Набор игроков

- [D:tF] Last drop of sanctity
- Предел власти 3: Последняя эра
- Суръезные разборки
- Mass Effect: Betentacled Team
- Мафия XL "Чертоги разума"
- Мирания: начало.
- [Fuzion] Бристалия - Приключения не за горами
- Караул Смерти: Операция Заркон
- [D&D 5] Невервинтер Онлайн
- [L5R]Девять Тысяч Преград
- ТАЙНА ДОМА БАСКОВ (перезапуск)
- [GURPS] Меж берегов: Родина и чужбина
- Мечи и золото
- Как служака, фиглярка и пес по Реке плыли
- [SW] Deadlands: Восьмизарядный адвокат
- [ВРММОРПГ] S.T.M.O. I
- Ковчег 5.0 [18 +]
- [Naruto] История иных шиноби
- Хантума: Падение
- Легеден: падение древности. Перезапуск.

Завершенные игры

Форум

- Общий (9533)
- Игровые системы (4401)
- Набор игроков/поиск мастера (24544)
- Конкурсы (4807)
- Под столом (13940)
- Улучшение сайта (5115)
- Ошибки (2114)
- Для новичков (2664)
- Новости проекта (6283)

Личный кабинет: I wanna see you bleed

Статус: не задан
Дата регистрации: 05.09.15
Рейтинг: +17
Подано голосов: 1
Последний визит: 22.02.17 00:39

Нарушения: 4/6
Последний бан: 1-й (демократический на 3 дней) с 10.01.2016

Контакты

ICQ: Номер не указан
Jabber: Не указан
Местоположение: Не указано
Сайт: не указан

О себе

Немного обо мне:



Про модеров, админов и других интересных личностей:



Просто хорошая песня:


Ставя мне плюсик, подумайте. Я никогда и никому их не ставлю. Даже если мне написанное сильно нравится (редко).

ОООООООООО БЕЗЛИКИЙ ТОВАРИЩ! Дабы все пошло по плану, стал коммунизм и отпала нужда в умирании, следует до крови прищемить добровольные пальцы, щедро смакую леденцы на палочке, некоторым личностям.

Посты длиной больше десяти строк читаю через предложение, при особом таланте юзвера громоздить метаформы, сыпать аллегориями и повергать в трепет инверсией, в надежде перевести количество печатных знаков в их качество, пробегаю взглядом через абзац-другой.

Мастера, напрягитесь: (список будет дополняться. Нет идеи для игры? Посмотри тут, может, что приглянется)

- Подменыши Мира Тьмы:
- Война Соответствия в самом разгаре. Аристократ пытается доказать простецам, что он на их стороне, простецы не верят и не без оснований.
- Война Соответствия все еще идет. Ненавязчивый боевичок.
- Адвокат отправился в Грезу, да так там и остался. Треба разыскать. Роуд-муви плюс детектив плюс социалка.
- Непростые взаимоотношения по поводу владения очагом. Социалка.
- Опасная химера терроризируется окрестности. Известный шапка пребывает в город, чтобы перестала. Проблема в том, что этого урода невозможно терпеть... Боевик, комедия, под конец - драма.

- Вампиры Мира Тьмы:
- Восстание анархов. Глупое, почти безнадежное, романтичное и отчаянное. Драма, боевик.
- Чернорукие в тылу врага. Сагитировать анархов, утопить в крови камарилью. Боевик, социалка, детектив.
- Инферналист и его маленькие воспитанники. Выживалка, баали, драма.
- Молодые (в сравнении с пирамидой Хеопса) сородичи поставляют других сородичей (фей, гару) к столу мафусаила. Социалка, боевик.
- Гражданская война в шабаше. Что длиннее: тени или гипертрофированные гениталии?
- Архонт и его верные херувимчики загоняют на флажки сородича, мотив внесения коего в красный список чисто политический. Они могут имитировать казнь преступника, могут честно выполнить свою работу, или послать все к черту и встать на его сторону. Душевные терзания, детектив, мрак и безумие.

- Охотники все того же Мира Тьмы:
- Богатый наследник получил от почившего бати очень (ну, по меркам непосвященных смертных) глубокие знания о том, что люди на планете не единственный разумный вид. Душевные терзания юной души, оказавшейся в куда более темном месте, чем представлялось ей и ее друзьям. Драма, тоска зеленая, меланхолия черная.
- Организация "Без хозяев" нуждается в свежей вампирской крови. Боевик, наркомания.
- РФ в ночи: особый отдел военной разведки сталкивается с попытками влиять на правительство со стороны нежити. Детектив, социалка, ужасы.
- Стареющий ученый нанимает толпу боевиков для того, чтобы доказать свои научные теории и поведать миру: вампиры таки есть! Драма, старение, выживание из ума, вы не видели, где мои очки?, боевик.
- Преступного босса пытаются поставить под свой контроль сородичи. Не выходит, не на того напали, пиявки! Боевик, ужасы, выживание.
- Корби разбушевался, но людям надоело терпеть власть феечек и их подонков над окрестностями. В ход пойдет все, мы покажем этим шапкам, кто на районе хозяин. Боевик, боевик, боевик.

- Маньячность:
- Известный серийный убийца, наделавший в свое время шуму и благополучно никем не пойманный, сталкивается с имитатором своего почерка. Но есть еще порох в пороховницах! Детектив, социалка, гуро.
- На город обрушивается волна шокирующих своей жестокостью убийств, которые ВНЕЗАПНО совершают самые обычные люди. В чем тут дело, никто не знает? Спецслужбы, энтузиасты и местные правоохранительные органы попытаются выяснить. Гуро, гуро, гуро, детектив, социалка, ужасы.
- Семья психов, качующая с места на место и оставляющая за собой тонны парного мясца. Тонкое погружение в сознание психопатов, несчастливый финал, пучины безумия.
- Несколько лет назад округ потрясла волна преступлений, жертвы умерщвлены с особой жестокостью и извращенным вкусом. Потрясла и потрясла. Жизнь продолжается. Адвокату, журналисту, светской львице и мелкому торчку начинают приходить письма, в которых раскрываются подробности деяний тех лет. Почему именно им, чего добивается автор посланий? Детектив, ужасы, социалка, ах да, гуро.

- Киберпанк:
- Суровые ломщики готовы на что угодно ради СВОБОДЫ. И им плевать, что будет ценой за их независимость, хоть жизни других, хоть собственные. Драма, боевик, социалка.
- Те же самые ломщики скурвились и куплены корпорациями с корнями. Вот только собратья-хакеры наивно полагают, что парни все еще с их стороны баррикад. Драма, боевик, социальный напряг.

- Гражданская война в России. Список сюжетов бесконечен.

- Борьба с фашистским путчем в Испании.

- Выживание в концлагере.

- Криминальная Россия, Япония, Италия, да что угодно. Чтобы все внатуре по понятиям, четко и внятно. За базар ответить.

- Всеми любимый Ведьмак. Давно хочу отмыть добела черного коня... простите, кота. Складировать штабелями покоренных магичек и поверженных врагов.

- Дозоры Лукьяненко. Выйти из сумрака! Показать всему миру, как тесно условно-светлое и условно-темное переплетаются в конкретном обладателе сверхъестественных сил.
- Городок тихий, мирный, сотрудник инквизиции здесь вырос, возмужал и благополучно уехал. Вернулся, чтобы поворошить кочергой обыденности угли былого, а в городе творится ад, содом и Брянская область. Призвав на помощь комрадов-инквизиторов, показывает даже небу, даже Тавискарону, что есть еще мана в пороховницах.
- Древнее проклятье закольцевало лимбом будни обычной деревеньки в захолустье. В общем, никому не было дела, но область распространения растет, все новые места попадают под гнилую власть повторения одного и того же... А пока верхушки выясняют, у кого рыльце больше в пуху, у рядовых дозорных чубы трещат.
- Клуб неспособных к гулянкам по Сумраку обывателей плавно мигрировал в секту с мизантропичностью уровня "Гитлер" и лихо экстерминирует народец по окрестностям. Доподлинно известно, что группе покровительствует и направляет ее силу некий могучий маг, даже не факт, что именно темный. Что за фигня тут творится, предстоит выяснить нашим отважным смешанным силам. Ну еще попытаться свалить вину со своей головы на здоровую, выявить кротика в своих рядах и спасти мир. Всего-то.







Личная почта

Игры

Ведет:

    Пока что ни одной...

Участвует:

Лучший ход

Отрывок «Новые тушены»:
«Есть время, которое течет точно так же неумолимо, как и неумолимо брошенное вверх летит вниз. Кажется, еще вчера ты был молод, полон сил и весь так мягок и неопределен, а уже сегодня ты со значением подволакиваешь ногу, на которую так неудачно упал, и смотришь по сторонам взглядом побеленных весков, шелковых панталон и мази от чесотки. А скоро к ним прибавятся примочки от подагры и тогда вообще хоть сразу себе место на кладбище занимай. Потому что годы твои истекли стремительно, река жизни пронесла перед тобой в виде картинок из площадного райка всю твою жизнь, и лихой диавол-раешник хитро подмигивает тебе тысячью глаз: ну как, понравилось? Желаешь повторить, парень?
Во дни бурлящего года парень часто стоял перед окном, глядя вниз и наблюдая шумную улицу столичной окраины. Отпущенная борода беспечно отрастала, а взгляд делался все более удрученным и задумчивым. Хотя еда теперь не составляла такую проблему, как раньше, вместе с разрешением дефицита разрешился и завораживающий вкус многих блюд. И платье теперь можно менять не раз в месяц, как бывало раньше, а всего лишь единожды в две недели. Неужто не прогресс? Да, и значительный.
За соседним столом сидел Кошье. Кошье тяжко вздыхал, перечитывая свои заметки, отдавая их в печать со стойкостью кулачного бойца, которому сотни раз давали по морде, но который опять и опять встает, чтобы челюсть полирнул еще один кулак судьбы. А еще Кошье сильно пьет, и у него болят зубы, но к дантисту обратиться не решается. И трудно поставить ему это в вину.
А вот Гезенг. Хитрый полунемец, глазки которого глядят на все, а видят только грязное белье, причем, почему-то, натянутое прямо на голову. На этом лежат едкие фельетоны, и чем едче будет слово, тем лучше. В прошлом месяце его даже побили – один молодой живописец, в прошлом офицер инфантерии, потерявший ногу при странных обстоятельствах и теперь опирающийся на длинный костыль – как Гезенг по нему прошелся, как разодрал!
Или Мэри. Старуха, сутки напролет подтирающая, вымитающая, оттаскивающая и загребающая. Грудь маленькая, как у подростка, зато руки жилистые, словно у горняка, и зад плотный, как кирпич.
И вот стоит наш парень, смотрит вниз, а внизу шевеление. Нищие просят милостыню. А вот работяги. И целый день их руки что-нибудь вертят, подправляя, а глаза лихорадочно всматриваются в работу. И работа в конце концов идет у них не так, а куда быстрее, чем раньше. И до самого вечера, забывшись в своем труде, изувеченные и нищие, они работают. Ради чего? Не затем ли, чтобы мы тут чиркали тонкие заметки по поводу новой подвязки очередной любовницы которого по счету царедворца? Ну разве не мерзко?
- Гез, у меня затык, - жалуется Кошье. – Ни слова не получается. Что за напасть!
Гезенг отрывается от своей статьи, тонкие пальцы выстукивают по столешнице.
- Бывает, - он-то с утра как сел писать, так все и пишет, и пишет… благо, бумаги под рукой достаточно.
- Вот всегда ты так, - жалуется Кошье. – Никогда слово доброго не скажешь.
- А тебе не слово доброе нужно. А уставиться и писать, - полунемец поводил рукой в воздухе, словно хотел начертать там слово. Почему-то не получилось. Хорошо еще на кончике пера нет чернил, а то бы…
- Ах, Гез, ах… - Косье глядит на Летонтена. – Что вы там к окну пристыли, молодой человек? Вы тут писать будете, или как?
Парень вздрагивает, даже втягивает голову в плечи. В последнее время спать получается не так много, так что днем мысли в голове путаются, наскакивают одна на другую, пока не начинают лететь кубарем вниз, но миом бумаги.
- Надеюсь, что не или как, - отвечает Летонтен. Садится за свой стол.
- Скоро в масоны-то подадитесь? – спросил Косье. Полунемец задумался о чем-то, затем взял со стола страницу и скомкал.
- Не мешало бы, - сказал Летонтен, и в груди его поднялась небольшая волна радости, вызванная давним посланием от Мирабо. «И к чему тут трепетать? Они говорят о великой Франции, но что такое для великой Франции невеликий человек? Не видят его… Никто, наверное, так и не видит, хотя все об нем говорят… Чудовищные лицемеры…»
- А почему не хотите в масоны? – Косье оглядывается по сторонам, хотя кроме Летонтена и полунемца слушать его никто не станет. Даже относительно терпимый Дюронн более по необходимости, чем с интересом совал нос в его работы. – Подумайте, сокровеннейшее знание! Вы в курсе, что сам Король… с нами?
Последнее произнесено с экстатической гордостью.
«Хуже характеристики не придумать,» - подумал парень., а вслух сказал:
- Тогда нет сомнения, что скоро вы проведаете все тайны вселенной.
Пора было все-таки написать про слишком низкую оплату труда у жестянщиков, про недоступные арендные платы, и главное – бедственное положение городских низов. Пора. Почему раненые солдаты имеют право на свой Дом (и то половина народу в нему с хлеба на воду перебивается), а какой-нибудь отморозивший себе пальцы кузнец должен рассчитывать только на себя? Писал парень, а чувствовал: никому дела до бед простого человека нету. Если и вспоминают, то только чтоб, беспрерывно потрясая своими заклинаниями про его интересы, еще глубже прочертить ров своей линии, вести свою политику, и неважно, будет лучше или хуже людям.
И зачем что-то писать? Все итак видно…
В редакции было тихо, покойной и светло. Но стоило выйти на улицу, окунуться в пучину городской жизни, как становилось темно, сурово, невыдержанно.
Весной ветер принес частицы пепла, сабельные удары и чадящие дымом выстрелы ружей из Марселя. Значит, народ потихоньку пробуждался. Значит, надо было как можно скорее встать с ним плечом к плечу…
По вечерам глубокий пафос митингов подхватывал самые широкие слои, бросая их волны биться в исступлении то там, то здесь. Захватывал он и парня, который мелькал на всех, узнавая новое и новое. Ораторы говорили, и многие были вполне искренне, в других чувствовался угар момента и лукавства, но все они на что-то сердились. Воистину, тяжело было тогда не сердиться.
- Парламент! – надрывался попик в порванной рясе, с раскрасневшимся лицом. – Паламент все решит! Мы будем…
- И что вы будете? – спрашивает у него парень. – Что будете-то?
- Мы установим свою волю над всей страной! И снова станем великими, как прежде?
- А мне что от твоего величия? В карман я его себе суну? Или детей накормлю? – детей у Летонтена не водилось, а перед женщинами он испытывал не совсем понятный ему самому трепет.
- Это возмутительно! Антипатриотично!
- Ну так прекрасно, - Летонтен вышел из толпы, встав рядом с попиком. Спор толстого с тонким. – Величие страны – это когда вон там, - кивок куда-то в сторону роскошных вилл царедворцев. – Много, а у нас - мало.
«Какого черта я тут делаю? А если что выйдет?»
Летонтен обвел взглядом смотревший на него народ. Тут были плотники, в фертуках и кепках, смолящие грубые самодельные трубки. Ткачи, с посеревшей от красок кожей, с исколотыми руками. Прачки, у которых все тело пропиталось щелочью, отчего покрылось шелухой… И десятки тех, кому не станет лучше. Это точно.
«Вот что я тут делаю.»
- Но парламент даст…
- Ничего он не даст. Вельможи переедут в новые здания и станут называться по-другому, но все-таки будут вельможами. А у нас так и будут драть по три, четыре, а то и пять шкур. Нет. – уверенно парень качает головой, слишком даже уверенно. – Не нужен нам никакой парламент.
- А что же? Короля не ограничивать? – спрашивает попик.
- Самим всем управлять, - отвечает парень.
- Как же это?
- А так: пусть сами решаем, что нам делать и как. И сами потом съедаем, тратим на себя же. И нет над нами никаких королей или министров… или парламентов.
Это было в Сен-Антуанском предместье, когда остатки снега все еще сиротливо жались к домам и все еще стояла стужа.
А потом откуда-то с соседней улицы донеслись вопли. Хотевший что-то сказать попик осекся, да и парень забыл, куда хотел поворачивать мысль.
Выстрелы. Крики.
- Братцы… Что-то делается! – ахает тощая девка, торгующая корзинами.
Стихийный митинг срывается со своего места и несется по направлению к выстрелам…
Как такое забыть потом? Раньше парень просыпался по ночам от криков больной матери, бывало – от голода или нестерпимого зуда в руках, мол, садись да пиши скорее. А тут… Страшный трепет охватил душу парня. Да и всех. И вот стаскивают на землю дородного конника люди-муравьи, и разве что зубами не рвут. Повсюду кровь. Повсюду трупы. Вот офицер, расфуфыренный в пух и прах и напыщенный, как стадо индюков, длинной саблей сносит головы и руки направо и налево, а вместо лица у него маска ненависти. Стреляют и подходят все новые и новые колонны солдатни, их топот заглушает и выстрелы, и крики. Относят в сторону раненых и уже мертвых. Вот зажимает лицо один из гвардейцев, а кто же его лупит об стенку дома головой? Не тот ли ратовавший за парламент попик в драной рясе? А вот он же, еще более краснолицый , чем раньше, уже обмотал вокруг шеи другого солдата медную цепь своего креста, и воет сотней демонов ада.
- Падаль! Скоты! Вы же народ бьете, народ! – кричит старик с торчащей лопатой бороденкой, и лупит клюкой по лошади кавалериста. Та на дыбы – и оба копыта прямо по лицу старика. Он больше не шевелится…
Вскоре солдаты почувствовали вкус к бойне. На узких улочках течет все больше крови. И звучат звериным лаем команды офицеров-кровопийц, повернувших штыки и ружья против народа. И воет от ярости народ, которому пулей затыкают глотку. Солдатня врывается в дома, разбивая стекла и прорубая двери. Кругом грабеж и насилие. Режут всех: детей, стариков, женщин, кто под руку подвернется. В ответ летят камни, но что они против пуль?
И вот парень лицом к лицу с солдатами. Рассеялась вдруг толпа, а он почему-то устоял. Не столяр, не плотник и даже не лудильщик какой-нибудь. Кажется, это не те стрелки и рубаки, которые побили стольких. Молодые бледные лица, руки сведены судорогами. Парню трусливо до кончиков волос, но отойти с дороги он не может.
- Прекратите, - он указывает на ребенка, голова которого пробита, и кровь течет. Ребенок жмется к ногам парня, словно тот правда может его защитить.
И в этот момент что-то происходит. Солдаты смотрят на дитя, переглядываются.
- Что оробели? – кричит офицер. – Бей нехристя. По нем ж видна, шта нехристь. Бей его!
И один из солдат сует штык прямо в спину офицера. А потом второй, третий, четвертый… офицер пытается защищаться, но его сбивают с ног, продолжая колоть и молотить по вскинутым рукам прикладами.
Как парень оказался в своей каморке? Одежду пришлось снять и спрятать в сундук, потому что ее покрывала кровь. Руки дрожали и пальцы не слушались, но он писал. Писал, и писал, и писал. Сразу же: две статьи, и почти половину книги. Как такое успеть за один день? Непонятно. Выложив последнее за новую одежду, парень отнес статьи в газету. Люди должны знать о бесчинствах власти в Сент-Антуан.