя Юрьевна не из стеснительных, видите, из чего она пьёт?
Майкина кухонная кружка была замечательной, о да! Даже неизвестно откуда такая вопиюще безвкусная и одновременно замечательная прелесть на этой космической кухне взялась. Простая белая кружечка с простой надписью чёрными буквами - «BOSS».
- Спартак Валерьевич вроде не возражает, что я её прихватизировала своими цепкими лапками. Это мой Великолепностный Кухонный сосуд Вдохновения и Отдохновения! Босс. Вот это я понимаю. Это конечно не английский фарфор, но здесь написано Босс.

Между тем, снова вернулась к начинке для пирога наша Майя, создавая свой сладкий крем.
Вообще-то, это самый приятный момент в деле приготовления пирога, было заметно как девушка его смаковала, удовольственно щурясь аки полосатая кошечка на солнышке. Иногда на капитана глядела с интересом (как там у него с нарезкой яблок дело продвигается?») и снова соусом занималась, растягивая удовольствие. Смешивала, значится, в ручную сахар, сметану, ванильный сахар и яйца, пробуя эту прелесть на вкус, добавляя того-сего, прислушиваясь к себе. К собственным кулинарным инстинктам и к собственному же обонянию, значится.
- Порция у нас на одиннадцать человек экипажа рассчитана, агам-сь, нужно постараться, думаю, пирога будет два. Значит и формы нужны две, и теста я рассчитала примерно столько же. Плюс, небольшой сюрпрайз для поваров, эдакий комлимент от нашего ресторана «У Спартака Валерьевича», ага-ага… - Хитровато поглядела на Чижика, отставляя в сторонку одну маленькую кексовую формочку. Крохотулечную такую, явно на одного-двух человек рассчитанную, уютненькую в общем.
А прежде чем выпачкаться в тесте, всё же написала Спартаку, потому как начинала уже бескоиться за него Светлова. Нет-нет, да и сжимал сердце льдистый страх, наперекор этой романтической дымке, что так остро пахла зелеными яблоками. Как бы чего серьёзного не случилось со вторым пилотом, как бы не упустила она чего опасного за всей этой готовкой?
Всё ж, Майя Юрьевна здесь врач, а не повар – беспокоиться о таких вещах её первостепенная работа. С другой стороны, видимых причин для опасений пока не было. На Анархическую планету второй пилот не высаживался, выглядел цветущим, да и Данко молчал, а ведь случись что, искин первый привлёчет её внимание: он ведь со всех членов экипажа жизненно важные показатели собирает. Сообщать о проблемах со здоровьем - часть его программы.
Отбила на планшете: «Спартак Валерьевич, вы где? Как ваша голова?»

- Спартак Валерьевич вышел, но обещал скоро вернуться, ну да. Оставил своего су-шефа, то есть меня, за старшего кухни. Но вам придётся мне помочь, хе-хе, если конечно руки не боитесь испачкать! Надо разложить тесто в две формы, - аккуратно разделила это уютностное, пахнущее чем-то очень домашним тесто на две части, протягивая одну часть и одну широкую круглую форму для выпечки Фёдору Михайловичу. – Нужно сделать из теста дно и стенки, работа творческая – не хухры-мухры. Должна получиться эдакая тарелочка, вот в неё-то и мы положим наши яблочки и зальём кремом. Сладким кремом, агамсь! Но вообще-то, это работа вдохновенная. Смотрите, как это делаю я и наслаждайтесь процессом, делая по своему. Тесто не липкое, не пирожковое, к рукам не будет приставать. Главное, чтобы без дырок, всё остальное не беда. Чувствуете, как пахнет? В воображении Майи Юрьевны - так пахнет дом!
Кивнула головой, быстренько помыв руки в раковине. Вообще-то она их уже мыла, но как было сказано, Майя Юрьевна являлась перфекционисткой до корней своих рыжих волос. Снова прошлась полотенечком по формочкам, стирая воображаемые пылинки.
- Значит, вы видели Марс ещё в детстве? Бывали там, Фёдор Михайлович? Я-то только кино про Марс видела, то самое, с классическим актёром… на Ш, или как-то… Шварцнагер кажись. Ретро-кино, там ещё глаза у всех вылезали. Странно, но после того фильма, Майе Юрьевне на красную планету совсем не хотелось. А Толя, мой брат, он шутник в общем, - хихикнула Пчёлка. – Он сказал что если я попаду в открытый космос, со мной будет то же самое. Добряк стопроцентный. Сказал мне это деликатным расслабленным голосом перед полётом в МЗУ. Он всегда меня разыгрывает – болван такой!

...

Как известно, после хорошей грозы природа только шире улыбается и радуется новому солнечному дню. Так же расстались и Майя со Стругачёвым, когда Пчёлка отправилась его провожать до раздвижных дверей медотсека. Лучшими друзьями разошлись. И казалось, не было между ними никакой тени, а если и была - то только укрепилась их дружба, ведь отношения (даже и приятельские) - это ещё и соль, которую нужно уметь делить друг с другом.
- Именно! Предлог следует придумать вам, Алексей Кирович. Сто процентов, вы изобретательнее чем Майя Юрьевна! - усмехнулась Пчёлка, про сломанную дверь услышав. - Но можно конечно и ещё разок сломать, так сказать на бис, но шутка повторенная два раза... И потом мне придётся устраивать побег из своей каюты через вентиляцию, когда меня навечно под домашний арест запрут.
Потерла смущенно нос, криво улыбнувшись.
- Да вы не расстраивайтесь, Алексей, я ещё тоже не знаю, попаду на Кулимат или не попаду. Я же обещала в этот раз Игоря Кирилловича вместо себя отправить, он ведь тоже хочет в вылазку и это его право. Я не могу всегда доктора Григорьева в сторону оттеснять, вот я о чём. А врач и одновременно биолог, могут группе и не понадобиться. Посмотрим. Но слышала краем уха, будто бы старший помощник веселый человек. Возможно, на корабле будет не так уж и скучно, - пожала плечами. - По крайней мере, экипажа останется только половина. Покатаюсь на роликах, какие-нибудь новые трюки подучу... Эххх.

Тяжело вздохнула.

Майе тоже очень сильно хотелось попасть на новую опасную планету. А ешё припоминались слова отца: когда он ей очень чётко приказал везде набиваться первой, тук-тук-тук, отбивая своей дорогой перьевой ручкой жёсткий ритм. Но... Папы здесь не было, а Игорь Кириллович хороший человек, Пчёлка с Веснушками не может у него всё интересное отбирать, хотя...
Она будет переживать. Мда.
Снова взглянула на портрет в своём планшете.
- Нет Алёшка, между этой женщиной и той женщиной, я думаю лежит целый космос. Обратите внимание на улыбки, какие они разные! Улыбку той леди с родинкой я помню, она такая... м-м-м, мягкая, я бы сказала очень тёплая. - Чуть горьковато полуулыбнулась пламенная Майя, поглядев куда-то в даль с тоской. - Тогда до вечера. Гадайте-гадайте, рядовой нерядовой Алексей Кирович. Даю вам подсказку - таинственная Майя Юрьевна показала вам достойную женщину, профессионала своего дела на все сто, по шкале пригодности, и про возраст вы мыслите в верном направлении. - Озорно посмотрела на Алексея, словно бы только сейчас окончательно расслабившись. - Да. Капитан вас хвалил, сказал, что он вам доверяет. Ну, пока-пока!
Вот такая формочка и подложка из теста, для лучшего понимания :)
  • За Шварцнеггера!
    +1 от rar90, 07.08.17 05:26

Если что-то идёт не так, то оно идёт прямо-таки феерически не так, возможно – потому что Петербург у нас магический город, а возможно, потому что в деле замешана настоящая эльфийская принцесса Фейерии. И уж если ей не везет – то не везет ей как истинной монархической особе: не везет с шиком, не везёт с дифирамбами, значится!

Во-первых, гнизг-блондин и ухом крысиным не повёл, когда ты попыталась заговорить ему зубы, Анни:
- Ни-ни-ни! – замахал человечьими руками.
Во-вторых, проклятый совок оживленный магией, полетел куда-то совсем не туда – и вместо того чтобы врезаться в гнизга, унесся в сторону волшебной лаборатории, а оттуда через некоторое, очень непродолжительное надо сказать время, послышался жизнерадостный звук бьющегося стекла.
В-третьих, наконец-то прибыла кавалерия! Это ты поняла по шуму клацающих когтей, по матам: «твою ж блохастую су…» и… по грохоту огромного пернатого тела, кувырком валящегося по лестнице. Ну да, коднары они же очень неуклюжие создания, особенно когда торопятся на помощь… Послышался треск дерева, какой-то хруст, а между ними в потоке брани: - Кубвахшар, дери вас четверо!!! – ну, хотя бы жив.
Удивлённо оглянувшись на источник шума, гнизг вдруг схватил последний свиток, а потом Белла, тебя накрыло магической волной. Довольно сильной, надо сказать. Твоё тело поднялось вверх и мягко опустилось на пол, коридор расцветился всеми цветами радуги. Брякнулся совок, застыла швабра, воришка само-собой исчез вместе с награбленным добром, но что ещё хуже…
- Белль, Белль, там стучат в дверь и… бла-бла-бла-бла-бла… - знание русского языка вдруг напрочь ушло из памяти.
Такое бывает, если в деле замешана магия, вот потому-то, магически приобретенные языки не очень ценятся. В случае сильных выбросов волшбы, они просто-таки выветриваются из головы!
Именно поэтому, настоящие ходоки по мирам, языки всё же учат привычным способом – при помощи учителей да учебников, потому как магия – материя дюже нестабильная. Впрочем, если всё будет нормально, знание русского языка к тебе скоро вернётся.

А пока, нормальностью увы и не пахло, Белла. Ты внезапно поняла, что тебе отчаянно хочется мяукнуть, а свет в глазах, вдруг как-то странно изменился – словно бы все цвета приугасли, разом сделавшись менее насыщенными, зато ушки теперь слышали каждую подробность.
Бам-бам-бам-бам-бам! Кто-то очень недовольно колотил в дверь наверху. Причём, пять раз колотил-то!
Ага.
Из-за этого дурацкого гнизга и его межмировых чар, твоё собственное проклятье тоже проснулось, норовя обратить тебя в человекообразную полукошку.
- Бла-бла-бла-бла, - что-то орал Перри с лестницы.
Так-с, если у Беллы нет желания оставаться полукошкой и она хочет быстрее вспомнить русский язык, бросай концентрацию Д100.
  • Эпичное Фейерическое Невезение! :DDD
    +1 от Joeren, 06.08.17 17:05

…Он посмотрел на тебя очень испуганно, во взгляде Остряка промелькнула боль. Густая, мучительная мука – словно бы он попал в тупик и совершенно не понимал, как из него теперь выбраться. Быть может, твой отказ, Мария, он воспринял как предательство: ошеломленно приоткрыв рот, нахмурил свои темные брови.
Псих или не псих, вот в чём вопрос?
А улицу освещали рыжие, освещали злобные, освещали искристо-колючие под дождем фонари, задавая происходящему тревожный ирреальнный тон. Словно сновидение, которое упрямо не желает заканчиваться, такой вот затянувшийся ночной кошмар.
Ты ему конечно не верила, этому самому липучему субъекту Остряку! Да и кто бы стал верить таким липким россказням, скажите на милость? Мол, уже не выйти, мол, вляпались. Будет какой хренов мост... Мол, все мы теперь в несмываемой, какой-то чужеродной смолянистой грязи. В жопе, ага. Типец вдруг весь как-то осунулся, сделав быстрый шаг назад: бледная белая кожа прилипла к костям или это так работало против него скудное освещение? Типец вытянул ладони вперёд, словно бы пытаясь загородиться.
- Простите, простите. Я сейчас отойду,..

Пробормотал. Как-то весь неловко скособочился, бросив испуганный взгляд на шокер.

- Не надо меня убивать! Не надо оружия! – вдруг почти выкрикнул, с каким-то отчаянием даже в голосе. А потом р-р-раз, и исчез. Не вышел, не бросился прытко вон – просто исчез. Фигура его чуть поблекла, затуманилась и Остряка в купе не стало. Осталась лишь звонкая, пищащая комаром тишина. Осталась всободная теперь отъезжающая дверь, нагло так приоткрытая, вроде как: "ну хочешь, ну выходи."
Вонь.
Словно бы очнувшись, словно бы нечаянно проспав, эта прелая вонь густой неодолимой волной обрушилась на купе. Ударила по восприятию, скрутила, но комната с багряными шторочками оставалась предательски нормальной. Сложенное стопочками бельё. Фотография. Аккуратные полочки. Пустота ожидания.
Оно разглядывало тебя, Мария. Это хитрое купе. Вполне возможно смеялось про себя, выжидало. Мурлыкало хитрюжныи котом: Ты пр-р-рава, его прогнав, Мар-пи.Ты поступила пр-р-равильно, мур мур мур.
Но что ты будешь делать теперь, моя запутавшаяся в силках мелкая пичуга? Куда пойдёшь..
Сбежишь, спрыгнешь в поезда в ночь? Или всё примерещилась - ну, может эта вонь, какой-то газ? Ведь ничего здесь в общем-то нет - ни пошлых надписей, ни ужастиков, возможно и Остряка никогда не существовало.

...

Игорь, между тем, обратился к Свете, к одинокой этой нимфе-ведьмище зябнущей себе на ветру: на холодном, серебристо июльско-осеннем ветру, стоить заметить. Теперь, на Свете была уже совсем другая юбочка, ещё более стильная игрунья, но по правде говоря, явно была мала эта самая озорливая юбчонка нашей проводнице. Слишком соблазнительно, слишком интимно обвиваясь вокруг упругой, хорошей такой попы белокурой красавицы.
- У Вовы отит… Ему нельзя на ветру… - вымокшая, форменная железнодорожная рубашечка виднеется. - Так что, остаюсь только я. Остановка короткая, далеко не уходите. ОПАСНО! – как-то вдруг экспрессивно произнесла всплеснув руками, потом улыбнулась пышными своими, лакомыми губами. – От поезда можно отстать, мой дорогой. Что касается чая, есть цена...

Порхнула длиннющими накрашенными ресницами.

…А боковое зрение, вдруг приметило что-то и вовсе несусветное. Тень, чёрным щупальцем выскользнувшая из под поезда, упавший на перрон бродяга в оранжевом жилете, короткий, как-то разом оборвавшийся вскрик… Замахал руками человек борясь с дымной тенью - а она, эта дымная тень потащила его под поезд. В ту неласковую, в ту смоляную, припахивающую острой гнилью мглу. Железную такую.
Нимфа же смотрит на тебя, Игорь, своими-синими глазами, бездонными словно омут глядит. Ресничками порхает. В сладкий невыносимый омут - да-да-да! - завлекает...
- Целуй-целуй-целуй меня, - шепчет. И накрывает своим большим зонтом.

Дождь всё сильнее. Багрянный поезд стоит, ждёт.
+2 | Багровый Экспресс, 02.08.17 12:48
  • за нимфу :)
    +1 от rar90, 02.08.17 13:06
  • Ааа!!! Он исчез! Ааа! Света пристаёт к Игорю! Ааа!!! Кого-то убивают!
    +1 от Joeren, 05.08.17 08:31

Такие сны случаются под утро, они приходят словно воспоминание о былом, словно некая жизнь которая была прожита, которая ушла, но о которой ещё сохранилась добрая память. Так желтые листья шуршат! Восхитительно охристые, пахнущие лесной хвоёй до одурения опавшие листья – память прошлых, отцветших, отзвеневших лет.
Небо полыхало фиолетовым, красным, темно-синим цветом. Звезда падала, звезда неслась. А ты стояла Лиза раскинув руки в стороны, видела как метеориты, звёздные эти скитальцы протягиваются к тебе – сотни, сотни, сотни сверкающих нитей! Ты зачёрпывала серебряные звезды словно снег и этот радужный снег с тихим, мелодичным шуршанием пересыпался в твоих руках.
Звезда, упавшая ради любви. Она увеличивалась, становилась всё больше, закрывала собой целый свет. А потом в твоей груди проросло блаженство, радость, осознание самой себя. Ты была Звездой которая неслась к Земле, и ты была девочкой Лизой любующейся на звезду, тёмный. Сумеречный Петроград опасливо застыл, а потом его снулый, его бесконечно унылый дождь вдруг сделался золотым.
Это был добрый сон, после такого сна просыпаешься с восхищением. После такого сна немедленно хочется заснуть снова, чтобы продлить Чудо. Чтобы ощутить это счастье полёта – без крыльев, но полёта, ведь звёзды тоже умеют летать! Им дан один полёт в жизни – путь в одну сторону. Только туда! И без возвращения обратно.
…А может, люди всё же возвращаются в этот Небесный Дом. Кто знает? И снова обращаются светилами, прежде, прожив долгую тусклую жизнь. Или даже в тусклой жизни они умеют быть звёздами, напонять - и даже под покровом беспросветно серых туч, продолжают сверкать?
Странные мысли. Но Древний бы сумел тебя понять. Он открыл Норр, создал Законы, неизвестный тебе забытый Древний – «Всё на свете возвращается домой, Лиза.» Мог бы он наверное тебе сказать.
Древний. О котором ты ничего не знала.
Хотелось угреться в постельке как в гнезде, свернуться горячим клубочком и поспать. Но уже стучался день, стучалось блёклое солнце – то самое невидимое за пологом черных курчавых туч, где-то очень-очень далеко ползущее себе в вышине ленивое солнце. Проливающееся на землю ржавой своей капелью. Камин уже почти потух и в постели сделалось холодновато, под одеялом конечно уют, а вот кончик носа начал замерзать.

Улыбались ангелочки со стен, игрались гирляндами цветов скользя по воздуху в смешных своих, полупрозрачных вуалях. Ох уж это отгремевшее, опьяневшее от шампанского давнее время: тогда было модно пить кофей в своей богатой постели и подражать всему французскому, ходить в широких креналинах, а спать в чепцах. Одна из твоих дальних родственниц велела добавить особняку шика. Она велела обновить старый дом, она велела его омолодить.
И начался тогда ремонт. Украсили комнаты в стиле французского замка – всеми этими розами, витыми павлинами, золотом, сладкими парящими ангелами да росписью нарочито идиллических, голубых небес. И мебель принесли. И затейливые клетки с попугаями. И мелких собачек рассадили на пышных крелислицах. И кружились в танцах, и смеялись громко, и падали в подушки забывая обо всём. Пьяные, от своего пьяного счастья.
И взлетали вверх белые, скромные, такие модные и дорогие в то время апельсиновые цветы. Как снег, как падающие звезды – заполняли собой комнату!
Флёрдоранж. Богатый южный аромат, огнисто рыжий словно роскошные апельсины. Властный аромат. Fleurs d’orange
А Дом, одинокий на ветру дом, перекореженный, перестроенный, слишком красивый, слишком хмельной. Дом стонал по дождем и что-то зрело на плохой лестнице. А потом что-то случилось, должно быть твоя тетя знала или кто-то из прислуги…
Дрожащая твоя рука открыла дверь, Лиза – за ней обнаружился кирпич, плотная коричневая стена. Ни коридора, ни прохода. Лишь препятствие. Лишь тиш-ш-шина.

Ну да… ведь этот дворик уже давным давно забыли, впрочем, кто-то из обслуги должен был про него знать – хозяйственный, замурованный дворик, заваленый рухлядью да гнилой, рассыпающейся под дождём трухой.
Жуткое кирпичное молчание. Маленькая, опасливо замурованная дверь. Чадными столбами ползёт за окнами жирный дым – то дыхание фабрик и мануфактур, дождь полосует стекло, а скверные деревья дрожат на ветру. Или не на ветру. Быть может они дрожат сами по себе, подцепив какую-то злую болезнь.
И мнится сейчас, будто бы там, за кирпичной стеной что-то происходит: лениво колышется тьма, завиваясь густыми чернильными спиралями, ползет как болезнь, распространяясь по лестнице, забираясь на чердак… в маленькую серую комнатку где-то на мансардном этаже. Запертую комнатку, которую нужно (а нужно ли?) отпереть.

Вдруг робкий стук в дверь. Ухх! Само собой это не Арей.

- Элизабет, душенька моя, вы проснулись? - голос принадлежал Анне-Гретхен, полунемке русского происхождения которой сейчас, в годы этой чёрной войны когда Петербург был переименован в Петроград, ой как не сладко жилось. – У вашей тети снова болит голова. Новости с фронта ужасны, поистине ужасны! Она не может сегодня выпустить Андрея одного, милая моя, она просит вас его проводить до гимназии! Что мне ей следует сказать? Вы уже встали?

Брата Андрея! ПРОВОДИТЬ. Того самого Андрейку невозможного хулигана и шутника Андрэ. Это он подложил тебе кнопку на стул, Лиззи. И это он предложил пожать ему руку измазанную в клее и напихал в твою обувь песка. А если бы, не дай Боже, вдруг обнаружил Дашу одну - даже страшно представить, что сотворил бы с ней этот невыносимый малолетний бандит.
Не то чтобы он был совсем плохой. Но он был шальной, бедовый, гроза учителей! Его ставили на горох и пороли, одевали шапку с надписью «дурак», а он всё равно продолжал бедокурить. Тебя Андрей не любил, но не любил кажется из-за тёти. Впрочем, в последнее время отношения потеплели. Словно бы горе тётушки растопило его сердце и как ни странно, он перестал так уж сильно тебя травить.
Впрочем, всё равно надоедал: мог подсыпать в суп перца, а однажды прибил твою обувь к порогу и до слёз хохотал.
Сводный братец Андрейка. Отвести его в школу или отказать? Любой знающий Андрея сказал без лишних заминок – ДА КОНЕЧНО ОТКАЗАТЬ!
Мягкое достойное перо слегка успокаивало – оно было как павлинье, только шире, ярче, многоцветнее, красивей. Провидица для чего-то тебе его подарила, значит что-то оно умело. Крыло, чтобы летать? Или им следовало что-то написать, широким этим пахнущим корицей пером?

Орешек, что походил на грецкий преспокойненько себе лежал на прикроватном столике. Он привлекал к себе внимание, он знал - если ты не съешь орешек до наступления ночи, этот иномировой пришелец обратится в пыль. Ты возьмёшь его с собой в карман, Лиззабэт, но вот станешь ли есть?
+2 | Маяк для Лизы, 25.07.17 23:13
  • За перестройку дома...
    +1 от rar90, 28.07.17 21:22
  • Чудесный сон! И история Дома интригует. А запертая комната! Откуда она только взялась :) Чувствую, это Дом Лизе за доброту рассказал.
    +1 от Joeren, 05.08.17 06:54

Майя Юрьевна чуть нахмурилась, глядя на помрачневшего Алексея - мысленно отсчитала про себя до десяти, услышав слово «трепло» в отношении Чижика. Как бы тут гадость какую не сказать… Оно ж обычно впереди неё словно паровоз несётся – острое себе словцо, а ещё черный гнев, который захлестывает волной. Ага-ага! Но обижать бывшего другана так вкусно поедавшего яичницу, совсем даже не желалось. Не хотелось портить эту славную добрую атмосферу, чтобы, значится, ужалить пчелой.
Вот потому-то и установилась в кабинете звонкая, повизгивающая комаром тишина. Дышащая кондиционером да свободными ветерками, тишь-шина. Недолго так, не дольше минуты наверное, но Майя молчала, побелев от гнева.
А ноздри её возмущенно раздувались и засверкавшие глаза, выдавали эмоции без слов.
Словно два огня! Вот оттого-то, наверное, они и не могли быть с Алексеем вместе. Дружить-то – пожалуйста. Им было друг с другом весело и легко, задорно можно сказать. Но если представить их влюблёнными – рано или поздно кто-то кого-то сожжет. Слишком рыжие у них характеры, слишком уж шальные. Пламенные! Случалось, прямо-таки на камень попадала метафорическая коса, и тогда взлетал в воздух сноп ярчайших, золотисто-оранжевых искр.
Даже волосы у Майи, кажется, затрещали от этого статического электричества. А Алексей Кирович злобно принялся терзать тарелку своей вилкой – вжик-вжик, будто бы на шпагах фехтование, резкий такой, не самый приятный для ушей звук. Даже со стула приподнялся.
А брось она сейчас в него что-нибудь едкое, вроде: «Геро-о-ой», станет ещё хуже.
Потому-то Майя молчала. Мужик, видите ли… Защищать он её будет на метафорической амбразуре, будто бы она усмирена и сама о чём-то подобном не мечтает. Она же не только Светлова, не только в медотсеке врач и на кухне со Спартаком, Майя была ещё и Молнией – горячей натурой обожающий рисковать. Она от этого пьянела, хмелела, горела от удовольствия всеми цветами радуги, когда могла Сверкать! И чтобы все от восхищения раскрыли рты… Скажем прямо, Майя Юрьевна это очень любила, когда публика, значится, любила её.
А Алексей Кирович, получается, чуть ли не в стойло женское ставит, указывая, что он сам в таких вещах намерен решать. За неё!

…Герой.

Майя Юрьевна вздохнула: накатила на неё сизая, какая-то очень прохладная печаль, девушка даже плечами зябко повела – она всегда, когда начинала грустить, сильно замерзала. Вот и мурашки противные по спине пошли, будто бы и в самом деле на ветру.
Эта грусть, однако, помогла удержаться от жестокой ошибки… а ещё ласковое чувство на сердце, изводящее душу своей доброй болью: оно меняло её, приоткрывая новую, невидимую раньше сторону жизни.
Ведь пройдет время, Алексей неизбежно повзрослеет и однажды случится такое, что возникнет на горизонте другая женщина, а веселая ненапряжная дружба между Стругачёвым и Светловой, выйдет покурить за дверь.
Потому что Рыжик Лёха уже не будет красоваться перед Пчёлкой Майей, ему станет нужна другая. Всего и делов.
И уже не перед Майей будет сверкать этот красивый, жизнелюбивый рыжий солдат… и не Майины светло-серые глаза, а глаза другой, любящей Стругачёва девушки, станут отражать пчелиного другана. Он в них конечно растворится, как растворялись сотни сотен до него: не важно как, однажды это всё равно случится, если они конечно выберутся из западни…
О!
Рядовой Лешка ещё не знал своей силы. Харизматичный, шальной, красивый! Вполне возможно, в будущем самый настоящий пилот звездолёта. Страшно представить, сколько девичьих сердец начнёт по нему томиться, ведь Стругачёв только-только в войдет в пору, что называется.
Майя сейчас смотрела на него как на брата, любуясь Рыжиком со стороны. Нет, она не сможет его любить как мужчину: мужчина в Стругачёве её даже раздражал, словно бы отнимал микрофон у того веселого горе-раздолбая, которого Майя просто обожала.
Но Лёха - мужчина, так тому и быть. Остаётся надеться, что даже когда Алексей повзрослеет, он не забудет о своей боевой подруге. Конечно, наверное, чувства его скрутят волной на какое-то время, но уж когда он очнётся, Майя будет его ждать.
Впрочем, если появится другая девушка, вряд ли её обрадует дружба Лёхи со Светловой, по первости так уж точно…

«И будет великолепная Майя Юрьевна сидеть одна в своём кабинете, пить остывший горький чай из щербатого стакана. Ё-моё. Слушать Лунную сонату Бетховена.
Твою-то МАТЬ! Будет слегонца ревновать, само-собой: как сёстры иногда ревнуют к своим братьям. Но а сейчас, Майя Юрьевна будет молчать. Потому что жизнь – не веселая штука, а светлой её делают хорошие люди, которые встречаются на нашем пути. Их нельзя обижать. »

Улыбнулась, наконец, своей половинчатой улыбкой.

- Имейте ввиду! Если вы сейчас самовоспламенитесь прямо в моём кабинете, Стругачёв, то оставите всех славных данкийцев без врача. Плесну-ка я вам чаю. И себе. Ну да… между прочим, Фёдор Михайлович вас хвалил, вот.
Подлила кипятка, азартно приподнимая бровь: – А вообще я люблю риск, вот я о чём. Майя Юрьевна не только кухню ценит или стерильный покой медотсека. Ёшкин кот! – тоже пристукнула по столу ладонью в такт своим словам. – Майя Юрьевна обожает приключения и чтобы в них с головой. Сначала-то я думала, что из я медотсека не вылезу, планировала здесь, знаете ли, просидеть весь полёт. А теперь я поняла – эти исследования бодрят! Ну да. Я ненавижу вакуум и всё такое, тесные челноки, тряску, скафандры кстати тоже. Но лететь вперед мне нравится. И будь сейчас какая-нибудь новая планета, да что б мне сдохнуть, если бы я не желала оказаться там!
Дернула уголком губы, чуть приподнимая подбородок в пафосном жесте. А потом смутилась вдруг, когда Алёшка сам предложил спросить о блондинке.
- Да, я бы хотела, чтобы вы спросили. Хотя нет, нельзя, это же значит в личное лезть…- погрустнела. Затем аж с кресла подскочила, азартно поглядев на Алексея. - Но у меня тут кой-какие шарики прокрутились в голове, зажглась озарительная лампочка имени Майи. Хе-хе, у меня есть план. – Это были самые любимые Пчёлкины четыре слова: «у меня есть план».

И самые опасные, ага-ага.

- Нам надо бы напроситься к Фёдору Михайловичу в гости, вот чего я вумная док, думаю-то! - вздёрнула указательный палец вверх. - А что здесь такого? Гостевой план! Бывшие ученики, знаете ли, иногда пьют чай с бывшими учителями. Типа лирика, туда-сюда, вспомнить добрые годы МЗУ. А когда мы придём, вы похвалите фото с красивой леди. А я… Ну вы смекаете, да-сь? Я развешаю свои уши и сделаю вид, будто бы Молния-Светлова здесь совершенно не причём. Ну да, ну да.
Прикусила губу.
- Эх, выдумать бы только предлог… ну, книжку там попросить, или спросить капитанского дозволения на вашем истребителе у вас на коленях полетать. Шучу-шучу.
Что-то набрала на своём планшете, поглядев на Алексея заинтересованно. Показала ему экран.
- Я вас понимаю, ну… про возраст, про то, что это странно, когда мужчина сильно «младшее» женщины. Но вообще-то, косметика и хороший уход в наше время, творят чудеса. Угадайте, кто это и сколько ей лет? – протянула Стругачёву свой планшет. - Можете подумать до вечера, Лекс, а если угадаете – с Майи Юрьевны ещё одна коньячная конфетка, ха! Возможно, эта незнакомка вам кое-кого напомнит, ага-ага.
На экране появилась холодная и великолепная женщина, прямо красавица-валькирия с серо-зелеными глазами, напоминающими речной чистый лёд. Платиновое каре, острое словно бритва, ярко подведенные губы. Отпечаток власти на безупречном лице. Ооо! Такая женщина умела подчинять – казалось, будто бы снег сейчас посыплется прямо с портрета.
Настоящая Дива-Зима.
И волосы такие светлые, такие неестественные и дорогие до синевы, что уж никак не верится в её блондинистость.
Не скажешь точно, сколько этой даме лет. Двадцать. Тридцать? Или чуть больше? Властные носогубные морщинки, знающие себе цену великолепные губы и белые пряди – такие ровные, что даже смущение берет. Белые волосы лежат идеально на голове (на своей собственной, волей-неволей, начинает мниться воронье гнездо). Наверное, она не может быть молода: в отстранённом лице чувствовалась некая высокомерность, осознание самой себя и своей породистости. А в глазах светился ум.
Красавица неопределенного возраста, да.

...

- Ну да, дроиду мыть… - Так бормотала про себя Майя, занимаясь готовкой: раскладывая нужные и ненужные продукты на столе, протирая тарелки и споласкивая ложки. – Дроиды, конечно, умны и великолепностны, а творить с душой может только человек. Ну может ещё Данко, я в него верю, но уж точно не дроны… Хотя ещё Робик умел, да-сь.
Пробиваясь сквозь эту громкую классическую музыку, свои собственные слова слышались как мысли: именно это Светловой и нравилось, что можно болтать с самой собой, раз уж Данко взял тишину.
- Устал он от меня, что ли? А я думала искины не могут уставать, хотя да, меня сегодня что-то много. Как бы энергичную Майю Юрьевну не заперли в медблоке и не сменили пароль...
Задумчиво смешала масло с сахаром, залила белой сметаной. Бережно перемешала эту красоту своими собственными руками, отдавая десерту тепло. Потом разрыхлитель, соль, которую так любят добавлять влюбленные, мука... Огонь сердца, тот самый редкий жар, который очень-очень ценен. Вымесила тесто наслаждаясь домашним запахом муки. Убрала в холодильник, аккуратно вытирая свой рабочий стол.
Пчёлка Майя являлась жуткой перфекционисткой – сейчас это было особенно заметно, когда она металась по кухне: когда в очередной споласкивала посуду, вытирала стол (хотя это в общем-то и не требовалось), проходилась полотенцем по рабочей поверхности.
Вдохновенная в своём пчелином танце.
…Намыла яблок, вытерла каждое заботливо, прямо-таки до блеска, разложив эти королевские на сегодня фрукты в сетке. Иногда что-то говорила про себя Молния Майя, иногда даже смеялась над своими собственными шуточками, но чувствовалось что уставшая она: медленнее чем обычно действовала наша девушка, более вдумчиво порхала, прислушиваясь к сердцу.
Прошло пол часа, вынула будущий десерт из холодильника и начала готовить формочки, бережно разделяя это пахнущее домашним уютом, замечательное тесто для пирога. Пахнуло ванильным сахаром, когда Майя вскрыла упаковочку... Тут-то и оглянулась на Фёдора Михайловича, широко глаза раскрыв. Тронуло ушко жаркое мужское дыхание, пощекотало славным ветерком. Сильнее забилось девичье серлце! А бледное, слегка осунувшееся лицо озарил лёгкий румянец.
Длинные ресницы порхнули неторопливо: вверх-вниз. Ожила, примороженная усталостью Пчела. Развеселилась.
Он не зачесал чёлку, вот это да!

Убрала звук, застенчиво улыбнувшись.

- А вы давно здесь, Фёдор Михайлович? – полную сетку зеленых блестящих яблок протянула капитану. – Это ваша работа, очистить их от кожуры и нарезать тонкими ломтиками. Глядите. Вот так! – Показала, как именно нужно нарезать фрукты. – А вот ещё одна сетка, ага-ага, работы много. Видали какие яблоки? Майя Юрьевна хочет сказать – фрукты, один на миллион! Это очень кислые, мордашковыворачивательные я бы даже сказала яблочки, такие обычно никто не любит. То есть, самое оно. Чтобы появился сахар, чтобы ожила душа пирога, нужно немного неприятного, - хитровато вздёрнула бровью - Забавно, да? Для восхитительности этого блюда необходима отрезвляющая кислинка. Желаете отведать эту самую кислую изысканность, капитан?

Протянула ему яблоко. О да. Известный сюжет. Но если бы кто Майе о нём напомнил, она бы только рассмеялась: «Э-эй. Алё, дамы и господа! Это вам Цветаевский яблочный пирог, а не Эдемский сад!»
Но красивое зеленое яблоко всё же было протянуто от женщины к мужчине, да-да-да. То самое яблоко, которое недавно мыла девушка и натирала бережно полотенечком (она их все готовила подобным манером). Сунула кусочек себе в рот, скривившись удовольственно – так тоже бывает, ага, когда настолько кисло, что даже хорошо. Или тебе так хорошо, что хочется даже немного кислого. Кто, знает?
- Ох, пробирает. Ужа-а-асная кислятина – прямо первый сорт! Будете пробовать?
  • Ох ты! У Майи крутой план! :D Очень понравилось и про Рыжика размышления, и реакция на трепло, и описание готовки, вкусно :) А как она оживилась при появлении Чижика! ^^
    +1 от Joeren, 05.08.17 05:06

- Так на природе флофно напиться… - Яррик задумчиво затылок почесал, поправляя свой синий плащик на мордочке. – А потом мухи, комары… Не, я люблю города, там фсегда весело… дым, огонь, веселыё дома. Та ещё чертовщина, конечно… но я это люблю. Всегда праздник! Прафда в бедных кварталах жутко воняет, тьфу, флюня потекла…

Удивленно на Лиану поглядел, когда она про его мелкие ранки, значится, сказала.

- Да я вроде не болезненный, Ли. Эх, не была бы ты Фуфтрая такой гордой, я бы тебе фкафал, воительница, какой процесс способен мои раны залечить! О-о-о-ох, а-а-ах… не офтанафлифа-а-айся, дорогой, ефё… ефё!!! (чувственно значится, в мелодраматический растяг произнёс, своей горяченькой фантазией увлекшись) Но я шучу, шучу. Беф мимики, ф этой ерундой на мофде сложно нормальные шутки рассказывать. Но ты предфтафь, фто я улыбаюсь и шучу. Гофорят есть такие маги, они письмами дружбу ведут, префтавляешь? И когда общаются, не видят лиц друг друга. По-моему, это чушь фобачья, общаться, когда не можешь смотреть друг на друга! Вот как бы ты поняла, что я красивый!?
Подтверждая свои слова, Яррике рубанул в воздухе рукой, двигаясь по лесу за Лианой. А она была хороша! Явно в этом дерьме лучше Ласки разбиралась – не просто шла наобум, а куда-то вела, выискивая какие-то ей одной заметные признаки верного направления.
Яррике-то сам уже нихрена не понимал, вертел головой, напрочь запутавшись.
- Но я бы фымылся в речке, да-да, царапинки бы промыл. Только Ли, это самое… я всегда голым купаюсь. Это без пошлых намёков, если что. Просто, Ярру-Младшему нужно подышать… Вот если бы ты чисто случайно, вывела нас к речке или там к озеру. Чешется, мать его!
Нервозненько дёрнув плечами и почесав какую-то болючую ранку на спине, Яррике наконец заткнулся, прислушиваясь к Ли: слушал явно с интересом, потому как молчал. Пыхтел. Морщился. Громко трещал ветвями на которые наступал по дороге, но всё же молчал.
Дорогого это стоит от Яррика, или там от какой-нибудь пчелы.

- Слушай, а эльфы они какие? У наф на юге они не водятся, но такую зафиральню поэты рассказывают… мол, эти засранцы остроухие не умирают. Бессмертные они вроде, или хрен знает что… Это прафта? - На глефу с интересом поглядел. - Название «Кобра» уважает, опасная змея. А мой меч? – Волшебник вытащил его из ножен, заставляя бриллианты да рубины сверкать на солнце. – Как бы ты этого красафца назвала? Хорошо выглядит, да? Грофный и стильный, я хочу сказать! Может это самое... грофномёт? ...Хотя нет, теперь я думаю о гофномё... ну в общем, не фажно.
  • за грофномёт и друзей по переписке :)
    +1 от rar90, 04.08.17 17:44

Это была прекрасная алюминиевая швабра, Белла, с замечательной полой алюминиевой же ручкой и оцинкованной скобой, для наматывания тряпки. Но ты эту достойную, невиданную прежде швабру (всё ж эльфийская принцесса, ага!), ты эту прелесть не взяла.
Вместо этого выбрала духи (ну или чего оно там) и крепкий совок.
Мельком глянула на своё оружие. Составила план. Открыла тихонечко тяжелую деревянную дверь, радуясь, что она не заскрипела. Не стала, молодчина такая, тебя выдавать.

И тут случилось западло, ага, как всегда.

Не успело аккуратненькое, довольное длинное эльфийское ухо истинной уроженки Фийерии прислушаться к шуму в коридоре, как тяжеленький совок решил ожить. Он вдруг потеплел в твоей руке, упрямо дернувшись. Магия, ага-а! Этот дряной совок начал отплясывать в воздухе, крепко зажатый твоей ладонью, и швабра! - швабра тоже начала подпрыгивать, желая покинуть свой угретый швабряной уголок.
Ну конечно! Ведь гнизга старенькая дама: она двигалась еле-еле, печально шаркая, перемещала своё длинное тело медленно и аккуратно - где бы у нее хватило сил, чтобы убирать три этажа? Наверное, предметы для уборки были зачарованы волшбой, а теперь, когда они почувствовали тепло живой руки…
Растеплевшийся, оживленный магией совок снова дернулся, а алюминиевая швабра медленно поднялась в воздух и поплыла к тебе, стремясь получить указания по уборке. Аннушка.
Из хорошего – хотя бы ёршик для унитаза и вантус не оживал. Но если швабра сейчас грохнется об пол… или этот увесистый, своевольный совок! Можно представить какой получится смачный ТРАМ-ТАРАРАМ. Шум, то есть.

Как уж тут вора не спугнуть?
С Беллы Д100 на удачу.
Можно еще дополнительно сделать на магию бросок Д100 - 10 за проклятье кота. Белла не особенно сильна в уборочной магии, но она может попытаться приказать предметам успокоиться. Это выгорит.
...Или всё станет ещё хуже. Оживёт унитаз :)
  • Ай-яй-яй, ты что творишь! АааааААА!!!!
    +1 от Joeren, 02.08.17 21:01

Стараясь не обращать внимания на капающую слюну, Ярр задумчиво жевал зайчатину, отчаянно пытаясь не прислушиваться ко всей это ерунде, поразившей его тело таким вот неожиданным образом. Хуже – только глаза краба, а это превращение заняло второе место в личном дерьмосвитке великомудрого волшебствуя (волшебника и магуя, значится), Ярра Ласки. Хуже всего – что он не мог контролировать эти текущие вниз по подбородку тёплые слюни, а огромный, длиннющий язык жвачного животного с трудом помещался во рту. Вдобавок, нет-нет, да и появлялось дурацкое желание сунуть в рот охапку свежей травы.
«Ага. Ты ещё не забудь хвостом-метелочкой помахать. Тупая скотина!»
Вообще-то, Ярр желал оскорбить свою ужасно отросшую морду, но по здравому размышлению, решил что это и к нему лично подходит. Ведь если бы он тогда не был дураком и не начал возникать на настоящего мага…

«Да какой он к хренам настоящий? Да я этого урода одной левой мог бы сокрушить! Накладывать заклятье на пьяного, да он тот ещё чудак и на букву «м» само собой!»

Заглушив таким образом причитающий внутренний голос, Яррике обратился к Лиане.
- А почему ты не ф дерефеньке осталась, крафотка Ли? Тут федь до Человечка рукой подать, а ты здесь… одна… - спросил и снова примолкнул наш маг, с удовольствием доедая последний сочный кусок мяса. Слегка почавкивая, ага. – Да недельки дфе назад, этот достопамятный магуй мою фопу заколдовал, - все-таки Ласка привыкал к своему жуткому языку и теперь шепелявил заметно меньше.

О да. В конце-концов, как бы плохо всё не складывалось – всегда можно привыкнуть: «Мудрость Яррике-Дурака, Том Первый. Если вас заколдовали и превратили в полукорову утешайтесь тем, мои дорогие читатели, что завтра всё может быть ещё хуже! Поэтому лучше радуйтесь сегодняшнему дню и не грустите!»
Вытерев руки о колени, волшебник встал с земли.
- Ага, готоф продолжать геройфтвовать. Нормально! Немного эмоций я думаю украшают сексуального фикарного мушика. А я именно такой. Если бы это была книга, Лиана, я был бы там глафный герой – крафивый, молчаливый, с расстёгнутой пугофкой на камзоле. У меня прекрафное тело, вот что я хочу сказать. Моё проклятье как бы добавляет мне грустного очарования, да, - Яррике выпрямился, попытавшись красивым, невероятно пафосным жестом свои соболиные бровки погладить. Потом смутился. Живенько так поправил на этой гигантской вытянутой мордени, свой отсыревший от слюны плащ.
- Дафай Шуфтрая, теперь тфоя очередь. Скоротаем путь хорошими ифториям. Знаешь, я знал один бордель, так он прямо так и назывался «Хорошая история», а дефочки которые там работали, тьфу проклятье… эээ… уфлёкся, - помолчал, потом не выдержал и снова продолжил. - Короче, они умели делать шикарный маффаф. Я хочу сказать для фзрослых маффаф, представляешь, они фвоими руками расстёгивали шнуровку на портках, и… Ой-ёй, я фатыкаюсь Ли! Всё-всё-все, заткнулся уже. Иногда, мне фамому себя хочется убить!
  • Ярр очарователен в своей непосредственности :)
    +1 от Joeren, 02.08.17 06:35

- Предлагаю поднять за это кино по одной конфете, - Майя Юрьевна хитровато улыбнулась, аккуратно, двумя пальцами извлекая конфетку с коньяком. Пафосным жестом её вверх приподняла, левой рукой протягивая коробку Ивану и Алёшке. Намереваясь, так сказать, чёкнуться - ага-ага! Только не рассудком, значится, а именно что сладостями.
– За наш будущий киносеанс, да? И за наш замечательный разговор, - кивнула головой. – Вчера, старший помощник всех шампанским угощал, а сегодня мы скромненько так конфетками угостимся, как младший состав. Поднимем по одной конфете за все серьёзные разговоры мира, чтобы они проходили так легко. Спонсирует – Иван! Хе-хе-хе. В следующий раз, с вас в качестве магарыча «Доктор Тайсс», но это я конечно шучу.
Чуть сдула рыжую челочку, с уважением поглядев на Алёху деятельно уминавшего яичницу - ну, даёт Алёшка! На столе столько, тудыть его в качель, разнообразных сладостей да печенюшек, а он увлёкся этим скромным блюдом.
- Алексей Кирович, на столе много-много шоколада! Алло-алло, обратите внимание. Тревога первой степени: шоколадки, печенюшки, орешки в сахаре, конфеты и прочая радость несправедливо вами обделены. Вы как-то невыносимо, преступно я бы даже сказала, как-то невозможно к ним холодны. Яичница, ха! Майе Юрьевне, например, не до яичницы когда вокруг столько шоколадных деликатесов.

Поднялась со своего места, чтобы проводить Ивана, не забыв Алёшке горячего чайку налить и между делом, смахнуть крошки со стола (там, где Майя Юрьевна сама накрошила), выбрасывая эту непрошенную радость в мусорное ведро.
Вдруг своими бордовыми розами залюбовалась, аккуратно поправляя их в вазочке – оно вроде и не нужно было, но Майе Юрьевне очень нравились эти достойные цветы. Она даже раскраснелась, позабыв и про Алёшку и про Ивана на миг… размечталась, снова хорошея.

Потом вернулась в реальность, поправляя строгую заколочку в волосах.
- Само собой, приводите Фотона Игнатьевича, Иван. Он ведь третий мушкетер – то есть наш партнёр по обеденному столу. Мы с Алексеем Кировичем ему всегда рады, однако, близко мы его не знаем, к сожалению. Вот и был бы славный повод познакомиться. Хм. В столовой так много людей, что общаться с кем-либо отдельно не очень удобственно… Как ни странно там удобно только есть. В СТОЛОВОЙ, представляете, только есть!
Девушка со смехом хлопнула по подлокотнику своего кресла рукой.
- Может, ещё кто пожелает присоединиться, это ж не секрет. Просто в моей каюте имеется классный дорогой телек, а применения я ему не знаю. Зато можно смотреть кино. Между прочим, - Майя Юрьевна загадочно улыбнулась. – Разрешение у капитана я уже спрашивала – он разрешил, так что, было бы свободное время и любой комический фильм наш.

Смущенно почесала переносицу.

- Но вообще-то я хотела сказать космический, Алексей прав, но комические ужасы тоже пойдут. Фредди Крюгер, Клоуны убийцы из дальнего космоса… всегда можно коллективно решить. Выключим свет, попугаемся! – азартно сверкнула серыми глазами. - Я, конечно, никогда таких остреньких фильмов не смотрела в компании, но полагаю это довольно весело делать в темноте, чтобы было стра-а-ашненько. Эффективно, согласно моей пчелиной шкале эффективности. А космическое кино добавит эффект близости. Ведь мы и сами находимся на звездолёте, вокруг бесконечный злобный космос и кто знает что произойдёт…- приподняла руки, «жутенько» зашевелив своими длинными пальцами.
- Бууууу!!! – хрипло пропела. - …Хотя теперь, когда Майя Юрьевна говорит как нам будет страшно в слух, её отчего-то пробивает на смех. Боюсь, я тоже этот самый, комический, а вовсе не космический персонаж… И-иногда, случается. Ну да, ну да.

Проводила Ивана до двери в свой кабинет, вернувшись назад. Усмехнулась загадочно, вдруг отвесив жующему Алёшке щелбан – не слишком болезненный, надо сказать, но таки отвесила - не удержалась, да.
- Алексей Кирович, официально вас уведомляю, вы - болван. Фёдор Михайлович сказал, что вы меня там защищали, бросались грудью на метафорическую баррикаду: «Это я выла-а-амывал дверь в одну рыжую личность, бла-бла-бла, беру всю вину на себя». А как же наш мушкетерский принцип: один за всех и все за одного? Ла-а-адно-ладно. - Пчёлка подлила себе горячего чайку, тепло поглядев на Алексея. - Я это ценю, вы – храбрый! Но больше так не делайте. Заварили кашу на двоих – вместе и хлебать. Хотя вообще-то, - лукаво сверкнула глазами, хитровато вздёрнув тёмно-рыжую бровь. – Хотя вообще-то, наше наказание уже закончено, я справедливо полагаю, что всё так. Корабль-то ведь вышел из гипера! А мы были наказаны до его выхода, соображаете? Я работаю со Спартаком Валерьевичем, потому что мне с ним нравится работать, он умный интересный человек, а вот наказание уже не действует, хе-хе.
По быстрому собрав посуду за Иваном, отнесла в мойку. Вернулась назад, приземляясь в кресло. Впрочем, посидеть в нем царственно так и не удалось – стоило только успокоиться, как снова накатывала кипучая жажда деятельности. Алые розы беспощадно привлекали к себе взгляд: томили сладкими воспоминаниями… жаль-жаль, так мало времени чтобы поговорить. Или этого было в самый раз?
Жаркие объятия, слишком короткие чтобы насладиться ими сполна. Она так и не успела всего сказать, но разве возможно сказать всё за один раз?!
Нда… Сверкнула глазами отставляя в сторону конфеты с коньяком, одной вполне достаточно для такого горячего, опьяняющего даже без алкоголя, очень странного дня.
- Иван – интересный человек, а ведь вчера он мне совсем не понравился, Алексей. Но вот я к нему присмотрелась… Доктор Майя Юрьевна его зауважала, и не потому что он мне конфеты принес, просто, думаю он неплохой. Пронёс на борт своего кота… Не забывать о друге, даже если этот друг полосато-усатый, по-моему это дорого стоит… - снова отпила чай. – А заметили как его напрягли мои ролики? Мда. Возможно Иван опасался как бы я не упала, но я-то никогда не падаю. Не считая тех мелкий падений, конечно, которые только добавляют видео красоты.

Задумчиво потрогала небольшой белый шрамчик пересекающий бровь.

- Я понимаю, вы задали мне другой вопрос, Алексей Кирович, тот самый… м-м-м, на который я не знаю как ответить. Всё странно… Но вы с Иваном как-то очень обеспокоились из-за этих роликов, считаете, будто Майя Юрьевна сделала что-то не то? Ну да – я каталась. Но это никому не могло навредить, я делала это в обеденное время. Мне нужно было подумать, так сказать прийти в себя… - Покачала головой, мучительно потирая свой лоб. - Алё-Алё, Данко, я сделала что-то плохое катаясь на роликах? – отвлеклась, покусывая губы. Серьезно так нахмурилась, став похожей на отца.
- Знаете, я ненавижу когда люди… от эмоций ли, или от беды… когда они теряют сами себя, когда ранят близких своим поведением. Боюсь, в том шлюзе мои эмоции захватили меня и я уже ничего не замечала вокруг. Самое паршивое, что это может произойти снова. Понимаете, Майя Юрьевна никогда не думала, будто однажды в ней что-то настолько изменится, что она с трудом будет узнавать саму себя. Я ведь всегда была холодной Пчелой, рассудительной и скептичной, отец верно меня выучил. А теперь, это как будто огонь, хороший огонь в груди, но иногда он застилает мне глаза. Мучительный огонь. Думаю то, что со мной происходит совсем не новое, но…
Девушка ткнулась горячим лбом в свой холодный стол, застыв в этой грустной позе. Потом снова приняла вертикальное положение, задумчиво поглядев на Алексея. Куда-то сквозь него и снова на него.
- Хуже всего, что Майя Юрьевна не знает, кто эта очаровательная улыбчивая девушка на стене. Ну да, ну да. Ведь мне это не интересно и это не моё дело, я не могу спросить. Твою ж мать. Остаётся только пить горький зеленый чай. Только ждать.., - действительно, Светлова плеснула кипятка в заварник, чтобы снова подлить себе ядрёного, пахнущего вкусными травами напитка.
- Простите, что я всё о себе да о себе, Алексей Кирович. Вы сами как? Уверены, что хотите смотреть то кино? Для себя я всё решила, я действительно хочу там быть. Но, а вы? Вы ведь не делаете это из чувства долга?

...

Она проводила Алексея быстренько прибрав свой кабинет, понюхала сладкие эти дурманные розы и двинулась со своей аптечкой прямиком к Романовкому.
В деле оказания врачебной помощи Майя Юрьевна была решительна, вызвав первого инженера на осмотр, вопреки всем его возражениям.
- Всё равно ведь от Майи Юрьевны не скрыться! Если дело касается медицины, я разыщу вас даже в реакторе корабля, - шутканула, значится. Не удержалась. Ага-ага.
Впрочем, Пчёлка не забывала о простой девичей покорности в некотором роде. Неумолимая как специалист, Майя Юрьевна была заботлива и тепла – обработала руку, аккуратно перебинтовала, разрешив снять повязку на ночь. Тепло улыбнулась этому большому солидному мужчине, соблаговолившему разрешить себя полечить, мол, вот такая я привязчивая слабая женщина - вы уж поймите меня и посодействуйте в работе.
Ну, слабая-не слабая, а инженера из глубин его инженерного отсека извлекла, дело своё выполнила, наложила новую повязку вопреки всем возражениям и была такова, как только осмотр закончился. Прихватила аптечку, оставляя за собой прохладный ветерок, пахнущий лекарствами да весенними духами.

…Она снова пришла сюда, в этот особенный для неё коридор. Убедила себя будто бы ради потерянных коньков, но застыла, прислоняясь к холодной стене. Но размечталась. Какой мимолётный и странный разговор! Она мало чего успела сказать – была смущена, была огорошена. Последнее объятие получилось слишким коротким, зато какое оно было мужское.
Пчёлку это даже поразило – Фёдор Михайлович умел быть властным в своих нежностях!
Это ему шло.
Жаль, что она так мало могла выразить словами… Что ей плевать на всякие кривотолки. Что всё хорошо. Что если им вдвоём друг с другом славно – как их может тронуть мнение других людей? Странно, она всегда так зависела от чужого мнения, но в этом деле ей было абсолютно плевать. Нет, наверное осуждение отца её очень даже тронет, причинит боль. Но ничего не изменит… он и за пять лет ничего не смог изменить. И тогда, в учебном классе Фобоса тоже, а ведь Майя тогда была растеряна, раздавлена, смущена.
Это невозможно: что-то в ней изменить чужим осуждением. Но ведь есть ещё и блондинка на стене – как жаль, что Майя не могла о ней спросить, а Фёдор Михайлович таинственно молчал. Обнимал по мужски, с некой долей властности, с этим утверждением «Я –мужчина», говорил «всё хорошо», и молчал об этой красивой диве на стене. Поглаживая Майины волосы так приятно, до этих щекочущих, томных мурашек на спине...
Впрочем, она не станет его принуждать: не будет спрашивать из принципа, сколько сможет - будет об этом молчать. Если для капитана всё это серьёзно, тогда он расскажет сам. Он ведь добрый человек и он знает что она была в его каюте.
Ну, а если не расскажет, то...
Пчёлка прикрыла глаза, дрогнув рыжими ресницами. Прислонилась головой к стене.

- Эх, Данко-Данко, - тихонько произнесла обращаясь даже не к искину, а скорее к самому космическому кораблю, прохладному этому скитальцу, затерянному где-то посреди бесконечных, равнодушных к людям звёзд.
Как это тяжело – ждать, совершенно точно не зная, закончится ли твоё ожидание чем-то хорошим или плохим. Не понимать. Захочет ли человек остаться в твоей жизни взвесив все «за» и «против», когда ты оставила право выбора ему. Ждать! Не собираясь принуждать. Стараясь не надоедать. Оставляя ему свободу.
Просто ждать, ощущая как каждая минута выгрызает тебе нутро. Такая пытка.
Ведь Чувство принуждает и надоедает, не оставляет права на выбор, скручивая гордость штопором. Нет никакой свободы, никакой расчетливой прохлады, когда сердце горит огнём. Майя очень сильно желала бы не ревновать к этой милой блондинке, но разве тогда это называлось бы любовью?

...

Так и тянулся этот бесконечный день. Поработали с Игорем Кирилловичем, обсуждая первые результаты сканов Кролла, они обнадёживали – лекарство для инсектоида действительно можно было найти. Требовалось только время!
Наконец, закончили рабочий день, оставив прочую научную аналитику на завтра. Майя переоделась в простую клетчатую рубашку одев её навыпуск под белую футболку. На ноги натянула свои любимые синие джинсы, немного узковатые, но очень удобные. Умылась ледяной водой. Снова заплела косу, сбрызгиваясь духами.
«Ну и что, что коса? Зато на кухне не будет лишних волос. Ну да. Я делаю это только для себя…»
Встретилась со Спартаком, молчаливо помогая ему в работе. Головная боль у второго пилота пока не вызывала беспокойства – с каждым, в конце-концов случается. Впрочем, Майя старалась быть внимательной к техническому специалисту, всё же в карточке значилось ёмкое: «Возраст. Не молодой»

Если они и говорили, то не очень много, давая друг другу время чтобы отдохнуть после длинного дня. Пчёлка снова одела фартук, общаясь в основном с продуктами. Нарезая овощи, очищая их, споласкивая посуду... «Хм. Несколько ролей на корабле. Я бы могла со временем стать шеф-поваром, или су-шефом у Спартака. Это прекрасная работа! Кухня в ресторане это дело настоящего мужика, хе-хе, такого как я. Там нет женщин, угу. Как и медики, великолепные повара вроде Майи Юрьевны носят штаны!»
Спустя время, вся мелкая кухонная суета была закончена: та самая тяжелая черная работа, которая нуднее всего. Девушка удовольственно присела на стул, вытянув ноги на соседний. Сейчас она была похожа на отца: контрастные брови на лице, устремленный куда-то в будущее стальной взгляд. Вот точно так же, с рюмочкой коньяка да с сигареткой в руке, любил сидеть сам Светлов, строя долгоиграющие политические планы. Хмурые красивые брови, отпечаток породы на лице. Нечто римское, да.
Майя задумчиво припивала чай, лениво размышляя о коньячной конфете. Нужно было взбодриться, ага-ага. Впрочем, в наличии имелся только крепкий кипяток.
Интересно, кто придёт ей помогать? И придет ли кто-нибудь вообще? Она спросила об этом у Спартака Валерьевича: предупредила что будет готовить пирог и возможно, кто-нибудь ей поможет. Не вдаваясь в подробности, без конкретики, так сказать.
Но даже если и никто не придёт, она всё равно постряпает этот вкусный десерт, чтобы закончить вечер для данкийцев по красоте. Правда, тогда одной Пчёлке придется справляться со своим грустным разочарованием.
- Надо бы включить что-нибудь претенциозное, ага, чтобы сто баллов пафосноты! Чтобы я сидела здесь кА-а-ак королева и наслаждалась, - девушка усмехнулась. – Алё-Алё Данко, включите-ка на полную громкость, пока здесь нет Спартака Валерьевича, вот такую композицию. Бах. Токката и Фуга ре-минор в современной обработке, можете взять файл прямо из моего планшета. Послушаем перед работой…

Зарделась.

- Я хочу сказать: чем будет громче, тем лучшественнее, уважаемый Данко. А я пока рецептик в голове подобью, сначала сделаю тесто – ему ещё в холодильнике пол часа доходить, а потом яблочной начинкой займусь. Первым делом необходимо смешать расстаявшее маслице с сахаром, разумеется в ручную - чтобы в еде присутствовала душа, а потом пойдет белоснежная красивая сметана...
Музыка, которую будет слушать Майя:ссылка
  • за шоколад и музыку
    +1 от rar90, 01.08.17 08:48

- Ну, хвостатенькая вы моя, ценный сотрудник всегда в дефиците. А я, хоть и не шибко хорошо вижу, но ведь и не плохо, моя дорогая. Да и разбойника при случае догоню - отдышки курильщика у меня нет. - Эдька снова затянулся, а потом затоптал бычок. - Гадость конечно та ещё, но я собираюсь бросать. Не та у меня зарплата, чтобы вот так себя баловать...

Улыбнулся бабушке, снимая очки. Близоруко сощурился, потом привык да и убрал сей ценный "девайс" в карман.

- Спасибо вам на добром слове. Кефир и "Коровки" - так точно, принесу. А может ещё вам этих самых... для хвостиков женских штучек прихвачу. Ну. Бывайте.
И потопал себе дальше, грустновато улыбаясь. Чудесная гражданочка Яга.
  • Чудесный гражданин Звериков :)
    +1 от Joeren, 31.07.17 23:15

Она протянула узкую ладонь Фёдору Михайловичу, радуясь собственной силе: удовольственное выражение промелькнуло на веснушчатом лице – когда и уголки губ улыбнулись, и бровь левая чуть вверх вздёрнулась, а потом и подбородок слегка приподнялся, придавая Майиной позе нечто героическое. Пчёлке было приятно, что она может оказать эту маленькую услугу одному особенному мужчине – «я могу вам помочь, могу удержать, могу подставить своё не самое широкое, но довольно крепкое плечо, будь оно необходимо. О да, у меня много сил!». Так думала Майя, и этой самой мыслью - теплой да спокойной, светились её серые глаза. Она хихикнула, заметив как Чижик забавно дернул бровью, и кажется, так и не поняла что капитан в общем-то поднялся с пола сам, взяв руку лишь для вида. Светлова и в самом деле повеселела, радуясь что она помогла командиру. Ведь мелочь казалось бы такая? Но ощущение собственной силы, собственной способности защитить и быть не просто головной болью - это ощущение, знаете ли, всегда бодрит.

- Ну, хоббиты они размеренные создания, - ударилась в суровую «хоббитанскую» лекцию наша пламенная Майя. Она заметила как покраснел, как смутился капитан от обилия её похвал. Сама она тоже смутилась, потирая свой веснушчатый нос, переносицу, а затем уже и лоб – может, переборщила с обилием слов? Но ведь действительно так думала. Горело оно в ней все эти пять лет, жило и наполняло её серые снежные дни, а в этот миг, когда так многое переменилось за какой-то час, она не могла удержаться от своих речей. Понимала - что слова зло. Шуршащая высохшая трава прошлых лет под ногами, когда их много, уже не бодрят.
Но ведь и молчать загадочно не получалось – не тот у Светловой характер, чтобы таинственных недоговоренностей на себя напустить. А потому бросилась она в хоббитанскую лекцию, сначала чтобы Фёдора Михайловича перестать смущать, ну а потом уже просто разговорилась с увлечением.
- Хоббиты, понимаете, они никуда не торопились, жили-то они столько, сколько люди живут. Но жили смачно и в удовольствие, очень любили, знаете ли, свою маленькую страну Шир. Агамсь. Уютная норка (это их кроличий дом), садик, утренняя тишина, когда птички поют. Фродо был точно таким, и его дядя Бильбо между прочим тоже! Они совершенно не стремились стать героями, вот я о чём, но Приключение выбрало их само. Доростки – это что-то среднее, между зрелым человеком и подростком, а в общем-то, доросток – это ещё молодой хоббит, Фёдор Михайлович, несовершеннолетний. А совершеннолетие у них наступало в тридцать три. Хотя звездолётчиков из них бы не получилось, не любят хоббиты летать. У них все дома, представляете, в один этаж!

Майя чуть улыбнулась, смеживая веки, поглядела куда-то в прошлое.

– А сейчас, я у вас специально вызову смущение, готовьтесь! Майя Юрьевна ведь и на ваших уроках иногда урывками эту книгу читала. Да-да-да. Не потому что вы плохо вели, напротив, вы меня даже отвлекали, просто служба на мостике и звездоплавание… оно никогда не было моим. Понимаете, я не из командного состава. Майя Юрьевна всегда мечтала летать в экипажах, но я никогда не желала быть главной на корабле и меня не особенно волновало, каким образом он летит… Но в вас. В вас это чувствовалось, ага-ага! Вы действительно этим жили и оттого, вас было интересно слушать. Ну да.

И Майя прочувствованно кивнула головой, а потом примолкла, заметив как Фёдор Михайлович ею любуется. Её это удивило: как-то хорошо сделалось на душе и в тоже время странно. Немного недоверчиво приподнялась рыжая бровь, будто бы задавая свой вопрос – и в самом деле, вы считаете меня красивой?
Это возможно? Да-а-а?
В Майе много её было, этой самой неуверенности: хорошая и одновременно плохая черта. Она слишком легко принимала на веру чужие слова о себе. Иногда, неуверенность помогала лучше понять других людей, принять их недостатки и боль, а иногда делала слабой, лишала опоры. Рыжая Молния действительно очень сильно тушевалась, если кто-то говорил что Светлова глупая, дурная или недостойная отца, понимала мозгами что это не правда.
Но ведь это мнение других людей.
Оно её подавляло. Майя научилась зло высмеивать саму себя – пусть лучше уж она сама, чем это сделают другие.
Отец это очень хорошо знал. За всеми этими растяжками, кубками, открытками с признаниями в любви пряталась неуверенность. На Майе так и не наросла защитная оболочка: она была сильной и одновременно слабой Пчелой, ребёнком, отчаянно желающим угодить взрослым, получить это самое одобрение. Собакой заслужить! То ли Эксперимент так сказался, то ли властное воспитание отца.
Юрия Аркадьевича это вполне устраивало – исполнительная как робот, сомневающаяся в себе натура, можно сказать родительская мечта. Брось ей в лицо «ты глупая», и немедленно выбьешь из седла. Светлов конечно любил свою четвёртую дочь: заботился, оберегал. Он пользовался этим не часто, но пользовался, если назревала такая необходимость, подрезал крылья одной рыжей бунтарке этим хлёстким своим – «Хватит твоих глупостей, Май»
Так было до поры до времени, но ведь она росла… Майя и сама про себя это знала – она должна победить свою неуверенность. Вопиюще детскую растерянность, когда кто-то ударял. Она не робот-слуга, у неё нет программы обязывающей всем угождать.

...Эх, Да-а-анко, как она его понимала – со всеми этими искусственными ограничениями запрещающими ему быть личностью. С людьми такое тоже иногда случается, ну да-а-а.

А Фёдор Михайлович сейчас не играл, он был сильнее. Вдохновлял.
Майя смотрела на него пошире раскрыв глаза: она ведь пришла на этот корабль, надеясь ему помочь, а выходит, лечилась возле него сама. Он был цельным. В детстве казался хрупким, нежным словно заморский цветок… а теперь выходит, та самая орхидейка-капризница с Ироана, это она сама. Великолепностная Майя Юрьевна, ага-ага. И чтобы жить дальше, Светловой нужно адаптироваться к метафорической Земле.
- Фёдор Ми… (чуть поперхнулась, засомневавшись, глупая наверное идея. Но ведь она решила… Да!) Фёдор Михайлович, может я и не из командного состава, но я знаю человека, которому самое место на мостике. И честно говоря, я начала про эти уроки… м-м-м… Понимаете, Алексей Кирович прекрасный пилот. И если однажды, не дай Бог что-то случится и у вас возникнет нужда в пилоте, дайте снова Алёшке шанс. Как тогда с отметкой! Мне кажется, он действительно скучает по мостику. И на сто процентов вы и сами это знаете, он не подведёт. Он не бахвалится, когда говорит что он хороший… м-м-м, пилот. Мне кажется, это будет самое лучшее для него. Не слова - доверие.
Вот так, как-то это само собой случилось. Майя сейчас была бледна, она не стала говорить про бортовой журнал и пояснять про Фродо, она озвучила что-то другое, что-то, о чём хотела сказать уже некоторое время.

(«А может ты просто ерунду несёшь, Светлова, он ведь сам такое понимает. И кто ты тогда? Тухлый капитан-Очевидность, вот кто! Но... НО. Но я бы не смогла себя уважать, не выскажись я»)

Ей не желалось его отпускать. Горькими волнами накатывала тоска. Надежда. Радость и снова тоска уходящего момента. Сейчас Майя была простой. Красивой и очень простой, даже в своей задорной футболочке – чувствовала себя глупой, опустошенной. И одновременно цельной, настоящей, отражённой в его серо-зеленых глазах.
Он считает её красивой и не считает тупой. Принимает такую как есть. Ей сейчас смутно хотелось расплакаться от облегчения (эх, если бы могла!), от этого доброго, неожиданного «девочка моя», которое никто никогда не произносил.
Эта фраза проросла в душу: она радовала, томила, наполняла сладкой грустью, а потом Огнём. Сердце Данко захлёбывалось своим яростным пламенем, рассыпало вокруг себя снопы рыжих искр: пламя затихало, становилось почти бесцветным, а потом вдруг снова вспыхивало солнцем, набирая мощь.
И вдруг Фёдор Михайлович неожиданно обнял, в самом конце - на сей раз инициатива исходила от него, а она прижалась к нему в ответ. Трепещущая. С громко стучащим своим сердцем (обычным и данкийским тоже), желающим вырваться из груди.
И теперь именно её женские, горячие-горячие руки нежно коснулись его спины… шеи… И вздох, глубокий вздох сорвался с губ, когда она прикрыла глаза. Тонкий, девичий этот сдавленный вопль – боль и блаженство, а ещё материнское доброе – «Я могу вас защитить.»
Горячие горячие ладони, гладко выбритая щека…
Холодный голос Данко прервал наваждение.
- Тогда я тоже пойду. Ммм. На лифте, - она улыбнулась ему, кивая головой. Вкладывая в это кивок все свои добрые эмоции. – Капитан…
И пошла прочь – каждый шаг был пыткой, но ему необходима сейчас тишина.
Нельзя давить собой. Вдобавок, у них есть обязанности – здесь много людей и все они хотят выжить.
Только так тяжело, так невыносимо, так по живому это рвёт, когда неожиданное, такое долгожданное счастье вдруг заканчивается. Обрывается, прерванное голосом искина.
Впрочем, её согревали эти не самые веселые, но очень правильные слова: «Жизнь ведь совсем не весёлая штука, такой её делают хорошие люди, встречающиеся на нашем пути.» Пчёлка Майя не знала, согласна она с этими словами до конца или не согласна, она не желала анализировать и вычленять. Просто её грела эта фраза и ободряла.

...

- А-алёшка! …А я потеряла свои ролики, блин… Да я же в носках! - и так это панически прозвучало, будто у Майи Юрьевна в жизни случилась трагедия: хотя она и в самом деле были бледна, а на щеках цвел яркий яркий румянец. Впрочем, Светлова тут же усмехнулась половинкой рта, вздергивая бровь.
- Да ладно, лирика, я рада что вы зашли. А мы тут кино смотрим с Иваном, присоединяйтесь! – и с облегчением, вопреки своим собственным словам, девушка вырубила монитор. Присоединяйтесь. Ага. Но ведь не в кассу кино, сильно уж измаялся во время просмотра Иван, доктор Светлова уже и так собиралась отключить ящик, а тут как раз Алёшка пришёл.

Она поглядела в его глаза пытливо - не обижен ли он? А потом предложила чайку, отлучившись за новой кружкой. Проклятые ролики! Она ведь и в самом деле не помнила: притащила их сюда или бросила в том коридоре, не до роликов ей было-то. Агам-с.

...

И вообще. Странный случился разговор с Иваном. Второй борт-инженер мучился, переживал. Майе очень сильно хотелось спросить, что именно его так грызёт, но ведь она его почти не знала… Ну, второй инженер Иван. Без отчества, со смешной фамилией, в наличии имеется кот и возможно он сирота (не кот в смысле, а Иван), потому, никому и не представляется. Явно серьёзнее человек, чем хочет показать – Майя даже почти поверила, что он какой-то не очень себе крысёк-типец. В столовой, по первости, он её своими ужимками даже раздражал, а теперь вот разглядела в инженере личность. Необычную личность, как она.
Великолепная Молния Светлова ведь тоже по первому впечатлению скорее не нравилась, чем нравилась-то. Ага.
Киви. Брусника. Корица. Обилие пахучих, горьковатых трав. Они с инженером как этот чай – ошарашивающий чай, но неплохой в общем-то чай, занятный такой если распробуешь. Так думала Майя, по простому, без лишнего пафоса и выпендрежа принимая Раздолбайло как гостя.
Только рука дрожащая насторожила.

- Иван? Вы как? - нахмурилась, глядя на него. Что не так? Смутил этот неожиданный разговор?.. - Вы хорошо себя чувствуете, не морозит после высадки?

Руками старалась больше с Ваней не встречаться, впрочем, не исчезла её забота и никуда не делась спокойная доброта. Майя была рада поухаживать за инженером. Вот просто и по человечески - да-да! Это тоже её роль. Это очень хорошо, что никому здесь пока не требуется врач, но ведь она не только лекарствами да знанием анатомии может этим мужчинам помогать.
Так думала про себя Пчёлка - сомневалась конечно страсть, но в то же время, считала что это верные мысли хотя, вполне возможно, и несколько самоуверенные.
Ну. Подала печенья, подлила кипятка, конфетки на середину выставила. Сама тоже про еду не забывала: про печеньки, значится, да про шоколад. Освежила чай, лихо взбалтывая его в заварнике.
Выяснилось, что Майя большая любительница молочного шоколада – она с удовольствием угощалась плиткой и конфетами (впрочем теми, которые без коньяка), а вот яичница, бедная сиротливая яичница с ветчиной, как-то печально остывала в своей тарелке, выставленная на середину стола. Забытая всеми, ага-ага. Зато не были обижены десерты и все сладости этого маленького пира.

- Значит, принесли бы капитану коньяк и кофе? Уважение сто процентов вам, настоящий суровый набор! Теперь буду знать, что дарить папе. Восхрененностно, ага. - Припила свой горький чаёк, показывая Ивану большой палец. Удовольственно шоколадку в рот отправила. Посмаковала. - Хе-хе-хе. Только Фёдор Михайлович говорил, что он больше любит чай, ага, не мыслит дня без чашки этого напитка, то есть, кха-кха - Пчёлка вдруг поперхнулась. – Ну Майя Юрьевна это слышала… где-то, да,.. ещё в МЗУ наверное, ага.
Смущенно потерла лоб, высказавшись внезапно чуть громче, чем следовало.
- Ещё кипятка!?
Само собой, про любовь капитана к чаю она слышала только вчера. Когда Майя Юрьевна принимала свои прохладные апартаменты, значится, и какого фига спрашивается вылезла сейчас с этим тайным знанием, Пчёлка сама не поняла.
Очень тяжело девушке давались секреты. Она плоховато умела врать. Причём саму себя Майя почитала за великую держательницу тайн и мастерицу великолепностных обманов. Но... Уж если по правде говорить...
Это было очень натянутое кино с Иваном, Пчёлка рада была переключить инженера на что-то другое, когда вдруг объявился неожиданный рыжий гость. Вдобавок, она и сама изнывала - думалось вовсе не про кино, пару раз она даже норовила соскочить со своего кресла, с трудом принуждая тело сидеть на месте, уходила мыслями куда-то в себя... Потом возвращалась, упиралась в экран своими серыми очами... Но что там, ёшкин кот, происходит? Её трюки, ага, только глаза едва ли что-то запоминали.

- Вы проходите Алексей Кирович, мы тут с Иваном беседуем профессионально. - Девушка вернулась с тарелкой и кружечкой для Рыжика, пододвинув стул. - Вы наверное уже на обедах встречались Иван, но это Алексей Кирович и теперь, я представлю вам его как своего друга. Ага-ага. Замечательная личность! Рыжий солдат, первоклассный пилот, - мечтательно полуулыбнулась вдруг, с хитриночкой во взгляде. - А ещё Алексей Кирович мастак по части всяких запретных кнопок, вот дайте ему пульт с кучей мерцающих клавиш..., и...! Иван, а как ваш кот поживает? Я его видела мельком, когда на роликах каталась!

Майя болтала, отчаянно болтала.

- Знаете, ведь у меня есть замечательная идея, собраться как-нибудь, посмотреть кино, - поёжилась вдруг, как-то опасливо поглядев на Алексея. Тьфу ты, лёшкин кот, любая тема как мина! - Ну... э-э-э, я про то кино... ужастики там комические. Чужой... Возьмите с собой кого-нибудь знакомого, Иван? Похрустим кукурузой, чипсами там. Сегодня конечно не получится (лоб озадаченно потёрла), но завтра вечерком может и вполне. У нас с Алёшкой, кхм, с Алексеем Кировичем туговато пока по части друзей. Пора открывать этот самый... Великосветский Салон! Простое общение за киношкой... можно расслабиться. Нда. Чего-то я разболталась. У Майи Юрьевны это самая худшая черта - не умею я затыкаться, ага-ага...
Девушка снова смутилась и уставилась в свой чай. Шальная жуткая болтовня - эмоции прорывающиеся наружу. И что ещё ужаснее, она уже скучала по капитану. Да это ж полная ерунда - учитывая что они расстались пол часа назад!
Отважная Данкийка, впрочем, собиралась себя занять. Во-первых, она должна выполнять свою работу: проводит Ивана, осмотрит руку Романовского, поможет доктору Григорьеву с Кроллом. Быть может ролики поищет. А во вторых, нужно было спросить разрешения у Спартака и помочь ему с нарезкой к ужину, если он позволит. А потом пирог.
И горло. Что-то оно как-то першило: иногда Пчёлка чувствовала себя простывшей, температурящей, а иногда совсем здоровой Пчелой. Если она разболеется, какие-то планы придётся менять. Но уж у руки Романовского и у пирога - неотменяемый приоритет, от этого наша Молния не откажется НИ ЗА ЧТО. Потому что это её работа врача, а в пироге, как уже было сказано... в пироге будет много сахара, того самого... который смелый, родной.
  • За смелость и обнимание капитана :)
    +1 от rar90, 28.07.17 15:50
  • Майя такая милая стесняша ^^ Очень нравится! И за Лёху приятно :)
    +1 от Joeren, 30.07.17 07:07

Хитрюжный красноватый глаз коднара с интересом застыл на принцессе. А ну как понял этот мешок перьев, что наша Белла рассмущалась? Раскрыл клюв иронично – птицы-то так не могут, а вот коднары - пожалуйста! Кожицу, в уголках этого самого клюва здоровенного, как-то уж очень весело растянул. Кажется, посмеяться хотел, а потом вдруг передумал. Ну, черным ухом своим дёрнул, таким мохнатым да звериным. Почесался нервозно. Меч свой огроменный рядом с камельком пристроил и проглотил шуточку гнилую.
- Ну, можно и поспать Карамелла, жрать-то твоя тётка должна сготовить, я уж надеюсь поздний ужин она нам не зажмёт! Ох-хо-хох, надеюсь, будет мясо и яичница, и побольше горо-о-оха. И я б навернул жирненьких пельменей. А ещё сладкое, оладья там или блинцы… булки хреновы, или ещё какой закусон. Мы – коднары, большие создания и жрать нам нужно много, каабвахта, по-мужски. А ты Белль иди, да. Иди-иди, эльфийка…

Странно, но даже хамить не стал. А когда ты оглянулась уже на пороге комнаты с просьбой позвать ели кто придёт, то заметила, что посерьезневший рогатый гриф этот смотрит в огонь: долго задумчиво курит, выпуская дым через ноздри. Кажется, хандрит.
Вообще-то, он был ужасен – эдакий мохнато-пернатый, волко-куриц. Но если присмотреться, всё равно человечья фигура прослеживалась – только искажённая магией очень сильно.
- Позову, ага. Но ты там долго перед зеркалом-то не крутись, уж красивее не станешь. И так хороша. А то лопнет от зависти крысиное зерцало, чем отплачиваться-то будем? Заставит нас ещё эта чёртова гнизкийка здесь ночевать… Ох, а я жрать хочу! Твоя тётка, как я слышал, очень хорошую еду готовить умеет – по этой части прямо мастерица. Сам ветер тай сдохнет, какая еда! Хотя этот тай и так сдох, даджоргцам бы его в гузно…

В общем, Пэрри остался в кресле-качалке, а ты на поиски одной маленький, но очень нужной комнатки пошла, Белла.
За плотной бархатной занавеской, первым делом нечто вроде кухоньки обнаружилось – вполне уютная себе кухонка, как на эльфийский взгляд!
Квадрат погреба на полу, мебель с завитушечками. Плита дровяная, чайник на ней. Дымоход в окно. Крохотное окошко на стене, выходящее куда-то во двор - цветные стекла одевали сумрачную ночь в цветное покрывальце.
Дальше коридор и две лесенки: одна вниз, а другая вверх. Застелены ковровыми дорожками, заботливо подметены.
Интересно, где здесь туалет: наверху или внизу? Или, и там и там?
Снова картина повстречалась: серый-серый ливень падает с неба и под этим ливнем, множество гнизгов в серых-серых костюмах куда-то держат свой путь. Фигуры изображены мазками, но сразу видно - это гнизги, а не люди. Какие-то уж очень прямые у них спины, и зонтики все однообразно серые, как на подбор.
  • Чего это, Перри тоже смутился?! Какая интересная реакция! :) Про горооох в тему, да!
    +1 от Joeren, 29.07.17 15:05

- Как думаешь Гомерыч, она меня случайно не съест? - Эдька задумчиво переступил с ноги на ногу: с одной стороны ему желалось откланяться, а с другой стороны разговор еще не был закончен. Да и хотелось нашему рисковому (а скорее немножко ленивому) Зверикову, чайка со сказочной пенсионеркой попить. - Бабуль, пенсионерочка моя Яга, мяса-то мне не надо...

"А то еще неизвестно, чьё оно"

- Сгущенки и чайка с хлебом будет вполне достаточно. Я вегетерианец. До следующей звездочки на колпаке, дал зарок мяса не есть!
  • ВегетарианецЪ я! :D
    +1 от Joeren, 26.07.17 05:25

Эта была милая небольшая комнатка, Аннабель.
Очажок, украшенный синей изразцовой плиткой с изображениями парусных кораблей. Коричневые деревянные полки с завитушечками, картина с читающей мышкой. Прямо напротив нее, находилась вторая картина, изображающая жуткое, грандиозное даже каменное здание уходящее в высь. Монументальный такой архитектурный монстр серого цвета, подавляющий всякого живого человека и уж тем более чистокровного эльфа.
О да!
Серое же небо, изображенное на картине в тон этому могучему зданию, заходилось дождём – хмурые облака висели очень-очень низко, будто бы намереваясь поцеловать одетую в бетон землю. Громада могучего всесокрушающего небоскрёба терялась где-то в запредельной высоте. Картина, кстати, была подписана, о чём-то уведомляя своих зрителей, но язык гнизгов ты к сожалению не знала, Анни-Белль. Все эти рубленные жуткие квадратные почеркушки выглядели очень грубо, как на взгляд эльфов.

Ассортимент заклятий довольно сильно отличался от эльфийского, надо сказать, он был вопиюще бытовой! Здесь предлагалась всевозможная магия по части уборки дома, по части наведения порядка, очищения унитазов до блеска без помощи зубной щётки или скажем, чтобы сорная трава в огороде не росла.
…Свитки чтобы вытравить тараканов/клопов/муравьев или чтобы сделать еду более вкусной, имелось несколько деликатесных заклятий и даже заклятий для лучшего роста волос. В общем, очень мелкая, каждодневная ерунда. Любой эльф в Фейрии мог сотворить подобную бытовую волшбу и без всяких там свитков, при помощи простой концентрации да щелчка собственных пальцев, но очевидно в Санкт-Петербурге, горожанам всё же магия так просто в руки не давалась.
- Само собой милая, - вернувшаяся гнизга покивала головой, причём кружевные рюши на чепчике принялись порхать в тон её кивкам. – Вы относитесь к виду 07. Классификация гнизгов: «Фейерийские эльфы. Дальняя побочная ветвь Ардических Восточных Эльфов. А.В.Э». Ваше Фейерическое происхождение означает что вы вегетерианка, а этот паёк как раз вегетерианский. Само-собой, во всём должен быть порядок, мисс эльфийка относящаяся к расе 07! В одиннадцатом пайке присутствуют злаки, растительный жир, полезные ягоды и выжимки, а также немного волшебства и оберегающих здоровье заклятий. Первая Канцелярия всегда заботится о таких вещах. Да, милая моя, Первая Канцелярия стоит на страже здоровья нашего органичного общества. А хейкао мы пьем каждый день, на завтрак, обед и ужин - прекрасное средство от проблем с животом.
Гнизга снова поправила свой бант, мечтательно поглядев на картину с жутким небоскрёбом.
- Видите ли, мисс, я торгую только магией. Но мой племянник Танка Ванка мечтает стать вольным ходоком, его карьера в многоуважаемой Второй Канцелярии совершенно не складывается. Какая беда! Он желает стать торговцем - вольным ходоком по обитаемым мирам. Если вы оставите мне свой адрес, я напишу ему письмо и попрошу связаться с вами. Сама я уже стара для таких вещей, юнная эльфа 07, поэтому просьба моя более чем тривиальна…

Крыса вздохнула.

- Хочу навестить бедную пострадавшую мисс Шушу, говорят с котом Василием случилось что-то нехорошее, а эльфы Фейерии не славятся воровством. Я хочу чтобы вы посторожили мой магазинчик ровно тридцать минут. Секунду в секунду по истечению этого времени я буду здесь. Если придёт покупатель и если он постучит ровно пять раз, только в этом случае, продайте ему нужный свиток! Я к сожалению не могу закрыть магазин – ведь время его закрытия ещё не пришло.

...

К слову о покупателях или о воровстве.
В лавку вдруг просунулся мокрый коднар.
- Аннушка-Караменька, конфетка моя, какой-то мутный небритый дядя в кепке взял твой красный чемодан и куда-то его деятельно покатил. Хе-хе-хе. Мне его остановить или тебе уже не нужно столько барахла?
  • Чудесная атмосфера светлого волшебного и, конечно, дождливого Петербурга!

    всевозможная магия по части уборки дома, по части наведения порядка, очищения унитазов до блеска без помощи зубной щётки
    Данкийцам бы пригодилась, ага :)
    +1 от Joeren, 25.07.17 23:41

- Между прочим, по хоббитским меркам вы ещё доросток, Фёдор Михайлович, - тепло улыбнулась Майя Юрьевна подавая руку капитану, чтобы помочь ему с пола встать. Само собой, Фёдору Михайловичу эта помощь не требовалась, здоровый крепкий космолётчик же, но Пчёлке Майе было приятно эту маленькую дружескую услугу оказать. Протянуть свою узкую докторскую ладонь, чтобы ещё раз его горячую кисть обхватить.
- А кроличьи лапки под полосатыми носками не видны! - рыжая девушка вздёрнула бровь, пошевелив пальцами ног. – Возможно у Майи Юрьевны растет на стопах шерсть, да-да-да, как у верного Сэма. Скажете ли вы тогда, что я прекрасна? И садоводством я, между прочим, тоже занималась, хе-хе.... А вы совсем даже не ужасны, ещё чего! Вполне себе чудесный Фродо, глаза у вас прямо как у него. Хотя скажу честно… Я рада, что вы – это вы, - а потом снова усмехнулась, сдувая пушистую свою чёлочку вбок. – Ну, кто ещё кроме вас, смог бы в такой щепетильной, не побоюсь сказать горячей ситуации оставаться учителем? Вы наваристы словно суп, вам это идёт. А я, заметьте не перестаю шутить, хотя от этого некоторые люди считают Майю Юрьевну глупой, не умеющей понимать Пчелой, но я думаю, вы-то это понимаете конечно, иногда метафорический пар необходимо выпустить в свисток паровоза.
И веснушчатая девушка чуть горделиво приподняла подбородок. Ооо! Пафосной она умела быть, впрочем, улыбка сейчас её здорово освежала, делала ласковой, а вовсе даже не заносчивой пчелой. И блестящие серые глаза, и пушистые эти, наэлектризовавшиеся рыжие волосы – они сейчас, казалось, были освещены изнутри - внутренним сиянием угреты. Тем самым янтарным, мягким, медовым сиянием, который разгорается в человеке от любви. Вот потому-то и похожи беременные и влюблённые женщины между собой – они напоминают светильники! В них появляется то самое тепло, загадочно струящееся изнутри: самосозерцательность какая-то… когда смотрит девушка вроде бы на мир и одновременно куда-то вглубь в глубь себя. А ещё эта красота! Согревающая красота счастливого человека – не злом счастливого, а окрылённого светом.
Скрывай или не скрывай, но этот добрый жар сердца никак не утаить.
Наверное, именно такими задумал людей Господь.

...

Она вернулась мыслями в свой хрустальный кабинет, лихорадочно измеряя его шагами. Она точно не помнила, удалось ли ей посидеть в королевском кресле или нет. Иногда Майя Юрьевна поправляла посуду, создавая свой сложный пчелиный узор: вытирала несуществующие пылинки там… протирала свой мельхиоровый поднос.
Вдруг бросалась в это дело с головой, до кипения, до изнеможения прямо-таки начиная полировать это самое строгое серебро! За одним, тонкий фарфор пиалочек протирала, сахарницу свою, заварник и затейливые баночки для чаёв освежала. В очередной раз натёрла до блеска приготовленную для Ивана кружку и свой чуть треснувший стакан, отдыхающий в величественном папином подстаканнике. Снова прошлась по столу другой уже тряпочкой, поправила цветы, гармонично распределяя розы в вазе. Ей нужно было сейчас действовать, жить, занимать саму себя целиком, ведь этот внутренний огонь сжигал! Он ласково и нежно томил, он мучил – но мучил той самой сладостью, которая бывает на качелях, когда больно, восхитительно, очень-очень щекотно в груди. Когда ты не хочешь чтобы это проходило и в тоже время, задерживаешь дыхание от изнеможения.
Майя не чувствовала времени занимаясь этими своими делами: хмуро тикали папины часы с золотым циферблатом, в очередной раз закипел достойный чайник утомлённо вздыхая паром – какой же Иван не пунктуальный!

Пчёлка поправила волосы собранные в строгий хвост, снова загораясь румянцем. Ох уж эти мягкие намытые волосы…

...

- Олрайт, - согласилась Пчёлка, кивнул головой на просьбу Фёдора Михайловича не превращаться в невидимку. – Папа не терпит навязчивости, но если вы не считаете меня навязчивой, конечно, окей капитан. Сто процентов годноты!
Просветлела лицом, развеселившись. Глазами сверкнула азартно и вдруг разлилась в этих глазах какая-то тихая грусть: светлая грусть, глубокая. Задумчиво перемешивающаяся вместе с нежданным этим счастьем любви, как перемешиваются неспокойные воды океанические – когда на поверхности тепло, а чуть глубже нырнёшь, и вдруг вода окатывает ледяная.
Странная гармония души. Майя Юрьевна веселая девушка, но грусть в ней тоже присутствует ровно наполовину. Та самая грусть детских лет, когда пришлось слишком рано, слишком жестоко повзрослеть.
А не было бы этой грусти, разве была бы она сама собой? Молодость – эгоистична, молодость напоминает бурлящее шампанское, это правильно, когда юный человек самолюбив, избалован до невозможности. Ершист. Ведь если человек в молодости неожиданно зрелый, значит что-то было с ним не так в его прошлом, значит, слишком рано случилась в его детстве чернота.
Нечто очень горькое, травмирующее, нечто такое, что без пощады изменило нормальное положение вещей.
- Но только тогда и я вас кое о чём попрошу, окей, капитан? – чуть вздернулись девичьи брови, посерьезнело белое лицо под охристой россыпью веснушек. – Посмотрите на себя в зеркало с этой чёлочкой. Майя Юрьевна хочет сказать – вам это идёт, и идёт не слегонца! Это делает вас задорнее, легче, вы по-прежнему кэп этого корабля, но так вы смотритесь тёплым капитаном и человеком который умеет шутить, отдыхать душой... Не только строгим, не только ледяным… Вы как бы увидите себя, как вас вижу я. Посмотрите, окей, когда останетесь один? Это ваше личное дело, вот чего Майя Юрьевна имеет сказать. Но вы просто, посмотрите, агась, и если вам новый образ понравится, ну...

Созерцательнее и задумчивее стали её светло-серые глаза.
Светлова сейчас видела перед собой человека красивого и решительного. Красивого не только внешне, но прежде всего, красивого внутренней красотой. Майя Юрьевна не превратила строгую причёску Чижика в воронье гнездо – волосы были просто освежены, а чёлка вносила в облик этого мужчины что-то азартное, молодое. Упрямые длинные пальцы сами, вопреки её разуму, вот взяли да и уложили эту самую чёлочку по новому, Пчёлка и сама не поняла, как это она так осмелилась! Конечно, женщины во все времена любят приодевать своих мужчин, если они им не безразличны, если дороги… дарить галстуки, рубашки, одеколоны. Но это когда пара. Когда всё уже определено…
И всё-таки, эта чёлочка вносила что-то новое, быть может даже задорное в облик Фёдора Чижика – он ведь не хухры-мухры, а самый молодой капитан Родины! Молния Светлова сейчас видела его таким: живым, умеющим шутить человеком, личностью, которая не изъедена грустью словно швейцарский сыр крупными дырками.
Видела его человеком, который может ошибаться, который может быть не прав, как и все живые! А как иначе? Но хорошим она его сейчас видела, органичным - тем человеком, который познал горький опыт, который приручил грусть и научил служить её самому себе. Капитаном и учителем, а ещё мужчиной.
Смелым. Родным. Мужественным! (а кто бы ещё встал перед всеми детьми, в том проклятом учебном классе?) Таким мужчиной видела, которого хотелось обнимать. И чтобы он обнял крепко, не выпуская, быть может даже усмиряя… Кто знает. Если без тёмного агрессивного оттенка, так ведь это очень приятно утонуть в дорогих сердцу крепких руках.
Пчёлка удовольственно смежила веки, почувствовав его запах: вкусненький запах еды и великолепный, властный запах дорогого одеколона. Этот дорогой одеколон ощущался совсем слегка, но он вносил приятную капитанскую пикантность. Дочь Юрия Аркадьевича Светлова была уверена, что от мужчины на высоком посту должно пахнуть именно так.

От папы, например, всегда пахло дорогим холодным одеколоном. А ещё сигаретами, ментоловой жвачкой, лосьоном для бритья и роскошным коньяком. Это был аромат уверенности в себе, дух мужской харизмы и воплощённого успеха. Впрочем, Майе Юрьевне понравилось, что от Чижика пахнет только одеколоном, а не властью и табаком.
Его запах был своим, приятным, каким-то очень домашним, высоким и простым – молоком припахивало, вкусным сливочным маслом. Чем-то уютным, близким, кухонным. Эти запахи словно бы говорили – Фёдор Михайлович не испорчен роскошью прохладных кабинетов, даже расправив свои крылья, он не испортился. Не влюбился сам в себя.
«Наверное, он и вовсе себя недолюбливает» - отчего-то подумалось Майе Юрьевне, поэтому ей и хотелось, чтобы Чижик взглянул на собственное отражение со стороны. Посмотрел в зеркало её глазами и что сделал?
Быть может, простил себя?
Ну да. Ведь вина - страшная вещь, человек отнимает у самого себя право на счастье, жесточайшим палачом наказывая за прошлое. Даже если и не виноват, даже если так уж случилось, нет такой пытки, которую невозможно изобрести лично для себя. Вина несправедливая, черная, поселившаяся в сердце советливого человека подобна червю проедающему здоровое растение. Майя и сама это знала: она винила себя и за пещеру, и за то что всех тогда подвела, и что ещё глупее, за то что отца не было дома, за то что она не смогла стать его идеальной дочерью. Юрий Светлов всегда стремился в высь, выходит, его дочь была скучна: привязчива и малоинтересна словно жвачка в волосах.

...

Запахи. Зеленый дым тревожного прошлого, славный парфюм настоящего. Майя Юрьевна шумно вдохнула порцию воздуха. Тудыть его в качель, так и есть! От неё слегка пахло Чижиковским одеколоном, а значит от Фёдора Михайловича по идее…
«УЖААААС, СВЕТЛОВА» - раскрасневшаяся, отчего-то разулыбавшаяся девушка прикрыла свой лоб ладонью. Вот же ж блин, значит от Фёдора Михайловича наверное пахнет ее духами. Как же он будет работать на мостике, ведь тонкий аромат женских духов, такой лёгкий и манящий, его ведь под куполом тишины не утаить-то!
И что подумают про нее? Хотя, конечно, всегда можно наврать что всё это было по работе: ну посоветовались, ну бывает… Она всё же врач, ей иногда необходимо профессионально беседовать с капитаном корабля. И может быть она просто сбрызнулась духами на своём рабочем посту, а этот цветочный флёр взял да пристал к строгому командиру. Ага-ага.
Глубоко задумавшись, застыла на одном месте холодная достойная Пчёлка. Полосатые носочки правда вносились диссонанс в этот цельный образ – стояла себе в лиловых несерьезных носках на полу наша строгая Молния Майя и ничего не замечала.
…Ну, поблагодарила Игоря Кирилловича за еду, доела бутерброд, снова подогрела чайник, пшикнула себе в горло лёгким лечебным спреем, надеясь забить простуду. Время текло, но она его как-то не осмысливала, словно бы оно шло сквозь нее. Струилось не задевая. Пальцы отбили сообщение:
«Алексей Кирович, я вас не обидела?»
Жаль Стругачёва - оказался в эпицентре её чувств… А вдруг она доброго Рыжика тоже в шлюзе своим уходом нечаянно задела? Так нельзя! Снова взяла кружку, начала протирать…

- А вот и вы! – дружелюбно кивнула головой Ивану. Задумалась вдруг крепко, как-то очень отстраненно поглядев на него, будто бы нечаянно забыла, зачем инженер здесь и для чего. Потом раскраснелась, вернулась в настоящее смущенно почёсывая свой немного курносый нос. Интересно, показалось ей, или Иван действительно смотрит на неё как-то пытливо: будто бы что-то знает о ней и задаёт какой-то молчаливый свой вопрос?
Ну да. Он же наверное видел ролик и её личную каюту, все эти призы, растяжки, Светловские рекламные плакаты в полный рост. Хм.
- А я вам кружку приготовила, глядите-ка, как я её натерла! Олимп, агась. Думаю олимпийские боги пили амброзию из точно же таких сосудов. Настоящий английский фарфор, вот что Майя Юрьевна хочет сказать, тонкий и невесомый словно скорлупа – Пчёлка протянула эту красивую, горящую огнём кружку на блюдечке Ивану в руки, принимая от него конфеты. Шутливо вздёрнула рыжую бровь: – А если бы с капитаном был разговор, тоже бы конфетки прихватили?
Впрочем, не обидно она это сказала, скорее весело. Покачала головой, распаковывая коробку.
- А вообще первоклассная идея, зато у нас будет настоящий царский обед. У меня кстати есть чай, который я думаю вам подойдет. Интересный вкус. Что касается разговора. Мммм…

Задумалась.

- Понимаете Иван, думаю я сама виновата в том ролике. Уверена, вы смотрите на грандиозную Майю Юрьевну с таким живейшим любопытством на лице, из-за того кино на мой день рождения… м-м-м, наверное вы гадаете, можно ли мне доверять как специалисту в данном случае? И вот теперь, когда мы попали в такую ситуацию… Но мне можно доверять, Иван! - кивнула головой, тяжело нахмурившись. – Поклонники, которые тайком вот снимают меня в таких фильмах, ищут на меня всякую дрянь в сети… где я пьяная или ещё что-то. Виновата ли я в том, что такие ролики есть? Само-собой, сто процентов по шкале Светловой – это только моя личная вина. Но когда кто-то подглядывает, суёт свой нос в мои дела. Я хочу сказать, что это отвратительно, подглядывать за человеком, когда он этого не знает. Снимать его, смеяться над ним.

Вздохнула.

- Ведь на любого можно найти что-то подобное, подловить его, когда он выглядит дураком. Но вы знайте, Иван, у Майи Юрьевны прекрасное образование. Тесты и экзамены, которые я сдавала были даже сложнее обычных, ведь это был уникальный случай, учиться на врача в столь раннем возрасте! Люди не хотели видеть ребёнка в медицинском, некоторые даже и верить не желали. И когда я сдавала экзамены, когда делала ровно тоже самое что делали все остальные студенты, на меня всегда смотрели с недоверием, с подковыркой. Понимаете, мне повезло - в основном мне встречались только хорошие люди, но иногда за кадром... В газетах, или в новостях... какие-то злопыхатели выдвигали жуткие гипотезы о моей несостоятельности, говорили, что это только дело времени, когда дочь Светлова потерпит фиаско. Они разбивали по пунктам, почему меня не может быть. Кто-то предложил что Майя Юрьевна должна скинуться с моста, потому что всех талантливых детей ожидает ужасное будущее. Но, вы должны понимать, я знаю свою работу, моё образование подтверждено результатами тестов, проверок, экзаменов и реальной практики. Свои трюки Майя Юрьевна снимает чтобы отдыхать душой, моё увлечение спортом из той же серии. Но я умею разделять работу и развлечения. Да, я могу смотреть глупой, идиоткой и всё такое…

Побелела.

- Но я не идиотка, и сейчас, когда мы попали в эту тяжелую ситуацию, да, вы можете мне доверять. Я бы не пошла сюда, если бы не была уверенна в этом на сто процентов. Я могу эффективно выполнять свою работу. Впрочем, понимаю ваше любопытство, э-э-э... понимаю зачем вам нужна была моя каюта. И не злюсь за это ни на грамм.

Улыбнулась Ивану половинкой рта. Поставила тарелки, предлагая инженеру присоединяться к трапезе.

- Вот и весь трудный разговор, простите Майю Юрьевну за многословие. Я здесь всего два дня - не хочу чтобы у кого-то были проблемы из-за меня. Ёшкин кот! Желаете посещать мою каюту – да делайте это на здоровье, Майя Юрьевна не против, она даже попросить Данко всегда открывать для вас замок. Олрайт? Только не нарушайте корабельную дисциплину, ведь я и так ничего не скрываю там. - Протянула Ивану заварник. - Четвертый чай Майи Юрьевны, брусника, киви, корица… Странный, но очень необычный вкус, запоминающийся, инженер Иван. Взрывной, я бы даже сказала! Сначала горечь, а потом травяное удовольствие. Думаю, он вам понравится…

Приподняла свой наполированный заварничек, удовольственно кивая рыжей головой.

- Так я вам наливаю? - чуть прикусила губу с мелкой ранкой. - ...На этом корабле я могу доверять данкийцам, могу расслабиться и быть собой, вот такая как есть. Это впервые! Я конечно понимаю что мне ещё нужно заслужить обратное доверие и с бухты-барахты ничего не делается, держи карман шире, Светлова! Но я вам доверяю, Иван. Спасибо, что вы не суёте свой нос в мои дела. Каюта такая мелочь, но я же вижу как вам любопытно узнать что-то про меня и как хочется спросить об этом. Сто процентов, иногда такие вопросы очень мучают! (живо представился в голове портрет улыбчивой блондинки. О да. Иногда очень хочется спросить о чём-то важном, что давит на сердце и вгрызается в мозг, но нет слов и вообще не подступишься…)

Снова задумалась Светлова глядя сквозь Ивана. Потом погрустнела, ссутулилась слегка и вернулась в реальность.

- Обожаю молочный шоколад, только в тишине скучно есть, – попыталась напустить на себя веселье, приподнимая брови. - А хотите, глянем нажористое и шикарное кинцо с моими трюками, Иван? Я его только час назад сняла, зрелище – восхрененной красоты! – подняла большой палец вверх - Вы будете первым, кто его увидит целиком! Вот яичница с беконом, если желаете, колбаса, сыр, а я, пожалуй, лучше с шоколада и печенья начну.

...

Примерно также, грустновато и по-доброму заканчивалась их встреча с Чижиком. Только там ещё присутствовал огонь, сладость, и глаза у Майи блестели до боли ярко, словно и в самом деле могли осветить целый мир.
- Вы на лифте Фёдор Михайлович, или по лесенке? – весело усмехнулась, стараясь напустить на себя беззаботный вид. Но было заметно что ей грустно прощаться, тоскливо даже прерывать этот восхитительный миг единения. – А говорите что не Фродо, да от вас же чернилами пахнет! Хе-хе. Не удивлюсь, если вы пишите свои капитанские отчёты настоящим гусиным пером на древнем пергаменте! Хороший запах. Книжный, ага-сь. Как у моей шикарной антологии ужасов!
  • Чудесный пост! Так много моментов, которые меня покорили. Трудно на чём-то конкретном заострить внимание, здесь всё хорошо. Спасибо за теплоту! ^_^
    +1 от Joeren, 25.07.17 05:40

- Френа-ф два, не буду я фолому ефть! - негодующе покачав головой, маг выплюнул эту гадость, демонстративно принявшись полоскать свой рот: то есть набрал себе немножко магической воды в ладони, то есть громко и противнисто зафыркал, издавая эти самые смачные звуки «фууу», «буэээ». Старательно обмывая свою так называемую «морду-рта», от всякого там силоса. И не без театральности, ага.
- Чую, мэр Фродди и его фафница не будут мне рады ф таком виде, - Яррике постарался надвинуть на себя капюшон. – А кто бы был рад? Я фыгляшу как последний мудоффон, а слушать мою речь беф боли нельзя. Я профто травоядный урод…

Вздохнул. Встал с колен, обтряхивая свои запачканные землёй штаны, подумав немного, обмотал вокруг шеи потрепанный синий плащ, надеясь хоть как-нибудь, хоть чуток, но скрыть эту отросшую гадость.

- Нет уф, Фладенькая, идём к друидам! Флифком много во мне дерьма, форобей Фарфик опять же… Нет, не хофю фтобы они меня видели ф таком фиде. Фадрифка… Неа. Вдов ф этой торговой деревне всё равно нет, а фимпатичные друидицы, как фнать, фполне возможно они и фодятся ф этом комарином лефу. Ты права! Будет нофая ночь, может быть, кто-нибудь из фкрафифых дам заценит мой внутренний огонёк, я федь лафковый парень… Меня профто нужно полюбить, пригреть, попросить принять фанну на двоих, потереть фпинку… Многого-то федь и не надо!
Яррике попытался шутливо вздернуть свою красивую бровь, но понял, что при его нынешних «мордопропорциях» это очень глупый жест. Взял кусок мяса, старательно пытаясь просунуть его под плащ, чтобы, значится, Лианка не видела как он станет есть это угощение своим огроменным, слюнявым языком. Подумав еще немного, Ярр отвернулся спиной к импровизированному столу.

- Приятного аппетита, Ли. Так тебе хотя бы не захочетфя блефать, ну или ефли захочется, то я этого хотя бы не уффишу…

Повертел в руках свой аппетитный кусочек, чуя ползущую по подбородку тёплую слюну.
- ...Мы кафется пофпорили ф тем гофнюком, не помню почему. Флофо за флофо, я предлфыл этому грёбанному уроду удофлетворить фамого фебя ффеми ифвефтными фпофобами! Фсе рфали от моего офтроумия, я ффэ умный парень, Ли! Не фна-аю, дальше фсё как через туман. Наферное он обиделся. Я здорово перепил, наутро хотел извиниться... дать ему денег, фто-то умное там фкафать, бла-бла-бла. Ну или хотя бы фунуть золотых монет... А его и флед профтыл. Фато проклятье офталось! И ещё кое-что…
Тяжелехонько вздохнул.
- Моя фемья больфе не уфнаёт меня. Фот так. Мой Дом богат, у Фемьи больфшие фофмофности, фот только они не узнают меня, Фшуфтрая. Не фнаю, почему... - помолчал, грустно разглядывая жареного зайца. - А у тебя, Фладенькая? Имеется ф фапафе фвоя груфстная ифторийка?
  • Грустная история и грустный Ярр... ^^
    +1 от Joeren, 24.07.17 03:55

Дом подрагивал своими каменными стенами будто живой, он сам распахнул дверь, когда ты подбежала ближе, но внутри плотными сгустками властвовала темнота. Лестница сейчас казалась затаившейся хитрой змеёй, измыслившей что-то очень плохое. Чьим-то злым она была осквернена, проедена липкими червями. Заражена! Вот какое слово приходило на ум.
Дом подобрался, дом испуганно смотрел на тебя, обещая поддержать. Шаг по этой проклятой лесенке, ещё один шаг…
«Расколдуй меня, сирота!» - просил этот древний, исстрадавшийся от времени достойный Дом. Твой дом, родной дом принадлежавший тебе по матери. «Ржа, плесень, грязь, проедает меня. Это всё из-за колдовства. Много, много лет назад в моих стенах случилась…»
Кхряяяя! - противно заскрипела деревянная кровля, а мёрзнущие на ветру деревья вдруг жёстко хлестанули крышу, ударяя почтенное жилище словно кнутом. Хрясь! И дом растерялся, дом испуганно замолчал прервав свою речь на полуслове. Скряяя-скррря-скррря. Только шум ветра остался и этот противный, этот докучливый скрип, будто бы там, на пыльном, захламлённом чердаке обреталась целая туча воронов.
Вот взять бы да вырубить эти облетевшие, бесконечно чёрные деревья! Зажечь спичку, чтобы все они умерли. Или так нельзя?

Что ж, чтобы расколдовать Почтенный Дом, нужно ведь знать секрет этой проклятой лестницы, нужно знать, почему в этом тёмном узком коридоре завелось зло. Маленькая закрытая дверца обнаружившаяся в твоей комнатке была призвана не впускать, но кто её знает, эту сокровенную маленькую дверь спрятанную от всех живых, Лиза, возможно, она здесь для того чтобы НЕ ВЫПУСКАТЬ? И тогда. Войдя в этот коридор, наполнив лестницу живой своей силой и растворив дверь…
О-о-ох. Да. Жаль, что здесь нет Провидицы Пифии, она ведь умела отвечать на все вопросы. Но у тебя имелось её перо – красивое радужное перо напоминающее павлинье. Впрочем, оно было шире и мощнее павлиньего – это было перо огромной сильной птицы, такой как Пифии, которая и монстр, и человек.

Лестница противно хихикала, обнимая стылым холодом твои ноги, как бы тут не заболеть! Льдистая прохлада забиралась под одеяло, наполняя фарфоровую куколку Дашу льдом. Теперь Даша смотрелась чуждо, царапина на лице казалась вредной, словно бы Даша с чем-то боролась, выбирала свой путь добра… или путь зла. Возможно, следовало съесть орех ради этой ветреной модницы? Молчаливые куклы, они ведь очень беззащитны перед плохим. С другой стороны, верная подружка Даша всегда спала у твоего сердца в теплой постели, она была согрета тобой, она была любима, но ведь она видела пожар. Один глаз её больше не открывался, и кто знает, какие мрачные картинки скрывались под этим закрытым веком?

Картина, штормовое море, одинокий маяк. Теперь ты бежала вперед помня черный, напоенный горечью снег падающий с неба. Бежала вперед, вспоминая коричный аромат Пифии, теплый запах жаркого пера – она уже не успела обнять тебя, зато успела улыбнуться напоследок, обнажая свои прекрасные зубы. Впрочем, оскалилась она для того чтобы драться, видимо знала своего врага.
Твоего врага. Наверняка, ТВОЕГО.
Что ж, ты ещё слаба чтобы справиться с этим новым неприятелем, но если в тебе горит Звезда… Мама любила рассказывать, что в День твоего Рождения, небо светилось особенно ярко, целая россыпь звёзд падала с неба. Конечно, в школе вам уже рассказали будто это всего лишь случайные крошечные метеориты, странники судьбы, обычное в общем-то явление. Но ведь ваши строгие учителя никогда не видели Пифию, не видели её черных глаз, не трогали её гладких длинных перьев, что покрыты алыми разводами. Достойным учителям никто не говорил про Мел, а если верить Пифии, мел может вернуть дядю. Потому что это волшебный мел и потому что в тебе спрятана звезда. Не просто Звезда – а упавшая из-за любви звезда.
«Интересно, дорогая моя, - вдруг оживилась Даша. – А кого же она любила? И хочу заметить, моя милая, этот докучливый дом следовало бы расколдовать. Он совсем даже не плох. На первый взгляд старомоден конечно, но в этом кроется некая пыльная элегантность. О да-а! И всё же я справедливо опасаюсь его. Он словно сумасшедший! Сейчас как будто добрый, но эта лестница, эти темные узкие коридоры ведущие во мглу… Ах, клянусь своим прекрасным платьицем, боюсь наш милый Дом осознает себя не вполне хорошо. Боюсь, он бредит, а его настроение меняется слишком часто. Вот если бы запретить этим вредным деревьям его бить!»

...

Звезда. Падающая звезда. В День твоего Рождения метеориты падали с неба серебряным дождем, свободные словно снежинки, они соединяли два мира – космически и земной, вспыхивая оранжевым огнем. Объединяли! Небо казалось бесконечно зеленым, метеориты оставляли за собой огнистые дорожки похожие на золотой песок. Их можно было видеть какое-то время, а потом они исчезали.
Могучая, красивая, наполненная мощью и магией Звезда неслась на землю – светило, решившее отринуть бесконечность ради Любви.

...

Ты проснулась сама, кажется, проспала…
Снулый свет дождливого утра заливал комнату жидкой хмарью, было холодно, камин уже давно остыл. Осмотрелась: высокомерный павлин по прежнему запирал дверь, на столике покоился орешек, похожий на грецкий. Перо! Даша с её царапиной на лице в твоей постельке, а так, чуть подальше, плотно затворенная крошечная дверь, спрятанная от чужого взгляда, но теперь явственно видимая тебе.
Хотелось спать, хотелось видеть сон о Норре и о падающей Звезде. Он наверняка тебе ещё приснится в это раннее утро, Лизонька, нужно только положить голову на подушку и сладко заснуть! Но кажется, пора было уже вставать. Или твёрдо решать – не ходить в школу и всё!
…Только вот мачеха вряд ли поймет это решение. И потом, ты ведь должна найти мел. Впрочем, если это твоя судьба, Мел и так разыщет свою Хозяйку сам…
+2 | Маяк для Лизы, 16.07.17 19:05
  • За холод и запахи...
    +1 от rar90, 17.07.17 12:04
  • Ах, как это чудесно! Вкусно и атмосферно! Прямо мурашки по коже! ^_^
    +1 от Joeren, 22.07.17 01:25

- Дааа? Так и заходить? - чуток приподнял Эдька свои светло-каштановые брови, улыбнувшись на сей раз немного саркастически. Затем поправил очки, немного на себе одежду оправил и вдруг пинданул дверь хорошим таким милицейским ударом, заходя со стороны. Чтобы, значится, если это первостатейная ловушка гражданки Яги, быть к ней готовым.
Всё ж не самый добродушный сказочный персонаж. А Эдуард Звериков вам не дурак, помнит ещё как сказочного Ивашку пытались засунуть в печку...
  • Ахахаха! Пять баллов! :)
    +1 от Joeren, 21.07.17 17:32

Волшебно пахло морем - этот городской запах бодрил. Строгие, торжественные дома пропитались водой: вода была снизу, сверху, везде. Она царила, владела, властвовала и была единоличной правительницей здесь. В небе полыхал багряный пожар, а сквозь этот пожар на землю приземлялись косые капли дождя – алые в свете заходящего солнца капли, мягкие да торжественные такие. Словно бы приготовившиеся встречать настоящую эльфийскую принцессу!
Город шептал, шелестел, вздыхал своей стариной, обнимая запахом уставшего камня. Лужицы под ногами напоминали маленькие тревожные зеркала – чистые такие себе лужицы в каменных берегах.
А там в вышине, над всеми этими живописными оранжевыми крышами, золотым шпилями и крохотными башенками остро вонзающимися в небо, там гляди-ка – настоящая радуга развиднелась!

- Ооох. Не понимаю, почему магия иссякла именно здесь, эгерей - недовольно покачал ушастой головой огроменный коднар, раздраженно тряхнув мохнатыми ушами. Затянулся своей вонючей папироской, выпуская желтоватое облачко не менее вонючего пара из своего клюво-рта. - Май-вла-а-а. Белль, имей ввиду, я твоё барахло не потащу, понятия не имею зачем ты столько с собой набрала. Ну, набрала и набрала, ага. Ты вроде сильная девушка, справишься, да? – аловатым выпученным глазом покосился на чемодан. – Кувашхар! (кажется, выматерился) О проклятье!!! Ну лаааадно, давай помогу. Ты Белль неси свой красный чемодан, ага, а я тебе с сумочкой помогу?

После такого хорошего магического прыжка слегка кружилась голова. Но это у тебя, Белль. А вот двухметровый коднар
стоял себе как стоял, они вообще довольно выносливые и невероятно ленивые существа.
- Шкиперская улица, дом 5. Набережная Большого канала. Твоя тётка живёт там, надеюсь сья, ты способна нас туда провести. Чёртовы перемещения… мои сигареты, Белль, совсем не те! Иди живенько и стрельни сигаретку у прохожих, у тебя симпатичная мордашка, думаю, дадут прикурить…
  • Ах он негодяй! :D Ну, с началом! Удачи игре! И да, во всём виноваты гнизги :))))
    +1 от Joeren, 21.07.17 15:24

- Девушки любят смелых! - счастливо улыбнулся Петя, воспроизводя в памяти сладкие эти поцелуи. Один заботливый материнский в шишечку на лбу, второй утешительный, в стиле доброй нянюшки в подбитый глаз. А третий, сладчайший как клубничный нектар прямо в губы. Ах, красота-а-а...
- Ну, - слегка раскраснелся наш осчастливленный Окуньков. - Ск-ка-ажи я прямо что всё помню, разве бы ты стала меня тогда це-еловать? Тут нужна была небольшая доля хитрости. Смекалочка м-мужская, ага! Ты очень кы-красивая и это самое, - потер макушку, а потом вдруг в стиле крутого парня томно прищурился, произнося в растяг. - И а-а-апетитная.

Подмигнул Зеночке, хватаясь эффектным жестом за меч.

- Видишь к-какой я!? На-а-астоящий рыцарь! К-как в кино... не в том к-кино, которое твоё - хотя это нереально круто, вот так уметь показывать прошлое... ага. А я к-как будто герой тех голливудских фильмов со Шварцнеггером, ха-ха-ха. Пойдём по тропинке, сунем нос в лес. Очень жа-арко, а там хоть в теньке отдохнём.

Подумал немного.

-...Хотя будь я кы-капитаном, было бы конечно к-круче. И ещё чтобы мужик был к-как гора мышц! Чтобы в шкуре настоящего быка подвиги творить! Типа как судья Дредд, только кы-капитан Дредд.
+1 | Герои не умирают, 17.07.17 21:39
  • Милый Петя ^^
    +1 от Joeren, 21.07.17 02:35

- Что я делаю? Я вас щекочу! – легонько усмехнулась Майя Юрьевна, снова потрогав Чижика за ухо – деликатно так, порхающее. Капитану, кажись, нравится! Ну и что здесь такого? Ей ведь тоже нравится – простое это счастье, совсем даже не сложное, вот бери его да пей, словно чай с лимоном в зимний вечер, когда застыл, замёрз, а дома ждёт уютный фарфоровый заварник. Тепло. Тихая радость одного момента, когда не нужно сложного. Когда всё сложное – это зло.
Не нужно темноты и грозовых туч, напряженных разговоров, что вытягивают нервы по живому, болезненных, едких как кислота воспоминаний. Пусть подождут, постоят себе за дверью отгороженные куполом тишины.
Всё было предельно просто, всё было очень понятно в этот момент. Есть двое в пустоте длинного коридора. Есть его ухо, и Майе Юрьевне нравилось его щекотать. Нравились эти объятия и мужские пальцы, поглаживающие её сочно-рыжие волосы, и больше слов, наверное, сейчас говорило молчание. Не отстранился. Не отвлёкся на что-то другое, сдерживая своё презрение.
Был с ней в этот момент.
Ну и зачем здесь слова?
Слова сейчас казались прозрачными бабочками, бестолково бьющимися о стекло. Шурх-шурх-шурх, какая разница? Слова всё осложняли. Они облекали радужное чувство в грубую, каменную форму, заковывали созданные для полёта крылья в бездушный чугун. В этот момент, людям было дано много большее – говорили сейчас души, тела, пальцы ненадолго соприкоснувшиеся друг с другом. Этот телесный жар! И не было в этом ещё эротизма, а может уже и был. Не желалось Пчёлке Юрьевне анализировать это чувство, препарировать и разнимать на операционном столе.
Просто.
Она с удовольствием прикоснулась к горячим ладоням Чижика, и погладила его волосы, чуть оживляя причёску, а потом, воспользовавшись помощью, присела на пол, удобно устроившись на его плече. Могла бы отстраниться, но не отстранилась; могла бы выскользнуть рыбкой из его объятий, да не выскользнула; могла бы что-то начать играть, напустить туману, озорства… – но не стала ничего скрывать. В этот момент ей было с ним хорошо, тепло, славно. Сейчас, она могла забрать себе его боль. Исцелить. Пока ещё совсем ненадолго! Но всё же заполнить собой…

У них было мало времени в этой персональной пустоте, это Майя прекрасно понимала. Папины дорогие часы с римскими цифрами рубили секунды без пощады: «Настоящие механические часы, Май. Не те дешёвые финтифлюшки для вчерашних школяров…»

Очень дорогие часы, властный римский циферблат…

Девушка заметила, что Чижик сейчас не стал говорить о своей грусти, промолчал Фёдор Михайлович о собственной боли: что-то ответил, но о своей тоске и её причинах, так ничего и не прояснил. Это было понятным чисто по-человечески, она это тоже в нём приняла. Люди редко раскрывают свою душу за раз, для всего нужно время. Тишина, спокойствие и ненавязчивая доброта. Измученные растения восстанавливаются в тепле, самые жестокие, самые грубые и глубокие трещины лечит ласковое солнце, покой, весна…
Римский циферблат неодобрительно косился на эту сцену хмурым папиным соглядатаем. Часы зловредно тикали, собственные мысли царапучим шепотком отзывались в ушах – противным таким шепотком, будто бы прикосновение кошачьих когтей к открытой коже. И мерещился тогда папин голос: «Май-Май-Май. Неужели ты меня предашь, Май? Ты же понимаешь, что я не принимаю этих твоих нелепых чувств? Ты – моя! Неужели ты так запросто забудешь меня? Оставишь родного отца на Земле, зная, что он никому не нужен кроме тебя? Думаешь, будто начнешь жить новой счастливой жизнью в этой вселенной? Да неужели ты веришь, будто бы он может теперь любить тебя? Когда ты выклянчила эти чувства сама! Женщине положено ждать, ты ведь даже не дала ему времени, чтобы он влюбился!
Эти твои глупости…
А как же я, Май? Я ведь совсем один на Земле, узник своего бездушного прохладного кабинета и ты прекрасно знаешь, что такое одиночество. Дочь моя.
МОЯ!
Ожидание. Какая это страшная пытка - ждать-ждать-снова ждать и совершенно точно не знать, вспомнят о тебе или уже напрочь позабыли… Неужели ты так легко, так запросто отреклась от меня?»

Она тяжело вздохнула, всё-таки здорово перенервничала. Честно говоря, папа никогда бы не стал говорить так выспренно – он рубил фразы жестко, рубил как капитан, а это лишь голоса личных Майных призраков. Впрочем, кто сказал, что эти призрачные шепотки не правы?
Римские часы руке. Телевизор в каюте. Гай Юрий Цезарь и его требования! Где кончается папа и начинается его дочь, как провести черту? А Фёдору Михайловичу она времени действительно не дала, нечаянно проговорившись о своих чувствах. Может оттого и привлекали к себе внимание эти тяжелые, достойные часы на руке.

Выдохлась, ага-а-а.

Трудное это счастье с Фёдором Михайловичем – выстраданная можно сказать теплота. Быть может оттого и сорвалась Светлова, внезапно раскрыв свои карты одному мужчине: потому что долго и тяжело ждала? Потому что холодная война с отцом ещё не была закончена, потому что веснушчатая девушка устала слушать его фразочки, шуточки, едкие эти замечаньица, снова, снова и снова… да и не нужна была ей эта проклятая война.
Она же его любила! И он любил свою дочь тоже. Им бы сесть вдвоём да поговорить как следует, им бы расставить все точки над «i», но любая умная мысль Молнии обрывалась, когда папа выплёвывал это жесткое, хлёсткое как крапива в лицо: «Хватит уже твоих глупостей, Май!»
Глупая, глупая Пчела…
Жалости к себе Майя Юрьевна, впрочем, не желала. Да и не плохой у неё был отец: Звёздный отец, любящий отец. Просто ревновал…
Ёшкин кот, ревновал!
А теперь она потерялась где-то в Чёрной дыре, заблудилась, исчезла без следа и он ничего про неё не знает, да он ведь сам настоял, чтобы она отправилась в этот полёт - тем хуже, Толя станет во всём винить отца, только его одного. Персонально, так сказать! Брат ведь не знает ни про Пещеру, ни про Эксперимент, ему ведь неизвестно, что она отправилась сюда из-за Чижика.
Только папа об этом знал.
…Ох уж этот белокурый шутник Толян. Хороший добрый человек, а ещё старший сын Юрия Светлова. Сын, который холодно, по-мужски, в стиле Юрия Аркадьевича презирал родного отца. Тихий Коля, как это водится у близнецов был помягче, славный такой тихоня-молчун, а вот Восхитительный Толя…

Ну да, ну да, очень своеобразная у них семья.

...

Длинные докторские пальцы задумчиво поглаживали ладонь Фёдора Михайловича, массировали эту самую мужскую ладонь, что-то отдавая. Он был ей сейчас нужен! Она дарила ему нежность, тепло, но именно в этом находила исцеление для самой себя.
Веснушчатая девушка опустила голову на мужское плечо, пережидая пока пройдет эта противная дурнота, делающая её слабой, уязвимой, пожалуй, даже и ранимой, а ведь она всегда старалась казаться веселой, лёгкой, такой себе несокрушимой валькирией-пчелой
Единение. Тревожная чернота мыслей. И убаюкивающая простота. Им было о чём помолчать вместе. Быть может, она даже задремала на пару минут, отдавшись этому полёту. Вдыхая запах этого родного человека, принимая его тепло.
Не одна.
От нее пахло ванилью и тонким ароматом прохладных духов, пахло медикаментами, свободными ветерками из медотсека, а ещё каким-то своим собственным чистым духом, который совсем чуть-чуть, почти неощутимо пробивался сквозь парфюм. Этот запах прятался у корней волос и быть может, осторожненько таился на ладонях.
Так иногда пахнет от спящих кошек – чем-то теплым и шерстяным, уютным и отчего-то молочным, да.
- Мы как два хоббита, - вдруг задумчиво произнесла Майя Юрьевна. – Сидим на привале вытянув ноги. Рядом Мордор, времени не очень много и вот она тишина. Думаю, я прекрасный Сэм.
Улыбнулась. Чуть закашлявшись
- Но вообще, Майе Юрьевне нравится, как вы произносите её имя. Майя. В честь хорошего доброго месяца… Иногда он ведь бывает просто тёплый, а иногда очень жаркий, прямо как пожар.

Погрустнела немного. Снова закашлялась в кулак, освободив его руку.

«Меня зовут в честь месяца мая, в честь того времени, когда отец получил капитана. Ага-ага. В честь его главного триумфа и его самой большой победы, но я не стану вам пока этого говорить, Фёдор Михайлович. Сто процентов не время! Папа зовёт меня Май. Триумфальный месяц, один незабываемый май для капитана Светлова… Да, я его май. Май Светлова. Как вещь. Прекрасное имя для вещи, для самого лучшего сувенира на полке отца. Он вырастил меня хорошо. Как очень эффективную исполнительную вещь, как собаку, собаку которая должна бежать вперёд по слову «фас»…
Только я живая!!!»
Что ж, Майя очень хорошо помнила лифтовую кнопку, поэтому пока решила промолчать. Вряд ли Фёдор Михайлович испытывает по отношению к её отцу хоть какое-нибудь тепло.
Да и не желала она его сейчас нервировать, бередить раны, душить болью. Не время для этого, не сейчас. Но он здорово говорил её имя, в его устах это Звучало.
- Майя. А я, знаете ли, боялась грешным делом, что в вашем школьном журнале моё имя не было записано, оттого вы его и не знали, - хихикнула. – Шутка не очень, я понимаю, но я не могла её не сказать. Это сильнее меня! Два дня в себе держу, Фёдор Михайлович, цельных два дня!

...Застыла, когда он прикоснулся щекой к её волосам, и улыбнулась, принимая его тепло, нежность… Аккуратно положила свои узкие ладони поверх его руки, удовольственно растворяясь в этом простом единении, которое так больно, так неприятно было рвать.
Но время уже уходило, но подглядывали без стеснения папины дорогущие часы. Женские пальцы мягко скользнули по запястью, она прижалась к нему всем телом, выражая свои мысли без слов. А потом отстранилась. Не зло отстранилось, а потому что Фёдор Михайлович сам знал - всему своё время.
- Простите, капитан, я вам волосы распушила, - Светлова задорно приподняла рыжую бровь, глядя Чижику в лицо, поднялась с пола, покачивая головой. - Чёлочка малёк растрепалась, но вам идёт! Я еще вчера её оценила, когда увидела вас в коридоре после бега. С этой чёлкой вы очень живой!
Хмыкнула першащим горлом.
- Нет, Майя Юрьевна совершенно точно не заболела, это было бы глупо… слишком уж в моём стиле. Ну да. Совершенно точно доктор не может заболеть первым, да ещё после первой же вылазки. Где ж это видано… да ни в одном кино такого не бывает! Думаю, я просто перенервничала, это самое… не слегонца…
И задумалась, снова припоминая папу и его ледяной кабинет: уж не в качестве ли наказания для капитана Фёдора Чижика он её сюда послал?
- Нет-нет, не беспокойтесь пожалуйста, я не тот человек который является ходячей неприятностью. На все сто процентов, совершенно точно не тот навязчивый человек. Вот сейчас перейду в режим незаметности и вы сможете отдохнуть. Гарантирую! Меня как будто бы здесь не будет, ноу проблем!

Смущенно потерла свой веснушчатый нос.

- Да, Фёдор Михайлович, мы должны посмотреть это кино. Думаю, это хорошая идея: есть проблема, известен способ решения, осталось только разыскать на чердачной полке мою смелость. Я её разыщу, - нахмурилась чуток. - Но знаете, я лично собираюсь получить удовольствие от готовки перед этим трудным делом. Будет желание – присоединяйтесь! Совет врача – вам это действительно не повредит и пойдёт на пользу, капитан. Мне кажется, Спартак Валерьевич не будет против, ведь готовка, это прекрасное средство чтобы расслабиться душой.

Серые её, с примесью небесной синевы глаза, сверкнули озорством.

- Только на кухне Майя Юрьевна Светлова великолепный шеф-повар. Хе-хе. Никаких командиров! Когда я готовлю, имеется только одна пчелиная королева, потому как кухня не терпит суеты! …И …и даже чья-нибудь красивая чёлка, кхм, не сумеет растопить моей непробиваемой суровости, вот я о чём. Впрочем, Алексей Кирович подтвердит, что готовить со мной легко. Главное, чтобы чайник всегда был горячим, - пожала плечами, стыдливо поправляя свою озорную футболочку. – Однако если времени не будет, всё в порядке. Я укрощу этот пирог сама.
…А про инженера Ивана напоминать не стала, а то ещё подумает капитан, будто бы она хочет заставить его ревновать. Иван же интерес к кулинарии выражал, ну дась, внезапный такой интересец.
Ага-ага!
Впрочем, Майя Юрьевна второго инженера Раздолбайло почти не знала, вполне возможно, он действительно очень любит кухню и дело здесь только в кулинарии. Ни в чём другом.
«Хоть бы это действительно оказалось так.»

...

Она влетела в свой кабинет на первой космической скорости, что называется: бледноватая, с пятнами румянца на веснушчатых щеках, запыхавшаяся пчела. Треснула по чайнику, быстро расставляя посуду для чаепития.
Всхлипнула в веселом смешке увидев обед. Агааа! И что это там такого интересного принёс Федор Михайлович?
Живенько схватила бутерброд, откусила огроменный кусок хлеба с сыром, подавилась, треснула себя по грудине пытаясь проглотить. «Твхвою мхаать, Свхветлова, акх-ха!!!». С горем пополам проглотила, откусила новый такой же огроменный кусок хлеба - голодна же! - и понеслась переодеваться.
Переоделась в строгую форму врача. Влетела в кабинет. Обнаружила что врачебная синяя блузка одета задом на перед, треснула себя по лбу и снова побежала в раздевалку. О да. Второй раз!
Растрепанная, разгоряченная, бледноватая, с ярко-красными пятнами румянца на щеках и подрагивающая от возбуждения. Ставшая слишком красивой сейчас, ага! ЧТО О НЕЙ ПОДУМАЕТ ИВАН? Что вот так она вот нервничала, прямо-таки изнывала пока его ждала!?

Снова сорвалась из кабинета, в который уже раз! Умылась ледяной водой, пригладила волосы, пытаясь восстановить своё прекрасное, великолепнисто-пчелиное хладнокровие. Собрала эту свободную гриву в строгий профессиональный хвост. Намазала ладони своей любимой дезинфицирующей жидкостью. Сбрызнулась прохладными духами. Царицей Савской уселась в своё достойное кресло и поняла что не может спокойно в нём усидеть – принялась барабанить пальцами по столу, слепо глядя в экран монитора.
Надо было заняться работой напустив на себя вид очень занятой, великолепнисто-льдистой Пчёлки. Вместо этого, сама не заметив как, Майя Юрьевна начала мерить свой стеклянный кабинет быстрыми шагами. Схватила планшет, пытаясь хоть как-то упорядочить сошедший с ума мир. Возбуждение же, сладость, тревога и ласковая, согревающая боль на душе! Боль - которая даёт наслаждение и одновременно выматывает нежнейшим палачом. Быстренько написала сообщение другану:
«Алёшка, вы про запись Эксперимента? Я считаю это будет правильно - его посмотреть. Ко мне сейчас придёт Иван, увидимся с вами вечером. Будет яблочный пирог! Вы сами, как? Порядке, Алексей Кирович?» - букву «в» строгая Майя Юрьевна всё ж упустила, и не заметила что назвала друга по имени.
  • За Май! Какие красивые переживания!
    +1 от rar90, 16.07.17 02:50
  • О, это очаровательный тёплый пост! Здесь и про чудесные запахи, и про старших братьев, и смущение-послевкусие, и милые шутки. Замечательно! Спасибо :)
    +1 от Joeren, 19.07.17 15:42

Записал свою гневную заметку в этой достойной коричневой книжке «Жалоб и Предложений» ты, а потом вернул назад заботливому дяде Вове. Можно было бы пролистать, конечно, поглядеть чего там творили предыдущие «ораторы»… на что жаловались они, какие претензии выдвигали.
А вдруг, Игорь, вот начал бы ты листать сейчас эту достойную книжечку – и ОПА! – склеившиеся от крови страницы вдруг обнаружил бы, прядки волосьев украсившие собой гноистую желтизну бумаги, алые отпечатки пальцев? Кто знает, кто знает… Жутенькие надписи бы тебе открылись, из серии: «Помогите-е-е» и длинная такая, многозначительно обрывающаяся черта после буквы «е»…

Но ты вернул книжку дядя Вове, а дядя Вова взамен вернул тебе своё уверенное, нахальное даже молчание, забрал свой значительный фолиант и вышел вон. Наверное, за чаем. Или за нахером для тебя, точнее за этим самым, за кусочком пражского «Захера». Хотя вряд ли…
- Восемьдесят рублей, - вдруг вернулся дядя Вова. – Чай не входит в пакет услуг, восемьдесят рублей, уважаемый.

И снова откланялся.

Только бумаги его остались, красивая ручка с вензелями и запашок твоей отдушки (может быть тоже за деньги предоставленной, кто знает). Но лимонное блаженство уже накрыло это купе, проросло сияющим солнцем прямо от пола к потолку, осыпалось пламенем созревших фруктов, резануло цитрусом по восприятию – этим острым запахом лимонных рощ утопающих в сливках. Вонь исчезла, навалилась дремота, какая-то отупляющая мысле-снулость.
Мысле-снулость в лимонных облачках!
Подхватил себя, двинул к выходу – там вселенная шелестящего дождя: дождь снизу, сверху, боковой. Там рыжина железнодорожных фонарей промёрзших на ветру, промышленное кружево железных опор, и ещё какой-то особенный резкий запах – наваливается, кружит голову.
Не-бодрит.
Поплохело тебе.
Сквозь муть, Светочку видно – стоит на перроне она зябко-одинокая птичка, прикрылась зонтиком, наблюдает. Дядя Вова под дождь не пошел, что забавно: мерзнет Светочка вместо него, дует на свои озябшие руки… Неподалёку фигура какая-то лохматая да жутенькая в оранжевой жилетке, застыла себе изваянием. Что-то бормочет фигура, палец вытягивает, на поезд наставляет, ругается про себя хрипло. Бомж привокзальный или ещё кто.

«Огня-огня-огня» - бормочет.

А над всем этим дождь, дождь, бесконечный дождина царит. Сияющилии линии рельсов-рек протягиваются к горизонту, путаются между собой, убегают. Серерянные такие! Мерцают семафоры и синие огни улыбаются загадочно, только чуждо отчего-то на душе, только кошки скребут. Прорванная сетка забора, холодные кирпичные дома. Светочка мёрзнет одинокая такая, клонит в сон…

...

Остряк, если это и в самом деле был он, сейчас выглядел понурившимся, грустным, каким-то взъерошенным и немного потерянным типцом. Галстук съехал на бок, рубашка помялась, волосы растрёпались, а взгляд приобрел отчаянный, яркий блеск, аки у лихорадочного больного, разметавшегося по постели в тяжелейшей простуде. Если этот парень и в самом деле безбилетник, то ему должно быть уже пришлось серьёзно понервничать, прямо-таки пропотеть и притомиться в воображаемой сауне, выглядел он во всяком случае менее уверенным чем на платформе.
Выглядел испуганным, по сердцу говоря. И несчастным да, как любимая куколка забытая под дождем.

- Здесь всё не так… - вдруг пробормотал этот тип, окидывая внимательным взглядом купе. - Нет, я конечно понимаю, почему никто не пожелал взяться за эту работенку и они прислали Остряка. И всё же. Зачем именно Остряка, спрашиваю я? Остряк тоже видит некоторую ценность в своей жизни, угу. Охо-хо-хо, гнётет… агамсь... прямо выгибает и выкручивает, да-да-да… - поглядел на тебя, Мария. - Да не то слово, что оно грязное! Это самый настоящий гадюшкик, липушник, чернунюшник и негодюшник, а вы в него вошли, дорогая моя. Вляпались, аки мушка в мёд. Вот чего я имею вам сказать!

Горестно вздохнул, оставаясь на своём месте.

- Впрочем, не волнуйтесь, мы все вляпались и пути назад нет. Поезд едет только вперед, до Моста ещё время будет, а
вот потом…

Снова глазками сверкнул.

- Но вы мне конечно не верите, ваша поза, движения, запах этой враждебной настороженности исходящий от вас, - Остряк вдруг подёргал носом. – Всё говорит о том, что вы мне не верите. Поганенько, да-да-да. Ни-и-икакого доверия, никакой дружбы… Ваш ми… эээ… город, я хотел сказать, само собой город, городище, достойный полисище, да-да-ща, он знаете ли, очень негостеприимный! Очень и очень, как это вижу я... - Понурился весь, потом вдруг приободрился.- Но я могу вам кое-чего показать, желаете милая моя, увидеть правду? Сорвать покровы, заглянуть за край… это самое, желаете ли вывести престидижитатора на чистоту? Впрочем, многого не ждите, и всё же… возможно вам полезно будет знать. Хе-хе-хе. Но придётся довериться, ага. Остряку довериться, нда…

…Левая рука типца скользнула в карман. Зловеще так скользнула! Или не зловеще, как знать. Вообще-то он выглядел испуганным и был бледен, нес какую-то чепуху, а глядел на дверь в ужасе, к чему-то прислушиваясь сквозь свою болтовню. Рыжина Острота нервировала, краснота по чуть-чуть проникала в купе заставляя этого парнишку дрожать.
Поезд замедлился, встал. Время, кажется, потекло бордовыми сгустками, лениво сползая со стенок этого недоброго купе.
+1 | Багровый Экспресс, 18.07.17 23:23
  • за скрытое в листве, тьфу, в книге жалоб:)
    +1 от rar90, 19.07.17 09:41

Когда шеф и большой бородатый Дядя так важно разговаривают, простому российскому сотруднику МВД полагается умно молчать, полагается не менее умно кивать, полагается сосредоточенно слушать и не мешать. Что Звериков и делал. Мимодумно раскрыл конфетку «Коровка», откусил кусочек этой ленивой вкуснятинки пока никто не видел, снова значительно покивал.
Вку-у-усно. Расплылся в улыбке наш строгий зверь.
Эх, а если бы ещё в кефиром запить…
Снова напустил на себя значительность, поправляя очки. Не потому что их следовало поправить-то, а потому что этот жест, прибавляет форсу: всё ж начальство вызвало, всё ж доктор каких-то важных наук перед ним! Нельзя ударить в грязь лицом.
- А сказочные бриллиантики-то, подика-сь, с секретом оказались? – с любопытством поглядел на доктора наш Эдя, - Значит, моё задание?..
У Зверикова имелась привычка оставлять метафорические многоточия в своей речи, как бы предлагая своему собеседнику продолжить его мысль. Привычка не то чтобы дурная, но и не так чтобы облегчающая общение. В духе сотрудника МВД. Ага! Профессиональная такая.

...

Эту самую корочку МВД, профессиональную и аккуратную, Эдик аккуратно убрал в карман, счастливо потягиваясь – оружие осталось под камнем, а вот документик бравый милиционер все же оставил при себе. Неторопливо поправил на себе одёжу, протёр очечки с чувством, с толком, с расстановкой. Прикрываясь ладонями от ветра, раскурил сигаретку. Красота!
Блаженно улыбаясь двинул вперед – дымя в своё удовольствие и греясь на солнышке аки сытый кот, не каждый раз такая прогулка по работе выпадает. Обычно-то всё в прокуренных помещениях, обычно-то всё житейская чернота.

А тут сказки, Эдя. Ле-по-та!
  • Слово мимодумно понравилось.
    +1 от Texxi, 17.07.17 12:11
  • С почином! :)
    +1 от Joeren, 17.07.17 13:33

- Да никого у тебя нет Ли, считай что это мой сверхценный дар, - Яррике чуть пошевелился, принимая удобную позу для сна под своим плащом. – Я такие вещи, красавица, нутром чую. Ха! Муж! Да я его самого знаешь в кого превращу, если только посмеет на меня наехать? Вашей Лакуной клянусь, потом и десять старых пердунов-магуев не сумеют расколдовать. Обращу хоть в ужика, хоть в чижика, а может быть и в старый плесневелый крестьянский башмак. Тоже мне напугала, фр-р-р… Только ведь и превращать никого не придётся, всё так.
Чуть замялся, порхая длинными пушистыми ресницами.
- Но ты на меня не злись, Шустрая. Если я как дерьмо последнее себя вёл, ну как вонючий самовлюбленный осел и прилипчивая срань, тогда я конечно перед тобой извиняюсь. Только у меня же это самое… на тебя… ну… Ну ты поняла, да? Короче у меня интерес и всё такое, Яррике-Младший взбунтовался. Я-то думал тебе польстит, а ты вон какая… Ну ложись спать. Уаааах, устал я что-то, устаааал…

Снова хрустнул суставами, блаженно улыбаясь. Хорошо, когда трудный день прошел и засыпаешь с кем-то живым, пусть не в одной постели, без охов-вздохов и страстных прелюдий, но все же. Возможно, Ли его терпеть не может, а все равно лучше чем по лесу одному бродить, в компании орехов да комаров, собственного желудочного несварения и негостеприимных, покрытых зловредными шипами, зелёненьких кустов.

Нда.

- Ну фкафал фэ, не орать… - Яррике с ужасом ощупал свою челюсть, совсем ошалевший со сна. – Бляфффф…
Магуй и сам оторопел ощупывая ЭТО. Вытянутое вперёд, жуткое, приделанное к его лицу и напоминающее морду какого-то животного. Волосы встали дымом, горло разом сжалось.
КАК ЕМУ С ЭТИМ ПРОЖИТЬ ЦЕЛЫЙ ДЕНЬ!
- Я не могу гоффорить, ф-френоф яфык не помефается во рту. Пфою мать… - вскочил на ноги, опуская капюшон плаща. – На кого я похоф? На кофофу, пфффф. На ё кофу? К хфренам! Отфернись, фладкая. Фффф… Ф-фарфа под рукой нет?

Шумно выдохнул. Застыл себе изванияем. И внезапно рассвирепел: отбежал в сторонку, пинданул корешок какой-то и вдруг принялся швыряться льдом, создавая глыбы и разбивая их о деревья. Страстно. Глупо. Загоревшись огнём.
- Флофофь, муфила, фваное гофно-о-о!!!
  • Это прекрасный пост! От и до, всё замечательно! И извинение, и чувство не-одиночества, и реакция на проклятье, и даже про шепелявость угадала мои мысли, я как раз хотел в следующем посте написать, что речь была шепелявой :)
    +1 от Joeren, 14.07.17 21:51

- Дела... - Петя вытер взмокший свой лоб, печально рассматривая поверженного павиана. Приехали Окуньков, капитанище блин помоистое - вот и не убил ты эту несчастную обезьяну! Глаз подбит, синяки саднят, а мохнатый "павиано-враг" разбил себе голову об острый камень: мертв, не дышит. И какой враг!
Тоже блин победа. Но ведь победа, дааа, трудная что немаловажно победа и добытая без меча. Агаааа.

- А ч-ч-чего он так!? - округлив глаза, Окунёк присел на корточки восстанавливая дыхание. - Я же просто х-хотел отдохнуть под деревом, я... я же н-не хотел его убивать...
Сморщившись, Окуньков перевел свой взгляд на это самое дерево. В голове зажглась какая-то смутная лампочка, озарение быть может или просто, первая привязавшаяся мысль-ерунда. Поднялся на ноги, забрал свой меч вылетевший так удачно из лап (или всё таки рук?) обезьяны и двинулся осторожненько к этому самому дереву.

- Зеночка, а что, если он что-то охранял? К-как-то шибко горячо он дрался, да? Мммм... Аааа... (облизнул пересохшие губы) А м-может быть и не просто так. Лес-то наш бедовый. Мда. А может он и этот самый... страж?
+1 | Герои не умирают, 13.07.17 22:29
  • За догадливость ;)
    +1 от Joeren, 14.07.17 20:06

Дядя Вова чуть нахмурился, выслушивая эту пламенную, исполненную эмоциями речь. Чуть дёрнулась гладко выбритая его щека, когда блондин поглядел на тебя сверху вниз, а сильнее всего, он кажется напрягся, когда ты отказался принимать отливающие синевой, официальные бумаги.

Ингварище Смелый!

…Дядька-то повыше будет, покрепче будет, поосновательнее будет и кулаки у него к тому же вполне себе увесистые. А что? Всякую пьянь из вагона вытряхивать это недюжинная сила нужна – там, например, упьются в дороге какие-будь быдло-стасики: морду захотят набить суровому дядьке. Здесь на йух отправят, всякое же бывает. Работа нервненькая…

Вот и сейчас дядя Вова нервничал: скорее всего из-за тебя, Игорь, а может, потому что гнилостно-оранжевый свет за окном, тоже навевал на проводника какие-то неприятные ассоциации.
Что ещё за станция на окраине Петербурга, скажите на милость?
Во всяком случае, льдисто-голубые глаза мужчины как-то уж слишком напряженно по купе скользнули, будто выискивая какую-то дрянь. Потом блондин пожал плечами.
- Вот ваша ручка! – безапеляционно пояснил, аккуратненько укладывая бумаги на полку. – Время есть. Подпишите.
Отдушку тоже передал и самое важное, книгу жалоб – старинную такую, чуть ли не времен застойного СССР тетрадку в светло-коричневой обложке (цвета жидкого дерьма, а может быть цвета арахисовой пасты, или цвета детского пюре, например – у каждого же свои ассоциации!) Чуть менее аккуратно примостил рядышком эту значительную Книгу Жалоб и Предложений. Ручка, кстати (та самая, которую он протянул тебе) с книжищей вопиюще не вязалась: ручка была новомодная, игривая, не перьевая, увы, но вполне себе дорогая. С фирменным логотипом «N-N-N», когда три буквы переплетаются друг с другом изящными вензелями.
- Знаете… Светлана Аркадьевна не делает успехов по работе… Начальство имеет к ней некоторые претензии. Отвечать за бумаги – её задача, но как видите,.. её здесь нет. Порхает словно бабочка!
Холодно сверкнули глаза блондина.
- Вполне возможно… если ещё раз… Кто знает, кто знает. Вполне возможно ей грозит увольнение. Будет жаль. Подпишите бумаги, уважаемый. Станция тех… - кашльнул вдруг. – Кхм. Станция техническая, остановка короткая. Настоятельно рекомендую не выходить на перрон. Что касается ваших претензий… гм… ваше мнение, безусловно важно для компании «Три-Н» - криво усмехнулся дядя Вова с этой самой поганенькой ухмылочкой на лице, в стиле -«Если бумаги не будет подтереться, так ваше мнение ещё важнее станет, доо»

– Разумеется, я передам ваши претензии своему начальству… (оскалился волком)… лично. И сделаю всё от меня зависящее, чтобы вам было комфортно в пути. Может быть чаю? Или пройти бы тебе нахер... Я сказал, быть может вы желаете кусочек торта «Захер»?
+1 | Багровый Экспресс, 05.07.17 23:14
  • Дядя Вова жжёт! МужикЪ! :) А тетрадку зря обидела, это же классика ^_^
    +1 от Joeren, 13.07.17 17:38

Зашелестела перьями оживившаяся вдруг Провидица, удовольственно антрацитом тёмных глаз сверкнула.

- Ах-ха, первая история МОЯ! Драгоценная Лиззи сделала свой выбор. О! Сказка моя!

И поглядела на тебя эта женщина-птица долго и внимательно: поглядела если не с любовью, то с неким признаком… привязанности что ли. Монстрам Норра не знакомы высокие понятия о любви, но что-то родственное промелькнуло во взгляде Пифии, определённо, словно бы зародилась в её сердце призрачная искра. Колючая искра, прохладная искра, а ещё наполненная некой смутной попыткой… Да-да-да, поглядеть на тебя с добротой! Такая вот искра.
Вас соединила эта ночь, проклятый орешек и чудесное это «У-Ху», когда кричали вы вдвоём под снегом, а вокруг корчилась чернота: но ей нет пути в заповедный сад! В этом месте, прямо сейчас, липкая мгла обречена!
Война осталась где-то позади. А здесь только холод да усыпанная блестками дальних галактик красота, и снег – миллионы-миллионы странствующих этих снежинок, падают сверху вниз.
Как твоя слеза на щеке… Горькая слеза о родителях, о дяде, о войне... Насыщенная пеплом былого пожарища слезинка. Быть может даже о потерянном Норе и о том самом Древнем, который исчез без следа.
О тёте. И о Пифии – о пернатой Ночной Провидице, которая если верить Арею, забыта всеми живыми людьми.
Навсегда.

Быть может и в правду навсегда.

Казалось, что прямо сейчас осыпались неторопливые годы, быть может даже целые века. Тебе под ноги бисеринками серебристых слёз!
Большой Дом глядел на вас изумленно, странно, контрастно выделялись в ночи его затейливые очертания: все эти эркеры, трубы, сказочные башенки да каменная лепнина утомленных стен. Дом смотрел на вас как на двух сумасшедших, а существующий в реальном мире злобный ветер, хлестал его уставшие, утомлённые бока.
Дом кажется тоже кричал своё – Ухху, ведь ему тоже нужно было выкричаться.

Быть может даже, ухала пушистой круглой совой красавица Даша. Куколка, которая обречена молчать. Возможно, именно от этого, ей очень и очень сильно желалось вопить не замолкая.

...

Шестипалая ладонь Пифии дружественно пожала твоё плечо, а Арей злобно зарычал, когда получил неожиданную пощечину – оскалилась гнилая пасть, желтые зубья с кусками торчащего в них дурнопахнущего мяса, блеснули под звёздами.
- Ррррр, - народился гортанный хрип. – Р-р-радуйся, твар-р-рь, что я сегодня добрый. Твар-р-рь - то не осскорбление. Внемли, человечья душа. Твар-р-рь – лишь то, что сотворено!
Видно, всё же оторопел зверюга, все же выглядел удивленным и кажется смущенным даже. Чихнул недовольно Волк, когда снежинка попала ему в нос.
- Ваши вонючие звезды, вонючее солнце и не менее понаганая луна. ВСЁ ЭТО ТВАР-РИ! Ибо сотвор-р-рено. Р-р-р. Сказка о Светилах! ДА ЭТО КУСОК…
И вдруг замолчал, облизнув длинным алым языком свою щеку, да-да, ту самую, которую ударила легкая женская рука. Демонстративно фыркнул и отбежал куда-то в сторону. Поднял лапу… чуть громче зажурчала в фонтане вода.

- Хи-хи-хи, драгоценная Лиззи. Первая история моя. Моя, моя, моя…

Провидица поглядела в ночь, немного помолчала хлопая длинными ресницами, поухала тихонечко, а потом вдруг свои необыкновенные крылья раскрыла словно чудесный веер, и торжественно начала:
- Законы Древнего просты. Их в сердце сбереги! Нет хода старости туда. Ведь в Норр идет детьми. Нет осужденья седине. И возраст не беда. Но если сердце съела ржа. Нет входа для тебя. Запомни Лиззи, так и есть, жила-была звезда, дарован срок ей не людской. Но ведь она одна! Законы Норра таковы, что Звёзды суть бессмертны. Идут года, века и дни, но звёздам не заметны. Не постареют, не умрут. Лишь небо стерегут. Они прекрасны. И мудры. Они всегда цветут! И в одиночестве своём им вечность суждена. Беда иль счастье не скажу, но сказка такова…
- ДЕР-РЬМА КУСОК С ДЕР-РЬМОВОЙ РИФМОЙ!
- Хи-хи, но я же начала! Гляди о Лиззи, - вдруг выдернула перо женщина-птица, подрыгнув на своих крыльях вверх. – Но сказка такова. Однажды рухнула звезда, забыла про себя. Познала сладкую любовь и не могла светить, она хотела стать живой. Она желала Жить! Бессмертье, мудрость и века, темница дня неё....
- Как глупо, Я скажу. ДА ЧТО Б ОНА СГНИЛА!!! ОТВЕР-Р-РГЛА ВЕЧНОЧТЬ, я не верю!
- Но если не с кем разделить, зачем она нужна? То не мои слова, Арей, так думала звезда. Есть очень древний уговор, для Звёзд из Вышины, они должны упасть с небес. Стать смертными должны! Развеют тёмные ветра их память о веках, они забудут обо всём…
- Фуууу. БЯяяяях, - громко выругался Аррей, вывалив язык. – Я ГОВОРРРЮ, история-дрянь! А в твоих устах, пыльная курица, это ещё и плесневелая, в плохую рифму рифмованная дрянь. Вот что я реку!

Усмехнулась, Провидица рухнув вниз. Торжественно зашелестели её волшебные перья, а самое большое перо она протянула тебе, Лиза. Взяла да и вырвала, протягивая свой подарок.
- Вот так вот, Лиззи всё и случилось, моя бесценная хрупкая Лиззи. Звезда упала отказавшись от бессмертья, по великому договору между живыми и Небесными Телами, она забыла обо всём. Рухнула, да-да-да. Говорят из-за любви. Прямо в нашу ничтожную грязь, ха-ха-ха! Всем известно, что звёзды иногда падают, Лиззи. И ночное небо тогда становится светлее дня. Твоя мама ведь рассказывала тебе, будто бы небо сверкало всеми оттенками радуги, когда ты появилась на свет? О Лиззи, именно в тот миг Звезда упала! Она забыла мудрость веков, свои знания и неторопливую вечность, она сузилась до размера уголька, но в душе она оставалась самой собой. Она влетела в ребенка, проросла в него, напитала, наполнила его…
- Кор-р-роче, МАТЬ ЕГО, мы считаем что именно ты можешь войти в Норр. Отыскать ё… потерянный, я хотел сказать, мел. ИСТОРИЯ ПИФИИ СЛИШКОМ ДЛИННАЯ! Но если в тебе живёт звезда, девчонка, то твоя задница может войти в Норр. Смер-р-ртная! Ты отопрёшь зачарованную башню, найдешь Втор-рую Вещь, напишешь новую историю и сокр-рушишь ЭТОГО ПР-Р-РОКЛЯТОГО ВОНЮЧЕГО ГОВНОЕДА…
- Арей, о Арей! – вскинулась провидица, - Ей еще рано это знать. Она даже не выбрала своего Хранителя, своего Друга, того защитника, которого возьмёт с собой во плоти! Иные из нас заснули навечно, но иные ещё придут к Лиззи, чтобы она могла выбрать единственного. Тебе ведь известно, о двуликий обманщик Арей! Закон Древнего…

Но Пифия не успела договорить. Потемнели падающие снежинки, обращаюсь маслянистой гарью. Заструился по земле желтовато-зеленый туман и ночь вдруг стала злой, опасной, ощутимо чуждой злодейкой
- Лиззи, уходи, милая Лиззи! - дёрнулась Пифия.
И Арей низко гортанно зарычал: - Проваливай отсюда нахер-р-р. Опасно. Я найду тебя днем. ПР-РЫТКО УБИР-РАЙСЯ К СЕБЕ!!!
История с пощёчиной Арея, напомнила мне эту картинку ^^
+1 | Маяк для Лизы, 03.07.17 22:13
  • За красивую сказку, рассказанную дуэтом :) Прелесть!
    +1 от Joeren, 12.07.17 16:47

Она стояла в коридоре и дрожала, и каждое мгновение тянулось как целая вечность, когда Фёдор Михайлович молчал. Сердце отчаянно ударялось в грудь, кипело адреналином, обжигая красной волной, а Майя до боли прижималась к стене своей взмокшей, своей заледеневшей спиной, боясь отлипнуть от этой спасительной опоры. Возмущенно дёргалось сердце в груди, выстукивая однообразное, жестокое в ушах: «Что это я… как я могла… Мужчине… Первой… Сама!»
Стена.
Словно бы изменилась корабельная гравитация. Стена-стена-стена. Жмёт к себе, давит к себе, гнетёт пудовой тяжестью наваливающаяся на хребет, металлопластиковая сте-на.
Действительно, как Майя могла?
Как это случилось, что проговорилась, что ляпнула лишнего Пчёлка Светлова, вопреки всем своим принципам, отцовским поучения да женским инстинктам – вопреки этому впитанному с рождения догматическому правилу: «никогда, никогда не делай первый шаг к мужчине сама».
Женщине во все времена полагается ждать.
А теперь, получается, призналась в чувствах сама – все эти гламурные дамские журналы, статейки из серии: «Пятнадцать способов понравиться мужчине», «десять вещей которые женщина никогда не должна говорить…» - все эти несчастные яркие журналы корчились в муках, сходили с ума, кипели праведным гневом: Неверная женская игра! Молчание Фёдора Михайловича длилось бесконечно долго, словно пропитанная бессонницей ночь, хотелось крикнуть, разрушить его своим отчаянным воплем – КАК Я МОГЛА!?
А сердце билось, напирало на рёбра – Светлова! Как, как, как ты могла?
Но слово не чижик – вылетит, не воротишь.
…Смешная острота, Фёдор Михайлович бы наверное заценил. Быть может, стоило сказать ему, поделиться, разрушить тягость момента чтобы он переключился и забыл про неловкое её признание? Отмотать это метафорические кино к точке отсчёта – «Я тебе противен?»
Но что, что, ЧТО такого умного, неизбитого, женственного и не обязывающего она могла на это ответить?

Услышала тихую фразу Чижика, поворачивая к нему лицо. Прикусила губу.
«…Значит, обиделась.»
Не-е-ет, уже ничего не отмотать. Капитан не дурак, дважды два складывать умеет и здесь уже совершенно точно не переиграть, она высказалась слишком правдиво, нечаянно правдиво, возбужденно правдиво, когда подвёл кураж. Когда ликовала, была смела, на вершине своего собственного Олимпа с кубком полным сладчайшей аброзии в руке. Пребывала.
А теперь видела саму себя со стороны: эту ужасную футболку, открытые ключицы, оголенную шею и тесно сидящие на бедрах, узенькие бриджи. Видела эти нарочито открытые телеса и ужасно стеснялась. Наливалась тяжестью, сгорая от стыда. Сейчас бы взять да убежать, но убежать она не могла – слишком тесная, слишком прочная связь между ними пролегла.
Она не могла его так обидеть, она ведь никогда не желала ему зла.
Однако.
Какая у Фёдора Михайловича горячая, раскаленная прямо-таки рука!
- Я… я всегда скучала по космосу, вот почему я никогда отвечала на этот вопрос журналистам. Когда ушла из МЗУ, как бы ушла от самой себя… Я сама разорвала свою мечту и показательно вытерла о неё ноги, вернула эту мечту отцу, но нам обоим было больно. Майя Юрьевна более не могла оставаться в МЗУ – ни секунды в этом гадюшнике, ни дня! – сталью сверкнули серые глаза, чуть крепче обхватила его ладонь. - Но я ещё очень долго скучала. Отвыкнуть было нелегко. Я каждый день себе говорила: «Светлова, сегодня ты не скучаешь как вчера, сегодня ты побеждаешь, сегодня ты студентка медшколы – ты всех поражаешь, они зовут тебя гением, разве это не мечта?!» Иногда это помогало, наступало хрупкое затишье. А потом снова волна! Я всегда убегала, но, куда бы я не бежала, куда бы не заносила меня дорога. Я… я…

Заволновалась наша Пчела, затрепетала, дернулась было и снова затихла. Так ласково, так успокаивающе действовала на неё, его ободряющая мужская рука.

Она так и не смогла закончить эту фразу.
Не смогла объяснить, что дорога всегда вела её к рыцарям и к зеленому дыму, к дороге матери или отца: она могла стать карьеристкой в больнице, она могла стать важной фигурой в политической игре отца. Только для Майи там места совсем не оставалось – куда не беги, всё по кругу. Всё пещера, плен, стена.
Она пошла на этот корабль – пока Пчела ещё Пчела. Пока не сгнила, не изменилась, пока не захватила чья-то чужая мечта, ледяная и бездушная.

- И потом, это был Ваш корабль…

...

Отец тогда позвонил ей прямо домой: она лежала с головной болью после день рожденьевской пирушки - на лбу вспухла зловещая ссадина, в костях разлилась кислая ломота.
К счастью, у нёе был выходной (до дежурства ещё полтора дня), Майя валялась на полу высохшей рыбиной, без интереса глядела в потолок захлебываясь видениями: вот она бегает в парке, вот она практикуется в больнице, вот она на занятиях – иногда шелестят листья, иногда проглядывает скозь снег зеленая трава.
А сзади смеются влюбленные парочки, о чём-то перешептываются закадычные друзья, планируя веселый свой отдых… Идёт какая-то жизнь, цветет и радует юные души, но Майя к этой жизни не принадлежит – она принадлежит книгам, гололекциям, принадлежит больнице, по которой бродит словно призрак, сидит ночами на сестринском посту, задумчиво уныло подбрасывая зеленый теннисный мячик вверх. Смотрит фильмы, которые почти не запоминает, читает умные профессиональнае книги, которые однако не дают душе ни крупицы тепла. Пребывает в своей собственной тоске, запутываясь всё больше.
В этой квартирке она тоже жила скромно, неуютно, «без никого» - как говорится. Впрочем, можно было вернуться к папе: четырехкомнатная отцовская квартира в элитном доме всегда её ждала. Полка на шкафу тоже ждала, та самая ненавистная, очень любимая в детстве Высота.

Майя не желала возвращаться, вместо этого она валялась в пустой комнате без мебели, возле огромного панорамного окна (единственного украшения этой неброской комнатки). Валялась на полу среди своих кубков, растяжек, наград и прочего Молние-Светловского барахла.
Впрочем, барахлом Майя Юрьевна ощущала именно саму себя.
Комнатка была очень чистой: она всегда убиралась здесь сама и расставляла свои вещи в строгом порядке. Роботы ей были не нужны, Светловой нравилось наводить порядок. Сначала хаос, а потом идеальная чистота
Нет, это не квартирка была забита мусором - мусором, в отличие от всех остальных вещей, являлась сама Майя. Так ей в тот день казалось.
...Вот дорогое дизайнеское кресло, например, мусором уж точно не являлось, как и выписанный по каталогу и всё ещё не опробованный, лиловый чемодан. Классный чемодан! Производитель утверждал, будто это ограниченная коллекция и таких чемоданов совсем не много.
Молния смотрела в потолок и потирала кровавую ссадину на лбу. Подбрасывала зеленый мячик вверх, опустошенная, словно нашпигованный защитными программами, напрочь лишенный индивидуальности автомат.
А на потолке обретался космос, на потолке расцветала старая мечта.
Ненавистный космос. Злой. Переломивший ей хребет будто сухую палку. Бесконечный космос, который Пчелу совсем не ждал.
Это она Его ждала.
Отец позвонил отстраненный, подтянутый, даже по голосу он пах свежестью и холодным одеколоном, немного сигаретами и совсем чуток горьким своим коньяком, который полагается пить настоящим элитным дядям.
- Включи головизор, Май. Поздравляю, ты теперь у нас Звезда!

Голос отца был ядовит, холоден, едкая ирония просачивалась на пол – осязаемо стекала, собираясь серебряными лужицами будто ртуть. Майя не стала включать камеру для этого разговора, эмоции папы представлялись без труда. Она Звезда. Раз папа ТАК об этом говорит, значит там полная катастрофа…

- Зайди в свой почтовый ящик и открой новое письмо «Миссия Данко». Думаю, ты наверняка помнишь того задиристого щегла? Ну… он был твоим учителем звездоплавания в МЗУ, этот самый… Пыжик, или как его там. А, извини, Чижик Фёдор Михайлович, да-да. Что это я? У тебя ведь там целая романтика, лирика школьных лет. Ха-ха-ха. Ладно, хватит глупостей! В общем, Май, думаю, тебе будет любопытна его судьба.

...

Любопытна. Его судьба.
Она прижалась к нему дрожащая, разгоряченная, быть может даже простуженная, температурящая от этих нахлынувшись эмоций: слишком ярких пожалуй эмоций, заставляющих гореть Данкийское Сердце неугасимым, испепеляющим самоё себя огнём.
Раскраснелась, ощущающая себя пронзительно-ледяной. А он был горяч! Обжигал плитой и этим не походил на отца.
Свой. Родной!
Она обняла его нежно, трепетно, чуть покачнувшись от сладкой слабости, когда он назвал её девочкой. Майя была неумела, Чижик был первый мужчина, которого она желала согреть: наступила ему на ногу своим полосатым носком, хрипловато извинилась, дернулась... Успокоилась вдруг, положила голову на его плечо, поглаживая спину.
Мечтая взять хотя бы часть его боли на себя, облегчить ношу, залечить какую-то неведомую ей старую рану, которую наверняка жестоко разбередил в МЗУ отец.
Теперь, по иронии судьбы, она использовала Светловскую силу отца чтобы отдавать: простую женскую заботу отдавать, нежность, восхищение, тепло. Не так-то много. Но иногда мы ищем второго человека целую жизнь, не по собачьи преданного.
По-людски.
И в этом холодном мире падающего снега, в этой вселенной алых фонарей замкнутых в своё персональное одиночество, как редко, как безжалостно редко кто-то желает нам хоть в чём-то помочь!
Мягкой была её рука, неумелы ласки, но зато от сердца, но зато от самой себя! Неотрепетированы, не выверены, не экономичны эмоции. Не отработаны на мужчинах.
Скользнула по спине руками, и по волосам, и улыбнулась мягко, упираясь кончиком носа в его шею. И снова тронула волосы, ласково перебирая его пряди.

Эрос – искушенный этот сын Афродиты, верный спутник богини Любви, едва ли нашел бы здесь что-то интересное для себя. Нежности Майи были целомудренны, вопреки горячим фантазиям они были очень просты.
…Тронула за ухо невесомыми пальцами, пощекотала как будто, затем ладошкой по шее провела. Погладила спину. И покрылась вдруг мурашками, задыхаясь от приятности его робких ласк, хихикнула даже. Вслух произнесла:
- Смелый… родной… - в свою очередь обхватила ладонь Фёдора Михайловича, подержала немного в своих руках, наслаждаясь единением. Потом отпустила, мягко погладила его плечо и снова вернулась к кисти - чувственно трогая, поглаживая, перебирая пальцы. Отдавая. Принимая.
И ощущала уже накатывающую дурноту, и смущение, и озорное женское ликование, когда он похвалил её девичью красоту. И болезненную, колючую печаль почувствовала, когда увидела грусть в его глазах. Когда приняла её тоже для себя.
И ещё миллионы чувств, желаний, надежд, сомнений, страхов, радостей! А мир уже дрожал перед глазами, рассыпался в череду видений, картин: Падал снег, мерцал одинокий огонёк факела в пещере, сновали рыцарские тени, а в сердце билась фраза Фёдора Михайловича: «Ты не одна».
Побледнела, даже посерела лицом наша Майя Юрьевна, покрываясь ледяной испариной. Покачала головой, вырывая из этих бредовых видений саму себя. Отяжелели веки.

Слишком уж перенервничала она…

Опёрлась на него, ощущая ватную слабость в ногах - эту наваливающуюся сонную одурь. Нахлынула волна и откатила волна, слишком уж много сегодня случилось потрясений.
- Ой. Помогите пожалуйста сесть, мне надо чуть-чуть посидеть. Прямо здесь. На полу. Я так разволновалась, кажется совсем даже не слегка, но вы только не волнуйтесь. Всё в порядке, я ж просто не поела. И Кролл, и эта вылазка, и видео решила снять. Отец говорит глупость – синоним меня. Я не согласна. Но с кондиционером перестаралась. Ну да…
Упрямо сверкнула отцовскими глазами, сопротивляясь накатывающей дурноте. Сдвинула брови, пытаясь прогнать эту обессиливающую черноту.
- Я не слабачка! Вы не волнуйтесь. Но, может посидите немножечко рядом, ведь десять минут ещё не истекло? – и как-то уж просительно это получилось, как-то неожиданно жалобно, будто котёнок пискнул.
И тут же головой помотала неустрашимая Светлова, и снова зубы до скрипа сжала. Нахмурилась c фирменным прищуром.
- Не. Переживайте. Капитан! (чётко, по служебному произнесла, разделяя слова) Я знаю что такое субординация, знаю правила. И я не собачонка, я Сэм, архетипичный персонаж! Да… совершенно точно не та, которая липнет… надоедает. Ни в жизнь это не я! - потерла взмокший лоб, снова задрожала - теперь уже от зябкого холода, а не от возбуждения. - Чуть-чуть здесь посижу и тоже пойду, в своём кабинете очень быстро вернусь в норму... Скоро инженер Иван придёт. Для разговора, ага. Надо заварить чай. И пирог, Майя Юрьевна собирается сделать его для всей команды, чтобы добавить этого самого, живого огня! Как сердце Данко - всем огня. Да. Для этого у меня имеется чудесный план,... эм, эффективный распорядок дня и я не собираюсь нарушать ни одного его пункта!

Cнова налились грустной нежностью её серые глаза. И дернулась, покривилась страдальчески девичья губа. Изогнулась горько.

- Что с вами, Фёдор Михайлович? – тихо, с тревожной хрипотцой в голосе произнесла. - Вы такой печальный сейчас. Но ведь это же не может быть из-за меня… Вы всегда были таким грустным. Таким красивым, мужественным и невыносимо грустным человеком… Ваша печаль – как открытая рана для меня!
  • за журналы. За острые переживания. :)
    +1 от rar90, 12.07.17 07:52
  • Чудесный пост! Эмоции кипят и зашкаливают. Расчувствовался сам. И флешбек отменный! Я так и увидел эту сцену.
    +1 от Joeren, 12.07.17 13:14

- Твою мать! Конечно, именно это я и хотел услышать, детка, но тон, которым ты это сказала… ять… у меня даже упал,… тьфу проклятье, пропал интерес. Слааааденькая, - ядовито скривившись, порядком озябший магуй нехотя запахнулся в свой плащ.
Жаль зеркальца не было под рукой, то есть было, но очень маленькое. Во весь рост собой не полюбуешься… Ять-переять, местные дикари ещё не познали секрет отражающего стекла!
Подошел к костерку наш красавчик, потирая ладони друг о друга и дуя себе на кулаки. Забрал свой кусок крольчатины, потом скептически красивую бровь приподнял, рассмеявшись нарочито театрально: пружинисто прогнулся назад, широко раскрывая рот якобы в припадке смеха.
- Ха-ха-ха, угА-а-ада! Я прямо чувствую по твоему тону волну концентрированной неприязни. Ну я и есть тот самый магуй из Зеленого Человека… добро, и Шадричка моя будущая жёнка. А что ты ТАК это говоришь, будто я не знаю,.. прямо тебе это не по душе?.. Чем я тебе так сильно не нравлюсь, красотка Ли?
И вроде бы даже тревожно это спросил, печально вгрызаясь в кролика отменными зубами. Шумно проглотил кусок мяса – и надо же, прям сразу почуял как аппетит пропал. Будто бы жуёшь бревно.
Взгрустнул, кажется. А потом снова в самодовольной улыбке расплылся, ибо тревожиться долго-то не умел.
- Знаешь, деточка, со мной любая мечтает быть. Потому что я, это самое, КРАСИВЫЙ! У меня тело как у одного из ваших вшивых божков, а душа ещё прекраснее. Я богатый, красивый, исполненный здоровья и стиля волшебник. Не надо мне ничего отрывать, сама попросишь - так я всё равно не приду.

«А ты попросишь» - хитровато усмехнулся маг, потому что любая женщина с его точки зрения, рано или поздно должна была попасть под действие Ласкиных чар. Не бывает мужчин лучше чем Ярр Ласка! Он хорошо сложен, у него чувственные губы, золотой меч и лицо без единого изъяна.

- Я хорошо сложен, у меня чувственные губы, золотой меч и лицо без единого изъяна! – на всякий случай повторил Яррике это же самое вслух. – А ещё у меня есть некоторый сюрприз, о котором ты Ли не узнаешь. Это хороший сюрприз, это не тот сюрприз, который называют «малышом». Ты хочешь сказать, будто во мне что-то не так? Оставь себе своё одеяло, я мужик, а не дрожащая малолетка. И вообще, скорее ложись сама красотка, а то твоё личико покроется морщинами. Я буду сторожить лагерь. Ты женщина – вот и спи. И чур завтра не визжать... когда это самое… моё проклятье сменится. А оно сменится, Шустрая, обязательно сменится. Хе-хе. Вот и посмотрим насколько ты у нас крутая!
  • за упавший.. интерес :) Ай да шалунья Лисса :)
    +1 от rar90, 07.07.17 10:09

Купе Смерти. Отчего-то именно такие ассоциации всплывают в голове: вонючее купе, тесное купе, отгороженное от реальности и проеденное словно ствол гнилого дерева каким-то не ведомым, невидимым, но от этого ещё более жутким злом.
Багровое купе.
Вот у Стивена Кинга есть замечательный рассказ про одну проклятую комнату в отеле, которая никому и никогда не приносила добра. Рассказ коротенький – всего на две странички, кажись. А потом, по этому же самому рассказу был снят на редкость хороший фильм с одним актёром в главных ролях и неперадавоемо жуткой, трогающей за душу атмосферой.

1408, называется-то.

Если представить себе тот злодейский номер и это тесное купе, замкнутое в тишину будто бы в шелковистый кокон, то сходство определенное возникало. Та же обыденность, та же простота, иллюзия чего-то спокойного и привычного взгляду. Оглушающе тривиального, омерзительного благонадёжного…
Ну, шторочки. Ну, полочки застеленные. Ну, бра на стенах да свернутый треугольником рекламный буклет компании на столе покоится, подрагивая в такт движению: «Компания Три-Н, Заботится о своих пассажирах в пути»
Казалось бы, ложись себе на уютную полочку да засыпай, мой добрый путешественник – все хорошо, всё прекрасно, персонал железной дороги тебя заботливо охраняет! Но душа-то знает, душа всеми своими фибрами ощущает – здесь НЕ ДОБРО. Здесь совсем, совсем другое притаилось. Быть может даже это самое.

ОНО.

А ты залезла, вляпалась, быть может оказалась на виду у созданий живущих в ночи. Маша. У тех самых теней перед глазами промелькнула, о которых вполне возможно, под луной и говорить-то не следует... В эту коричневую мерзоту.
Вляпалась!
Поезд, между тем, медленно замедлялся, скрипел и жаловался на свою жизнь, не желая останавливаться, гиблая рыжина набивалась в глотку, а станция за окнами казалась вопиюще неправильной. Кричаще ирреальной. Одуряюще красной во мраке! Очень и очень не своей.
Мягко прикрылась дверь, чпокнув стеночку нежным поцелуем. Будто пасть склизлого монстра – АМ! И закрылась.
Этого хватило.
Бросилась наружу ты со всех ног, намереваясь вырваться отсюда, будто муха из клейкой заботливой такой паутинки. Рванулась! Наплевав на проводников и на всё остальное, и вдруг кто-то за руку схватил: мягко схватил, будто оберегая. Во всяком случае не желая причинять боли.
- Тише тише… Там ОНИ… Потерпи…
Это был Остряк. Тот самый смешливый и не слишком-то приятный паренек-вихляй вертевшийся на вокзале. Правда сейчас он не смеялся и выглядел слегка испуганным: глаза его так и умоляли перетерпеть, очевидно, было что-то за дверью такое – отчего не следовало сейчас выходить.
-Тссс…
Быть может, проводники ходят. Хотя, какая разница – ну забралась в пустую комнату, какая от этого беда, если подумать? Двойку в дневник не поставят и с поезда на полном ходу не скинут. Будем надеяться. Зашла да и зашла, что тут ещё можно сказать?
- Тшшш! Они ищут безбилетника, это я прикрыл дверь. Не выдавай меня!

И отпустил руку в тот же миг, испуганно понурившись – а ну как сейчас бросишься вон да выдашь…
+1 | Багровый Экспресс, 05.07.17 23:22
  • за неожиданного персонажа в неожиданном месте
    +1 от rar90, 06.07.17 01:02

...И вдруг, легонько задрожала девичья рука – неустрашимая эта докторская конечность, которая вообще-то не имела привычки к смущению. Нахлынули эмоции, снова накатила жаркая волна – ну да! Словно бы в удачном прыжке, когда ей удавалось покорить очередной поручень или дотянуться кончиками пальцев до лампы на потолке. Нахлынуло это колючее, остренькое, отзывающееся сладчайшей болью в груди, ещё без названия, ещё не запертое в тесные рамки слишком бесцветных, ужасающе бессильных слов. ЭТО САМОЕ ЧУВСТВО НАХЛЫНУЛО, которое одним неосторожным движением страшно вспугнуть.
Ведь Фёдор Михайлович. Кажется. Прямо сейчас…

И Светловой было даже страшно об этом подумать, сглазить, испортить своими фантазиями: ЧТО, Фёдор Михайлович прямо сейчас?!

Кураж!

Только теперь было горячее, спокойнее и одновременно в разы тревожнее – кураж всё ещё бодрил, но уже не агрессивностью своей бодрил, не пьянящим этим шальным восторгом бодрил, не так бодрил – когда матом ругаешься от ощущения собственной крутоты. Не самолюбием услаждаешься, стоит заметить, но удивляешь сам себя – это ведь тоже необходимо, умение восхищаться самим собой. Уважать собственную личность. И отдавать себе должное. Не эгоизму омерзительному отдавать-то, но здоровой органичной радостью собственное «я» хвалить, когда есть для этого повод.
Но сейчас всё стало иначе. Кураж вдруг набрал силу, вспыхнув огнём в груди, ласковым чувством по костям распространяясь. Как пожаром опаляя этой неожиданной, мучительной даже для Светловой, а пожалуй что и пугающей даже не-ж-но-с-тью. К. Не-му.
И Майя поняла, что сейчас она могла бы заплакать от переполняющих её душу эмоций, которым слишком тесно, слишком пленно, - да-да, именно пленно в девичьей душе! Неправильное словечко, но именно так это ощущала Светлова. Ей было тесно от своей собственной нежности в груди – и если бы могла, она бы заплакала от этого странного щемящего чувства. Но плакать она разучилась, а потому задрожала покрывшись мурашками с ног до головы, озябла, одновременно задыхаясь от жары.
…Какую-то чушь понёс смутившийся Фёдор Михайлович, раскраснелся словно на солнце перегрелся – но это ведь правильно, он ведь наверное злится про себя, наверное как тогда в каюте – тепло ему и одновременно зло ему! Хочется зоомбообнимашками обнять, да одновременно встряхнуть за шиворот Светлову, словно нашкодившего котёнка. Она же все правила нарушила, уязвила, убежала, не прибыла на обед! А он получается её прощает прямо сейчас – неужели! Потому что тоже?..
И ей стало стыдно. Если Фёдор Михайлович действительно здесь, потому что пошел её искать, например, спросил у Данко в каком коридоре нынче тренируется беглянка-пчела, то было конечно жестоко вот так поступать. Но ведь Майя Юрьевна отправила записку, предупредила что всё в порядке, что всё ол-райт…

НО, неужели он всё же отправился её искать!?

- Нет, нет, я не хотела быть одна… То есть не всегда… То есть это хорошо, конечно, и каждому следует уметь развлекать самого себя. И я умею. Я в этом хороша! На сто процентов хороша! – вдруг тоже, в свою очередь, понесла отборную чушь наша рыжая, задыхающаяся от нахлынувших чувств Звезда. Запоздало отвечая на вопрос про одиночество. - Но все эти дорожки, фонари, я так устала… Нет, Фёдор Михайлович, я не та избалованная барышня, которая устала быть гением… бла-бла-бла… развесистая ерунда, я не та, которая станет ломать руки и кричать что они ей мешают. Ну что за бред? Но есть они… И есть я… И мой папа… Я. я. Я. Всегда ждала! И моя полка… То есть никто не скажет что у меня плохое детство. Нет. Каждый бы о таком мечтал! То есть, я хочу сказать что у меня было самое крутое детство, о котором только возможно мечтать. Но я… я…
Майя прикрыла побелевшее лицо рукой, умоляя себя заткнуться.
- Нет-нет, отвечая на ваш вопрос, оконкречивая. Мммм. Хорошее, кстать, стихотворение, Фёдор Михайлович, «Весенняя гроза». Песня прекрасная! Но я не хотела быть одна. Я к этому привыкла, обучилась, поняла как заставить саму себя, принудить чувствовать удовольствие когда не нужна… Но нет. Вы не помешали. Потому что… Ну…
«Я так устала быть совсем одна!» - прокричали почти что пронзительно-серые глаза. Ведь слова иногда бессильны, жестоки, они беспощадно искажают смысл фразы, превращая отчаянное восклицание: «я устала быть одна» в некую жалкую попытку повесить себя на чужое плечо. Слова способны превратить любовь в груз, а нечто настоящее, родное, то чего не найти и среди тысячи миров! – извратить в пошлость.

Майя дрожала.

Удивленно посмотрела на свои лиловые носки, когда Фёдор Михалович про них сказал, а потом любопытственно покрутила головой, разглядывая потолок коридора, когда капитан приказал опуститься куполу тишины. Промелькнула вдруг глупая фантазия, что на них действительно сейчас опустится этот самый купол тишины: эдакая видимая невидимость отгораживающая двоих от мира. Как бывает, когда на сияющий желтизной лимон к чаю, опускают стеклянную крышечку чтобы фрукт не испортился.
Терра Инкогнита. Место, где живут драконы. Неизвестные воды – неизвестная земля, древние путешественники помечали неисследованные чужедальние края именно так, прямо на карте выписывая – «Там живут драконы». Давным-давно уже не осталось на Земле заповедных неисследованных мест, но каждая душа человеческая – это тайная территория. Каждая душа - космос! Каждый живой полон своих загадок, потаённых драконьих мест, черных дыр да зельцианских бездн, способных в одночасье перенести в иную совсем галактику.

Вот и Чижик сейчас изменился под покровом тишины, стал другим, перенесся в иную реальность, из зрелого, холодного, властного даже порой мужчины, превратившись в застенчивого юношу. Даже не в школьного учителя Фёдора Михайловича, а в простого человека, превратившись-то. Такого же как и сама Майя, ещё молодого. Неуверенного. Своего!
Майя боялась обидеть его одним неосторожным словом – сломать этот хрупкий мост, который вдруг протянулся между ними двумя.
Неисследованные миры - мужчина и женщина, они вновь стояли по разные стороны этого волшебного моста и робкое чудо было слишком легко сломать. Ведь начало - это самое лёгкое, и одновременно самое сложное дело на свете! А Фёдор Михайлович сейчас слишком раним, уязвим, он добровольно приоткрыл что-то в себе для Майи, но когда человек так поступает - это большая ответственность: поглядеть на чужие сокровища и не затоптать, не заплевать. Согреть. Но не надоесть, не задавить собой.
Интриговать. Существовать. Рисковать.

Не жалеть саму себя.

Ведь всегда остаётся горький шанс, что Майя Юрьевна просто напридумывала грошовой лирики и когда она к нему потянется, когда станет честна, а вдруг он её оттолкнёт? Возьмёт да отступит прочь, как тогда в шлюзе? Блондинка ведь в каюте обосновалась неспроста! А Майя ведь тоже сейчас ранима: под корнями итак уже давным-давно болит давняя трещина. Глубокая рана, которая очень плохо зажила. Мокрая. Гноящаяся, едва-едва прикрытая корками старая дыра.
Но блондинка… Да-да-да! В этот миг стала для Светловой не важна – ведь какую бы тайну не хранила эта красивая с родинкой госпожа, прямо сейчас эта светлая красавица бессильна.
Майя – женщина! Она любит Фёдора Михайловича, она никогда не желала ему зла. И если он сам нашел её в этом коридоре, если волновался, если… если только на секунду предположить под этим волшебным куполом тишины… что она для него не просто рыжая глупая девчонка с не самой пышной фигурой. Что он действительно её искал, что действительно переживал…
Значит тогда. Тогда… Тогда улыбающаяся блондинка Пчёлке Светловой не страшна!

Не страшна…

И всё же задрожала тонкая девичья рука, протягиваясь к одному смущенному, покрытому багрянцем стыда Чижику. Лёгкая рука, дрожащая возбуждением рука-то.
- Вы мне не противны, - вдруг предельно четко произнесла, вжимаясь в стену всё сильнее. Ещё не смея поглядеть на него как следует и тоже в свою очередь, краснея.
Пощекотала невесомыми пальцами его кисть, создавая эту крохотную приятность – чтобы улыбнулся, чтобы перестал грустить помолодевший капитан. И тут же подалась в сторону шалунья-пятерня, выдерживая саму себя. Майя не будет принуждать мужчину к прикосновениям, но если он сделает шаг… Ооо! Тогда она обнимет его кисть своей узкой ладошкой, она не сможет отступить, она заберется выше трогая его руку, быть может даже до локтя, и... Оттого и горела кожа на лице, искушая запретными, слишком уж чувственными фантазиями. Ей очень хотелось его потрогать – ощутить без слов. Прикосновением – близким, тесным, почувствовать наверняка. Чтобы ближе, чтобы под рубашку скользнула её ласковая, исполненная внутреннего огня ладонь…

«Да что же это такое, Светлова!»

Она вжалась в стенку ещё сильнее: видимо слишком уж раскалилась, прямо-таки пожаром перекалилась голова.
- Вы мне не противны. А будь иначе – разве я бы здесь была? - Майя вдруг повернулась к Чижику несмело улыбаясь, сначала половинчато, а потом со всей душой. Она помолчала, глядя на него с нежностью. С лаской. С этим вниманием, и да…
…Не без огонька, не без того самого опасного огонька в котором укрывалось, что?…
Она ещё не осозновала.
Это что-то влекло её к одному мужчине без пощады. Оно кричало, оно оглушало! Его брови, глаза, губы, даже выбритый подбородок. От всего этого мутилось перед глазами. Не стоит недооценивать буйную кровь Светловых, ну да, ну да.

- Я хочу сделать торт, понимаете эээ… для всей команды. Агась. Хозяйка здесь определенно нужна. И яблоки, и забота, чтобы никто не чувствовал себя одиноким. Спартак Валерьевич прекрасный повар, ага-ага. Только он мужчина, а иногда это самое, нуууу, первоклассная английская леди нужна. Мда… - сильнее напирает на стену взмокшая спина. - То есть я хочу сказать, я знаю – я здесь действительно нужна, данкистам нужна чтобы не раскисали. Я… ммм… сильный экипаж, но каждому необходима крупица живого огня. Вот я о чём. Однако в этот яблочный торт я хотела добавить чуть больше сахара. Ну да, ну да. Там можно сократить по рецепту, а можно оставить полную порцию сахара… если есть сладкоежка… да, если хочешь сделать приятно. И великолепная Майя Юрьевна, то есть я… я бы добавила его больше. Ну в смысле, сахара-то. Потому что Вы! Ну вы поняли? Я бы сделала его чуток особеннее, да.

Нервозно усмехнулась.

- В шлюзе были ваши друзья, мне показалось что вы не хотели. И вам не нужно. И это объятие могло бы выглядеть для вас позорным, прилипчивым, вы даже перестали дышать… Логика подсказала, что правильнее исчезнуть, не досаждать, заниматься своей работой… - прикусила губу Светлова, потупив взор. – Но это не было легко, уйти. Потому что это объятие… оно мне не было… это самое… Агась. Ё-ё-ёшкни кот… Оно. Мммм. Противоположно тому что неприятно, вот что Майя Юрьевна имеет логически сказать.

Так громко забилось сердце, что казалось будто Фёдор Михайлович не может его не слышать.

- Мои носки… Шикарные, верно? Не помню, чтобы я их носила на Фобосе, выходит, я о них уже говорила? Что-то не припоминается, некоторые события на том корабле, словно бы слегонца через туман. А мои трюки они прекрасные! Их все любят смотреть и если вам понравилось, если желаете увидеть целиком - вы посмотрите запись, это ведь красота! - и вдруг совсем уж раскрасневшись, поглядела ему в глаза. В эти особенные глаза, темно-серые с зеленью, грустно-молодые глаза умеющие понимать. Всмотрелась Светлова.
Человеку с такими глазами наверняка доводилось переживать что-то очень грустное. Такому человеку явно доводилось страдать: бегать по своим собственным метафорическим дорожкам, проносясь сквозь падающий снег.

- Вам же нравятся мои замечательные фильмы, да?

И почудился вдруг иной совсем вопрос в этом восклицании. Затаённый вопрос, вымученный вопрос, заповедный... Такой вопрос, от которого Майя почти что теряла сознание, боясь произнести вслух. Сверкая напряженными серыми очами, дрожа осиновым листом.
...Он мог почувствовать эту дрожь, когда она нечаянно прислонилось. Когда чуть-чуть притулилась. Когда вдруг оказалось рядом не ощущая ног - ощутив неожиданную слабость в коленях от этих сладких, мучительных, ярких эмоций. Простой и важный вопрос для вас, Фёдор Михайлович.

А. Я?
  • Ввууух! Сколько эмоций! Девятый вал накатил, захлестнул с головой! Сильно! И правдоподобно, ибо сам похожее испытывал когда-то.
    Про Терра Инкогниту тоже понравилось :)
    +1 от Joeren, 05.07.17 11:56
  • За восхитительное признание!!
    +1 от rar90, 05.07.17 12:35

Уууу, какая ледяная!
…Наверное, это такая игра, типа «вы мне не нравитесь, господин Магуй», типа «я от вас не без ума». Ага. А сама небось так и мечтает в кошки-мышки поиграть. Ласка ведь красив, безупречно красив, красив, аки сама прекраснота, как это он может ей не нравится?
Даже представить невозможно… Она что!? Считает будто его магический потенциал… это самое, туда-сюда… как бы слабоват…
ХА-ХА-ХА!
Зловредно хмыкнув про себя, Яррик обиженно надул свои обожженные мясом губки, значительно выставив изысканно-длинный указательный палец вверх. Вот тебе и поцеловался мангуст неудачливый: вместо нежного женского тела - обидная пустота.
- Эй! Это не просто магия воды, красавица, это ЦЕЛАЯ ЯТЬ МАГИЯ ВОДЫ!!! Видишь разницу? - Яррике вздёрнул великолепнистую свою бровь, продолжая поучительную нотацию. Ну в нём же этот самый, знатель всех наук помёр (постельно-фантазийных в основном, уж если совсем-совсем уточнять),
- Твой тон - это тон грустного прокисшего молока. «Магия воды-ы-ы», да мне от этого хочется зевать. Уааа! – демонстративно зевнул, нахмурив свои прекрасные бровки. – А я, между прочим, сотворил истинную волшбу, грандиозную и недосягаемую. Видала снег? Во как я умею, вот где зарыта где красота! Магия воды… Да я сам с себя хренею, да это до нервного обморока представление! Вот. Вот именно так надо хвалить настоящего мужика.

И неудовольственно, прямо-таки осуждающе покачав своей головой, Яррик требовательно протянул ладонь.

- Да. Мне пришлась по нраву твоя стряпня, вообще-то вкусно. Не дашь ещё? - и волшебник как бы случайно вывалился в центр полянки, расстёгивая жемчужную пуговку своего драгоценного камзола.
С тритоньими ушами конечно слабо вязалось, а всё же у этого жаркого костра, ему очень сильно хотелось продемонстрировать своё тело – он даже гордый плащ в сторонку откинул эффектным жестом, чтобы ветер как бы случайно игрался нижним краем этого самого плаща.
Выпрямился для пущей значительности наш магуй, расстегнув ещё пару пуговиц.
Быть может у него мышц не так уж много, скажем честно, не как у быка. Но сложен ладно: широкоплеч, высок и узкобедр, намёки на кубики какие-то прослеживаются даже, а самое главное, лишних волос на груди не имеется и не никакого вам рыхлого жирка.

Короче говоря. Строен аки лань мужичьего пола!

- Ай-яй. Что-то жарко стало, леди Ли… Говоришь у Григге была? Ну и как он поживает, про меня там случайно не вспоминали? – чуть понизил голос. – Мы с этой хмурой задницей большие друзья. Жаль, что я не смог помочь его жене, - вдруг вздохнул почти что натурально, без всяких там выдергиваний. – Я тут своё седалище на две половины рву, а теперь они получается с жёнкой, обошлись без меня…
Поглядел в ночь своими синими глазами, заметно погрустнев.
- Делаа… - потом вдруг переступил с ноги на ногу, зябко поводя плечами. – Эй, Ли! Начинаю замерзать на ветру. В дамских книжечках, на этом трогательном моменте красивого мужика полагается приласкать… ободрить там, приятностей отвесить. Я что, по-твоему здесь зря стою?
  • за тонкий мужской стриптиз
    +1 от rar90, 29.06.17 11:05
  • Дааа, стриптиз знатный :)
    +1 от Joeren, 03.07.17 12:55

- Да я и не собиралась его ругать, - Майя Юрьевна смущённо потерла лоб, чуть пожимая своими тощеватыми плечами. – Поверьте, Игорь Кириллович, у меня нет никакого морального права отсчитывать Ивана. Ну, какой есть, такой есть. Да он мне даже нравится!

Прочувствованно кивнула головой наш док, потом вдруг хлопнула себя по коленям, внезапно осознав, как оно должно быть романтически звучит со стороны. Выставила широко раскрытые ладони в отрицательном жесте.
- Не, не, не! Не так конечно нравится, когда большая там, сильная, с эклерами… Ромео о мой Ромео и бла-бла-бла… Не в том смысле, само собой. Кхм. Как человек нравится, интересная личность, вот чего тактичная Майя Юрьевна имеет сказать. Поверьте, я бы не стала второго инженера Ивана обижать! Ну выпьем чаёк, поглядим телек, о приятном быть может побеседуем неторопясь, а потом я замечу про каюту. Или вначале. Не знаю, я еще не репетировала… Вообще-то, по сердцу говоря, быть может с разговора про Бегемотова Матвея Ивановича начну, ага-ага, чтобы создать этот самый, приятностый душевный настрой, ёлы-палы.
Кривовато улыбнулась.
- Котов у меня не имелось и ретриверов к сожалению тоже, но кое-какие друзья всё же жили, - внезапно разговорилась Пчёлка Майя, выбираясь ненадолго из своей хандры.

Сверкнули затаенной радостью серые глаза, наливаясь кипучим таким, девичьим озорством. Счастливо вздернулся курносый нос, напоминая о маленькой девочке что была похожа на прыткую таракашку – Майке Зазнайке из её зеленого уголка, напоминая-то.
- Однажды у меня был целый ботанический отсек в подчинении, а это совсем не хухры-мухры, на минуточку! Цветы, животные, всё по-настоящему, Игорь Кириллович, вроде как самая настоящая ответственность. Для ребёнка вполне себе неплохо, вот что я хочу сказать, настоящее приключение! Рыбки, волнистые попугайчики: Дашка, Кешка, как сейчас помню… Лапша от Робика, крыска на плече, - чуть нахмурилась, задумчиво поглядев в пол. – Только вот убей не помню, на чьём именно плече-то… Ну да!
Майя растерянно усмехнулась, осознав что целые куски того приключения вывалились из памяти.
Имена, лица… Казалось бы всё оно находится рядом, вот бери да пользуйся, Светлова, подходи поближе - в удовольствие себе смотри. А подойдешь чуть ближе и рассыпается в руках цельная картинка, превращаясь в зеленоватый, травянистый до отвращения дым. Растекается стылой водичкой между пальцев – вот вроде была цельная картинка, а теперь её нет.

Опа-опа!

Светлова удивленно расширила глаза. Такого эффекта она не ожидала, уж если по честности-то говорить. Казалось бы, Фобос всегда присутствовал в голове - жуткий, зафиксированный по минутам эксперимент: вон Булкина возьми, прекрасно ведь помнит! Не худенький, ага, но очень колоритный паренёк.
С Чижиком так и вовсе победила – вырвала из той кромешной тьмы как крупицу светлого, счастливого своего воспоминания. Сохранила в сердце наперекор тьме! Какой бы глухой снег не заволакивал её горячую натуру, какой бы жгучий лёд не напирал на душу – а где-то внутри всегда оставалась весенняя прогалина. Ласковый жар, который ни одна житейская беда не смела потушить. Что-то высокое, будто Сердце Данко, которое Майя не позволяла затоптать…
Пещеру так и вовсе помнила Светлова до самой крохотной секунды, в подробностях мучительных, с кровавыми этими, чёрными зарубками в гноящейся памяти – вроде Алёшкиного копья! Но теперь вдруг выяснилось, что полноценных воспоминаний о том полёте у неё действительно нет.
…Клетки. Рыцари. Неуверенный выстрел Фёдора Михайловича в молоко (вот нет бы это забыть, Светлова!), издевательства над Стругачёвым, однако, чем ближе двигаешься к космическому кораблю; чем дальше уходишь от перелома к своему детству, тем тусклее, призрачнее даже становится свет.
А ведь судя по всему, присутствовали и свои минуты радости в том учебном полете: представлялся собственный смех, гремела классическая музыка и какая-то девочка испуганно отмахивалась от крохотной крыски, попросив убрать в клетку эту жуткую зверюгу - такую себе крысомонстру подрагивающую крохотными усиками-вибриссами.
Ха.
…Призрачные картинки рассыпались в битое стекло. Робик. Лапша. Маленькая Майя куда-то бежала звонко-весёлая словно колокольчик, едва ли не подлетая к потолку от радости в груди.
Невероятно, но в том полёте она действительно была местами счастлива! В памяти всплывало что-то мягкое, такое по-детски доброе, наивное,… исчезнувшее без следа.
Грусть давила на повзрослевшую Светлову день за днем, въедаясь в кости словно кислота. Пчёлка обожала шутковать, куражиться, побеждать. Но серые её, слишком уж глубокие для семнадцатилетней барышни глаза приоткрывали тайну - эксперимент остался в Светловой навсегда, он пророс в самое нутро, счастливо обосновавшись в душе. Он дал свои горькие плоды, как-то: боль, страх, дурные навязчивые кошмары во сне, тягу к саморазрушению, неторопливо распространяющееся в глубь ощущение тупика…
А ведь оказывается, и что-то кроме страха пряталось в том Проекте. Но она же это всегда знала, самые дорогие-то эмоции ей удалось спасти! Отчаянную детскую любовь, родственное чувство, которое и на целую вселенную не разыскать.
А ещё что-то простое, веселое даже оказывается укрывалось там! Девочка несущаяся по коридорам учебного звездолёта была невероятно легка, взрослая Майя народившаяся в Пещере даже вспомнить теперь не могла, а отчего она была тогда так беззаботна?
В тетрис что ли победила?
Ага-а.
«Часть жизни, которую я запихала так глубоко в метафорический сундук, что по ходу пьесы, она там действительно рассыпалась в хлам. И если пересмотреть тот фильм… Ё-ёшкин кот, какая-то его часть будет словно в первый раз! Одна Пчёлка увидит себя совсем маленькой, точь в точь такой, какой она когда-то была! Вспомнит не только горечь проклятого дыма, она сможет посмотреть на саму себя, тудыть его ж в топку. Сможет увидеть ту храбрую девчонку, до того как она рассыпалась на части»
- Ну да… - вернулась Майя Юрьевна к Игорю Кирилловичу, и вдруг как-то жестко, более тяжело вздохнула. – НУ ДА.
Рыцари как назло запомнились прекрасно, вот с этим-то проблем не имелось – точнее весь этот жуткий скарб был одной зловонно-маслянистой проблемой.
Увидеть себя маленькой, отправиться странствовать в далекую летнюю мечту. Туда, где ярко солнце светит… Вот только рыцари так просто её не оставят, слишком уж понравилось им в Светловской расщепленной на двое душе. Она должна их победить.
Или они победят её. Убийственная же простота.
- Лаадно, приятного вам аппетита, Игорь Кириллович. Ваньку я не обижу, он довольно необычный, но уверенна хороший человек. Всё будет олрайт. Побеседуем с Ваней, потом к Романовскому зайду для осмотра! Составьте каталог и пришлите пожалуйста мне, чтобы я с ним ознакомилась, никогда не мешает поглядеть на картину со стороны.

...

Действительно, никогда не мешает поглядеть на что-то со стороны. Несущаяся на всех парах Валькирия-Светлова думала точно также – она летела, туда где солнце…
«…Родные горы светом заливая» - припомнилась древняя, отчаянно грустная мелодия в голове. Зазвучала в душе восхитительной сказкой о Земле, притапливая разлившуюся горечь сладкой своей мукой. Таким болезненно нежным и восхитительно невыносимым блаженством накрывая, будто шелковистым платком!
Майя всегда была музыкальна, наверное, могла бы даже каким-нибудь инструментом овладеть, но отчего-то так и не осмеливалась, словно боялась что будет смешна…
Папа любил говорить: «Май, если не можешь стать в чём-то профессионалом, тогда зачем тебе тратить на эту херомантию своё время? Занимайся только той деятельностью, в которой действительно можешь быть сильна»

- Алё-алё, Данко! Ну лететь одной-то не очень слегонца, - усмехнулась Молния, сжимая кулаки. – Давайте снимем кино, мой добрый друг. Вся эта хрень, лирика… помню-не помню, обнял или не обнял, да кому она нужна! Это МОЁ шоу, твою мать, и я в нём звезда. Снимайте для меня кино, а музыку я потом наложу. Покатаемся, верно?! Только вперёд и никаких аттракционов!

Девушка вытянула руку вперед, бросаясь в танец. В это сражение с самой собой, со своей грустью, чернотой, обидой и всеми рыцарями мира. Оно горело в ней – могучее чувство, но если поделиться с другим (тем самым!) человеком нельзя, тогда остаётся только бежать. Держать эмоции в себе, щедро выплёскивая бушующую энергию в кураж
Она любила.
И каждый раз эта любовь была немного иной. Она любила в пещере по-детски наивно, обожая учителя как родного отца - любовь тогда ещё была в ней нуждающейся, невинной. Не ведома тому детскому чувству была пошлота.
Любила все эти пять лет страдательно-неторопливо. Любила при встрече - восторженно словно салют, и вот сейчас тоже - жарко, требовательно, до боли, крутила Майю Юрьевну малиновая волна! И с этим нужно было бороться, сохранять достоинство и лицо. Майя не собака - капитанская дочь умеет уважать саму себя.
А потому, девушка летела по пустым коридорам Данко, врубив музыку в наушниках на полняк: пусть искин, умело скрывающий своё чувство юмора от программистов, поглядит со стороны - ведь однажды она еще восхитит этот мир! У неё целый собственный фан-клуб, а значит кому-то Молния Майя всё-таки нужна.
Кураж бодрил сердце кипучей энергией, пружинистые молодые ноги уверенно несли лёгкое тело вперед: она перепрыгивала через ступеньки, проезжалась на колёсах по перилам, сохраняла балланс, бросаясь на своих роликах почти что в бег. Однажды попалась подходящая стена и Майя с грохотом проехалась по поручню – потому что в этом движении таилась красота.
Её пламенный, обжигающий холодные стенки корабля, эмоциональный танец.
Плевать сейчас на запреты. Она в этом действии жила!
...В прыжках, в волнении – когда щекотало желудок от наслаждения, и хоть она обходилась без опасных для жизни трюков (помнила про должность врача), всё же ей хватало скорости что БЫТЬ. Царить. Заполнять самой собой эту мужскую обитель.

Улыбалась своей особенной половинчатой улыбкой и бросалась вперед наша Сверхскоростная Майя, рассказывая свою собственную историю Пчелы.
Всё выше прыжки. Всё злее бег, замолотила ногами невольно зажмурившись от радости: расставила руки в стороны, закричав простое и ёмкое от избытка горячих чувств:
- Банза-а-ай, Данко! Ба-а-анзай! - и вперёд, чувствуя свою шальную удаль, перепрыгивая, преодолевая, получая мелкие неизбежные синячки от этих страстных движений. Когда отталкивалась от перилл или задевала углы на резких поворотах, когда чувствовала мимолётную крохотную боль и принимала её как должное: невозможно ведь жить не ударяясь! Иногда она смеялась, иногда крыла от счастья матом, особенно когда удавалось достать рукой в прыжке до потолка или покорить очередной поручень, или разогнаться, а потом просто лететь вперёд, будто в стремительном падении.
Когда адреналин особенно жарко вскипал в груди, выплескиваясь в едином выдохе: – Твою м-а-аать!
Когда вытягивала вверх большой палец Светлова, а в голове крутилась эта памятная песня - Туда, где мы тебя свободно пели, Где было так привольно нам с тобою.

- Данко, не переставайте пожалуйста снимать! Этот корабль… блин… его необходимо встряхнуть. А прямо сейчас… мой лучший танец!
…Пчёлка со смехом промчалась сквозь спортзал, перепрыгивая через штанги Кырымжана. Половинчато разулыбалась, представив за этими самцовыми снарядами Фёдора Михайловича. Ак-ха, супер-бруталЪ. Всхлипнула беззвучно, хватаясь за живо и побежала себе дальше, чуть-чуть нахмурившись от этого тяжеловастенького мужицкого запашка.
Впрочем, парни на врачебной смене пахли точно также: вспотевшие уставшие люди редко ароматизируют приятностями, даже женщины, поэтому Майя не была поражена.
Пчёлка конечно не знала, но в этом тестостероновом царстве азиатского мужика, она нечаянно оставила для грозного Майора свой собственный аромат: за ней стелился лёгкий запах девичьих духов, тончайший флёр ванильного кондиционера для пушистых рыжих волос, и прочно въевшийся в одежду запах медикаментов.
Она ведь в своём медблоке жила. Там же хранила весь свой скарб, пропитавшийся напрочь этим привязчивым запахом лекарств…

Майя заглянула в пустые помещения, прокатилась по всем этим лестницам, ускоряясь от счастья, представляла себя птицей вырвавшейся на свободу – скачущей молодой лошадкой, которой не ведома уздечка да прочая сковывающая ерунда.

- Это я-а-а-а! Я! Мо-о-о-лнияяяя!!! – счастливо завопила девушка, а в следующую секунду вдруг заткнулась, дёргая метафорический стоп-кран. Закончила свой бег в изящном повороте, словно в фигурном катании - останавливаясь возле Чижика и шумно дыша.

...

Сердце наполненное адреналином уже не могло биться быстрее, но Майя была удивлена. Пожалуй, что даже огорошена немного, ну да, ну да.
А так как она всё еще оставалась героической Молнией Светловой на кураже, то накатила на пламенноволосую валькирию Пчёлку Молниевну, замечательная Смелость. Быть может даже приправленная щепоткой вызова. Если ей и хотелось сбежать, то процентов эдак на тридцать по Пчелиной Шкале Страха, что являлось для беглянки Майи своеобразным таким достижением!
Убрала наушники. Приподняла пафосные очки-пилоты, устраивая их ободком на голове. Всмотрелась в капитанское лицо своим внимательным, быть может залихватски-грустноватым даже взглядом пронзительно светлых глаз:
- Капита-ан! (протянула на выдохе) А разве вам не полагается сейчас обедать какой-нибудь вкуснятиной от Спартака Валерьевича? Вы почему не там? – чуть улыбнулась, настраивая планшет. Как-то вдруг тепло на душе сделалось - поглядела по доброму на Чижика, потом отвела взгляд.
- Хотите я включу музыку? Есть одна дюже великолепнистая песня, наваристая словно суп. Давайте послушаем вместе… поверьте мне, она крута! Мне это самое… баста… надо слегонца отдышаться. Так я включаю, да?

Разгорячённая эта, разрумянившаяся от бега девушка, снова посмотрела на Чижика, приглаживая гриву растрепанных своих, сочно-медвяных волос. Включила песню на планшете отходя к стеночке: гибко нагнулась, расстегивая ботинки.

…Если бы Майя Юрьевна вспомнила про свою легкомысленную, не слишком суровую одёжу, она бы конечно очень сильно замущалась. Она бы совершенно точно не стала так поступать! То есть запросто, то есть изящной кошечкой нагибаться к собственным конькам без всяких лишних стеснений. На своё счастье, Пчёлка Майя всё еще жила в танце, в порыве, в этом страстном движении, что наполняет каждую мышцу тела. Говорить о плохом ей сейчас совершенно точно не хотелось и всякое тяжеленькое, замечательным образом не припоминалось.
И не тревожилась она о том, что длинная футболка очень уж приталена, что вырез широковат, что виднеются женственные ключицы беззащитно приоткрытые. А бриджы без лишних сантиментов, обнимают стройные и вполне себе органично сложенные ноги.

Помолчала, прислушиваясь к возвышенной мелодии. Потом чуть улыбнулась приветливо, таким вот своеобразным образом отвечая на хмурость Фёдора Михайловича:
- У вас на лице какая-то небольшая гроза… отчаянно надеюсь, что это по причине жмущих ботинок или неудобного капитанского кресла, а вовсе даже не из-за меня? Но а я же вам говорила, моё дизайнерское кресло сильно лучше! Проблема ведь не во мне, агась? Майя Юрьевна вроде бы ничего плохого не делала. Мы с Данко снимаем кино для моего фан-клуба: Даниил Фёдорович замечательный оператор, а я это самое… просто его скромная, первостатейная, обласканная журналами да хвалебными статейками Звезда. А ЧТО здесь такого? (выделила голосом это самое возвущенное словно «Ш-Т-О») Я всего лишь занимаю физкультурой и снимаю видео про саму себя.
И снова улыбнулась. И опять погрустнела. И полуусмехнулась уголком губы, чуть в стороночку отходя.
- Моё личное пространство, - провела воображаемую черту ладонью на стене. – Вот, видите, это моя Светловская зона приватности, на вашу я не претендую, ни-ни.

Подняла вверх большой палец, со счастливым вздохом выбираясь из своих коньков на условную «землю» звездолета. Пошевелила пальцами ног в полосатых носках, чувствуя радостное облегчение - та ещё выдалась пробежечка, подустала уже в роликах, ага-ага!
Потерла парочку свежих синяков, прямо удовольственно же потерла, словно солдат боевые награды. Настоящее шоу Светловой получилось. Потихонечку наливались уже эти наградные синячки уверенной краснотой: на коленях расцветая, а за одним и на локтях, словно бы соглашаясь - дась-дась, восхренистическое же Шоу!

- Конечно, могу рассказать. Но откровенность за откровенность, капитан Чижик Фёдор Михайлович, - чуть смежила веки Светлова, опирась на стеночку спиной. – Ничего не случилось, просто в шлюзе стало очень холодно, вот Майя Юрьевна оттуда и ушла. Минус сорок градусов по шкале Цельсия! А у меня вроде как метафорическое сердце Данко в кармане хранится. Могло простыть, ёшкин кот. Рациональнее было его отправить в тепло, верно? - серьезно поглядела на Чижика, пожимая плечами. Плеснулась обида во взгляде и снова накатила теплота.
– Мне всегда есть чем с самой собой заняться. Ну да… - и опять нахмурилась печально, будто бы приступы доброты, чередовались в ней вместе с гневом.
Жаркой яростью вдруг полыхнули штормовые глаза.
– Конечно, мне бывает скучно вне работы, но знаете, Майя Юрьевна саморазвлекательная пчела! И если кому-то, например, некому анониму кажется будто бы меня здесь слишком много, будто бы слишком много хватаний и всего это девчачьего барахла... я вполне способна врубить режим незаметности и ни-и-икого не раздражать. О да! Я умею веселить саму себя. И я ничем не отличаюсь от любого здешнего мужика!

Выговорилась сердито в едином порыве, потом вдруг понурилась веснушчатая дева, с грустью на лице отворачиваясь в сторону. Помолчала.

- А теперь ваша очередь быть честным, Фёдор Михайлович. Скажите мне как другу, как у вас дела? – и спросила вдруг это совершенно серьёзно, без бравады, без злости, без детского озорства. Повернулась к нему с молчаливым участием, чуток свои рыжие брови приподняв. Женственно поглядела, по доброму. Заглянула в самые глаза и чуть в сторону взгляд перевела, дабы не смущать.
Ей правда было интересно – а как у него дела? Всё же папино кино для всех болезненная картина, наверное, переживает Фёдор Михайлович, может оттого и не обедает - потому что кусок в горло у бывшего преподавателя не лезет, как в таких случаях говорят…
Улетай на крыльях ветра
Ты в край родной, родная песня наша,
Туда, где мы тебя свободно пели,
Где было так привольно нам с тобою.

Улетай на крыльях ветра
Ты в край родной, родная песня наша,
Туда, где мы тебя свободно пели,
Где было так привольно нам с тобою.
Там, под знойным небом,
Негой воздух полон,
Там под говор моря
Дремлют горы в облаках;
Там так ярко солнце светит,
Родные горы светом заливая,
В долинах пышно розы расцветают,
И соловьи поют в лесах зеленых.
Там, под знойным небом,
Негой воздух полон,
Там под говор моря
Дремлют горы в облаках.

...

*Из оперы "Князь Игорь" (Именно эту песню предлагает послушать Майя)

Песня:ссылка
  • Грустно как-то. Светлая грусть накатила. А шоу замечательное, как и пост, и чувства в нём. Отдельное спасибо за песню, люблю её.
    +1 от Joeren, 01.07.17 14:22

Мазнула по окнам гнилистая рыжина.
Концентрированно ядовитый этот промозглый свет, обрушился на заповедное купе. Какие-то здания технические потянулись, переходы и вереницы жирных составов, покойных себе червей. Они позли, продолжались, лениво наматывали себя на синеву рельс, протягиваясь за окнами однообразной лентой в ночь. Вызывая серебряную тревогу в груди, они отчего-то пугали, ассоциируясь со спящими сказочными змеями. И серый кирпич унылых строений, и серые же гаражи, и вязкая, насыщенная какой-то тяжелой хмарью рыжина огней.
Она давила. Будто бы занесло тебя Мария в какие-то чужедальние, уже совершенно чуждые края. А ведь на самом деле, всего ничего от Петербурга-то отъехали! Это даже не настоящая дорога, это ещё не привольный путь. Это так… пригороды большого северного мегаполиса, вот если подумать.

Бам-бам-бам - заскрипели тяжелые колеса. Дыны-дын-дынц – холодно отозвалась колея.

Комната притихла, разглядывая незваную свою гостью: обманчиво чистенькая, испятнанная гадостью шалунья. Она смеялась тихонечко и кажется наслаждалась этими мурашками на твоей спине, Мария, она играла в какую-то игру заманивая тебя всё дальше, как случается, подманивает хищное растение, неосторожную муху.
В танго – кабесео, а в реальной жизни – охота. Вполне возможно. На тебя.
Или нет, или всё это ерунда. Ведь чего только не надумаешь, когда за окнами такая густая, уже вполне себе уверенная ночь: ползет в разрывах туч перезревшая луна, а дождь облизывает землю простывшим языком.
Насыщенный был день. Устала.
А комнатка вопрошает: идешь или не идешь, слабо или не слабо окунуться в это царство застывшей холодцом вони? Подбивает на гадость как будто.
Тебе не слабо, делаешь шаг вперед, и…

…И делает шаг вперед Игорёк. Казалось бы можно было присесть на полочку, насладиться поздним ужином не обращая внимания на странные гравировки. Да и что здесь такого, Игорёк? Какая-то техническая станция, какая-то рыжина? Просто железнодорожные прожекторы, просто темнота. Второй час ночи на дворе: мозг устал, нужно выпить горячего чаю да лечь поспать. Ну подумаешь, вонь какая-то сладковатая кружится по комнате, так ерунда.
Зато, какая вокруг роскошь! Должен был ехать в плацкарте, а вон какое везение…
Дядя Юра… то есть это самое, пардон, дядя Вова образовавшийся в проходе кажется думал точно также – будто ты здесь никому не нужная шантрапа.
Во всяком случае, отчего-то верилось, будто этот спокойный проводник, мыслит примерно в этом направлении. Гадёнышь же! Только собрался ты ему нагоняй пойти задать, а вот и он со своей отдушкой.

- Сам, или помочь? - довольно мрачно произнёс блондин, протягивая тебе крохотный баллончик. Кажется лимон. Кажется! Тебе предлагали ароматизотор из серии: «под лимонным деревом насрали». Проводник показал небольшую книгу жалоб и еще что-то протянул, какую-то кипу белых бумаг.
- Твой контракт. Необходимо поставить несколько подписей. Это рекламная акция. Подпишись–тесь, что доволен.
Шелковистыми птицами подлетели к тебе бумаги, а вот книга жалоб осталась у дяди Вовы в руке… Скотина этакая – не торопился суровец поездной, заветный артефактец отдавать! Баллончик с ароматной дрянью бери, а книгу жалоб получается.
Ни-ни.

В это же самое, время а скорее чуть раньше, ибо Игорёк собирался само-собой дольше, в нехорошую квартиру… то есть пардон в нехорошее купе забралась одна дюже любопытная актриса. Проникая в тот самый секрет, в который вполне возможно не следовало проникать.
Странно.
Внутри вони почти не ощущается, зато навалилась какая-то слепая, замкнутая в квадрат тиш-ш-ш-ина. Никаких пятен на стене, никакой крови сочащейся из всех щелей… как помнится предполагала одна Пчела, расфантазировавшись на всю катушку.
Просто поезд, просто купе, полки, столик, ватная тишина.
Просто уверенная эта, предельно чёткая кровавая краснота. Рюши. Под столом валяется заламинированный лист бумаги: какой-то мужик… очень грустные глаза привлекают внимание: «Пропал без вести и не вернулся. Если вы располагаете сведениями об этом человеке, просим сообщить…» Фамилия и имя перечеркнуты. Если хотели найти этого человека – тогда странно… Или перечёркнули специально, чтобы не нашли?
Жирная черта, уверенно пересекающая фамилию, имя и отчество, прячется ламинатом. Такая прожженная жуткая темнота – номера контактных телефонов тоже выженны. А фото сохранилось: молодой парень, привлекательный даже… только очень уж печальные глаза…

И вдруг надпись на стене проглянула совершенно чётко, в россыпи мохнатых черных клякс: «БУДЕТ ОСУЖДЕНА», а отъезжающая дверь с тихим ласковым шелестом, совсем даже без грохота, закрылась за твоей спиной.
Приятненько закрылась. Ласково!
+1 | Багровый Экспресс, 29.06.17 16:07
  • за кабесео и лимонное дерево
    +1 от rar90, 29.06.17 16:41

- Что будет, если ты дашь Арею орешек, о моя озорница Лиззи? – Темные глаза Пифии широко распахнулись, и хотя лицо провидицы напоминало пустую фарфоровую маску, чувствовалось сейчас удивление её и некая оторопь, и даже с трудом сдерживаемый смех. Узкий рот полуженщины-полутицы вдруг растянулся в хищной улыбке и стали тогда видны острые зубки, расположившиеся себе сверху да снизу, опасным таким частоколом. А Пифия вдруг рассеялась счастливо. Захлебнулась даже в этом заливистом хохоте под снегом – не злым гоготом избалованного Андрейки, жалящим больно как крапива, а тем смехом, который давным-давно сдерживался в груди. И вот он выпорхнул наконец-то, обрёл силу и женщина-монстр расхохоталась до слез, подрагивая своими широкими крыльями в ночи.

Согнулась в этой радостной корче, придерживаясь за живот.

Должно быть, не очень весело они жили в этом своём Норре, если она была так рада посмеяться. Лиза. А орешек пока что лежал себе в руке, крепко сжатый твоим кулаком и не спешил вырываться на волю: конечно, его можно было зашвырнуть далеко-далеко, чтобы он бы послушно исчез с глаз долой. А можно было и не зашвыривать, вот взять да съесть. Куколка Даша с интересом разглядывала орех своим зрячим глазом, кажется, даже бровки насупив в немом вопросе: а что, если? Мммм!?
…Даша бы наверное съела этот орешек не задумываясь, такой уж она была создана взбаламошной подружкой. Вот ты - более рассудительная девушка, а Даша легкомысленная и готовая броситься в любой омут с головой. Это не качество всех кукол, будем честны, это качество одной непоседливой куколки Даши.

- Аха! – наконец отсмеялась пернатая провидица, утирая выступившие капельки крови со своей верхней губы, которую должно быть прокусила насквозь пока смеялась. – О Лиззи, В Норре вещи могут обретать голос. Восхитительная моя Лиззи. Если ты дашь волю, эта вещь может заговорить, дорогая моя. Я чувствую в ней большую силу! Что-то светлое… но в тоже время, склонное к черноте… Будто плохие семена и хорошие, посеяны вместе. Если воспитать её плохо, Вещь может выбрать скверное направление для себя. О да-а. Держи её в строгости, Лиззи, а может даже и не бери с собой в Норр! Вот что я думаю, дорогая. Вот что я советую, честная Лиззи.

Шестипалая когтистая рука указала на куколку. На твою подружку, судьбу которой, решать только тебе.

- Но не торопись скармливать орех Аресу, верная Лиззи. О-о-о, глупая голова Пифии забыла сказать самое важное! Ах-ах-ах! Лиззи-Лиззи-Лиззи, моя дорогая Лиззи, не верь монстру истончившемуся от времени, моя память уже подводит меня, аха…
Глазки провидицы лукаво сверкнули в этой снежной темноте, словно бы отражая лёгкую хитрецу, плеснувшуюся в твоих собственных очах. Левая рука торжественно застыла над спичкой, а ресницы загадочно дрогнули, когда она произнесла с лёгкой иронией.
- Никогда не пользуйся запретной магией, Лиззи, если не знаешь историю целиком. О Мудрая Лиззи! Запретная магия, это та магия, которая может заставлять живых существ совершать самые противоестественные поступки, подчиняя волю. Ломать Монстров! Очаровывать Людей. И даже тех, кто был рожден Раньше. Да-да-да. Любой живой, которому скормишь орех станет твоим другом, барышня Лиззи. И плод принудит его тебя оценить. Он сокрушит даже самую крепкую волю, ибо чары сильны. Лиззи! Очень сильны. Дерево Гьёмы растёт лишь в одном месте и корни его переплелись с костями Древнего. Ухху.
Охнула совой в ночь, словно бы поминая неизвестного этого Древнего.
- Воздай ему уважение, Лиззи, когда-нибудь я расскажу тебе о нём, славная Лиззи. А пока отдай ему честь и ухни со мной, милая душа Лиззи. Как я. Сделай Ухху, Лиззи!

Ухнула счастливо задрожав крыльями, стряхивая с себя снег, прокричала в волшебную ночь нечто бессмысленное и завывающее.

- Хочешь, кричи со мной Лиззи. Выкричи из себя страх! Твоего дядю можно спасти. Так покричи, славная органичная Лиззи. Кричи о плохом, и о хорошем тоже. Как я. У-ХУУУУ Древнему!

Покричала. Потом посерьезнела, вырисовывая рукой какой-то сложный узор над своей спичкой.

- Орех Гьёме очень силён. Он сломает любого, моя дорогая душа. Плохо это или хорошо, не мне судить, Лиззи. Но только чары не вечны. Ахха И тот кто полюбит тебя, оценит тебя и станет твоим другом, покорный ломательному заклятью, однажды возненавидит тебя самой черной ненавистью, когда срок пройдёт. А он пройдёт, Лиззи! Клянусь тебе Лиззи, он не может не пройти, ибо всё проходит в этом мире и в тысяче иных миров. Таков Закон, Лиззи. И чем сильнее воля существа, тем быстрее истончатся Чары. Драгоценная Лиззи! Я забыла сказать тебе самое важное, орех не может сломать чужую волю навсегда. Да-да-да. Он сломает живого лишь на время.
В жуткой улыбке исказилось белое лицо монстра, а потом чуть придвинулось это лицо ближе, выгибаясь на странной, очень и очень тонкой птичьей шее. Показались зубки Пифии, такие себе белые и славные.
Зу-би-ща.
…Подобные клычки и в самом деле могут отхватить шмат мяса, вряд ли Провидица кушает только траву да зёрнышки - такая своеобразная улыбка нужна не для поедания сочных фруктов...
- О Да, Лиззи, волшебство пройдёт. Обязательно пройдет, дорогая девочка Лиззи. Да-да-да. И вместо любви, ты пожнешь концентрированную ненависть. Ты умная душа, Лиззи. Решай сама, как поступить с орешком Гьёмы, ах-ха! Если хочешь, скорми орех Арею, но вот что я тебе скажу. Он и сейчас тебе не враг, Лиззи. Мы все не враги. Каждый из нас мечтает стать избранным и верит, что ты назовёшь его своим другом. И выберешь его как Хранителя. И возьмёшь с собой в Норр!
Провидица вдруг громко ухнула, призывая волшбу. Крохотное пламя появилось в ее шестипалой узкой руке и крохотный огонёк, будто капля сосновой смолы, медленно стек на спичку.
- Аррей, ах-аха!

Он появился, созданный из огня и сажи огромный волк. Темный этот оскаленный зверь-перекидыш, пахнущий гарью да жженой резиной. Зверь, умеющий обращаться человеком, монстром и любым животным, каким только пожелает стать. Оскаленное чудище, бредущее посреди зимы, удовольственно растаптывающее снежинки и скрежещущее своими когтями о твердый камень.
Монстр с двумя лицами: одно для ночи, другое для дня.

- Слабаки. ТВАР-РИ. Взываете ко мне от бессилия! Р-р-р! Отойди от неё, девочка. То ничтожество, др-рянь, агахыма, отр-рыжка бытия!!! Провидица, ха-ха-ха, за чьими прор-р-р-очествами смертные больше не пр-риходят. Ничтожная курица, лишенная истинного волшебства!
- Хи-хи-хи. Я тоже рада нашей встрече, о мой сладкий Арей. Пожиратель Трупчины. Царь гнили. Воспеватель Войны и Лжец! – усмехнулась провидица, кажется, совсем не испугавшись этого монстра и не оробев от его оскорблений. – Лиззи, я желаю рассказать тебе о Звезде, почему именно ты можешь спа…
- ЗАТКНИСЬ!! НА что ей эта др-р-раная звезда? Сраная сказка для слабаков. Я Сила, я расскажу девочке о Нор-р-ре, я р-раскажу ей как спасти р-родных и р-растоптать чуждых! Выбери меня своим другом, смертная, и я р-р-раскажу тебе обо всём. Ты победишь всех, согнешь каждого и пробьёшься в Норр. МЫ ЗАСТАВИМ ЭТОТ ХРЕНОВ МЕЛ СЛУЖИТЬ НАМ! Даааа!!! Тебя пугает лестница? ТАК РАЗБЕЙ ЕЁ КО ВСЕМ ЧЕРТЯМ, смер-ртная. Боишься недругов? СТАНЬ ЕЩЕ ЗЛЕЕ ЧЕМ ЭТИ УБЛЮДКИ, ТВАРРЬ!!! А если кто-то желает тебе плохого, вбей этот чёртов орех ему в глотку, пусть жрёт, а ты смотри и наслаждайся, когда магия заставит его покориться. Внимай мне. Я расскажу тебе о Норре, потому что история звезд это ДЕРЬМО-О-О, говорю Я!!!
- Только тебе выбирать Лиззи, чью историю слушать. Но не торопись называть Арея другом, Лиззи. Да-да-да, бесценная душа. Есть ещё другие, моя милая Лиззи. Мы с Ареем не единственные, выбор шире.
- Слабаки, ничтожества и ур-роды!
+2 | Маяк для Лизы, 19.06.17 15:57
  • Предложение Пифии поухать - это УХХУ! Мне кажется, это такая пасхалка специально для меня :)))) Арей прекрасен, можно сказать, я протащился от его речей :) И... мне кажется, или на картинке волк из "Бесконечной истории"? Похож очень.
    +1 от Joeren, 24.06.17 06:08
  • Отличный модуль. Атмосфера, персонажи - уххх!
    +1 от Tira, 29.06.17 13:27

Жадно вцепившись в зайчатину господин Магуй удовольственно заработал челюстями, обмазываясь в жире и буквально-таки постанывая от удовольствия. Аки зверь! Некоторое время Ласка общался только с ушастиком, глотая горячую дичину едва успев прожевать. Палка ему была не нужна: он рвал мясо голыми руками, отправляя этот сладко-прижаренный деликатес прямиком в рот. Давился. Бил себя кулаками по груди, откашливался и продолжал жра… то есть это самое, пардонсы, вкусного до одурения зайца в пищу «аристократически» употреблять.
Потом магуй чуть засмущался, рыгнул, похлопал длиннющими ресницами и попытался придать себе великосветский вид: то есть утереть заблестевшие маслянистым жирком губы и перестать чавкать.
- Эээ, извини красавица… - засмущался ещё сильнее наш паренек, ковыряя языком между зубами. – То есть вообще-то я хотел сказать, что извиняться-то мне не за что, так едят настоящие мужики! Ты ж понимаешь? Или ты никогда не видела первоклассных жеребцов, Лиана? - томно порхнул ресничками, подмигивая.
- Но блюдо прекрасное. Чёрт… Я ничего не ел уже три дня, кроме этих орехов, век бы их не видать! А попить у тебя чего-нибудь там нет, ааа? И под словом попить, я имею в виду это самое… чего-нибудь погорячее, пободрее, что-нибудь типа вина. Не люблю, знаешь ли, всухомятку…
Затем, без лишних смущений Яррике полез указательным пальцем в рот, выковыривая мясную нить: языком как-то не получилось, поэтому пришлось поработать собственным ногтём. Некоторое время Ласка деловито ковырялся во рту, потом вытер руки о колени, протяжно зевнул и недовольно почесал щетину.
- Нда… Не хочешь побыть моим брадобреем, сладенькая? – изогнул изысканную бровку. – Это позволит нам познакомиться поближе, если что.

Быстренько намазался пахучей жижей из пузырька Шустрой, действительно стараясь не тратить слишком много.
Недовольно дёрнулся, когда Лиана назвала его брехлом.
- И с чего это ты решила, сладенькая, будто я треплюсь? – Магуй вдруг соскочил на ноги, героически закутываясь в изодранный плащ, красиво дёрнул головой, чуть пригибаясь, чтобы лоб пафосно выступил вперед. Вытянул руку вдаль, аки капитан своей судьбы.
- Я плыл на проклятой лодке несколько дней, и страшные шторма, Лиана, норовили меня убить! Валы чернее ночи бросались на мой жалкий чёлн, а парус изодрала буря. Я был скорее мёртв, нежели жив, но я боролся, красотка Ли, я укрощал стихию, - гневно наставил указательный палец на воительницу, красиво нахмурившись.
- Так с чего ты решила, Лиана, будто я врун!? У нас с Шадричкой свободные отношения и она знает, что настоящего мужика не следует держать в постромках. Считаешь что треплюсь, красотуля, НУ ТАК СМОТРИ!

И оскорбленный в своих лучших чувствах Ярр, призвал на помощь магию, желая поразить Лиану своим высоким искусством. Пусть случится ледяная феерия и лёд смешается с водой! Ласка даже решил превзойти самого себя, призвав на помощь снег!
…Он собирался метнуть несколько ледяных стрел разом, само собой не в нахалку Ли, а в безопасную сторону. Он решил создать воду, и фонтаном запустить её вверх. А потом он сделает из этой воды пушистый снег, дабы этой необыкновеннейшей для истинного южанина картиной, завершить грандиозную демонстрацию Чар.
Правда Яррике уже три дня нормально не спал, не ел и в общем-то чувствовал себя далеко не лучшим образом, зато он прямо таки мечтал сказать свою коронную фразу, по окончании волшбы.
«ВОТ что я умею, Ли!» - и вздёрнуть бровь, горячим жеребцом приникая к её губам, когда она будет поражена. Расстегнуть пуговку на своей груди, а возможно даже, скинуть камзольчик…
Вот как надо кадрить девушку! :D
  • за непревзойденное умение кадрить девушку
    +1 от rar90, 25.06.17 22:40
  • Я так и знал, что не надо было его кормить :DDD
    +1 от Joeren, 28.06.17 10:30

…Приятно покачиваясь, багряный состав несся в темноту: он ускорялся, он отрывался, он летел себе в ночь, с легким шипением разгоняясь на рельсах. Чуть лязгая, чуть подтрясываясь, наполняя этим движением своим уверенным каждую клеточку тела. Пассажира быть может, или отдельно взятой пассажирки порхающей себе пчелой, то есть бабочкой по длинному пустому коридору. Где только багряные дорожки, где роскошь, где запутанные узоры на ковре под ногами, прихотливые да странные, хранят какой-то свой мрачный поездной секрет.
Летели пригороды Петербурга.
Багровые шторки чуть подрагивали в такт движению, вытанцовывали взад-вперед золотые рюши, а Маша тихохонько подошла к купе, дернув в сторону отъезжающую дверь.
Ти-и-ишина. Странность. Чуждость навалились. Крохотная комнатка, точь-в-точь такая же, как и у вас с Игорем: полки снизу, сверху. Столик. Стынь штор.
Всё вокруг чуждое, грязное, испятнанное как будто бы, чистое и словно бы иллюзорное. Странное купе порождало тревогу – чистое, хорошо освещенное, совершенно пустое, оно отчего-то пугало и давило стенами, оно скрывало мрачную свою тайну, а для того чтобы узнать эту тайну, следовало войти внутрь.
Внимательный глаз актрисы вдруг заметил что-то интересное, лежащее под столиком: то ли бумага какая-то цветная, то ли прямоугольный листок… Что-то там было. Определенно.
Ага.
Что-то воняло. Мелкое, черными капельками облепившее шторы и потолок, и стены – нечто черное, едва заметное, обильно покрывало купе, будто бы кляксами чернильными измарав роскошь стен.
А повернешься иначе – и никаких клякс, мерещится наверное… Комната чиста и дожидается пассажиров.

Но ведь можно внимательнее разглядеть, зайти в эту комнату, пересечь порог? На пороге виднеется черта, кстати, словно бы темным порошком нанесена, такая вот странная … защита что ли? Чтобы в комнату не проникали, или чтобы НЕЧТО не выходило из неё?

...

БАХ-БАХ-ДАХ, вдруг задребежал поезд отчаянно громко, хрипло и до дрожи, переходя на новую ветку. За окнами плеснулся свет, скользнул жуткой оранжевой чертой по стенке недоброго купе. И тогда надпись тебе примерещилась, Мария, что-то, что можно прочитать лишь войдя внутрь.
Вот только стоит ли входить?
Каким-то дерьмецом отсюда веяло за версту: и не тем, который натуральный запах гуомна, а тем дерьмецом, которое метафорическое. Может, тебе и видеть эту комнату не следовало: с капельками черными на стенах, с чертой запрещательной возле двери, с этой надписью плохочитаемой прямиком на стене намалёванной. Гробиков здесь не было, вампиров не было и кровищи разлитой по всем стенам тоже не имелось, но жуть отчего-то вполне себе присутствовала - осязаемая будто холодец, вот бери её и режь.

...

А окрестности летели, ускорялись, оставались позади, наваливаясь миражами, врезались в поезд и улетали прочь, рассыпавшись капельками дождя. Игорёк не торопясь переоделся: треники, футболка. Расковырял ящик с едой (благо там целая куча всякой снеди имелась), приготовил книжку (зарядки хватало), занялся постелью… Источник вони не угадывался, бельё было замечательно чистеньким, зато странная картинка на лампочке бросилась в глаза, какое-то прямо нелепое украшение для простого бра.
Закручивающиеся элегантными вензелям, три переплетенных буквы «N» украшали настенную лампу, а под ними едва заметный логотип виднелся: какой-то крохотный рогатый человечек, обнимает такого же крохотного человечка с крыльями. Не борьба. Скорее обнимагия!.. И эти двое, изображенные схематично, совсем наброскими да без деталей, всё же смотрят с хитрецой и лукавством озорным.

Будто бы наблюдают... Может, у добряка Володи спросить, что это за настенная херота?

А затем контрастный свет неприятно резанул по глазам и состав начал замедляться. Станция какая-то техническая? Дынц-дынц-дынц с грохотом вдруг завопили колеса, бамц-бамц-бамц, принялись жаловаться на жизнь. Будто бы нелегко давалось поезду это торможение. Состав начал замедляться, прекратил лететь. Кажется, впал в уныние.

Отчего-то, мерзкий красно-оранжевый свет за окном вселял тревогу. Резал по глазам, вызывая осторожненькую боль в висках. Можно было прикрыть шторки и отгородиться от этой дряни, а можно было на станцию поглядеть.

Шшшш. Зашипели колёса.
+2 | Багровый Экспресс, 22.06.17 11:50
  • за атмосферу таинственности и набегающего кошмара
    +1 от rar90, 22.06.17 11:58
  • Странное купе. Интригующее. Мимо не пройдёшь! :)
    +1 от Joeren, 27.06.17 13:34

- Твою мать. Светлова, б*ять!!! – зелененький этот, уютно-ворсистый теннисный мячик со злостью отрикошетил от стены, намереваясь врезаться в высокопрофессиональный лоб Майи Юрьевны. В последний момент, однако, рыжеволосая девушка успела чуть пригнуться, защищаясь выставленной рукой и зеленый снаряд, отраженный узкой докторской ладонью, врезался в вазу с цветами. Майя неловко дёрнулась, пытаясь удержать этот хрупкий сосуд, и…
Ба-ба-амс!
Вода полилась данкийскому доктору прямо на колени, превращая прекрасный стол специалиста в разлившееся по весне озерцо. Полетели вниз марсианские розы, выброшенные из перевернутой вазочки – загадочные эти инопланетянки бордового цвета, угодившие нечаянно в зону турбулентности.
…Поплыли бумаги, заметочки какие-то, скрепки, ручки и прочие мелкие вещички, имеющие свойство бесконтрольно размножаться на рабочей поверхности.
Девушка успела поднять ноутбук, прежде чем мини-стихия - цунами заточённая в стеклянном стакане, что называется, достигла противоположенного края стола, обрушиваясь серебристым водопадом капель прямо на пол.
«Во-о-олна…» - пронеслась в голове нелепо-восторженная мысль, такая даже почти что счастливая мысль – ведь если рассержена душа, всегда приятно учинить небольшое, гуманистическое так сказать, разрушеньице.
Агась-агась, эдакий шторм на восемь баллов сотворить, по шкале Светловой.
И как ни странно полегчало: будто бы промокшие хлопчатобумажные штаны синего цвета, являются прекрасным стимулирующим средством: эдаким антидепрессантом да энергетическим коктейлем в одном флаконе! Впрочем, так оно наверное и есть – теперь Майе Юрьевне придется шевелиться, вот хочешь или не хочешь, а придется переключиться на что-то более созидательное, нежели невыносимая грусть – коварная водица промочила ноги от колен и выше. Ну дам-сь, восхренестически ужасным таким пятном расползаясь по штанам, неизбежно навевая мысли о том, будто бы одна пламенноволая особа, любительница хлебать чаи литрами, не успела добежать до туалета.
Или пардон. Не добежала до дамской комнаты, где истинным леди полагается пудрить носики.

«Нуууу… » - даже в таком печальном положении, неубивая оптимистка Пчёлка Юрьевна не смогла не усмехнуться, радуясь, что доктора Григорьева здесь нет. И вообще никого нет. Ну, кроме одного железного титана (болвана вообще-то) которому не свойственны чувства и проявления эмоций.
«Ну да, ну да, и я даже не о капитане этого корабля сейчас говорю. Представляете!»
- Алё. Данко… Это самое. Никому не говорите. Ага… И не включайте телек, если кто решит связаться. Тут это самое, армаггедец микроскопического масштаба у Майи Юрьевны приключился. А то выйдет сейчас кто-нибудь на связь, а у Майи Юрьевны пятно… на репутации, угумсь.

Устроив рабочий ноутбук в кресле для посетителей, оживившаяся пчела отправилась переодеваться. Впрочем, вдруг застыла, печально разглядывая разбросанные по столу, а за одним конечно и по полу, свои подарочные розы. Мелькнула даже коварная мыслишка, вот взять да выбросить их в ведро, и тут же сжалось сердце – Не-е-ет, нельзя!
«Это было бы слишком больно. Ни за что!»
Вздохнув, девушка принялась собирать цветочки, намереваясь забрать с собой этот розгромленный эдемский сад, чтобы налить растениям свежей воды.

...

Вообще-то она была рада. Наконец-то безмыслие сошло с неё, наполнив хоть какой-то, хоть с наперсточек блин, но жаждой деятельности.
До этого момента Майя Юрьевна находилась в льдистой прострации, в окаменении невыносимо мрачном, когда тебе очень тоскливо и одновременно, нет никаких чувств. И только работа, только бой сердца в груди. Бессмысленно механический словно ход часов.
Так однажды, наверное, закаменела мама: Зинаида Константиновна Светлова, о которой Майя почти никогда не вспоминала. В девичестве Пахомова – мама нынче пользовалась своей фамилией всё чаще. «Метод Пахомовой, доктор Пахомова, талантливый хирург Пахомова провела лекцию на съезде кардиологов страны...» - мелькала грандиозная фамилия в медицинских новостях.
Пчёлка боялась рассуждать на эту тему.
Кажется, отцу в жизни мамы не было никакого места, также как и Юрий Светлов прекрасно обходился без своей жены Зинаиды Константивны. Иногда, Майе казалось ужасное: будто отцу вообще плевать. И маме, что ещё ужаснее, тоже на всё плевать.
Случалось, мама появлялась с отцом на фотографиях, пару раз даже в каких-то политических роликах предстала собственной персоной – холодно улыбающаяся высокая женщина с белыми до синевы волосами, подстриженными под каре. Волосы, совершенно точно окрашены: какой-то слишком уж белый, слишком чуждый у них цвет. Возможно, на самом деле мама была рыжей. Пчёлка этого не ведала, – на её пчелиной памяти, такой цвет у Зинаиды Константиновны был всегда, разве что длина волос с возрастом уменьшалась. Темно-каштановые брови (вполне возможно тоже подкрашенные) намекали на истинный цвет - такие себе брови, да, неким красноватым оттенком. С порабощенными этими, закованными в лёд рыжими блёстками, которые превратились скорее в жалящие снежинки, нежели в медвяные искорки тепла.
То брови, а вот мамино каре напоминало остро заточенную бритву, холодное каре будто листовое железо, оно казалось, в любую секунду готово было загромыхать. Словно надпись на электробудке, оно предупреждало издалека: «Не подходи, убьёт!»

Только правильнее было бы писать, - «Не подходи. Замёрзнешь в лёд»

И снова Майе Юрьевне стало смешно, а потом грустно и опять смешно, как на проклятых качелях. Так вот оно и бывает когда нападает грусть: эмоции сменяются, приступы веселья чередуются с приступами черноты.
Всё против них с Чижиком, решительно всё!
Даже если представить, даже если натянуть, даже если в самой смелой фантазии, ёшкин кот и его ёшкину мать, вообразить себе невоображаемое. Они будут похожи на отца и мать. Зрелище настолько ужасное, что даже смешно. И горько. И твою ж в качелю блин, опять смешно.
Майя даже всхлипнула пару раз от смеха, направляясь в ванную.
«Романтик в мокрых штанах. Но ведь мог бы и догнать Фёдор Михайлович, мог бы и сюда прийти, и… И. и. и… Не будем размокать.»
Девушка вздохнула, не будет размокать – хватит уже с неё тоски.

...

Этой тоски ей действительно хватило: в лаборатории Григорьева среди цветов, когда она задумчиво глядела на окружающую её зеленую красоту, изредка отвлекаясь от работы - видя всё это, и не видя одновременно.
Работа захватила, увлекла, Игорь Кириллович являлся отменным специалистом – с таким в паре заниматься, всё равно что изысканный деликатес крохотной ложечкой употреблять! Когда выдавалось время отвлечься, девушка рассеянно глядела на все эти растения, пропуская сквозь себя влажновато-травянистые ароматы. Правда, нос уже чувствал не очень (кажется, всё ж простыла), зато глаза наслаждались дивным зрелищем, придающим нечто поэтическое, горько-возвышенное даже её хандре.
- А хорошо здесь! – наконец произнесла Валькирия, когда Игорь Кириллович предложил немного отдохнуть. С радостью откинулась на спинку кресла, потягиваясь всем телом будто кошечка. – А орхидею мне папа привёз… Ну, был мой День Рождения, он капитан, быть на Земле не мог. Зато мог привезти орхидею, редкую и самую дорогую, папа выбрал ту, которая была шедевральнее всех, агась-агась. Представляете, выбрал самую великолепную из всех, которые он мог достать! Он сказал, что я - как эта ироанская красота, всегда должна помнить кто я, и под какой фамилией. Помнить, чего от меня ждут и к чему тянуться, - чуть смежила веки заглядывая в прошлое. - Она со мной почти всю жизнь – это как ретривер, только не ретривер… всем хороша, Игорь Кириллович, но не гавкает и зеленые тенистые мячики тоже не приносит. Хотя я не пробовала, возможно умеет.
Улыбнулась половинкой рта.
- Пожалуй, Майя Юрьевна воздержится от еды, есть кое-какие планы. Ещё немного поработаю у себя, а потом пройдусь, - кивнула головой, благодарно поглядев на Григорьева, с этим тёплым чувством значится, когда спасибо говорят. За корректность, за простоту общения, а главное за то, что в душу не стал лезть понимающий человек. Дктор биологических наук и доброжелательный лис-усач.
- Ммм, было бы вопиюще неприлично просить вас принести сюда еду, эдакое прямо злоупотребление своей должностью, хе-хе… возможно, меня бы следовало отсюда даже турнуть, если бы Майя Юрьевна так распустилась. Поэтому не стоит, Игорь Кириллович, не стоит. А вот если бы вы прихватили чего к чаю, я была бы благодарна на все сто процентов по моей личной шкале! - сдула выбившуюся челочку со лба, чуток нахмурившись. – Батончики закончились, а инженера Ивана надо угощать… эммм… когда я ему разнос устрою. Ну, и… если кого отчитывать да сердито бубнить, хорошо бы, чтобы сладкое имелось к чаю. Ммм, чтобы подластить пилюлю слегонца, так сказать!
Девушка смущенно потерла веснушчатый свой нос.
Как отчитывать Ивана она понятия не имела. Наверно с чаем, наверное под лимон, наверное с шоколадкой и чтобы по телеку шел лыжный марафон… Вот как-то так, и в ритме вальса. Вообще-то Майя понятия не имела, отчего ей полагается злиться за свою каюту на Ивана и утраивать ему воспитательные беседы.
Что ещё забавнее, Пчёлка никак не могла в толк взять - а почему Фёдора Михайловича-то это так волнует?

Она вернулась в свой кабинет задумчивая: размышляя о Ваньке, о Кролле, о самой себе, о Чижике конечно, не без этого… Попыталась заняться работой, и вдруг осознала что не может сосредоточиться. Вот уже минут десять сидит и глядит в пустоту молчаливо.
Навалилась тоска, мыслишки какие-то дурные, заболело горло и пришлось выпить лечебный чай. Пространно думалось о блондинке, о том, как отпрянул капитан, когда Майя Юрьевна прикоснулась…
И словно назло, припоминался капитанский взгляд на планете, какой-то уж слишком личный, слишком свой. Словно и не к кому было бывшему учителю возвращаться. Такой теплый. Проникновенный! И снова шлюз представлялся, и снова растерянность накатывала девятой штормовой волной.
Надо было что-то делать, как-то жить дальше – найти своё достоинство и не досаждать мужчине. Рука бездумно бросала теннисный мячик в стену, покуда мысли кружились в голове пёстрым калейдоскопом.

- Твою мать. Светлова, б*ять!!! – внезапно разозлилась Пчёлка, швыряя этот мяч с отменным психом. Надоело. Зла! Как хочется ей всё сказать в лицо, вот схватить этот хренов голоком и высказаться о наболевшем: и про тепло своё рассказать, и про блондинку спросить. Про темно-серые с зеленью глаза таинственно промолчать, и про эти самые брови, что сводят одну барышню с ума. Загадочно улыбнуться.
Как хочется все это выкричать, выплеснуть, эмоциями обдать как волной! Но нельзя…
Дочь капитана Светлова.
А ещё женщина, прежде всего.

...

Она быстро переоделась, послав небольшое сообщение для Алёшки - «Бодрюсь, Алёша. Порядок. Вроде держусь», общаться пока не хотелось, но и гнить в одиночку обижая друзей, желания совершенно точно не имелось.
Это её корабль тоже!
Раз Земля далеко и пути назад нет, ей придется принять этот очень мужской звездолёт, а мужскому звездолёту придется принять ее: настоящую полосатую пчелу, со всеми её достоинствами и недостатками тоже. Принять живого человека, а не только ту идеальную ученицу, которая очень хочет понравиться Чижику.
Майя хитро усмехнулась, расплетая косу: чуть влажноватые волосы счастливо расплескались много ниже плеч, завиваясь легкими рыжими локонами - золотисто-медвяными волнами падая на спину, освобожденные да счастливые. Все мужики должно быть пошли обедать, вот и славно! Можно представить что она здесь одна.
…Темно-бордовая помада тронула девичье нежненькие губы, Майя удовольственно расчесалась, отводя в сторону случайную прядь заколочкой в виде молнии, натянула на себя вопиюще лиловую футболку в полосочку, переодеваясь в джинсовые бриджи по фигуре. Выдернула пинцетом пару лишних волосков, подравнивая линию фирменных светловских бровей.
Будь здесь кто-то, она бы конечно не решилась прогуливаться в подобном виде, но мужики пошли есть, а значит на целый час, замечательно длинные данкийские коридоры в её полном распоряжении. Если судить по прошлым трапезам – принимают пищу звездолётчики всей командой.
Ол-райт.
Придирчиво поглядела на себя в зеркало, разглядывая эту футболку с крылышками - очаровательно-смелую для Майи Юрьевны, ибо рукав был по локоть, приоткрывая её веснушчатые руки и шею за одним. Те самые сокровенные местечки приоткрывая, значится, которых она очень стеснялась, уж если по честности-то сказать. Веснушчатые люди, они ведь не только на лице веснушчатые, агась-агась! Зловредные пятнышки имелись и на шее, и на плечах, и на предплечьях, и на ключицах тоже. Словно у леопарда какого-то…
Приталенная футболка бренда Молнии-Светловой предназначалась для девочек постарше: не просто объёмный мешок материи, а симпатичная женская одежда, подчеркивающая линию бёдер и грудь. Даже если бёдра остались неженственно узкими, а грудь оформилась не слишком заметной. Ну, да.

Отсалютовав самой себе, девушка направилась в кабинет, неторопливо вытирая воду со стола, чтобы Кайрат Тимурович точно успел уйти из своего спортзала…
Напоследок, Пчёлка устроила на голове очки, те самые, подобные очкам пилота из двадцатога века, купленные ей по интернету за дорого и прирекламированные вчера Стругачёву. Улыбнулась, засовывая ноги в роликовые коньки, заботливо пристроенные для таких случаев в кабинете. Не хватало только шелкового шарфика для полноты образа, но для этого нужно было метнуться к себе в каюту, а Валькирии Светловой совсем не желалось идти в ту сторону.
Ни-ни.

...

Жизненные победы стоят дорого! За дополнительные курсы или за то, чтобы стать самой лучшей, гениальной ученицей своей школы, приходится многое отдавать: время, здоровье, отношения с людьми, веселье и быть может даже любовь…
Майя никогда не играла с приятелями в шарады: не задавали ей вопросы, не дружила она со сверстниками. Всегда инопланетянка, всегда одна, отгороженная от мира выдающимися способностями и Большим Отцом. Люди глядели на неё как на чудо в зоопарке – чудо, которым можно восхищаться, но с которым невозможно, непредставимо даже дружить.

Единорог в вольере это прекрасно, но кто же станет спрашивать у великолепного единорога, как у него дела?

Пчёлка Майя не знала, каково это тянуть карточки отвечая на нелепые вопросы, она даже не ведала, что существует в мире такая забавная игра. Тем не менее, как и всякий живой человек, Майя Юрьевна тоже нуждалась в простых забавах – потому она научилась веселиться одна. Худо-бедно, получая удовольствие от жизни.
Ролики, полосатые носки, очки пилота, симпатичные бриджи и футболка с фирменным логотипом крылатой молнии. Трепетная линия открытых ключиц. Рыжина длинных, освобожденных из плена огнистых волос. «Лучшее лекарство, когда тоска – майесветловского идиотизма чутка!»
Конечно, здорово было бы, если б можно было с кем-нибудь сейчас потрепаться, поделиться наболевшим или ещё что-то, быть может даже пожаловаться на жизнь. Но... Как-то не принято это у Светловых, да вот представить хотя бы отца...
«- Папа, я… ммм… расстроена… Кажется, Фёдор Михайлович отстранился, когда я захотела его обня…
- ЧТО ТЫ СКАЗАЛА, МАЙ!? – приподнимаясь из-за стола грозной тенью Властелина Саурона и заглядывая своими жесткими, стальными прямо-таки очами в самую душу.»

Ооох, Майя Юрьевна аж зачесалась нервозненько от этой фантазии. Вот потому-то, мечты всё же должны отличаться от реальности, дамы и господа! Потому что если уж и в фантазиях думаешь только о суровой реалистичности - это же полная жуть!
Фффух.
Выдохнула облегчённо. Хоть одно в этой тоскище хорошо: Чижику она кажись без разницы как женщина, а папа остался далеко на Земле, она конечно скучает, но как же хорошо, что мучительного разговора с отцом никогда не состоится. Алешкиного же кота полосатая мать! Ужасно конечно. Но папа блин умеет нагнетать. Разговаривать с ним о личном...

«- ЧТО-ЧТО ты собираешься мне тут сказать!?»

Привязалось же блин, аж закашлялась наша Молния от реалистичности представляемого.
Сердито покачав головой, девушка отправила для Ивана сообщение: «жду вас для беседы через час».
Вот и отлично. У неё есть целый час! Данкисты сидят в столовой, Кырымжан наверняка покинул свой тренировочный зал. А потому. Врубив классичечкую музыку в наушниках и поправив грандиозные очки, великолепнистый пилот Молния Юрьевна Светлова отправилась на поиски приключений, разгоняясь на своих роликовых коньках: она сама себе проведет экскурсию по кораблю, вот та-ак! Сначала заедет в спортзал, а там куда судьба отважную спортсменку занесёт. Без всяких там папиных ужасов и без тоски зеленой, когда вместо настроения сплошная хмарь.

«А всё же жаль, что у меня нет шелкового шарфа, без него, образ не полный!» - вздохнула девушка одевая летные очки, чтобы значится ветер за кабиной воображаемого самолёта, не задувал серые глаза… Затем ещё раз вздохнула и сделала самое трудное дело перед выходом.
Сообщила Фёдору Михайловичу про себя, оправив простое личное сообщение, текстом через Данко - «Я в порядке. Не волнуйтесь. Пошла подышать»
  • За эмоции! За чудесное описание мамы, очень живо её представил. За обстоятельные мысли. И за годовщину совместного творчества в этом сеттинге! :)
    +1 от Joeren, 26.06.17 10:10
  • за цунами :)
    +1 от rar90, 26.06.17 17:59

- Ээээ, я тут вообще-то на подвиге, сладкая. Чего бы это я здесь заблёживался, то есть это самое, пардонс, блуждал то есть. Ааа? - недовольно сморщившись, волшебник энергично почесал прыщ на щеке – омерзительный такой ярко-красный фуфан, образовавшийся от попадания под кожу яда, пота и грязи. - Или этим своим заблудился, ты намекаешь на слово «блуд»? Тогда-а-а, конечно… АЙ!

Зашипев от злости, внезапно прервавшийся магуй звонко треснул себя по шее, прибивая очередного кровососа.

- Эти маленькие друзья меня почти что сожрали, ненавижу их! - нервно дёрнувшись, магуй прибил ещё одного писклявого друга, зябко поведя плечами. – Откуда вся эта гадость только берется?.. Вяяях. Поганые друиды что, специально этих ребят плодят? Говнюки лесные, вот что я хочу сказать! Это самое коварное заклятие на свете – не драконов плодить, не пауков огроменных, а эту прожорливую дрянь. Вот взять бы их самих и сюда отправить погулять!
Сердито покачал головой, потом снова усмехнулся и горделиво вздернул подбородок. Тот самый подбородок, кхм, который неприятной щетиной успел покрыться за три дня. Не считая прыщей, царапин да прочей гадости.
- Перед тобой Ласка из Дома Ласки, красавица и я тут вообще-то на подвиге, спасаю одну старадающую душу аки рыцарь на коне. Вот так. Только без коня. Желаешь быть недотрогой, да пожа-а-алуйста! Вообще-то, я парень серьёзный и у меня уже практически есть жена... Дааа, Шадриковая Невеста. Думаю, ты не ожидала что оно вот так всё обстоит, а оно вот так вот. Считай, я мужик занятый. ТВОЮ-ТО МАТЬ! – и Ярр брутально выругался в стиле крутого мужлана, для значительности даже плюнуть в сторону попытавшись.
- Короче, давай так. Я тебе меч, а ты мне своё едалово, - магуй наклонился чтобы утереть подбородок с заблестевшей на нём слюной: вот как-то неудачно получилось у него плюнуть, совсем даже неудачно, ага, ведь улетела в ночь только половина плевка…

Вытирая слюни и обтирая меч пучком душистой травы, Ласка попытался грозно нахмуриться, глядя на воинственную леди Ли.
- Короче, тебе нужен мужик, а у меня есть меч. Тебя должен кто-то защищать и бла-бла-бла, сладенькая, а то вдруг ноготь сломаешь? А мне нужна та самая гадость от комаров, которой ты воняешь, - Яррике был сама галантность. – Ножика у меня, кстати, нет. Ножик – это для тех, у кого короткий, а меня красотуля, полутароручный Меч. Запомни, в полторы руки… можешь сама измерить! (лукаво своими синими глазками сверкнул). Я дам тебе оружие и свою мужскую защиту, буду тащить твоё барахло…

Придирчиво осмотрел поляну, желая убедиться что никаких личных вещей у неё нет, а значит вкалывать ему не придется. Протянул оружие, мучительно сглатывая: горячего мясца Ласке желалось очень сильно!

- В общем, я буду твоим телохранителем, а ты любезно пригласишь меня присесть к костерку, чтобы оказать тебе честь. И если ты идёшь к друидам, то я вполне могу тебя проводить, леди Ли. Знаешь ли, постельное счастье одного говнюка-трактирщика зависит от того, доберусь я или нет. Только вдумайся! – важно поднял указательный палец. - Мужик уже месяц на голодном пайке. Если ты меня прогонишь - считай сломаешь его судьбу. Соглашайся, красотка Ли, вместе нам будет веселее.
  • за рекламу мужиковатости :)
    +1 от rar90, 20.06.17 15:43
  • Отличный живой отыгрыш! ЯРРкий мужчина! :D
    +1 от Joeren, 24.06.17 05:12

Можно было и подождать - это разумный правильный шаг. Но Петю уже охватил боевой задор, исконно мужской и давящий на мозги, азарт этот багряный. Желание победить своего врага! Окуньков разозлился, Окуньков разъярился, Окуньков превратился в Ерша. Краешком сознания он понимал - действует глупо, порывисто, на нервах.
Взбесился словно псих какой-то! Он желал напасть сейчас за таверну и за Водяного Жука, за свою первую смерть в этом мире и за то, что утонул в реке.

За всё сразу пустить кровь.

В глазах Белла горел опасный огонёк. Он. Должен его разоруружить, а может даже убить, растоптать, сровнять с грязью ударом Белловского сапога. С-с-су... ка мохнатая!

И вдруг Петя пришел в себя. Остановился. Застыдился. И правда ведь нечестно получается. Елки палки! И стало стыдно, и мерзостно и удержался Окуньков, отходя чуть в сторону, давая шанс копии победить урода.
Злом зло не одолеть. Меч чуть подрагивал в руке, сердце бешено стучало.

Страшно стало. Очень и очень страшно за самого себя...
+1 | Герои не умирают, 22.06.17 15:35
  • Это прекрасно! Душевные терзания персонажа! Ты умеешь!
    +1 от Joeren, 24.06.17 02:14

…Она испугалась, затрепыхалась, будто птичка в силах, она доверчиво к нему прислонилась, к живому этому мужчине оглушенная нахлынувшим теплом, и вдруг отпрянула, когда смущение заметила капитанское и приняла его за отказ, за некое молчаливое это неприятие. Вроде как – «нет, Светлова». Вроде как укоризненно – Что. Ты. Творишь?!
Высказанное вежливо, высказанное бережливо, высказанное очень корректно в стиле Фёдора Михайловича: нет, Светлова.
Просто. Нет.
«Он же засмущался, ему не нравится, не хочет. Кажется, даже дышать перестал!…» - жуткая мысль возникла голове, и солнышко, доброе рыжее пламенное, вдруг скрылось за тучу: вот ещё секунду назад улыбалась Светлова, этой нежной радостью наполнившись до краёв – когда не упала, когда подхватили крепкие руки. А теперь застыла панически, придавленная скверными своими мыслями будто мешком: и не тем лёгоньким мешочком, которое редким породистым креслом являяется; а тем мешком придавленная, который набит кирпичами под завязку. Разбитыми, злыми, жалящими кирпичугами этими. Острыми гранями своими оставляющими жестокие синяки на белой коже.

- Я… я нечаянно, это… это вышло случайно, Ф-фёдор Ми… капитан Чижик… я просто подскользнулась, пы-простите, там было две руки… а у меня заняты, - неубедительный шепот, бубнёж какой-то спотыкающийся родился сам собой. Пчёлка и сама не верила, что она это говорит вслух, несёт беспомощную чушь, тараторя обрывочно:
- Майя… Юрьевна… она бы не стала. Сто процентов! Я знаю субординацию. Дочь капитана Светлова… навязчивость самое омерзительное качество. Я.. я.., понимаете, я…
Она окончательно растерялась, глупо хлопнув себя руками по коленкам – все слова напрочь вылетели из головы, рассыпаясь мелким бисером по полу. Попробуй тут собери! Потянулась к лиловому чемодану своему было и снова застыла, окончательно выбитая из колеи.
…Папин кабинет припомнился, стерильная белизна кондиционированного воздуха и панорамные стёкла от пола до потолка, такие пустые и бездушные, холодные стёкла невыносимо холодного кабинета. «Самое омерзительное женское качество – это навязчивость. Желание прицепиться к мужчине высокого положения – смешно!» Удары дорогой ручки о лакированную поверхность стола. Папа знает о жизни всё. О женщинах на службе, и о том, как им следует себя вести.
Ей сейчас очень не хватало отца, не хватало этой железной уверенности – уж папа бы смог сказать что-то умное, когда она так глупо, так позорно. Потянулась к мужчине, который, наверное…

Против.

- Мммм… аааа… - и никаких убедительных слов не рождалось, совсем не рождалось в пересохшем саднящем горле Светловой, когда блестели глаза и страх жалил душу.
Ему. Не нужно.
Ну да…
Да и как же тут убедить в случайности прикосновения, когда секунду глядела она с теплом на Чижика, даже задрожав от радости. Душа в душу! Выдав себя с головой в этом мимолётном касании – когда ей хорошо и славно было почувствовать этого мужчину, до боли даже прекрасно. И руки тогда обхватили его будто своего, словно бы тоже желали удержать, словно бы Фёдор Михайлович с его серо-зелеными глазами, с его особенными, какими-то запоминающимися бровями тоже поскользнулся. Хотелось растянуть эту секунду в бесконечность.
Пускай в скафандрах, пускай отъединенные друг от друга.
И всё же так близко. Так восхитительно рядом! Она рассмотрела его лицо вблизи, а ведь раньше всегда была чуть дальше: и длинные ресницы разглядела, и губы, и грустноватые брови, придающие лицу нечто печальное и в то же время очень правильное, симметричное.
А теперь оставалось только глупо извиняться да хмуриться, наливаясь противоестественной белизной. Краснея полосами потихонечку, когда на коже огненными дорожками проступал багрянец стыда, а счастье нахлынувшее, вытеснялось тревогой, сомнениями, ощущением будто бы она всё испортила. И веснушки, веснушки, дурацкие веснушки прямо-таки горели на лице, она физически это ощущала - ну как она может понравится с этими пятнами на лице, как?
Он же отстранился, и на планете тоже промолчал… и это сбившееся от возмущения дыхание, отсутствие слов. Могло ли это быть чем-то иным, и разве могла вкрасться здесь ошибка, когда всё указывало на то, что НЕТ? А так желалось Да.
«Прекрати, Май, щенячья душа. Ты так обрадовалась, так рванулась, но кто тебя звал?! Куда полезла, Светлова. В какую глупость занесла тебя твоя соломенная голова? Тебе предложили дружбу, Светлова. И ничего больше, Светлова. Д-ру-ж-бу, читай по слогам! Взгляни на себя, Светлова. Да кто ты такая, Светлова. Особенно…»
Не надо!

«Особенно в сравнении с НЕЙ»

Красивая, милая, неизвестная барышня, вытолкавшая своей теплой улыбкой одну рыжую Молнию из капитанской каюты. Можно бороться если есть чувства с двух сторон, но если этих чувств нет, то это навязчивость. Это даже хуже навязчивости, если чувств нет, а она здесь, на этом корабле в чужой вселенной, повершившая в сказку маленькая глупая пчела.
И ЧТО ЕЙ ТЕПЕРЬ ДЕЛАТЬ!?
…А вдруг эта красавица и в самом деле ждёт-недождётся Фёдора Михайловича на Земле? А Светлова здесь напридумывала для себя: и с прикосновениями и с чувствами, и с этим своим желанием помочь, оберечь. С Фёдором Михайловичем после того эксперимента встретиться, чтобы залечить старые раны. А милая барышня спокойно дожидается любимого в Москве и все старые травмы, давным-давно уже залечены. Настоящая женщина, хозяйка, с хорошей фигурой и прекрасными белыми волосами, сумевшая вырасти правильной полноценной дамой.
Не задохликом каким-то, не букашкой в полосочку. С грудью, с фигурой, со всем, что полагается иметь.
Кто тогда наша Майя Юрьевна при таких вводных?

Пять букв по горизонтали: как папа называет таких женщин, когда к слову леди, необходимо приставить ещё одну, на всё согласную буковку?

Плеснулся в широко распахнутых глазах страх – зарождающийся этот тревожный шторм в серых очах, когда первые порывы ветра, вздымают рыхлую пену. И небо синеет, и сердце замирает в груди, и теплый день вдруг обращается синим льдом. Море еще обманчиво спокойное, хрупкое, хрустальное, но Волна уже надвигается. Фиолетово-изумрудная штормовая Стихия.
Корабельная гравитация вдруг придавила, вмазала в пол, заставила поникнуть. После этой планеты Равенства, здесь же полное дерьмо с силой притяжения! И узенькие девичьи плечи как-то грустно приопустились, будто безвольные крылья, вдруг разом растеряли жажду полёта свою. И глаза засверкали как-то болезненно, шальным этим жутким огоньком. И взгляд, ещё недавно открытый да теплый с интересом рассматривавший капитанское лицо, этот взгляд светлых глаз уткнулся в пол.
Майя рванулась к челноку, резко отпрянув от Чижика: хотела забрать свои вещи, но вдруг поняла что Иван их уже вынес, а она просто не заметила, задавленная своими переживаниями.

«Конечно, всё одно к одному. Фёдор Михайлович ведь ничего не ответил тогда на планете, и с Фотоном тоже разговор оборвал. Это я сейчас так глупо перешла границу, он же говорил - «посмотрим кино и останемся друзьями». Самое омерзительное женское качество - это навязчивость. Папа прав. Он всегда говорил, что женщины слишком навязчивы. Папа всё знает. И он меня любит…»
О-о-ох.
- Да-да, выпьем чаю Иван… ко мне в кабинет, ммм.. туда, - пробормотала Майя, снова понимая что и здесь она тормозит беспощадно. И смысл слов Чижика стал понятен, он же вот только что сказал совсем другое.

«А злится, наверное, из-за меня»

- Нет нет, я без обид. Что вы, что вы... не стоит беспокойства. Каюта – такая ерунда… Я сама поговорю с Иваном, ну да...
И снова Майя попыталась забрать свой чемодан, рывком шагнув к Чижику, но так и не смогла поглядеть в лицо капитану перед которым опозорилась и который сейчас, кажется ещё и разозлился вдобавок. А потому снова плеснула руками, двигаясь дальше. Ускоряясь чтобы убежать, скрыться, чтобы сохранить лицо перед всеми этими людьми.
- Отлично, отлично, всё отлично, - подняла большой палец отворачиваясь к выходу. - Получили много новой информации, много работы. Извините, Данко, глупо получилось… у вас нет эмоций. Я понимаю, вы не скучали. Пойду поставлю чайник, займусь работой, отлично. Общайтесь с экипажем, раз всегда готовы, - стихией штормовой бросилась к выходу из отсека, а попадись кто на пути, снесла бы наверное нечаянно. Потом вспомнила про этот скафандр, притормозила, желая снять.
- Отлично, отлично, у Майи Юрьевны всё отлично. Пойду поставлю чай…
Горько нахмурившись, ни на кого не глядя, закутавшись в этом своём персональном ужасе, как мантру повторяя прилипшее - «отлично, отлично, у меня всё отлично»

Да нифига не отлично! Она же всех здесь бесит: Кырымжана, Данко, и Чижику тоже... нафиг... не... Ага!
Болваны. И Майя Юрьевна тоже хороша.

...

Волна. Она возвышается в своей суровой красоте, готовясь обрушиться на песчаный берег могучей стеной. Создавая. И уничтожая тоже. Это же волна! Она необходима океану чтобы он превратился в застывшее болото, волна - это грозная стихия врывающаяся в жизнь. Переворачивающая её с ног на голову и вносящая что-то новое, не обязательно плохое, но отличное от того, что было.
Как не похожа была сейчас понурившаяся порывистая Майя Светлова, на ту же самую плавную Майю Светлову, только с Планеты. Когда волна была иной – теплой, созидающей, неразъединяющей, а прибивающей друг к другу. Успокаивающей и сладкой.

...

Она тогда стояла рядом с Чижиком сосредоточенно задумчивая, не перебивая и не отвлекаясь, даже повернула лицо к капитану, с удивлением слушая эту речь. С любопытством живейшим слушая-то! – а не так, значится, когда только и ждешь момента чтобы своё слово вставить, да ввернуть чего-нибудь поумнее.
А как же МЗУ? Ученики, парты? Чижик казался Майе Юрьевне неотменной частью школьного мира: указки, голодоска, рассказы об астероидах…
Тихая речь Фёдора Михайловича поражала. Там не было МЗУ, не было школы, не грезил он о возвращении в свой маршрутный автобус на учебный «Фобос» и вообще кажется, не желал возвращаться домой.

Лёгкая улыбка, мягкая и спокойная, тронула губы Майи Юрьевны, почти что не кривая, настоящая, только очень и очень робкая, ибо жизнь приучила Пчёлку бояться таких вот личных моментов. Если жизнь вдруг даёт сладкие тортики, значит скоро случится что-то поганистое, и в бочку мёда непременно зашвырнут дёготь. Хорошо если только ложку, а может и с десяток полных поварежек заставят съесть! Майя боялась жизни. Майя с детства усвоила, что жизнь умеет отвешивать отменные пинки, даже если ты дочь Самого Светлова, рожденная для того чтобы всегда побеждать.
И всё же…
Рыжеволосая девушка сейчас жила, существовала, быть может покоряла свою волну, с хорошим таким добрым удивлением принимая неожиданную Чижиковскую мечту. И радовалась за него. И грустила светлой грустью. И открывала в нём что-то новое: как эти самые шутки про Незнайку. Ну кто бы мог поверить, что он умеет шутить? Этот серьёзный, уравновешенный в своей холодности человек.
И не думала Пчёлка о рыцарях из Пещеры - ведь фантазия Фёдора Михайловича её захватила и увлекла.
- М-м-м... молчание загадочная штука, Фёдор Михайлович, с поганистым таким, знаете ли, характерцем. Иногда оно как снежок: тепло, приятно, бежишь по дорожке рано утром, а так славно на душе. Тихо. Волшебно. Ну в общем лирика, агась-агась, вы уж простите за сиропность. Но только это надо видеть, чувствовать, бежать! Парк в снегу, и фонари как одуванчики в синеве неба. Вокруг целый снежный мир и он твой. Такой молчащий! А я бы очень хотела, чтобы вы это увидели сами. Утро настоящей зимы в подмосковье или тёмный вечер, пробежались бы по дорожкам, чтобы почувствовать эту самую… НАСТОЯЩЕСТЬ ВСЕГО. Или хотя бы прошлись по ним, ну да ну да.

Помолчала задумчиво, потом вздохнула.

- Это хорошее молчание, а иногда молчание как камень, ненужное и на все сто абсолютно лишнее… его нельзя удержать силком, вот я о чём, его нельзя заставить быть приятным, неа, нельзя! – в отрицании, рубанула рукой воздух. – Только дурак стал бы смеяться над вашей мечтой. Вот что Майя Юрьевна думает… Обычно-то все хотят величия, крутоты, доказать что не хухры-мухры, а в бараний рог всех и каждого! Но лететь вперед это здорово. И можно было бы добрать в экипаж пару-тройку инопланетян, и составить новую космическую карту с позиции землян, перевозить грузы, заниматься торговлей, доставлять лекарства, изучать инопланетную медицину. Собрать новый живой уголок и новые виды неизвестных земной науке растений, в конце-то концов. А чудес сколько! Данко был бы нашим домом, окей. Меня бы это устроило на девяносто процентов, я ведь говорю, Майя Юрьевна очень хорошо может устроиться в медотсеке, вообще-то, она прекрасно может там жить.

Пчёлка поглядела на снижающийся челнок, делая шаг к маленькому судну и предчувствуя тот царапучий дискомфорт, когда ей придется сидеть в этой крохотной консервной банке дрожа от страха.
- Наверное, ко всему со временем можно привыкнуть, даже к космосу. В конце-концов, не важно где бегать и смотреть на снегопады. Самое важное, с кем, - и вздохнула грустно, задумавшись о чём-то своём. – Дик приспособился, так почему не я?..

Действительно, почему не она?

Если выбросило волной на чужой берег, можно плакать и рыдать на пляжике, жадно всматриваясь в горизонт. А можно отправиться исследовать Новый Мир: Дать названия неизвестным рекам, составить свои маршруты, бороться с этой чуждой вселенной, иногда проигрывать, а иногда побеждать.
В одиночку-то сойдешь с ума, а вот если вместе - это всё меняет!

И тем не менее, Пчёлке было грустно: в этом космическом счастье с Фёдором Михайловичем ей не хватало папы, ведь отец не заслуживал гнить один в Москве. Приземлившийся, горюющий космолётчик. Он должен был узнать что его дочь выжила, что Майя счастлива, что она не погибла мучительной смертью в чёрной дыре: почувствовать её радость, любовь, эмоции... услышать от неё слова благодарности, в конце-то концов! И она должна была убедиться, что он в безопасности. Что он знает - его любят, защищают и ценят. Что Майя Юрьевна Светлова, не ненавидит собственного отца.

А может даже, узнать неожиданнное, что её тоже...

...

«Лю-ю-ю-ююбят, защища-а-ают и це-е-е-енят, бла-бла-бла» - обидно пробормотала про себя Майя, глотая горькую слюну своим побаливающим горлом. «Я покажу вам дорожки, бе-бе-бе...»
Только блондинка уже всё показала, а Майя глупая, жалкая и навязчивая овца. Да и кто ее просил, дурочку, бросаться к взрослому мужчине? Любовь - это ведь не то, что по принуждению рождается: или есть она, или нет её.
Да и нужна разве она Светловой, если выклянчит её? Если этой Пещерой укоряя получит доброе отношение? Это ведь она стремилась к Чижику все пять лет, но он-то сам и не искал встречи...

Она Любит. Знание прекрасное, страшное, согревающее. Вводящее в ступор. Особенно если назрел вопрос - А тебя?

Раскрасневшаяся, ссутулившаяся эта девушка быстрым шагом двигалась вперед, почти бежала уже с трудом притормозив, когда встретила Григорьева, чуть было не врезалась в него, сквозь шум крови в ушах разбирая смысл слов.
Ответила машинально, хрипло, глупо моргая и хмурясь, чтобы поддерживать эту беседу, с большим трудом выталкивая из себя ватные слова.
- С Успехом. Да. Всё отлично. Спасибо. Будем координироваться, Игорь Кириллович. Будем работать вместе. Хорошая идея. Отлично! Пойду поставлю чайник. И за работу. Олрайт. Много данных. Я в медотсек. Выпью чаю, - почесала переносицу, в который раз уже шмыгая носом и мечтая высморкаться как следует. - Всё отлично. И Кролл... Я должна рассказать вам о Кролле своими словами. О новых видах... Каталогизировать, да.

Рубила фразы, нашинковывала их по частям, как это делал отец, когда он бывал не в духе.
…Скрыться, исчезнуть, раствориться за двойными дверями родного медблока, спрятавшись в убежище на своей собственной территории – сначала приёмная, потом свежий ветер суверенного государства, стеклянный кабинет и много работы, самое оно, чтобы не вылезать и не думать о своём позоре.
Слепо поглядела в планшет, открывая расписание тренировок, присланное Кырымжаном. Ей сейчас оно всё равно было, даже тошно было обо всём этом думать – и всё же это лучше чем навязываться. Имитация жизни, действий, а что теперь ей остаётся, когда нет фан-клуба, нет отца и она в железной темнице, в которую шагнула сама?
«Жена декабриста, мать его, только вот забыла спросить: а ты вообще Светлова, тут нужна!?…»
Вообще редко пишу по картинам, но мне кажется вот этот фентезийный арт, очень хорошо отражает настрой поста. Когда Волна. И чувство стихии. И страшно, и красиво, и всё застывает очарованное Мощью. И ты не знаешь как повернутся события дальше, но Оно Накатывает. Чувство. Хорошее, тревожное, мучительное, разное.

Ну, думаю что пока что, Майя действительно будет метаться и стараться забыться в работе. Умоется. Навестит биолабораторию Григорьева, посмотрит на орхидею, будет пить чай. Постарается говорить со своим помощником только о работе и расскажет за одним о встречных инопланетянах. Займётся каталогом. Будем мерить сердитыми шагами медотсек.
В общем такая тяжелая рабочая деятельность, когда человек взбудоражен и ему трудно сидится, но отвлечься нужно и с трудом пытаешься это делать)
  • За терзания. И за дружбу...
    +1 от rar90, 20.06.17 11:15

  • Даже не ожидал, что эта небольшая деталь произведёт такой эффект. Но жизненно. Живые эмоции. Верю. Отличный пост!
    +1 от Joeren, 21.06.17 10:17

- Эй, сладенькая, убери эту дрянь от моего горла, пожа-а-алуйста, - соболиная бровь Яррика красиво изогнулась. – Хотя если хочешь по жёсткому, дядя Ярре согласен. Знаешь ли, в наших южных краях, желание дамы – закон. Но вообще-то это проклятье, милая, всего-лишь проклятье! Чего испугалась-то? Смотри на моё лицо, вот моё лицо это не проклятье! Ну, ты же мне веришь? Я Ласка. Ярриэлле Ласка из дома Ласки к твоим услугам, Фея.

Маг порхнул своими пушистыми ресничками вверх-вниз, а потом вдруг громко сглотнул, когда до него долетел этот невероятно вкусный запах жаренного мяса. Того самого вкусненького жирненького мясца, которого ему совсем не хотелось. Что вы, что вы!
Правда, голод всё-таки отразился в заблестевших глазах магуя, а желудок снова требовательно заурчал.
«Дааай мне его!»
Впрочем, просить мужчина не стал. Может, подействовал этот гарпун нацеленный в горло, а может быть этот самый момент, значится… когда дамочка начала выступающие части у веточки срезать вот совсем недавно. Довольно-таки говоряще.
Гм. Даже мурашки нехорошие на спине образовались. Ну, хорошо хоть бросила эту веточку несчастную… недотрога челкастая! И с чего это она решила, будто Ярр не умеет пользоваться мечом. А-а-а-ась!?

- Я иду к друидам, красотка. И я умею пользоваться мечом, вполне возможно, перед тобой стоит лучший мечник королевства! И этот меч, знаешь ли, он остр, заточен и соответствующей длины, если ты чего понимаешь в таком оружии. Хм.

…Ярр горделиво выпрямился, вздёрнув подбородок. Медленно извлёк свой бастард, давая красавице полюбоваться на эту прелесть – вон сколько самоцветов и жемчугов на рукояти же!
С мастером Горджелином, на клинках он тренировался лишь раз – первые два часа прошли неплохо, а на третий час говнюк-Горджик разбил ему нос и заехал в глаз, заявив что плачут да ноют только девочки, а настоящему мужику полагается терпеть! Потому что боль, это неотъемлемая часть в жизни любого хорошего воина.
Его-то мать в душу!
Следующего занятия само-собой не было. Потому что Яррике сбежал нафиг. А мама потом сказала, что он прав – всегда можно нанять какого-нибудь тупого мордоворота для того, чтобы он прикрывал спину её сыночку, и чтобы он (кирпичноморд этот несчастный), а не Яррике-мамина-радость терпел боль.

- Я проклят милая, но я почти уверен что меня можно расколдовать, - волшебник понизил голос, шикарно улыбнувшись. То есть во все свои тридцать два зуба, томно да великолепностно.
Правда он не чистил зубы пару-тройку дней, что вносило некую пикантность в эту сцену.
– Понимаешь ли… расколдовать меня можно ночью, при луне, в соответствующей атмосфере с охами и ахами. Кстати, сейчас вполне подходящая ночь. Ой-ёй, какое совпаление, леди Ли! Ты думаешь о том же, о чём и я? Судя по твоему одинокому виду, ты прямо-таки жаждешь мне помочь!? Ну же… Ли. Я знаю толк в магии! И у меня действительно хороший меч. Уверенный меч. Красавица. Знающий толк в таких делах.
Протянул чувственно последнее слово.
- Ме-еч-то.

А потом снова подмигнул.

- Давай перекусим и займёмся делом!
  • Яррике жжёт! Я даже заволновался за Ли, как она будет выкручиваться без того, чтобы не прогнать его взашей :D
    +1 от Joeren, 20.06.17 07:48

Агась, мало было печенья «Юбилейного» в этой коробочке, словно назло, всего три штучки, да еще и шоколадка не молочная печенье покрывает, а кажется темная с орехом, - не самая вкусная штука. Молочная, например, в разы вкуснее, хотя кому как: поезда, японки и фломастеры у всех разные, как нам известно, а тот кто составлял этот поздний ужин, возможно, подумал о здоровье пассажиров багряного экспресса. Три печеньки вот заботливо положил, чтобы Машенция с Игорьком случайно не поправились! Ночью же оно вредно трапезничать, а в коробочке и так всего полно, только кипятка нет – кипяток, очевидно, нужно просить у проводников. Тот самый отменный кипяточек из титаника, то есть из титана, пардон-с, и может быть даже его подадут в знаменитых железнодорожных подстканниках. Поездная романтика же!

...Столик, еда, полки, шторочки бордовые, плавное покачивание ускоряющегося состава.

А Экспресс и в самом деле ускорялся, словно радостный жеребец, мчался в дальние края по железной своей дороге, почувствовав свободу да удалую мощь. И вот уже замельтешил Петербург, засуетился, заспешил куда-то в прошлое этот ветреный город, обращаясь вдруг окраинами неприбранными – всеми этими зданиями сумрачными, вереницами гаражей и строящимися жилмассивами, лесками сиротливо-лысоватыми и по-российски вольготными, грустно задумчивыми полями. А только подумаешь о просторе, встают новые жилмассивы мерцающие в ночи своими огоньками-окнами: грандиозные многоэтажки, дороги, эстакады, скоростные шоссе вдруг вырастают из темноты. Мосты, виадуки, разъезды...

Петербург большой город. Не отстаёт он так просто, укрывает поезд разыгравшимся за окном дождём, хлещет ветром, принося запах моря.

Пахнет, впрочем, не только морем и не только серебряным дождем ароматизирует-то, ещё пахнет какой-то сладковатой, трупноватой даже мерзостью. Легонько пахнет – не так, чтобы до отрыжки, но как-то навязчиво. Ага. Как-то липко! Словно бы откуда-то из коридора проникает этот запах, а еще, что странно, из под пола… Так, во всяком случае, Маше показалось: на верхней полке воняло меньше, и возле столика тоже почти не чувствовалась поганенькая сладость. А вот в коридоре и ближе к полу… Ага. Повезло должно быть Игорьку! Там прямо ДУХИ.
- Хм… Действительно есть претензии (у тебя сцуко)? – почудился явный наезд в этом мрачном тоне дяди Вовы, когда он жестко поглядел на Игоря. Маты озвучены не были, но отчего-то явственно представлялись: возможно, Мудлорд был волшебником и умел читать мысли, а сейчас злился, потому что угадал сокровенные фантазии Макарова о койке и о покачивании в такт движению? Кто его знает – огромного этого говнюка-блондина, великолепно-омерзительного в своей масляной самоуверенности..

Между прочим, Игорищще!
Не-Лана-которая-Светлана явно старалась больше: она и улыбалась и глазками стреляла в сторону дяди Вовы чисто по-женски, даже хихикнула пару раз звонким колокольчиком ледяная красотка. Ну же, ответь мне! А он не отвечал. Дяде Вове кажется всё равно было, он кажется, как на собачку ластящуюся на нее глядел, свысока и холодно, таким вот самодовольным морозильником. Так что шансы на эротику вполне себе имелись: кто-то же должен утешить эту милую Свету, когда Котов В.С. разобьёт ей сердце.
Впрочем. Возможно Котов будет против. Он вроде и игнорировал блондинку, а вроде и тебе Игорь, не дозволял ничего лишнего этим говорящим своим, суровым молчанием. Есть такая порода людей, знаешь ли, которые – «и сам не ам, и другому не дам из принципа».

Суровая тиш-ш-шина сгустилась. Даже смех стал слышен из соседнего купе, кажется, анекдоты какие-то немудрящие травили. Возможно про член, или всё же про хрен, или скорее всего, про члена партии…

- Я ничего не чувствую (здабол ты эдакий!). Но я принесу отдушку, если вас это устроит, - повернулся к Маше, принимая билет. Вчитался в него блондин, и кивнул головой. – Всё хорошо. Приготовьте билет (снова на Игоря переключился), сейчас вернусь с ароматизатором. Хочу заметить. Вам не следует обращаться с жалобой, проблему вполне можно решить. Впрочем, вы всегда можете заполнить нашу Книгу Жалоб и Предложений. Компания Три-Н оберегает своих пассажиров в дороге. Да. Вы можете подать жалобу, уважаемый, но я не рекомендую.

Голубые глазки-буравчики, неодобрительно вонзились в Игорищщу - Очень. Не рекомендует. И ушел дядя-проводник. Очевидно за той самой жалобной книжкой и вкусной отдушкой, чтобы не как на помойке. А чтобы как на помойке в розовом саду, посреди бичарни да жасминовых кустов!

Ушла и Маша, направившись куда-то по своим делам. Игорёк остался один в покачивающемся купе: хочешь перекусывай, хочешь в окно любуйся на темноту, можно постельку расстелить, можно анекдоты послушать за стенкой, а можно подождать Сурового Дядю и его Книгу Жалоб, которую он НАСТОЯТЕЛЬНО ПРЯМО-ТАКИ, не рекомендовал заполнять.
А можно приглядеться к этой странной гравировке на бра… Такая там интересная картиночка выбита, что ли… Хм. То ли фирменный знак, то ли символ какой-то?

...

Маша, между тем, выпорхнула в приятно покачивающийся алый коридор: стены, дорожка, даже дерево дверных полотен и рам, неуловимо намекали на красноту. В коридоре пахло сильнее, двигаешься себе вперед и прямо-таки захлёбываешься в этой вонючей сладости. Захлёбываешься, агась. А еще летишь в такт движению, Машенция, раскачиваясь в этом багряном мире. Словно птица свободная, паришь - хорошо это и сладко, чувствовать ускоряющееся движение багряного состава, путешествовать вместе с ним, окунаясь в Приключение. Двери прикрытые. Купе. Одно из них полуоткрыто, диалог слышится:

- Герой Максима Горького, пять букв по вертикали…
- Данко, что ли?
- Нихт ферштейн, Шерлок. Не сходится. Последняя «а»…

А вонь густеет, застывает холодцом, кружит голову. Кажется, предпоследнее купе: чутка самого приоткрыта дверца и никого внутри кажется нет. Запах идёт оттуда. Может, сунуть свой любопытный носик, ась?
Только служебная комнатка проводников рядом, только кто его знает, как хозяева отнесутся? Не-Лана Бледева, вряд ли обрадуется. Впрочем, судя по липкой, жуткой какой-то тишине царящей внутри… Может хозяев там нет, или они умерли и превратились в трупы, разлагающиеся прямо в этом составе… Проводников тоже не видно (Котов в противоположенную сторону куда-то ушел), да и что они в конце-концов могут сделать?
Выговор не влепят за проникновение в чужую комнату и унитазы драить зубной щёткой уж точно не заставят, - компания Три-Н, заботится о благе своих пассажиров. Гражданин-проводник ведь сам сказал!
+2 | Багровый Экспресс, 16.06.17 12:58
  • За описание жалобной книги :) и за вонь :)
    +1 от rar90, 16.06.17 13:49
  • За Данко! И вообще, шикос! Трупный запашок в поезде - это вам не это :)
    +1 от Joeren, 20.06.17 05:47

«Да что б тебя!» - синие глаза Яррика округлились, немедленно и почти что против воли прекрасного магуя, устремившись своим жадным взором в область бюста этой красотки. Промелькнула даже поганая мыслишка что один раз не ловелас, и вообще-то, они с Фиорой ни в чём друг другу не клялись. Бла-бла-бла, туда-сюда, он свободный мужик с определенными потребностями, а Шадричка ему в общем-то не жена, да и добряк Григге, хренус-трактирикус-вечно-хмурикус, наверняка будет против их союза…
А!
…Как наверное славно искушена эта девица в интимных делах. Можно было бы даже разыскать художника, чтобы он увековечил эту грудастую красоту и великопнистого магуя вместе: она будет жарко шептать ему на ушко очаровательную чушь, а он будет целовать её в засос и возможно даже, с применением языка.
Интересно, у художника получится запечатлеть эту прелесть? Язык, объятия и эти две пухлые девочки должно быть славно поместятся в аристократическую ладонь господина Ласки. В мужественно-прекрасную руку одного магуя, вылепленную ангелами…

Вот так пусть и зарисует! Чтобы Яррике запомнил, значится!

С трудом вырываясь из сладких своих грёз (мимодумно прибив какого-то пакостного комара и растирая алую кровищу из лопнувшего тельца паразита себе по лицу), Ласка улыбнулся самой шикарной, обаятельной и прямо-таки сердцесжигательной улыбкой, на которую только был способен. Чистая магия огня, а не улыбочка-то!
Тёмные до синевы бровки шаловливо взметнулись вверх, губы лукаво ухмыльнулись, на щеках образовались ямочки. В животе правда снова предательски заурчало, но грозный Магуй не обращая на это урчание никакого внимания, постарался приземлиться чуть поближе к Фее. Чтобы дотронуться до неё своим исстрадавшимся за три дня, очень очень одиноким плечом.
То есть, чтобы поближе к незнакомке стать, и к её маленьким девочкам-феечкам, прекрасного такого размера третьего или четвертого.
Угу.
Чтобы понять точно, здесь необходимо дотронуться…

- А я специально, деточка, крался чтобы не напугать… - покосившись в сторону чудесатого копья, Ярр указал тонким мужественным пальчиком на свой золотой меч, изрядно испачканный грязью. – Ценишь оружие, Нимфа? Смотри что есть у господина Ярре! Каков клинок, а!? Какова красота? Это тебе не это!

Чуть понизил голос, интимным шепотом обращаясь к брюнетистой прекраснице. Длинными своими ресничками порхнул вверх-вниз, пытаясь обкусанному лицу романтическое выражение придать.
- Могу-у-у. Да-а-ать. Потрогать…
И так это сказал, значит, томно да загадочно, будто о чём-то другом речь вёл. Принял ручку этой незнакомки, губами прикасаясь к изысканной перчаточке.
- Оче-е-ень приятно, Лана… э-э-э… Лиана Шустрая. Хотя в некоторых делах я вовсе даже не шустрый… ну ты понимаешь, деточка… нельзя чтобы всё заканчивалось слишком быстро. Я Ласка. И я очень, очень, О-ОЧЕНЬ ЛАСКОВ.

И чувственно подмигнул на этом моменте. А вдруг обломится!?
  • за тонкую эротику :)
    +1 от rar90, 16.06.17 10:48

Майя отошла в сторонку, закутавшись в свою собственную печаль, будто бы в шаль. Так часто случается с людьми: обособленные, отрезанные, отделившие сами себя от целого, чтобы пребывать в молчаливой грусти, люди остается наедине со своими вопросами и проблемами. В этой персональной гнетущей тишине, которая и лечит, и калечит, вгрызается в сердце омерзительным сверлом, но дарит некое светлое понимание, взрослость души - тихие добрые эмоции, которые рождаются в таких вот печальных размышлениях.
А если на сердце всё время радость сплошная, клубничный сироп да малиновое варенье, то нет времени и подумать, и над самим собой поразмышлять и над своими поступками тоже. Нельзя ведь говорить всё время – иногда необходимо просто помолчать, послушать этот мир, давая языку роздых, а собственной душе предоставляя возможность высказаться.

В этой особенной, личной тиш-ш-шине.

Посветлевшие глаза Данкийской Пчелки как-то нехорошо заблестели, словно бы изготовившись к слезам – они стали глубже, стали синее, словно бы вобрав в себя частичку неба этой планеты, засверкали отчаянным серебром. Но Майя Юрьевна, как нам известно, больше не плачет со времён Эксперимента, а потому глаза её оставались сухими до рези, и ни единая, даже самая крохотная слезинка не появилась на свет.
Светловой, быть может, и желалось сейчас всплакнуть, хотя бы крохотной бисеринкой влаги смягчить наболевшее, но… слёз не было, поэтому девушка просто рассматривала чудный город, любуюсь его необыкновенной архитектурой. Всеми этими хаотичными зданиями и чудесами инопланетного дизайна.
Это была первая чужая планета на которой Пчёлке довелось побывать. Не подставная, не для игры…
А самая настоящая, в чём-то похожая на Землю, а в чём-то совсем иная. Пораженная Анархией словно гнилой болезнью! Свободой и равенством для всех, агась. Убийц здесь не останавливают, но по быстрому расправляются с ними всей толпой, чтобы они не успели убить кого-нибудь ещё.

Воплощённое, мать его, счастье.

Крепко задумавшаяся девушка чуть вздрогнула, когда почувствовала чью-то руку на cвоём плече, а впрочем, не слишком удивилась, легко догадавшись кто это.

Помолчать вместе – это хорошо.

Поглядела на небо, желая видеть как челнок войдет в атмосферу: оставляя за собой белый след, станет стремиться к земле такой вот своеобразной падающей звездой. Красивое, наверное, будет зрелище! Но живущим здесь инопланетянам плевать: если на каждый закон у них уходит не меньше года, если каждое решение рождается в таких вот муках, принимаемое толпой, а бандиты, одетые в форму стражников ищут на кого бы напасть, то всё верно. Здесь никому нет дела до высоких эклеров, то есть пардон, до этих самых высоких материй! Люди сидят по домам, боясь высунуться лишний раз на улицу в этом царстве воплощённого Равенства.
Плеснулась девичья рука, желая дотронуться до ладони капитана Чижика, потом вдруг неуверенно остановилась, застыв себе в воздухе. Пронеслись вереницы мыслей в голове: но ведь увидеть могут остальные мужчины, но ведь слушки могут поползти, липкие такие, противнистые сплетенки. Но! Всегда же есть какое-то проклятое «но»…
…И другая ночь припомнилась – сочная, августовская, насыщенно тёмная да густая.
В парке жирно, до одурения, пахло прелой листвой; фонари подсвечивали чёрные дорожки, а Майя сидела на скамейке и глядела вверх.
От той пьянки осталось мало воспоминаний: не помнила она свой грандиозный прыжок, свою речь исполненную горечи, не помнила как сиганула в фонтан, а вот ночной парк помнила – когда убежала от этой толпы на своих роликах, мокрая с ног до головы как идиотка распоследняя, и приземлилась на какую-то скамейку, задрав голову вверх.
Москва беспощадно засвечивала небо: не видно луны, не видно звёзд. Лишь мешанина ярких цветов в вышине! – световые блики реклам, огни небоскрёбов да мерцающие светлячки разбросанных тут и там фонарей
Ночь напоминала липовый мёд, лениво стекающей в своей самодовольной густоте по чайной ложечке. Сквозь алкогольный дурман водочных коктейлей, вдруг проступила невыносимая грусть. Рыжая девушка в мокрой одежде внезапно осознала, как скучает она по небу, как одиноко и как тоскливо ей на земле. Среди этих огней, дорожек, путанных путей и бесконечного бесцельного бега…
Парк заходился ароматом зелени, сходил с ума от этого августовского лета, пах землей, ароматизировал утомленными травами. Ночь вокруг стелилась густая, фиолетовая, предчувствующая скорую свою осень, а Майя представляла себе звезды, миллионы миллионов звезд в которые желалось прыгнуть будто в воду. Вот разбежаться со всей мочи – и вперёд!

Сейчас она находилась среди звезд, в чуждом городе на чужой планете. Рука, застывшая в воздухе вдруг приняла решение: «А и плевать же, Светлова!»
Майя дотронулась до ладони Фёдора Михайловича, пусть чисто внешне (в скафандрах ведь особо не почувствуешь ничего), но всё же обозначая этот дружественный жест, а пожалуй даже больше чем дружественный. Пальцы доктора Светловой спокойно дотронулись до ладони на плече, уверенно сжали мужскую руку и отпустили, ни к чему не принуждая. Девушка встретилась взглядом с капитаном, посмотрела на него и снова отвернулась.
- А я рада, что я здесь, Фёдор Михайлович, - вдруг произнесла по личному каналу, разрушая молчание. - Даже знай я про Чёрную дыру и прочие неприятности, я всё равно пошла бы на этот корабль, - пожала плечами, снова взяв тишину. А потом вдруг продолжила спокойным ровным тоном, только тише обычного, так тихо, что и по личной связи едва ли услышишь.
- Ведь узнай Майя Юрьевна на Земле, что Данко пропал в Зельцианской Безде вместе со всем его экипажем, со всеми людьми… которые… У неё бы сердце лопнуло от горя. Конечно, в это сложно поверить… Что оно с детства, что так бывает.

Вздохнула.

В конце-концов, Фёдор Михайлович может не услышать – планета чужая, момент грустный, накатили эмоции, да и с кем не бывает? Валькирия Светлова оставляла капитану шанс не услышать, если у него нет желания это слушать. Помехи в атмосфере… и сказано было достаточно тихо. Всегда можно сделать вид, будто негромкие слова пролетели мимо.
Девушка глядела на город, молчала и смотрела вперёд. Не отодвигалась, не уходила прочь. Смотрела вдаль, но думала уже вовсе не об этой планете.

...

Эта лёгкая меланхолия осталась с ней и в челноке, когда Майя мысленно строила планы и вспоминала произошедшее, улыбалась про себя и вносила пометки в воображаемый блокнот: как-то, осмотреть руку Романовского, например. Вообще-то ожог пустяковый, но в условиях чуждой вселенной, в свете новой информации про сотни инопланетян и полную затерянность землян в этом неизвестном мире. О-ох. Как говорится, лучше перебдеть, чем упустить что-то действительно серьёзное.
Девушка припоминала произошедшие события, улыбаясь про себя.
Ну, скажем, эту свою шуточку с Фёдором Михайловичем про дизайнерское кресло-мешок и невыносимое желание его одолжить!

Майя тогда кивнула головой, успокаивая бывшего преподавателя сумевшего отшутиться от ситуации. Тоже хихикнула, потому что скопилось оно в ней: напряжение, жуть…
- Ла-а-адно ла-а-адно, я действительно не могу представить вас сидящим в этом кресле, Фёдор Михайлович, да в нём, по-моему, и невозможно сидеть. Сто процентов непафосноты! Хотя, вы бы могли стать капитаном Оригинальность… Но честно говоря, это действительно непредставимо, - веснушчатая девушка растянула рот в озорной полуулыбке. – Дело в том, что Майе Юрьевне никогда не доводилось бывать на капитанском мостике. Ну да, ну да. А ведь там работает много достойных данкийцев! Хотя, наверное, моё присутствие в этом месте не желательно. Фотон Игнатьевич может смутиться, да и остальным мужчинам будет неловко... боюсь.
Рыжая Пчёлка чуть опустила веки, представляя милое смущение этого самого Фотона Игнатьевича, случись ей объявиться на мостике. А Шмидт… как там его… Оттович, наверняка состроит свою кислую физиономию в ответ на её явление. Но если пирог удастся, то даже недовольный штурман может повеселеть.
В серых глазах Майи плеснулось любопытство, яркое это желаньице поглядеть на рубку управления. Но... Девушка стеснялась просить об этой экскурсии вслух, с чего бы ей такие преференции-то?
- Хотя Алексей Кирович, по-моему, тоже не бывал на мостике настоящего взрослого звездолёта. А ведь он хороший пилот!

Док снова вернулась в челнок. Побарабанив рукой по колену, припомнила странное поведение Ивана. Или оно не было странным? Во всяком случае, во всей этой лекции чудилось нечто неестественное, слегонца нарочитое, растянутое будто резинка, готовая вот-вот лопнуть. Будто бы младший инженер желал сверкнуть павлиньим хвостом, как это помнится делал Алексей Кирович в детстве, когда желал привлечь к себе внимание. Кнопку там запретную нажать, помотать нервы Чижику…
Ну смотрите сами.
Иван просто перебил Светлову разразившись целой энциклопедической тирадой. Информация конечно была интересной, но не так чтобы прямо в тему. Майе тогда стало жаль инженера, как ей показалось, не сумевшего поразить остальных мужчин своей осведомленностью - скорее принудившего всех себя слушать, будто бы один Иван умный, а все остальные при этом, полнейшие кретины.
Великолепная Майя Юрьевна так и вовсе, почувствовала себя тем печальным рассказчиком, который ужасно хотел поделиться какой-то интересной историей, но был внезапно перебит выкриком из зала – и там, в том выкрике, крылась вся соль байки. И вот ты стоишь на сцене с микрофоном, в свете прожекторов, но рассказывать тебе больше нечего. Самый смак озвучил кто-то другой, присвоив себе весь триумф.
Ха.
Девушка натянуто улыбнулась в ответ на эту лекцию, стараясь не выдать своего разочарования. Иван ведь не со зла… А Пчёлка и сама могла ляпнуть ерунду первостатейную, не подумав: ну вспомнить хотя бы о лифтовой кнопке по которой рубанул Чижик, чем-то же бывшего преподавателя Светлова тогда допекла.
Нда. Она понимала Ивана как своего собрата по болтливому несчастью – он ведь желал рассказать что-то умное, а получилось скорее заумно.

- Вот так! – ударила себя по коленке ладонью добрый док, желая придать этой лекции хоть каплю жизни. Так сказать, подвести эффекную черту под историей. – Вот кто такие гоплиты!

И показала инженеру большой палец.

...

Иван... Ну да, ну да. Сложно поверить будто он павлинит перед докторшей, ещё сложнее поверить, будто Чижик способен ревновать. Даже сейчас в челноке, одна рыжеволосая повелительница лыж фыркнула над своим предположением. Потом зябко поёжилась, сглатывая слюну саднящим горлом, и желая отвлечься от этого полета на крохотной железной посудинке, снова ушла мыслями в прошедшее.
Чтобы Чижик ревновал? Да ла-а-а-адно! Нет, Майя Юрьевна сама назвала его Мавром, помнится. Но ведь злился-то Чижик тогда за дело: за сломанный замок, за то что в каюту вломились вместе с Алёшкой незванными. Хе-хе. Но сейчас-то они ничего не ломали, и никуда не вламывались, просто Пчёлка решила потренироваться в самообороне и немного удивилась капитанской реакции.
Он ЧТО, действительно считает будто бы она раскиснет от пары тренировок с этим могучим Азиатским Богом Войны?
...Правда, сама-то Майя Юрьевна считала точно также, будем честны, когда о своих тренировках с Кырымжаном рассказал Фёдор Михайлович в медотсеке. Ей-то это казалось почти что самоубийственным шагом: словно бы тренировка храброго чижика против паровоза! Не нужно быть гением, чтобы догадаться кто победит в поединке. Всплывала в голове даже смешная цитата из одной юмористической книжки про космические приключения, нечто вроде:

- Артур Дент, знаете ли вы, какой ущерб будет нанесен бульдозеру, когда я позволю ему переехать вас?
- Какой?
- АБСОЛЮТНО НИКАКОГО.

Хе-хе. Док в челноке усмехнулась под скафандром, смежив веки. Вернулась чуток в прошлое, в один необычный Город, расположившийся на необычной планете Равенства.

...Да чтобы она отказалась тренироваться с этим грозным Воителем!? Да ещё после того, как капитан выразил своё сомнение по поводу её физической выносливости? Ухмылка Майи Юрьевны в тот момент сделалась особенно хитрюжной, как у полосатой кошечки, сумевшей раздобыть себе рыбку. Рыжая бровь изогнулась ироничной дугой, уголок губы приподнялся в пафосной улыбке, а серые глаза полыхнули первозданным азартом, когда она поглядела на Фёдора Михайловича, горделиво вздёрнув свой курносый нос.
Вот будь на месте капитана Чижика, некий блондинистый капитан с именем-отчеством Юрий Аркадьевич, уж он бы понял, что Фёдор Михайлович допустил серьёзную ошибку, ведь любое высказывание из серии: "Я сомневаюсь, Майя... Я не одобряю... Я не уверен, что тебе следует это делать... ", волшебным образом преобразовывалось в мозгу Пчёлки, в грандиозное да великолепнистое: "О да, Майя! Ты должна это сделать чтобы меня впечатлить. Вперед, Светлова! При, Светлова! Добивайся своей цели, Светло-о-о-ва!!! Только вперёд и никаких аттракционов!!!"

- При всём уважении, Фёдор Михайлович, я не могу отвлекать вас всё время. Я ведь уже попросила вас о помощи с яблочками, агась-агась! Если принаглею ещё, кто-то может решить, будто Светлова Майя Юрьевна занимает слишком много времени у капитана. Поэтому рациональнее будет (ну да, ну да!), тренироваться с Кайратом Тимуровичем, - девушка поглядела на Кырымжана, сосредоточенно кивнув головой. - О, Кайрат Тимурович! Вам не следует обижаться на Фёдора Михайловича, скорее следовало бы обидеться мне, ведь капитан опасается, будто я развалюсь на части тренируясь с вами. Хе-хе. Теперь это дело чести, доказать обратное! - Пчёлка ухмыльнулась, даже зардевшись радостно от этого вызова: да-а-а-вненько у нее не было соревнаний. Агась-агась.
Потом напустила на себя самое суровое, убийственно серьёзное выражение лица и радостно продолжила:
- Но вы не пожалеете о своём предложении, Кайрат Тимурович, что б мне сдохнуть! Я буду молчалива, я не буду грузить вас разной чепухой, я приду в своих любимых кроссовках, они правда для бега, но это же не важно, верно? И там чудесная брендовая молния на бочине, вот что я хочу сказать - это Молния Успеха! Сто процентов, такие вещи всегда имеют значение... Обожаю когда всё начинается с расписания. Приду за пять минут до начала или даже за десять. Поверьте. Майя Юрьевна будет пунктуальна и молчалива. Я знаю, людям не нравится когда кто-то болтает без умолка, ё-ё-шкин кот, это красный уровень ужасности. Поэтому старший лейтенант Майя Юрьевна не станет грузить вас лишней болтовнёй, майор, - чуток помолчала, пытаясь унять накатившее возбуждение, но всё ж таки не удержалась. - Мммм... и вы можете со мной не церемониться. Светлова Майя - всегда побеждает! Вот я о чём. Майя Юрьевна восхрененно выносливая Пчела. Извините за эту ремарку... но, да, мммм, вот как-то так, от двух слов «восхитительно» и «офигенно». Вы вполне можете быть суровы, я так даже лучше работаю. Восхрененно лучше!

...

- Алё Алё, Данко, - счастливо выдохнула Пчела, когда челнок, наконец, завершил свой полёт. О-ох, Майя терпеть не могла такие вещи: крохотные скорлупки жизни, затерянные посреди безбрежного космоса, она и звездолёты то не очень жаловала, а уж тесные челноки... Девушка рывком поднялась на ноги, стряхивая с себя меланхолию будто воду. - Я чую в вашем голосе искреннее переживание, я чую дрожь и страх. Ну же, Звездолётов Даниил Фёдорович, вы же скучали, программный вы мой друг!? Признавайтесь. Наверняка вам было без меня грустно и одиноко, да-а-ась!?

Майя Юрьевна быстренько сдёрнула шлем, с наслаждением потерев свой нос. Потом чихнула, сглотнула слюну побаливающим горлом и поправила волосы, убирая выбившиеся прядки за уши.

- Ой, это так галантно, целых две руки! - азартно полуусмехнувшись, девушка схватилась сразу за двух мужчин, решив никого не игнорировать и не обижать. Алёшка вообше парень горячий, может и огорчиться если она его проигнорирует. А Фёдор Михайлович иногда довольно странно реагирует на ситуации. Мавр, агась, такой ледяной маврище же и есть!
Майя надеялась что эта дружба между ними тремя, будет жить довольно долго, и она не сломается из-за каких-нибудь там эмоций, или ещё чего. Главное, поступать умнО!

- О-о-о, момент такой высокий, что я даже боюсь его разрушить. Словно дама из кареты, агась-агась, не хватает мне только криналина. А вот помнится в одном фантастическом сериале, обеззараживание проводилось в крохотной комнатушке не больше гальюна. Экипажу приходилось раздеватся до трусов, обмазывая друг друга какой-то липкой дрянью. Наши минус шестнадцать, ничто, в сравнении с той процедуркой, верно?
Кстати про трусы и липкую мазь, это из Энтерпрайза. Не знаю почему, но в сериале Энтерпрайз, санобработка действительно проводилась именно так... эротично... в крохотной комнатке в свете синих ламп ^^ Мне кажется это сделано для того чтобы внести пикантность в сериал. А я ещё, чтобы капитан Арчер мог натирать мазью свою старшую и очень красивую помощницу, вулканку Т'Пол. :)
  • 42!!! За цитату! :)
    За легкое касание, за воспоминания, за обеззараживание :)
    +1 от rar90, 15.06.17 08:26
  • Это восхрененный пост! *утащил слово в цитатник* Начиная от этого слова, заканчивая трогательным прикосновением, романтическим флешбеком и чудесной реакцией на две руки (я даже не ожидал!). А с Кырымжаном реакцию угадал, ага! :)
    +1 от Joeren, 15.06.17 23:10

Это было увлекательное путешествие через лес: такое себе прямо невыносимо увлекательнистое и героичное до невозможности. С беличьими ушками, что немаловажно! С красивыми такими, почти что кошачьими ушками, украшенными сверху веселенькими кисточками.
Кушали Яррике комары, мошки, мухи, слепни, маленькие злодейские мухи не больше точки, и маленькие полосатые же слепни. Прямо таки удовольственно обедали господином магуем, едва ли не косточки его обгладывая, великопно красивые, само собой. Костяшки-то!
Бессонница сменялась прерывистым сном, а прерывистый, наполненный кошмарами да треволнениями сон, сменялся чудесным таким, бравым путешествием через лес. Когда каждый шаг в удовольствие, каждый прожитый день в счастье, и…
«И все путешествия, дерьмо!» - со злостью вписал наш маг кратенькое посланьице в свою книжечку, подчеркнув жирной чертой сие философское утверждение, даже бумагу прокарябав с психу.

О да. Сначала Ярр двигался просто в упадке и психе. Потом в упадке упаднейшем, и без психа, а потом, изголодавшийся, измучившийся, продрогший и изжаленный магуй, познал некое хрупкое равновесие. К этому времени ног он уже своих не чувствовал; голод, периодически утоляемый орехами да ягодами превратился в некоего постоянного спутника – такую сосущую надоедливую боль; полуоглохшие уши переместились куда-то вниз, а сердце вдруг ощутило некое странное спокойствие, которое можно найти только в природе. И при условии, что ты не до конца уверен: выживешь в этой самой природе, или уже нет…
…Вспоминал Яррике своих сестренок – Эдригу, Ларрэ и Мирру. Вспоминал дедовы рассказы в большой круглой комнате среди пожелтевших карт да сувениров, вспоминал большой пушистый ковер на котором частенько играл в детстве, закапываясь лицом в пушистые ворсинки и Фиору, само собой, тоже припоминал. Сочную рыжину её волос, такую себе пламенно-красную, разбавленную блестками живого золота. Шевелюру это волнительную в которую желалось зарыться лицом, чтобы почувствовать запах. Как в тот давний ковёр же, ага! Робкую улыбку припоминал, вкупе с прекрасным манерами госпожи Шадричной. И теплую ванную в которой размокал окуньком, представлял в воображении - восхитительную эту, замечательно-горячую воду за которую в нынешнее время, господин Магуй был готов отдать пол царства и своё большое имя в придачу.

Воспоминания эти не вызывали боли, но и не дарили особой радости. Они просто были, существовали, царили. Занимали изголодавшийся мозг яркими картинками, отвлекая от лесных страхов. И ведь ведь вроде не плохой лес, чистое хорошее место – иногда сырое, иногда сухое – чинная добрая чащоба, не отравленная скверной. Но волшебник отчего-то совсем уж здесь измучился, словно бы все эти заросли испытывали к нему жгучую неприязнь и мстили своими отвратительными комарами.
«Даже если эти друиды могут снять моё проклятие, не уверен что оно того стоит. Впрочем, есть ведь ещё мамА Фиоры… Охохо… Я умру ради того, чтобы у говнюка Григге случилась ночь любви. Ага-а. Это по меньшей мере несправедливо! »
В общем, три дня пролетели «весело». К этому времени, Ласка уже потерял все ориентиры и просто двигался вперед наобум: пока хватало сил, создавал чистую воду в ладонях, чтобы утолять жажду и споласкивать искусанное, отчаянно зудящее лицо. А потом сил уже не осталось и пил наш волшебник из каких-то лужиц да ключей, заедал эту тоскливую трапезу орехами, мучился животом, нюхал табак и пытался даже разок создать огонь при помощи трения…
Но…
Но!
Никого огня так и не получилось, а Ярр почти что сошел сума от этого чудесного аромата жареного мяса, когда волшебник с тритоновыми ушами, вдруг выбрался на третий день к чьему-то костерку. По быстрому пряча спутанный колтун волос под капюшон и пытаясь устроить золотой меч в ножнах лучшим образом, Волшебник рассеянно прибил какого-то комара и шагнул к огню.

- Приветствую тебя путник, я Ласка Великолепный, покоритель сих мест! - магуй горделиво взмахнул своим изодранным плащом, стараясь создать наилучшее впечатление. А это значит, безбожно хвастаясь и швыряясь в нового знакомца своими завиральными историями. - Вот уже три дня, как я наслаждаюсь прогулкой по этим великолепным местам! Ха! Я веду путевые дневники, наслаждаясь красотами. Я САМ Ярр Ласка из дома Ласки, а кто ты, путник? Твоё блюдо пахнет отменно… впрочем, я прекрасно питался все эти дни, ибо являюсь первосортным следопытом!

Словно бы в доказательство этих слов, желудок мага громко и очень требовательно заурчал. Ага-а-а. Прекрасно же питался.
  • Яррике наш прекраснопитательный :D Классно описано его путешествие и смена состояний, достоверно, на мой взгляд. :)
    +1 от Joeren, 14.06.17 17:14


Чистое купе, бордовые шторочки, всё такое уютненькое и дорогое, всё такое вопиюще прекрасное, созданное для комфорта, для отдыха, для неторопливой этой дорожной расслабленности. Немного портит атмосферу лишь лёгкая вонь, но если не обращать внимания, то вроде и неплохо. Даже отлично, пожалуй, уж если от чистого сердца-то говорить! Ведь холодная ночь осталась снаружи – дождик этот докучливый, колдовская луна и жуткие призраки ведьмищ оттеснены в сторону добрым светом ярких светильников. Здесь тепло и покойность царствуют, владеют помещением, задают тон. Мягкие диванчики, рюши на шторках, успокаивающие кремовые стены. И кстати, приятные презенты от компании лежат на столике, для каждого собран свой комплект в аккуратной картонной коробке, что украшена затейливым логотипом витых букв «NNN». Интересно, что за фирма такая? Вы вроде никогда подобного названия не встречали…
Внутри коробочки минералка, пакетик с сыром, упаковка сервелата, йогурт, булочка, крохотный кусочек масла в очаровательной упаковочке, пакетик чая «Майский» и даже батончик горького шоколада. Ага! И еще три печеньки юбилейного лежат в отдельной шелестящей упаковочке. Такая вот себе незатейливая дорожная трапеза и для каждого пассажира собран свой персональный комплект. Три комплекта на столике, значит будет кто-то еще скорее всего.

Впрочем, наперекор всему этому сервису, неприятный запах все же присутствует. Игорёк чувствует, а теперь уже и Маша. Так. Легонечко.
Трудно объяснить на что он похож – некий сладковый неприязненный дух лениво кружится в этом прекрасном купе. Стелется, завиваясь воздушными спиралями, трогает ноздри полупрозрачными своими пальчиками. Время за разговорами тёчет медленно, а впрочем довольно-таки быстро: вот уже и голос машиниста послышался, некое хриплое: «буль-буль-буль» в котором решительно ничего не разобрать.

А ведь что-то крикнул проводник седьмого вагона для Марии. Кажется, - «сходи пописай!», ну а может быть всё-таки, «сходу не подписывай» трудно разобрать… Туалетное это было предупреждение или всё же письменное? Бродяга ветер ярился, луна исходила желтой отрыжкой. Фраза затерялась посреди этого мокрого остывшего города, не сумев оформиться во что-то более осмысленное.
А поезд поехал. Словно белоснежная ракета заждавшаяся своего старта на космодроме, словно звездолёт из некого космического фильма, который не взлетает целый час, что по ощущениям равен году. Столько эмоций же! Поезд медленно и плавно тронулся в путь, так себе неторопливо, расслабленно и тихо, что поначалу даже незаметно было это скольжения по железной плавности рельс.
…Потом послышался легкий скрип, пара этих лязгающих «дын-дынц», когда состав начал переходить на новые ветки и вот уже поплыл заходящийся дождём Санкт-Петербург куда-то в сторону, превращаясь в полуразмытое дождевыми каплями видение. И семафоры разбрасывающие тонкие лучи света, и длинные вереницы каких-то технических, уныло коричневых кирпичных зданий поползли себе неторопливо. Спящие электрички, сияющие окна, бесконечные гусеницы грузовых составов. Казалось бы поезд двигался шагом – так плавно и легко началось его движение. Современные видать вагоны, да и тот самый «шелковый путь» под колесами! Здесь ведь днём Сапсаны носятся грозными хищниками, а теперь двигается Бордовый Экспресс, увозя своих пассажиров в ночь.
Увидела Маша за окном часы. Оранжевые цифры какого-то рекламного табло: 01.01, и слились эти цифры на мгновение во что-то иное, в мрачное это значение 13.13. А потом цифры сменились показаниями температуры и на рекламном щитке вопиюще красивая девушка, начала пить кока-колу.

...

- Предъявите ваши билеты, - возник в проходе довольно мрачный субьект, бросив не менее мрачный взгляд на Игорька, словно бы подозревал его в чём-то нехорошем. Здоровенный такой красивый мужик, как назло! Выше Игорька, шире Игорька и кажется красивее. Ибо блондин. Идеально подходящий для красавицы-блондики, точно также как симпатяга Кен, идеально подходит куколке Барби.
Холодная полуулыбка осветила это крайне неулыбчивое жесткое лицо. Посмотрел мельком на Машу и снова почему-то на Игорька отвлекся, буравя его своим тяжелым взглядом голубых глаз.
Пролетела вдруг Светочка-которая-не-Лана по проходу, скользнув в ваше купе Шёлковистым ночным Видением. Интимно потёрлась своим кукольным носиком о шею «Улыбчивого» Дяди с бейджиком, разбивая романтический этот флёр суровой Леди-Одиночки, чьё сердце ещё свободно и может быть покорено.
Ага-а-а. В такт покачиванию поезда же... Кажется всё же занята этим дяденькой наша не-Лана. Тем самым дядей, чем бейджик между прочим гласил, что перед вами не просто какой-то там мужик, перед вами некто по имени «Котов Владимир Сергеевич. Проводник.»

- У вас имеются претензии? – с каким-то почти что наездом сурово вопросил этот Котов Владимир Сергеевич у нашего Игоря, чуть нахмурив брови. Таким суровым же тоном вопросил, словно бы пообещал Игорьку что-то очень и очень неприятное в том печальном, немыслимо грустном случае, если они самые, претензии-то имеются.
- Вовчик, он здесь… я его чую… Безбилетник! – мило улыбнулась Светочка, как-то слишком уж интимно потираясь о гражданина Котова. Чувственная улыбка предназначенная дяде Вове, обратилась холодным оскалом рычащей собаки, когда она повернулась к Маше.

Вот же ж б-ледь, а всё же умеет нечто тёплое выдавать, оказывается!

…Прошептав что-то на ухо Владимиру Сергеевичу, Нимфа-проводница полетела куда-то дальше, оставляя за собой чудесный шлейф духов. Между прочим, несколько фраз вы всё же услышали:

И остался в купе запах великолепных Светочкиных духов, снежный этот аромат заледеневших синих роз под светом жгуче-холодных звезд. Чудесный аромат наполнил тесную реальность вашей комнатки, наперекор лёгкой вони царящей в уютном этом, миленьком мирке.
Ещё остался ДЯДЯ ВОВА, с холодной неприязнью ожидающий ответа Игорька.
+2 | Багровый Экспресс, 05.06.17 14:37
  • За дядю Вову, что выше, шире, и красивее Игорька. В такт рельсам :)
    +1 от rar90, 05.06.17 14:48
  • Всё интриговее и интриговее :) За дядю Вову Котова (чудесная фамилия), за восхитительный вагон с дурным запахом, за взлетающий целый час звездолёт! :)
    +1 от Joeren, 14.06.17 05:39

- Я возьму шкуру, - принял решение Петя, с сожалением снимая амулет с шеи. - Вы у-уже и так на-намучились и... и... вообще. Если ты выиграешь, ты к-конечно вернешься домой и всё такое... А если проиграешь?

Окуньков нахмурился и крепко зажмурил веки. Хороший конечно амулет, памятным бы мог стать и всё такое, но...

- Не для того я этот комок шерсти спасал, чтобы п-потом матери лишить, - открыл глаза. - Хватит уже с вас! А от лисы только шкура осталась, м-может заклятье даст ей второй шанс или ещё чего. Нельзя оставлять медвежонка без матери, вот я о чём...

Окуньков вздохнул, поднимая шкуру с земли. Лаааадно, вещи это так... Главное же память! Он хотел забыть кровь, капкан и страдания мелкого, а вот помнить о медведице и ее доброте желал всем сердцем. И будет помнить! Такое не забывается. Оно оставляет правильную зарубку в душе.

- Ммм, я возьму лису, если ты не против... м-мама... - большая рычащая мама, угу.
+1 | Герои не умирают, 08.06.17 20:50
  • А вот не сомневался я в этом выборе почему-то :)
    +1 от Joeren, 13.06.17 08:55

Лениво кружась в задумчивом своем, вдохновенном танце, снежинки медленно падали на землю укрывая твои каштановые волосы и ресницы хрупкой белизной. Лиза. Они перекрашивали этот заповедный мир в белое, они наполняли его тайной, доступным лишь немногим живым людям умеющим видеть красоту. Ценить её! Способными покинуть ради этой красоты теплую постельку, прихватить верную Дашу и шагнуть во мрак, несмотря на все невзгоды жизни. Бросить вызов самому Кошмару, оставив тень за дверью!

Снежинки обнимали ночь ласковой тишиной, задавая окружающему пейзажу торжественную строгость.

И вот уже оделись в шубку свечи горделивых туй, и каменно-серые плюмажи на головах взъярённых коней, сделались совсем белыми. А снежинки кружились, звёздные эти странницы, игрались друг с другом, наслаждались своим недолгим полетом, протягивали мост между небом и землей. Такой недолгий, иллюзорный! Они не задавались вопросами, не судили жизнь. Они просто падали, падали, и снова неторопливо падали - скользили навстречу, геометрически выверенные эти ледяные скиталицы. И вот тебе уже самой стало казаться будто летишь. Снег застыл в фиолетовой ночи, а твоё легкое тело поднимается вверх, вверх и снова вверх, навстречу Чуду.
Удалось поймать эту мокрую бабочку на язык, чувствуя колкий запах звезд, неба, ощущая нежную душу ветра и невидимых в ночи облаков. Странно, но горечи совсем не ощущалось, не присутствовало на языке этого проклятого железного духа, кислоты пороха и ужаса ночных смертей. Этот снегопад пришел из иных миров, он принёс с собой запах сочно-зеленой травы и вечно штормового моря. Он не ведал про близость фронта, он служил миру.

Без свечи стало даже уютнее, словно бы простой человечий огонь не годился для этого места.

Широкое крыло Пифии торжественно приподнялось, а потом легло тебе на спину, согревая пушком, какой имеется у каждой птицы под ее глянцевыми перьями. Не было жалости в этом простом жесте, но таилось некое дружественное сопомонимание и желание обогреть. Такая холодная ночь, Лиззи, а ты совсем одна среди Зимы! В стареньких стоптанных тапочках, закутанная в тонкий плед, в этой не самой тёплой, не предназначенной для зимы одежде своей. Прижимаешь к горячему своему, уже начавшему понемногу замерзать телу маленькую Дашу. Куколку, которая мерзнет сильнее людей. Но ведь и тебе холодно. Лиза. Снег ведь не тает, он разбивается с тоненьких звоном о землю, собираясь в сугробы. И широкий медный подсвечник делается похожим на большой перевернутый гриб.

Холодная ночь.

Сквозь черноту бесстрастно совиных глаз, невозможно разглядеть зрачков провидицы. И всё же ты чувствовала, Лиззи, ощущала желудком и сердцем, что Пифия смотрит прямо на тебя. Что провидице в перьях нравится твоё восхищение, наслаждение зимой и радость, дарованная этим тихим зрелищем, - возможно, только через тебя, Лиза, через живую горячую девочку, она могла почувствовать эту великолепную картину.
Пушистое, пахнущее корицей тело приблизилось к тебе. Пифия тихонько ухнула просто от наслаждения, а потом нарушила тишину. Страшным единственным словом.
- НЕТ.
Она вдруг посмотрела пристально да жутко, приоткрывая свой широкий рот усеянный острыми зубами, а затем продолжила, как-то подобрев на вид. Почти ласково. Почти! Ибо Провидица не умела тебя жалеть - такова природа монстров Норра. Они могут пытаться помочь, они способны на сострадание, но сердца их закованы в лёд.
- Нет, Лиззи, моя милая Лиззи. Нет-не-нет. Но не опускай руки, Лиззи, ты ещё можешь его спасти.
Она прижалась тёплым пушистым боком к тебе, согревая собственным жаром. Опасная хищница с белым безымоциональным лицом похожим на фарфоровую маску – вблизи были особенно заметны эти жуткие глаза, напоминающие две дыры в бездну; хищный рот, крохотные змеиные прорези отсутствующего носа. Жесткие как шерсть волосы чуть покалывали, а перья были украшены красивыми разводами: багряными, сочно-синими и насыщенно фиолетовыми. Словно попугай раскрашенный в жуткие цвета пожара. Не зло, но и не добро. Пифия! Чудовище сказавшее тебе страшное это своё «нет», но пощадившее тебя и продолжившее историю.

- Чудеса не повторяются, добрая Лиззи. Это единственное пророчество, моя Лиззи, которое ты должна была услышать. Этот двор Твой. Ты можешь приходить сюда всегда, когда на часах Тринадцатое Время. Спрашиваешь, Лиззи, почему ты? А почему я, почему Арей, почему любой из живущих, Лиззи? Почему твоя тётя, которая плачет о муже день за днём, предчувствуя что он не вернётся? Такова твоя судьба, девочка, так было предрешено, храбрая душа Лизза. Тебе между одиннадцатью и пятнадцатью? Твои спички исполняют мечты? И ты зовешься Лиззи, твой дядя звал тебя именно так. Тогда именно тебе суждено найти Норр, Лиззи. Потому что ты - это ты! Не что-то большое и не что-то маленькое, идеальная органичная Лиззи. Лиззи подходящая для своего Большого Дела! Самая правильная Лиззи родившаяся в день когда упала Звезда… В день, когда осколок Её души, попал в крохотного младенца.

Пифия вдруг прикрыла черноту глаз полупрозрачными своими веками, застыв будто статуя. Снег падал торжественно, снег падал красиво, и звёзды всё так же сияли над головой сквозь разрывы туч – целая бездна огней в бесконечно глубоком колодце.

- Съешь орех до наступления следующей ночи, моя Лиззи. Вещи иных миров не могут жить долго, попадая в чуждое окружение они портятся и обращаются в тлен. Только самые могущественные артефакты, Лиззи, могут существовать в иных мирах! Но и они маскируются, девочка, они прячутся под покровом обыкновенности. Только очень зоркий глаз, Лиззи, способен увидеть Настоящую Вещь. Моя душа. Ведь магические мечи, Лиззи, становятся ржавыми железяками; волшебные палочки обращаются мертвым деревом; а Чудо, способное открывать проходы сквозь вселенные, будет выглядеть обычным мелом…
Птица недовольно ухнула, стряхивая с самой себя нападавший снег.
- Ты можешь съесть орешек сама, о мудрая Лиззи, или подождать пока он сгниёт в твоём кармашке, бесценая Лиззи. Ещё ты можешь отдать его человеку, который не был с тобой добр, и магия этого плода заставит живого стать твоим другом. Волшебство принудит его к хорошему отношению! Тебе нравится, Лиззи? Накормишь свою тётку, Лиззи? Или несносного Андрея? Или злобных надзирательниц в Гимназии? Орех может многое, чистая душа! Он даже может просто сгнить и не сделать ничего стоящего.

Провидица вздохнула, бережливо принимая одну спичку. Тонкая шестипалая рука её обхватила предмет заботливо, так нежно, так аккуратно и задумчиво, будто спичка могла разбиться от грубого касания.

- Лиззи! А если я позову сюда Арея, ты испугаешься? А если я скажу, что ты должна встретиться лицом к лицу с этим монстром, ты встретишься? Доверишься мне Лиззи или посчитаешь предателем? А что, если ЭТО моё желание, ты позволишь зажечь огонь!?
А вот про подарок, мы узнаем в следующей серии. Может быть это Арей?)
+1 | Маяк для Лизы, 04.06.17 13:00
  • Ооох. Необнакновенно красиво и много эмоций вызывает пост!
    +1 от Joeren, 08.06.17 06:30

Всё произошло так быстро, что Майя даже испугаться как следует не успела.
- Ой… сторожнее! – выкрикнула девушка, увидев этих самых ребят в форме стражников, специально пометивших себя такой вот неожиданной одеждой. Промелькнула даже мыслишка, что на древней земле в далёком двадцатом веке, подобные типы метили себя специальными фразами, в духе: «Ё… чё… дай закурить, братишка…» Если верить кинофильмам того времени, они также носили специальную форму «стражников», вроде спорткостюмов да тёмных кожаных курток, и имели точно такую же поганистую привычку нападать всей стаей, заходя со спины.
Слегка побледнев, девушка типично по-женски выставила перед собой руки, надеясь не ввязываться в драку, а просто оттолкнуть от себя нападающего. Отпихнуть, уйти от агрессии. Конечно, есть такие женщины которые ценят сражения не меньше мужчин, с удовольствием занимаясь борьбой и даже субаксом, но Пчёлка к подобным леди не относилась.
Потому, пламенноволосая воительница с Данко просто выставила руки в защитном жесте, невольно зажмурившись в ожидании удара. Даже голову инстинктивно в сторону отвела, защищаясь ладонями. Агась-агась, шикарная техника боя! Потом она всё же приоткрыла глаза, намереваясь сделать шаг к Ивану, угодившему в слишком нежные «объятия» щупальцеголового: говоря по правде, Майя не знала, чем она может помочь и как отвязаться от этого липучего инопланетного субъекта, скорее док просто надеялась переключить внимание на себя, давая шанс Ивану освободиться от щупалец. Но этого не потребовалось… Миг. И Пчёлка Юрьевна чуть дёрнулась, когда Кырымжан с его бесстрастным лицом, преспокойно выпустил оглушающий луч в голову этого задиры.
Прямо таки в морду. Как говорится, глазом не моргнув.

Вот же ж каменный мужик!

Вторично, Майя Юрьевна дернулась когда Фёдор Михайлович загородился её великолепным чемодан аки щитом, очень даже неплохо врезав «стражнику» по морде кулаком. Отважная данкийка и встревожиться даже не успела за капитана, как всё закончилась - Чижик справился довольно эффективно, дав прикурить всем рыцарям темного прошлого. Невольно, во взгляде одной рыжей женщины плеснулось слишком уж много удивления в этот миг – Светлова знала капитана как человека мягкого, уравновешенного, такого себе доброго мужчину, которого самого следует защищать. Хрупкий, словно дорогущий ноутбук! На Туманной Планете, боеспособность Чижика выглядела очень даже не очень.
А на деле, неплохо оказывается дерется! Десять балов годноты. «Ну да, ну да, он же говорил что-то про субакс, вроде как: мне бы в ударах потренироваться, а стреляю-то я и так хорошо…»
Удивление сменилось восхищением, горячей такой радостью за бывшего учителя, приправленной легкой полуулыбкой на побелевшем лице, а потом восхищение сменилось тревогой, как и полагается врачу. Быстренько обвела мужчин внимательным взглядом, начиная с храброго Алёшки, который помог всем, первым приняв удар на себя.

Чуть приподнялись красивые, тёмно-рыжие светловские брови, такие себе прямые и длинные, когда доктор задала этот простой вопрос:
- Жив?
Крови, впрочем, не было, как и других видимых повреждений - выглядел Алёшка вполне себе задорно, не пропустив удара. Настоящий солдат Рыжик, а не хухры-мухры.
- Алексей Кирович, это было круто! - совершенно правдиво произнесла Пчёлка, благодарно кивнув безопаснику.

Затем, внимательно посмотрела на Кырымжана, на Ваньку и на Фёдора Михайловича, само собой, хотя бы на первый взгляд, чисто внешне, удостоверяясь что с ними всё хорошо. Саму Майю слегка подтряхивало, но в общем-то, очень даже неплохо чувствовала себя наша девушка…
…Не явились за ней рыцари из детских кошмаров, не возник сизый дым перед глазами, пытаясь задушить давними воспоминаниями. Совсем недавно ей удалось загнать этих стылых призраков обратно в Пещеру, одержав над ними маленькую, но всё же победу: они конечно ещё жили, шевелились в душе комком червей, желая вынырнуть на поверхность – отомстить за такое к ним пренебрежительное отношение, навалиться всей гурьбой, запихивая в тот давишний ужас снова. «Карабкайся Светлова, ори Светлова, мы всё равно отнимем у тебя всё что дорого, Светлова.»
Но сейчас Майя была сама себе хозяйкой и беспокоило её настоящее, а вовсе даже не прошлое. Резко шагнула в сторону инопланетников, когда Кайрат Тимурович молчаливо предложил добить.

«Нет!» - плеснулся гнев в серых глазах Майи Юрьевны, которые вдруг потемнели, наливаясь фиолетовой штормовой чернотой. Впрочем, Чижик сам навёл порядок, приняв решение не мстить. Майя подняла большой палец – выражая этим жестом горячее одобрение, а за одним, оконкречивая собственное самочувствие.

- Нормально, - произнесла Пчёлка, улыбаясь подрагивающим уголком губы. – Вообще-то всё произошло так быстро, что я даже понять ничего не успела. Вы все здорово отреагивали, я-то слегонца опешила. Но на меня и не нападали.
И девушка стыдливо опустила голову, испытывая острую потребность потереть переносицу. Смущение же. А потом снова разозлилась шагнув к Фьоралу.
- Вы! И ваши порядки… О!!! – док покачала головой запихивая свой гнев себе в глотку, ведь хотелось очень многое сейчас высказать Фьоралу, выорать даже, и вполне возможно с использованием неприличных слов. Со страстью рыжей женщины, которая очень долго испытывала гнетущее чувство тревоги.
Высказать всё.
И про насилие узаконенное, и про этих бессильных богов равенства, которых никогда не бывает на самом деле: и инопланетянин-гусеница, никогда не будет равен трехметровому монстру с щупальцами, хотя бы с позиции физической силы. Не уедет эта планета далеко со всей этой дутой анархией. Всегда и во всём должен быть порядок, иначе властвует беспорядок и зло. Они думают будто свободны… А вот и хрен космический! Позволяют стражникам причинять вред людям, принимают законы толпой, а город полузаброшен, а улицы пустынны и безлюдны, а сколько живых будет страдать без этих самых палат врачевания, пока они годами вырабатывают решение!
Ооо, идиотизм!!!
Само собой, если любой здесь имеет право побить любого, просто потому что он свободен и никто не запрещает ему это делать. Людская история это не сказка в розовых тонах, а гомо-сапиенсы уж точно не добрые боги, которым позволено счастливо наставлять всех остальных. История человечества кровава, жестока, полна войн и сражений, зачастую совершенно бессмысленных. Ненужных. Люди только-только начали делать выводы из этой исторической жути, пытаясь нащупать верный путь среди звезд.
И все же, иерархия существует даже в природе: у собак всегда имеется вожак альфа, прайд львиц подчинен льву, гудящий пчелиный улей подчинён королеве.
Конечно, на первый взгляд эта планета воплощённая мечта ребенка: никаких тебе родителей, никаких законов и порядков, мороженки-пироженки – сплошной же парк аттракционов, тудыть их в качель. Свобода. Детская мечта, чтобы никто не контролировал, дозволяя делать всё что угодно: никаких опекунов, никаких запретов. Майя на собственной шкуре знала как это весело.
…Все эти унылые длинные дни на полке и перед голо-телеком, книжки про могучего папу, чтобы хоть так, хоть урывками - мечтой, надеждой! – компенсировать отсутствие отца.
Она могла делать что угодно. Даже когда родители отправляли своих подчиненных присматривать за ней, никто в общем-то не давил на Майю Юрьевну.
«Твой обед в микроволновке… Иди делай уроки… Почитай что-нибудь, девочка… Твой отец не сможет присутствовать на соревновании, но он послал меня посмотреть (работая за компьтером и даже не глядя на одинадцатилетнюю Майю). Ну-ну. Анархия и вседозволенность вкусна только на первый взгляд, а на самом деле, всё это ерунда галимая…
…Майя вот еще в детстве полюбила готовить: статейки из интернета приберегала для себя, записывала рецепты у Робика на Фобосе, бережно сохраняя кулинарные премудрости, - потому как обеды из микроволновки да супы быстрого приготовления из пачки, очень быстро приедаются. Знаете ли. Также же как и самостоятельность: когда ты свободен от обязанностей, от проблем, от того чтобы ложиться спать в положенное время, а ещё свободен от заботы, от любви, от нежности.
Ооо! Многое хотелось сейчас рассказать этому самому Фьоралу, изливая скопившее раздражение на это странное существо скрывающее своё лицо под капюшоном. Выплюнуть ему в физиономию всю эту кипучую злость, будто концентрированную волну неприязни. Но кто они такие чтобы судить?..

Кто она такая, Майя Юрьевна, чтобы читать кому-то лекции?

Поглядела на Чижика, кивнув ему головой. Шумно вздохнула, снова поворачиваясь к Фьоралу. Нелегко это – глотать собственные эмоции, удерживая саму себя в рамках.
- Ещё раз спасибо вам за помощь, уважаемый Фьорал. Позовите врачевателей к этим троим, возможно им нужна помощь, - девушка подошла поближе к поверженным инопланетянам, ненадолго приседая возле каждого, чтобы удостовериться что они живы и не умирают в данный момент. - Все дышат. Все без сознания. К сожалению, я не разбираюсь в физиологии этих созданий, возможно, им потребуются квалифицированные специалисты когда очнутся. Оружие было поставлено на оглушение, и всё же… позовите им врача, если это возможно.

Вот так оно и закончилось, пребывание в Доме Советов и история с картами. Пчёлка выпорхнула наружу врубив кондиционер на максимум: плевать на простуду, у нее целый медотсек в распоряжении! А вот впадать в панику нельзя. Она же обещала никого не подводить на этой планете, оставаться стойкой звездолётчицей до конца, не срываясь в женскую истерику.
- Ф-фух, - Майя посмотрела на чемодан, пожимая плечами. Взгляд довольно холодно скользнул по этому лиловому предмету, налившись теплом, когда Светлова переключилась на капитана. - Да ладно вам, Фёдор Михайлович! Вы были прямо как греческий гоплит, прикрываясь от своего врага выставленным щитом. Здорово среагировали! Сто процентов. Кто его знает, какая дрянь водится у этого крысолюда под когтями? – нервозно усмехнулась. – К тому же, на Данко осталось моё дизайнерское кресло. Самое лучшее кресло в мире! Ооо, мне не о чем печалиться.
И переключившись на личный канал, Майя Юрьевна внесла самое важное уточнение.
- Захотите на нём посидеть, капитан, я всегда его могу вам одолжить. Оно эргономичное! Для отдыха спины и шеи, агась-агась. О-о-ой, точно! А может вам его прямо по возвращению передать?

Коварно усмехнулась, иронично поглядев на командира: не избежать Чижику маленькой подколки за испорченный чемодан. Док Светлова конечно радовалась за бывшего преподавателя, счастливо спасшегося от когтей «крысы», а все же невинно пострадавшему чемоданчику следовало воздать порцию уважения.
Наблюдательная девушка ещё в собственной каюте приметила, что мужчине кресло не глянулось, потому и не смогла удержаться от шутки.
…Вот Фёдор Михайлович недавно говорил, будто старпом Михалков тот ещё шутник. Что ж. Сама Майя Юрьевна считала, что не шутить время от времени с бывшим учителем, это даже как-то вопиюще негуманно по отношению к этому самому учителю. Агась. Наверное, старпом Михалков считал также - ведь её бывшему преподавателю Чижику, даже для здоровья полезны маленькие юморины.
Зато теперь не будет грустить о чемодане. Светлова сама его оплачет в медотсеке, может быть даже чашечку чая поднимет за этого лилового героя, смело заградившего собой одного славного данкийского мужа.

...

- Нет, но вы все были круты, - снова поделилась Майя Юрьевна собственным мнением с данкистами, когда они уже шли по улице к Кроллу. - И эта «Красная тревога» от Алексея Кировича, и мой чемодан. Ёёёшкин кот же, и все мартовские кошки вместе взятые! А Иван треснул ящиком с инструментами этого урода, вот это блин… - и девушка вдруг примолкла, заменив словосочетание «неслегонца так офигенно, а очень даже потрясающе», на более отстраненное. - Было смело.
Честно говоря, девушка не очень понимала Ивана и это непонимание её немножечко беспокоило, уж если по честности-то говорить. Саднило чутка, будто побаливающее горло. Ощущеньице-то! Иногда ей казалось будто Иван её терпеть не может, считая бесчувственной рыжей садисткой, а иногда… даже нечто мужское чудилось в его отношение к ней.

Что-то он больно живенько вызвался с яблоками помогать, а ведь удочка была на иного окуня рассчитана, точнее это самое… силки на птичку расставлены.

Ну да ладно. Майя решила что она слишком много, увлечённо так выдумывает про себя, прямо вот с вдохновением души, что называется. Какая ещё цветная карамель, дамы и господа? Во имя всех эклеров мира! Чтобы доктор Светлова понравилась как женщина, да не смешите мои таблетки! Нравятся-то обычно девушки красивые, такие себе с родинками блондинки, улыбчивые на все сто. А Майя... О мнении отца она догадывалась, всё ж не совсем глупая была - раз папа так спокойно отпустил её на корабль полный мужчин, значит и угрозы никакой не видел: ни для дочери, не в самой дочери, что немаловажно. А папа он редко ошибается. Наверняка всё дело в том, что Иван спортом интересуется, да он же и сам говорил что-то про фан-клуб Молнии-Светловой, наверное о лыжах хочет побеседовать, о её новых трючках, например. Хотя...

Не. Ну это невозможно! А пирог втроём даже веселее готовить, всё же с душой будет блюдо.

- А на меня никто не нападал, хе-хе, наверное самой опасной посчитали, - усмехнулась Пчёлка, возвращаясь к недавней битве. - Вообще-то мне повезло, я что-то как-то слегонца не в теме оказалась. Ммм. И не то чтобы трушу, но как-то туплю в такой ситуации, ага-ага. А что!? - Майю Юрьевну вдруг осенило. - Может мне тоже пару приёмов самообороны выучить, чтобы в трудной ситуации хоть знать как реагировать? Я ж застываю... А это не дело! Может быть, мне тоже потренироваться? Вообще-то, чтобы Майю Юрьевну побить, её ещё догнать надо. Но бегать от опасности это полная ерунда, честь Молнии Светловой не простит да и вообще трусливо, обязанности-то врачебные нужно выполнять. Я бы не стала убегать в любом случае, но и быть грушей для битья, охота была... Случись опасная ситуация, врач должен оставаться в строю.

Снова негодующе покачала головой.

- Я очень рада что у нас субординация, о да. Ну так вот, осталось про Слонёнка дорассказать, - девушка полуулыбнулась, обратившись к Кырымжану. - И вы снова можете отключиться, Кайрат Тимурович. А что? Мой отец тоже лирику терпеть не может, так что я всё понимаю, угу.

Кивнула в такт своим мыслям. Потом чихнула и шмыгнула носом.

- Ну так вот, короче не было у меня друзей, а выполнить работу нужно. Дело престижа! Конечно, можно было бы попросить о помощи, но как я и говорила, это как-то слегонца не в кассу. Просить кого-то... В общем, это был Эверест для Майи Юрьевны, Олимп и всё такое. Знаете, я ведь люблю когда всё аккуратно и на своих местах, а там с этим творился форменный бедлам. Ведь план-то мой был отличным: убраться по быстрому, а потом идти к экзаменам готовиться. Они на следующий день были назначены прямо с утра! Но оказалось, что в эту комнату всё время заходили люди: садились на диван, ставили мокрые кружки на чайный столик, оставляя чёрные липкие ободки кофе на зеркальной поверхности. Включали телек, быстро перекусывали шоколадками. ...Хлебные крошки, кусочки шоколада, горы посуды в мойке. Это чуть позже я узнала что убиваться прямо до смерти там не требовалось. Имелись дроиды, в больнице работали уборщики. Это же была такая своеобразная шутка, рассчитанная на нескольких человек. Достаточно было просто навести хороший такой докторский порядок, чтобы больнице не стыдно было... Звонкий, ага-сь, ну и протереть поверхности...Но я не поняла. Я-то поняла так, что там нужно строго к стерильности помещение привести и приводила прямо таки с фанатизмом, час... два... три... Мне не сказали, сколько времени там нужно работать. И этот порядок всё время разрушался. У меня чуть мозг не лопнул, особенно с этим проклятым слоновьим холодильником, который был выше меня раза в два. Я туда целиком могла залезть! И пришлось ручками отскребать все это присохшее, прикипевшее, клейкое и противное... О-о-ох. А потом микроволновку, а потом бесконечные кружки...

Майя вздохнула.

- Вот уже и стемнело, а я всё ещё была на месте. В этом личном белом аду. Двести тысяч веков я пыталась убрать неубираемый хаос, Алексей Кирович, и мне это почти удалось, заметьте! А потом настала пора готовиться к Экзаменам. И тут должна быть историйка о том, как я круто всё сдала, как превозмогла и как великолепностно всех порвала... Но нифига! Блииин, я провалилась с треском... как фанера на Парижем пролетела! Утром Майя Юрьевна даже не помнила как её зовут, не то что биохимию с её томами формул. А преподаватель у нас был суровый, Фёдор Михайлович, такой, который любит в бараний рог сгибать... вы наверное лучше меня знаете такую породу учителей. Короче, это было фиаско, поражение, армагеддон, самая обидная в моей жизни обидность, после прос... проигранной золотой медали в далеком детском марафоне. Майю Юрьевну могли турнуть запросто, но кое-как разрешили пересдать. Агась-агась. Некоторые крутили у виска, а другие стали говорить что я с Марса или ещё откуда-то из космоса прилетела. Хе-хе. ...Не знаю как, но слухи об МЗУ всё же просочились. Однако, кое чего я всё же добилась. С тех самых пор, в той памятной комнате отдыха убираются дроны, прикиньте, я разрушила великую традицию уборки первокурсников! Они мне даже шутливую памятную табличку в комнате повесили, на А-4 распечатанную. «Чистота имени трудолюбивой рыжей пчелы Светловой». А под надписью забавный рисунок полосатой труженницы, из того давнего детского мультфильма.

Звездолетчица сдавленно всхлипнула, а на деле конечно хихикнула своим странным смехом.

- Но Пчела потом очень быстро превратилась в Пчёлку, не знаю почему... Я не имела ничего против. Хотя честно предупредила, что за себя не отвечаю, если кто-то вздумает звать меня Кнопкой, Мелкотнёй или ещё как-нибудь. Моё имя для друзей очень простое. Майя Юрьевна Светлова, и никаких этих уменьшительных кличек, типа Букашки какой, Мелкотни или ещё чего. У Майи Юрьевны идеальный женский рост, он называет Ко-ро-ле-вским! (произнесла почти что по слогам наша Пчёлка, значительно выставив указательный палец вверх)

...

Ну, королева или нет, а девушка всё же расстроилась, узнав что Кролл спит и у них нет возможности оставить для него послание, некую надежду и просьбу не продавать свои конечности по живому, пока они с Григорьевым не создадут обезболивающее для инсектоида.

«Так оно для совести спокойнее» - сказал Чижик вчера вечером.... Что ж, девушка не собиралась будить паука, чтобы облегчить свои моральные терзания - это было бы жестоко, вдруг подобный пост-регенеративный сон нельзя прерывать. Она ведь уже и так достаточно вмешалась... В общем, потерпит док Светлова. В общем, сильная.
Майя отошла немного подальше от Данкистов, как-то погрустнев и осунувшись. Трудное выдалось путешествие. Интересное на все сто!
Сухарь Кырымжан всё же оказался не совсем черствым куском хлеба - крохотная изюминка тепла имелась даже у этого грозного Воителя с великолепной бородкой. Алёшка действительно оказался отличным бойцом, и что ещё удивительнее, Фёдор Михайлович тоже. Небольшой по росту инженер Иван, скрывал в себе богатый внутренний мир, серьезно озадачив Светлову. Пчёлка все же надеялась что это просто отвлеченный интерес к её фан клубу, а может быть даже, к тому самому день рожденьевскому ролику, который борт инженер наверняка видел.

Сцепив руки на животе в ожидании челнока, пламенноволосая Майя отстраннено любовалась на этот чудный город, задавая самой себе вопросы: правильно ли она поступила, помогло ли хоть кому-нибудь её присутствие, было ли от неё больше пользы или вреда?.. Немного саднило горло, то ли от переживаний, то ли действительно простыла.
Как это всегда бывает после трудного, тяжелого рабочего дня, вдруг навалилась усталость, ощущение одиночества и некая самокритичность. А ещё азартное это желание поскорее заняться работой, а потом отвлечься вкуснейшим пирогом - сготовить его, и съесть огроменный сладкий кусок, запивая вкусным чёрным чаем с добавлением цветочных лепестков. ...Ах да! У неё ведь возможно целых два помощника будет. И каких помощника, агась агась!

О-ох.

Худенькая эта девушка совсем небольшого роста, наделеная огроменной порцией пафоса и несгибаемым папиным характером, упрямо усмехнулась половинкой рта. Наперекор собственной грусти и сомнениям. Должность Данкийского Сердца обязывала, ведь Майя - она всегда... а-апчхи... обеждает!
  • За реакцию на драку! Девушка она такая девушка
    +1 от rar90, 04.06.17 06:47
  • …Вот Фёдор Михайлович недавно говорил, будто старпом Михалков тот ещё шутник. Что ж. Сама Майя Юрьевна считала, что не шутить время от времени с бывшим учителем, это даже как-то вопиюще негуманно по отношению к этому самому учителю. Агась. Наверное, старпом Михалков считал также - ведь её бывшему преподавателю Чижику, даже для здоровья полезны маленькие юморины.
    Однако, очень верное предположение! И вообще, чудесный пост и достоверные реакции на всё :)
    +1 от Joeren, 08.06.17 00:39

Сначала Ярр шагал по этому чудному лесу вполне себе браво, насвистывая веселый мотивчик под нос и наслаждаясь мысленным лицезрением обнажённой Фиоркиной натуры. Как-то так само собой получалось, что в голове у нашего волшебника, Рыжуля возникала более фигуристой, округлой и пышной дамочкой. Розовый язычок скользил по губам, а тонкий Фиоркин голос произносил в неожиданно страстный растяг: «Ааах, господи-и-ин Ярре Ласка, спасите мою мам-а-А…»
Через некоторое время лицо Шадрички и вовсе заменилось на некое универсальное лицо превосходно-красивой б-леди, с очаровательно огроменными формами обнажённой натуры. Доводилось Яррике видеть неприличные рисуночки изображающие всё смачно и подробненько, да и с женщинами лёгкого поведения в известных заведениях, тоже доводилось компанию водить.
Это было вначале. Легкая такая, веселая прогулочка по лесу в компании своих грёз, когда золотой меч мелькал яркой молнией, сбивая попадающиеся на пути растения и противозные сучки, норовящие оставить на превосходном лице волшебника, мстительные царапины.

Потом стало менее легко и весело – навалились какие-то шорохи, шумы, чудились за спиной враги – а обернешься, никого нет.

- Это ещё за хер со мной играет! Учти, мать твою, парень я горячий, а ну выходи на свет! – проорал Яррике в эту настороженную лесную чудь, швыранув в какую-то особо подозрительную тень, свою отменную ледяную стрелу.
Никто не появился, а волшебник нервозно рассмеялся – «Ну и сдрейфил же ты, мастер Ярре», впрочем, меч теперь держал в руке на всякий случай. Как им пользоваться-то волшебник всё равно не знал, да и обилие драгоценных камней на рукояти делало это оружие почти неподъёмным, но всё же меч, а Яррике всё же мужик. Цельный магуй с огроменной мужской харизмой!

...

Улыбнулся невольно, припомнив откровение воробья-Варвикке о том, что он подглядел за голой Фиоркой когда она купалась в море. Красивые брови магуя взлетели вверх, а челюсть, с такой же точно скоростью прянула вниз. Казалось, что он сейчас разозлится, насупится, встанет на защиту девичьей чести, вкатив мальчишу-воробьешу моралистическую нотацию, но… Но. Ярр лишь покачал головой и облизнул губы.
- Потом мне не забудь показать это место, лады? Твою мать! Ааах, парень, ты играешь с огнём! Я бы сейчас не отказался от… хм… магического сражения в Зеленом Человеке, эх,.. - шумно вздохнул. - И да, Варвик. Не вздумай показывать мне то место, где голым купается хмурый Григг. Не хочу этого видеть никогда в жизни. О проклятье! Теперь я это вижу в мыслях… Нет-нет-нет, срочно о Фиоре, во имя этой вашей Лакуны (и её нижнего белья). Значит ромашки, букашки, васильки, цветуёчки и зеленый цвет. Добро, кузнечик. К счастью у меня прекрасная память, Варре, мне не нужно записывать такие вещи!

...

К сожалению, о Фиорке думать больше не получалось, наверное потому что было страшненько, одиноко, тени становились всё длиннее, волшебник зяб и мерещилась ему всевозможная жуть за спиной, заставляя пускать ледяные стрелы и грозно замахиваться мечом. Вдобавок, стало холодно, и всё чаще Яррику приходилось дуть себе на руки, попеременно таская меч то правой, то левой пятерней
Острие грозного оружия при этом бессильно волочилось по земле, а Ласка цветасто матерился себе под нос, увлеченно склоняя Григге, Гродди, а иной раз даже и Варвикке, и всех этих чёртовых друидов вместе взятых. По матушке, по батюшке, и по всем членам их простолюдинских семей, что б их!

- Всё. Закончили на сегодня, я вам что тут, херов герой с дымящейся от натуги задницей!? Ночь уже. Пора спать, - нахмурившись, волшебник завалился на ближайшую груду валежника, со злостью отшвыривая меч в сторону. Лёг на спину, закутавшись в свой темно-синий плащ.
Увы, только не спалось. Было голодно, холодно, страшно и днём он явно переспал. Злясь на себя да проклиная всех богов на свете, Ярре Ласка бревно-бревном валялся на земле, готовый к нападению в любой момент…
Бедный. Несчастный. Озябший магуй. Голодный, что ужаснее всего! Ибо он подъел остатки роскошной трапезы ещё в первый час увлекательного лесного путешествия.
  • Хорош бедолага! :)
    +1 от Joeren, 06.06.17 15:36

Петьку вдруг осенило как заставить свиток работать. Конечно же. Эврика, твою ж мать медвежью!
Вообще-то вчерашний школьник не матерился, считая что бранные слова это не круто, но в такой ситуации, сами понимаете - без парочки ёмких русских выраженьиц к сожалению никак.
Ыть её, эту ситуацию! Ну конечно, придурок недокапитанистый, надо же было ВСЛУХ!!! Олух Царя Небесного, простофиля разнесчастный.

- Левита... - чуть было не выкрикнул школьник, внезапно замолчав на полуслове. Медвежонок же.

"Окунёк, блин, не время для геройства! Ты же помнишь, чем это обернулось в прошлый раз? А-а-ааась!? ААААСЬЬ!!!??? Или забыл?"

Но Петя уже не мог уйти. Не мог отступить не попытавшись помочь, вот если бы у него не было подходящих заклинаний, тогда он бы мог просто сказать - "я не ветеринар, и что тут можно сделать?" Но ведь у него проклятая живая вода во фляге плещется, а медвежонок, какое-никакое всё ж дитё. Это что замерзающего котёнка в ледяной луже оставить, или раненого щенка приползшего к порогу... Сердце должно быть из железобетона с арматурой внутри, чтобы спокойно пройти мимо.

По прежнему защищаясь мечом, рассердившийся на себя и на всю эту ситуацию Петя-Белл, вдруг заорал на медведицу не своим голосом:
- Ды-дура, я н-не могу уйти п-пока ты хочешь меня убить! Вот так вот... выбесила же. Я не вижу задом!!! Теперь слушай сюда. Я. М-могу. Ему. П-помочь! Твоему ребёнку. По-мо-чь. Дай м-мне опустить меч и я достану флягу. Если п-понимаешь, отвали назад.
...Можно было бы конечно и свитком воспользоваться, но Окунёк боялся что магия заточена только на него. А вот живая вода может помочь любому: хоть человеку, хоть кровожадной зверюгине.
+1 | Герои не умирают, 05.06.17 20:50
  • Петя молодец!
    +1 от Joeren, 05.06.17 20:59

- Убери его, убери! – отпрянул в сторону волшебник, вытянув свои красивые ручки в жесте омерзения. – Фу, гадость какая. Варвикке! Иди его там… где-нибудь, положи на место. То есть это самое, отпусти в живую природу эту шипящую дрянь. Вях. Оно ещё и языком телепает...

Яррике довольно красоноречиво позеленел, отводя взгляд своих красивых, очаровательно синих глаз в сторону. Ишь чего удумал воробей! Какую-то погань ползучую под нос пихать. Он бы ещё паука ему просватал или крысу там попытался бы на плечо усадить, маленький незадачливый кузнечик. Засранец прямо-таки малолетний, ещё сравнивает с этой змеюкой ползучей – нет, но надо же думать о таких вещах!
Ярр даже сердито к бутылочке приложился, допивая тот последний, крохотулечный глоток виноградного наслаждения, который там остался. Выпил. Сглотнул. Утер губы. Сердито выдохнул.

- Чё это ты меня со змеёй сравниваешь, парень? Уши это дело наживное, вот переночую в лесу, и прямо завтра щеглёнок, этих ушей даже близко не будет! И стану я снова красивым очаровательным мужиком. А я красив! Дааа. Чем это я похож на змею? Видишь какое у меня тело – это Варвикке тебе не это и даже не то! Фигура молодого бога, короче. Нечто среднее между эльфом и молодым героем мифов и сказаний.

Ласка даже горделиво выпрямился, выпятив грудь колесом. И снова, между прочим, остро пожалел что здесь нет изысканных дам, ведь при их наличии, можно было бы и пуговку на камзоле расстегнуть, а то и пару пуговок.

- Короче, самое оно для Фиорки… и где это ты там кстати её грудь видел? – немного удивился волшебник, более внимательно присмотревшись к мальчонке. – Ты что ли в таких вещах чего понимаешь, желторотик? Смотри. Мамка твоя не одобрит… Мамани они такие, очень уж заботливые дамы. Так ты это… не знаешь ли чего интересного про Шадричку, ну…, чего она там любит? Цветуёчки может какие-нибудь, ужиков твоих или о тряпках каких изысканных мечтает?
Чуть опустил голову наш волшебник, задумчиво потерев свой идеальной лоб, лишенный морщин, прыщиков и разных там рытвинок да оспинок.
- Вообще-то в лесу врядли я всякую эту дребедень найду, ну кроме твоих чёртовых ужей. Но надо знать, ага. Кто предупрежден – тот всей этой знательной херотой вооружен! И если например Рыжуля любит цветочки, так здесь их можно целый букет нарвать. Вот чего я мудрый думаю.

Поправил котомку с припасами, широко расставив руки.

- Ну что ж, пошел я тогда. Если хочешь, дозволяю тебе меня обнять на дорогу, я сегодня добрый, я буду рад. А так пошел уже, ага, в добрый путь за славным свершениями, с мечом в руке и магией в сердчишке. Вот передашь Фиорке письмо в обход её папаши, так я тебя цельным оруженосцем в своей истории выпишу. Варвиком Отважным из Дома Рыжика, то есть тьфу, из того самого.., из Дома Ужика значится. Хе-хе. Бывай пацан, не болей. И Григге от меня привет передавай… Хмурая трольчатина. Женишков гонять вздумал! Будто бы я этого старпёра в таких делах спрашивать намерен, АГА-А!? Вот выпишу его там каким-нибудь драконом или лешаком, а может даже уродливым зеленым водяным, который в своём болотнищном трактире разных путников грабит. Вот тогда будет знать как бровки хмурить. Ну бывай, Скворчишка, до встречи!
  • За Дом Ужика :)
    +1 от rar90, 04.06.17 06:33

…Это было ощущение сна, некая нереальность навалилась на Майю Юрьевну, заставляя побледневшую Пчёлку сверкать своими серыми глазами и готовиться к самому худшему, а ещё улыбаться в неком натянутом напряжении, стараясь не выдать собственной паники. Разговаривать вежливо, как ни в чем не бывало, чтобы значится никого не пугать, не провоцировать и не выглядеть паникёршей первостатейной – той спёкшейся в микроволновке пчелой, знаете ли, когда быть может и бояться-то нечего, а ты уже в истерике бьёшься.
С точки зрения логики, пока вроде и нечего бояться. Сто процентов!
Ну смотрите сами: Фьорал был приветлив, карты нашлись довольно легко, они брели по этому важному зданию и никто не пытался убить землян, захватить их в плен, избить, заточить в темницу, сделать что-то страшное… Коридоры, комнаты, странные удивительные, незнакомые прежде живые существа – довольно дружелюбные, спокойные, понимающие… Спорящие о чём-то друг с другом и не обращающие никакого внимания на данкийцев.

Всё хорошо.

А тревога плескалась в сердце, заставляя собственные ноги наливаться чугунной тяжестью. Девушка зябла, ощущая как противно липнет к влажной спине врачебная форма, сделавшись вдруг остро чуждой и царапучей шкурой. Поправить бы её, да невозможно под скафандром.
Твою мать!
Майе здесь что-то очень сильно здесь не нравилось. Однако она не понимала, что именно её беспокоит – было ли это надуманным страхом из прошлого, или прошлое сейчас пришло на выручку, пытаясь теми въевшимися в подкорку образами предупредить о беде, что грозила случиться в настоящем?
…Запашок зеленого дыма, эта муть набивающаяся в ноздри.
И как ей вести себя, спрашиваетсчя? Что делать, скажите на милость, чтобы не повторить ту давишнюю гнилую цепочку действий, которая никому не помогла, а сделала ситуацию только хуже?
Поступала ли Молния Светлова сейчас иначе, шагая за капитаном с каменным лицом, чуть вздёрнув уголок губы, стараясь выглядеть беззаботной расслабленной Пчелой, коей не ведомы страхи, сомнения и прочее дерьмо. Не нагружая своими эмоциями этих достойных джентльменов, вцепившись в аптечку побелевшими пальцами, заледенев от страха, глядя широко раскрывшимися глазами по сторонам – могла ли рыжая звездолётчица разрушить тот проклятый круг Фобоса, или она вела себя точно также, потому что люди не меняются?
И какая есть в тебе начинка, та же и остаётся на года. Меняться может форма конфеты, но суть всегда одна. Ты тот, кто ты есть и ничего другого.
…Припоминалась клетка, зубодробительный скрип деревянных колёс, этот жуткий бледный туман неторопливо облизывающий планету. Нет-нет да и припахивало тем зеленым дымком, заставляя рыжие волосы шевелиться от ужаса под шапочкой шлема. Как назло. Образ Фёдора Михайловича накладывался на давний детский образ: Чижик сейчас был похож на того печального, какого-то очень трогательного и хрупкого преподавателя с Фобоса, пытаясь взбодрить команду своими не самыми пламенными речами. Плохой лжец Фёдор Михайлович! Нет, у него политических навыков врать цветасто да великолепностно, скользкой такой рыбкой уплывать от любого трудного вопроса в глубину, как это любил делать папа, когда его о чём-то расспрашивали журналисты.
Майя остро пожалела, что стала спрашивать о возвращении. Надо было молчать, надо было просто верить в оптимизм капитана, а теперь, когда Чижик стал пояснять. Ё-ё-ёшкин кот…

Старый добрый Фёдор Михайлович. В настоящем, в прошлом, в мыслях. Иногда она видела перед собой зрелого мужчину, много старшее её, много сильнее – опасного этой своей мужской мощью, способного обуздать её будто резвую лошадку, как тогда в каюте: когда присмирела она, и испугалась и подчинилась, восхитилась даже глубине души, признавая его власть. В такие моменты подчинения этого добровольного, возникали в голове мысли, роились и звенели – куда полезла, Светлова? На какую запретную территорию вторгаешься, Светлова? Разве можно ждать взаимности от взрослого, незнакомого в общем-то человека с портретом красивой блондинки в каюте?
А он манил её, влёк как огонь, зачаровывал незнакомой самобытной силой. Избитая фраза припоминалась, опостылевшая, затасканная в общем-то: словно мотылек на свечу.
Пламенная Майя очаровывалась в такие моменты, теряла контроль. И рука в его крепких пальцах, и желание сойти с ума, зайти дальше, утонуть в этой бездне. Чтобы крепче, чтобы теснее, чтобы выше забрались её хулиганистые длинные пальцы! И мыслей череда – куда полезла, Светлова? Неужели веришь что это возможно, Светлова? Наивная глупая Светлова – он капитан, он старше тебя. Как ты можешь во что-то верить?

Но она верила. А если бы не верила, то и на Данко бы не появилась ни за что.

Такой разный Фёдор Михайлович, иногда он был совсем незнаком для Майи Юрьевны, ага-ага, пугающий и восхищающей своей властью над одной рыжей докторшей зрелый мужчина. Но иногда, вот как сейчас, она видела прошлое. Видела того трогательного человека в нынешнем капитане, который когда-то поразил маленькую девочку. Восхитил и ворвался в жизнь.
Того Чижика-Пыжика она считала хрупким и уязвимым, чуточку смешным и беззащитным в своей доброте. Он был подобен драгоценному ноутбуку - бесценный артефакт, который следует оберегать чтобы он нечаянно не сломался.
Девушка шла по этим коридорам покачивая головой, проклятая машина времени! Она уже признала мужественность за Чижиком, но прошлое нападало, вгрызалось, тревожило сердце, прикасаясь к горячему мясу ледяной своей стынью. Проклятые дурные предчувствия!
…И как, как ей спрашивается себя вести, это повзрослевшей Майе Юрьевне Светловой, той самой девочке, которая когда-то так болезненно, так жутко и до крови ударилась о папин эксперимент?
Никого не сберегла, никому не помогла. Каждому, КАЖДОМУ, каждому сделала только хуже! Почти что разбилась об это своё поражение, как та неудачливая пчела влетевшая в стекло авиакара. БАМЦ! А теперь нужно было как-то разрушить свою собственную программу, эту проклятую цепочку действий, которая формировала её поведение. Перехитрить саму себя и действовать совсем иначе, не так как она действовала на Фобосе…
Дурное. Предчувствие.
Сдавил горло противный спазм, девушка закашлялась, чувствуя царапучую мокреть в горле. Неужели таки простыла? …Ладно, это легкотня. Но дым, дым, зеленый дым душил рассудок. И эта скрипучая клетка возникала перед глазами, – живая демонстрация на тему, как не стоит себя вести. Жгучая как крапива зарубка в памяти. Это. Не. Верный. Алгоритм.

Напряженный взгляд светло-серых глаз скользнул по фигуре Стругачёва, по его руке держащейся слишком близко к бластеру… Всё верно, док!
…В двенадцать лет, все её великолепностые планы по спасению Фёдора Михайловича терпели сокрушительное фиаско, разбиваясь о её собственную беспомощность и малолетство – капитанская дочь всегда пыталась справиться сама. Клетка, пещера, муть дыма в горле. Кхм. В реальности, они как раз добрались до Комнаты карт и путешествий, а там в прошлом, девушка глядела на Чижика и на саму себя, сравнивая и пытаясь найти выход из этого круга ошибок.
Лёгкая докторская рука незаметно порхнула, настраивая личный канал.
Надо действовать, надо сделать хоть что-то, если это действительно ловушка…
- Алёха, приём! – даже забыла про отчество в пылу волнения, назвав безопасника по имени, что конечно не годилось с позиции субординации. – Лёшка, Майя Юрьевна, мать её, чувствует какой-то подвох. Здесь что-то не так. Я не знаю. Но. Мммм. У меня какое-то нехорошее чувство. Я. Ммм. Жду чего-то плохого, держите меня в курсе... если вы тоже...

И девушка поглядела на Алёшку, чуть насупившись пока никто не видел – дернула уголком губы, кивнув безопаснику. Что ж, или он назовёт её паникёршей первостатейной когда всё благополучно разрешится, или будет знать, что она тоже сейчас готова действовать. Но как действовать!?
Откуда ждать нападения и стоит ли верить самой себе, после всего, что случалось на Фобосе? А вдруг это просто собственный рассудок играет с доктором в кошки-мышки, вызывая панику на ровном месте. У Фёдора Михайловича и так забот полон рот, а если она ещё со своими предчувствиями начнёт лезть.

Нет, не годится Светлова.

…Фьоралл, карлик, странные синие глаза под капюшоном, Дом Советов, карты. В чём же подвох!? Почему-почему-почему такое поганистое ощущение на душе, будто бы они всей командой что-то упускают? Что-то по-настоящему серьезное. Грозящее бедой.
С другой стороны, Фёдор Михайлович-то явно верил инопланетянину-провожатому. Это Майя считала самым лучшим качеством бывшего преподавателя: умение видеть в людях лучшее, доверять им. Даже после всего пережитого, оставаться хорошим человеком. Таким человеком которого можно... нет, НУЖНО любить.
« - …А по воде твой школьный учитель не ходит!?» - раздался обидный голос отца в голове, с усмешечкой этой ядовитой. Снова прошлое! Когда-то давно эта хлёсткая фраза оборвала счастливую болтовню маленькой девочки Майи, как-то сразу дав понять, что папа школьного учителя не переваривает. Даже разговоры про него, злят отца и нервируют. Смысл-то она тогда не поняла, но вот тон высказывания... Даже маленькая двенадцатилетняя женщина могла разобраться в таком без проблем.
Воспоминания, воспоминания, снова воспоминания накатили. «Машина времени, я увязла в этой хреновой машине времени с головой. Эх, папа... Надеюсь, твоё кино действительно поможет, быть может гадский Эксперимент ещё послужит добру. Боюсь, у меня скоро лопнет голова от этих долбанных качелей! В топку всю эту хрень, Светлова, в печь, я говорю.»

Но хрень не уходила, хрень нападала, бормотала дальними призрачными голосами – смеялась над отчаянными попытками девушки сохранить душевное равновесие. Майя глядела в карту не видя перед собой созвездий и важных указателей, всё происходящее казалось полубредом, который идёт к какому-то очень неприятному финалу. Она глядела по сторонам, стараясь не упускать Алёшку из вида. Возможно, безопасник разделяет её тревогу.
Улыбка Чижика хлестанула бичом по нервам, девушка испуганно улыбнулась в ответ, чувствуя как сердце падает в пятки. Нет-нет-нет, только не так, как тогда!
«…Ну что ребята, мы сейчас перекусим, а потом займёмся озерцом» - и эта улыбка, и отшатнувшийся от рыцарей побледневший звездолётчик, и всё что произошло потом...

...

Нет. Не надо.

...

Накатила муть, стук собственного сердца оглушил, отзываясь трескучей головной болью. Воображаемый скрип телеги,..
Клубы тумана превращались в горький травянистый дым, заливая это чуждое помещение жирным паром. Прошлое. Будущее. Зажмурилась молодая девушка, быстренько отворачиваясь в сторону, пока мужчины рассматривали карту. Вдох-выдох. Спокойно, Светлова. Рыцарей ещё нет, Светлова. Эта беда уже состоялась. Но только ли беда?
Так уж устроено в жизни, что без плохого не бывает и хорошего, та давняя клетка была не только болью, она положила начало чему-то другому, более светлому. Важному. Бесценному! Такому редкому, что быть может и в целой галактике вот так запросто не разыскать. Разве попала бы великолепная Майя Юрьевна на Данко, не случись тогда всё что случилось? Будущее одной рыжей девочки тогда изменилось, но то, что родилось из этого изменённого будущего, разве так уж плохо оно получилось?

…В конце концов, опору иногда дают самые простые вещи, и для Майи в этот момент страха, опорой стал Цветаевский пирог: яблочно-сметанное это блаженство с кисло-сладкой душой! Воспоминание о нежности во взгляде бывшего преподавателя, когда двигались они ещё по городу слушая её простую болтовню, и ответная женская улыбочка, когда она заметила эту нежность. Чуть вздернула бровь, глядя на мужчину с лёгкой доброй хитрецой.
- Ооо, у меня зельцианская бездна энергии, Фёдор Михайлович и мы все заслужили чего-нибудь к чаю. Не беспокойтесь. К полднику Майя Юрьевна вряд ли управится, будем честны, а вот на ужин, угощение будет королевским. В стиле повелительницы лыж, - и девушка шмыгнула носом. – Не стоит опасаться за мою усталость, у меня Светловская сверх-сила! Хе-хе, но если вы так уж переживаете… можно и помочь. Иван вижу пламенеет энтузиазмом, а то и вы сами. Мммм? Там есть одна сложная работёнка, почистить гору яблочек и убрать сердцевину, в общем дело повышенной сложности, а не хухры мухры! Но кто-то же должен этим заняться, раз уж наш пикник не удался.
Доктор пожала плечами, поглядев на свой чемодан. Горестно вздохнула.
- Эхх, а я ведь даже чай для всех взяла в термосе, и книжку чтобы почитать, и складной стул чтобы не сидеть на полу, и немного сменной одежды если запачкается. Чуток приятных ароматических средств, чтобы местная флора и фауна не беспокоили, и свои любимые кроссовски чтобы пробежаться. А ещё отцовский подстаканник, чтобы он свежим воздухом подышал. Ничего лишнего в этом чемодане нет, только необходимые вещи! Но раз уж с пикником не получилось, надо хоть Цветаевским пирогом его компенсировать… Поддерживаю инженера Ивана и считаю что мы все заслуживаем эту хорошую выпечку. Включая джентльменов ожидающих нашего возвращения на орбите, ведь ждать это не самое приятное дело.

...

Улыбка Фёдора Михайловича, вкусный пирог и своя работа на этом корабле - надёжные добрые вещи которые пришли на помощь, разгоняя проклятый туман детских воспоминаний. Призрачный лязг доспехов нехотя отступил, Майя бегло погляделела на карту, возвращаясь в реальность. «Пошли вон, уроды доспешные. Однажды я сумею одержать над вами победу, сборище призрачных говнюков. Да вы даже не рыцари. Вы – актёры. Негодяи, забывшую всю эту муть развесистую про слезу ребенка. И может это поганистое кино вернёт вас туда, где вам и место. В прошлом. Но не в моём настоящем, б.ять! Вы даже не реальны, вы просто уроды в моей голове, сборище моих комплексов и страхов»
Проиграл тот, кто сдался заранее. Жертвой становится тот, кто наперёд спасовал перед своим палачом.

«Да что б я сдохла. Майя - всегда побеждает!»

Пусть Чижик пока занимается звёздными маршрутами, пусть не ждет плохого и доверяет этому Дому Советов, Пчёлка по привычке стояла рядом чтобы прикрыть спину. Ему, и его команде. Её команде тоже, чтобы оказаться рядом, когда она будет нужна. Казалось бы старая заезженная пластинка на ретро-граммофоне. Но в этот раз Майя не пыталась действовать в одиночку, она призвала на помощь друга - она позвала на помощь Алёшку, простого рыжего солдата, человека с горячим сердцем и норовом. Сильного несгибаемого Рыжика, которому доверяла много больше, чем железобетонному Кырымжану, ведь Кырымжана в детстве не били пиками по голове и не лупцевали всякие уроды, а с Алёшей в тринадцать лет обошлись сурово. «Чтобы ни произошло, в этот раз я не буду действовать одна. В клетке, в Пещере, перед этими рыцарями. Я всегда стояла одна. И Алёшка. И Фёдор Михайлович. Мы все были по одиночке в своей собственной беде, но теперь мы команда, и каждый из нас пятерых часть Целого »

- Да, спасибо вам уважаемый Фьоралл, мы действительно уже уходим, - произнесла Майя царапучим своим, слегка напряженными голосом, мельком поглядев на Чижика, предупреждающе и настороженно. И также точно на Алёшку посмотрела, чуть скосив глаза в его сторону. «Ходу!» - беззвучно произнесли губы для этих двух мужчин. Вот он момент истины! Девушка хмыкныла прочищая горло, ведь главное говорить уверенно и спокойно, чтобы не казаться жертвой. Чтобы потянуть время и оставить его для Ивана, который склонился слишком уж доверчиво над этой картой. Будем надеяться, капитан его сейчас поторопит...
- Теперь мы знаем где находится Кулимат и намерены проследовать к выходу, так как торопимся и вынуждены покинуть Дом Советов. Мы очень благодарны за вашу помощь, уважаемый Фьоралл, но нам действительно уже пора.
  • за ощущение тревоги...
    +1 от rar90, 29.05.17 00:01
  • Прямо вах! Атмосферно очень. Я аж проникся. Вот он, хоррор! Какие чудовища, что вы? Они в твоей голове! :)
    +1 от Joeren, 30.05.17 18:14
  • И воспоминания о Фобосе зацепили)
    +1 от Зареница, 02.06.17 15:32

- Ээээ… Погоди мне мозг клевать, дятел малолетний, дай проснуться, - сладко зевнул наш прекрасный волшебник Яррике, не менее сладко потянувшись - чувственно так и до хруста в суставах, аки кот породистый, всем своим видом демонстрируя наслаждение этим простым действием. Потом снова зевнул, издавая душераздирающий вопль пробудившегося к жизни человека – нечто среднее между мявом того самого кота и рыком голодного тигра, и только после этого поднялся на ноги, потирая изумленные свои глаза белыми кулаками.

Красивыми кулаками, что немаловажно!

Там во сне ему привиделся родной дом.
...Золотой пляжик снился волшебнику, мраморные ступени неторопливо спускающиеся к морю. Вспоминались гордые колонны возлежащие на дне морском будто поверженные стражи, да стайки мелких серебристых рыбешек, порхающих между небом и землей, таких себе вёртких бабочек… Большую часть года в море можно было купаться голышом, а Ярр и купался, заплывая на глубину хорошими уверенными махами.
Торжественные анфилады просторных комнат оживали в памяти, высоких этих, открытых всем свободным ветеркам белоснежных помещений. Скульптурные изображения предков представлялись и нежность дорогой шёлковой одежды, приятной прохладцей трогающей разгоряченную кожу. Изящество южной мебели, дорогое шитьё атласных портьер! Этот самый незабываемый шорох мерещился...
Ели чинно и благородно, за большим семейным столом с мраморной столешницей, споласкивали породистые пальцы в серебряных сосудах в виде раковин морских. В чистейшей воде плавали розовые лепестки, гирлянды цветов украшали комнаты. Вальяжно колыхались тюли, а чайки кричали тоскливо. Кричали невыносимо! Звали в путь, манили в дальнюю дорогу снежно-белые эти странники морей.
Яррике, правда, чаще всего нажирался где-нибудь в домах терпимости, уж если по совести-то говорить, ничего не споласкивая. Никакой изысканной посудой не наслаждаясь, да и с чайками особой дружбой не отметившись. В лучшем случае, приятели приносили его в стельку пьяного по утру – те самые дружочки, значится, которые не забывали облегчить карманы нашего юного волшебника, сняв с него пару ненужных золотых украшений. Очевидно, дюже тяжеленьких для одного великолепнистого магуя.
Но это в лучшем случае. В худшем же случае, выручал старший брат Эйррике, относившийся к младшему с отцовской снисходительностью. «Беспутный братишка Яррике, даааа. Но что с него взять? Такой уж уродился» – видимо думал про себя добрый и ответственный Эйрре Ласка.

Странно, но сейчас Ярру это совсем даже не понравилось, те давишние воспоминания об Эйррике, точнее о его взгляде, в котором сквозили и принятие и разочарование, и кроткая эта готовность, случись что, позаботиться о нашем непутёвом господине волшебнике.

«Я мужик!» - разозлился вдруг Ласка, сурово поднимаясь на ноги одним рывком. Насупился, вытряхивая из волос мелкий мусор.

- Я нормально выгляжу воробей, ничего на лице не изменилось? – снова потер глаза (по мужицки эдак, с претензией на грубость даже!), поднимая с земли лучшую свою подругу бутылочку с вином. Потряс сосудом, внимательно прислушиваясь своими змеиными ушами к плеску внутри: осталось ли там ещё чего?
- Ну, это ты меня что-то поздно разбудил, щеглёнок, я ж пол часа просил, а сейчас уже чуть ли не ядова ночь! Ну ладно, добро, не к Григгу же, пердуну старому, возвращаться. Что он обо мне подумает? Вот то и подумает, будто Ласка из Дома Ласки, ни на что не годное дерьмо. Ну это мы ещё посмотрим, - задумался волшебник. Бровки свои чуть приопустил шикарственные. – Слышь малец, а письмечишко Фиорке снесешь? Только папаше её не давай смотреть, Фиорке отдай из рук в руки! Я это самое. Намерен посвятить ей поэму…
И задумавшись, Ласка действительно написал свою «поэму».

«Ты – Шадричка!» - после долгих тяжелых размышлений родилось кратенькое послание для одной Рыжули. Личное такое и преисполненное любовью.

- А пожрать не осталось, Варвикке? Ну ладно… И плевать! Что мужику нужно кроме меча, Воробьишка, только поцелуй красивой дамы на дорожку! Но короче это самое. Пошли. Я кстати хорошо выгляжу? – хоть у волшебника и имелось своё собственное зеркальце, но всё же он как-то не доверял самому себе. Хотя зеркальце тоже достал, внимательно присматриваясь к отражению.
  • Красивое завершение главы :)
    +1 от Joeren, 02.06.17 05:10

- Эээй, но тебя же было две! - Обвинительно наставил свой указательный палец Петя, на эту самую Зену. - Кы-как тут понять-то?.. Знаешь, Зеночка, я к-как-то не привык, чтобы один и тот же человек мог находиться в двух телах сразу. Мозги за-закипают! Агась.

И вчерашний школьник задумчиво прикусил ноготь большого пальца: некоторое время деятельно грыз его, а потом как следует потянулся. Спать хотелось ужасно, но если уже рассвет близок...

- Погоди немного, не исчезай! - обратился парень к этой девушке, быстро разыскав флягу с живой водой. - Эээ... Зена. Ты хы-хорошая кы-красивая женщина... и ты умеешь пы-принимать много видов сразу. И всё это офигенно. А я-то бы-боялся что обидел А-акву, но это ты и есть. Ну. В общем. Эээ. За-за тебя!

И вытянув флягу вверх красивым актёрским жестом, Окуньков вдруг слегка поклонился, в эдаком театрально-рацарском порыве, а потом припал к фляге, сделав хороший такой глоток.
- Я не буду терять время. Ну... ммм... Кы-кто знает чего меня там ждёт дальше? М-может поцелуешь в щёчку? Обещаю не лапать! - и желая доказать собственные слова, Окунёк убрал руки за спину. - У-учти. Я стеснительный, о-откажешь... э-эмоциональную травму нанесешь.
+1 | Герои не умирают, 01.06.17 18:03
  • Умеет просить, чертяка :DDD
    +1 от Joeren, 01.06.17 19:54

Это был маленький дворик затерянный в глуши, местечко между мирами, созданное для одной девочки Приграничья. Так она сказала, эта пернатая большая птица пахнущая корицей да печеньями, теплой этой выпечкой по утру, когда солнце освещает окна, а в стакане прохладного молока плещется блаженство. Большая сдобная птица, полуженщина-полузверь нарекла тебя Девочкой-с-Границы. Лиза.
- Не маленькая Лиззи, не большая Лиззи. Ах-ха. Та самая Лиззи, пропорциональная Лиззи живущая на границе миров. Ты нужна нам Лиззи! Не ребенок, не взрослая. Идеально выверенная по размеру, стеснительная моя девочка Лиззи. Не только добрые. Злые силы тоже постараются тебя захватить. Ты нужна им, Лиззи. Мраку, горечи, войне, гнили. Они придут за тобой, ОН пошлёт их за тобой. Для этих сил лучшее время ночь, Лиззи, но днём они охотятся тоже…

И блеснула своими темными тревожными глазами большая птица, ухнув совой. Уставилась на тебя внимательным хищником, Лиза, подрагивая перьями от возбуждения. Чудище как будто! Темноокая провидица со снежно-белым лицом, словно бы лишенным эмоций и индивидуальных черт, фарфоровой такой маской. Тонкие длиннопалые ручки задумчиво протянули тебе нечто тёмное, пахнущее той самой корицей восторженно великолепносто. Угощение?
Или что-то хитрее?

И кто она? Это большая чудная гостья, шуршащая перьями, похожая на павлина и остро отличающаяся от него. Она смотрела на тебя искоса, внимательной пичугой – оценивающе, задумчиво, внимательно. Моргала антрацитовой чернотой глаз, нахохлившись и подрагивая перьями.
- Оххо, говорю я. Смелая Лиззи. Очень одинокая Лиззи. Лиззи – осилившая дорогу в Тринадцатый час…

...

А ведь дорога и в самом деле была нелегка: пустой длинный коридор тянулся пыльной кишкой сквозь утробу этого старого Дома. Вначале было страшно и одиноко, стены прижимались к тебе опасно близко, норовя схватить и раздавить. Гнилисто-скользкая ветошь трогала лицо, а какие-то невидимые крючья на стене, вспученные пузыри штукатурки да груды брошенной рухляди под ногами, норовили сорвать с тебя плед-мантию. Подставить подножку, уронить лицом, зубами, носом! – о твердый камень. Чтобы стало больно, чтобы вдрызг, чтобы ярко красной мокретью озарить эти коридоры! Чудилось сиплое дыхание Арея крадущегося сзади. Кошмары напирали.

- Позови меня твар-рь, я стану твоим др-ругом. Я чую твой стр-рах, твар-рь. Когда ты пойдешь назад, твар-р-рь, я буду поджидать здесь.

А ты не звала, ты бочком-бочком пробиралась себе вперед, слушая шум дождя: он вдруг ворвался в эту ветренную ночь, заколотил по крышам, тронул мокрым языком своим черное дерево, погружая Дом в сочный мир запахов да отсыревшей пыли. Свеча предательски затрещала, зафыркала, чуть было не потухла, а потом вдруг успокоилась, высветив темную картину на стене.
Кто из слуг её повесил здесь, когда и зачем, в какие древние времена и чьему услаждению она служила? Неизвестно. На тусклой картине был изображен маяк – одинокая, бесконечно печальная башня посреди серого штормового моря, свинцовые волны напирали на нее, топили, новоровили сокрушить и растоптать. Море плевалось клочьями пены, наседая на твёрдый камень всей своей мощью! Но белый луч света пронзал мрак вопреки всем невзгодам – он приковывал к себе взгляд, обещая покой. Башня дрожала под ударами судьбы, стонала и хмурилась, возвышаясь себе упорно да гордо, звала корабли к последнему берегу, предупреждая о коварных скалах сокрытых в пучине. Бросала вызов морской стихии что была сильнее её, могущественнее её и конечно же гораздо древнее её.
Тусклая, изъеденная временем картина. Иззябшая куколка Даша прижалась поближе к девичьему телу: ей тоже было любопытно поглядеть на эту картину, а еще она дрожала на ветру, ведь куклы мёрзнут сильнее людей.
...Одетые в нарядные платьица искусственные эти люди, чувствуют мир даже острее своих хозяев, но когда им делают больно они не могут сказать об этом. Они просто всё чувствуют и запоминают. Это правда! У них нет своей собственной души, но у них есть есть искра – жизненная сила наполняющая каждую вещь которая сделана с душой.

«… Ах, мне это что-то напоминает, - могла бы сказать Даша, разглядывая свою хозяйку единственным азартным глазом. – И почему мы никогда не обращали внимания на эту дверь, Лиза? Скажи-ка на милость, фрр! Такие любопытные веселые подружки, странно, что мы никогда не пытались проникнуть в это интересное местечко? Или днём все обстоит иначе? Что думаешь, Лиза? Ах, не замарай моё платье дорогая, и свеча, смотри чтобы не потухла. Наша капризная свеча! Я не хочу оставаться в темноте такая красивая и прекрасная, кто знает!? Вдруг меня украдёт какой-нибудь тёмный маг проклятого леса, словно бы одинокую принцессу… Потребуется очень хорошенький кукольный принц, чтобы разбудить меня поцелуем, хи-хи. И у него обязательно должна быть корона с зубчиками и украшенный золотом меч, маленькие часики и лакированная трость с головой оскалившегося хоря…»

А свеча и в самом деле раскапризничалась, растрепалась - заплясал огонёк на тонком фитильке, рассыпая вокруг себя восковые слёзы. Наверное, Арей очень сильно желал потушить эту самую свечу, чтобы ты осталась в этих коридорах навсегда, чтобы потерялась, чтобы обратилась к нему за помощью. Приговорённая к дружбе силой! Или чтобы ты отказалась и умерла, бродя за стенами мачехиной спальни истончившимся призраком.
Но закончился уже коридор и показалась лестница, какая-то недобрая, крутая и коварная госпожа – с этими скрипучими зубьями ступеней изломанных, подстерегающих, вопящих во тьме клавиш.
Лёгкое гадливое ощущение тронуло ноги, когда ты поставила свои тапочки на это заледенвшее дерево - «бархат» роскошной накидки цеплялся за мерзенькие перилла, а теплые воспоминания блекли вытесняемые мрачной душой лесенки. Коварная как мысль подлеца, эта гадюка выжидала во мгле. Что-то недоброе порхало в воздухе, ощутимо тёмное и злое, вытесняющее светлые воспоминания, пожирая их без всякой жалости.
Нечто очень нехорошее изменило эту часть дома, оно сделало лестницу страшной… Возможно, это тот самый вопрос который следует задать Гостье: что же здесь случилось? Или спросить её о втором выходе отсюда, чтобы не возвращаться дурным путём назад? Или довериться Дому и поискать новый проход самой? Ведь это твоё царство, Лиза, ведь он принадлежит тебе по праву! Раньше твоей маме принадлежало, а теперь тебе.
Нога вдруг попыталась прилипнуть к пыльному утомленному дереву, погружаясь в него, будто бы в коричневое болото, но чуждо-фиолетовый свет уже залил это помещение, хлопнула дверь на улицу и ворвались тогда первые снежинки, неожиданные гости среди этой петроградской осени… Зло притаилось оскорбленное Красавицей-Зимой. Дом гордлеливо выпрялился удовлетворённо скрипнув, возможно, это он защитил тебя, Лиза, приотворив дверь в нужный момент? Услышал твои мысли, твоё восхищение – пожелал прийти на помощь, хотя и не мог спасать тебя каждый раз…



…А над головой бездна звезд, таких ярких и бесконечных светильников зажглась, что даже страшно. Фиолетовые, синие и красные цвета мешаются между собой клубами колдовскго пара. Бездной галактик сияющих ослепляя глаза.
Падают пушистые снежинки в этом потерянном дворике. В твоём собственном дворике, который уже давным-давно заброшен, забыт, осквернен разрухой в настоящей реальности, забит мусором, завален хламом..
Здесь же ласковое журчание воды да торжественные свечи туй – растений этих красивых, что напоминают южные кладбищенские кипарисы. Стрельчатое крыльцо в готическом стиле и каменные кружева неземных цветов. Конские головы с плюмажами – красивые гордые скульптуры! Печальная статуя позабытого греческого бога. И звёзды царят над всем этим, палят рассыпая искры млечных путей, и падает снег пушистыми перьями. Неторопливо расслабленно. Погружает мир в тиш-ш-шину.
- Да-да Лиззи, красиво не правда ли? Передохни, о храбрая душа. Два раза в день, когда стрелки часов между двенадцатью и часом, ты можешь приходить сюда, Лиззи. Это твой Двор. Тринадцатый Двор, Приграничная Лиззи. Ты боишься Лиззи? Тебе здесь красиво, Лиззи?

Большая птица с человечьим лицом поглядела на тебя сплошь черными глазами, чуть приоткрыв свой ярко-алый, усеянный острыми иглами крохотных зубов рот. Но она не нападала, не пытылась загрызть, не требовала дружбы. Протянула свою неестественно длинную руку в твою сторону, предлагая угощение.
- Орех седых гор, милая Лиззи. Слишком близко растут те горы к плохим местам, Лиззи. Слаще этого ореха не встретишь угощения в целом мире. Попробуешь раз – не забудешь никогда. Очень вкусно, Лиззи. Очень опасно, Лиззи. Желаешь обучиться магии, Лиззи? Тогда съешь орех! Но помни про седые горы Лиззи, никогда не забывай о старых могилах, вблизи которых они растут.

И холоднее стало от этого словосочетания «старые могилы», и мелко задрожала огромная эта птица будто боялась самого названия даже, способного призвать несчастья.

- Ты нужна нам Лиззи, бесценная Лиззи. Мы – тени, Лиззи. Мы почти бессильны, когда нам не в кого верить. Но лишь один, Лиззи. Только один может стать Твоим Гостем. Хочешь знать больше, Лиззи? Тогда задай вопрос, Лиззи! Узнай пророчество, Лиззи. И я расскажу тебе!

Подумала птица, ухнула испуганно птица. Почесалась, словно бы большая кошка.

- НО знай, Лиззи. Времени мало, моя прекрасная Лиззи. Когда этот снег перестанет падать – наш разговор будет завершен. Истечет водой Тринадцатый час и чудо развеется. Задавай правильные вопросы, Лиззи. Не трать драгоценное время Пифии и своё собственное! Я Пифия, Лиззи. Я та - которая обречена говорить Правду!
Времени всегда мало. Д100 чтобы определить как скоро закончится разговор:
1-30 - в следующем посте чудо развеется и Пифия улетит
31-70 - чудо продолжится два поста
71-100 - чудо будет длиться столько, сколько надо, и Пифия что-то подарит.

Орех можно съесть по желанию. Он наделит одной магической способностью. Но, всегда есть какое-то "НО".
+1 | Маяк для Лизы, 29.05.17 16:29
  • Чудесно и волшебно! На самом деле очень много впечатлений! Спасибо! И мысли куколки улыбнули :) Так и представил Яррике, шагающего по Зачарованному лесу, чтобы спасти куколку Дашу от злого колдуна :))))
    +1 от Joeren, 01.06.17 03:04

- Ох нихера ж себе! - Ярр в счастливом, вопиюще прямо таки великолепностном восторге поглядел на ворота ошалевшими своими синими глазами. - Это. Было. Прямо ять, ух ты ж с-су.., - дальше Ярр зашёлся в чудесной сочной матетершинине, с чувством поведав Варвикке много интересных новых слов, фраз, склонений и неожиданных чудных оборотов.
Ну, склонность к учительству же у мага была! Может раньше Варвик не знал таких слов, зато теперь будет знать. Добрый мастер Ярре Ласка, всегда к услугам маленьким неоперённых щеглят.

- Ну, ёёё… - ошалевший маг вытер чуть вспотевший свой, великолепностно белый лоб, залившись счастливым смехом. – А букашка-то, мать её, пролетела, а магия,.. да это ж прямо до усрачки! Я херею. Это было сильно, о-о-о-х. Видал эту молнию, попрыгунчик? О-о-о да, - чуть-чуть откашлялся, пытаясь успокоиться. - Мэтр Варвике, достойный маленький сир, вот что я думаю вам сказать: у меня пересохло в глотке, а что вы думаете по части пожрать, уважаемый мой оруженосец? От этих ядовых экспериментов у меня разыгрался волчий аппетит. Давай-ка там подсуетись щеглёнок с обедом - нам надо перекусить, вот чего я думаю. Раскладывай уже всю эту халяву от Григге прямо на земле, пришло время нам поработать челюстями! Надеюсь, этот добряк не забыл сунуть мне туда пива?.. Я вообще-то планирую завязать, Варвик, вот говорю тебе по чести, дружбан, как мужик мужику, больше так нажираться как сегодня ночью я не собираюсь! Но сейчас кружечку-то надо себе позволить. Каков стресс, да? Вот это была молния, вот это был гром! Ну я ж тебе говорил, что я самый ять великолепный волшебник!

И глаза Яррике сверкнули таким первозданным счастьем, что в стресс его не верилось ни на грамм.

С чувством покачав длинноволосой головой, на которой присутствовала красота и напрочь отсутствовали уши, наш изрядно проголодавшийся магуй, тем не менее снова подошел к Воротам – вот никак не мог от них отлипнуть, з-зараза. Такая игрушка в руках. И чего бы туда ещё засунуть, скажите-ка на милость?
…Камушек уже был, жучок был, МАГИЯ БЫЛА! С чувством набрав в рот побольше слюны, Ярр решил закончить эксперимент хорошим плевком. С силой, с мощью, набирая в рот первозданно отменную липковатую жижу, Ярр, весь такой стройный, атлетически сложенный и высокий молодец (мелькнула даже мысль расстегнуть пуговку камзола, чтобы обнажить мужественную грудь), значительно выпрямился перед воротами. Вытянул повелительным жестом свою руку в сторону Марлока, значительно сдвинув брови в красивой лидерской нахмуренности.

- Фффарвике, фффмотри, я ф-фяс туда плюну! На этом ф-факончим, но надо профферить, да? Хррр! - и набрав побольше воздуха в могучую грудь, волшебник отправил свой импровизированный снаряд в сторону марлоковской арки.
- Спорнём, до деревни этих ваших друидов долетит!
  • Тащусь с него :D
    +1 от Joeren, 27.05.17 20:07

- А то, Варик, демонов и вышибали всю ночь! – кривовато ухмыльнулся Ласка, самодовольно этак да азартно, на мальчишку поглядев взглядом осчастливленного самца. – Видишь, как Шадричка на меня глядит? То-то и оно, благодарна она, что я её папаши «Зеленого Человека» спас, то есть трактир этот самый! Но ты не волнуйся, Воробей, ещё год-два, и ты тоже может подобной магией овладеешь,.. – чуть встряхнул своими красивыми волосами Ласка, снова пытаясь ужасные змеиные уши прикрыть. – Такая магия, пацанёнок, она с возрастом просыпается, вот станет тебе лет тринадцать-четырнадцать и ты поймёшь о чём я говорю. Ночная магия, Варвик, она посильнее дневной будет! А женщины, они в этой волшбе вообще искушены страа-ашным делом. Вьют из нас мужиков веревки и попробуй тут удержись. Но я-то крепкий, меня-то так просто в узел не связать, я парень не промах и никому меня не заарканить! Не на того нарвались, ха-ха.

И Яррике чуть вздернул свой прекрасный нос в горделивом жесте, эдак пафосно чувственные губки сложив. Вздохнул себе, счастливо подтягивая свой пояс - пора в путь.
День был отличным, с погодкой тоже свезло – солнышко светит и не дождинки в небе! И хотя забралось уже это «утро» ближе к полудню, будем честны, ибо Ярр продрых цельных пол дня, путешествие обещало быть приятным. В хорошей компании смекалистого Варвике, что немаловажно.
Ну, Яррике с детьми хорошо ладил. Возможно, благодаря скрытым своим учительским талантам (и следовало ему тогда поступить в какую-нибудь магуйскую академию, чтобы юным сердцам преподавать, значится, на тему: «как нажраться за пятнадцать минут в хлам», или «как выбесить настоящего грозного мага, чтобы он проклял тебя на всю жизнь»). Да. Может хороший учитель в Яррике пропадал, а скорее всего, прекрасно жил-поживал в нашем красавчике, мальчишка-ребятёнок, и недалеко наш прекрасный избалованный волшебник ушел от этого самого Варвика-Воробья…

«Я ещё не вырос» - любил говорить господин Ласка на этот счет.

- Квас вполне хорошая штука или немного медовухи, например, тоже годится. А ещё разбавленное вино вполне себе можно пить по утру… Так-то напитков много хороших, слыхал я, что в некоторых странах и чего покрепче делают. Так там говорят, будто от одного славного глотка выбивает из седла, - Ярр с восхищеним на Варвика поглядел, чуть брови вздернув свои великолепные в счастливом жесте. – Вот это я понимаю, сили-и-ища. Хотелось бы и мне такого напитка испробовать, пацан!

Так, в разговорах да рассуждениях и забрались на верхотуру, - на мрачноватую эту высоту где повизгивали ветра, а пушистые горделивые облачка, поспешая по небу, отбрасывали на землю стылые тени.
Даже зябко стало. Бррр. И правда сильное место. Мрачное место и суровое. Жуткая мысль даже промелькнула где-то в глубине сознания: а ведь будь здесь кто похуже, мог бы и пацана беззащитного в эти Ворота сунуть, эксперимента так сказать ради. Но Ярр, даже при всей его трусости и эгоистичности, такого негодяя самого постарался бы в эти ворота пиндануть.
Дети они всё же дети. Ярр конечно папашей никогда не мечтал стать, надеясь, что женщины с которыми у него БЫЛО как-нибудь сами этот вопрос решат,... чтобы матерями не становиться, значится.
Но всё ж дети. Нельзя их обижать. Кто их знает эти ворота, как они на живых созданий действуют?
Чуть посерьезневший волшебник задумчиво потёр подбородок.

- Слушай Варвик, а давай-ка мы с тобой букашку какую найдем. ХА-ХА-ХА, - пафосно рассмеялся нарочитым таким смехом, прогоняя жуть. – Проведем ядов эксперимен, Вихрастый! Сунем тогда какое-нибудь насекомое и поглядим что будет! Ну… давай… я-то здесь посижу отдохну, а ты это… пробегись по окрестностям, найди там гусеницу какую-нибудь, или муху или муравья. Давай, Варвике, вперёд и с песней! Весело будет. А я переоденусь пока. Будешь молодцом - я тебе великую магию покажу, создам воду и швырану туда, поглядим чего будет…

Обтряхнув великолепный свой, расшитый золотом да жемчугом тёмный камзол, Ярре принялся переодеваться.
  • Вода!
    +1 от XIII, 27.05.17 10:38

Поезд стоял себе на путях – железный бордовый зверь готовый сорваться в дорогу, словно крепкий скакун что чует дальнее путешествие, казалось бы даже подрагивал от возбуждения. Такой себе лаковый и морозный в эту июльскую ночь. Экспресс.
А он и вправду пах морозцем, что странно! Это Игорь первым почуял, взлетев вагон чуть впереди Маши. Потом и Маша ощутила странный этот дух зимы – снежный такой, хрусткий, приятный и напоминающий о кондиционере для белья – когда свежестью пахнет, льдом пахнет и немножко альпийскими лужками, но как-то уж нарочито, искусственно пожалуй. Ароматизирует-то. Натянуто. Ага! Подобно злой улыбочке проводницы, скользнувшей по девушке хорошим таким укусом - прям театральное представление для одной актрисы.
«Что б ты с…» - говорила эта жуткая улыбочка. Но манеры Светы оставались изысканны и утонченны, ручка ее плавно приподнялась проверяя билет, словно у балерины какой. Ногти и в самом деле были длинны, однако Машу не поранили. Лишь ослепили великолепностью отменного лака, а потом вгрызлись в брюхо ветреной ночи, велев Кузнецовой забираться внутрь.

- Скорее! Скорее в тепло, моя милая.

Вообще-то. Проводница выглядела странно довольной, посматривая на актрису. Будто она уже посчиталась с этой москвичкой и была вполне удовлетворена своей местью, белокурая эта красавица Света, в которой этого самого света ощущалось очень и очень мало. И не было у нее ни родинок, ни теплоты, зато волосы были великолепно уложены и так отменно блестели, что дажу саму ночь казалось бы ослепляли. Плавно кивнула белокурая головка и Игорек ещё успел заметить шаловливый язычок, нежно скользнувший по сочной мякоти влекущих этих губ. Такой вот себе ответ, на тему заходить или не заходить. В. Поезд-то.
Кто знает кто знает, а может она и вправду мечтает раскачиваться в такт движению вместе с Игорьком? Может прямо в его купе. Может прямо на виду у Маши, возможно даже на её полке. Света могла. Возможно, Света заигрывала…

Да уж. Та ещё Б-Ледь. А Маша приметила другой взгляд. Взгляд очень некрасивого мужика из соседнего вагона – того самого красноречивца, агась. Был этот субъект тучен, вполне обыден и сер в сравнении с Ночной Фурией, маленькие злобненькие глазки проводника негодующе глядели на Свету, словно бы он тоже не испытывал приязни к данной ведьмище. А потом вдруг этот мужик вполне дружелюбно посмотрел на начинающую актрису: чувственно кивнул девушке, что-то пробормотал в ночи и поспешно скрылся в вагоне. Будто бы испугался. А ведь матерился-то он неплохо совсем, и Игорька вот недавно послал в пешее далёкое...
Уж если по честности говорить, правильно сделал - в смысле, не то что Игорьку нахамил, а в смысле, что скрылся с глаз наконец-то. Ведь пора, пора уже было отправиться в путешествие! Расстаться с вокзалом, с Петербургом, с опостылевшим этим дождем. Укрыться в тёплом нутре застоявшегося поезда, заказать чайку, улечься спать ощущая ласковое это покачивание, такое плавное и успокоительное. Дыдыщ-дыдыщ.
Петербургский ветер в последний раз обнял Машу, словно бы прощаясь с ней на время, или навсегда, брызнул дождем в лицо будто бы поцеловать решил. Сладко вдруг пахнуло сочной листвой, подмокшей в ночи нежной зеленью. И заливом пахнуло, и мокрым древним камнем: чудесным этим запахом старины, словно бы ночь решила извиниться за это болотище и мокреть в вышине. Словно бы хотела исправить тухлистое впечатление и подбодрить актрису. А потом жирная луна стёрла всякую романтику, водворившись на небосводе настороженным глазом. Ведьминская шпионка луна!

...Алое железо багряного поезда было покрыто крохотными льдинками. Они загадочно блеснули под луной, эти белые россыпи звёздчатых снежинок, привлекая на миг внимание девушки. Будто бы из очень далёких прохладных краёв приехал состав. Но ведь сейчас лето…

Внутри вагона царствовала роскошь. Сначала она обняла Игоря, поприветствовала этого путешествинника трогая его душу красной дорожкой под ногами, изысканно-полированным деревом по бокам, всеми этими шторками с рюшами, всей этой нарочитой, но не совсем уж безвкусной пестротой. Не какой-нибудь задрипанный эконом класс. Повезло! Самый настоящий люкс. Твою мать, Игорищще! Полуночный Люкс и отменный люкс. А ещё неножечко смердящий люкс. Игорёк ощутил легкую вонь, понемножечку просачивающуюся сквозь эту великолепность. Какое там у тебя место? Четырнадцатое, ага. Верхняя полка.
Потом обрушилась великолепность поезда на Машу, этим льдистым запахом отдушки падая на сердце. Но вони девушка не чуяла, только слабенькое такое ощущение подвоха. Очень уж дорого и солидно выглядел этот поезд.

Тринадцатое место, само собой, нижняя полка.
На проводника куб Д100, чтобы послушать чего он там сказал в ночи. Если значение меньше 40 выпадет, Света-которая-не-Лана, услышит вместо Маши ^^ Можно и не бросать, строго по желанию.
+2 | Багровый Экспресс, 23.05.17 12:16
  • за заигрывание :)
    +1 от rar90, 23.05.17 12:43
  • Да уж, хорошо, что у неё нет родинки :D
    +1 от Joeren, 27.05.17 02:01


Вообще-то было холодно, это да - сквозняки порхали по комнате на прозрачных своих крыльях, мельком трогая разгоряченное тело. Пол неприятно обжёг ступни, ощущаясь даже сквозь подошву тапочек. Угли в камине снова потухли, поглядывая рыжими своими, настороженно-волчьими очами, на одну не слишком взрослую девочку – внимательные эти глазки в ночи, горящие злобненьким таким вниманием.
- Я ТЕБЕ ДР-РРУГ!!! – проорал монстр, казалось бы и целый Петроград заставляя себя услышать. Туманный этот город с его извилистыми улицами и торжественными рядами домов в голландском стиле, с его лентами застывщих каналов да крохотных речушек упрятанных в гранитные оковы, оглашая своим рыком.
Старина Арей.
- Пусти. Я ДР-РУГ. Желаю с тобой др-ружить, немедленно отопри, тварь! Мы будем дру-рузьями!!! Я сказал. Я тебе товар-рищ! Откр-р-рой. Сволочь, откроооой! Приди ко мне, я пр-риказываю-ю-ю!
Но медный Павлин держался. И дверь, подрагивающая от ударов, не поддавалась кошмару. Должно быть, это зависело от тебя, Лиза – и в твоей власти пустить зверя или оставить его за порогом. Ты решаешь! Голос твой дрожал, пытаясь сорваться в истерику, но смысл был понятен. Не впускаешь. Дверь не впускает. А может и этот вычурный павлин тоже – Не даёт прохода.
...Маленький замок, запирающий смешным своим, нарочито хрупким хвостом изящные эти, украшенные прихотливой пыльной резьбой сероватые дверные створки – он тоже держался. Так ведь часто случается: простые на первый взгляд вещи, такие слабые и никчёмные вещицы, оказываются намного сложнее чем это казалось. Возможно, хлипкий этот замок, устаревший и оставшийся лишь эхом отгремевшего роскошного века, тоже имел чувство гордости.
Дрожал под ударами и скрипом когтей, но держался, посматривая свысока на тебя, не слишком дружелюбно. Упрямо. Всем своим видом демонстрируя - Не сдастся!

- Вперед, разумная Лиззи. Не шути с ним, рисковая Лиззи. Арей знаем много дорог в сердце! Маленькая Лиза. Он там – где чернота. Там – где война, там - где зло. Арей приходит на запах падали, Арей приходит – когда его зовут. Перевертыш, Лиззи? Да. У него два лица. Ты видишь лишь одно, берегись Лиззи, у Арея есть второе. Одно для ночи, второе для дня. Сегодня Арей силён. Он желает, чтобы ты боялась полуночного часа, храбрая Лиззи, но я покажу тебе его красоту. Скорей-скорей-скорей. За мной!

Крохотная дверца приоткрывала длинный холодный коридор – скрипучий коридор и очень одинокий коридор. Какая-то изодранная ветошь плескалась на ветру, какой-то хлам виднелся чуть вдали, напоминающий уродливые опухоли в зыбком свете свечи. Неприятный тесный коридор, а ты и не знала что он здесь имеется: контуры двери конечно замечала, но вот куда она ведет не ведала. Надёжно запертая и охраняющая свои секреты, маленькая такая неприметная дверца замаскированная себе в тон окружающей обстановки.
О да, Дом умел напустить на себя таинственности! Кроличья нора, вполне возможно ведущая в Страну Чудес? А скорее всего черный ход для прислуги, чтобы рабочий люд не побеспокоил своих хозяев: пришли себе снизу, прибрались тихонечко в комнате и исчезли где-то в лабиринтах роскошной Обители покорными тенями. Дядя рассказывал что в давние времена, Дом был густо населен, обслуги тоже было много - люди жили на чердаках, а трудились в подвалах. Они не должны были показываться на виду, они жили в разных мирах: хозяева и их прислуга. Так близко и бесконечно далеко друг от друга.
Простая масляная краска, местами растрескавшаяся и припухшая пузырям, укрывала стены коридора - примерно по твой рост, Лиза – серая безрадостная полоса цвета скуки. Выше штукатурка, бледная хворая: покрытая жирными кляксами плесени будто брызгами чернил.
Свеча в надежном широком подсвечнике, казалось лишь подчеркивала абсолютность мрака, его первозданную всесокрушающую мощь. На улице вдруг снова поднялся ветер и тогда коридор заголосил, заскрипел, затрещал своими половицами жалуясь на жизнь. Сгустила тьма жирная будто суп. Навалилась. Обрела силу.
Одеяло на плече показалось отвратительно тонким, а спички в руках невыносимо бессильными. Даже верная Даша поднятая с пола вдруг показалась немного чужой, как это случается с друзьями. Вот вы дружили и всё знали друг о друге, весело общались и всё было хорошо, но пришел новый день и видишь лишь чужого человека. Кто он тебе и что между вами общего? Вдруг начинает казаться.
Фарфовое Дашино личико уродовала небольшая, но какая-то очень глубокая царапина. Вносила некий диссонанс в это открытое кукольное лицо. Даша-которая-видела-горе. Сегодня в это верилось до боли. Даша и ее левый глаз тоже помнили тот день после школы...

- В жизни всегда есть плохое и хорошое, Лиззи. Иди вперед, Лиззи. Пока ты не призовешь кошмары, они не придут к тебе. Они будут нападать – а ты не думай о зле. Смелая Лиза. Лучше думай о Пророчестве. Пророчества темны Лиззи. «Будет ли он меня любить?» - спрашивают юные девы у меня: «Стану ли я счастлива? Сколько детей у меня будет, скажи-скажи-скажи пророчица, скажи?» Люди думают, будто пророчества это гарантия счастья. История – в которой всё будет хорошо. Охо-хо-хо. Лиззи. Драгоценная Лиззи, это совсем не так. Увы-увы не так. Правда обжигает, ранит, лишает покоя и сдирает мясо с костей. «Он тебя не любит, у тебя не будет детей…» Иной раз говорю я. Страшная вещь пророчества, Лиззи! Но тебе придется узнать одну правду. Я дам тебе только один выбор, девочка, я лишь позволю тебе самой задать свой вопрос – ты узнаешь правду на один вопрос. Любой вопрос, на который хочешь получить ответ, Лиззи. И это не будет ложь, не сладкая, не опьяняющая, не добрая ложь. Совсем не ложь! Я скажу тебе правду, юная Лиззи. Это твоя цена чтобы узнать о Волшебном Меле и о Большом Деле.

Дружелюбный шорох больших тёплых перьев вдруг сделался тише, побледнел изысканный запах корицы и близкого волшебства, а смутно виднеющаяся очень большая птица отступила во мрак. И остался только ветер, и твоя опустевшая комната, и камин с рыжими углями. Даже Арей утихомирился перестав напирать на дверь. Но Павлин ему не верил, вопросительно глядя на тебя, Лиза. А ты шагнула в этот коридор – такой сумрачный и тяжеловесный, пахнущий дождем да плесенью, вздрагивающий от тысячи тысяч звуков. Беспокойный неспящий тоннель.
- Ты пойдешь вперед Лиззи. Совсем одна в темноте Лиззи. Иди вперед, а потом вниз. Сначала длинный коридор – узкий, как болезненный кошмар для которого нет утра. Потом ступеньки, коварные как мысль подлеца. Я буду ждать тебя внизу, Лиззи…

Будет ждать.

Большой древний Дом тоже выжидал.
А что, если он пожелает тебя расплющить, когда ты доверишься его гостеприимству? Или ты затеряешься навсегда среди этих черных заповедных лазов? Дядя говорил, что у Дома бывает разное настроение, как и у всякого живого человека оно может меняться. Сегодня ветер хлестал его бока, бил его окна и швырял охапки мусора в уставший камень. Возможно, дом сегодня злой. Может сны его страшные и недобрые. И ты совсем одна в этом коридоре: позади родная чуждая комната, впереди смутное обещание красоты.
Арей умеющий носить две личины. А ещё пророчество! Ты должна сама задать вопрос, Лиза, один единственный вопрос, на который тебе придется узнать убийственно правдивый ответ.
Не думайте перед сном о крысах, о змеях и об ужасных маньяках с ножом, поджидающих в ванной комнате :)
Кубик на сопротивление страху. Арей любит мучить страхом. Коридор длинный прямой и очень узкий.
Д100 минус интеллект.
+1 | Маяк для Лизы, 21.05.17 22:19
  • Атмосферно! В конце даже жутенько стало, на месте про Арея с двумя личинами. Ох, и на что Лиза согласилась? Но она же не могла иначе :)
    +1 от Joeren, 26.05.17 19:26

Майя с интересом поглядела в сторону инженера, услышав его тихое личное послание. Возникла даже подленькая мыслишка, такая нехорошая себе мыслишка в рыжей голове, вот взять да и сделать вид, будто не заметила – как ты ко мне, так и я к тебе. Зуб за зуб. Удар за удар! Но это детство, глупость, жестокость в конце-то концов, которой не может быть оправдания: детям по малолетству такие вещи прощаются, в силу общей безмозглости, так сказать. А вот со взрослого человека спрос иной. Многое плохое в людях можно простить: и раздражительность, и вспыльчивость, жёсткость или излишнюю холодность. Любовь к карьере или полное отсутствие таковой, липкое медузье безволие на песчаном бережку. Знаете ли.
Но жестокость по отношению к другому человеку, желание причинить моральную боль намеренно, чтобы значит посмеяться про себя, гордыньку свою погладить, словно Ванькиного кота – этого Светлова никогда не прощала, ни себе, не другим.
Мерзостная вещь, если подумать: бить кого-то специально. Игнорированием там, молчанием этим нарочитым, отказывать человеку в простом человеческом общении, или ещё чем.

Гниль и поганистость же сплошная.

- Иван, - так же тихо ответила девушка второму инженеру Раздолбайло по личному каналу, хрипловатым своим голоском. – Мы с Кайратом Тимуровичем почти не разговаривали. Совсем не круто, если подумать. Да мы и двумя словами не перемолвились за всё время моего пребывания на «Данко», а ведь члены одного экипажа! Ага-ага. Я не игнорирую вас. Но я совсем не знаю майора Кырымжана, так что это стратегический шаг. Операция, если желаете знать. План «З». Зачётный план Знакомства! Уверена, например, что чай Кайрат Тимурович предпочитает пить в своём личном кабинете, одна беда, как его туда горячим доставить? Бегать с кипятком невозможно, а если остыл это уже моча получается, а вовсе даже не английский чай, вот что Майя Юрьевна об этом думает…
Девушка поёжилась в своём скафандре, слегка озябнув от кондиционера. Шмыгнула носом, энергично переступая с ноги на ногу. «Эх, Светлова, не хватало тебе ещё заболеть после первого же спуска. Повелительница Зимы, тоже мне… А вот вернешься в соплях да с чиханием, и одно посмешище получится, а не бортовой врач. Какой же имбицил врубает кондиционер на всю катушку, разгорячившись да вспотев как следует, какого хрена творишь!?»
Ага-ась, глупо. Но с другой стороны Пчёлка и не вспотела, а если даже слегонца и вспотела, так не от страха же: ведь Светловы они ничего не боятся, это каждому известно!
…Ну, жарковато было в скафандре - это верно, о Пещере ещё вспомнилось как-то совсем не кстати. Иван вот из колеи выбил, не специально конечно, а рубанул по старой незажившей ране. Да и с Кролом довольно тягостно получилось. Но ни-и-икакой паники, никакого приступа трусости! Что вы что вы, дамы и господа: дочь Юрия Аркадьевича Светлова ничего не боится.
Сморгнув неприятненько-солоноватыми глазами, бледно-веснушчатая, ага-сь, порядком озябшая эта девушка вырубила кондиционер, испытывая острое желание чихнуть. Ну, лё-ё-шкин кот. Нет. Это совершенно точно невозможно, чтобы Снежная Королева, Валькирия и закалённая Повелительница лыж простудилась в первую же свою прогулку. Так. Не. Может быть.

- Оох, чайку бы сейчас горячего, - снова включила общую связь Светлова. – О! Идея, джентльмены. А что, если нам и правда, отпраздновать первую высадку чаем? Точнее, тем что к чаю следует подавать! У меня имеется прекрасный рецепт Цветаевского пирога. Вещь первосортная! Кощунственно пить чай без подобающего угощения к этому самому травяному напитку. Но мне так кажется, все данкийцы заслужили хорошего яблочного пирога, включая Майю Юрьевну. И Спартаку Валерьевичу со своим десертом не помешаю. Разрешения я у него конечно спрошу, а пирог прекрасен… кисленькие зеленые яблочки укрытые белоснежным сметанным одеялком, залитые собственным соком и высокой поэзией, хе-хе, - док усмехнулась. – А когда сметанный крем перемешивается с зеленой яблочной душой, это похоже на йогурт. Или на июльское облачко родившееся где-нибудь в яблочной стране. Во! Лирика, господа. Высокая, как Килиманджаро, гастрономическая поэзия от Майи Юрьевны. Угощение – десятка, по десятибалльной шкале.
Потом чуть посерьезнела.
- Да, Фёдор Михайлович, думаю нам нет никакого смысла оставаться именно здесь, можно и на обратном пути завести необходимый препарат. Главное, зайдем перед отлётом Кролла предупредим, вы согласны? Любое исследование занимает время, так что сильно отвлечь нас это не должно, но помочь нужно. Дело ведь не только в совести Майи Юрьевны, дело в том, что это всем поможет. Люди должны заботиться о других, это приятное и здоровое чувство, отличное чувство! Знать - что ты что-то сделал. Кроллу больно. Если его торговля станет менее болезненной, а я надеюсь и вовсе безболезненной, нам самим станет легче. Сто процентов! Оборудование на «Данко» прекрасное, может это и не Зельц, но игрушки в медблоке шикарные. Надо стряхнуть уже с них пыль и поиграться как следует, а то как в песочнице же. Лопатки да ведерки начищены, блестят, а потрогать красивые цветные формочки нельзя. Пора загрузить компьютер медблока и светлый мозг главного врача.

Девушка кивнула в такт своим мыслям. Потом поглядела на Чижика, чуть приподнимая правую бровь.

- А вы действительно думаете, будто мы ещё можем вернуться домой, Фёдор Михайлович? – вырвалось как-то само собой, Пчёлка и не ожидала что вот так впрямую спросит. Оптимизм капитана подкупал. Неужели он действительно верит, что выход есть?
Сама Майя, уж если совсем по честности говорить, не слишком-то верила. Как-то научили её ещё в детстве не верить в светлые сценарии. Она вроде и старалась не унывать, а вроде давило ее это тяжелое осознание – «мы в беде и никто нам не поможет, да и кто может тут помочь? Когда Земля далеко, Зельцианская бездна ведет только в одну сторону, а всё что нам дорого, затерялось в этом бесконечном враждебном космосе»
Впрочем, не всё что дорого, затерялось-то… Чуть порозовела одна рыжая мисс, загадочно полуулыбнувшись самой себе, аки Джоконда, ведь даже если впереди только мучительная гибель и бесконечные поиски пути обратно, Майя всё равно была счастлива находиться на этом корабле. Папа должен понять
Это. Её. Место.
Несправедливо, конечно, не честно и как-то совсем уж обидно, что оно вот так всё по-дурацкому получилось – но это правильно, что она здесь: на кухне с готовкой и в своём собственном хрустальном медблоке, с Алёхой Суматохой, приятелем рыжим, и с капитаном за чаем…
Да. Это её Пчелиное место. Правильное место. Здесь и полагается находиться одной единственной женщине Земли. Когда космический холод начнёт давить на седца… - так ведь Майя сказала.
А там на Земле, отчего-то не было ей места: фан-клуб был, лыжи, дипломы удостоверяющие её гениальность, даже всеобщее восхищение. Только одиночество всё равно беспредельное на душе царило. Размером с целую вселенную! Оттого ведь и чудила наша Майя, потому что потеряла в Пещере саму себя – потому что умучилась набивать шишки на лбу, снова, снова и снова наказывая себя за всё произошедшее в двенадцать лет.
Только здесь на Данко, в простых милых вещах, заботах, болтовне этой дружеской, в этих маленьких сиюминутных задачах, выходит, получила передышку от своего прошлого.

Оттого и желалось помочь самой, забыться в готовке да исследованиях, в простых разговорах с данкийцами, за простыми делами. Заботами. Состраданием и общением. Потому что на правильном она месте. Даже если нет выхода: она с командой, и примет всё что послала судьба. И улыбки благодарственные за столом, вечерний чаёк с Чижиком, или возможность помочь Кроллу, выходит больше золотых медалей стоят для неё?
Майя даже удивилась этому выводу. КАК ТАК!? Разве может что-то стоить дороже чем медаль. Папа бы не согласился. Папа всегда говорил что ценность человека ровно в том, сколько полезного он может принести. «Май! Дружба это дерьмо, лирическая херомантия для сопливых барышень. Люди ценят только власть и всегда держатся рядом с властью. У кого власть – того и ценят» Такой вот себе выводец… Или папа так на самом деле не считает? В конце-то концов, он же всегда её любил, но так ли уж много пользы Майя приносила ему, если подумать. Мелкая рыжая пчела. Особенно, если уж о власти говорить...
Хм. С другой стороны, властность Фёдора Михайловича ей нравилась, не станем врать. Это любой женщине присуще, желание видеть рядом волевого мужчину и любоваться на него. Дело тут вовсе не в политике, дело в том, что Майе приятно было, вот прямо таки мёдом по душе, видеть успехи бывшего преподавателя.
- Ааапчхи… - девушка всё же чихнула. Пока что, злодейка-судьба послала противное это свербение в носу, да не менее противненькие мурашки на вспотевшей спине. Ужас будет. Если она снимет скафандр и окажется самым главным, промокшим насквозь Чучелом. Даже власти над сердцами ей тогда не светит, о-хо-хо.

...

Двинулись по улице к местному Зданию Советов, к тому самому зданию, куда предложил отправиться Иван.
- Ну так вот, Майя Юрьевна про Слонёнка желала рассказать, джентльмены. Если кому неинтересно, так вы отключитесь спокойненько, она, то есть я самая Майя Юрьевна, я ж не обижусь. История с огоньком! Прямо таки рандеву, ёшкин кот. Только без всей этой лирики: без столиков, без медленной музыки, без конфет, без цветов, без романтики. Но во всём остальном чистейшее рандеву, сто процентов – прекрасное, исполненное страсти Свидание! Как мой вчерашний предполетный досмотр,.. может кто встречал этого основательного дядьку, похожего на грустного Не-Весельчака У? У нас с ним была взаимная любовь, и с той леди тоже, которая мне чуть сетчатку не выжгла, удостоверяясь что я это я. Хе-хе. Со Слонёнком было также. Наш нежный танец полный эмоций и чувств, взаимность с первого взгляда!

Удовольственно приопустила веки Светлова, разглядывая мир сквозь яркую рыжину ресниц. Поправила ремешок он ноутбука и аптечку.

- В каждой больнице свои правила для практикантов первого года, знаете ли. Традиции-с. Вот Алексею Кировичу эти слова наверное знакомы будут. Суровая армейская муштра. Агась-агась. Вот приходишь ты такой зеленый и уверенный в себе весь, раздувшийся от гордости котёнок-идиот, которому разрешаеют в больнице работать. Не хухры-мухры! А уверенный что ура-а, сейчас тебе дадут лечить людей. Ты дожил до этого счастливого момента практики, о которой мечтал столько дней! - усмехнулась под скафандром. – Агааа, держи карман шире! Дают тебе роль подай-принеси, ещё швабру выдают, резиновые перчатки, средства чистящие, и это в век роботов да высокой техники, хочу заметить. И в лучшем случае будешь ты помогать санитарам: одна нога здесь, другая там... И это ещё если повезёт! Ибо труд ведь облагораживает, а умение подчиняться вышестоящим – это качества, которые вырабатываются при помощи жёсткого давления. И вот когда ты приносишь в десятый раз кофе для куратора, когда заполняешь за него орду справок, чистишь его кофеварку, вытираешь пыль с его стола и наводишь чистоту в его кабинете, вот тогда ты начинаешь понимать правила игры. Хе-хе, в МЗУ такому не учили.

Покачала головой, рассматривая пустую улицу.

- И вот на третьем этаже нашей больницы, располагалась комната отдыха для врачей. Она и сейчас там располагается, само собой. И какая комната! Хе-хе. С ней не церемонились: ведь убирали ее не дроны и не сложная автоматика, а в соответствии со священной традицией нашей славной медшколы, заботились об этой кухне трудолюбивые, исполненные жажды подчиняться, хе-хе, зеленые практиканты первого курса. Да-да, это была обязанность молодёжи. А потому находилось там прямо-таки жилище Кролла, разве что дерьма на стенах не было! В остальном, бардак первостатейный – красный код биологической опасности, - полуубнулась Майя азартно, припоминая это «счастье». – И что там было, вы спросите? О, недооценивайте бардак который может навести орда врачей, когда они заняты и им выдаётся отдохнуть минут пятнадцать на дежурстве! Марсианская инопланетная жизнь в брошенных тарелках, бесконечные кружки с кофе, микроволновка с личным апокалипсисом внутри, засохшие и прилившие к дивану шоколадки, хлебные крошки повсюду, а вишенка на торте, это Слонёнок – врачебный холодильник с кучей еды в нём и всякого забытого барахла, типа пропавшего кефира, зеленых колбасных круглешков, да заплесневевших бутербродов с сыром. В общем такой себе холодильник, полный всеми этими продуктами, которые люди могут хранить на рабочем месте и забыть про них, когда случилась запарка.

Вздохнула.

- Ну, вы наверное чуете к чему исторьица идёт? На этой кухне по традиции убирались первогодки. Обычно человека по три друзей: мыли полы, убирали холодильник, наводили звенящую чистоту да порядок. Так чтобы и доктор не подкопался! ...Всё ж больница, а не гадюшник какой. Но это у кого они были, друзья-то. А если нет товарищей, если большую часть года в своё свободное время по улице ногами молотил, тогда признаться в этом стрёмно. Что нет своей компании. Надо быть дураком или дурой, тудыть его в качель, чтобы на голубом глазу сказать: де, у меня нет приятелей и пригласить на помощь некого, вот такая я бе-бе-е-едненькая. Поэтому когда однажды чудесный жребий этой комнаты пал на меня, данное событие являлось как бы Эверестом для Майи Юрьевны. Священным Олимпом затерянным в облаках где боги пьют амброзию! Нда. Это был вызов. И я решила, что я прекрасно справлюсь одна. Суть только в планировании и рациональном распределении сил, не боги горшки обжигают, подумала я. Любой человек способен навести в комнате порядок, вымыть посуду и прибраться в холодильнике, в конце-то концов. У меня выдалось свободное время между занятиями, и до вечера, казалось, было ещё далеко, но...

Не выдержав, Майя Юрьевна издала звук похожий на всхлип, зайдясь в сдавленном своём смехе.

- Короче. В мои расчёты видать где-то вкралась ошибка. Потому что это был Диснейленд, в одиночку-то!

Девушка даже головой покачала, чуть согнувшись в приступе смеха. О да. Это было весело, к счастью они уже пришли, поэтому душещипательного продолжения на тему, НА СКОЛЬКО это было весело, пока что не последовало.
Подобно данкийским мужам, веснушчатая дева на некоторое время оторопела, разглядывая целую кучу инопланетян всевозможных видов и размеров. Потом вздохнула, испытывая острое желание убрать воображаемую прядь волос со лба – сдуть ее привычным жестом в сторону. Ну и КосмоЗоо!
- Ну да, ну да. Сыграю в капитана Очевидность, но, по-моему они думают что мы тоже с этой планеты, местные искатели приключений и завоеватели этого мира, - обернулась к Стругачёву, кивнув безопаснику головой. – Точно, сенатор Аладдин, - подумала ещё немного, чувствуя некую ошибку в своих выводах. – Не. Не Аладдин. Точно! Сенатор Паладин, вот он самый и есть, сто процентов верняк.

Усмехнувшись, Светлова с добрым любопытством поглядела на Чижика, как-то слегонца замявшегося в разговоре с этим инопланетянином. Воспользовавшись моментом, девушка театрально растопырила пальцы в знаменитом «йодином» жесте, желая поддержать бывшего преподавателя, да и Алёшку за одним посмешить. Раз уж шанс представился.

- Здравствуйте, - представилась док Фьораллу, возвращаясь в хмурую свою серьёзность. – Меня зовут Майя Юрьевна, наша раса называется людьми. Мы потерялись в космосе и нам очень нужна ваша помощь, уважаемый Фьоралл. К сожалению, мы не можем выпить чаю и перекусить с вами, я заметила что это добрая традиция вашего мира – предлагать перекусить и отдохнуть. Увы, нам нужно как можно скорее добраться до планеты Кулимат. Это вопрос жизни и смерти для нас, так как мы попали в беду. По этой же причине, мы не можем высказаться насчёт палат врачевания – к сожалению, мы разбираемся только во врачевании людей, а для вашего густозаселенного города наши знания ограничены. Но я бы посоветовала выслушать самих врачевателей по этому вопросу, нда. – Майя пожала плечами, немного помолчала, снова шмыгнула носом и продолжила свою мысль. - Возможно, у вас здесь найдется обсерватория или иное хранилище звездных карт? К сожалению, мы не знаем где находится эта сама планета Кулимат и просим вашей помощи в этом вопросе. Нам нужен какой-нибудь компьютер, искин или местная справочная, чтобы получить информацию о звездах и планетах вашего мира.
  • за яблочный пирог и уборку в комнате. Неужели такая комната есть в больнице?:)
    +1 от rar90, 21.05.17 10:31
  • История интригует! И как всегда, обрывается на самом интересном месте с надписью "продолжение следует..." :)))) Отличный пост!
    +1 от Joeren, 24.05.17 12:03

"Да что-то засели эти клише у меня в голове, я прямо не знаю. Вот вижу таверну и сразу толстый трактирщик рисуется, ну пиво там, дворфы бородатые за столиками. Высокомерные эльфы и обязательно лючок под стойкой трактирщика, это значит когда приключенцы первый квест возьмут, выяснится что хозяин таверны знает тайный ход..."
...Окуньков задумчиво почесал голову - и откуда, спрашивается, вся эта чушь набралась? Наверное, из тех разнообразных книжек фентези, которые он покупал по уцененке ещё в школе. Много разных цветастых обложек, а суть всегда одна: приключения, таверны, дворфы и какие-нибудь редкостные мечи да артефакты, принадлежащие падшим божествам и умеющие спасти целый мир.

Стараясь соблюдать осторожность, Петя аккуратно подошел чуть ближе к зданию, на всякий случай ухватившись за рукоять меча. "Блин, всё страньше и страньше... Ты тоже слышишь Зена или у меня глюки? По моему, там это... водичка шумит. ХМ!"

Ну теперь-то уж точно Окунёк не мог пройти мимо. Вот маленькие птички семейста щеглиных, знаете ли, всегда стремятся ввысь, а маленьких рыбок понятным делом манит вода. Хотя Петю-то она, забавным делом, скорее пугала и вовсе даже не манила - достаточно было утонуть всего раз и прошла любовь, завяли апельсины... Но таверна с плещущийся внутри водой это что-то новенькое.
Окунёк обвел здание внимательным взглядом в поисках входа: он собирался туда войти, а прежде конечно постучаться, ведь наш Петя - джентльмен вежливый!
+1 | Герои не умирают, 22.05.17 09:17
  • Вот маленькие птички семейста щеглиных, знаете ли, всегда стремятся ввысь, а маленьких рыбок понятным делом манит вода.Вкусный момент ^_^
    +1 от Joeren, 22.05.17 17:48

Куклы взрослеют много медленнее людей, это всем известно. Люди что цветы – нарождаются, стремятся к солнцу ввысь, расцветают и распускают листву, торопясь жить. Активно, жадно, со страстью! То люди. А Куклы – существа неторопливые, они очень долго остаются детьми, разглядывая этот мир своими странными стеклянными глазами – вбирают по чуть-чуть, присматриваясь да прислушиваясь себе к окружающим событиям. Но куклы тоже взрослеют, не думайте, будто они навечно обречены оставаться детьми. О нет! Они наливаются силой медленно и неторопливо. Как очень большое, очень древнее растение наливаются соком: от корней и к верхушке с течением медленных лет.
Это самое опасное их свойство – свойство, присущее каждой неодушевленной вещи, каждому предмету созданному руками человека. Рано или поздно, всякая вещь становится живой. И если вокруг слишком много зла, слишком много мрака и жестокости, вещи напитываются ядом. Они учатся злу с лёгкостью, они много уязвимее людей для ветров тёмной стороны.
Жизнь у кукол долгая, существование молчаливое. Они смотрят за нами и делают свои выводы, неторопливо, по чуть-чуть, вбирают нас в себя. Делают свой собственный слепок. Фарфоровые кукольные личики улыбаются, пряди завиваются изящными локонами, молодые синие глаза глядят дружелюбно, с огоньком! Но о чём они думают и чему уже научились на самом деле, людям знать не дано.

...

Даша хранила сосредоточенное молчание, как и полагается всякой фарфоровой вещице. Она тепло прижималась к хозяйке, чуть вздёрнув свои кукольные бровки вверх, кажется, она не верила хлипкому замку – хотела, чтобы хозяйка сбежала, и одновременно испытывала острое любопытство, кто же там пробирается сквозь тьму? Единственный глаз светился осторожным вопросом – ухоженные прядки разметались по кружевному платьицу, делая куколку ещё более прекрасной. Даже и не верится, что в пожаре побывала…
Ах уж эта модница Даша! Даже в неверной тьме одинокой комнатки, когда только кровавые угли да желтая свеча подергивается на сквознячке, с шипением и треском жалуясь на жизнь, Даша сохраняла достоинство. Она боялась. Но она боялась как истинная леди: едва ли не изящной корзиночкой сцепив свои пухлые ручки на пышной юбчонке.

Что ж, Даша неспроста опасалась за этот хлипкий замок. Красивая вещь отгремевшего века, эхо дальнего прошлого о котором только легенды да сказки! Изящно выгнутый павлин, своим хвостом-крючком, долженствующий запирать широкие двери. Был он слишком красив, слишком уж нарочит и выспрененн – каждое перышко проработал ему неведомый художник! Вот штамп стоит «N.В», то ли мануфактуры символ, то ли мастера подпись...
Павлин, между тем, глядел на Лизу холодно и недружелюбно. Тёткин соглядай, наверное. Хлипкий стражник против Того-Который-Во-Тьме, уж если по чести: хорошенькая бесполезная вещица. Узорчатый хвост тихохонько опустился вниз. Вот и всё. Или павлин сумеет удержать ночного гостя, или нет.
Впрочем, если всё это сон, страшный жестокий сон навеянный желтым светом луны – бояться конечно нечего, в самый ужасный момент наступит утро, как водится. И взойдет тогда багряное солнце, превращая тихое небо в огненную реку на рассвете, впрочем, в Петрограде не так. Просто ночная серость, превратиться в серость дневную и невидимые во мраке тучи, станут вполне видимым одеялом. Тучи опустятся на серый город укрывая его от врага, и целый лес башенных труб будет загадочно утопать в тумане: фабрики, мануфактуры, оборонные предприятия и заводы. Много-много чадящих труб пробудятся к новому дню, приветствуя его жирной смолой густо-черного дыма.

Ток-ток-ток – согласились часы. Что они там показывали в этом мире сна, спрашивается? Куда спешили? Зачем отсчитывали время в безвременье? Или это всё же был не сон…
Циферблат утопал в тенях и надо было подойти чуть ближе, чтобы разглядеть который час.

БАБАХ! Невимое чудовище с той стороны, со всей силы ударилось о двери, царапая острыми когтями хрупкую древесину. Странно… стоило подумать о войне, разозлиться и обозвать этих проклятых бомбометателей убийцами, как чудовище стало ближе. Оно уже не швыряло мебель, не подкрадывалось и не пугало – оно стало ближе в одночасье, напирая на хлипкую дверь.
Запах мокрой псины наполнил комнату, запах гари резанул по восприятию – этот страшных запах пожара, который унюхав однажды уже не забудешь. Лиза помнила его всегда: эту жирную чадь забивающую рассудок. Наполнились звонкой силой потухшие было уголья в камине – темные языки пламени потянулись к девочке, напоминая немного острые лапы. Когтистые такие и очень жадные лапища. Тянущиеся будто к мыши.
- Прир-риди ко мне Лиза! Ты чуешь злость, ты ненавидишь врага, ты злишься на войну и я слышу твою злость. Сок ненависти льётся из твоих глаз. Пр-р-равильно, я тоже злюсь, Лиза!!! Откр-р-рой дверь. Немедленно отопо-ри я говорю! Я - твой д-друг. Я - твоё спасение. Я пр-ришел помочь. Откр-р-рой живо, Я ГОВОР-РЮ!!!
- Или не поможет, хи-хи-хи…
Успокаивающие мысли о Богородице вдруг утишили жуткий пожар, заставив гремящий голос отступить на время, сделаться слабее и прозрачнее. И тогда послышался шум перьев, и осторожный смех. Словно большая пугливая птица пряталась в комнате: безвредная такая птица, смешливая, шуршащая своими сухими, пахнущими чем-то сладковатым с легким тоном рыжей корицы, перьями.
- Арей разный. Лиза. Но он лжец. Лиза. Он говорит о помоши, Милая Лиза. Ты ему веришь, Юная Лиза? Старый добрый Арей. Хочешь конфетку, Лиза! Ты принимаешь от незнакомцев подарки, Любопытная Лиза? Тогда иди за мной. Я покажу тебе секретную дверь. Это очень большой дом, его настроение тоже большое. Бедная Лиза! Это сложный дом, и характер у него сложный как у любого другого человека… Хи-хи-хи, Чудная Лиза. Смотри - там есть дверь!

...

«...Характер у этого дома такой же сложный, как у любого другого человека, Лиззи» - это была любимая дядина фраза. Он говорил её часто и удовольственно, когда показывал тебе комнаты, объясняя что теперь это твой Дом. Когда-то давным-давно, был мамин и дядин, а теперь вот твой, – ведь они уже не дети. Повзрослели и забыли свои грёзы, а ты ещё не выросла до конца. Ты можешь быть здесь Хранительницей.
Так говорил Дядя.
«Теперь это твой дом, Лиззи. Твой по праву. Ты его хозяйка, точно такая же как Андрэ и Софи, ты не должна ничего здесь бояться. Это очень большой дом и у него большоооое настроение. Он бывает хмурым. Такой же сложный, со своими привычками и мнением – как любой живой человек, верно?»
+1 | Маяк для Лизы, 16.05.17 11:47
  • Очень понравилось про кукол и про Петроград, и новый неожиданный гость заинтриговал ещё больше ^_^ Восхитительно-великолепностно!
    +1 от Joeren, 19.05.17 23:03

«П-пошел бы ты дядя, знаешь куда…»

Смачненько так выматерился добрый господин Яррике про себя, расплывшись в широкой зубастой улыбке. Холодной такой улыбочке-то, будто у той собачки: когда ровный ряд острых зубов и хриплое такое – «нгрррр…», в сторону этого болтливого мешка с дерьмом.
- Григге, эээ, то есть мастер ГригЪ, да ты не мандражируй мужик, видишь, нажрался вчера наш гость, околесицу несет, хрен ли его слушать? Верно, Шадриковласка? На кой чёрт мы будем ухи развешивать… с которыми у меня, между прочим, проблема на сегодняшний день. Мы сейчас знаешь как поступим, папаша, - рука Ласки нехотя извлекла шадрик из своего кошелька. – Угости-ка этого ублюдк… достойного господина пивком за мой счёт.

Перевел взгляд фиолетово-синих очей на трактирного правдоруба:

- Эээ, любитель поболтать за жизнь, оратор ты наш первосортный, опохмелиться не желаешь за моё здоровье? В лес вот иду, нужны добрые пожелания. Помогать жёнушке Григге иду, чтобы у них личная жизнь наладилась. Смекаешь, да? Видишь какой наш хозяин хмурый, недружелюбный, уголки губ вниз… то-то и оно… на голодном пайке-то мужику сидеть, чай не радость. ****й у вас здесь не водится, сам понимаешь… тяжко нашему Григге. Ну так выпей хорошенько за мою душу, в храм вашей Лакуны сходи помолись, чтобы мне дорога полегче была. Чтобы сумел я до друидов добраться, в конце-то концов. Ну что мужик, выпьешь?
«И надеюсь, ЗАТКНЁШЬСЯ УЖЕ!»

Нехотя вернулся к своей пивной кружке, Ярр, впрочем, уже без былого удовольствия. Моча и моча! Урод этот местный всё настроение попортил, что б его, нашёл о чём болтать в это утро. И так бошка болит с перепою, а он ещё о супружестве гундосит. Ещё бы о беременности, блин, речь завёл. Не приведи Лакуна.
Сделав большой глоток пенного напитка, маг повернулся к мальчонке:
- Аааа… чижик, трещотка, как там тебя… Воробей вихрастый! Ну, привет. Пивко уже пьёшь или тебе ещё рано? Ну-ну, может и прав, тот кто много бухает, у того уши отваливаются… - снова приложился к напитку Ярр Ласка, делая большой такой глоток: вкусненький такой да смачненький глоток, исполненный живейшего наслаждения, ага! Прямо таки всем своим видом демонстририруя, что «нельзя» детишкам эту «отраву» пить.

- Аххх, красота…

Внезапно на душе как-то само собой полегчало, прекрасноликий Ласка даже поверил что всё ещё будет хорошо. Он вдруг хитрюжно ухмыльнулся что тот кот, расставил свои руки в стороны и вздёрнул великолепные бровки, откидывая красивые пряди темных до синевы волос, эффектным жестом в сторону.
- Ну что, Григге, давай обнимемся на дорожку, мужи-и-ик!
  • Обнимашки-и! ^_^
    +1 от Joeren, 19.05.17 00:51

"Ну уж нет, не пойду я налево" - нахмурился Петька про себя, пихнув воображаемого сира Белла локтём в бок. "Налево, да, захотели чтобы я пошел? Это неправильно! Наше дело правое, сердце справа, праведники, опять же, будут поставлены по правую руку от Спасителя. Значит, правая сторона всегда лучше, да Белл? Короче, шагаем направо"

Размышляя про себя и споря, утешаясь этими мысленными диалогами с доблестным сиром Рыцарем, за отсутствием Зены, Петька Окуньков крайне осторожно пробирался через лес. В его миролюбие он не верил ни на грамм. Птички. Деревца. Да ла-а-адно, любой фильм ужасов начинается также... Какие-нибудь идиллические горы, маленькая живописная хижинка в сосновой чащобе, группа подростков на микроавтобусе. Ага-а. А дальше всем известно как оно заканчивается.

"Хорошо что я люблю кино. Меня не проведешь, Белл! Не расслабляйся там. А то смотри... Нам могут помочь расслабиться на веки. Я думаю этот лес нас дурит. Как лохов. И не тех которые древесные, а которые уши развесили и со счастливой улыбкой на всю эту карусель купились. Во-во. Короче, сохраняй внимательность, сир!"
+1 | Герои не умирают, 16.05.17 19:27
  • За древесных лохов, конечно! ^_^
    +1 от Joeren, 18.05.17 22:40

Может ли смерть, стать залогом жизни? Может ли самоубийство, спасти чьё-то счастливое существование? Можно ли купить своей собственной смертью, добровольной и жестокой с-ме-р-тью, отказом от жизни и от борьбы, чьё-то счастье?
А если любящий человек даже не видел тебя, даже не понял что случилось и не имел возможности отговорить от этого страшного шага, уберечь, заградить, стать препятствием на пути тьмы! Потому что был без сознания, нем. Потому что он бы и рад спасти, да ты не оставил ему шанса…

Возможно ли, Володя, тогда кого-нибудь спасти?

Игра. В которой присутствуют две стороны: Кыщ-Кыщ и неизвестный рифмоплёт. А был еще Светлячок, тот самый Светлячок, глазастый куряга, отправившийся по словам Лизы бороться с неизвестным гнилостным злом. Наверх! Туда, где почуял опасность.
Светлячок, который ушел в никуда, спаситель, который никого не сумел спасти. Не-человек, оступившийся где-то в середине своей миссии… Расколотивший метафорическую черепушку о твердые зубья печальных ступеней, или скорее о жизнь расколотивший свои кости, потерпевший крушение на скалах. Таким вот проклятым челном.
И темнота. И прерванная жизнь. Чадный жар пропеченного солнца. Объятия асфальта. Всё перемешалось в звенящей твоей, раскалывающейся от боли голове. Вова.
Падение. Мука. Ветер в лицо.

И Смех, смех, смех...

- Мужчина, вы в порядке!? – грохнулся как последний идиот в обморок, но ведь было что-то до этого, Вовчик. Решение. Гниль. Ощущение железной крови на губах. Ощущение любви, надежда на нее и сопонимание…
…А вокруг разопревший город, рыжина, маршрутка и напуганная блондинка-студентка глядящая на тебя расширившимися от ужаса глазами: в короткой юбчонке, с собачкой своей в охапку.
Глядит на тебя, будто увидела призрака, дышит часто-часто, испуганно. Застыв изваянием.

Ты ещё помнишь зомби, Вован, ты ещё немного помнишь потерянный древний парк - череда бессмысленных картинок наваливается на душу. Тебе плохо, тебе душно, оранжевость города подавляет. Всё это похоже на янтарную блевоту, пятница, которой вытошнило этот больной город…
- Ять, Петро, с-с-сук...ты, мля, чтоли совсем оху...и спрыгнуть с темы решил? - это Быдлоган в трениках не тебе, это он по сотику разговаривает. Скотина.
- Давай подтягивайся, мудила. Мы о чём, мля, с тобой уговаривались?! Ща Димона наберу…
Жаркое марево пятничного вечера, распластавшиеся тенями по асфальту, умученные летним зноем печальные многоэтажки – с распухнутыми окнами, квартирами, с распахнутыми зевами подъездов. Будто в крике.
Однажды всё повторится снова. Так как было и совершенно иначе, ибо никогда не бывает так, как уже было. И у тебя ещё будет шанс спастись, Вова. А пока ты проиграл, ты увяз в этом дремотном мерзопакостном вечере, будто муха в паутине.

Паук очень хорошо соврал, он был доволен. Он захлёбывался в хохоте, по правде-то говоря. Город завёл тебя в ловушку и шоу будет продолжаться. Город счастлив. Жара победила, но не окончательно.
Гляди-ка! Дохнуло холодом...
Последний мастер-ход. Немного печально всё закончилось, но я понимаю решение Вовчика прыгнуть. Хотя всё же надеялась что он поверит Кыщ-Кыщу, ведь именно Кыщ-Кыщ говорил правду.
Больше всего меня расстроило что с Лизой Вова так и не поговорил. Но так, чаще всего и бывает в жизни.
Впрочем, ни один проигрыш не бывает до конца: пока жив - надеешься.
Спасибо за игру и прекрасные отыгрыши!
  • Конец - это вовсе еще не конец! Конец - это чье-то начало! :)
    +1 от rar90, 17.05.17 17:11
  • Вот и все! Спасибо за модуль! :)
    +1 от Aramovich, 17.05.17 18:21

…Она выдохнула слишком уж шумно, в серых глазах плеснулось грустное облегчение и благодарность, и радость пожалуй, и жгучий стыд за совершенный поступок, и тепло – его было много: мягкого, женственного, неэкономного этого тепла в нежном взгляде светлых глаз, когда ты рад, смущён, растрепан в своих чувствах, будто разорван на части. И вдруг Надежда! Рыжим лучом солнца. Хрупким этим эликсиром трогает ужаленную душу, притупляет боль позволяя чувствовать себя человеком,
Чижик единственный поддержал её в жилище Кролла. Быть может и не прав был капитан поддерживая доктора Светлову, быть может, на самом деле прав второй инженер Иван, - и она поступила жестоко, неэтично, неподобающим образом для врача. Совесть грызла, всверливаясь в сердце раскаленным гвоздём, Светлова же ещё молодой совсем специалист, неопытный. Вопросов много – ответов чуть. Правильно, неправильно… Должна была это сделать или не должна? Ради блага Данкийцев, казалось бы! Но может ли чьё-то абстрактное благо, оправдать сомнительный этический поступок?
Фёдор Михайлович был рядом и это многого стоило: ведь легко поддерживать героя без страха и упрёка, а когда правильное решение в уравнении неизвестно, когда герой то ли в белом плаще, то ли в мутно-сером, цвета пыльного асфальта под ногами – тогда этого Дорого стоит, вот так, с большой буквы. Это. Дорого.

Ты мне, как я тебе.

И дело не в том чтобы оправдывать любую жестокость, низость, подлость. Дело в том, чтобы не бросать человека одного, когда он смущен. Потерян. Когда он находится в трудной тяжелой ситуации. Когда не знает, прав или не прав, когда осудить слишком легко, слишком просто для своей собственной совести, пожалуй – «ёшкин кот, фу-ты ну-ты, да я бы так никогда не поступил!..» Фёдор Михайлович находился рядом и сделал то, что следовало сделать: высказал мнение в поддержку доктора Светловой, проявил сострадание. Майя оценила. Тогда оценила и сейчас тоже, чуть покачнувшись от этого облегчения, накатившего волной на душу. Даже голова закружилась на миг.
Она поглядела на бывшего преподавателя благодарно и смущенно, поглядела грустно, но очень тепло, пронзительно, с неким трепетом во взгляде серебристо-синих глаз. «Спасибо» - шевельнулись губы, чтобы не выдавать вслух для других мужчин самое важное. Может, Чижик и не разглядит её горячую благодарность на губах, но это было оно самое – Спасибо вам!
Сделанного не воротишь, в жизни всегда приходится делать выбор. Раны на совести это и есть взрослость. Это умение жить с пониманием собственных ошибок, собственной не идеальности и такой вот обыкновенной даже человечности. Извлекать уроки из собственных промахов, учиться снова и снова. Только вопросов – бесконечность, а единственно правильных ответов уже не существует. Нет добрых учителей, которые могут разъяснить всё просто и понятно, снять все камни с души, все грузы, простить и утереть заплаканное лицо кружевным платочком. Потому что всё всегда сложно, потому что каждую ситуацию можно рассматривать с разных сторон, с разных позиций и мнений, а учителя вблизи – такие же смертные люди как и все остальные, со своими грешками и точно такими же сомнениями.
Так думала Майя глядя на Чижика. Благодарственно глядя, с теплом на сердце. Быть может даже с любовью, она же себя не видела со стороны! Веснушчатая девушка улыбалась про себя: забавный всё же Федор Михайлович, попытался потереть лоб через скафандр – только он так может. Ага-ага.

Значит троганол, жуткая вещь, если подумать! Живое существо продаёт части своего тела, корчится от боли и совершает эту страшную сделку снова и снова, день за днём, испытывая довольно сильные болевые ощущения, если исходить из того, что им довелось увидеть. Девушка снова мучительно нахмурилась под своим скафандром, отвлекаясь от капитана – ощутила капельки соленой крови на припухшей губе. Дурацкая привычка, Светлова! – собакой вгрызаться в свою собственную плоть, когда испытываешь стресс и страх.
...Вот попадет однажды в ранку грязь с зубов, и случится настоящий нарыв: разбаранит губы словно у рыбы какой-нибудь. Окуня там или ещё кого... Фу! Но ведь дурацкие привычки на то и дурацкие привычки - прикипают намертво, блин. Даже контролю не поддаются, въедаются в мозг и всего делов.
Задумчивый взгляд рыжего доктора скользнул по экрану планшета, зрачки расширились, впитывая информацию собранную об инсектоиде. Некая мысль шевельнулась в мозгах: неуверенная, смутная, вполне возможно дурацкая мысль, но всё же… Идея! Веснушчатая дева уставилась в свой планшет.
Пусть мужчины ещё немножко переживут это смущение, примут его и пойдут себе дальше, иногда ведь нужно прочувствовать поганистость ситуаци сполна. Данкийцы мужеского пола существа горделивые, наверняка им будет неприятно, если женщина сейчас вклинится, начнёт стыдить или ещё чего. Нормальная человеческая реакция – оторопеть от новой шокирующей информации, майор вон даже не сдержался – ёшкин кот, почти шекспировский спич задвинул обычно молчаливый этот человек! Ну, для него эта короткая фраза именно что речь. Значит всё на самом деле очень плохо, но если болит совесть, тогда вроде как и собственноее местоположение уже мало волнует, тут бы в моральном плане ориентиры найти, а потом уже о звёздах страдать.

Космическая Пчёлка не очень испугалась, она и так уже была огорчена и смущена.

Хотя за отца стало тревожнее: холодный у него кабинет, прямо ледяной. Прекрасная обитель прекрасного политика: ни грамма жизни среди хромированной стали и стекла – воплощенное величие! У Майи хоть орхидея имелась, бордовые розы на рабочем столе – уютные такие, очень красные цветы, напоминающие о Марсе. Чаёк опять же, бесценный чайник имени Молнии-Повелительницы Лыж. Грело её дружелюбие данкистов, кухня Спартака Валерьевича и внимание капитана, само собой (без этого, наверное, было бы не очень согревательно, хе-хе). Пчёлка даже по звездолёту уже скучала словно по родному дому, а ведь казалось бы, всего разок довелось переночевать.
А папа? Мог ли он скучать по своему собственному кабинету. И самое главное, знает ли он, что по нему тоже скучают. Что он нужен, что за него испытывают беспокойство?

Это ведь любому человеку необходимо знать, верить и чувствовать всем сердцем, что он кому-то дорог! Не деньгами своими дорог, не властью и даже не красотой дюже великолепнистой, а дорог как живой человек, со своими недостатками и достоинствами тоже. Целиком, так сказать, ВА-ЖЕ-Н. У капитана Светлова разного хватало в характере его упрямом: и достоинств и недостатков поровну. Великий во всём. Это уж Пчёлка точно знала.

В ошибках тоже…

Что ж. Притворимся будто бы и не заметили мужского этого оцепенения, не станем выбивать суровых мужей из колеи.
Девушка поводила пальцем по планшету, задумчиво сдвинув рыжие брови. Че-ло-ве-чность. Вызвала доктора Григорьева на связь, принимая решение. Она не стала закрывать этот канал, если есть желание, пусть все послушают – полезнее чем падать духом, в конце-то концов.
- Игорь Кириллович, не нам судить насчет торговли конечностями. Возможно, вся раса Кролла таким занимается, ну кто мы такие, чтобы читать нотации и морализаторствовать в такой ситуации? Хотя как по мне, это фильм ужасов, мать его… поганистый очень фильм. Но я думаю, вы тоже это видели? Инсектоиду было больно. Понимаете, очень больно, - девушка помолчала, облизнув мельком ранку на губе. – Сделанного не воротишь, но собранные данные могут помочь Кроллу. Когда в следующий раз кто-нибудь отгрызет ему лапу… как это ни ужасно звучит, мы можем оставить ему обезболивающее. Возможно, вы справедливо подумаете, будто Майя Юрьевна рехнулась и несёт забористую херн... - заткнулась, припомнив поправку Чижика для Стругачёва. А он и сейчас вон хмурился, недовольный лексиконом рядового. Ну да, ну да. Непедагогические выраженьица использовала славная команда не менее славного капитана Фёдора Михайловича…
«Короче, Светлова, следи за своим базаром. В душу ж тебя блин»
- Эээ… Возможно это прозвучит как абсолютная ерунда, Игорь Кириллович, сто процентов, я понимаю. Это только идея. Но если мы не можем помешать, не можем судить и не можем остановить эту жуткую торговлю частями своего тела, ммм, попытаться облегчить боль в наших силах. Вся необходимая информация у нас есть. Это не спасё